Голышков Андрей С.: другие произведения.

Клинки Керитона гл. 37-39

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 9.49*55  Ваша оценка:


Часть IV

Глава 37. Воин Великого Гиратта

Небесное дерево -- самое большое дерево на Ганисе,

имеет способность формировать воздушные корни и дополнительные стволы, в результате чего разрастается в стороны, покрывая поистине огромные расстояния. Плоды Небесного дерева поедаются птицами и млекопитающими.

Жизненная форма Небесного дерева сама по себе является экосистемой:

даёт приют и безопасность животным, птицам, насекомым и другим растениям, полностью удовлетворяя их потребности в кислороде, Уино, пище и влаге. Небесные деревья достигают высоты в несколько тысяч метров, их кроны могут достигать более десяти тысяч метров в окружности, при этом они формируют до семисот как больших, так и малых дополнительных стволов и около пяти тысяч воздушных корней.

Существует пророчество, что во время катаклизма и надвигающегося Сида Сароса одно из Небесных деревьев разрастется настолько, что укроет своей кроной почти всю поверхность Ганиса и спасёт тем самым выживших его обитателей.

Слаабрант са Тирно. Бытие и сущее

Н. Д. Конец осени. 1164 год от рождения пророка Аравы

Валигар

-- Осторожно, деточка, -- Кланг заботливо оттеснил Эдэн от нагло тянувшегося к ней бурого отростка, унизанного извивавшимися волосками. Ловким движением он обезоружил хищника, выдернув острый, в косую зазубрину шип из раззявленной розетки.

Растение угрожающе зашипело, но вынуждено было ретироваться.

-- Дреба, чтоб её, -- гадость. Ядовита до безобразия, уж коли уколет, ни кабба тебе не поможет, ни жир хистрала.

По краям поляны, меж кривыми стволами, виднелись совсем другие цветы, неприметные, скромно опустившие нежно-фиолетовые колокольчики. Землю между деревьями покрывал пуховый ковёр цветов неба с золотом, лёгкий, воздушный, источавший нежный, едва уловимый аромат. Пушинки находились в постоянном движении, они витали над травой и цветами: парили, взвивались и оседали, чтобы тут же снова взлететь, так и не коснувшись земли.

Тучи расступились, и летающие хлопья, освещённые тугими лучами Лайса, заиграли всеми цветами радуги.

-- Как красиво, -- у Эдэн перехватило дыхание.

-- Что это? -- восхищённо воскликнула Сурра.

Они застыли, окружённые флёром медового сияния с вкраплением сверкающих золотистых искорок.

-- Да, -- отмахнулся Кланг, -- эвгерт цветёт, эка невидаль.

Но идти напрямую по пуховому ковру онталар всё ж таки не решился, он жестами показал сёстрам, чтобы они следовали по его стопам, и начал осторожно пробираться в просвете меж крайними деревьями.

Сразу за эвгертовым лугом их ждал завал из скрученных, переплетённых стволов и корней, преодолев который они оказались на ровной, уходящей вдаль -- насколько видит глаз -- полоске странно растущих деревьев; могучие стволы сперва почти горизонтально клонились вперёд, на север, затем, где-то на пяти--шести локтях от основания, выравнивались и резко выгибались вверх. Полоса выделялась чистотой и редкостью подлеска, вернее его отсутствием, тогда как по обе стороны, шагах в сорока в каждую, стеной стоял густо заросший лишаями и лианами, ставший уже привычным лес.

Какое-то время Сурра никак не могла понять некоторых странностей: несмотря на отличную погоду и относительную сухость, ноги её раз от раза скользили по твёрдому, будто она сейчас шла не по земле, а балансировала на стволе поваленного дерева... Поначалу хуза подумала, что это скрытые в траве корни, но немногим позже, на привале, она решила проверить свои подозрения. Разворошив листву и подковырнув дёрн, который сошёл пластом, обнаружила, что сидит на монолите из коры, сокрытом под тонким слоем земли и перепрелого опада. Она вопросительно воззрилась на Кланга, не без интереса наблюдавшего за её манипуляциями.

-- Я всё думал, когда ты заметишь, -- захихикал онталар.

-- Что это? Не понимаю.

-- Я же обещал тебе показать нечто необычное... Это -- один из стволов единственного хоть отчасти сохранившегося до наших дней Небесного древа...

-- Что?

-- О чём вы? -- вклинилась меж ними Эдэн.

-- М-м-м, даже не знаю, с чего начать.

-- Начни как всегда -- с начала, только не развози, как ты это любишь.

-- Хорошо, я буду стараться. Дерево это, я так понимаю, росло здесь ещё до катаклизма и кроной укрывало добрый кусочек Валигара, полоску Красных гор и даже частично нависало над Сови-Тава... очень похоже, что огрызки, по ту сторону гор, -- его малые стволы. Этот самый большой, его называют стволом Тиомры. Есть ещё один, много западнее, такой же огромный -- ствол Лэйнис. Позже, надеюсь погода нам не помешает, мы увидим и его.

Белый ворон слетел вниз и потянулся к руке Эдэн, в которой она сжимала кусочек лепёшки. Девочка погладила его пальцем по клюву, он довольно каркнул и принялся умащиваться рядом.

-- Ты меня любишь? -- тихо спросила девочка птицу.

Виго склонил голову.

-- Кар-р-р.

-- Ты мне тоже очень нравишься, пусть ты и не такой, как все.

-- Во время Великого землетрясения, -- продолжал Кланг, ревниво скосив правый глаз в сторону этой сдружившейся парочки, -- когда Ганис был расколот стихиями, не устоял и Небесный исполин. Толчков, скорее всего, было несколько, возможно, они сопровождались наводнениями и прочими пакостями. Так или иначе, но наше "деревце" было выворочено из земли. От удара о камни ствол Тиомры раскололо на три части, это ты увидишь позже: основание, на нём мы стоим, осталось лежать здесь, вместе с частично вывороченным корневищем. Деревья с искривлёнными стволами вокруг -- его ветви. Отломившаяся серединка обрушилась в котловину меж двумя горными грядами и зависла почти вертикально: одной частью опершись на верхнюю кромку котла, другой -- уткнувшись в его дно. Третья же, последняя часть, тоже отломилась и, видимо, подброшенная ударом, улеглась промеж гор, вдоль течения небольшой речушки, кроной запрудив её и закупорив единственный проход в долину. Эта котловина, ход в которую известен лишь немногим, в числе коих и ваш покорный слуга, зовётся Одичьем. Земли ниже, после водопада, стали Заодичьем, что мне видится вполне логичным.

-- Да уж, логичней некуда. Умеешь ты, старый, девушку удивить.

-- Старался я.

-- А что за названия такие? Одичье, Заодичье... Немного странные для верэнгчьего уха, тебе не кажется?

-- Для верэнгчьего? Матеньки мои, хвост дохлого Хорбута...

-- Я знаю, кто это назвал, -- Эдэн положила перед вороном последний кусочек лепёшки. -- Это люди назвали.

-- Как ты догадалась? -- искренне удивился Кланг.

-- Мне Виго сказал.

Удивилась и Сурра:

-- Правда, что ли, люди?

-- А то! Ты что ж думаешь, в Валигаре людей нет? Вот глупышка, -- Кланг улыбнулся и покивал, глядя на Эдэн, будто та давно была в курсе всего сказанного и сейчас делила с ним радость от того, что им удалось позабавиться над Суррой. -- Валигар огромен. Территория как два десятка твоих Литивий с Ксаладами. А может и того больше. Вы что думаете, что Валигар -- это край света и, кроме верэнгов, тут никто и не живёт?..

-- А что, кто-то ещё тут живёт? -- спросила дэфе.

-- Держись меня, девочка, старый Кланг тебе такое покажет, чего ты ни в одной Зарокии не увидишь.

-- А почему стволы назвали женскими именами? Странно, ты не находишь?

-- Валигар полон странностей, -- уклончиво ответил Кланг и уверенно зашагал вперёд.

Скоро ствол пошёл под уклоном вверх и начал заметно сужаться, Сурра определила это по более выраженной округлости краёв и частоте ветвей, всё больше жавшихся к предполагаемой середине, а также зелени и густоте листвы. И каково же было её удивление, когда в трещине коры, среди папоротников, обнаружились бойкий ручеёк с чистейшей водой и некое подобие озерца, как выяснилось позже, достаточно глубокого (по всему вероятию, образовавшегося на месте отломившейся ветки). Наконец, ствол окончательно освободился от земли и мха, обнажая перед путниками всю красоту узоров, коими были украшены переливы его бордово-чёрной коры. Лес по бокам отдалился, предоставив им наслаждаться перистыми облаками, лёгким ветерком и щебетом птиц в своих кронах, чем напомнил Сурре Дужки Сови-Тава.

Эдэн уже начала канючить, требуя привала, когда на их пути выросла гряда огромных сувелей, каскадами охватывавших ствол.

"С двухэтажный дом, не меньше", -- определила величину наростов Сурра, никогда не видевшая домов выше. В Ретяже и ближайших деревнях таких не строили, в других же местах ей быть не доводилось, иначе она непременно сравнила бы "опухоль" с трёх или четырёхэтажным домом. Сурра прикинула, что даже здесь, в более узкой части, они находились приблизительно на треть от предполагаемой вышины дерева.

Обойдя вокруг одной из сувелей, что далось им не без труда: ствол в этом месте был особенно скользким -- путники обнаружили большое овальное дупло с оплывшими краями, над которым гудели тучи кровососов.

Кланг, всё время шедший впереди, посторонился, освобождая путь, и указал на отверстие посохом.

-- Вход, -- коротко резюмировал он, хлопком ладони по шее обрывая жизни как минимум десятка паразитов.

-- Что внизу?

-- Мой дом.

Сурра подошла к краю и посмотрела в дупло.

-- А как мы спустимся? Я надеюсь, ты не предлагаешь нам прыгать?

-- Как знать, -- поиграл бровями Кланг.

Замешательство сестёр, пожалуй что, забавляло старика, и сейчас он больше походил на большого расхулиганившегося ребёнка.

-- Магия?

Кланг осклабился и пожал плечами.

Некоторое время они стояли молча: Сурра пыталась понять, шутит онталар или нет; Кланг наслаждался зависшей в воздухе неопределённостью; Эдэн же, похоже, и не думала беспокоиться, она просто ждала, когда кто-нибудь из старших прояснит ситуацию.

Сурра посмотрела внутрь дупла: прозрачный ручеёк бежал посередине кривого русла. Его берега обрамляли сине-зелёные папоротники, яркие точки грибных шляпок и оранжевые шары сумги. У дэфе засосало под ложечкой.

-- Не бойтесь вы, там сеть.

-- Что ты несёшь, старый? Какая сеть, я что, по-твоему, слепая?

Несколько надутых древесных лягушек таращились на неё, соображая: "Прыгнет, дура девка, аль нет?"

-- Это очень тонкая сеть. Отсюда ты её вряд ли разглядишь. Это Валигар, золотко. Пора бы уже пообвыкнуться.

-- Ну нет, -- на лице Сурры отразилось недоумение.

-- Ладно, -- наконец, смилостивился Кланг и взялся рукой за одну из лиан, во множестве качавшихся над их головами. Чем она отличалась от остальных, и как он отделил её от другой точно такой же, Сурра не поняла, но та скользнула вниз и распустилась у её ног верёвочной лестницей.

-- Высоко тут?

-- Локтей тридцать или около того. Придётся потерпеть. Если не хочешь лезть, прыгай, -- ещё не договорив, Кланг подогнул кривые ноги и сделал шаг вперёд, исчезая в проёме.

Сурра уже прикидывала, не последовать ли его примеру (так не хотелось спускаться по лестнице), но Эдэн посмотрела на неё такими глазами...

-- Не бойся, милая, если сорвёшься -- внизу сетка. Не думаю, что Паучище... -- Сурра улыбнулась, подумав, что именно так отныне она и будет звать мерзкого старикашку. -- Не думаю, что он сиганул бы туда, будучи неуверенным в собственной безопасности.

-- Я и не боюсь.

-- Осторожнее, я тебе говорю!

-- Сама знаю, отстань! -- Эдэн перекинула ноги через древесный край, вцепилась пальцами в верёвки лестницы.

...Внутри ствол оказался полым и идеально прямым, по крайней мере, насколько видел глаз. Сурра соскользнула с сети. Ноги по щиколотку погрузились в залетевшую сквозь отверстие листву. Было тепло и спокойно, пахло влажной землёй, подопрелой трухой и грибами. Точно оценить размеры дупла было трудно, но Сурра поняла, что оно никак не может занимать всю внутренность ствола, потому как, по самым скромным прикидкам, ширина его должна составлять полсотни тонло, никак не меньше.

Кланг некоторое время всматривался в сумрак впереди, скрывавший то, что находилось в глубине дупла, а затем уверенно шагнул вперёд, молчаливым кивком головы приглашая девушек следовать за ним.

Десятка через два шагов древесная пещера начала сужаться, а вскоре (шагов через сто) Сурра, разведя руки в стороны, смогла ощупать стенки кончиками пальцев. Поверхность была гладкой, но изобиловала однородными, повторявшимися зарубками (следами большого топора или кайла). Отметины эти не оставляли никаких сомнений в том, что туннель, по которому они шли, был вырублен непосредственно в толще ствола человеком или каким-то другим разумным существом. Рукотворность его была бесспорна. Кто был способен на подобное, оставалось лишь гадать, но кем бы он ни был, он обладал огромной силой и был поистине неутомимым тружеником.

-- Кто это сделал?

Сказать, что Сурра восхищена, значило не сказать ничего.

-- Да, был тут у меня один рау, из верэнгов, -- с напускной небрежностью проронил Кланг, -- Сагора звали.

-- Из верэнгов?! -- ужаснулась Эдэн.

-- Рау?! -- не менее сестриного поразилась Сурра.

-- Ага, пожил, жаль, немного. Ну, как немного? Как все верэнги, пожил. Но делов, я вам скажу, мы с ним наворотили, -- Кланг загадочно заулыбался. -- Хороший мальчуган был Сагора, трудолюбивый, не чета этим, -- он неопределённо мотнул головой, словно отгонявшая слепня кобыла. -- Может, и правда, дай Великие, живёт сейчас по ту сторону Раг-рисса, пьёт юху с Виноки... -- старик освятил себя тревершием. -- Это он всё вырубил... не без моего скромного вмешательства, разумеется.

Вскоре туннель начал уходить вверх, появились ступеньки. Сурра насчитала девять, когда дорогу им преградила большая, неоднородная с древесиной ствола дверь. За ней была пещера (или дупло, Сурра пока ещё не определилась, как называть эти помещения) с ровными стенами и высоким сводчатым потолком. Три конических сквозных отверстия -- вылущенные в ветвях конусы -- уходили под разными углами вверх и наполняли помещение светом и свежим воздухом. Одно из отверстий, уходившее в бок, было открыто, другое -- затянуто бычьим пузырём, внутри же самого большого, в три обхвата, вились два оборота винтовой лестницы.

В дальней стене комнаты темнела ещё одна дверь.

-- Ну вот мы и пришли, -- Кланг подмигнул оторопевшей Эдэн, -- да не бойтесь вы, глупышки.

-- Что это? -- Сурра указала на лестницу.

-- Ещё один вход. Если прыгать больше не захочешь, полезешь здесь. Вытирайте ноги, девочки, и, попрошу вас ничему не удивляться.

А как не удивляться, ведь было чему, было!

Жилище Кланга состояло из нескольких больших, соединённых широкими переходами, вырубленных в толще Небесного ствола пещер, с неоправданно высокими потолками.

"Пусть всё-таки будут пещерами; дупла, хоть это и внутренность дерева, как-то совсем не о том, и звучит не очень", -- наконец, определилась с названием Сурра.

Так вот, пещеры эти были расположены так, что в каждой присутствовало как минимум по одному ветве-окошку, затянутому мутным пузырём, и одной ветви, маленькое отверстие в которой прикрывалось дверцей. В трёх пещерах: двух спальнях и некоем подобии общей залы, (где было единственное настоящее, прорубленное непосредственно в древо-стене окно с разноцветными стёклами, оправленными в свинец), помимо этих двух видов ветвей, были ещё служившие дымоходами для очага и каминов.

"Те, с пузырями, -- для света, -- продолжала анализировать Сурра, -- эти, с дверцами, понятное дело, для воздуха. Но как Кланг с рау смогли сделать эдакое? Одно дело -- вырубить в древесине пещеру: неимоверно сложно, но хоть представить возможно. Совсем другое -- проделать сквозное отверстие внутри ветви, огромным коловоротом разве что прокрутить? Но надо же и направление угадать, и с центром не ошибиться, я не говорю о силище, коей должен обладать сотворивший это, Впрочем, сила, в чём я могла убедиться сама, для рау Кланга не была проблемой. А вот точность... Хотя ветви наверняка опилили снаружи, в нескольких локтях от ствола! -- осенило её. -- Ну, с окошками-то понятно, а вот с дымоходами как? -- возразила она самой себе. -- Дымоходные-то ветви не опилены: длиннющие, локтей по десять, а может, и того больше -- их так просто не высверлишь! Как-как? -- мысленно отмахнулась от себя же назойливой Сурра. -- Мне-то почём знать? Спрошу у Паучины при случае, и нечего мне тут вопросами сыпать, деловая тоже нашлась. Вопросы мы все задавать умеем".

Помимо настоящего окна, в зале обнаружилась ещё и дверка, ведущая на не менее настоящий балкончик, куда Кланг выходить пока не разрешил.

Вид из окна был грандиозен и не оставлял никаких сомнений, что они висели над пропастью: лесное море внизу и синь чистейшего, без единого облачка неба над головой. Прямо под ними разверзлась огромная котловина так называемого Одичья. Где-то совсем рядом журчали в скалах ручейки. А по ту сторону котловины, под отвесом горы, бурлил водопад. Неповторимое зрелище. Двухсоттонловая стена воды низвергалась на выдающийся скальный зубец и, раздвоившись, взрывалась радужным фейерверком, покрывая всё обозримое окружающее облаком тончайшей водяной пыли. Цвета казались ослепительными. Одним словом, рай.

Голова Сурры закружилась от восторгов и дивного воздуха.

"Вот, значит, где мы находимся!".

Ей хотелось что-то сказать Клангу, как-то выразить своё восхищение, поделиться радостью, переполнявшей всё её естество, но слова не шли, и она промолчала, продолжая восторженно оглядывать окрестности. Сестричка Эдэн, казалось, обратилась в камень: так и застыла с открытым ртом, положив ладошки на подоконник...

-- Добро пожаловать в Одичье, девочки, -- глаза Кланга разбежались: тот, что был оплетён паутиной шрамов, остановился на Сурре, второй скользнул по "окаменевшей" Эдэн.

Спустя какое-то время, когда сёстры хоть как-то пришли в себя, экскурс продолжился.

Мебели как таковой в "доме" не было, её заменяли вырубленные в древесной толще лежанки, скамьи, полки и шкафчики с дверцами, а один даже с выдвигавшимися ящичками. Единственная перемещаемая мебель -- большой стол в зале, шесть стульев и невесть каким образом здесь оказавшиеся корабельная кариатида в виде женской головы и большой окованный медью сундук. Стены, полы и лежанки были устланы шкурами. Некоторые проросшие внутрь ветви были аккуратно подпилены и использовались в качестве вешалок и других приспособлений: подвеса для котелка, балдахина из шкурок над хозяйской лежанкой и прочих полезностей.

Помимо световых отверстий, в каждой комнате висели светлячковые светильники, а в гостиной по центру, под ветвью, находился огромный очаг из чёрного тёсаного камня, с кованым вертелом и решёткой для жарки.

-- Принимай хозяйство, золотко, -- губы гостеприимного онталара, пытавшегося высечь кресалом искру, расплылись в умильной улыбке. -- Мой дом -- твой дом.

***

Много лет назад. Где-то далеко на севере

Беззвучная вспышка, следом за которой оглушительный раскат грома. По белым шкурам, обтягивавшим стены юраны, забарабанил дождь.

Кланг проснулся.

Огонь в очаге потух. Непроглядная тьма царила вокруг.

"Что за странные звуки?"

-- Рыуг? -- хрипло прошептал он.

Трое его рау, сынишка брата Рыуг и южанин Хум ушли накануне домой, да так и не вернулись до захода Лайса. Он уже решил, что их в деревне застал ливень (тучи шли со стороны гор) и что вернутся они только утром, а то и к обеду завтрашнего дня. Однако беспокоился за них, больше за Рыуга.

...Третий месяц они жили летом на берегу моря: строили, под руководством Хума, два больших коча. Кланг, его жена Сипира, Рыуга и трое рау. Строительство, которое длилось более двух лет, приближалось к завершению, и скоро они должны были отправиться в Срединные Земли.

"Мы поедем в Саа'Эрк, я оттуда родом. Один коч, тот, что поменьше, продадим гриварцам... надо окрасить его борта в чёрное и синее -- это их цвета; на втором пойдём вниз по Верухе. Шкуры и красное золото обменяем на имперские рэлы. Хватит и на дорогу: на лошадей и телеги, -- и на обустройство. На дом большой хватит, на скотину. Жить будешь, как никогда не жил", -- шептал южанин Хум в Клангово ухо, массируя его уставшие от дневных трудов пальцы.

А труды были немалые. Ой как непросто было Клангу день за днём накачивать Уино троих рау, которые валили и сучковали деревья, волокли их к заливу, там рубили, сушили, гнули и набирали рёбра каркаса. И это всё, помимо обычных забот, которые никто не отменял: вспахать, засеять, собрать, обмолотить и тому подобное прочее... Тяжко было Клангу: рау трое, а он -- один. Уставал так, что рук согнуть не мог. Кричал ночами (это когда Великие сном одаривали), а то так и сидел на горе из шкур, покачиваясь, маялся впотьмах, судьбу и глупость свою кляня. "Кто на кого работает? -- вздыхал он, обхватив голову не перестававшими дрожать ладонями. -- На кой мне оно надо?.."

Он насторожился, услышав странные звуки:

-- Рыуг?

Тишина, только Сипира -- жена -- застонала во сне, завозилась под шкурами.

"Приснилось, видно, что-то нехорошее".

Шорох дождя за тонкой стенкой юраны, и тут же вспышка, а следом, почти без паузы, треск расколотого неба, от которого зазвенело в ушах.

Он стиснул зубы. Выпростал из-под медвежьих шкур ноги, перелез через жену и как был, в тонкой нижней рубахе, пополз на четвереньках к своему топору.

"Тяжёлые настали времена. Никогда не знаешь, чего ждать".

Снова странные звуки, стук не стук.

"Скрёб, иначе не назовёшь".

Будто водит кто-то клинком по кольчуге туда-сюда, через равные промежутки времени.

Кланг укутался в висевший у входа плащ и, отведя топором полог, прикрывавший вход, выглянул наружу. Ничего не видно. Он немного помедлил, стиснул пританцовывавшие зубы и вышел под косые струи. Грязь зачавкала под ногами. Холодный ветер ударил в лицо и разметал волосы.

Кланг сощурился, силясь проникнуть взглядом за толщу тьмы.

"Странно. Никого нет".

Прогремел гром, ослепительно-белый зигзаг -- и вот он увидел их: Тхиса вэг-Дакхрая, стоявшего не более чем в двадцати локтях от него, и двух незнакомых сиармов по обе стороны от злобно оскалившегося воина...

...В последние три сотни лет (знал Кланг) природа всё чаще отдавала силу и стать только одному из сиармов, тогда как другого награждала умом и мудростью, с помощью которых тот мог не только не ропща принять свою немощь и уродство, но и по достоинству оценить сеи неоднозначные дары. Первому же приходилось довольствоваться недюжинной силой, красотой и статью, при полном отсутствии даже ничтожно малого интеллекта. При рождении этих двоих (что стояли сейчас за спиной Тхиса) природа явно решила вспомнить былое: стародавние времена, когда отличить сиармских блезнецов было непосильной задачей, даже для родной матери. Оба они были стройны, высоки, красивы и сильны, и, наверное (если уж следовать логике), умны. Хотя, приняв во внимание то, что Великие не обделены чувством юмора (кто, как ни они, его придумали) можно было предположить и обратное...

Пальцы разжались сами, Кланг выронил топор. Не в силах оторвать взгляда от хищной фигуры Тхиса он покорно заковылял к нему, повинуясь мысленному зову свирепого воина. Когда сья приблизился, тот ударил его ладонью, наотмашь, сильно. Рухнув на колени, Кланг вскинул руки, прикрывая ими голову. Из груди его вырвался тихий стон, на крик недостало силы.

"Услышали!"

Он обернулся и увидел, как один из его рау, силач Бонгар, выскочивший из юраны голым по пояс, тут же принял на мощную грудь три стрелы. Бедолагу крутануло, и он, взмахнув на прощание не слушавшимися уже руками-плетьми, рухнул ничком в грязь. Ещё увидел Кланг, как Жез -- его сестра -- с ужасом, не отрываясь, смотрит на него, остановив ладонью рвавшийся изо рта крик. Увидел, как умирает Юруг, её мужчина, самый сильный из его рау. Сперва он, подкошенный ударом меча одного из сиармов, упал на колени, а потом плюхнулся лицом в грязь. Он был мёртв.

"Как? Этого не может быть! Зачем?"

Кланг обернулся, его взгляд налетел на стену выступивших из темноты воинов: их было десять. Один, самый высокий, подошёл к вэг-Дакхраю и, приставив ладонь к его уху, что-то проорал, пытаясь перекричать вой ветра и раскаты грома. Воин взмахнул рукой. От толпы отделилась тень, и сья увидел что-то чёрное, летевшее в его сторону. Мешок упал к ногам и рассыпался головами его людей, тех, что накануне ушли в деревню. Взгляд Кланга заметался по искривлённым муками каменным лицам в поисках головы маленького Рыуга и остановился, лишь когда раздался голос Тхиса.

-- Этого ищешь?

Один из близнецов подскочил к Клангу и приставил нож к его шее, второй вывел на свет обезумевшего от ужаса Рыуга и, подтолкнув его, сказал:

-- Мальчишка должен остаться в живых, -- его голос был похож на шипение огня под дождём. -- Он увидит смерть непокорного сья, а после расскажет о ней всему Гиратту.

Кланг приготовился к смерти. Теперь можно: маленький Рыуг, его бедный племянник, которого он любил больше жизни и накануне пробовал насытить Уино, будет жить. В глазах у него помутилось, и он на время покинул этот бренный мир...

...Очнулся Кланг, когда Тхис, намотав его нижнюю рубаху на кулак, втащил сья на порог юраны. Прежде, чем опустился полог, он в свете молнии заметил сидевшего в грязи Рыуга и безвольное тело распластавшейся рядом Сипиры. Мальчик баюкал её голову, гладил мокрые волосы. Ещё увидел, как к нему подошёл один из сиармов и ударил -- сильно, как бьют взрослого. Рыуг безумно завопил и съёжился, но головы Сипиры из рук не выпустил, наоборот -- обнял ещё крепче, ни за что не желая расставаться с любимой тётушкой.

Остальные тоже были мертвы.

"Все!"

Полог опал, погружая Кланга в полную темноту.

-- Очаг разожги! Остальные пусть на улице ждут, -- Тхис отпустил Кланга и отшвырнул его ногой в угол, точно тряпку. -- Привяжи его, пусть греется. Не хочу, чтобы околел от холода.

-- Хорошо. Что делать с мальчишкой?

Голос второго был незнаком.

-- Ничего. Пусть живёт. Убуруд правильно сказал: пусть увидит его смерть и расскажет всему Гиратту.

Кланг не успел почувствовать очередной удар, он просто снова провалился в спасительную пустоту...

...Сознание возвращалось медленно. Долгое время он ничего не слышал, только видел расплывчатые оранжевые круги, плававшие перед глазами. Наконец, круги сошлись в один и стали огнём, и Кланг понял, что лежит возле ярко пылавшего очага. Он был весь в грязи, волосы на голове слиплись от крови. Несмотря на близость огня, его бил озноб. В юране, кроме него, никого не было. Да и дождь, похоже, закончился...

"Или это я ничего не слышу?"

Он посмотрел на колыхавшийся полог, затем на огонь и возликовал мысленно. Конечно, он не надеялся спастись сам, но попытаться уберечь от сиармов мальчишку. Даже утопающий хватается за соломинку, а тут полыхавший очаг, и никого. И неважно теперь то, что вчера он, наконец, понял, что его любимый племянник Рыуг -- эгор...

-- Мне всё равно уже не жить, -- прокряхтел он, по-червячьи подтягивая себя к очагу. -- Лишь бы сил на толчок хватило.

Смежив морщинистые веки, он коснулся сознания Рыуга... Мальчик находился на грани помешательства...

Огонь лизнул пальцы, скользнул по запястьям. Запахло палёным волосом. Тело Кланга наполнилось жаром, он застонал, пропуская стихию сквозь себя и без задержки перенаправляя её Рыугу...

***

Мальчик встал и сделал в сторону костра два неверных шага. Он наступил на что-то твёрдое в грязи. Почему-то нагнулся и поднял "это", однако, никак не мог разглядеть, что держит в руках. Понял только, что это не камень, а астрагал. Прямо так, не вытирая, сунул грязную находку в карман. Какое-то время его тёмная фигурка отчётливо выделялась на фоне зелёного диска Сароса, освободившегося от опеки туч.

-- Гляди-ка, очухался, -- хохотнул один из воинов, шерудя веткой в костре. Если бы он мог в этот момент взглянуть Рыугу в лицо, то надолго бы разучился смеяться.

-- Головой тронулся крысёнок, -- ответили ему на сером гираме.

-- И куда это ты собрался? -- сильная рука ухватила Рыуга за шкирку и приподняла в воздух, высоко.

Но не успел Тхис понять, что произошло, как мальчишка качнулся, закидывая ноги на могучие плечи, и ловко обхватил коленями шею обидчика. Воин невольно разжал руку, а Рыуг откинулся всем телом назад, вытягиваясь в струнку, и со сноровкой матёрого вояки выхватил оба его меча. Тхис не мог видеть этого, услышал лишь звон оружия, извлекаемого из ножен. Он взревел как раненый зверь, запрокинул голову, пытаясь освободиться от захвата не по-мальчишески сильных ног, и хотел было схватить сорванца руками, но тот оказался шустрее. Разжав колени, он кувырком через голову соскочил на землю, на лету, перекрёстными ударами мечей вспарывая обидчику брюхо.

Какое-то время Тхис стоял, заворожённо глядя на вываливавшиеся в грязь кишки, после чего упал сперва на колени, а затем завалился ничком, несуразно подломив под себя руки.

Перепрыгнув через костёр, Рыуг рубанул ближайшего воина мечом. Раз, два... сверху вниз. И ещё один удар, в прыжке с разворота.

Выкидывая руку вперёд, он осознал, что шёпот дядюшки Кланга раздается в его голове вязью заклинаний, им же произносимых. Искрившаяся алая ветвь сорвалась с пальцев и ударила подскочившего к нему воина в плечо, отбрасывая его в сторону; после, вонзившись в грудь стоявшего следом, откинула и его, шагов на десять назад.

"Гы-ы... Словно пёрышко, сдул с ладошки, -- мелькнуло в голове у восхищённого мальчишки, -- вот это я сильный! Я -- воин Великого Гиратта!"

Обретя уверенность, он хищно развёл руки и шагнул вперёд, прямо на ощетинившийся копьями и мечами строй из двух близнецов сиармов и пяти гираттских воинов...

***

Н. Д. Валигар. Дом Кланга

Беззвучная вспышка. Сквозь отверстие полой ветви, служившей дымоходом, упали несколько тяжёлых капель. И только теперь оглушительный раскат грома взорвал небо.

Сурра проснулась, старик тоже. Эдэн застонала во сне, перевернулась на бок, натянула на плечи сползшую шкуру.

Огонь в очаге почти потух.

Ствол тряхнуло. Послышался треск и хруст ломавшихся ветвей.

-- Рыуг? -- осипше со сна прошептал Кланг.

-- Рыуг? Кто это? -- рука Сурры сама потянулась к рап-саху. "Что это за странные звуки?"

-- Не спеши, -- остановил Кланг, -- это мой... малыш.

Она выругалась и принялась настороженно вглядываться в окружающую мглу. Толчки усилились. Топ-топ, топ-топ.

-- Малыш? Ты уверен, Паук?

Кланг кивнул, прокашлялся, закрывая рот кулаком.

-- Он.

Топ-топ...

Кланг встал, подошёл к двери. Открыл. Клин холодного света Сароса упал к ногам Сурры.

-- Глага!!!

-- Рыужка!

Скупой свет закрыла громадная тень. Кланг исчез в темноте.

-- Глага! -- сопел кто-то по ту сторону двери.

-- Рыужка, малыш, -- отвечал взаимностью Паук, громко всхлипывая. -- Где ты так перепачкался? В луже, что ли, спал, дурачок?

Сурра остановилась, не решаясь выйти, то ли из страха, то ли из деликатности, сама ещё не поняла.

Наконец, разрешив её сомнения, вошли они. Вернее, он. Сурра как стояла, так и сползла по стеночке, оторопев от вида "малыша": великан, в полтора человеческих роста, нёс Кланга на руках. Захлопала ресницами пробудившаяся Эдэн. Её заспанная мордашка выглядывала из-под наброшенной поверх головы пятнистой шкуры.

"Локтей семь, много восемь, не меньше! -- резюмировала хуза, присмотревшись к "малышу". -- Вот отчего повсюду такие широкие двери и высокие потолки. Несуразный он какой-то, тощий... Хотя нет. Это он из-за роста и плохого освещения мне таким показался, -- подумала Сурра и, приглядевшись, определила его для себя как "детинушку".

-- Глага, -- ласково сказал великан и водрузил старика на пёструю гору из шкурок. Затем взглянул на Сурру... Наморщил брови, наклонил двухведёрную голову набок. Помолчал, жуя нижнюю губу, и с достоинством, приложив длиннопалую пятерню к груди, изрёк: -- Рыу-Рыга, воин Великого Гиратта. А ты кто? А?

Кланг молчал, решив, видимо, пронаблюдать, как ситуация разрешится без его участия.

"Вот и ладненько, -- согласилась Сурра, -- разберёмся как-нибудь без тебя".

И представилась:

-- Сурра.

-- Ага. Кто Сурра? Друг Глага? А там кто? -- большой кивнул на затаившуюся словно мышь Эдэн. -- Ы-а! У-гу!

-- Моя сестра -- Эдэн.

-- Ага... Эдэн. Эдэн и Сурра. А я Рыу-Рыга -- молодец. Да?

Сурра кивнула и вдруг поняла, что этот детинушка ей определённо кого-то напоминает. Но кого? Огромный рост, чрезмерно вытянутое лицо; добродушное, с большим носом и глазами. Узкие искривлённые в вечной улыбке губы, оттопыренные, словно ненастоящие, уши. "Сына Руму печника! Конечно же, Тэннар Великий, как бишь его звать? А, да не суть. Поразительное сходство. Разве что уменьшить этого раза в три по высоте и уши нормальные приставить. И ума у того тоже совсем не было".

-- Глаг, Рыу-рыга, Сурра, Эдэн, -- загибал меж тем пальцы юродивый. -- Сурра красивая. Эдэн тоже ничего, как Рыу-рыга прям.

Эдэн бросила злой взгляд на сестру, потянула кулак ко рту.

-- Эдэн друг Глаге? Как Сурра? Я "не друг" не люблю.

-- Эдэн друг. Сурра и Эдэн хорошие, -- перехватила инициативу Сурра, -- а Рыу-Рыга хороший?

Тот поспешно закивал, стараясь показать, что и он хороший. Потом, видимо, вспомнив что-то, посмотрел на Кланга и замахал у него перед лицом растопыренной пятернёй.

-- Где Глага так долго был? Рыу-рыга ждал-ждал, ждал-ждал. Потом злился. Глага? Где был? Сурра привёл -- хорошо. Эдэн привёл -- хорошо. Где сам был? А? Я скучал, -- брови великана сошлись домиком, губы скривились, дрогнули -- вот-вот разрыдается.

-- Тише ты! -- подал, наконец, голос Паук. Он встал и потянул его за руки вниз, принуждая сесть и не тереться головой о свод. -- Я тебе всё расскажу, Рыужка. Всё-всё. Вот передохнём и расскажу. Видишь, с дороги мы.

-- Ты больше не уходи. Я злился на тебя, сильно. Я в Одичье ходил, Шестилапу убил. Шкура там, -- он кивнул куда-то вглубь ствола. -- Хорошая.

Судя по понимающему взгляду, Кланг прекрасно знал, кто такая Шестилапа и где сейчас её хорошая шкура находится.

-- Одну? -- поинтересовался онталар, по привычке разведя глаза в стороны.

Рыу-Рыга наморщил лоб, пытаясь вспомнить. Затем, отрицательно покачав головой, показал три пальца, но тут же убрал руку за спину. Подумал ещё и предъявил им уже две руки по три оттопыренных пальца на каждой:

-- Вот.

-- Шестерых? Кто такая Шестилапа знаешь, а сколько убил, не сосчитал?

Большой замотал головой.

-- Вот чудик смешной, -- не сдержалась Сурра. -- Забавный ты.

-- Вотчудиксмешной? Забавныйты? -- удивился тот. -- Не-е... Рыу-Рыга. Забавныйты мне нравится, но нельзя. Рыу-рыга давно. Ы-ы-ай-а! Все в Одичье знают Рыу-Рыга. Забавныйты хорошо, -- почему-то горестно вздохнул он, после чего провозгласил гордо. -- Я Рыу-Рыга!!! Воин Великого Гиратта!!!

-- Всё, Рыужик, всё. Все разговоры завтра, а сейчас мы идём спать, -- сказал Кланг, сладко зевая. -- Я устал, девочки.

-- Девочки? Спать хорошо, ага. Забавныйты будет спать. Вотчудиксмешной тоже устал, -- и Рыужка зашёлся беззвучным смехом, с подхрюком.

Глава 38. Таэл Риз Саэт

Логика великих деяний, равно как и логика великих глупостей, никогда не всплывает на поверхность воды.

Сиурт Воды Слейх са Этло. Изречения

Н.Д. Конец осени. 1164 год от рождения пророка Аравы

Седогорье. Долина Эльдорф

-- У нас есть подарок для тебя, юноша, -- Саэт-Оинт протянул Тэйду небольшой продолговатый пенал с двумя галиоровыми застёжками по торцам и инкрустацией по срезам кромок. Вложил в его раскрытую ладонь, крепко -- по-отечески -- сжал её в двух своих.

Брови юноши в удивлении поползли вверх.

Он провёл ладонью по крышке, открыл -- внутри пенала на бархатной подушечке лежала изящная флейта насыщенного брусничного цвета, с редкими вкраплениями индиго.

-- Это не простая флейта, это авоист -- "Песня радости".

Глаза Тэйда вспыхнули от восхищения, он нежно извлёк флейту, она вздрогнула, словно оживая от его прикосновения, и приветственно вспыхнула нежным фиолетовым отсветом.

-- Ты первый, кто коснулся её. Теперь она твоя и в чужих руках не издаст ни звука. В твоих же она будет петь как птица. Звуки авоист подарят людям веру, вселят в их сердца надежду. Они будут наполнять души воинов отвагой и бесстрашием, от её трелей тела их нальются силой и выносливостью. Я знаю, ты чист душой, оставайся таким всегда. Верь в себя, мой мальчик, слушай "Песню радости", и ты станешь великим воином, великим вождём -- отважным и честным, бесстрашным и справедливым.

Тэйд восхищённо внимал словам ринги, не в силах дышать.

-- А что это за дерево, Высший?

-- Это ламесса, дерево королей.

-- Простите, я не знаю такого...

-- Ламесса -- самое ценное дерево на Ганисе, и не потому, что оно больше нигде не растёт. А потому что её древесина обладает уникальными свойствами, наличие коих тебя до поры до времени не должно беспокоить. Наступит время, сам всё поймёшь и скажешь старому Саэт-Оинту спасибо. Древние называли ламессу Малым деревом, или Древом жизни. Именно оно является прародителем Небесных исполинов. Седьмое пророчество Великого Аравы гласит, что в миг крушения миров именно росток ламессы спасёт от гибели всё сущее. Надёжно храни "Песню радости", и она принесёт тебе счастье.

-- Спасибо, -- поблагодарил его Тэйд. -- Я запомню.

-- Тебе сюда, -- Саэт-Оинт указал на сгустившееся перед ними изумрудное облачко. -- Мне надо срочно идти. У источника тебя будет ждать Нао-Раз. Он же после проводит тебя в библиотеку. Дождись меня там, я кое-что хотел обсудить с тобой.

***

Тэйд подошёл к чаше и коснулся кончиками пальцев зеркальной поверхности: изумрудная гладь дрогнула, пошла рябью, но уже через минуту успокоилась и застыла. Нао-Раз кивнул ему, и Тэйд послушно погрузил ладонь в чашу, почувствовав одновременно жар и холод, безумный страх и веселье сродни эйфории.

Он поднял руку, Уино, словно мёд, стёк по ладони, на которой не было ни одной линии...

"Усмешка Великих: экриал касается источника Благости Сароса. Надо получше запомнить это ощущение".

Ему казалось, что он погружает ладонь вовсе не в источник, а прямо в камень, мягкий и податливый, словно горячий воск. Он поднёс руку к лицу. Некоторые капли -- более густые -- начали стекаться в центр раскрытой ладони.

Однажды Тэйд уже видел подобное, когда к Маану са Раву приходил знакомый алхимик Гайбо Иоро. Именно тогда он узнал, что такое жидкий металл, и именно так стекались казавшиеся тяжёлыми, вязкие капли. Сейчас происходило нечто похожее. Встречаясь, капли сливались, образовывая бо?льшую, пока, наконец, самая большая и неповоротливая не впитала в себя все остальные.

-- Но как такое возможно?

-- В Таэл Риз Саэт возможно многое, -- снисходительно улыбнулся Нао-Раз. -- Думаю, вряд ли ты смог бы проделать нечто подобное, будучи в другом месте. Хотя это единственный на Ганисе источник Силы.

Уиновая капля была подвижна и слегка подрагивала на ладони.

Тэйд поднял глаза. Нао-Раз наблюдал за ним, склонив голову набок.

Разжиревшая капля начала твердеть, она изменялась в размерах, словно усыхала, мягкие округлости сменялись острыми, неровными углами. Наконец, она окончательно затвердела, полностью изменив цвет и форму.

Воздух вокруг сгустился, и Тэйда обдало холодом, поляну затянуло густым, едко-зелёным туманом. Источник отдалился и растворился, словно мираж...

Последняя капелька сиротливо стекала по запястью.

-- Что это? -- спросил Тэйд, удивлённо вертя кристалл в пальцах. Он почувствовал тошноту и на мгновение ему показалось что сознание его раздваивается, так, будто внутри него сейчас находился ещё один Тэйд. Это было так реально...

"Вот глупости!"

-- Просто камень, -- ответил Нао-Раз. -- Уино в нём теперь не больше, чем в любом другом на этой полянке.

-- Но Уино...

-- Уино, мой юный друг, ты вобрал в себя. Возьми на память. Идём, Высший ждёт...

***

Над Таэл Риз Саэт таял закат. Покрытые снегом вершины гор вдалеке поблёскивали золотом Лайса, над озером вздымался туман.

Большая терраса была заполнена гуляющими ринги: Саэт-Оинт, Рат-Варо, Нао-Раз и многие другие, с кем Тэйд уже успел познакомиться и кого видел впервые; их спутницы и многочисленные копии, спутницы копий и копии спутниц... и так далее.

В центре, у большого фонтана, Саэт-Оинт беседовал с очаровательной девушкой. Услышав, а скорее, почувствовав приближение гостей, они повернули головы. Тэйд ощутил слабое волнение. Высший отставил бокал с вином, а его спутница сделала коротенький шажок в сторону -- сие простенькое движение было наполнено такой грацией, что заставило сердце юноши биться во стократ сильнее.

Стройная фигурка юной ринги была облачена в полупрозрачное, воздушное платьице нежно-розовых тонов. Лебединую шейку обвивало ожерелье из лёгких, почти невесомых серебряных листьев, а шелковистые, пепельные волосы были украшены серебристыми же нитями, унизанными жемчугом.

Взгляды их встретились, и Тэйд лишился дара речи. Изумительные черты её несли очевидное сходство с Саэт-Оинтом, но если при всей своей безупречности лицо Верховного ринги было образцом сдержанности и благородной отрешённости, лицо девушки было полно самых ярких эмоций и лучилось жаждой жизни.

Саэт-Оинт бережно (словно величайшую ценность) взял девушку под локоть и направился навстречу гостям.

Ещё три не менее обворожительные девушки-ринги двинулись за ними следом.

-- От лица всех ринги я приветствую вас в Таэл Риз Саэт. Позвольте представить вам мою племянницу -- сииту Эл-Лэри, свою дочь То-Риэл и её торено -- То-Виам и То-Дин, они хозяйки сегодняшнего вечера.

Очаровательная девушка, так понравившаяся Тэйду, скромно отступила ещё на один шаг, пропуская вперёд То-Риэл.

-- Саима са Вир, к вашим услугам.

-- Нёт, -- без пафоса представился дауларец, скользя по подошедшим прелестницам глазами.

Тэйд понимал, что должен ответить на приветствие, но подступивший к горлу ком мешал ему издать хоть какой-то внятный звук.

-- Тэйд, -- кое-как оправившись от потрясения, выдохнул он с облегчением и...

"Вот ведь незадача!", -- с досадой понял, что краснеет.

-- Попрошу гостей к столу, -- произнесла То-Риэл, в юном голосе которой звучали шепотки загадочного леса белокожих деревьев и музыка серебряного озера Таэл Риз Саэт.

За ужином Эл-Лэри сидела напротив Тэйда, и он то и дело искоса поглядывал на неё, боясь поднять глаза, понимая, что тут же зальётся краской, если взгляды их случайно встретятся. Саима и Нёт довольствовались обществом То-Виам и То-Дин.

Несмотря на внешнее сходство, сёстры были такими разными: Эл-Лэри -- само очарование; нежна и чувственна; То-Риэл вела себя, будто её общество -- величайшее благо и честь для окружающих, и она снизошла до беседы с ними; в поведении То-Виам сквозила лёгкая напряжённость и постоянная сосредоточенность. Тэйд видел, что что-то определённо тревожит её, несмотря на внешнюю беспечность и неестественное веселье. То-Дин же, казалось, и вовсе находится где-то за пределами этого мира.

В какой-то момент Саэт-Оинт встал и направился в центр зала, где среди гуляющих пар появилась Инирия в сопровождении Рат-Варо. Издалека кейнэйка показалась Тэйду лишь размытым силуэтом, контуры которого скрывал разделявший их купол фонтана. При каждом её движении на небесно-голубом шёлке полупрозрачного платья играли отблески отражаемого от воды света. Густые, слегка подвитые русые волосы, падавшие до талии, были стянуты сзади белой лентой. Высокая и стройная, Инирия выглядела очень красивой, несмотря на всю простоту одеяния.

"Тэннар Великий! До чего они все прекрасны", -- не находил себе места Тэйд. Он обречённо вздохнул и отпил ещё немного красного вина.

-- Ты погляди, какая, а! -- толкнул его в бок Саима.

-- Мы знаем, вы удивлены и немного растерянны, -- произнёс Саэт-Оинт, в задумчивости вертя массивное кольцо с камнем на третьем пальце левой руки. -- Также нам известно, что все вы пребываете в сомнениях, боитесь, что, дабы сохранить тайну Кеара и Таэл Риз Саэт, мы попытаемся навсегда оставить вас здесь. Могу вас заверить -- это не так. Если кто-то из вас захочет остаться по собственной воле -- все ринги Таэл Риз Саэт будут этому только рады. Решившегося на это ожидают спокойствие и благодать. Он не станет одним из нас, это невозможно по ряду причин, от нас не зависящих, но тем не менее он будет равным среди равных. Это один из наших принципов...

"Как это возможно, стать равным из равных в такой одинаковой и в тоже время совершенно разношёрстной компании?" -- мысленно усомнился Тэйд. Он продолжал внимательно (насколько позволяли приличия) изучать и сравнивать девушек-ринги.

-- Если вы хотите уйти, то можете сделать это в любой момент, я лишь вынужден буду взять с вас клятву совершенной тайны, -- продолжал Саэт-Оинт. -- Надеюсь, вы знаете, что это такое?

Гости закивали, даже Нёт, который (Тэйд был уверен в этом) понятия не имел, о чём говорит Высший.

-- Не будем сейчас обременять себя клятвами. Предупреждая вас, я хотел лишь наполнить ваши сердца спокойствием и уверенностью. Надеюсь, что убедил вас в искренности наших намерений, -- Саэт-Оинт обвёл присутствовавших внимательным, словно проникавшим в самые глубины сознания, взором. -- К сожалению, я должен удалиться -- меня ждут неотложные дела. Вас же я оставляю на попечение хозяек этого вечера, -- он взглянул на дочерей с любовью и восхищением. -- Уверен, вы не будете скучать. Веселитесь и забудьте о своих невзгодах. Если вы решите уйти, думаю, мы найдём немного времени для прощального разговора, если же решите остаться -- его будет более чем требуется, -- он раскланялся и удалился в сопровождении свиты из дюжины ринги.

Тэйду показалось, что Саэт-Оинт и его спутники чем-то не на шутку обеспокоены. Он хотел спросить об этом у Эл-Лэри, но та увлечённо беседовала с одной из копий Рат-Варо.

-- Случилось, похоже, что-то, -- подтвердил его опасения Нёт, как бы между делом оглядывавший всех оставшихся на ужине мужчин.

-- Похоже на то, -- кашлянул в кулак Саима.

-- Тревожно мне. Пойду, осмотрюсь, -- Нёт взял с блюда ломтик ветчины, закинул в рот. -- Не скучайте без меня, парни. -- Он потрепал Тэйда по плечу: -- Не зевай, старина.

-- Ну-ну, -- усмехнулся Саима, -- полчаса на одном месте усидеть не можешь, дауларец, одно слово.

Нёт отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и исчез в гуще танцующих.

-- А в чём дело-то? -- поинтересовался Тэйд.

-- В чём дело, ты спрашиваешь? Он, что, не рассказывал? А, ну да, ты же вчера вечером как с Инирией у камина встретился...

-- И что? -- перебил его Тэйд, смутившись.

-- Ничего. Помнишь, Нёт божился, что балахончик белый ни в жисть на себя не наденет? -- Саима налил себе, затем наполнил бокал друга. -- Надел. Ещё как надел. Он в нём, пока мы мылись, весь Таэл Риз Саэт излазил, вдоль и поперёк. Так, по крайней мере, он мне сам сказал. Давай, за нас! -- провозгласил онталар не блиставший оригинальностью тост.

-- Ага. За нас... Нёт что-то нашёл?

-- Ничего, -- искренне удивился Саима. -- Что он может здесь найти?

Музыканты заиграли громче. Танцующей походкой подошла Инирия, присела на краешек скамьи рядом с Тэйдом.

-- Пойдём, потанцуем?

-- Я не умею...

-- Да ладно, все вы сперва не умеете.

-- Я умею, -- вызвался Саима, вновь наполняя бокалы.

-- А с тобой я не хочу, -- отпарировала Инирия, игриво взъерошив Тэйду волосы. -- Ой, да ты уже совсем пьяненький.

-- Я? Нет...

-- Тем более надо развеяться. Идём.

В это время зазвучала мелодия одного известно вартарского танца, называемого "Четыре воробья", начинавшегося с выхода двух пар танцующих, которые после нескольких замысловатых па должны были поменяться партнерами. После чего в танец вовлекались ещё две пары, за ними ещё две, и так далее...

"Я не умею танцевать, -- бубнил про себя Тэйд, неожиданно понимая, что действительно сильно опьянел. -- Не умею, и точка!"

-- Пошли, пошли, -- громко, сквозь звуки музыки, воскликнула девушка, за рукава вытягивая его из-за стола и увлекая за собой.

-- Я не умею.

Щёчки Инирии раскраснелись от возбуждения. При виде её улыбки у Тэйда ещё больше закружилась голова.

-- А я научу!

-- Нет, -- упёрся он, пытаясь быть непреклонным.

-- Да, -- она улыбнулась ему так, что дальнейших сил сопротивляться Тэйд не нашёл. Он позволил ей увлечь себя в танце. Кейнэйская красавица закружила его, ловко уворачиваясь от хаотично двигавшихся других пар. -- Какой вечер сегодня чудесный! Правда же?

Её смех звучал как лесные колокольчики, как капли летнего дождя в ясную безоблачную погоду. Медовый запах её волос и быстрый смешливый поцелуй окончательно нарушили и без того хрупкое душевное равновесие Тэйда. Музыка играла всё быстрее и быстрее, танцующие вокруг смеялись и визжали, мимо него пролетали ставшие знакомыми лица.

Тэйд едва сумел понять, что надо делать и в какую сторону двигаться, как вдруг перемены партнёров в танце свели его с прелестной Эл-Лэри.

Волосы и юбки обеих девушек кружились вокруг него. Опьяняющие запахи их юных тел, смешанные с пряными ароматами благовоний, щекотали ноздри.

-- Ты совсем не умеешь танцевать, -- Эл-Лэри обворожительно улыбнулась.

-- Он такой стеснительный, -- захохотала Инирия.

-- Такой милый мальчик, -- голос ринги стал ещё нежней, ещё ласковей.

"Что они со мной делают, о Великие!"

Музыка ли это была, накопившаяся ли усталость, или же выпитое вино, Тэйд испытывал влюблённость в обеих девушек сразу: в удивительно нежную, очаровательную Эл-Лэри и в бесподобную, двигавшуюся с поразительной грацией Инирию.

-- Какая ночь, Тэйд, -- голос Инирии звенел серебряным ручейком.

Девушки кружили его в танце по очереди: Инирия и Эл-Лэри, весёлые и жизнерадостные, они наслаждались жизнью и беззаботной молодостью. Тэйд позабыл обо всём на свете: и о преследовавших его скрамах, о Поглощающем, о къяльсо, об отце, о Саиме и Нёте.

"Какая ночь!"

Музыка всё убыстрялась и убыстрялась. Ряды танцующих полностью перемешались. Мимо промелькнуло улыбавшееся личико То-Виам...

"Да, кажется, это То-Виам. Или это То-Дин? Как они все похожи. Чудесная ночь!"

Тэйд не понял, почему, но он остановился.

Вокруг кружили десятки пар.

Инирия стояла напротив.

Она притянула его к себе и крикнула прямо в ухо:

-- Ну что же ты, танцуй!

Хотя Тэйду показалось, что этого ей сейчас хотелось меньше всего.

Она медленно и осторожно прижалась к нему, порывисто дыша, подняла голову.

"Что я делаю?" -- одна крохотная мысль, но он тут же отпустил кейнэйку.

Щёки Инирии вспыхнули. Она опустила голову, касаясь лбом его груди, но тут же отвела руки, отстранилась.

-- Почему ты так? -- прошептала она, вновь поднимая голову. Её глаза были широко раскрыты, медно-русая прядка скользнула на щёку.

Словно ураган, налетел на них хоровод танцующих, увлекая и разводя в стороны.

"Инирия!"

Тэйд чувствовал себя странно и был бы рад, наконец, остановиться, но...

"Куда пропала моя Нира? И где Эл-Лэри?.."

Голова закружилась. Он устал, вспотел и действительно выпил слишком много вина. Ноги подогнулись под ним, всё закружилась колесом: люди, деревья, звёзды, -- и ему пришлось схватить кого-то за руку, чтобы не упасть.

-- Отличное у нас вино! Не правда ли? -- воскликнул Рат-Варо, подхватывая Тэйда. -- Позвольте, юноша, я вас к столу провожу.

Глава 39. Гасор

Н.Д. Конец осени. 1164 год от рождения пророка Аравы

Хаггоррат. Гасор

Дорога до Гасора заняла у Левиора и его нового друга Кинка чуть менее трёх недель. Мальчишка, как выяснилось, неплохо знал местность, ему не единожды доводилось путешествовать с торговым караваном его дяди аж до самого Матиорона, а это не много ни мало, а полтора-два месяца пути, в один конец.

Минуя людные места, они довольно быстро добрались до старого тракта связывающего Матиорон и, некогда процветающий, а ныне почивший в руинах Дихарт. Поскольку трактиров и таверн на старом заброшенном тракте не было, ночевать приходилось в лесу или в поле, и эта неустроенность вперемешку с относительным спокойствием вполне Левиора устраивали. Устраивало это и Кинка -- домовитый мальчишка сразу возложил на себя обязанности хозяйственника -- закупал провизию и для них самих и для подответственной скотинки. Чем были довольны и Левиор, отродясь торговых талантов не имевший, и ослик Лохмоух, тюками с тем самым провиантом грамотно и весьма умеренно в весовом измерении загруженный. Изредка, когда запасы истощались настолько, что требовалось завернуть в ближайшую деревеньку, Кинк позволял себе прокатиться пару-тройку лиг верхом. Лохмоух не возражал. Левиор, к слову сказать, на ослиный суверенитет посягать не собирался, хотя, видит Ихольару, разок прокатиться ему всё-таки хотелось.

В Гасор они вошли под вечер, когда в небо над городом поползли тонкие струйки дымов от очагов и каминов. Левиор был неприятно удивлён состоянием города. Он не раз путешествовал по Хаггоррату, но толи раньше пути его проходили по более зажиточным местам, толи был сильно занят и не имел особого желания приглядываться, но такого запущенного города как Гасор пока не встречал. После столицы и других городов Хаггоррата, с добротными многоэтажными домами, украшенными лепниной и ажурными башенками, с широкими мощеными камнем улицами и дорогами, Гасор показался ему царством нищеты и убожества. Кругом грязь и горы отбросов, по улицам вприпрыжку носятся наглые жирные крысы. Дома -- одноэтажные, сплошь деревянные, крытые, за редким исключением, соломой. Ни о каком сланце, не было и речи, лишь три самых высоких дома в центре красовались старинной чёрно-коричневой черепицей, но всего один из них порадовал взор путников резным коньком и башенкой с высоким литым шпилем. Даже Тупе, хоть на первый взгляд был раза в три меньше Гасора и считался маленьким захолустным городком, выглядел куда как богаче. Да что там Тупе, "разжиревшая" благодаря рыбному базару деревня Ам-ти-Тарк была во сто крат чище и респектабельней.

"Грязищи-то, -- подумал Левиор широким движением закидывая посох на плечо. -- А ведь не так отсюда далеко до Реммиара, да и до Иллионда рукой подать. Центр Хаггоррата. Да нет, -- возразил он сам себе, -- город как город, каких сотни. Это ты -- эквес Левиор Ксаладский после Хегеса и Реммиара никак отойти не можешь. Зажрался! Ничего скоро привыкнешь. -- Он мысленно пересчитал деньги, перевёл в их эквивалент имеющиеся у него камни. -- Бедствовать, не бедствую, -- оценил он скромные свои перспективы, -- но и шиковать особо не стоит. Кто знает, как дела дальше пойдут".

Миновав покосившиеся городские ворота, путники двинулись вдоль по улице, в конце которой маячил трактир. Небо было подернуто белесыми облаками, улицы города продувал легкий ветерок. Левиор шагал по улице и был уверен, что горожане не отличат его от сулойам.

У крыльца, под обшарпанной вывеской, стояли, позёвывая, трое городских стражников. Они явно были братьями. Все кучерявые, курносые, с массивными подбородками. Помимо внешнего сходства их объединяли доспехи из толстой кожи с металлическими бляхами и широкие мечи. Особых примет у них не было, они были похожи как однопомётные трабские тярги, разве что сильно оттопыренное правое ухо старшего отдаляло его сходство с братьями. Собственно как "Ухо" он в мозгу Левиора и закрепился.

"Бравые вояки, -- не у ворот встречают, а у входа в трактир. Хозяева!" -- подумал Левиор и бодро зашагал стражам навстречу.

-- Они могут быть опасны, -- предупредил Кинк у него за спиной.

Стражи порядка долго и с подозрением смотрели на широкоплечего сулойам, что нёс посох, будто он не жрец, а боец на шестах, на его однорукого служку и корноухого ослика, которого тот вёл под уздцы. Наконец Ухо спросил:

-- Куда такие? -- голос его и принятая поза не двузначно указывали на то, что стражник прилично пьян, а посему видимо и не заметил, что задал не один вопрос, а два, вернее полтора.

Левиор скинул капюшон, снял с плеча посох и не ткнул его кованым наконечником в грязь (как это сделал бы любой из присутствующих) а аккуратно опустил на мысок сапога, выглядывающего из-под жреческого балахона; демонстрируя присущее всем Белым жрецам благодушие, мужчина приложил ладонь к груди.

-- Здоровья и блага вам. Брат Дисаро. В Сур-Дабрил, -- учтиво ответил он на оба вопроса разом, изо всех сил стараясь соответствовать образу одинокого странника. Он заранее, успел продумать линию поведения и всю дорогу мысленно свою роль репетировал, так что, в каком ключе будет строить беседу с охранниками, знал хорошо.

-- Брат Дисаро Всурдабрил? Ага. Странное какое имя у тебя, брат, -- хохотнул Ухо.

-- Со слугой, -- догадался средний брат, видимо самый из них смышлёный.

-- И с ослом, -- не преминул отметить младшенький, демонстрируя поистине запредельные вершины логического мышления.

-- Почему? -- замкнул круг идиотских вопросов и констатаций очевидного Ухо.

Левиор неопределенно повел плечами.

-- Послезавтра.

-- А здесь тебе чего? -- вопросил средний, не обращая внимания на абсурдный ответ, и прыснувшего в ладошку смехом Кинка.

-- На всё воля Ихольару, братья, -- подпустив в голос блажную нотку, изрёк Левиор. Он нарочно покачнулся так, что восемь колокольчиков на его поясе -- знак четвёртой (средней) ступени посвящения -- зазвенели, лишний раз напоминая стражникам, с кем они имеют дело. 

-- В Сур-Дабрил? -- наконец дошло до Уха. -- Это как?

На это раз вопрос был серьёзным и Левиор это понял. В Сур-Дабрил прямого пути через Гасор не было. Если конечно вы не любитель по горам полазить да полюбоваться на красоты Ниогера с высоты птичьего полёта. Дорога из столицы шла правее, через Кухор; из западных областей ездили много севернее, через Варглав, в обход Тиндайского хребта. И если кто из Гасора в Сур-Дабрил и направлялся так это жители самого Гасора и были.

-- Ихольару угодно, чтобы я, сперва, посетил храм Гальмонорокимуна в Охоме, и только после отправлялся в Сур-Дабрил. -- Левиор шагнул было мимо охранников.

-- Это ж надо такое удумать! Стой, куда пошел?!

"Намёков они не понимают". Левиор остановился, развернул плечи, сдвинул брови к переносице. Постучал пальцами по навершию посоха, намекая взглядом и нетерпеливым жестом, что присутствующим следует отнестись к сложившемуся положению с надлежащей серьезностью. Ясно дав понять, что хоть и носит Белые одежды (самой безобидной из трёх школ, исповедующей всеобщую любовь и всепрощение), никто не помешает ему натравить на Гасор всех сулойам Охома: Белых, Чёрных и даже Красных. И тогда уж несдобровать не только недальновидному охраннику, но и остальным жителям этого пусть и задрипанного, но Хорбутски "гостеприимного" городка.

-- Ха-ха, носит же тебя нечистый, -- не сдавал позиций старший. -- Подойди-ка! -- развязано приказал он.

-- Не понимаю твоих речей! -- резко и остро бросил Левиор, всё больше выходя из роли Белого сулойам. Он выкинул вперёд руку, ухватил Ухо за шею и притянул к себе. Посох его сорвался с места и, описав дугу, нырнул за спину, умащиваясь вдоль предплечья отведённой назад левой руки. -- Ты не расслышал, что я сказал? -- вопросил Левиор под перезвон восьми своих колокольцев.

-- М-м-м, -- пальцы стражника впились в его запястье. -- Отпусти, -- прохрипел он, поняв, что дышать скоро будет нечем, а сам он высвободиться не способен.

Братья схватились за мечи, но примороженные взглядом экриал клинки из ножен вылезать не желали.

-- Мы идём в храм Гальмонорокимуна, -- яростно выдохнул Левиор прямо в то самое легендарное ухо. Охранник скорчился, не в силах вздохнуть. -- Может у тебя возникло желание проводить нас до Охома и познакомиться с моими Красными братьями? -- Он разжал пальцы, толкнул бедолагу от себя. Лихо крутанул посохом, поставил, с прежним педантизмом уперев его наконечником в мысок сапога.

-- Я? В Охом? -- как ошпаренный отскочил Ухо. -- Помилуй, Ихольару! -- хватая воздух, проговорил он. -- Готов тебе... вам, уважаемый сулойам, служить верой и правдой здесь. Всё что прикажете... брат.

-- Да! Да! -- закивали двое других. -- Всё что пожелаете. -- Один из них всё ещё пытался вытянуть меч из ножен.

"Так-то оно лучше".

-- Могу я пройти, братья? -- обычным своим голосом спросил Левиор. -- Я устал и хочу отдохнуть! Больше, пока, ничего не желаю.

-- Разумеется, -- проблеял старший.

-- Ага, -- косноязычно буркнул средний.

Младший всё ещё терзавший неподатливый меч и ножны предусмотрительно промолчал.

Левиор счёл инцидент исчерпанным, а стражников, его и Ихольару гнева недостойными, а потому указал Кинку на коновязь и уверенно шагнул к двери.

В трактире было тихо и немного темновато. Сквозь густой дым табака Левиор разглядел, что большинство столов заняты. За стойкой никого не было, и он направился прямиком к свободному столику. Он демонстративно бросил на стол чётки и поставил посох на самом виду, так что все входящие натыкались на него взглядом.

Едва уселся, как к нему, шаркая ногами, подошел хозяин с тряпкой в руках и засаленным полотенцем, переброшенным через правое плечо. Он одарил гостя щербатой ухмылкой, и, странно подёргивая левым глазом, прошепелявил:

-- Что, уважаемый сулойам, желает?

-- Не найдется ли у вас, любезный, комнаты на ночь для скромного путника и его слуги? 

-- Отчего же нет, конечно найдётся, -- ответствовал хозяин, косясь на идущего к ним Кинка. -- Ваш, позволите спросить, мальчонка?

-- Мой. Ослика нашего надо пристроить и обиходить. Мы к вам дня на три. Отдохнуть хотели перед долгой дорогой.

-- Хорошо-хорошо. Вы не пожалеете что выбрали "Ржавый вертел". -- Куда путь держите?

-- В Охом.

-- В храм Гальмонорокимуна? -- выказал догадливость трактирщик.

Левиор кивнул.

-- Я хотел бы помыться.

-- Конечно-конечно, не извольте беспокоится, -- затараторил хозяин. -- Ужинать будете или...?

-- Он вам всё по поводу ужина скажет, -- Левиор похлопал Кинка по плечу. -- А меня проводите в комнату. Устал. И распорядитесь на счёт бадьи и горячей воды.

***

В зал, чуть не оборвав колокольчик над входом, косолапой походкой ввалился феа. Он был крепок и широкоплеч, носил кожаные штаны, отороченную мехом нутрии куртку, высокие сапоги, голенища которых были щегольски отогнуты книзу, и широкополую шляпу. Борода, как таковая, у феа отсутствовала, лишь узкая чёрная с проседью полоска, под нижней губой, поделив надвое гладко выбритые скулы, срасталась с пышными баками. В обоих ушах крепыша позвякивали золотые кольца. На одном плече он нёс здоровенный дорожный мешок, на другом покоился приличных размеров сундучище. Такой что Левиор засомневался, сможет он сам, в одиночку без помощи магии, поднять его, или нет. Следом за феа в трактир вошел невысокий старичок с лисьим лицом.

-- Вот, градд Рима, -- хрипло воскликнул феа, обращаясь к своему спутнику. -- Здесь мы сможем переночевать, принять ванну и пополнить запас провизии.

-- Анготор Рима, -- представился живенький старичок всем присутствующим. Он отвесил изысканный поклон на три стороны, что, разумеется, было лишним, и бодрым шагом направился к стойке. -- Завтрак. Две комнаты и бадья горячей воды, -- потребовал он, глядя в непрестанно дёргающийся левый глаз хозяина. -- Нервный тик, -- констатировал он. -- Хотите, помогу?

-- А-м-м, я, а-а.

-- Ну хорошо, надумаете, скажете. -- Он развернулся и мгновенно оценив обстановку направился к столику Левиора. -- Вы позволите, брат? Не привык завтракать в одиночестве.

-- Присаживайтесь, градд Рима. Я брат Дисаро, -- привычно без запинки назвал своё вымышленное имя Левиор.

-- Мой друг и спутник Гейб Ваграут, -- поманил к себе феа Анготор.

-- Здоровья и блага, -- кивнул крепыш, голос его дребезжал как старая телега на ухабах.

-- Да хранит тебя Великая Рыба, брат. Прошу к столу, -- пригласил и его Левиор.

-- Спасибо, у меня дела, -- ответил Гейб и, мощным движением плеч подправляя сползающие мешок и сундук, направился вверх по лестнице на второй этаж, где находились комнаты постояльцев.

Было ли так на самом деле, но во взгляде проницательных глаз феа Левиор прочитал: из тебя такой же сулойам, как из меня треххвостая кринтийская крыса! -- Оставалось только надеяться, что эти двое не умеют обмениваться мыслями.

-- Я ученый. Астролог, -- сказал Анготор Рима. -- Еду по делам в Аморавит, нам случайно не по пути, брат Дисаро?

-- Нет, конечной точкой моего путешествия будет Сур-Дабрил, но сперва я должен посетить храм Гальмонорокимуна в Охоме.

-- Какая досада, -- всплеснул руками старичок. -- Нам почти по пути. Жаль, что дороги наши временно расходятся, а у меня недостаёт времени что бы подождать вас. Дорога так утомительна и скучна. Постойте, я, кажется, вас вспомнил, -- Анготор Рима подслеповато оттянул в бок краешек правого века. -- Я видел вас в Реммиаре. В башне Ихольару. Да?

Левиор благоразумно промолчал, лишь внимательнее посмотрел на Анготора. Конечно, он не мог его видеть в башне Ихольару, Левиор там никогда не был. Но вполне возможно, что они встречались в других местах и Анготор, несомненно обладая хорошей зрительной памятью, мог его запомнить.

-- Точно, я видел вас в библиотеке!

Левиор пожал плечами, сделал глоток экехо. "Никогда там не был. Какое поганое у них экехо".

-- Вы знакомы с новым огетэрином? -- спросил Анготор, окончательно признав в нём своего.

Левиор покачал головой.

-- Я простой сулойам, жрец четвёртой ступени.

-- А... понимаю, -- Анготор улыбнулся и Левиор поздравил себя с тем, что выбрал правильную линию поведения. -- "Куда мне до огетэрина?" -- хотите сказать? -- продолжал Анготор. -- Зря вы так думаете -- Шайк Реазур хороший человек. Очень.

-- Не сомневаюсь.

-- Жажда какого плана движет вас в путь теперь, позвольте спросить?

-- Вы слышали о стихийных камнях Тор-Ахо? -- Левиор сам не понял, почему так сходу, фактически первому встречному открыл предмет своих поисков. "Хотя, что в этом такого. Человек он не глупый может что-нибудь о камнях и слышал".

-- Разумеется, я знаю о камнях Тор-Ахо, -- в унисон его мыслям ответил Анготор. -- Однако не могу даже предположить, что в них могло заинтересовать Белого сулойам?

-- Просто задался целью узнать о них как можно больше? Хочу проникнуть в их тайну.

-- И только? -- разочарованно всплеснул руками Анготор. -- Их тайна -- яйца выеденного не стоит.

-- Что вы говорите, -- недоверчиво протянул Левиор, изображая легкое удивление. -- И что вы о них знаете?

-- Практически всё. Камни Тор-Ахо были созданы на магом и алхимиком Алу'Вером, родным братом Алу'Меона Великого, -- глубокомысленно наморщил лоб Анготор Рима. -- Они же, как считают многие, стали причиной его морального падения. Об этом вы знаете, я надеюсь?

-- Разумеется.

-- Камни Тор-Ахо созданы для сотворения невиданных по своей мощи чар...

-- Алу'Вер был так велик, что смог заключить в них столь могущественную силу?

-- Сказать по правде, этот вопрос интересует не только вас, -- улыбнулся Анготор, -- я тоже иногда им задаюсь. Да и не я один. На эту тему даже существует несколько трактатов, вышедших из-под пера видных научных умов, я читал их еще в те времена, когда проходил обучение. Но если вас интересует моё скромное мнение, то "да"!

"Всё это очень опасно, -- подумал Левиор. -- Зря я затеял этот разговор. Надо быстрее его заканчивать".

Однако Анготор Рима и не думал на этом останавливаться и, судя по взятому тону, действительно знал о камнях значительно больше Левиора, а может и больше любого из ныне живущих. Видно было, что он наслаждается одной из немногих возможностей побеседовать о предмете, который изучил досконально. За каких-то полчаса ученый поведал Левиору историю создания камней Тор-Ахо, о которой говорил не как о легенде, а словно о свершившемся научном факте. Учитывая то, что он считал себя учёным, звучало это как минимум странно:

-- Я не знаю, -- сказал Анготор, наливая себе воды из тыквенного кувшина, -- зачем Алу'Веру понадобилось создавать столь могущественный тэл-опир...

-- Тэл-опир? -- этому славному старичку удалось удивить Левиора.

-- Да, по сути, камни являются обыкновенным тэл-опир.

-- Я думал тэл-опир это название какого-то конкретного артефакта.

-- Тэл-опир это название ёмкости для Уино, и совершенно неважно какую форму ей придал создатель. Это может быть самоа, кольцо, посох или камни Тор-Ахо -- самый могущественный из когда-либо созданных тэл-опир. В Доразломные времена, -- вернулся к прерванной мысли Анготор, -- Уино было повсюду, мир был полон крохотными частицами, а иногда даже небольшими кристалликами. Они буквально парили вокруг, их можно было черпать прямо из воздуха или воды, подбирать с земли, вдыхать с ароматом экехо. Люди и сэрдо ходили по Уино, дышали им, пили и омывали ноги. Это считалось нормой.

-- Люди и сэрдо? Вы сейчас образно говорите?

-- Нет, я не оговорился -- люди и сэрдо.

Левиор недоверчиво покачал головой.

-- Не в обиду будет сказано, градд Рима, но мне всегда казалось, что первые люди и сэрдо появились гораздо позже. Что катаклизм и последовавший за ним Сид Лайса стали причиной нашего и сэрдо возникновения.

-- И это мне говорит сулойам?

-- БЕЛЫЙ сулойам, -- уточнил Левиор.

-- Не могли бы вы выразить свою мысль яснее.

-- Произнося: "стали причиной возникновения", я подразумеваю: "стали причиной, по которой Великий Ихольару"...

-- Ну хорошо, -- Анготор откинулся на спинку кресла, по лицу его разливалась довольная улыбка. -- Я продолжу? -- (Левиор сделал приглашающий жест рукой). -- Сами понимаете, во времена Сида Сароса тэл-опир был совершенно бесполезным предметом. Это всё равно, что создать амулет способный удерживать в себе огромное количество воздуха.

-- Водный камень, -- мгновенно среагировал Левиор.

Анготор комично сморщился, покачал головой.

-- Крайне неудачный пример. Как и название, сего практически незаменимого предмета. До сих пор не могу понять, почему Водный камень, а не Воздушный, ну да не об этом сейчас. Водным камнем пользуются рыбаки и ныряльщики за жемчугом, он необходим сборщикам гонхару, подводным охотникам и людям занятым выращиванием кораллов. Я уже не говорю о Кнэтирии и Артаранге, где Водный камень является предметом первой необходимости.

-- Скажите, градд Рима, а не могло быть у камней Тор-Ахо какого либо другого, тайного назначения. Не может быть такого, что они созданы для исполнения чего-то определенного?

-- Вы думаете, что их способность накапливать Уино является всего лишь побочным эффектом?

-- Есть такое предположение.

-- У меня нет ответа на ваш вопрос. Мне неведомо, для какой цели созданы камни Тор-Ахо. Ни в одном изученном мною источнике ничего не говорится, о каких-либо других свойствах камней, только о заложенной в них Силе. Не берусь утверждать, что процитирую слово в слово, но в книге Рау'Сала написано следующее: "...и вот настало время, когда потребовался тэл-опир способный сохранить огромное количество Уино, собрать которое не мог ни один на Ганисе маг, чем бы он свою мощь не усиливал. Миру был известен лишь один артефакт, обладающий такой мощью -- камни Тор-Ахо".

-- В книге Рау'Сала написано о камнях Тор-Ахо? -- Левиор потеребил свою короткую бородку, которую начал отращивать, стремясь соответствовать образу сулойам.

-- В ней есть всё и обо всём. На то она и книга Рау'Сала.

-- Но ведь есть же пророчество Араву, в котором он недвусмысленно утверждает, что во время грядущего Сида Сароса сила камней Тор-Ахо спасёт человечество. "Наделит необходимой силой Бродячий корень ламессы, из которого взрастёт Небесное древо Аллай-Дэата... -- не упустил случая ответно блеснуть цитатой Левиор, -- ...ветви которого укроют Ганис, дав всему живому и спасение, и защиту, и кров, и пищу".

-- Что вы говорите? Недвусмысленно? Утверждает? Вы о пророчестве сейчас или о научном докладе? Я понимаю -- вы, брат Дисаро, -- сулойам, но я-то учёный. Если вы хотите чтобы я давал объяснения всяким пророчествам, пусть и самого Араву, -- увольте, прошу, -- не моё это.

-- Вы скептик, градд Рима.

-- Я учёный.

-- Но это даже пророчеством назвать трудно. Сбывается всё, о чём говорил Арава.

-- Вы снова ошибаетесь.

-- Да?!

-- Да, -- односложно ответил Анготор, но тут же счёл нужным пояснить: -- Не беспокойтесь, ваши заблуждения вполне объяснимы. Прошло несколько тысяч лет. Мир лежал в хаосе, мало кто озаботился написанием летописей.

-- И что тогда из того что вы мне сейчас рассказали, является правдой?

-- Превосходно поставленный вопрос.

-- И вы ответите на него?

-- Непременно. -- Анготор Рима потёр пальцем основание носа, лукаво прищурил правый глаз. -- Мой ответ -- ничего.

Как ни старался Левиор сохранить непроницаемое выражение лица, при этих словах он все же нахмурился. Ему было непонятно, в какую игру играет сейчас Анготор.

-- В самом деле? Вы уверены?

-- Нет!  Я повторюсь: нет ничего, в чём можно быть уверенным наверняка. Всё это, по большому счёту, предположения и домыслы. Достоверных данных мало. Те немногие из документов, на которых основываются все наши предположения, сохранились лишь в копиях, а чаще, в копиях копий или даже в описании этих самых копий. Что, согласитесь, не исключает ошибок при переписке. Сведений о более раннем, так называемом Доразломном периоде, осталось и того меньше. Те, кто знал, что происходило на самом деле, давно мертвы, их детям, не являющимся непосредственными участниками данных событий, прошлое представлялось совсем другим. Не говоря о внуках и внуках их внуков.

-- А как выглядят камни Тор-Ахо? -- с тайной надеждой задал так долго терзавший его вопрос Левиор.

-- Камни как камни, -- пресно хмыкнул Анготор.

"Вот тебе и ответ! Чего, дескать, тут обсуждать, камни должны выглядеть как камни и никак не иначе, и все дела".

-- Вы шутите?

-- Признаться, я не знаю, как они выглядят. -- (Левиор чуть не застонал от разочарования). -- Но могу дать хороший совет -- если когда-нибудь судьба забросит вас в Верран, не пожалейте времени и посетите руины храма Тор-Ахо.

-- Он так и называется?

-- Четыре тысячи лет назад он был известен под этим названием.

-- Вы там были? -- Левиор не знал -- почему задал этот вопрос, но на какое-то мгновение ему показалось, что Анготор действительно был там четыре тысячи лет назад.

-- Нет, читал о нём. В тамошних криптах есть старинные фрески, на которых запечатлен процесс сотворения камней. Нет более достоверного их изображения, чем там. В храмовой библиотеке, надеюсь что-то от неё сохранилось, древние феа, знаете ли, любили вверять свои знания не пергаментному или бумажному листу, а обожженным глиняным дощечкам, вы наверняка найдёте что-нибудь указывающее на нынешнее местонахождение камней. Это же вам на самом деле нужно. Не отвечайте, это не вопрос. Я не шучу, брат Дисаро, в храме можно отыскать много интересного. Адепты Тор-Ахо, так они себя называют, приняли обет -- поклялись, во что бы то ни стало найти утерянные артефакты и вернуть в Верран. Несколько сотен лет они пытаются отыскать камни. Не могу сказать, чем закончились их поиски... и закончились ли они... Кто знает, брат Дисаро, не лежат ли сейчас камни Тор-Ахо на прежнем своём месте среди развалин древнего храма и не камлают ли над ними феа-монахи и поют в их честь ритуальные свои песнопения... А тут вы: здрасте, многоуважаемые, -- немного помедлив, хохотнул Анготор, -- позвольте хоть одним глазком на камешки ваши магические поглядеть. А?! Как вам такая перспектива, брат Дисаро?

Левиор кивнул и улыбнулся, больше для порядка, дабы не обижать собеседника. "Документы может и сохранились, но вот прочесть я их не смогу", -- подумал он, понимая, что на поддержку феа ему вряд ли приходится рассчитывать.

-- Кстати, первыми покинувшими Верран феа как раз и были адепты камней Тор-Ахо. С них-то исход тамошних феа в мир и начался. Имейте в виду, -- заговорчески зашептал Анготор, скорее в шутку, нежели всерьёз, -- любой из встреченных вами феа может оказаться адептом камней Тор-Ахо. Любой. И не только в Хаггоррате.

-- Везде враги, значит?

-- Можно и так сказать.

-- И ваш помощник Гейб Ваграут тоже?

-- Нет. Не думаю, что всё так серьёзно. И ещё, -- Анготор потряс в воздухе пальчиком, -- чуть не забыл -- когда-то давным-давно в храме Тор-Ахо хранилась книга Рау'Сала. Подлинник.

"Жизнь полна сюрпризов!"

-- Её тоже похитили?

-- Скорее всего. Существует, однако, версия что верранские феа тайно вывезли её в Рокоду. Так или иначе, будете в храме -- поинтересуйтесь, нет ли её там.

"Он так говорит, будто я уже на полпути к Веррану".

-- Кто разрушил храм? -- спросил Левиор, вновь обретая надежду. -- Насколько я знаю, в Верране очень трепетно относятся к храмам и памятникам древности. Пусть даже они и не соответствуют нынешним взглядам феа на мироздание.

-- О чём вы говорите, миропонимание феа не изменилось с начала времён. Они по-прежнему поклоняются Великой Девятке -- Первым богам Ткавелу и Сэволии и их детям. Больше всех, чтя при этом своего любимчика Тэннара.

-- Многие сэрдо разделяют их любовь к этому справедливейшему из богов. Признаться, не будь я уверен, что мир сотворён Великой Рыбой, я отдал бы свою душу на его попечение.

Левиор был не слишком уверен в том, что вымышленный им брат Дисаро мог произнести подобное, и счёл за благо унять свои теософические фантазии, и сделал это, как ему показалось вовремя. Анготор Рима озадаченно смотрел на него с минуту, после чего сказал:

-- Полностью с вами согласен. Надеюсь, своими речами мы не прогневим Великую Рыбу?

От внимания Левиора не укрылся взгляд, что Анготор Рима мельком на него бросил.

-- Ихольару милостив к своим детям и не карает их за здравые мысли. Как же получилось, уважаемый Анготор, что вы, обладая такими знаниями, никому всего этого до сих пор не рассказали?

-- Кому?! Вот вы спросили -- я ответил. Спросит кто-то ещё, отвечу и ему. Так часто бывает, дорогой мой, -- то, что интересно одним совершенно безразлично другим. Для меня камни Тор-Ахо не представляют никакого интереса. Я учёный. Человек представляющий науку. Камни и прочие мифические артефакты мне совершенно безразличны.

-- Почему? -- спросил Левиор, -- мне казалось...

-- Потому что мы доживаем последние деньки в этом чудном мире, скоро всё изменится и боюсь не к лучшему, -- с горечью сказал Анготор. -- Запомните его таким, какой он есть сейчас и вы будете счастливы этим воспоминанием ещё долгие-долгие годы, что отмерены вам Великим Первым.

Анготор Рима подался вперёд, протянул руку и накрыл своей ладошкой левую лежащую на столе ладонь Левиора. Старичок продолжал что-то говорить, но с этого момента слова его звучали всё тише и тише, словно растворяясь в тумане. Левиор ничего не слышал. Он видел, как шевелятся губы Анготора, видел блеск его глаз, вот только звуков никаких не было. Мир погрузился в ватную тишину. Словно под воду его опустили.

Длилось это не долго -- Анготор убрал руку, и слова его вновь зазвучали. Ожили и все остальные звуки.

-- ...вы такой интересный собеседник, -- выплывая из пустоты слова Анготора, становились громче и отчётливее. -- Прошу вас, поедемте со мной. Настоятель аморавитского храма мой старый приятель. Вам будет, о чём поговорить с ним.

-- Я не могу, -- не понимая, что с ним произошло, отвечал Левиор, -- меня ждут в Охоме.

-- Понимаю... Ну что ж, мне остаётся только пожелать вам удачи. Об одном прошу -- на обратном пути не езжайте по старо-Матиоронскому тракту. Это опасно. Не жалейте времени -- вернитесь, и поезжайте в Сур-Дабрил по восточной дороге. Тлафирские пустоши, это полсотни лиг болот и трясин, с редкими пятнами островков. Страшное место. Оно кишмя кишит опасными существами.

"Что это было, Хорбут меня раздери?! -- потёр виски Левиор. -- Временное помутнение рассудка? Что он мне говорил? Что-то важное? Хорбут меня раздери, я не понял ни слова. Может спросить его? Нет, думаю не стоит этого делать, старичок впечатлительный, может обидеться. Скорее всего, это было одно из пафосных напутствий, которые они так любят произносить в момент расставания".

-- Спасибо, градд Рима, я обязательно учту все, что вы мне рассказали.

***

-- Вот что, дружище Кинк, мне нужно в Верран. Это далеко и может быть очень опасно. Нам придется расстаться. Не беспокойся, в Охоме живёт один мой старый знакомый, ты останешься у него.

-- Ага, размечтался. Я еду с тобой. И откуда у тебя знакомый в Охоме, когда ты о его существовании две недели тому назад от меня узнал!

Левиор взял паузу, решая как ему дальше повести разговор, -- сразу занять жёсткую позицию, чем пресечь дальнейшие на эту тему разговоры, или попытаться уговорить мальчишку и обойтись малой кровью... "В нашем случае соплями". Мысли и желания его раздваивались, с одной стороны хотелось оградить Кинка он неминуемых неприятностей, с другой у него совсем не было желания с ним расставаться. Он сильно прикипел к мальчишке, оказавшимся "очень уж душевным", бывает иногда такое, что каждая мысль в точку, каждая шутка с полуслова и до слёз, каждое слово в точку как удар стрелы, каждая фраза, словно с языка у тебя сорвана. Всё твоё, родное, будто сто лет уже знакомы... и так расставаться не хочется... А надо!

-- Верран это там где ораны, -- оборвал его мысли Кинк, -- помнишь, ты рассказывал?

-- Нет, -- ответил Левиор. -- Ораны в Валигаре, там ещё верэнги живут, а мне надо в Верран -- страну северных феа.

-- У-у, -- разочарованно протянул Кинк, а я так хотел на оране полетать. А в Верране оранов нет?

-- Нет.

-- Уверен?

-- Не знаю я, не был там ни разу, а в книжках об этом не написано. Может и есть.

-- А почему идти туда опасно?

"Попробую уговорить". -- Собираясь с мыслями, Левиор шумно выпустил ртом воздух.

-- Во-первых, это не близко -- путь туда долог, а только поэтому уже опасен, во-вторых, Верран не Хаггоррат и не Зарокия -- территория феа... Настоящих феа...

-- А наши что игрушечные?

-- Не перебивая меня, я и сам собьюсь. Верранские феа больше жизни своей чтят законы предков. А законы у древних феа, поверь, были нешуточными. Не то, что нынешние. Это тебе не наши обычные феа, которые отличаются от людей лишь тем, что на полторы головы ниже их и на локоть шире в плечах. В сто раз безрассуднее, да в тысячу раз упрямее. Там, брат, совсем другие феа. Многие из них никогда не пересекали черту Верранских гор, и понятия не имеют что творится за их пределами. Верран окружен горами и имеет лишь один выход -- туннель Бираниоса...

"Откуда я это знаю? -- Левиор был уверен, что никогда раньше не слышал этого названия. -- Что со мной происходит?"

-- Туннель прорублен в толще горы, длинна его около двух лиг, несколько ворот, множество охранных постов. Без ведома феа туда и мышь не проскочит... Выйти из Веррана может любой из феа, а войти разрешают далеко не каждому. Не говоря уж о других сэрдо, а тем более людях. Я не был в Верране, и хотя мне Хорбутски интересно как живут в своей стране феа, прекрасно осознаю, что это опасно и будь у меня выбор ни за что не пошел бы туда, даже в более "солидной" компании.

-- Может тебе не очень надо туда идти?

-- Надо, и, как назло, -- очень.

-- Давай лучше в Валигар поедем, а, брат Дисаро? -- широчайшая из улыбок расплылась по личику Кинка.

-- Сперва дело надо сделать.

-- А как сделаем?

-- Посмотрим.

-- Нечего смотреть, я поеду с тобой в Верран, только если ты пообещаешь мне что, потом мы в Валигар поедем.

"Я что уже согласился?"

-- Ты остаёшься в Охоме, -- твёрдо проговорил каждый звук Левиор. -- Это понятно?

-- Ты обещал, что никогда не бросишь меня.

-- Я не бросаю, просто ты погостишь некоторое время у моего знакомого в Охоме.

-- Я еду с тобой.

Левиор ответил звуком, ни назвать, ни описать который невозможно, но Кинк почему-то решил, что он с ним согласен.

-- Обещай! А то не поеду! -- потребовал он.

"Да что ж такое!"

-- Ты останешься в Охоме.

-- Ничего не знаю, -- напирал Кинк, -- ты слово дал. Разговор окончен -- я еду с тобой.

"Знал бы ты, о чём просишь, -- подумал Левиор. -- Ни один нормальный человек просто так без весомой причины в Верран не попрётся".

-- Ну, хорошо, -- сдался он, -- я подумаю.

-- Отлично, -- подмигнул ему Кинк, удовлетворившись ответом. -- А в Валигар мы как-нибудь потом съездим, у тебя же наверняка и там дела найдутся. Там ты научишь меня летать... -- мечтательно произнес мальчишка. -- Ты можешь, я знаю.

-- С чего ты взял! -- не принимая всерьёз слова Кинка, спросил Левиор.

-- Мой дядя очень любил повторять одну фразу: "У светлых нет пальца, у тёмных нет судеб". Слышал, может быть? Я видел твою левую ладонь, -- ты экриал, дядька Левиор. -- Первый раз за всё время их путешествия вопреки строгому наказу мальчишка назвал его настоящим именем.

-- Ты не птица, чтобы летать, -- ничего не объясняя, но и не возражая, сказал Левиор.

-- Зато я дорогу короткую на Сур-Дабрил знаю, -- благоразумно не стал развивать тему Кинк, -- через пустоши. Не опасную, мы с дядей несколько раз по ней ходили с караваном.

-- Всё, спать ложись.

-- А ты?

-- И я сейчас лягу, вниз спущусь только. Хозяина кое о чём расспросить надо.

-- Постой, один вопрос. -- Кинк взял с тумбы книжку, по которой Левиор учил его читать, открыл на закладке. Поискал глазами, поводил по строчкам пальчиком. -- Вот смотри: Керитон -- друг и соратник Верлонта Кеарского, -- достаточно бойко прочитал он. -- Это Алу'Вер что ли?

-- Да.

-- А как правильно, не пойму: Ке*ритон, Кери*тон или Керито*н?

-- Правильно -- Гилхус или Четырёхрукий. Не знаю, называй как тебе больше нравится...

***


Оценка: 9.49*55  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Эдуард "A.D. Сектор." (ЛитРПГ) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 1) Рождение" (ЛитРПГ) | | Я.Логвин "Сокол и Чиж" (Современный любовный роман) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Перерождение" (Любовная фантастика) | | Ю.Эллисон "Хранитель" (Любовное фэнтези) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | М.Кистяева "Кроша" (Современный любовный роман) | | М.Воронцова "Мартини для горничной" (Юмор) | | А.Оболенская "Правила неприличия" (Молодежная проза) | | М.Анастасия "Обретенное счастье" (Фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"