Голованова Наталья Владимировна: другие произведения.

Забирай свои игрушки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa

 [Наум]
  (автор картинки - Наум, один из победителей конкурса иллюстраций на ДемиАрте)
  
  Когда-то и Земля, и небо, и деревья, и твари земные и небесные были совсем-совсем маленькими. Твердь земная покоилась тогда на спинах трех слонов. Те, в свою очередь, попирали своими двенадцатью (трижды четыре будет двенадцать, ведь так?) ногами-столбами панцирь большой черепахи. Черепаха плавала в океане, а океан тот находился на другой земной тверди, и эта другая твердь также возлежала на спинах трех слонов... С другой стороны, в нашем океане, на нашей Земле можно было разглядеть черепаху с тремя слонами, которые держали на спинах нечто похожее на громадный толстый блин.
  И не было ни конца, ни начала у этой пирамиды - как в пространственном, так и во временном значении.
  И стояла бы она до сей поры, если бы не появился некто, заявивший - наша Земля круглая.
  Он был по-своему прав - ведь если посмотреть сверху, Земля была идеально кругла, как блин, только что выпеченный умелым поваром. Однако нашлись мудрецы, пожелавшие оспорить очевидное. Нет, сказали они, наша Земля - плоская и покоится на трех слонах. Круглая, упрямился некто, а слонов и вовсе не существует (и действительно, сверху их не видно). Плоская, кричали его оппоненты. Плоская, плоская, плоская!
  Заметьте - слово "шарообразная" произнесено не было. Подразумевал ли некто именно "шарообразная"? Доподлинно это неизвестно. Но - подавляющее большинство поняло именно так.
  Когда множество понявших достигло критической массы, количество мгновенно перешло в качество - земная твердь свернулась, и пирамида развалилась на бесконечное число шаров. Лишенные опоры, разлетелись шары-земли по пространству. Некто праздновал победу, мудрецы были посрамлены, а остальные уверовали, что так было всегда.
  
  Что же стало со всеми слонами и черепахами, которые были объявлены несуществующими?
  Как утверждают очевидцы, слонов поселили на краю света. Наверное, чтобы никто-никто не узнал, как все было на самом деле.
  Или, может, они сами выбрали край света как место постоянного обитания, потому что обиделись на людей, лишивших их постоянного и столь ответственного места работы?
  Мы этого не знаем, а слоны не скажут. Им просто некогда разговаривать. Потому что очень-очень заняты.
  
  Они охраняют последний приют старых игрушек.
  
  
  ***
  
  Оля сидела, уткнув нос в зеркало и расчесывала ресницы обратной стороной щеточки.
  - Представляешь, - сказала она, - некоторые разделяют ресницы иголкой.
  Она неестественно засмеялась низким горловым смехом, и мне почудилось, будто в горле ее что-то булькало. Щеточка в руке подпрыгнула.
  Моя подруга никуда не выходила из дому, не завершив процедуры накладывания макияжа. На это у нее уходил минимум час.
  Аристократка по самоощущению, поведению и одежде, Оля комплексовала лишь в связи с ФИО. Ей нужна была фамилия с окончанием "вская". Выйду замуж за военного с фамилией на "вской" или "вский", говорила она в детстве, буду жить в своем особняке, с фонтаном у входа и огромной верандой, где мы с тобой будем пить чай тихими летними вечерами.
  Она читала Маркеса и Оруэлла в то время, когда все остальные вставали в очередь за "Юностью" с "Милым Эпом". Меня же невыносимо притягивали рассказы, в которых содержался малейший намек на любовь, но не плотскую, а духовную, на нежные, грустные и непростые отношения, невидимыми лучиками вырывающие двух человек из общей серой массы. Лирические стихи я переписывала в небольшую тетрадку.
  У Оли никогда не было тетради со стихами.
  Она не читала "Юность". Она читала "Иностранку". И вообще, она считала, что любовь - это похоть.
   Ты была в "Брависсимо"? Нет? Обязательно сходи. Там живая музыка. Между столов ходит пожилой скрипач. Играет просто божественно.
  Оля отлепила нос от зеркала и закатила глаза.
   Он подошел очень близко ко мне, и мелодия лилась прямо в ухо. Вот в это.
  Наманикюренный ноготь безупречной округлой формы показал, куда именно лилась музыка.
   А давай сходим вместе, хочешь? Одна ты не найдешь, город все время в движении... Не конгруэнтен сам себе... Тебя это не раздражает, кстати? Меня - да. Безумно раздражает. Так что, сходим? Завтра в шесть, после игрушечного часа.
   После чего? - не поняла я.
   Ах, да, ты ведь здесь недавно. Я сама к этим вывертам никак не привыкну. С пяти до шести по субботам объявлен игрушечный час. Сразу говорю: в это время из дома не выходи.
   Почему?
   Потому что по городу бродит приют игрушек.
   Ну и пусть себе бродит. Мы имеем к нему отношение?
   Наткнешься на него - поимеешь, - махнула щеточкой Оля. - Я бы давно избавилась от своей рыжей лисы, ты ее помнишь, надоела безумно, но как представлю себе этот зверинец... Даже жалко ее становится. Потри мне плечи, пожалуйста.
  Я терла и вспоминала рыжую лису.
  Давным-давно был у Оли поклонник. На первый взгляд - нормальный парень. Но когда он подарил ей это чудовище, мы решили, что он скрытый извращенец. Длина лисы от носа до хвоста - чуть больше метра, и половину этого метра составлял хвост. Мягкой лису назвать трудно - хвост у нее жесткий, тяжелый, утолщенный на конце, более всего похожий на полицейскую дубинку. Этим хвостом мы лупцевали друг друга во время шуточных - и нешуточных тоже - выяснений отношений.
   Так что? После шести завтра заходишь, я тебя жду. Ну, пока.
  
  По дороге домой я решила забежать в булочную - купить сухарики для бабы Нюси. Булочная была на том же месте, что и вчера, значит, за ночь не успела переместиться, и это меня обрадовало. Я с трудом привыкала к нестабильности здешних улиц.
  
  На прилавке лежали листовки. Я взяла одну и прочла: "Только один день! Только один час! Приют старых игрушек ждет вас и ваших друзей детства! С семнадцати до восемнадцати часов в городе силами приюта будет организован прием игрушек! Посетите наши приют, друзья из детства вас там ждут!"
   Не советую, - сказала продавщица.
   Почему?
   Да потому что. Людям там делать нечего. А игрушки и сами дорогу найдут.
   А листовки? Зачем они здесь?
  Продавщица поморщилась.
  - Приказ бургомистра. Приют содержат древнейшие, и бургомистр, видите ли, не может им отказать.
  Я взяла одну листовку и сунула ее в авоську с сухариками.
  
   Это наподобие старьевщиков? - спросила баба Нюся.
   Каких старьевщиков?
   Тех самых, на телегах. Забирают старую одежду в обмен на леденцы, воздушные шарики и свистульки. А эти, поди, забирают старые игрушки. Жулье, одним словом.
  Баба Нюся макнула сухарик в чай с молоком. Подождала, пока он размокнет, и добавила:
   У меня нет старых игрушек. Только фарфоровая лошадь, но я ее не дам. Это подарок. От бывших учеников.
   Да мне и не надо.
   Тогда зачем пойдешь?
   Не пойду.
   И правильно. И не ходи. Делать там нечего.
  
  Не пойду, не пойду, не пойду, твердила я себе весь день.
  А в пять часов вышла из дому.
  За ночь город перестроился весьма любопытным манером. Все дома - а их здесь, оказывается, довольно много, - образовали круг, в центре которого находился теперь большой треугольный загон. По углам загона высились сторожевые башенки, возле каждой стояло по гигантскому слону. Стояли они так неподвижно, что я сперва решила - неживые. И только, подойдя вплотную к ближайшей башенке, заметила легкое шевеление огромных ушей.
  Впрочем, они могли шевелиться и от ветра.
  Между башенками была натянута металлическая сетка типа рабицы - примерно метра два в высоту. За решеткой, в центре загона, что-то хаотично перемещалось. Толпа - не толпа, скорее, большая куча. Пигмеи, решила я, и уже собиралась уходить, как вдруг толпа стала двигаться в мою сторону. Приближалась она не очень быстро, но целенаправленно, и я стояла, завороженно глядя на ее перемещение.
  Это были игрушки.
  Вперед вырвался клоун в тряпичном колпаке. Он припадал на левую ногу, и колпак с помпошкой на конце раскачивался в такт его шагам.
  За ним ковылял, переваливаясь, большой плюшевый медведь. Коричневый плюш кое-где вытерся, но выглядел Миша молодцом. Справа от Миши на негнущихся пластмассовых ногах шла кукла Маша в выцветшем голубом платье, блондинка со свалявшимися кудрями. Кукла Катя, немецкая красавица, потряхивала каштановыми локонами по левую лапу медведя. Ах, как я любила расчесывать эти локоны, они были совсем как настоящие.
   Мама, - сказала Катя.
   Амма, - подтвердила Маша.
  А за ними...
  За ними шли еще и еще - пупсы какие-то, от мала до велика. Вот эту голышку Галю я любила купать, вот эту малявку - даже не помню ее имени - обряжать в кусочки ткани, вырезая в них дырочки для рук.
  Кроватки, кубики с ободранными гранями, рваные мячики - вон тот, полосатый, был положен мне в новый год под елочку... И еще, еще... Я узнавала их всех. Как они были дороги мне когда-то. Друзья мои милые, я так рада встрече с вами, хотелось мне сказать, но слова застряли в горле и не хотели выходить.
  Игрушки подошли вплотную к сетке и стали биться в нее, стучать пластмассовыми ручками, обивая краску, оставляя царапины на нежных щеках; делали попытки забраться на заграждение, падали, их подпирали сзади, лезли по спинам и головам и снова падали...
  Как мне хотелось забрать их отсюда. Ну, пусть не всех, хотя бы Катю. Нет, Машу. Или Мишутку. Или клоунишку. Кого-нибудь. Забрать, накормить понарошку кашей, уложить спать и рассказать сказку на сон грядущий. Да, и обязательно подоткнуть одеяло - разве может быть настоящая забота о близком существе без этого немудреного вечернего ритуала?
   Хочешь- забирай, - сказал слон. Голос у него был хриплый и очень низкий.
   Всех?
   Нет, только одного. Выбирай, кого именно.
  Ну, кого же, кого? Их так много, и каждый надеется, что я заберу именно его. Одного.
  
  Игрушечная пирамида росла. Мишутка забрался на кубики и кроватки, ему на плечи вскарабкались легкие пупсы и собачки, и вот уже клоунишка перекинул свою помпошку через ограждение. Один легкий толчок снизу - и он будет на свободе.
  Слон, до сих пор стоявший неподвижно, сделал плавное движение хоботом. Дальше все произошло, как в замедленном кино - неспешный размах и несильный удар по сетке; раскинутые тряпичные руки клоунишки, старающегося удержать равновесие; пирамида, сперва качнувшаяся едва-едва, и зародившаяся надежда, что она не развалится, и понимание, что надежде этой не суждено сбыться.
  Вот тогда-то я его и увидела.
  Его безжалостно топтали, и он не делал попыток быть замеченным, а упал и валялся, служа ступенькой для других, более резвых игрушек. Жалко мне его стало, что ли? Или совесть заговорила - ведь это я когда-то отломала ему ухо.
   Вон того шахматного коня.
  Слон кивнул.
   Ну, давайте, - нетерпеливо сказала я, и подумала: когда они откроют загон, я заберу еще кого-нибудь.
   Надо заплатить, - сказал слон.
   Сколько?
  Я похлопала себя по карманам. Побренчала мелочью. Хватит или нет? Если нет, сбегаю домой.
   Немного. Две недели.
   Две недели?!
   Две недели. Твоей прошлой жизни.
  
  Я задумалась.
  Интересно, много это или мало?
  И главное - с чем сравнить?
  - А за Мишутку сколько?
   Два года.
   Ого. А за клоунишку?
   Три. Года. За Машу - три с половиной. За Катю...
   Понятно, спасибо. Мне коня.
  
  Слон распахнул передо мной дверь в башенку.
   Пройди, оформим твою покупку.
  
  Оформим покупку на игрушку, которая и так принадлежала мне. Я чувствовала какой-то подвох, но какой именно - не понимала.
  В башенке была только одна комната. Светлая, но без окон. С белыми стенами. С креслом посередине. Больше никого и ничего. Эй, хотела крикнуть я, а где продавец, где касса, где стол упаковки?
   Сядь в кресло.
  Я села.
  Стены померкли - да-да, стены, потому что свет, оказывается, исходил именно от них Что было дальше - сон, воспоминание, видение? Я не знаю.
  
  Вот папа открывает коробку, большую красивую коробку, которая была до сих пор спрятана от меня на шкафу. Коробку, разделенную на квадратики - светлые и темные, все в нежных узорах, напоминающих мне круги на воде от брошенного камушка. Внутри - ах, внутри на золотистом шелковом одеяльце лежали фигурки. Небольшие фигурки, и тоже двух цветов, и все в таких же нежных узорах. Это для меня? Это мои новые игрушки?
   Я научу играть тебя в шахматы.
  Как замечательно! Папа тоже будет играть со мной! А ведь он никогда-никогда со мной раньше не играл. Только мама.
  Я схватила одну фигурку, с круглой шапочкой и помпошкой, как на колпачке у клоунишки.
   Это король.
  Схватила другую. У этой был кружевной воротничок.
   Это ферзь.
  Схватила третью, чуть поменьше двух первых.
   Это слон.
  Слон? Хм.
   Это ладья
   Что такое ладья?
   Потом в словаре прочитаешь.
  Ух, а вот это - лошадка, да?
   Это конь. Он ходит буквой "г".
  Конь почему-то стал мне ближе всех. Может, потому что он больше всех походил на то, как назывался. А может быть, именно потому, что ходил буквой "г". Все остальные ходили как-то просто - по диагонали или прямо, или вот пешка - "хожу все время прямо я, а бью наискосок". Но никто, кроме коня, не ходил больше никакой буквой.
  
  Играть с папой было не так интересно, как с мамой. Но мама совсем не умела в играть в шахматы, и только отмахивалась. А папа... Как только он объяснил мне правила, так сразу же стал играть со мной, как с равной. Кончено, я все время проигрывала. Нет, я бы не плакала, если бы папе мои проигрыши - вернее, свои выигрыши - не доставляли удовольствия.
  Но - когда никого не было дома, я взбиралась на тонкую полированную спинку дивна и, покачиваясь и замирая от страха, поднималась на цыпочки и тянулась за коробкой, расчерченной на квадратики, чтобы поиграть - нет, не в шахматы, а с шахматами. Здесь на шелковом одеяле спали беспробудным сном два королевства, темное и светлое. И я прикосновениями пальцев будила их, оживляла и наделяла характерами. Вот это - не ладьи, а офицеры. Они охраняют своих правителей. А это - вовсе не ферзь, а королева. В кружевном воротничке, тоненькая, стройная. Защищающая, если надо, своего короля.
  Я выстраивала королевства друг против друга, они затевали сражения, а потом заключали перемирие, устраивали пиры и балы в честь окончания войны, совершали далекие прогулки - на кухню, в зал, а потом обратно, и, уставшие, засыпАли на золотистом шелке до следующего сражения.
  Однажды я, стоя на спинке дивана, покачнулась и не удержала тяжелую коробку. Та упала - хорошо, что на диван. Фигуры выскочили и рассыпались, кто куда.
  Я не сразу нашла коня - он закатился далеко под диван, и пришлось долго шарить щеткой, чтобы его достать. Когда же наконец я извлекла его, пыльного, то очень испугалась - одного уха у него не было, откололось при падении. Жалко был коня, верой и правдой служившего светлому королевству. Жалко было себя - влетит, попадет.
  Мне, конечно, попало. И, конечно, на мои игры с шахматами был наложен запрет. Если ты не умеешь обращаться с вещами как следует, больше не трогай. Этот вердикт был вынесен мне папой и не подлежал обжалованию.
  Больше я ни в шахматы, ни с шахматами не играла. Да и, если честно, получать все время "детский мат" мне порядком надоело. Загадочная и сложная игра так и осталась загадочной и сложной. И только перед безухим конем мне было стыдно.
  
  Стены засветились, возвращая меня из прошлого в настоящее. Странно, что я здесь делаю? Зачем сюда пришла? Я встала и вышла из башенки.
   Забирай своего коня.
  Слон опустил хобот в загон, слегка подул на кучу игрушек. Игрушки разлетелись от его дуновения, будто пушинки, образуя круг. В центре круга одиноко лежала фигурка шахматного коня с отколотым ухом. Слон аккуратно подцепил коня хоботом и протянул мне.
   Что это? - недоуменно спросила я.
   Твой конь. Ты заплатила за него две недели.
   Бред. Какой конь? Какие две недели?
  
  Мне показалось, что слон усмехнулся. Он размахнулся и отправил коня обратно в загон.
   Может, хочешь выбрать другую игрушку?
  Я задумалась. Игрушки поднялись на ноги и выстроились за решеткой в одну шеренгу. Они смотрели на меня своими стеклянными, тряпичными, пуговичными глазами абсолютно равнодушно, но я-то знала - каждый ждет, что я выберу именно его. И еще - я почему-то знала, что все равно не смогу их забрать. Тут явно был какой-то подвох, но какой именно - я не понимала.
  
  Кто-то подергал меня за рукав.
  Это была Оля.
  Глаза у нее были заплаканные.
   Представляешь, эта скотина от меня удрала.
   Какая скотина?
   Лиса, какая же еще?! Свинья натуральная. Я только на минутку окно открыла, отвернулась, а эта собака выскочила, смела хвостом горшок с фиалками и смылась. Я знаю, она сюда удрала. Сюда?
  Последний вопрос был обращен к слону.
  Слон покачал головой - да.
   Верните ее! - потребовала Оля.
   Полтора года, - сказал слон.
   Что- полтора года?
   Ничего, - сказала я, - пошли отсюда.
   Отстань. Ты не понимаешь.
  Оля оттолкнула меня и сказала слону:
   Я согласна.
  
  В шесть часов я зашла за Олей.
  Она сидела, уткнув нос в зеркало и, отчаянно мусоля аппликатор, накладывала на веки зеленые тени. Эти тени - изумруд с золотом - очень шли к ее серым глазам.
   А где лиса? - спросила я.
   Какая лиса? - не отрываясь от зеркала, раздраженно спросила Оля.
   Рыжая. С хвостом-дубиной. Которая в игрушечный приют удрала.
  Оля молчала.
   Ты еще окно открытым оставила, а она, свинья, выпрыгнула. Ну?
   Не нукай. Не знаю никакой лисы. И свиньи тоже.
  Зато я знаю, подумала я.
  Они там, в башенке, вычищают память, связанную с купленной игрушкой.
  Ты выходишь и забываешь ее. И оставляешь в приюте.
  Но, извините, за игрушки-то заплачено!
  
  Я выскочила из дома. Приюта игрушек, кончено же, не было.
   Куда они пошли? - спросила я какого-то прохожего.
   Кто?
   Слоны! Вместе с приютом. Куда?!
  Прохожий посмотрел на меня испуганно и махнул рукой в сторону шоссе.
  
  Они шли медленно, покачивая ушами и помахивая хвостами. Башенки с воспоминаниями белели на их спинах.
   Стойте! - заорала я.
  Один из них повернул голову.
   Отдайте лису! И коня!
   Время ушло, - ответил слон.
   Раньше надо было думать, - добавить другой.
  Я остановилась. Ну зачем мне конь с отбитым ухом? Зачем Олина лиса? Ради справедливости? А им зачем?
   А вам-то, вам они для чего нужны?
   Мы лишены своего старого мира, - сказал первый слон. - Мы будем стоить новый мир. В нем не будет никчемных людишек. Они только и умеют, что разрушать. В основе нашего мира будут лежать их детские воспоминания, самые светлые и чистые. И мир наш будет светлым и чистым. И держать его на спинах будет легко и приятно. Ясно?
   Ясно. Но за коня и лису вы уже получили воспоминания. Отдайте их мне.
   Время ушло, - повторил первый.
   Уважаемые, дорогие слоны, - сказала я ласково. - Вы же заинтересованы в воспоминаниях. Давайте я у вас еще что-нибудь куплю.
   Что?
   Мишутку.
   Хорошо.
   Сперва отдайте коня и лису.
  
  Коня я крепко зажала в кулаке. Так крепко, что уцелевшее ухо больно кололо мне большой палец. Лису прижала к груди. И побежала обратно так быстро, как только могла.
  Кончено, они догнали бы меня в два своих огромных шага. И раздавили бы, как мокрицу, просто опустив ногу.
  Но не стали этого делать.
  Только один слон протрубил мне вслед:
   А как же Мишутка?
   Время ушло!- крикнула я через плечо. - Приходите завтра!
  
   Слушай, интересная лиса! - Оля жадно разглядывала рыжую свинью, пару часов назад сиганувшую из окна. - Хвостом можно драться!
  В подтверждении она стукнула меня хвостом-дубинкой по голове. Совсем как в юности. И громко засмеялась булькающим смехом.
  Значит, стерты не все воспоминания?
   Ну что, идем в "Брависсимо"?
   Нет, - сказала я, - не идем. У тебя шахматы есть?
   Где-то были. Тебе зачем?
   Давай сыграем.
   Да я и не умею толком...
   Я тоже.
  Одного из белых коней я заменила на своего.
  
  Я сидела у Оли до тех пор, пока на улицах не стемнело окончательно. Мы ели салат и неаристократично вылизывали языками тарелки - жаль было оставлять самое вкусное. И одновременно играли в шахматы. Играли глупо, неумело, с дурацкими возгласами "пешке-место", "куда идешь, кому говорю", "ай, вот я ворона", "а вот так можно ходить? ну, я пошла", проигравшего - вернее, проигравшую - били рыжим хвостом по голове. Игра эта доставила нам обеим неизмеримо большее удовольствие, чем живая музыка пожилого скрипача в "Брависсимо". И совсем неважно было, кто выигрывает, а кто проигрывает. Хотя, если честно, Оля играла лучше.
  Я так и не вспомнила, чем же мне так дорог этот одноухий конь, и отчего я пожелала забрать именно его, а не куклу Машу, например. Но я вспомню, я обязательно вспомню.

Популярное на LitNet.com Д.Авдеев "Город в Глубинах"(Боевая фантастика) В.Пылаев "Видящий-2. Тэн"(ЛитРПГ) А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера."(Боевое фэнтези) Р.Прокофьев "Игра Кота-7"(ЛитРПГ) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3."(Научная фантастика) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) Н.Жарова "Выжить в Антарктиде"(Научная фантастика) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 2."(Научная фантастика) А.Емельянов "Мир Карика 7. Мир обмана"(ЛитРПГ) Л.Ситникова "Книга третья. 1: Соглядатай - Демиург"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Королева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаВЫ не правы, Пётр Александрович. ПаризьенаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Золушка для миллиардера. Вероника ДесмондТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Сколько ты стоишь? Эви ЭросНевеста двух господ. Дарья Весна
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"