Голубев Денис Леонардович: другие произведения.

Вкус мертвечины

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:

   Мощёная булыжником дорога, уводившая прочь от оживлённого тракта, оказалась неширокой, но к счастью, пустынной. В противном случае, запряжённая четвёркой лошадей карета, нипочём не смогла бы здесь разъехаться не только со встречной повозкой, но даже с одиноким верховым - еловый лес подступал к обочине так близко, что его колючие лапы порой хлестали по лакированным дверцам экипажа. Несмотря на погожий день, тут было сумрачно и сыро. За плотной стеной вековых елей прятался замшелый бурелом, а из живых тварей изредка попадались лишь огромных размеров черные вороны. Нахальные птицы, усевшись на ветвях, по-хозяйски провожали взглядом грохотавшую по булыжникам карету, совершенно не пугаясь ни щелчков кнута, ни пронзительных криков форейтора.
   Унылые места. Любой, кто путешествовал этой дорогой, будь он конный или пеший, волей-неволей испытывал тревогу, и уж всяко никто не нашёл бы окружающий пейзаж занимательным.
   Тем не менее, Луиза Дейвар, откинув парчовую шторку, глядела в окошко кареты с неподдельным любопытством. Причиной тому была, без сомнения, юность баронессы. В юности всё представляется любопытным. Даже то, что страшно. А, быть может, особенно то, что страшно...
   Впрочем, для Луизы пока любое путешествие казалось приключением. Ещё во младенчестве лишившись матери, воспитывалась она при монастыре Святой Ванетты, известного строгостью устава. Из-за монастырских стен девочка выбиралась лишь раз в году, отправляясь летом погостить с месяц у своего отца. Однако, и там она всё больше скучала в фамильном замке, а пределов манора не покидала вовсе. Так, верно, продолжалось бы и по сию пору, но внезапная смерть отца в одночасье изменила её жизнь.
   Барон, владея богатыми землями, принадлежал к знатному роду, и многие из влиятельных домов королевства посчитали бы брачный союз с ним весьма выгодной для себя партией. Тем не менее, после смерти жены он уединился в своих владениях и более уж не помышлял о женитьбе. Замок Дейвар, старинная твердыня, чьи стены помнили ещё нашествие язычников из Великих Степей, в последние годы оставался обжитым едва ли на треть. Да, и та казалась пустынной. Вдовец был неприхотлив и содержал более чем скромный штат прислуги, состоявший к тому же, сплошь из ветеранов Первого Рейтарского Полка. Даже на кухне заправлял бывший полковой повар, отчего меню одного из самых состоятельных аристократов не отличалось утончённостью.
   Единственным из благородных занятий, какому барон предавался со всей страстью, была охота, и как всякая неуёмная страсть, она же его и сгубила. Недаром приходской священник, усмотрел в смерти барона промысел Божий, когда в воскресной проповеди коснулся пагубности мирских страстей. Преследуя затравленного зверя, барон Дейвар упал с лошади и свернул себе шею. Событие, само по себе, хоть и трагичное, но не такое уж неслыханное, не будь покойный столь же опытным охотником, сколь отменным наездником.
   Помимо дочери, наследницей барона оказалась так же его кузина Элизабет, которой было назначено содержание от доходов одного села с трактиром и мельницей. Сумма получалась внушительной, хоть и несравнимой с тем состоянием, что обрела Луиза, унаследовав титул, земли и сто тысяч золотом в банкирском доме господина Лозано.
   Между тем, согласно завещания, Элизабет должна была опекать юную баронессу до совершеннолетия оной, и надо сказать, к своим обязанностям тетушка отнеслась со всем возможным рвением. Едва лишь с лязгом захлопнулись ворота фамильного склепа, как госпожа Элизабет рассчитала всех слуг покойного барона. День спустя, замок Дейвар наводнили горничные и лакеи, а в пустых прежде залах и флигелях весело застучали молотки мастеров. Суровая цитадель, чьи стены устояли под залпами требушетов и мортир, выкинула белый флаг, не в силах сопротивляться оружию более разрушительному, чем само время - женскому капризу.
   Луиза таким переменам не только не противилась но и приветствовала их с радостью. Что ж, редко встретишь юную особу, которой боевые трофеи на стенах были бы милее шитых шёлком шпалер. А, ведь тётушка обещала ещё почистить крепостной ров и запустить туда лебедей! И, парк разбить. С розами, беседками и павильонами!..
   Луиза не помнила матери, а отца... К отцу она относилась с должным почтением, но никак не любовью. Он проявлял заботу о дочери, однако был с ней лишь немногим менее строг, нежели её наставницы из монастыря. Тётушка Элизабет сумела заменить Луизе и мать с отцом, которых она не знала, и сестёр с подругами, которых девушка и вовсе никогда не имела. С тётушкой Луиза могла говорить решительно обо всём! Не только о парче, которая в этом году опять вошла в моду, или об убранстве новой ванной комнаты, но даже о... кавалерах. Да-да! И, такие разговоры Элизабет вовсе не считала непристойными. Напротив, она всегда находила именно те слова, какие были созвучны мечтам юной девицы и находили отражение в её душе. А, уж знала Элизабет, наверное, всё на свете! Почти каждый вечер баронесса и её опекунша попивая малиновый пунш собирались в малой гостиной и невзирая на разницу в годах, секретничали, будто закадычные подружки.
   В один из таких вечеров, Элизабет читала вслух печальную повесть о рыцаре Торволде и красавице Ириалле. Когда отзвучал последний стих, Луиза не сдерживая набежавших слёз, обмолвилась о том, как жестока бывает порой судьба, и как было бы замечательно прожить жизнь не ведая ни горестей, ни страданий. Элизабет заметила, что вряд ли такое возможно, однако некоторые верят, будто способ всё же есть. Правда, не всякий решится к нему прибегнуть. Заинтригованная баронесса конечно же не успокоилась, пока не выпытала у своей тётушки всё. Та, хоть и пыталась уйти от ответа, называя слухи вздорными и опасными суевериями, однако ж в конце концов, уступила любопытству подопечной и нехотя поведала о некоем философе Марциусе Левенто. Поговаривали, что живя отшельником этот господин в тайне практикует чернокнижие, и якобы знает ритуал, способный на всю жизнь избавить человека не только от бед, но даже и мелких невзгод.
   Надо ли говорить, что Луиза сей же миг загорелась желанием обрести абсолютное счастье. Напрасно Элизабет взывала к её благоразумию. Количество золота, которое Марциус требовал за свои услуги, смущало легкомысленную баронессу так же мало, как и отношение Церкви к тем, кто прибегает к услугам чернокнижников. Оставив тщетные попытки образумить девицу, опекунша взялась устроить её визит к мастеру Левенто, что требовало от Элизабет немалой осторожности.
   Лидиция, со времён правления Редрика II, по праву считалась просвещённой державой. Давным-давно морские ветры развеяли золу от последнего очистительного костра, а на месте зловещей Серой Башни уже которую весну цвёл яблоневый сад. И всё же, хотя Орден Божьих Псов был в королевстве под запретом более полувека, князья Церкви по сию пору сохраняли достаточно влияния, чтобы изрядно осложнить жизнь любому, вздумай он проявить интерес к Тёмным Искусствам. Да, что говорить, не так уж редки бывали случаи, когда чернь, с благословения излишне ревностного поборника Истинной Веры, забивала камнями сельского знахаря, или сжигала очередную "ведьму" вместе с её лачугой.
   Само собой, подобная участь не грозила владетельному сеньору, однако отлучение от Церкви и для аристократа никак не могло оказаться желательным. Потому, сноситься с Марциусом Левенто, да и собираться в дорогу Элизабет пришлось не привлекая внимания. Остаётся лишь удивляться, как сумела она столь скоро со всем управиться, но так или иначе, а уже на десятую ночь после памятного разговора, баронесса в компании своей тётушки тайно покинула замок Дейвар.
   Путешествовали инкогнито, в карете без гербов, как жена и дочь негоцианта из провинции Энже. Отказались, даже, от приличествующего эскорта, хотя порой, дорога пролегала в местах, которые трудно было назвать безопасными. Впрочем, нанятые специально для этого путешествия кучер, форейтор и два грума вполне могли, в случае надобности, заменить охрану. Кошкодёры ландскнехтов у обоих грумов, а так же два рейтарских пистолета у форейтора не оставляли в том сомнений. Да, и руки кучера, судя по всему, умели держать не только кнут и вожжи, но и палаш с мушкетом, которые лежали подле него на козлах.
   К счастью, никаких неприятных сюрпризов с дамами в пути не случилось, чем Луиза, признаться, была раздосадована. Чуть-чуть. Конечно, у неё захватывало дух от возможности пережить нападение разбойников, однако девушка не была совсем уж лишена здравомыслия. Подобные приключения счастливо заканчивались в романах, а в жизни разбойничий налёт можно и вовсе не пережить. Поэтому, Луиза вполне довольствовалась менее опасными впечатлениями, благо таких хватало.
   Однажды их карета обогнала торговый караван из далёкого Эшхаба, где чёрные возницы с огромными серьгами в ушах были одеты в одни лишь яркие шаровары. Другой раз им повстречалась полурота королевских пикинеров на марше, и молодой лейтенант, завидев в окне кареты миловидное личико баронессы, лихо сорвал в приветствии, украшенный алым плюмажем бургонет. Однако, и чернокожие язычники, и блестящие пикинеры не могли сравниться с размалёванными повозками бродячего цирка, за которыми степенно вышагивали диковинные звери. Чудовища напоминали лошадей, но превосходили их размером и на спине имели по два уродливых горба. И, самое удивительное - на некоторых из них верхом ехали люди!
   А, чего стоили ночи проведённые на постоялых дворах! Баронесса с Элизабет всегда снимали одну комнату на двоих. Ужин им подавали наверх, но снизу из общего зала до поздней ночи бывали слышны смех, музыка и такие песни, от слов которых девичьи ушки становились пунцовыми, как бы она ни старалась не подавать виду, будто хоть что-то расслышала.
   Карета летела быстро, а дни проведённые в дороге ещё быстрее. Луиза и не заметила как к исходу четвёртого дня тень от могучих елей Терзасского леса заслонила солнце. До цели их путешествия оставалось рукой подать.
  
  * * *
  
   Экипаж в очередной раз ощутимо качнуло, и соскользнувшая игла опять ужалила, и без того исколотый палец. Элизабет удержалась от ругательства, однако отложила, наконец, своё рукоделие в корзину. Бросив на неё взгляд, Луиза вновь прильнула к окошку.
   - Какие удивительные места! - промолвила она не оборачиваясь. - Этот лес, словно бы заколдован, а мы с Вами схожи с героинями старинных баллад. Вы не находите тётушка?
   - Я нахожу, - откликнулась Элизабет. - Что мы схожи с одним неразумным дитя и её вовсе уж глупой тёткой.
   - Хм? - девушка выгнула бровь. - Ну, допустим я неразумна. Однако, с чего бы Вам называть себя глупой?
   - С того, что потворствую Вашим капризам.
   Баронесса беззаботно рассмеялась.
   - Ах, не ворчите же, дорогая тётушка! Вы напоминаете мне сестру Марту из святой обители.
   Элизабет сдвинула шторку со своей стороны и выглянула в окошко.
   - Здесь сумрачно, но скоро и без того стемнеет. Мы прибудем к вечеру.
   Она ненадолго задумалась.
   - Вас не пугает возможность провести ночь в доме чернокнижника?
   - Ничуть! - покачала кудряшками Луиза. - Быть может... волнует, но совсем не пугает. А вот, упомянутая мною сестра Марта, уж верно, лишились бы чувств. Подумать только, ночь в доме чернокнижника!
   Она снова засмеялась, а Элизабет кивнула, словно бы утвердившись в своих мыслях.
   - У Вас храброе сердце, Луиза. Обликом Вы схожи с матерью, но сердце, должно быть, досталось Вам от отца.
   Баронесса помрачнела, как случалось всякий раз, когда заходила речь о её родителях.
   - Наверное мой покойный батюшка не очень-то любил свою супругу, - сказала она, не сумев скрыть нотку горечи. -  Иначе, зачем ему запирать в монастыре ту, что так на неё похожа?..
   - Кто знает, - пожала плечами Элизабет. - Быть может, как раз наоборот, из-за того что очень любил. Поступки Ларса Дейвара всегда было трудно понять. Чего стоит одно его решение примкнуть к "чёрным всадникам"!..
   Луиза поморщилась и нетерпеливо взмахнула ручкой. Историю своего отца она знала наизусть. Да, и не она одна.
   Молодого Ларса ждала блестящая карьера в Королевской Гвардии, которой он пренебрёг, нанявшись... в рейтарскую бандьеру. Вместо балов и дуэлей - подавление крестьянских бунтов, да бесконечные приграничные стычки. Занятие вполне достойное третьего сына лавочника, но никак не отпрыска знатного рода. Громкая слава не для наемников. Для них лишь дурная молва. Так полагали все, от короля до золотаря. Однако, события трёхлетней войны с Анташаром изменили всеобщее мнение. Тогда исход компании решили пять десятков изрядно потрёпанных в боях рейтар. Они заняли Орлиный Коготь - небольшую, но удобно расположенную крепостицу, и без малого неделю, до подхода основных сил, удерживали перевал, заперев анташарцев в Медвежьей Долине. Командовал наёмниками Ларс Дейвар, который к тому времени уже носил на плече пурпурный бант лейтенанта.
   Вскоре после этого, в реестр королевских войск был внесён Первый Рейтарский Полк. По слухам, девиз "Сердца крепче стали!" вышивала на полковом штандарте сама королева, а Его Величество предлагал герою Медвежьей Долины патент капитана Роты Золотых Алебардистов. Не многие из вельмож смеют мечтать о том, чтобы возглавить личную охрану королевской семьи, однако же Ларс ответил королю отказом, каковой не просто являлся дурным тоном, но граничил с мятежом.
   Его миновала монаршая немилость. Ларс остался служить в Первом Рейтарском, что впрочем можно было расценить как опалу. Так или иначе, но к тридцати годам он унаследовал баронский титул, и принял, наконец-то, под начало свой полк. А к сорока, проведя "стальные сердца" через большинство военных компаний, заслужил немало наград и получил вдвое больше ранений. В то время многие видели барона Дейвар будущим Лордом-Маршалом Лидиции. Сам же барон, судя по всему, придерживался иного мнения. Вместо того, чтобы взять в руки маршальский жезл, он взял в жёны... маркитантку, и оставив королевскую службу, удалился с молодой супругой в своё поместье.
   Сюзанне исполнилось восемнадцать, когда она стала баронессой Дейвар. Через год она родила Ларсу дочь, а ещё через полгода скончалась от чёрной оспы.
   - Тётушка! - воскликнула Луиза. - Вы только полюбуйтесь!
   - Вижу, моя дорогая, - Элизабет лишь мельком взглянула на раскинувшийся за окошком пейзаж. - И впрямь, прелестно.
   Карета, миновав наконец угрюмый ельник, словно бы вынырнула из сумрака в освещённую солнцем долину. Несмотря на запертые дверцы, внутреннее пространство экипажа наполнилось звуком жужжащих медоносных пчёл и пьянящими ароматами девственного луга. Дорога бурой змейкой петляла меж пологих холмов, столь густо усеянных дивными полевыми цветами, что казалось, будто кто-то расстелил на земле причудливый эшхабский ковёр. Вдалеке же, посреди этого буйного разноцветья, возвышалось примечательное строение. Солнечные лучи отражались от его белоснежных стен, играя в забранных витражами стрельчатых окнах, а четыре аккуратных островерхих башенки по углам, как и скаты крыши покрывала ярко-красная черепица.
   - Какой чудесный дом! - восхитилась Луиза, и тут же нахмурила брови. - Но, неужели это и есть жилище Марциуса Левенто?
   - Вы, верно, не таким представляли себе логово чернокнижника? - улыбнулась в ответ тётушка. - Терпение, дитя. Первое впечатление бывает обманчивым. Возможно, чудеса ещё впереди.
   Баронесса пожала плечами.
   Между тем, карета приближалась к цели путешествия, а усадьба то скрывалась за холмами, то появлялась вновь. Но, вот что удивительно - по мере приближения она казалась всё менее привлекательной, и всё более чуждой той пасторальной безмятежности, что царила вокруг. С каждым разом что-то неуловимо менялось в ней, и когда в конце концов, экипаж остановился перед крыльцом парадного входа, то никто бы уже не узнал в мрачном строении тот милый дом, что был виден с лесной опушки. Грубо отёсанный серый камень стен не могли скрыть ни облепившая их белёсая плесень, ни скудные остатки штукатурки. Витражи в окнах оказались запыленными. Трудно было понять что изображено на них, но воображение рисовало искривленные в крике рты, выпученные глаза и что-то вовсе уж омерзительное. Бурая черепица местами обвалилась. Трава, что буйно зеленела по всей долине, рядом с домом пожухла, а воздух едва ощутимо отдавал тленом.
   Луиза припомнила вдруг похороны отца. Задумавшись, она не сразу, но догадалась всё же, отчего её посетили такие мысли. Всего более жилище чернокнижника напоминало склеп.
   Один из грумов распахнул дверцу кареты, откинул подножку и неумело поклонился.
   - И, что Вы теперь скажите, Луиза? - спросила Элизабет выбираясь наружу.
   - Жутко! - невольно поёжилась девушка, но тут же поправилась. - Жутко... интересно. Однако, как такое возможно?!
   - Иллюзия, полагаю - пояснила тётушка. - Я слыхала, будто все адепты тайных знаний весьма искусны в создании иллюзий.
   - И, каков же, по-вашему, истинный облик этого места - тот, что открылся нам теперь, или тот, что мы видели прежде?
   Элизабет собиралась ответить, но в это время створки массивных почерневших от времени дверей со скрипом разошлись, и на крыльце появился карлик. Одетый в кожаный, на манер солдатского колет, и лоскутный, словно цыганское одеяло плащ, выглядел он до крайности нелепо. Впечатление усиливали выкрашенная в красный цвет деревянная рапира на шёлковой перевязи и нахлобученная на его непропорционально большую голову широкополая шляпа, украшенная перьями - двумя вороновыми и одним петушиным.
   Ловко перебирая кривыми ножками карлик сбежал по ступенькам. Оказавшись перед дамами, уродец сорвал с головы свою шляпу и расшаркался в комичном поклоне.
   - Добро пожаловать в "Медовые Холмы"! - улыбнулся он, пахнув винным перегаром. - Магистр ожидает Вас.
   Луиза, не скрывая удивления, пару мгновений разглядывала нелепого человечка.
   - Шут?!. - вырвалось у нее.
   - Вы совершенно правы, моя госпожа! - карлик, при этом, осклабился ещё шире. - Джак. Так меня зовут. Ну, - он задумчиво поскрёб щетину на подбородке. - По крайней мере, я откликаюсь на это имя, как впрочем и на Дурака, Безмозглого, Пройдоху, Бездельника да ещё с дюжину не менее славных имён.
   Джак смешно подпрыгнул и вновь раскланялся.
   - Вас не должно удивлять их количество, ибо и титулов у меня не меньше. Я, как Вы изволили заметить - шут. А, ещё - кельнер, привратник, повар, кастелян. Был бы конюхом, да хозяин не держит лошадей. Они его не любят, и магистр отвечает им взаимностью. Впрочем, в данный момент я - дворецкий, а посему, нижайше прошу следовать за мной.
   Элизабет молча взяла свою подопечную за локоток и едва заметно кивнула, чего шуту оказалось вполне достаточно. Придав физиономии торжественный вид он надулся и собирался, должно быть, важно прошествовать ко входу, однако вместо этого принялся потешно карабкаться по ступеням, каковые были чересчур высоки для его коротких ножек.
   Глядя на такое, баронесса, не удержавшись, прыснула в кулачок, прежде чем под руку с Элизабет последовать за своим провожатым.
  
  * * *
  
   Пройдя бессчётное множество пустых коридоров, Луиза вряд ли теперь смогла бы выбраться отсюда самостоятельно. Если снаружи размеры усадьбы казались довольно внушительными, то изнутри - невозможно огромными. Опять иллюзия, или же карлик водил их по кругу? По дороге не попалось ни одного окна, только двери, но и те оставались закрытыми. В затхлой сырости, укреплённые на стенах факелы нещадно чадили, и неровное их пламя порождало игру теней, жутковатую как "пляска святого Вита".
   К счастью, всю дорогу шут ни на минуту не умолкал.
   - ...не держит многочисленную прислугу. Вы, должно быть, подумаете что он неприхотлив. Ничуть не бывало, скажу я вам! Просто, во всех отношениях выгоднее держать одного Джака-Дурака. Почему? Потому что он незаменим. Почему он не заменим, спросите Вы? Потому что заменяет всех остальных. А, почему Джак заменяет всех остальных? Ха! Да, потому что он - дурак!..
   Луиза не вслушивалась в его утомительную болтовню, однако таковая, стоит отдать ей должное, скрашивала гнетущее впечатление от этого дома.
   Наконец, когда терпение баронессы достигло предела, шут остановился возле одной из дверей, потянул за позеленевшую бронзовую ручку, и посторонившись, жестом предложил дамам войти.
   Очутившись в комнате, баронесса с любопытством огляделась вокруг и почувствовала восхищение, хотя и смешанное с изрядной долей страха. На миг у неё перехватило дыхание - именно так и должно было выглядеть обиталище настоящего чернокнижника!
   Стены из серого, как и во всём доме, камня не прикрывали ни гобелены, ни шпалеры, ни какие-либо иные драпировки, за исключением лошадиной шкуры, распятой на дальней от входа стене. Впрочем, и она вряд ли предназначалась для украшения - вся её поверхность была густо исчерчена загадочными письменами вокруг обращённой вниз пентаграммы. Единственное окно, под самым потолком, более напоминало бойницу и вполне могло бы ею оказаться, не будь оно расположено столь высоко от пола. Узкий проём и в полдень, пожалуй, не пропускал достаточно солнечных лучей, теперь же каменная щель и вовсе лишь тускло мерцала закатным небом - таким же багровым, как тлеющие в массивном камине головни.
   Горящие фитили двух красных, в руку толщиной свечей не в силах были разогнать царивший в комнате полумрак. Тем не менее, их огоньков вполне хватало чтобы разглядеть отдельные предметы, иные из которых казались особенно зловещими. Как, например, те пузатые стеклянные сосуды, что уместились в стенных нишах между стопками тяжёлых фолиантов. Не сами сосуды, конечно, но их содержимое. Там, в прозрачной жидкости плавали маленькие уродцы. Возможно неведомые монстры, а возможно искажённые Тёмной Силой детёныши животных и даже, кажется, человека.
   Однако, не они прежде всего поглотили всё внимание баронессы, но настоящий кошмар из старинных рыцарских баллад. В центре комнаты на свисающих со сводчатого потолка цепях раскачивалось чучело гигантской, более чем в два человеческих роста, ящерицы с увенчанным гребнем хвостом, кривыми когтистыми лапами и жуткими зубами, торчащими из раскрытой пасти.
   - Дракон!!! - воскликнула Луиза с благоговейным ужасом, не в силах отвести взгляд от легендарного чудовища.
   - Ну, что Вы, - послышался свистящий шёпот. - Драконы - плод невежественной фантазии, а перед Вами всего лишь крокодил - зверь, хоть и опасный, но совсем не редкий в Южном Эшхабе.
   Говоривший, должно быть, тихо вошёл через неприметную дверь возле камина, и Луиза, не сразу сообразив, откуда в комнате появился ещё один человек, вздрогнула от неожиданности.
   Одет он был в мешковатую черную мантию с вышитой на груди золотой змеёй - символом Фардасской Академии. Из-под бархатной биретты свободно ниспадали длинные, до плеч, седые волосы, обрамляя бледное, отталкивающе похожее на маску лицо. Лишённое морщин, оно могло бы принадлежать человеку молодому, но единого взгляда хватало, чтобы понять - его обладатель ни в коем случае не был молод.
   Незнакомец, чуть склонив голову на бок, равнодушно наблюдал за Луизой, и судя по всему, от этого блёклого взгляда не укрылась реакция девушки на его появление.
   - Прошу меня простить, баронесса, - прошелестел он. - Я не имел намерений напугать Вас.
   - Я вовсе не напугана.
   Луиза надеялась, что её голос прозвучал достаточно твёрдо, чтобы не казаться робким лепетом.
   - Тем лучше, - кивнул человек. - Поскольку от бесполезного дурня Джака не приходится ожидать достойных манер, да к тому же, не много чести быть - представленным шутом, я позволю себе представиться сам. Марциус Левенто, магистр философии. К Вашим услугам.
   Он слегка поклонился и не дожидаясь ответа, продолжил:
   - С госпожой Элизабет я уже знаком. Вас же, баронесса, я узнаю по описаниям Вашей тётушки, а потому, простите мою бесцеремонность, предлагаю теперь же перейти к нашему делу.
   - Как Вам будет угодно, магистр, - согласилась Луиза, и следуя жесту чернокнижника, уселась на широкий табурет. Второй такой же заняла Элизабет, а сам Левенто разместился за столом. На высокой спинке его стула восседал огромный чёрный ворон с жуткими кроваво-красными глазами. И, хотя не возникало сомнений, что это всего лишь ещё одно чучело, с ограненными камнями, возможно даже рубинами(!), в глазницах, выглядело оно в полумраке комнаты всё равно страшновато.
   Тем временем магистр склонился над развернутым на столе свитком, концы которого прижал тяжелыми свечами. Какое-то время он молча изучал пергамент. Как ни любопытствовала Луиза, однако разглядеть содержание манускрипта, за исключением нескольких зодиакальных символов, со своего места не смогла. Впрочем, молчание магистра длилось не долго. Откинувшись на неудобную прямую спинку, Левенто положил ладонь на пергамент и по-прежнему бесстрастно взглянул на баронессу.
   - Расположение звёзд нынешней ночью,- произнёс он. - Благоприятствует задуманному Вами.
   Луиза не успела ответить - шут, о котором она уже позабыла, прошмыгнул мимо, и ловко подпрыгнув, уселся прямо на стол. Левенто искоса глянул на него.
   - Ступай прочь, дурак.
   Выражение лица магистра при этом не изменилось, однако некий намёк на раздражение, всё же послышался. Луиза облегченно вздохнула - по крайней мере Марциус Левенто был живым человеком... Джак, впрочем, не обратил на неудовольствие хозяина никакого внимания.
   - Марти, сын мой, - откликнулся он. - Как я могу оставить тебя без своих советов в таком важном деле?!
   - Несносный бездельник, - вяло взмахнул рукой магистр и вновь обратился к баронессе:
   - Итак, госпожа Элизабет изложила мне суть Вашей просьбы и уже внесла требуемую сумму. По условиям нашей договорённости, если теперь Вы передумаете, я верну деньги. Само собой, за вычетом задатка. Посему, прежде чем продолжить, я намерен спросить у Вас, баронесса Дейвар, по-прежнему ли Вы желаете навсегда избавиться от любых неприятных для Вас событий?
   - Это действительно возможно?
   Луиза отчего-то чувствовала неуверенность.
   - О, да, - кивнул головой магистр. - Скажу более, Вы далеко не первая, кто обращается ко мне с подобной просьбой. Моё искусство позволит уберечь Вас от всех возможных несчастий и даже простых неурядиц. Я обещаю Вам жизнь полную чистой радости.
   - И, какова же цена?
   - Цена... - задумался магистр. - Зависит от того, что считать ценой. Если речь о деньгах, то Вы их уже уплатили. Так что же, баронесса, Вы согласны прибегнуть к моим услугам?
   Девушка обернулась к Элизабет.
   - А, что Вы посоветуете, тётушка?
   Опекунша бросила на свою подопечную быстрый взгляд и опустила глаза.
   - Моё мнение Вам известно, дитя, - тихо промолвила она. - Однако, разве не за Вашим счастьем мы проделали весь этот путь?
   - Да-да, разумеется, - согласилась Луиза. - Именно за счастьем.
   А, ведь нехотя согласилась, не слишком даже стараясь скрыть сомнения. И уж кажется, с чего бы им взяться, сомнениям-то? Этакое удивительное путешествие получалось! Ах, да что там - путешествие! Настоящее захватывающее Приключение, словно в одной из тех историй, что любят рассказывать менестрели, и которые, как всякому известно, в жизни никогда не случались. Вот именно - не случались! Луиза осознала, что прежде относилась к происходившему с ней столь же легкомысленно, как не боялась всерьёз чучел всех этих чудовищ. Теперь же девушка почувствовала себя так, словно бы страшные чучела начали вдруг оживать. Неожиданно остро укололо понимание, что всё происходит по-настоящему, и с ним вместе нахлынула смутная тревога.
   Конечно, каждый из живущих стремится избежать в своей жизни бед. И, не только юная девица, но и седой старец мечтает о счастье. Вместе с тем, вокруг скрывалось что-то... пугающе неправильное.
   Взять, хотя бы, тётушку - отчего она прячет взгляд? Магистр же напротив, глядит выжидающе в упор, не отрываясь. Так глядит, что почти нету сил отвести от него собственный взор. Шут только отвлекает - глазищи свои выпучил, аж покраснел от натуги. Гримасничает. Вот же глупый карлик! Хотя...
   Баронесса внимательно присмотрелась к Джаку. Его гримасы вовсе не были кривляньем. Он пытался беззвучно сказать что-то. Или нет, он не говорил - он кричал! Одно и то же слово. О, Небо!.. Луиза сумела, всё-таки, разобраться в пантомиме шута, и в ту же секунду подлинный, а ничуть не придуманный ужас мурашками пробежал по её коже. Губы карлика настойчиво по слогам твердили: "СПА-САЙ-СЯ!".
   Здесь не было и намёка на розыгрыш. О нет, сейчас шут не шутил, и первым желанием девушки было, последовав немому призыву Джака, бездумно броситься прочь из этого места. Прочь, несмотря на приличия, на потраченное золото и даже, на неизбежность заплутать в коридорах проклятого дома.
   Уж верно, Луиза так бы и поступила, да непослушные ноги сделались вдруг будто чужими. Хуже того - разум стал погружаться в то безмятежное состояние, в каком он пребывает обычно между явью и сном, а сквозь пелену тягучего безразличия струился и лёгкой дымкой обволакивал сознание шёпот колдуна:
   - Мне понятны Ваши сомнения, баронесса, и потому, одним из условий нашего соглашения является немедленный возврат мною всей суммы, в случае, если в будущем с Вами случится хоть единственная неприятность. Разумеется, мы могли бы заключить письменный договор, однако вряд ли это разумно. Мне такой документ не навредит, но попади он в руки Святых Отцов, боюсь даже моё искусство не сможет избавить Вас от проблем. Всё что требуется - Ваше согласие. Верьте мне, ибо залогом моего слова служит моя репутация. Отдайте мне свои беды и неудачи, свою скуку и унылую тоску. Я сумею справиться с ними. Себе же оставьте лишь удовольствия. Наслаждайтесь жизнью. Разве это не прекрасно?
   - Да, - вяло кивнула девушка.
   - Так, Вы согласны, моя госпожа? - чернокнижник чуть подался вперёд.
   Слова магистра звучали столь убедительно, а собственные мысли текли так неспешно, что Луиза, не обращая больше внимания на червячка сомнений, какой всё ещё тревожно шевелился где-то на самом краю сознания, тихо ответила:
   - Я согласна, господин Левенто.
   Баронесса отстранёно заметила, что шут опустив голову перестал гримасничать, чему она, однако, уже значения не придала. Теперь её занимал единственно магистр, а тот вновь откинулся на спинку стула и произнёс с едва различимым удовлетворением:
   - Вот и отлично. Вы - истинная дочь своего отца. Он тоже был весьма решительным человеком.
   - Вы знали батюшку? - чуть удивилась Луиза.
   Левенто слегка пожал плечами.
   - Кто же не знает Стального Барона. Но, не угодно ли Вам будет приступить? - спросил он, и не дожидаясь ответа обратился к шуту:
   - Эй, дурень, принеси ка из моей лаборатории эликсир и вино. Да, пошевеливайся, бездельник.
   - Хм. Бездельником, Марти, ты меня называешь, надо думать оттого, что никогда не оставляешь без дела, - пробормотал Джак, но со стола спрыгнул, и не поднимая глаз, исчез за дверью у камина.
   Отсутствовал, впрочем, недолго. Тут же и вернулся, держа в руках маленький серебряный поднос, на котором уместились стеклянная реторта с прозрачной жидкостью и хрустальный бокал, наполовину заполненный пурпурным вином.
   - Чтобы завершить алхимический состав, мне потребуется капля Вашей крови, баронесса, - произнёс магистр.
   При этих словах Луиза вновь ощутила тревогу.
   - Но, ведь Церковь осуждает магию крови! - попыталась воспротивиться она.
   - О, да. Как и любую другую. К сожалению, семена просвещения с трудом дают всходы в суровой почве нашей Матери Церкви. Тем не менее, мы с Вами, безусловно, лишены предрассудков прошлых веков. А чтобы окончательно Вас успокоить, я использую так же и свою кровь.
   Левенто поднялся со стула, и уколов палец длинной иглой, выдавил каплю крови в реторту.
   - Ну же, - он протянул иглу баронессе. - Ваша очередь. Смелее, дочь Ларса Бесстрашного.
   Луиза колебалась лишь пару мгновений. Когда рубиновая капля сорвалась с её пальца прозрачная жидкость в реторте подёрнулась рябью и помутнела. Магистр несколько раз встряхивал сосуд, заставляя серую муть кружиться в водовороте. Наконец, добившись по-видимому нужного результата, он молча протянул руку карлику и дождавшись когда тот вложит в его ладонь тёмного стекла фиал, через отвод слил в него жидкость из реторты. Комната наполнилась отвратительным запахом, но магистр быстро закупорил узкое горлышко и бережно спрятал фиал с мерзким содержимым под мантией у себя на груди.
   В иное время, присутствуя при настоящей алхимической трансмутации, Луиза сгорала бы от любопытства. Теперь же таковое лишь слабо тлело, приглушённое странным безразличием, в каком по-прежнему пребывал разум девушки. Тем не менее, она продолжала наблюдать за действиями магистра, который извлёк из опустевшей реторты крохотную жемчужину, и зажав её между пальцами, представил на всеобщее обозрение. Изумительной красоты драгоценность, отражая дрожащее пламя свечей, переливаясь радужными цветами перламутра. Жемчужина приковала к себе взоры всех, кто был в комнате.
   - Это и есть Ваша радостная жизнь, баронесса, - вымолвил Левенто, - Она прекрасна, не правда ли.
   - Она волшебно прекрасна! - восхищённо выдохнула Луиза. От её безразличия не осталось и следа.
   Магистр кивнул и бросил жемчужину в бокал. В ту же секунду вино в нём вспенилось и преобразилось из кроваво-красного в искристо-золотое.
   - Пейте, моя госпожа, - прошептал чернокнижник. - Пейте своё счастье.
   Взволнованная девушка, чуть пригубив удивительный напиток, ощутила прилив ликования. Беззаботно рассмеявшись она выпила содержимое одним глотком и удивлённо огляделась вокруг. Отчего эта замечательная комната прежде казалась ей такой мрачной?! А, Марциус Левенто? Его бледное лицо выглядело теперь благородно изящным. Остановив свой взор на Элизабет, Луиза слегка нахмурила бровки.
   - У Вас покраснели глаза, тётушка. Неужели Вы плакали? - спросила она.
   - Нет, дитя, я просто устала. Близится утро, а позади осталась бессонная ночь.
   - Как?! - изумилась баронесса. - Неужели ночь уже прошла? Я не заметила.
   - Это так, моя госпожа. Скоро рассветёт. - откликнулся чернокнижник, опять усаживаясь на свой стул.
   - Полагаю, магистр, - Элизабет встала, расправив подол дорожного платья. - Нам пора Вас покинуть. Обратный путь не близок.
   - Джак проводит вас, - согласился Левенто.
   Луиза схватила шута за руку и заглянула ему в лицо.
   - Отчего ты такой угрюмый, любезный Джак? - защебетала она. - Пойдём же скорее. Этот дом милый, но очень уж просторный. Без тебя нам отсюда ни за что не выбраться. Прощайте, магистр! Вы не представляете как я Вам благодарна!
   Девушка присела в лёгком реверансе и таща за собой карлика выпорхнула из комнаты. Элизабет чуть задержалась в дверях. Обернувшись она встретилась взглядом с чернокнижником и едва кивнув ему, поспешила за своей подопечной.
   Марциус Левенто остался один. Ни баронесса Дейвар, ни её тётушка не могли видеть, как после их ухода чучело ворона вдруг склонило голову на бок а затем, взмахнув крыльями спрыгнуло со спинки кресла, и принялось стуча когтями расхаживать по столу.
  
  
  * * *
  
   Рассветные лучи, подобно шальным и оттого редким стрелам, всё же попадали в окно-бойницу. Не будь их, мрак в комнате сделался бы вовсе непроглядным - угли в камине успели остыть, а прощальные струйки дыма догоревших свечей добавили копоти на сводчатом потолке.
   Впрочем, для Марциуса Левенто, вполне возможно, и совершенная темнота не являлась помехой. Любой увидавший его сейчас оказался бы если не напуган, то уж точно поражён - в сумраке, похожие на бельма глаза магистра хоть и слабо, как болотные гнилушки, но всё-таки вполне заметно светились.
   Взгляд этих глаз был прикован к фиалу, какой удерживала на столе не лишённая изящества бронзовая подставка в виде женской руки. За полупрозрачным стеклом сосуда серая муть, словно живая клубилась, создавая причудливые образы. Их созерцанием и был поглощён магистр. На коленях он держал глубокую миску, откуда время от времени доставал очередной кусочек изрядно протухшего, даже подгнившего мяса, и рассеяно, не глядя бросал его ворону. Гигантская птица, щёлкая клювом, ловила угощение, глотала и терпеливо дожидалась следующего куска.
   Левенто не обращал на ворона внимания. Казалось, ничто не способно отвлечь его от изучения содержимого фиала, и тем не менее он оставил своё занятие, когда скрипнув дверью, в комнату вернулся Джак. В левой руке он нёс массивный для его роста канделябр с четырьмя зажжёнными свечами, а в правой - уже початую, но всё ещё запылённую бутылку вина. Карлика ощутимо качало, и причиной тому была не только кривизна его ног.
   Шут проковылял к столу, на который, заставив ворона отскочить, шумно водрузил канделябр, после чего сам взобрался на один из опустевших табуретов. Ухватив зубами, он с хлопком выдернул пробку из бутылки, и сплюнув на пол крошки сургуча, надолго к ней приложился. Магистр взирал на шута с обычным безразличием, однако, когда тот, оторвался от горлышка и пьяно рыгнул, от замечания не удержался:
   - Пар твоего дыхания, коротышка, столь смердит вином, что отвратителен даже кадавру.
   Левенто кивнул на ворона, опасливо сторонящегося горящих свечей и недобро поглядывающего на Джака.
   - Не смеши, Марти! - отозвался шут. - Здесь воняет, как рядом с раскрытой могилой, и эту вонь не перешибить перегаром даже битком набитой таверны. Твоя ручная дохлятина боится живого огня! Хотя, кое в чём ты прав - неживому отвратительно всё что несёт в себе жизнь, будь то огонь, любовь или вино. Вот что я скажу - из всех гнусностей, коим ты предаёшься, некромантия - самая богомерзкая! Не стоило поднимать эту гадкую птицу. Она и при жизни-то была противной.
   - Харрсаг прожил со мною более века. Я успел привыкнуть к нему. А, знаешь, - чернокнижник задумчиво погладил ворону клюв. - К тебе ведь, я тоже начинаю привыкать. Думается, в скором времени у меня появится ещё один домашний кадавр.
   - С чего бы? - нахмурился Джак.
   - С того, что огонь, любовь и вино, мой маленький дуралей, убивают вернее чем сталь, хотя иной раз и не так быстро. Рано или поздно, пьянство убьёт тебя, и глядя на твою одутловатую рожу, полагаю, ждать уже не долго.
   - Ничего удивительного, - карлик пожал плечами. - Смерть - постоянный спутник и обязательный признак жизни. Что не умирает - то не живёт, что даёт жизнь - то может её и забрать.
   - Вот-вот, - магистр кивнул, согласно впрочем, своим мыслям, а не словам шута. - Став кадавром, ты только выиграешь. Перестанешь во-первых, докучать мне своей хмельной философией, во-вторых, пытаться отпугнуть моих клиентов, и наконец в-третьих, лазать в мой винный подвал. Кстати, та бутылка фардасского, что ты держишь в ручонках, стоит два золотых валлана.
   - Да ну! - шут немедля вновь сделал глоток и почмокал губами - Дороговато, но признаюсь, оно того стоит. А, зачем тебе вино, Марти? Ни захмелеть, ни просто ощутить его вкуса ты всё равно не можешь.
   - Для моих гостей.
   - О, ты хотел сказать - для твоих жертв, - уточнил карлик, и тут же встрепенулся, словно вспомнив о чём-то. - Послушай, а ты и впрямь знал Стального Барона?
   - Знал, - не стал отрицать Левенто.
   - Стало быть, это ты сгубил его?
   - Почему ты так решил, дурень?
   - Из твоих уст, Марти, - Джак наставил на магистра палец. - "Знать" и "убить" звучит как одно и то же.
   - Глупости, - отмахнулся чернокнижник. - У меня с ним была честная сделка. Как всегда.
   Магистр прикрыл глаза. На миг воспоминания всполохами зарниц озарили его разум. О да, он знал барона Дейвар! Знал, как возможно, никто другой. Стальной Барон, Проклятие Анташара, Бесстрашный Ларс был отчаянным... трусом. Такой порок для отпрыска древнего рода хоть и неприятен, но вполне приемлем, поскольку ничуть не мешает сделать карьеру при королевском дворе. Однако, как многие трусы, юный Ларс искренне и страстно мечтал о подвигах и настоящей воинской славе. К Марциусу Левенто малодушный мальчишка обратился за доблестью. Чернокнижник не мог сделать трусливое сердце отважным, зато в его силах было уберечь Ларса от увечий и гибели в бою. После не такого уж сложного ритуала, ни одна рана, полученная им в сражении, либо поединке не смогла бы стать опасной. Цена за неуязвимость обычная - помимо, само собой, золота, вся не прожитая жизнь барона. А, вот условие магистр подбирал тщательно, и как он тогда думал, поступил весьма разумно, остановив свой выбор на любви. Жизнь королевского гвардейца в окружении придворных красавиц не оставляла для неискушённого юноши шансов - он должен был страстно и беззаветно влюбиться, а влюбившись, умереть. Все не прожитые им годы чернокнижник забирал бы себе, однако Левенто недооценил мальчишку. Трусость вовсе не означает также и глупость.
   Для начала Ларс выторговал себе отсрочку. По новому условию, смерть настигала его лишь в случае, если бы он полюбил вновь. Его первая любовь оказывалась смертельной лишь для того, кого он полюбит. А, затем Дейвар вместо королевской гвардии подался в наёмники. Найти свою любовь среди потасканных обозных девок даже для юного дворянина оказалось невозможным. Дружбы он ни с кем не водил, а после смерти отца, с которым никогда не был близок, из родни у него осталась одна лишь кузина, но и с ней он не сходился. Казалось, барон перехитрил колдуна, однако тот был терпелив как паук, да и временем располагал - не один лишь Дейвар расплачивался с ним своими годами, продлевая существование чернокнижника.
   И вот, когда покрытый шрамами и славой одинокий волк разменял свой пятый десяток, его сердце не смогло устоять перед чарами молоденькой маркитантки. Это решило её судьбу. Впрочем, его тоже. После внезапной смерти жены, барон хоть и всячески старался, но так и не сумел совершенно избегать общества дочери. А, та росла, всё более становясь похожей на мать. Отцовская любовь оказалась даже сильнее, чем любовь мужа. Ему следовало убить ребёнка в младенчестве, тогда бы его безупречно объезженная лошадь не подвернула ногу на охоте.
   Магистр не сильно выиграл. Со смертью барона он добавил к своей долгой жизни всего каких-то семь лет, однако сам по себе затянувшийся поединок с Ларсом доставил ему если не удовольствие, то по крайней мере, некое его подобие.
   Рассказывать всю историю своему шуту Левенто не собирался, да тот и не просил.
   - Такая же честная, как с Луизой? - съязвил карлик. - Обязательно было травить эту девочку? Ты что же, вознамерился извести весь род Дейвар?
   - Титул и деньги унаследует Элизабет - женщина разумная и осторожная. Полагаю, род Дейвар от этого только выиграет. Что же до Луизы, то я не травил её. Она просила счастливую жизнь, она её получила. Разве моя вина, что Создатель отмеряет человеку так мало счастья?
   - И сколько же ей осталось?
   - Около недели. Возможно чуть меньше.
   Шут мрачно покачал своей огромной головой.
   - А, сколько ты забрал себе, Марти?
   Магистр бережно взял фиал, слегка встряхнул его, задумался.
   - Лет шестьдесят, пожалуй, - ответил он.
   - Ты похож на падальщика, Марциус Левенто! - гневно воскликнул Джак, но его хозяин остался бесстрастным.
   - Правильно, - согласился он. - Хищники едят травоядных, а падальщики тех и других. Но, даже у падальщиков бывают паразиты. Мой паразит - ты, бездельник.
   Шут ничего не ответил, занятый поглощением хозяйского вина.
   - Ты завтра снова будешь страдать от похмелья, - заметил магистр, на что карлик махнул рукой.
   - Пусть. Страдания - плата за удовольствия, которые тебе не доступны, трупоед.
   - Удовольствия очень скоротечны, я же намерен прожить вечность. А, хочешь, - Левенто вдруг подался вперёд и потянул шуту фиал - Я поделюсь с тобой её частью?
   Джак с сомнением взглянул на хозяина.
   - И какова же на вкус жизнь без радости? - спросил он.
   Магистр равнодушно пожал плечами.
   - У неё вкус мертвечины. Единственный из доступных мне вкусов.
   Лицо карлика исказила гримаса отвращения.
   - Нет уж, Марти. Мне более по вкусу вино. Даже несмотря на грядущее похмелье.
   Левенто молчал какое-то время, а затем откупорил фиал.
   - Что ж, - произнёс он. - Выпьем, тогда каждый из своего сосуда. За жизнь.
   - За жизнь! - отозвался карлик, воздев руку с бутылкой.
  
  
  * * *
  
   Луиза Дейвар внезапно скончалась на второй день после того, как они с тётушкой Элизабет тайно вернулись из своего путешествия. Накануне баронесса была радостна, и ничто не предвещало несчастья.
   Священник, осмотрев тело баронессы не обнаружил следов отравления, либо насилия. Признаков Божьего Промысла он, как ни старался, в этой смерти тоже не нашёл, хотя и был изрядно удивлён обликом покойной. Смерть не обезобразила черты лица девушки. Более того счастливая улыбка на её безмятежном лице, казалось, делала её ещё краше.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) А.Кутищев "Мультикласс "Слияние""(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) В.Крымова "Скандальная невеста, или Попаданка не подарок"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Э.Милярець "Академия Шаманства"(Уся (Wuxia)) О.Гринберга "Проклятый Отбор"(Любовное фэнтези) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"