Гоман Владимир Степанович: другие произведения.

Лес и люди. ( книга вторая)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 6.20*8  Ваша оценка:

  
  
   "Радуюсь я, это мой труд вливается в труд моей Республи-ки..."
  
   В.В. Маяковский
  
  .
  Книга вторая
  
  Лес - Родине!
  
  
  Глава 1. Даешь дорогу!
  
  Опытно-показательный...
  
   В конце сороковых годов прошлого века разведка и учет природных ресурсов в силу своего размаха и детальности стали своеобразной "инвен-таризацией" всего, чем располагала страна для восстановления порушенного войной народного хозяйства. Геологи, геодезисты, лесоустроители, гидрологи и другие специалисты работали во всех регионах перестраивающейся на мирный лад страны. Понятно, что полные, без изъятий, экспедиционные отчеты получали лишь властные структуры, планирующие органы да проектные институты. Однако местные жители обо всем по-настоящему важном узнавали еще раньше, поскольку, как подсобные рабочие, тоже трудились в экспедициях, в том числе в нашем районе. Подростки, помогая геодезистам и лесоустроителям, расчищали от кустарника теодолитные ходы, работали с мерными лентами и рейками. Взрослые ставили в лесных массивах триангуляционные вышки, размечали столбами квартальную сетку и устраивали временные и постоянные реперы. Кроме того, значительная часть собранных экспедициями данных вошли в справочники и иные документы, изданные ограниченным тиражом с грифом "Для служебного пользования". Часть таких документов использовали как учебные пособия. Один из примеров тому - изданный в 1961 году справочник "Сплав леса по рекам Башкирии", с детальным (глубины, протяженность, перекаты, плесы, сроки ледостава и прочие данные) описанием всех рек и речушек Башкортостана. Другой пример - имеющиеся в каждом лесничестве планшеты с цветными картами лесопокрытых площадей, с подробными характеристиками (границы выделов, возраст, бонитет, разряд высот и т.п.) вверенных попечению лесников насаждений. В те же годы впервые составили точную, с горизонталями, топографическую карту района. Такую карту, без какой дорожное и про-мышленное проектирование немыслимо. Все остальное о результатах работы геологов стало известно после обнародования комплексных пятилетних планов вовлечения в хозяйственный оборот природных ресурсов региона. В части, касающейся лесных районов БАССР, а в их числе и Караидельского, в конкретных условиях послевоенных лет, сочли самым выгодным ускоренное развитие лесопользования. Упор в достижении этой цели сделали на комплексной механизации всех переделов работ и преодолении сезонности лесопромышленных предприятий. В нашем районе бесспорным лидером выполнения таких планов стал Магинский (тогда еще Караидельский) леспромхоз, которому за успехи в модернизации технологического процесса приказом министра лесной промышленности Љ 455 от 17 ноября 1948 года присвоили статус "опытно-показательного". Подробными и точными планами модернизации лесозаготовок в первое послевоенное двадцатилетие в зоне ответственности леспромхоза стали проекты строительства Атняшинской, Буртымской и Крушской лесовозных дорог. Составной частью всех проектов было строительство новых и реконструкция старых поселков лесников, сплавщиков и лесозаготовителей. Чтобы обеспечить должное качество и свое-временное выполнение всех запроектированных работ, в поселках леспромхоза (с началом реализации очередного проекта, и на весь период, пока была в том нужда) организовывали специализированные строительные участки. Хозяйствовали такие стройучастки в составе треста "Башлестрансстрой", подчиненного, как и леспромхозы, в которых руково-димые трестом участки строили дороги и поселки, комбинату "Башлес". Комбинат был предприятием союзного подчинения: впоследствии, после реорганизаций, он стал именоваться ПО "Башлеспром". Ветераны охотно вспоминают те далекие уже годы, на которые пришлась их молодость. Подробности про все это в написанных с их слов и продолжающих главу очерках.
  
  
  Вместо диковильной дороги - УЖД
  (фрагменты воспоминаний Н.Е. Выгузова)
  
   В августе 1948 года меня назначили начальником Атняшевского лесопункта. Главными задачами лесопункта "на перспективу" в те годы было увеличение выпуска лесной продукции за счет внедрения новых технологий, и обустройство еще одного "медвежьего" угла района. Конкретное задание коллективу на конец 1948 года сформулировали так:
  1. До ноября построить магистральный путь УЖД (узкоколейной железной дороги) протяженностью восемь километров. Оборудовать станци-онными путями нижний и верхние склады лесопункта.
  2. Начать строительство жилых домов для рабочих и депо для мотовозов в Атняше, а также двух жилых бараков для рабочих мастерского участка по заготовке леса на пятом километре магистрального пути УЖД.
   Однако возможности лесопункта были тогда очень невелики. Из "основных средств" в наличии имелись лишь маломощная электростанция на базе двигателя КДМ - 40, две шпалорезки (привод одной - локомобиль мощностью 22 лошадиные силы, привод другой - двигатель, снятый с автомобиля ЗИС - 5) и пять километров диковильной дороги. В собственном обозе - всего десяток лошадей. Прочий инструмент - только ломы, ручные пилы, топоры и лопаты. Мало было и постоянных рабочих - всего 30 человек. Тем не менее, не сомневаясь, что в решающие моменты необходимая помощь коллективами других лесопунктов будет оказана, мы рьяно принялись за работу. Первоочередной задачей была отсыпка земляного полотна. Но землеройной техники в лесопункте еще не было, потому первое время все работы по отсыпке полотна УЖД производили вручную. Делали это отдельными участками, так как трассу пути во многих местах пересекала диковильная дорога. А разобрать дорогу было нельзя, - по ней подвозили нужные для строительства материалы. Рельсы, стрелочные переводы и другое оборудование тоже надо было еще подвезти из Магинска, а хотя бы мало-мальски сносной дороги из Магинска в Атняш не было: проехать в поселок можно было только на тракторе или телеге, да и то с трудом. Решающую помощь в этот критический для лесопункта момент оказали трактористы Магинского лесопункта Я.А.Сысолов и А. Мусин. Они первыми в леспромхозе получили мощные - по меркам тех лет - промышленные тракторы С -80, и - по извилистой едва-едва обозначенной тележными колеями лесной дороге - всю дождливую и очень слякотную в том году осень волоком доставляли в Атняш рельсы в нужном для строительства количестве. А в середине сентября получили мы и бульдозер на базе трактора НАТИ. Бульдозер был маломощным. Работал с перебоями. Часто рвался трос лебедочного привода подъема ножа, да и не всегда было достаточно у нас этого троса, чтобы вовремя заменять истершийся. Но все же бульдозер намного ускорил работы по возведению земляного полотна. Благодаря ему, а также предельному напряжению сил всего коллектива, к концу сентября 1948 года удалось отсыпать земляное полотно до поселка Пятый километр и начать завершающие строительство этой части магистрали УЖД работы - укладывать рельсы, засыпать разрывы между отдельными участками земляного полотна, а также спешно производить балластировку, как самой магистрали, так и станционных и складских путей. Балласт мы подвозили на тележках по диковильной дороге лошадьми из карьера, расположенного в начале магистрали. Много трудностей было и с укладкой рельсов: поступали они не только нужные нам, но и других типоразмеров. Тем не менее, к ноябрю, как и планировали, мы "дотянули" магистральный путь УЖД до первого верхнего склада, где скопилось уже изрядное количество подготовленной к вывозке древесины. Но вывозили эти сортименты на нижний склад мы по-прежнему, то есть на тележках "диковилки", так как мотовозы и платформы УЖД все еще были в Магинске. А доставить тяжеловесное оборудование в Атняш даже по "зимнику" возможности не было: прежде надо было устроить через Юрюзань ледовую переправу.
   Как назло, осень была затяжная. Морозы ударили только в конце ноября, но сразу же крепкие - до 40 градусов. Мы взялись за переправу. По десять человек одновременно и круглосуточно ручными насосами работали на реке, - намораживали лед на переправе. В те же дни дорожники Комсомольского лесопункта спешно устраивали "зимник": сначала - через поля в долине речки Медянка около многолюдных в те годы деревень Русская Медянка, Татарская Медянка и Марийская Медянка, а затем - по горам и через густой лес до располагавшейся на правом берегу Юрюзани деревушки Агирзя. Со своей частью общей работы комсомольские дорожники справились досрочно. К 15 декабря мы тоже наморозили лед до требуемой толщины - 50 сантиметров. Днем раньше к переправе по "зимнику" магинские трактористы доставили из Магинска и предназначенные для нас грузы. Громоздкое оборудование и технику, в том числе два мотовоза и платформы УЖД, подвезли на тракторных санях. Тягачами были тракторы С-80. Первой в очереди на переправу стояла передвижная и очень тяжелая электростанция мощностью 40 киловатт (ППЭС-40). Но никто не решался тронуться через лед. Люди боялись. Тут уж угрозами не поможешь! Я призадумался: "Что делать?" А одним из трактористов был коммунист Яков Андреевич Сысолов. Говорю ему: "Яша, давай, переправляйся первым! Кроме тебя - некому!" И добавил, что в Атняше во время ужина, полагающуюся ему порцию спиртного увеличу вдвое: так уж у нас заведено тогда было; все доставлявшие грузы знали, что ве-чером в столовой их ждут и от всей души приветят.
   Яков Андреевич долго не думал. Он решительно уселся за рычаги трактора, а мне указал на крышу станции: залезай, мол, и если что-нибудь бу-дет не так, вовремя скомандуй! Я залез на крышу, осмотрелся, и разрешающе махнул рукой. Яков включил "четвертую" и через пять минут мы были на левом берегу Юрюзани. Затем двинулся И. И. Казаков, а за ним - все осталь-ные. И уже через час вся колонна была в Атняше. Но по Атняшу проехать сразу мы не смогли. Вся проезжая часть улицы была занята толпой встречавших нас мужчин, женщин и детей. На невиданную в этих местах технику все смотрели как на чудо. Много времени пришлось потратить, чтобы уговорить людей дать дорогу колонне. Но они все равно сопровождали нас до конца пути и мешали разгрузке. Тем не менее, через некоторое время и мотовозы, и платформы поставили мы на рельсы, и пошли в столовую, где нас давно уже ждали. А уж за ужином Я.А. Сысолов сполна получил обещанное, да и все остальные, если по совести, тоже в обиде не остались...
   Так отметили мы удачное окончание первой масштабной отправки в Атняш оборудования для УЖД и разного рода строительных материалов по зимнему пути, устроенному совместными усилиями дорожников Атняшевского и Комсомольского лесопунктов. Зачин был, по меньшей мере, успешным. Да и не мог он быть иным. Реорганизацией Атняшевского лесопункта занимались тогда представители всех служб и подразделений леспромхоза. С того памятного декабрьского дня и всю ту зиму оборудование в Атняш доставляли без проволочек. Его сразу же и без промедления вводили в работу. Но трудностей стало еще больше, - не хватало подготовленных специалистов, способных с толком использовать новую технику. А опытные механизаторы, как правило, люди зрелого возраста и уже семейные, в Атняш переезжали неохотно, так как не хватало устраивающего их жилья. Потому, чтобы поправить положение с кадрами, в лесопункт из Магинска и Комсомола прислали большую группу совсем еще молодых тогда специалистов. В том числе: М. Т. Чересова и С. Сеземова - они стали работать водителями мотовозов; В.М. Стрельникова - он был назначен старшим механиком лесопункта.
   А зима тем временем вступила в полную силу. Морозы, как назло, поджимали. Лесопункт начало лихорадить. Мы еще не изучили, как следует мотовозы, не было еще достроено для них депо, не дооборудованы еще были и ремонтно-механические мастерские, а нам уже установили график по вывозке - двести кубометров сортиментов в сутки. Мы сняли людей со строительства жилья и направили их на лесозаготовки, но поправить положение не смогли. Узким местом оставалась вывозка: мотовозы с ней не справлялись. Сказывались и отсутствие опыта у молодых водителей мотовозов, и трудности технического обслуживания мотовозов из-за хронической нехватки запасных частей в так и не достроенных в ту зиму ремонтно-механических мастерских. Добавляла сложностей и неотработанная еще технология производства лесозаготовок новой техникой: вывозили заготовленную древесину мы тогда еще сортиментами, а грузили их на платформы (и разгружали, разумеется) все еще вручную. В результате на верхних складах день ото дня увеличивались запасы готовой к отгрузке древесины. Нас нещадно ругали. Мы старались поправить положение с вывозкой. Но добиться решительного перелома в выполнении плана в ту зиму так и не смогли. Одной из причин этого руководство леспромхоза сочло неэффективную схему управления коллективом. И в начале лета 1949 года разделило лесопункт на два участка: лесозаготовительный и строительный. Лесозаготовительный участок занимался заготовкой и вывозкой леса, строительный - отвечал за строительство жилья и производственных объектов. Начальником лесозаготовительного участка назначили присланного из Магинска Рыкова. Я остался начальником строительного участка. Прорабом строительного участка был тогда А.И. Мартынов, мастером по строительству жилья и производственных объектов - Г.М. Харченко. В то лето в Атняше мы строили электростанцию, столовую, клуб и школу; в поселке Пятый километр - жилые дома; а по логу Бурханово продолжали прокладывать вглубь лесных массивов магистральный путь УЖД. Однако, несмотря на реорганизацию управления коллективом, дело шло туго. В обоих участках не хватало рабочих и техники. Из рук вон плохо было организована также в то лето доставка в Атняш и ГСМ, и технических и строительных материалов, и прочего оборудования. Главной причиной этого было отсутствие проходимой для автомобилей дороги на участке от вершины Медянского лога до Атняша. Да и новую структуру лесопункта - уже через месяц, - признали неудачной, и лесопункт опять объединили. Начальником воссоединенного лесопункта оставили меня. Я посоветовался с инженерно-техническими работниками, и решил в первую очередь заняться главной на тот момент проблемой лесопункта, то есть улучшением самых плохих и расположенных неподалеку от места переправы (брода) через Юрюзань участков дороги между Атняшем и Магинском.
   Коллектив тоже поддержал меня, хотя многие старожилы Атняша не верили в возможность выполнения задумки, и говорили про это где ни попадя. Но мы, не обращая внимания на расхолаживающие разговоры, свою уверенность в полезности задуманного доказывали конкретным делом: сначала - затесками на деревьях наметили трассу будущей дороги в густом ельнике между деревней Агирзя и полями неподалеку от деревни Старая Медянка, а потом - дружно принялись за работу. А работы было очень много: надо было вывалить лес и выкорчевать пни на участке протяженностью восемь километров. И сделать это, не прекращая заготовку древесины, так как даже речи в те годы не могло быть о том, чтобы не выполнить планы производства по подобной причине. Понятно, что всем было очень трудно. Ведь всю эту огромную работу выполнили мы вручную, и не только в рабочие, но и в выходные дни. Однако настрой у всех был "боевой". Бывало, на трассу выходило до ста человек одновременно. Организована работа была в коллективистских традициях тех лет. Обедали и ужинали мы прямо на месте производства работ и бесплатно. К ужину каждому для аппетита подавали по двести граммов денатурата. Однако других привилегий у строителей дороги не было: деньги за работу начисляли им не по так называемым "аккордным", а по действующим расценкам. Тем не менее, уже к середине августа "вчерне" трасса была проложена. Грубо сплани-рованное полотно будущей дороги,- где оно проходило по косогору, - наш бульдозер НАТИ прокопал на ширину колеи автомобиля. Особенно топкие места дороги мы выстлали поперечным настилом из нетолстых бревен. На менее обводненных участках дороги сделали "лежневки", то есть уложили в колеи дороги скрепленные друг с другом бревна. Погода нам тоже благоприятствовала: в первых декадах августа в том году не было дождей. В результате 18 августа, по недостроенной еще дороге, из Магинска в Атняш проследовала первая колонна автомобилей с рельсами, лебедками и другим оборудованием для лесопункта. Водителям автомобилей колонны пришлось немного подождать нас: мы спешно устраняли последние, мешавшие проезду автомобилей, недоделки. Покончив с недоделками, на первый автомобиль автоколонны - шофером на нем был А.М. Гробов, - мы прикрепили красный флаг, расселись в кузовах автомобилей и вместе с колонной прибыли к Юрюзани. Хотя моста через реку не было, но брод был нами предварительно обследован и промерян, потому машины через реку переправились без проблем. А прибытие колонны в Атняш стало настоящим праздником для всех. На улицы поселка вышли все, кто только мог. И радость всех была очень даже понятной: положение с доставкой грузов в Атняш намного улучшилось. С тех пор не только зимой, но и летом в поселок могли проехать грузовые автомобили. А в непогожие и слякотные недели автомобили "подстраховывали", и лишь иногда - заменяли, гусеничные тракторы.
   Благодаря улучшившемуся снабжению и добросовестной работе коллектива, лесопункт в конце 1949 года продолжал "набирать обороты". Именно тогда была достроена и дала ток центральная (паровая) электростанция в Атняше мощностью 400 киловатт. Старшим машинистом станции был назначен М. Чересов. Продолжалось также строительство жилых домов, новых производственных объектов и магистрального пути УЖД. Одно-временно и параллельно со всем этим нарабатывались эффективные технологические схемы механизации основных переделов лесозаготовительных работ. На валке и раскряжевке мы начали применять электропилы К-5, а энергией обеспечивали их с помощью кабелей и передвижных электростанций ПЭС 12-200. На трелевке опробовали в том году сразу две, новейшие для тех лет, технологические схемы: лебедками ТЛ-3, которые обеспечивали энергией с помощью передвижных электростанции ПЭС - 60; и газогенераторными тракторами КТ-12. Продолжали прибывать в лесопункт и начинать работать молодые специалисты. В том числе: В.А. Золотов - машинистом передвижной электростанции ПЭС 12-200; Л.Н. Гробова (в девичестве - Захарова) - трактористкой; И.В. Зеленкин - электриком по обслуживанию промышленного оборудования. И многие, многие другие, перечислить всех, к сожалению, нет возможности. И каких только казусов, связанных с освоением новой техники, тогда не случилось. Бывало, лесорубы бросали электропилы, брали в руки привычные поперечные пилы, и валили лес ими. Таким приходилось терпеливо разъяснять, что ничто новое само по себе не приходит, и моментально положительных результатов тоже не приносит. Внедрение на трелевке тракторов КТ-12 тоже стало проблемой. Одной из причин этого были неудачно, без учета технических возможностей тракторов, подобранные лесосеки - на склонах крутых гор рядом с магистральным путем УЖД. Молодые и еще неопытные трактористы не могли первое время выполнять нормы, а потому и зарплата была у них низкой. Кроме того, бывали случаи, когда тракторы на крутых косогорах ложились на бок, и даже - переворачивались. К счастью, все обошлось тогда сравнительно благополучно: для трактористов - синяками, шишками и царапинами; для тракторов - легко устранимыми неисправностями. Впервые в практике лесозаготовок в леспромхозе внедрили мы тогда двухсменную работу на валке и трелевке леса. Основные хлопоты и тяготы по организации непривычной для всех работы в темное время суток - тракторы работали при свете фар, а места валки деревьев освещали переносными электрическими лампочками, - легли на плечи работавшего тогда мастером лесозаготовок А.А. Чиркова. В результате суточные объемы заготовки древесины увеличились. Но у этого успеха была и "оборотная сторона" - лес около построенных уже участков УЖД все интенсивней вырубался. Потому весной 1950 года главной задачей лесопункта стало удлинение магистральных путей УЖД. Сделать это мы решили за счет строительства еще одной "ветки" лесовозной УЖД. Благо, технические возможности наши к тому времени стали куда большими, чем прежде. И в первую очередь потому, что мы получила два общепромышленного назначения трактора С-80. Это была уже серьезная "сила". Работать на бульдозерах на базе новых С-80 поручили И.И. Казакову и Василию Черепанову. Строительство новой "ветки" УЖД вели круглосуточно. Одновременно с отсыпкой и планированием полотна производили укладку шпал, рельсов и балластировку пути. Параллельно вели строительство поселка для лесорубов на двенадцатом километре новой "ветки" УЖД. Поселок так и назвали: Двенадцатый километр. В поселке одновременно и спешно строили общежитие "комнатного" типа, баню, магазин, столовую и гараж.
   Однако, как ни старались мы, но все запланированные на четвертый квартал 1950 года строительные работы по устройству новой "ветки" УЖД выполнить не смогли. Потому на последнем километре нового железнодорожного пути - рядом с лесосеками - шпалы и рельсы мы вынуждены были уложить непосредственно на грубо спланированное земляное полотно, без полагающейся в таких случаях балластировки. Понятно, что знали мы, что так делать нельзя. Но нужно было выполнять план: и в декабре 1949 года вывозка леса по новой "ветке" УЖД, как и было запланировано, все-таки и вопреки всему шла...
   Но и в 1951 году лесопункт продолжало лихорадить. Сказывались издержки внедрения и освоения все новых, и новых технологических схем ле-созаготовок. Особенно тяжелым бременем была работа в темное время суток: неспроста же через некоторое время валку в ночное время запретили. Много хлопот было и с переходом с "сортиментной" вывозки на "хлыстовую". Это потребовало перестройки работы и на лесосеках, и на нижнем складе. Долго не могли мы отработать и удобную и практичную схему погрузки хлыстов на подвижной состав УЖД лебедками ТЛ-3. Были и другие трудности. Но мы не сдавались. Учились сами, терпеливо обучали молодых, неопытных еще рабочих, и упорно старались на практике и с наибольшей пользой применить все возможности новой лесозаготовительной техники. Именно тогда сплотились в единый коллектив лесорубы и механизаторы мастерского участка "Двенадцатый километр", успешно работавшего и в последующие годы. Руководил участком в те годы мастер Г.Г. Кашапов, а одним из трелевочных тракторов участка управляла тогда единственная в леспромхозе трактористка - Л.Н. Гробова (в девичестве - Захарова). Удалось в 1951 году до 150 человек увеличить и численность кадровых рабочих лесопункта. Подстать производственному развитию лесопункта было социальное развитие поселков, в которых проживали его работники. К 1952 году даже в только-только основанных поселках лесопункта -Пятом километре и Двенадцатом километре, - имелся полный набор культурно-бытовых объектов, соответствующих социальным стандартам того времени. А в центральном поселке лесопункта - Атняше, - уже в 1951 году мы достроили восьмилетнюю школу и клуб на 120 мест. Завершалось в Атняше и строительство производственных объектов. В том числе ремонтно-механических мастерских и депо для мотовозов. Однако вывозка древесины с лесосек продолжала оставаться "узким" местом. Сказывалось намного увеличившееся расстояние вывозки древесины и изношенность наших мотовозов. Да и стареньких-то мотовозов всего три тогда у нас было. Поправить положение решили за счет передачи лесопункту паровоза из Яман-Елгинского леспромхоза. Сделано это было в 1952 году. Паровоз-то и "расшил узкое место" лесопункта - вывозку на нижний склад заготовленного в лесосеках леса. Но я в это время работал уже на новом месте. 18 февраля 1952 года меня перевели в Берлоговский лесопункт начальником. Атняшевским лесопунктом после меня стал руководить П.П. Столяров, работавший до того заместителем директора леспромхоза. (Конец цитаты)
   Сдается, Н.Е. Выгузову, хотя он и не литератор, удалось отобразить послевоенные особенности хозяйственного освоения лесных ресурсов Башкортостана. Одна из них - это масштабное строительство жилья и социальных объектов, а на этой основе заселение малолюдных до того терри-торий, в том числе, переселенцами из других регионов Союза. Остроту и актуальность в те годы этой проблемы подтверждает, в том числе, динамика изменения численности населения Караидельского района, а именно: 1939 год - 52300, 1959 год - 51400, 1985 год - 34300, 2004 год - 27800 жителей.
   Отражен в воспоминаниях ветерана также факт, что обустраивали лесные районы, в основном, молодые люди, обзаводившиеся собственным жильем, как правило, за государственный счет. Косвенно подтверждает это обстоятельство знаменитая кинокомедия "Девчата", в заключительной части которой комендант поселка, узрев договаривающуюся о женитьбе парочку, сокрушенно ворчит: "Зря сидите! Жилплощади в этом году не предвидится..." Из воспоминаний Н.Е Выгузова следует также, что наработанный коллективом опыт повлиял на развитие всего предприятия. После Атняша леспромхоз "узкоколеек" для вывозки не строил. Сомнений, что изобилующую логами сырьевую базу проще осваивать по автомобильным лесовозным дорогам, уже не было. Да и сам Атняшевский лесопункт в 1954 году передали Яман - Елгинскому леспромхозу, обосновав распоряжение однотипностью соединенных к той поре друг с другом лесовозных УЖД лесопункта и леспромхоза.
  
  Лидер
  
   Первые автомобили Магинский мехлесопункт получил в 1937 году, но немного, потому использовать автотранспорт решили "кулаком", в одном только ЛЗУ, - Комсомольском. Замена гужевого транспорта автомобилями ускорила развитие участка. В Комсомоле еще до войны капитально обустроили гараж и установили лесопилку. Часть служебных объектов участка построили в располагавшихся в Резим-логе деревнях - Смолокурке и Верхнем Резиме. Кроме того, во всех поселках лесопункта за счет предприятия начали строить жилые дома. В результате на работу в лесоучасток стали устраиваться выходцы из близлежащих деревень - Кураиша, Курбатово, Ильинки и Русской, Татарской и Марийской Медянок, а сам ЛЗУ во время войны стал: сначала - мехлесопунктом, а потом, после того как в его составе был организован Атняшевский лезозаготовительный участок, - леспромхозом. В конце войны руководил им Я.Н. Зимин. Именно он стал первым директором Караидельского леспромхоза: так назвали опять ставшие единым целым (в конце 1944 года) несколько лет (с начала 1941 года) раздельно работавшие "половинки" (одна - на базе автомобильной, другая - на базе тракторной колонны) и до войны успешного предприятия - Магинского мехлесопункта. Но и в укрупненном леспромхозе Комсомольский ЛЗУ много еще лет опережал по производственным показателям другие лесопункты предприятия. Решающим образом поспособствовало этому строительство Буртымской автомобильной лесовозной дороги. Подготовили проект специалисты одного из Свердловских проектных институтов - "Уралгипролеспрома". Сделали это в увязке с намеченным на последующие (после заполнения Павловского водохранилища) годы строительством Юрюзанского (около Караяра) сплоточно-формировочного рейда. При проектировании были использованы, в том числе, данные, собранные экспедицией под руководством инженера Скоробогатова, еще в 1939 году обследовавшей трассу будущей автодороги на участке: Абдуллино - Комсомол - барак для персонала фермы КРС около Поперечной горы. Строить автодорогу поручили Буртымскому строительному участку, старшим бухгалтером которого в ту пору работал Владимир Мартемьянович Филимонов. Строительство Буртымской автодороги, по его словам, начали с устройства в 1951 году пригодных для автомобильного движения "закопей" на склонах крутой горы близ деревни Абдуллино: одной "закопи" - в сторону Караяра, другой - в сторону Сухояза. Техники у строительного участка первое время было мало: только бульдозеры на базе тракторов С-80 и три самосвала - один ГАЗ-93 и два ЗИЛ-154. Экскаваторов тоже еще не было. Потому щебень на самосвалы грузили лопатами. Бывало также, что полотно будущей автодороги отсыпали вручную: то - землю из кюветов к осевой линии дороги лопатами перекидывали, то - грунт из натолканных бульдозерами резервов на носилках туда же переносили. Много хлопот было с устройством мостов. Особенно на участке между Комсомолом и Поперечной горой. Несмотря на все сложности, в начале 1954 года строительство круглогодового действия гравийной автодороги на участке "Абдуллино - Комсомол - Поперечная гора" закончили. В апреле основную часть коллектива откомандировали в Круш (подробно об этом - позже), оставив в Комсомоле лишь прорабский участок во главе с Михаилом Андреевичем Курбатовым, обязав его коллектив завершить подготовку к весеннему паводку мостов на переданной лесопункту части новой "магистрали".
   Но перевод "ядра" специализированного строительного участка в другой лесопункт вовсе не означал, что дорожное строительство в Комсомоле свернули. Лесозаготовители расширяют и улучшают дорожную сеть до тех пор, пока намереваются работать и в последующих периодах. Об особенностях этого на десятилетия растянувшегося строительства кавалер ордена Трудового Красного Знамени и многих медалей Зуфар Гафурович Сафин, проработавший начальником Комсомольского лесопункта с октября 1961 года по август 1980 года, дополнил рассказ В.М. Филимонова о дорожном строительстве и подробностями, и именами тех, кто эту работу образцово выполнил. По его словам, основной объем дорожных работ всегда выполняли бульдозеристы. Техника, на которой они работали, год от года становилась мощнее и производительнее: сначала это были С-80, потом - С-100, а в начале шестидесятых годов появились первые Т-100М. Несмотря на исключительно напряженный характер труда - работать приходилось, как правило, в одиночестве, вдали от населенных пунктов, питаться всухомятку, тем, что из дома прихватывали, а в пору зимних метелей сутками не выходить из кабин тракторов, бульдозеристы лесопункта трудились не просто добросовестно, но и "творчески", с выдумкой. Именно они, первыми в леспромхозе, отработали технологию механизированной (бульдозерами) погрузки грунта и щебня на самосвалы (с помощью устроенных из хлыстов и бревен эстакад) в разработанных близ лесовозных дорог карьерах. Рационализаторами были и другие дорожники-механизаторы. Именно в Комсомоле, раньше, чем в других лесопунктах предприятия, часть лесовозов в случае нужды стали использовать (оснастив на время кузовами) как самосвалы. В конце пятидесятых годов лесопункт получил и специализированную дорожную технику, но не самоходную, а прицепную - грейдер и скрепер. Дорожный каток рационализаторы к тому времени изготовили сами. Все это, вместе взятое, помогло улучшить уже действующие дороги и ускорило строительство продолжающих их новых участков "усов", "веток" и "магистрали". То есть, иначе говоря, уже в пятидесятые годы Комсомольский лесопункт работал на базе весьма протяженной и хорошо разветвленной сети лесовозных дорог, в числе которых были одна "магистраль" и две "ветки". Одну "ветку" проложили по Медянскому логу - через деревни Татарская, Ма-рийская и Русская Медянки, и далее. Другую - по Резимскому логу: через поселки Смолокурка и Верхний Резим, и далее. Тяготеющие к "веткам" делянки разрабатывали, преимущественно, в месяцы, когда мороз превращал в подобный бетону монолит даже заболоченные участки. Магистральную автомобильную лесовозную дорогу, проложенную по Буртым-логу, к тому времени продолжили далеко за построенный рядом с Поперечной горой поселок Северный - через хутор Ломково, и далее, до Черемухового лога. Разработку расположенных близ магистральной дороги делянок планировали, как правило, на конец весны - на пору, пока дороги просыхали, и на конец осени - до той поры, пока дороги не промерзали. То есть, иначе говоря, развитая сеть лесовозных дорог дала возможность относительно равномерно и во все месяцы года осваивать, в том числе, самые отдаленные и произрастающие на заболоченных участках сырьевой базы урочища. Примерно так работал лесопункт и в последующие десятилетия. Разница была лишь в том, что год от года дорожная сеть лесопункта становилась все более ветвистой и протяженной. Понятно также, что невозможно назвать всех дорожников, ударно работавших в те годы в Комсомольском лесопункте. Но самым опытным среди них (по словам З.Г. Сафина) слыл Мухаматгали Шамсисултанович Султанов: за ударный труд его наградили орденом Ленина, а "азы" профессии он постиг, работая еще на газогенераторном бульдозере. Исключительно добросовестно и умело трудился также бульдозерист Аркадий Жудро - именно он "довел до ума" лесовозную "ветку", проложенную по Медянскому логу. Запомнился всем и его коллега Марзавий Риянович Риянов - он не терпел многословных инструктажей, а потому трассы дорог, которые строил, всегда намечал сам, а у начальства лишь справлялся, где очередную дорогу начать, и где ее закончить.
   Подготовительные бригады, как и бульдозеристы, по словам ветеранов, в заповедных до того урочищах появлялись раньше лесорубов, и тоже, хотя и иным, чем бульдозеристы, образом, участвовали в дорожном строительстве. И в Комсомольском, и в других лесопунктах, комплектовали эти бригады самыми опытными работниками. В подготавливаемых к рубке делянках они не только "приземляли" опасные (сухостойные и сломанные или наваленные ветром на соседние) деревья, но и (в делянках со слабыми грунтами, запланированными к освоению в теплые месяцы года) прокладывали лежневые (из бревен) автомобильные дороги. Лес в те годы был воистину дремучим, и, как следствие этого, крупным - со средним объемом одного хлыста (очищенного от сучьев дерева) по полкубометра и более. Делянки для рубки (до начала 60-х) отводили большие - размером, как правило, 500 на 2000 метров, с суммарным запасом ликвидной древесины по двадцать и более тысяч кубометров. Очередную делянку мастерские участки разрабатывали несколько месяцев и поэтапно - участками площадью примерно по 25 гектаров, то есть размером 500 на 500 метров. Руководивший работой подготовительных и лесосечных бригад мастер организовывал их совместную работу так, чтобы в результате получался "технологический конвейер". И переводил лесосечные бригады в новую делянку лишь тогда, когда подготовительная бригада в первой ее четверти прокладывала продолжающую примыкающую к делянке лесовозную дорогу "лежневкой" длиной примерно 250 метров с разворотом для автомобилей на ее конце, и расчищала рядом с разворотом площадку для стоянки механизмов и оборудования мастерского участка. В результате, пока лесосечные бригады вырубали первую четверть делянки, подготовительная бригада успевала продолжить лежневую автомобильную дорогу до центра второй четверти делянки. А когда лесосечные бригады трудились во второй четверти делянки, подготовительная бригада работала в третьей ее четверти. И так далее. После того, как всю делянку проходили рубкой, лесовозная дорога становилась длиннее еще на два километра. Все построенные таким образом лесовозные дороги эксплуатировали и в последующие годы. Некоторые из них засыпали щебнем и гравием и придавали образовавшейся в результате этого насыпи серповидный профиль, превращая тем самым из "лесовозных усов" в "лесовозные ветки и магистрали". Эту работу выполняли имевшиеся в начале шестидесятых уже во всех лесопунктах предприятия дорожные отряды. В годовом отчете Магинского леспромхоза за 1966 год этот факт отображен так: "Во всех лесопунктах магистральные лесовозные дороги "загравированы". Ветки и усы частично "загравированы" и "облежневаны", но в основном грунтовые, без твердого покрытия, вследствие чего в период дождей, в весенний и осенний периоды вывозка леса затруднена из-за бездорожья". (Конец цитаты).
   Другие зафиксированные годовым отчетом факты тоже хорошо дополняют рассказ З.Г. Сафина и очень убедительно иллюстрируют по любым меркам впечатляющий результат модернизации лесозаготовок всего-то за два послевоенных десятилетия. В частности, в 1966 году в леспромхозе на вывозке уже были, в том числе, автомобили МАЗ 509, а на трелевке, в том числе, трелевочные тракторы ТДТ 75. С учетом этих фактов ряды последовательно сменявших друг друга все более мощных механизмов на вывозке и трелевке после войны таковы: на вывозке - ЗИС-21, ЗИС-354, МАЗ 200, МАЗ 501, МАЗ 509; на трелевке - КТ-12, ТДТ - 40, ТДТ-60, ТДТ-75. По мнению ветеранов, намного ускорил обеспечение лесорубов год от года все более совершенными механизмами изданный в 1954 году приказ по лесной отрасли СССР, во исполнение которого был осуществлен перевод газогенераторной техники на жидкое топливо. Использование на лесозаготовках все более мощных механизмов меняло всю технологию. Разделку хлыстов на сортименты "у пня", то есть прямо на лесосеке, сочли недостаточно производительной, древесину с лесосек на нижние склады стали вывозить в хлыстах. "Ряд" последовательно сменивших друг друга вследствие этого способов погрузки древесины на подвижной состав на лесосеке таков: сначала - вручную, с помощью веревок и покатов из подтоварника; потом - автокранами, но тоже поштучно; затем: тракторами, и за счет их большей, чем у автокранов, мощности, - крупными пакетами. Первое время - способом натаскивания: лесовоз во время погрузки стоял в траншее или рядом с высокой эстакадой из грунта и бревен. Но к середине шестидесятых во всех лесопунктах хлысты на лесовозы грузили хотя и крупными пакетами, но уже способом подвешивания, используя при этом две оснащенные блоками "трехногие" мачты из толстых бревен. Радикальные изменения претерпел и инструмент, которым пользовались лесорубы. Сначала на лесосеках опробовали электропилы ВАКОП и К-6. Однако пилы ВАКОП из-за технического несовершенства - весили больше пуда, двуручные, что называется, "не пошли", и очень скоро остались лишь в техникумах и вузах в качестве учебных пособий. Пилы К-6 легче и удобнее, однако, чтобы ими пользоваться, нужны еще электростанция, преобразователь частоты тока и длинные кабели. В результате электропилы стали применять, чаще всего, на нижних складах, а лесорубов обеспечили бензопилами. Первыми на лесосеках появились бензопилы "Дружба-1", но в 1966 году в Магинском леспромхозе повсеместно использовали более со-вершенные "Дружба-4". Еще одно техническое новшество, испытанное в послевоенные пятилетки в Комсомоле, - это трелевочные лебедки Л-19 и Л-20. По словам ветеранов, хлысты со склонов крутых гор в Медянском логе "вытрелевывали" именно такими лебедками, и примерно в то же время, когда в Атняше испытывали трелевочные лебедки ТЛ-3. Однако, как и электропилы, на лесосеках трелевочные лебедки (из-за сложностей с устройством трособлочной системы) так и не "прижились". Но наработанный опыт не пропал даром: на нижних складах трелевочным лебедкам, как с электрическим, так и с дизельным приводом, уже в начале 50-х нашли массу применений.
   Кардинально изменились после войны и формы организации совместного труда лесорубов, а самое значимое изменение внутренней структуры леспромхоза в те годы - это упразднение автомобильной и тракторной колонн с одновременным повышением статуса лесозаготовительных участков. Главной предпосылкой реорганизации стало год от года все более щедрое обеспечение автотракторной и специальной техникой. В результате, пополнив бывшие ЛЗУ людьми, их преобразовали в лесопункты. А в каждом лесопункте выделили: осуществляющий разработку лесосек мастерский участок; ответственный за вывозку хлыстов с лесосек на нижние склады и рациональную эксплуатацию всех принадлежащих лесопункту механизмов гараж; обеспечивающий разделку хлыстов на сортименты и передачу их по количеству и качеству сплавным организациям нижний склад; а также тарный или лесопильный цех. Немного позднее в лесопунктах сформировали сначала небольшие дорожно-строительные отряды, а потом и собственные "коммунальные" и строительные участки, ответственные за жилье и благоустройство поселков в зоне ответственности коллектива.
   Много терпения и изобретательности проявили ветераны и при выявлении оптимальной для технической оснащенности тех лет формы организации совместного труда вальщиков, обрубщиков сучьев и трелевщиков непосредственно на лесосеке. Какое-то время они работали так называемым "циклическим" методом, каждый по своему наряду, хотя и на одной лесосеке. Потом попробовали трудиться совместно, в составе "поточно-комплексных" бригад. В таких бригадах по одному наряду работали лесорубы, тракторист и водитель лесовоза. После "поточно-комплексных" опробовали "малокомплексные" бригады, в которых по одному наряду работали вальщик с помощником, тракторист с чокеровщиком и несколько сучкорубов. В 60-х в состав работы таких бригад включали валку деревьев, обрубку с деревьев сучьев, трелевку хлыстов на погрузочные площадки, погрузку этих хлыстов (крупными пакетами, трактором, методом подвешивания) на лесовозы, и очистку от порубочных остатков пройденных рубкой делянок. Совместный труд на лесосеке таким именно образом удовлетворил и рабочих, и начальников, и дал возможность передовым бригадам уже в шестидесятых годах отгружать на нижние склады до 14 тысяч кубометров хлыстов в год. Поиском и апробированием оптимальных форм организации труда занимались и в других цехах лесопункта на всех остальных переделах работ, хотя и не всегда результаты этой работы были окончательными. Один из примеров тому - на вывозке в те годы на каждом лесовозе работал только один водитель. Другой пример - в лесопункте, пока не построили механизированный нижний склад в Бурунгуте, часть древесины сдавали сплавщикам не в сортиментах, а хлыстах, теряя немалые суммы на "реализации". Но в целом формы организации совместного труда в лесопункте в те годы были адекватны времени. А в самом общем виде и выраженный одной цифрой совокупный результат внедренных в Комсомольском лесопункте в послевоенные пятилетки новаций таков: за один только 1966 год коллектив лесопункта заготовил и вывез на нижний склад для последующей отправки потребителям 112 675 кубометров древесины - больше, чем любой из трех других лесопунктов предприятия.
   Оправдал себя и опробованный в Атняше метод комплектования коллектива постоянными работниками за счет масштабного строительства со-ответствующего стандартам и нормам тех лет жилья, и создания для приезжающих по "организованному набору" приемлемых социально-бытовых условий. То есть, проще говоря, завершив строительство Атняшинской лесовозной дороги, леспромхоз стал "поселкообразующим". А в годы строительства Буртымской лесовозной дороги коллектив леспромхоза в очередной, но не последний раз подтвердил этот почетный, хотя и не-официальный статус тем, что к середине шестидесятых годов в основном закончил обустройство основанного в пятидесятых годах поселка "Северный". Заселившие поселок лесорубы (почти все они работали в одноименном мастерском участке) уже в 1966 году заготовили и отгрузили на нижний склад 73218 кубометров хлыстов. Весьма показательно, что другой мастерский участок лесопункта, укомплектованный (в основном) работниками, проживавшими в старинных деревушках Русская, Татарская и Марийская Медянки, заготовил и отгрузил на нижний склад в том же году лишь около 39 тысяч кубометров древесины, а со временем мастерский участок "Медянка" и вовсе был расформирован.
  
  
  Соперник
  
   В Озерках, центральном поселке Крушского лесопункта, первые жители появились задолго до революции. По словам старожилов, в двадцатых годах прошлого столетия в поселке жили Кузнецовы (три семьи), Трофимовы (две семьи), Пономаревы, Малмыгины и Окороковы. Тремя километрами выше по Уфимке была еще одна деревушка. В ней жили башкиры. В документах того времени она значилась как Шамбулунь. В тридцатые годы в Шамбулунь из деревни Апрелово переехали семьи Никифора Никифоровича, Максима Никифоровича и Григория Васильевича Бочкаревых, а также Петрована Пастухова. И в Озерках, и в Шамбулуни растили хлеб, держали скот, занимались пчеловодством. Тем и жили. После коллективизации жители этих деревень составили костяк одной из бригад организованного в Круше колхоза "Заря Свободы". Со временем обе деревни стали пустеть. Люди переезжали в более крупные населенные пункты. Из Шамбулуни последние жители уехали в начале сороковых годов. А в Озерках летом 1953 года проживало всего три семьи. Понятно, что это обстоятельство было учтено проектировщиками. Кроме того, техническое задание на проект Крушской лесовозной дороги сформулировали с учетом наработанного к тому времени коллективом леспромхоза опыта вывозки древесины с лесосек по УЖД (Атняшевский лесопункт), тракторами (Магинская тракторная колонна) и автомобилями (Комсомольская автоколонна). В задании нашли свое отражение и проблемы Комсомольского лесопункта, обусловленные стесненностью его нижнескладской территории. В результате Крушскую лесовозную дорогу спроектировали как автомобильную, а ради того, чтобы для главного поселка и производственной зоны лесопункта места было достаточно, запланировали отчуждение сельскохозяйственных угодий на берегу Уфимки в пяти километрах от села Круш, обязав лесозаготовителей подготовить и передать аграриям такое же количество пахотных земель в районе Мокрого Поля.
   По обыкновению тех лет, в помощь лесозаготовителям при организации и ради скорейшего обустройства нового лесопункта сформировали Крушский строительный участок. Производственное задание, выданное стройучастку, даже в двадцать первом веке впечатляет масштабностью. Предстояло в сжатые строки "с нуля" отстроить поселки Озерки и Бияз и "вчерне" проло-жить магистральную автомобильную лесовозную дорогу протяженностью около двадцати километров от Озерков до Бияза. Учитывая сложность задания, коллектив участка укомплектовали самыми опытными работниками. Начальником стройучастка назначили Григория Моисеевича Харченко, бухгалтером - Владимира Мартемьяновича Филимонова, руководившими до того Буртымским строительным участком. Г.М. Харченко и В.М. Филимонов прибыли в Круш 14 февраля 1954 года. С начальником и бухгалтером приехали механизаторы и плотники, ранее тоже трудившимся в Буртымском строительном участке, в том числе Хасан Миргалеевич Миргалеев, Давлей Газисламович Газисламов, Галимзян Шакирович Хайретдинов. Прием работников в стройучасток в Круше продолжили. В числе первых были приняты Федор Григорьевич Бетехтин, Николай Васильевич Чвирь, Егор Тагаев. Контору участка на первое время разместили в старом двухэтажном здании, стоявшем на берегу пруда в центре Круша.
   К работе только-только сформированный коллектив приступил без промедления. Упор сделали на строительстве производственных объектов и жилья в Озерках, куда той весной сразу после ледохода на баржах завезли элементы восьмидесяти щитовых домов. Баржи спешно разгрузили, и ни часа не мешкая, приступили к строительству. Выпиливали доски и изготовляли кирпич непосредственно в Озерках. Ради этого в поселке ударными темпами установили "шпалорезку" (командовал Аркадий Кириллович Ширингин) и соорудили кирпичный завод (руководил Гайнислам Шаихович Шаихов). Заготовку круглого леса для строительства первое время стройучасток тоже производил собственными силами. С этой целью все в том же 1954 году в Круш командировали мастера по строительству Дмитрия Федоровича Патрушева. Он принял под свою команду людей и небогатое имущество от базировавшегося в Круше и расформированного за ненадобностью участка Уфимского лестрансхоза. Укомплектованная таким образом бригада рубку леса вела рядом с Озерками. Но заготовить столько "кругляка", сколько требовалось строителям, одной бригаде было не по силам. Кроме того, пришла пора расчистить неподалеку от лесной деревушки Мокрое Поле сто сорок гектаров покрытой лесом площади, и подготовить ее под пашню - взамен сельхозугодий колхоза "Заря Свободы", отчужденных под застройку Озерков. Ради этого в 1954 году организовали Крушский мастерский лесозаготовительный участок, первые месяцы работавший в составе Берлоговского лесопункта. Руководить участком поручили Виктору Ивановичу Курбатову, к тому времени успевшему уже показать себя умелым организатором на работах по расчистке ложа будущего Павловского водохранилища - эту масштабную работу коллектив леспромхоза начал тоже в 1954 году. Да и в Круш, на новое место работы В.И. Курбатов прибыл не один, а во главе группы лесорубов и механизаторов из других лесопунктов предприятия. В числе пополнивших в те дни коллектив участка работников был и Виктор Андреевич Сысолов. Заготовку леса участок первые месяцы вел поблизости от Озерков, Круша и Мокрого Поля. На пройденных рубкой лесосеках рядом с Мокрым Полем коллектив участка производил еще и корчевку пней - в основном с помощью взрывчатки. Напряженный труд первостроителей Крушского лесопунта весной, летом и осенью 1954 года увенчался закономерным результатом: в зиму с 1954 на 1955 год в Озерках было уже две улицы - Набережная и Центральная. Большую часть новых домов заселили пополнившими строительный и лесозаготовительный участки работниками. Столовая и пекарня в новом поселке тоже работали. С 1 сентября 1954 года функционировала в Озерках и начальная школа. Первой учительницей озеркинской детворы стала Екатерина Федоровна Дульцева.
   В начале 1955 год исполнению "Проекта строительства Крушской автомобильной лесовозной дороги" придали новое качество, преобразовав пополненный новыми работниками и работавший до того под началом В.И. Курбатова мастерский участок в еще один большой лесопункт предприятия - Крушский. Первым начальником Крушского лесопункта стал Степан Николаевич Гоман, первым старшим бухгалтером - Михаил Васильевич Комаров. После реорганизации строительство лесопункта ускорилось. День ото дня требовалось все больше делового леса. По меркам тех лет лесопункт был неплохо оснащен для выполнения поставленных перед ним задач. Деревья валили электропилами. Электроэнергией обеспечивали их с помощью передвижных электростанций ПЭС -12/200. Трелевали лошадьми и тракторами С-80. В первом случае хлысты разделывали у "пня", а трелевали только до лесовозной дороги. Подвозили в этом случае "кругляк" до строительных объектов на присланных из Магинска ЗИЛах. Своими лесовозами лесопункт обзавелся только после завершения работ по устройству "закопи" на западном склоне крутой горы между Крушом и Озерками. Но чаще практиковали так называемую "прямую вывозку" тракторами С-80 в хлыстах с лесосек до мест переработки (нижний склад, шпалорезка) или строительных объектов: благо большая часть разрабатываемых делянок была тогда рядом с Озерками.
   Работавший бок о бок с лесозаготовителями коллектив Крушского стройучастка тоже трудился по-стахановски. Нелегко одновременно строить столько домов, но еще больше мороки было с дорогой. Особенно досаждала "закопь" между Крушом и Озерками. Но в 1956 году она была в основном закончена. На устройстве "закопи" особенно продуктивно трудились бульдо-зеристы, в том числе Николай Фандров, Анатолий Алексеевич Куликов и Павел Пешков. В том же году приступили к строительству Бияза. Строила поселок бригада Аркадия Васильевича Копыркина. В бригаде в тот год трудились Степан Васильевич Устюгов, Аркадий Георгиевич Кузнецов, Иван Ильич Казанцев, Михаил Афанасьевич Поначев, Владимир Антонович Пупышев, Аркадий Васильевич Устюгов, Василий Анатольевич Прибытов и Андрей Никифорович Новгородцев. По свидетельству старожилов, за первый год работы бригада построила 12 щитовых домов, а член бригады И.И. Казанцев стал первым постоянным жителем Бияза. Не менее успешно работали строители в последующие годы. Подтверждает это, в том числе, то, что в 1966 году укомплектованный жителями Бияза одноименный мастерский участок заготовил и отгрузил на нижний склад более 55 тысяч кубометров древесины, обогнав по этому показателю мастерский участок "Озерки", в котором работали лесорубы, проживающие в деревне Круш и поселке Озерки.
   В главном поселке лесопункта, то есть Озерках, темпы строительства и заселения новых домов в те годы тоже год от года наращивали. Но упор делали на строительстве объектов и сооружений, необходимых для внедрения новейших на те годы технологий, и в первую очередь - на нижнескладских работах. Ради этой возможности под производственные объекты в Озерках был отчужден солидный "кусок" сельскохозяйственных угодий базировавшегося в Круше колхоза. К концу шестидесятых, в сдвинутой к той поре из центральной части поселка за его южную окраину производственной зоне построили и начали эксплуатировать паровую электростанцию, заменившую маломощный локомобиль, первые годы вырабатывавший электроэнергию для "шпалорезки" и станочного парка РММ. "Шпалорезку" из центра поселка тоже убрали, и вместе с еще несколькими деревоперерабатывающими станками установили в построенном рядом с гаражом просторном тарном цехе. Располагавшееся в непосредственной близости от жилых домов старое здание ремонтно-механических мастерских к тому времени переоборудовали под пожарное депо и столярную мастерскую. Взамен для механизаторов построили на северном крае новой производственной зоны несколько просторных зданий для РММ, а на южном - автозаправочную станцию, использовавшуюся и в качестве нефтебазы. Но большую часть производственной зоны заняли под нижний склад, а основной частью нижнескладских сооружений стали семь продолжающих одна другую и параллельных береговой линии бревнотасок, общей протяженностью более километра. Между нижнескладским участком лесовозной дороги и началом каждой из бревнотасок были сооружены из хлыстов и грунта разделочные эстакады, оснащенные мощными электролебедками. Электролебедками стаскивали с лесовозов вывезенные с лесосек хлысты, а также подтягивали их при разделке на сортименты поближе к бревнотаске. Разделывали хлысты на сортименты электропилами К-6. Достаточную для работы в темное время суток освещенность рабочих мест обеспечивали прожекторами и подвешенными над эстакадами на толстой проволоке (катанке) мощными электрическими лампочками. С обращенной к реке стороны бревнотасок между каждой бревнотаской и береговой линией Уфимки была свободная от посторонних предметов обширная площадка, предназначенная для складирования заготовленных в межнавигационный период сортиментов. После разделки хлыстов на бревна, последние при помощи бревнотаски сортировали по длинам, сортиментам и породам. Для каждого сортимента был отдельный карман-накопитель. Уборку сортиментов из карманов-накопителей производили лебедками (со стороны реки) и тракторами (со стороны дороги). На разгрузке использовали лебедки с электроприводом мощностью 18-20 киловат. Бревнотаски (цепные транспортеры) тоже были с электроприводом, но мощностью от 14 до 20 киловатт. В совокупности бревнотаску, пристроенную к бревнотаске эстакаду, и устроенные рядом с бревнотаской карманы-накопители, называли секциями. Установочная мощность электроприборов на каждой секции, включая лампочки для освещения рабочих мест в сумерки и ночную пору, всегда была менее 50 киловатт. В результате, благодаря удачному сочетанию и простоте используемых меха-низмов, озеркинские нижнескладовцы, простейшими и очень дешевыми способами (один из них - пуск и остановка бревнотаски при помощи при помощи натянутой вдоль транспортера проволоки) усовершенствовав первоначальную технологическую схему, очень быстро более чем в два раза увеличили производительность труда на раскряжевке хлыстов. И даже в восьмидесятые годы на этом переделе работ обеспечивали не меньшую, чем их коллеги, трудившиеся на полуавтоматических линиях по разделке хлыстов (ПЛХ) на нижних складах в Бурунгуте и Магинске, "комплексную выработку". И при этом, по сравнению с ними, много экономили за счет расходов на электроэнергию и зарплату обслуживающего оборудование персонала. Но главный выигрыш в деньгах получали они все же за счет "рациональной разделки" хлыстов на сортименты. Начинали многотрудную и многогранную эту работу раскряжевщики, не хуже десятников (иначе - браковщиков) знавшие ГОСТы на лесоматериалы, и не ленившиеся некондиционные части хлыстов распиливать на дрова-коротье, а из оставшейся части хлыстов выпиливать, в первую очередь, дорогостоящие сортименты. Лучшими в леспромхозе слыли и озеркинские браковщики, по количеству и качеству и всегда со спорами передававшие раскряжеванную нижнескладскими бригадами древесину коллегам из сплавной конторы. Свою лепту в создание благоприятных условий для эффективной в экономическом смысле разделки хлыстов вносили и лебедчики, и трактористы, своевременной уборкой сортиментов обеспечивавшие почти всегда пустые карманы-накопители. Примером для механизаторов всего леспромхоза стал также наработанный на рубеже пятидесятых и шестидесятых годов опыт использования в Озерках трелевочных лебедок для штабелевки в межнавигационный период и сброски в воду во время навигации заготовленной лесопунктом и проданной сплавщикам древесины. А совокупный итог внедренных и освоенных крушцами новаций таков: в 1966 году Крушский лесопункт заготовил и отправил потребителям 103090 ку-бометров древесины, всего-то за 12 лет вплотную приблизившись по этому показателю к Комсомольскому лесопункту. Еще через несколько лет план Крушскому и Комсомольскому лесопунктам доводили уже практически одинаковый - по 115-120 тысяч кубометров в год. То есть в семидесятые годы соперничали эти лесопункты как равные. В части, касающейся количественных показателей, наилучших показателей лесопункты добивались попеременно. Но в части, касающейся средней цены каждого кубометра переданной сплавщикам древесины, практически всегда первенствовал Крушский лесопункт.
  
  Базовый
  
  
  В 1947 году в спецпоселке Љ 8, более известном под названием Берлог (Березовый Лог), упразднили комендатуру, а с его обитателей сняли все ограничения, касающиеся перемены места жительства в пределах страны. Другие факторы, повлиявшие на развитие Берлоговского лесопункта в по-слевоенные десятилетия, таковы: в 1954 году коллектив лесопункта пополнили, включив в его состав на правах мастерского участка бывший до того самостоятельным Балмазинский лесозаготовительный участок. В 1960 году Берлоговский лесопункт еще раз укрупнили за счет организованного годом ранее на базе закрытого в 1959 году стекольного завода в одноименном поселке (ныне - Сосновом Боре) лесопильного цеха. Центр лесопункта в ходе этих реорганизаций переместили сначала в Стеклозавод, а потом в Магинск, изменив при этом название лесопункта: в шестидесятые годы его стали именовать Магинским. Кроме того, поскольку лесные массивы в окрестностях Березового Лога в ходе рубок предыдущих лет заметно поредели, работников лесозаготовительного мастерского участка Магинского лесопункта в послевоенное двадцатилетие дважды переселяли в построенные специально для них поселки: сначала - в Седьмой, а потом - в Ачит. Однако, несмотря на все эти сложности, лесопункт и после войны много еще лет продолжал оставаться базовым в предприятии. Командированные из Березового Лога, Магинска и располагавшихся в те годы рядом с Магинском деревень Спасская и Могилевка специалисты были в числе первостроителей и Атняшинской, и Буртымской, и Крушской лесовозных дорог. Они же в 1954 и 1955 годах в ходе подготовки к заполнению Павловского водохранилища расчистили подлежащие затоплению прибрежные участки (от Ельдяка до Муллакаево ) от лесонасаждений. В интересах всего предприятия, а не одного только Магинского лесопункта, трудились и многие другие, проживавшие в те годы в этих деревнях и поселках леспромхозовцы. Именно тогда было начато создание инженерно-социальной инфраструктуры лесной зоны района, приспособленной к использованию в качестве главной транспортной артерии Павловского водохранилища. О содержании и результатах этой работы в зоне ответственности леспромхоза позже не раз еще будет сказано, а в части касающейся Магинского лесопункта их совместными усилиями перед заполнением водохранилища были отстроены на новом месте гараж, нижний склад и тарный цех. Все проблемы, связанные с организацией вывозки древесины с лесосек на нижний склад, магинские лесовозчики разрешали примерно так же, как это делали их товарищи в Крушском и Комсомольском лесопунктах, хотя и использовали в работе отдельные участки принадлежащей "Башавтодору" республиканского значения дороги Бирск-Тастуба-Сатка. При строительстве нового нижнего склада в Магинске был использован наработанный к тому времени в Озерках производственный опыт использования передовых на ту пору технологий раскряжевки и складирования древесины на временное хранение. При этом, в отличие от Озерков, на штабелевке сортиментов применили трелевочные лебедки не с дизельным, а электрическим приводом. А выраженный одной цифрой результат внедрения новых технологий коллективом лесопункта в первое послевоенное двадцатилетие таков: в 1966 году Магинский лесопункт заготовил, вывез, разделал на сортименты и передал сплавщикам для отправки потребителям 69577 кубометров древесины.
  
  Сначала - соседи, потом - единое предприятие
  
   В сороковые годы заготовкой древесины в лесных массивах на берегах реки Белой и ее притоков наряду с другими организациями занимался Бельский леспромхоз, хозяйствовавший в ту пору под началом народного комиссариата речного флота СССР. Центральная контора леспромхоза была тогда в Уфе, а на территории Караидельского района леспромхоз имел лесозаготовительные участки либо мастерские точки (в том числе) в Янбае, Круше, Бердяше и Кирзе. Одной из главных задач леспромхоза было обеспечение пароходов топливными дровами, но деловую древесину для хозяйственных нужд других подразделений комиссариата леспромхоз тоже заготавливал. Дисциплину в предприятии не только в войну, но и в первые послевоенные годы определял устав речного флота СССР, то есть, иначе говоря, спрос с нарушителей был очень жесткий. Наглядно иллюстрируют этот факт цитаты из приказов той поры по Бельскому леспромхозу. Одна из таких цитат (из приказа Љ 75 - к от 15 июня 1945 года): "...приказываю: за опоздание на работу 14 июня на один час и самовольный уход с работы на четыре часа ранее установленного времени возчика (указаны фамилия и имя) подвергнуть аресту на трое суток без исполнения служебных обязанностей". Другая цитата (из приказа Љ 186 - к от 17 декабря 1945 года): "...за невыполнение распоряжения выехать в Уфу с документами приказываю подвергнуть аресту сроком на пять суток старшего бухгалтера Бердяшевского лесоучастка (указаны фамилия и имя) - с исполнением служебных обязанностей и отбытием ареста в ВОХР затона имени Октябрьской револю-ции..."
   Но во всем остальном развивался Бельский леспромхоз по схожим с использованными другими лесопромышленными предприятиями ор-ганизационным схемам, то есть за счет механизации, преодоления сезонности и строительства новых поселков рядом с лесовозными дорогами. Новый поселок, построенный после войны неподалеку от Кирзи - это Ямбак. Постоянными работниками комплектовали коллектив Кирзинского лесоучастка и за счет колхозников из окрестных деревень, и за счет завербованных в других регионах страны, и за счет спецпоселенцев из числа "лиц немецкой национальности" - подробнее о них в одной из последующих глав в очерке "Екатериной выписанные". Прямым следствием улучшившегося обеспечения Кирзинского лесоучастка механизмами стало преобразование его в 1946 году в механизированный лесопункт. Аналогичная работа велась в других подразделениях Бельского леспромхоза. Однако производственная программа реорганизованного таким образом леспромхоза по меркам последующих лет все равно была мизерной. В частности, в летний сезон 1948 года Бельский леспромхоз планировал заготовить и вывезти всего 26 тысяч кубометров древесины: силами коллективов Кирзинского и Таныпского мехлесопунктов 14 и 11 тысяч кубометров соответственно, силами Чандарского лесозаготовительного участка - одну тысячу кубометров. Не исключено, что поэтому, во исполнение приказа Љ 87 от 11 ноября 1948 года по Бельскому леспромхозу, центральную контору леспромхоза перевели из Уфы в Кирзю. В ходе последующих реорганизаций Кирзинский мехлесопункт подчинили комбинату "Башлес" и преобразовали в леспромхоз, а в январе 1964 года Кирзинский леспромхоз, на правах лесопункта, включили в состав много лет работавшего по соседству Караидельского леспромхоза. Объединенный леспромхоз с того дня стал именоваться Магинским. Командовать объединенным леспромхозом поручили Спиридону Васильевичу Мельникову, ранее работавшему директором Кирзинского леспромхоза. Развитие Кирзинского лесопункта с той поры стал определять "Проект реконструкции Кирзинской лесовозной дороги". А выраженный одной цифрой итог достижений кирзинцев в модернизации процесса лесозаготовок в те годы таков: через два года после объединения, в 1966 году, Кирзинский лесопункт заготовил, вывез к реке, разделал на сортименты и передал сплавщикам для отправки потребителям 95584 кубометра древесины.
  
  Специализация - разная, дело - общее
  
   До перестройки лесорубы, лесники и сплавщики района трудились бок о бок и по дополняющим друг друга планам. Понятно, что специализация у них была разная, но задание-то общее: вовлекать в хозяйственный оборот лесные ресурсы региона и на этой основе обживать малолюдные до того территории. Одно из документальных свидетельств тому - приказ по лесной отрасли от 8 января 1960 года " Об улучшения ведения лесного хозяйства в лесах РСФСР", во исполнение которого леспромхозу подчинили Караидельское, Крушинское и Резимское лесничества Караидельского механизированного лесхоза. Первым лесничим в леспромхозе был Г.М. Шайнуров. Трудились в ту пору в этих лесничествах и многие другие, всему району известные лесники-ветераны. В их числе Ф.С. Сайфетдинов, А.Х. Хусаинов, А.С. Черепанов и многие другие. Именно тогда были заложены лесопитомники рядом с поселками Северный, Бияз, Круш и Комсомол, несколько десятилетий обеспечивавшие посадочным материалом лесников района. В конце 1965 года лесхоз перешел под начало министерства лесного хозяйства БАССР. Но сотрудничество лесников и лесорубов не прекратилось. Большую часть почвы под лесопосадки на территории Караидельского лесхоза в "доперестроечные" годы готовили (методом прокладывания в пройденных рубкой урочищах "минерализированных" полос) леспромхозовские бульдозеристы. Кроме того, на время производства ле-сопосадочных работ, леспромхоз обеспечивал лесников автотранспортом.
   Сотрудничество лесорубов и сплавщиков в послевоенную пору осуществлялось в рамках пятилетних планов развития народного хозяйства БАССР. В части, касающейся транспортировки древесины из мест заготовки потребителям, этими планами было предусмотрено увеличение объема лесосплава более чем на 70 процентов. В ходе исполнения пятилетних планов в районе построили крупные сплоточно-формировочные механизированные рейды (Юрюзанский, Тюйский, Верхне-Уфимский), новые поселки для сплавщиков (в их числе Караяр и Ново-Муллакаево) и несколько менее значимых производственных объектов и сооружений. Совокупная проектная мощность Юрюзанского (располагался в заливе водохранилища около Караяра), Тюйского (располагался в заливе около Муллакаево) и Верхне-Уфимского (располагался около островов на реке Уфа между деревней Нижний Суян и поселком Колония) рейдов превышала один миллион кубометров перерабатываемой за навигацию древесины. То есть, проще говоря, сплавщики всю эту древесину сначала проплавляли молем по впадающим в Уфимку рекам Ай, Тюй, Юрюзань и верховьям самой (до зоны подпора) Уфимки, затем на рейдах сортировали, увязывали в пучки, формировали из пучков плоты, и лишь после всего этого за тягой судов БРП отправляли по Павловскому водохранилищу потребителям. Построивших рейды и работавших на них сплавщиков в шестидесятые годы прошлого века объединяла Верхне-Уфимская сплавконтора, входившая в те годы в состав Уфимского производственного лесосплавного объединения, хозяйствовавшего тогда в составе комбината "Башлес". В Караидельском районе самым крупным клиентом сплавщиков был Магинский леспромхоз. В том числе в его интересах в начале каждой навигации сплавщики производили "обоновку" реки Уфа на участке от передерживающей запани в районе Суянчика до Озерков. Кроме того, бок о бок с леспромхозовцами на каждом из четырех нижних складов Магинского леспромхоза в составе "мастерских точек и участков" работали сплавщики, которые по количеству и качеству принимали заготовленную леспромхозовцами древесину и выполняли еще целый комплекс работ, предшествующий отправке лесной продукции в города и на стройки. В те годы у Верхне-Уфимской сплавконторы были и катера, и мощные плавучие краны. Да и работали они рука об руку с речниками Бельского речного пароходства. В результате всего этого существенных проблем со своевременной отправкой своей продукции потребителям, в том числе "спецсортиментов" (кряжей и чураков для производства фанеры и спичек), у леспромхозовцев в послевоенные пятилетки не было.
   Решающим образом повлиял лесопромышленный комплекс и на восстановление довоенной численности населения района. В послевоенные годы все входившие в его состав предприятия были в той или иной мере "поселкообразующими", поскольку после отмены "трудгужповинности" основным способом пополнения коллективов стала вербовка нуждающихся в работе и жилье граждан в других регионах Советского Союза. То есть, в повышении качества жизни в населенных пунктах лесной зоны были заинтересованы (и задействованы) все предприятия, которые в них базирова-лись. Один из примеров тому - дизельную электростанцию в деревне Круш несколько десятилетий содержал Караидельский лесхоз, хозяйствовавший тогда в составе министерства лесного хозяйства БАССР. Другой пример - решающий вклад в социальное развитие и обустройство деревни Седяш в "доперестроечные" годы сделан коллективом Седяшинского лесозаготовительного участка, подчиненного в ту пору министерству сельского хозяйства Башкортостана.
   Но самыми мощными предприятиями лесопромышленного комплекса района были, конечно, Магинский леспромхоз и Верхне-Уфимская сплавконтора, построившие более десятка новых поселков и существенно ускорившие социальное развитие многих других населенных пунктов. Они же строили и содержали в лесной зоне (в том числе) дороги общехозяйственного назначения. Благодаря совместным усилиям предприятий ле-сопромышленного комплекса на берегах Уфимки появились новые, совмещенные с автозаправочными станциями нефтебазы (в Кирзе, Шерломе, Караяре, Магинске, Ново-Муллакаево, Седяше, Озерках), обеспечивавшие горюче-смазочными материалами, как частных лиц, так и другие, менее мощные организации. Кроме того, и сплавщики, и лесорубы в своих поселках построили склады, в которых ОРС Магинского леспромхоза, экономии ради основную часть торговых грузов доставлявший в лесную зону на судах, хранил муку, крупы, консервы и другие товары. В результате исполнения и этих, и иных социальных проектов, многие приехавшие по "оргнабору" работники "качество жизни" в населенных пунктах лесной зоны сочли удовлетворительным, и остались в районе на постоянное жительство. Примечательно, что в основном это были молодые люди. Косвенно подтверждают это статистика рождаемости в послевоенные десятилетия. В частности, по данным заслуженного врача Башкортостана и кавалера ордена "Знак Почета" А.А. Пантюхина, написавшего и издавшего книгу о коллегах и их участии в становлении системы здравоохранения региона, в 1957 году рождаемость в Караидельском районе более чем в три раза превысила смертность, и составила 1840 человек. Подтверждают успехи в деле укомплектования постоянными кадрами лесных предприятий в ту пору и статистические отчеты. В части, касающиеся численности персонала и оплаты его труда в Магинском леспромхозе в1966 году статистические данные таковы: среднесписочная численность всего персонала предприятия - 1615 человек; годовой фонд заработной платы всего персонала предприятия - 2 088 801 рубль. То есть, средняя месячная зарплата каждого работника Магинского леспромхоза в 1966 году - немногим менее 108 рублей. В те годы такая зарплата считалась хорошей. Цифровые выкладки, иллюстрирующие покупательную способность рубля в середине шестидесятых годов прошлого столетия таковы: килограмм сахара-песка стоил 76 копеек, буханка белого хлеба - 18 копеек, обед из трех блюд в городской столовой - примерно 50 копеек, проезд на автобусе от Караиделя до Уфы - 3 рубля 40 копеек.
   Недорогими и "по карману" даже молодежи были в ту пору и билеты на поезда и самолеты. В частности, билет на самолет от Уфы до рас-полагавшегося неподалеку от западной границы СССР Минска стоил 32 рубля, а на поезде всего за сто рублей можно было доехать до Владивостока. Возможно, поэтому некоторые завербованные, поработав на лесозаготовках год-другой, уезжали на другие стройки. Благо, в те годы таковых было предостаточно, и на всех рабочие требовались. Да и романтиков, общепризнанным гимном и чуть ли не жизненным кредо которых стала песня со словами "...мой адрес - не дом, и не улица, мой адрес - Советский Союз..." - в лесных поселках тоже хватало. В результате караидельцы, в том числе из лесной зоны, достойно представили район как в Казахстане при освоении целинных земель, так и на других великих стройках той поры и в Сибири, и в Средней Азии. Однако, начиная с шестидесятых годов прошлого века, отток части жителей из лесных поселков решающим образом не влиял уже на численность коллективов лесопромышленных предприятий. Уходивших на пенсию "первостроителей" на рабочих местах заменяли их повзрослевшие дети. В результате численность постоянных работников в Магинском леспромхозе в семидесятые и восьмидесятые годы стабильно удерживались в пределах 1600-1800 человек. Весьма примечательно, что численность работников, занятых самими лесозаготовками, за счет повышения производительности труда на всех переделах работ, все эти годы уменьшалась. А численность персонала предприятия, занятого в непроизводственной сфере (детские сады, пожарно-сторожевая служба, жилищно-коммунальное хозяйство, газовая служба, перевозка пассажиров) и в семидесятые, и в восьмидесятые годы неуклонно увеличивалась. Еще один аспект кадровой политики тех лет таков: для обучения и подготовки рабочих и инженерных кадров, руководство предприятия пользовалось созданной в отрасли системой вузов, техникумов, лесотехнических школ и училищ. Более подробно про эту систему будет еще рассказано.
  
  Человеку по работе воздается честь
  
   В послевоенные десятилетия вынесенные в заголовок слова популярной песни были не парадным лозунгом, а руководством к действию. Понятно, что материально поощрять передовиков тоже не забывали. Но большую часть заработанных советскими людьми средств расходовали на общенациональные проекты, укреплявшие обороноспособность страны. В шестидесятые годы прошлого века одной из таких программ было освоение космоса. Потому тогда упор делали на моральное стимулирование. Заглавную роль в этой работе отводили организации социалистического соревнования. В том числе в Магинском леспромхозе. Страницы годового отчета предприятия (в сокращении) о социалистическом соревновании и передовиках, успешнее других трудившихся в 1966 году, таковы:
   Коллектив леспромхоза принятые социалистические обязательства по вывозке, деловой древесине и комплексной выработке перевыполнил. Обязательство по вывозке древесины - 364 000 кубометров, фактически вывезено - 380 926 кубометров хлыстов. Обязательство по деловой древесине - 201 000 кубометров, фактически выпилено - 215 923 кубометра деловых сортиментов. Обязательство по комплексной выработке - 386 кубометров, фактически комплексная выработка на каждого работника в 1966 году составила 403,7 кубометра древесины.
   Годовые социалистические обязательства были приняты тридцатью малыми комплексными бригадами. Наилучших результатов добились и вышли "бригадами-тысячниками" лесосечные бригады товарищей В.С. Дульцева (в течение года бригада заготовила и отгрузила на нижний склад 13834 кубометра древесины), Б.Ш. Хайретдинова (13375 кубометров), Х.И. Ахметшина (13187 кубометров), А.Г. Гарейшина (12459 кубометров), Г.Н. Нуриева (12633 кубометра).
   Годовые социалистические обязательства принимали все шофера предприятия. Наилучшие показатели в Комсомольском лесопункте у М.В. Сысолова (за год вывез с лесосек на нижний склад 4771 кубометр хлыстов), М.С. Сафина (вывез 5137 кубометров), И.Ф. Роньжина (4966 кубометров), Н.Д. Ишмухаметова (4983 кубометра), Шамсутдинова (5026 кубометров), Г. Хасанова (4882 кубометра), М.К.Камельянова (4919 кубометров).
   В Магинском лесопункте успешнее других трудились А.М. Захаров (вывез 4331 кубометр хлыстов), Л.С. Сазонов (4058 кубометров), Л.Т. Захаров (4268 кубометров), Л.Федоров (4086 кубометров), Ш.З. Зарифуллин (вывез на нижний склад 3545 кубометров хлыстов).
   В Крушском лесопункте самые высокие показатели у А.А. Бочкарева (вывез на нижний склад 7965 кубометров хлыстов), Анатолия Алексеевича Куликова (6203 кубометра), А.А. Сазонова (6077 кубометров).
   В Кирзинском лесопункте лучшие результаты у Н.Х. Зинатуллина (вывез 5709 кубометров хлыстов), П.С. Татаурова (5553 кубометра), В.И. Сухоева (4700 кубометров), Г.Н. Нуртдинова ( вывез на нижний склад 6007 кубометров хлыстов).
   Среди бригад на разделке хлыстов на сортименты на нижнем складе Караяр лучших результатов добились бригада З.Г. Зайнулина (12860 кубометров), бригада А. Ягудина (12864 кубометра) и бригада Г.Г. Галимьзянова (15037 кубометров).
   На нижнем складе Озерки производительнее других работали бригада И.З. Закирова (13148 кубометров), бригада П.А. Айдушева (13643 кубометра), Г.А. Аланго (12811 кубометров).
   На нижнем складе Кирзя лучшие показатели у бригады Н. Дубровина (11106 кубометров) и бригады К. Суфиярова ( 10464 кубометра).
   На нижнем складе Магинск успешнее других трудилась бригада В.Г Возжаева, раскряжевавшая в течение года на сортименты 15181 кубометр хлыстов.
   По результатам работы 1-го квартала 1966 года коллективу леспромхоза было присуждены Переходящее Знамя Совета Министров СССР и ВЦСПС и денежная премия в сумме 17000 рублей.
   Указом Президиума Верховного Совета СССР были награждены правительственными наградами товарищи В.С. Дульцев, Н. Ямалтдинов, С.В. Мельников, Х.С. Сайфулин, З.Г. Сафин, А.С. Султанова, Б.Н Валеев, Н.Е. Выгузов, Н.Х. Зинатуллин, Г.Н. Нуртдинов, В.Ф. Погадаев, И.Ф. Роньжин, Н.Ш. Шайдудин, З.М. Шарипов, А.М. Захаров, З.М. Канышев, Г.М. Валеев, Р.Х. Зарипов, Ш.З. Зарифуллин, Р.И. Мукатов, М.А. Сысолов.
   Постановлением президиума Башкирского Обкома Профсоюза "лесбумдревпрома" звание "Лучшая бригада лесной промышленности БАССР" присвоено бригадам Б.Ш. Хайретдинова, Р.С. Саляхутдинова, В.С. Дульцева, а звание "Лучший рабочий лесной промышленности БАССР" товарищам А. Захарову, М. Сысолову, Ф. Файздрахманову, Г. Нуртдинову, И. Роньжину, Н. Ямалтдинову.
   Итоги социалистического соревнования внутри леспромхоза рассматривались ежемесячно на совместных заседаниях администрации, парт-кома и рабочкома. Победителям присуждались переходящие знамена и вымпелы. Ежемесячно выпускался бюллетень итогов работы леспромхоза, и доводился до сведения рабочих. (Конец цитаты)
   Понятно, что не только в 1966 году леспромхозовцев поощряли и чествовали. Стараниями С.Г. Ворожцова (подробно о нем в одной из по-следующих глав) данные об имевших правительственные награды работниках занесли в "Книгу Почета" леспромхоза и использовали при оформлении размещенного в центральной конторе стенда "Этапы становления и развития предприятия". Цифровые выкладки стенда, поясняющие, что вовсе не за "красивые глаза" леспромхозовцев награждали, и наглядно иллюстрирующие динамику развития предприятия в пятидесятые и шестидесятые годы прошлого века таковы:
   За 1951-1960 годы леспромхоз поставил народному хозяйству страны: 1 422 000 кубометров круглого леса, 29 500 кубометров пиломатериалов, 11 200 кубометров тарных комплектов для производства ящичной тары, 4 400 кубометров заготовок клепок для заливных и сухотарных бочек.
   За 1961-1970 годы леспромхоз поставил народному хозяйству страны: круглого леса - 3 381 000 кубометров; пиломатериалов - 78 300 кубометров; тарных комплектов - 32 500 кубометров; заливной клепки - 18 200 кубометров; пихтового масла - 14200 килограммов.
  
  
  Глава 2. Коллективисты
  
  Всех помнят
  
   С 1946 по 1949 год Караидельским леспромхозом руководил А. И. Орехов. В 1949 году директором предприятия назначили П. Д. Савинцева. С мая 1954 года командовал коллективом М.П. Ошлепкин. Все трое запомнились ветеранам незаурядными деловыми и исключительными человеческими качествами. В годы их директорства леспромхоз, в основном, завершил строительство трех лесовозных дорог - Атняшинской, Буртымской и Крушской, и окончательно утвердился в ряду ведущих предприятий лесной отрасли. В начале 1964 года в состав предприятия на правах лесопункта включили бывший ранее самостоятельным Кирзинский леспромхоз. Объединенный леспромхоз стал именоваться Магинским. Руководить укрупненным леспромхозом поручили бывшему директору Кирзинского ЛПХ С. В. Мельникову.
   С. В. Мельников работал директором Магинского леспромхоза до июня 1974 года, пока из-за пошатнувшегося здоровья не попросился на более легкую работу, после чего еще несколько лет трудился главой поселкового совета. После него руководил предприятием В. А. Назаров, исполнявший эту работу вплоть до перевода в мае 1989 года в Уфу - начальником отдела лесозаготовок и лесосплава "Башлеспрома". Понятно, что и Мельников, и Назаров, как и их предшественники, были коммунистами, в повседневной работе с людьми упор делали на коллективизм, а при распределении разного рода материальных благ всегда учитывали личный вклад каждого в выполнение производственных планов. Да и работали все пятеро в годы, когда штатное расписание с данными о количестве и фонде заработной платы управленцев было приложением к коллективному договору, который (после обсуждения его содержания на общих собраниях) размножали типографским способом и рассылали по мастерским участкам. Некоторое представление о сравнительной стоимости физического и управленческого труда в те далекие уже годы дают такие цифры: летом 1944 года месячная зарплата директора леспромхоза составляла 1100 рублей, а уборщиц и охранников - 120 рублей. Те же данные из штатного расписания за 1984 год: оклад директора - 250 рублей, месячная тарифная ставка охранников и уборщиц - 60 рублей. Однако С.В.Мельников, в отличие от других бывших директоров, после выхода на пенсию остался в Магинске, а В. А. Назаров руководил предприятием дольше любого из предшественников - пятнадцать лет. Кроме того, биографии обоих, на мой взгляд, типичны для "доперестроечного" директорского корпуса. С.В. Мельников - из числа талантливых самородков-организаторов, ставших руководителями в тридцатые годы, а В.А. Назаров - из "молодых, да ранних" которые, благодаря созданной трудом старшего поколения материальной базе, совсем еще юными получили полноценное инженерное образование. Очевидно также, что характеристики достовернее, если даны близкими по возрасту к героям очерков людьми, либо их начальниками. Потому первый из завершающих главу очерков (впервые опубликован в газете "Караидель" в декабре 1998 года) написан одним из са-мых именитых журналистов района, а во второй включен фрагмент доклада генерального директора "Башлеспрома".
  
  
  Вершина жизни
  
   Вообще-то он не башкирских краев. Родился и вырос в соседней Пермской области. Рано познал "почем фунт лиха". С детством расстался в тринадцать. Долго не мудрствуя, пошел работать в местный лесоучасток телефонистом. Даже паспорта еще не было. Вскоре его направили на крат-косрочные курсы. Вернулся. Назначили десятником. Потом окончил училище при Косинском леспромхозе в Коми-Пермяцком национальном округе. Приехал. Дали должность посолиднее. Назначили старшим десятником.
   По натуре деятельный, расторопный, с головой окунулся в работу. Не жалел себя. Спуску не давал и другим. Ежедневно организовывал работу. Подбадривал людей. Вечерами, у жарко натопленной печурки, подсчитывал "кубики", подбивал "бабки", составлял отчеты.
   Как говорится, "горел парень на работе". Проворный, настырный, по-рабочему прямой, требовательный к себе и подчиненным, он быстро приглянулся начальству. Недолго ходил в десятниках. Шел 1936 год. Вдруг его рекомендуют на ответственную должность - начальником крупного Баденского лесоучастка. А начальнику этому шел в то время 18-й год. Да, взвалили на его неокрепшие плечи серьезную ношу. Без никакого испыта-тельного срока, как говорится.
   Да, начальник участка - не десятник в лесу. Ему доверена судьба многих людей. Их заботы, радости, горести. Начальник - большой руково-дитель, наставник для подчиненных, их первый воспитатель. Правда, к тому времени у него уже был кое-какой опыт работы с людьми. Успела проявиться и организаторская жилка. Природа не обделила его и сообразительностью, житейской смекалкой.
   Но и сам не терял даром времени. Много читал. Ночами настойчиво изучал технологию лесозаготовок, передовые методы заготовки и вывозки леса. Вступил в комсомол. К личным и производственным интересам прибавились еще общественные. Ночи для него стали короче. Упорно за-нимался над собой. Старался не отстать от жизни.
   Так в середине тридцатых годов вошел в кругооборот бурной, кипучей жизни простой, веселый, в меру серьезный, неунывающий, однако упорный, настойчивый, умеющий добиться своего парень Спиря Мельников, впоследствии - маститый руководитель крупных предприятий лесной промышленности Пермской и Горьковской областей и Башкирской республики, многоуважаемый Спиридон Васильевич.
   Предвоенную, далекую пору он считает началом своей нелегкой, но интересной жизни, без остатка отданной любимой работе. С тех далеких пор он и ведет отсчет своих более пятидесяти трудовых, так не похожих друг на друга, неповторимых лет.
   Правда, сам он из полувекового трудового стажа отбрасывает шесть долгих лет армейской службы. Начал он войну на Первом Белорусском фронте в должности командира роты Отдельного мотобатальона 8-й гвардейской армии, в рядах которой прошел тысячекилометровый огненный путь от берегов Волги до Берлина. А закончил ее в составе оккупационных войск в самой Германии - командиром отдельной стрелковой роты третьей армии. Словом, покинув родной очаг в суровом сорок втором, воин вернулся к родному крыльцу только в 1948-ом в чине капитана, с полной грудью боевых наград, окрепший, возмужавший, прошедший сквозь огонь и воду.
   Хотя одержана большая победа, трудное было время. Село осиротело. Много бед прибавила и жестокая засуха 1947 года.
   Не мог долго отлеживаться дома гвардии капитан в запасе. Через неделю явился в отдел кадров Тешинского леспромхоза Горьковской области. Направили возглавить самый дальний, сильно разбросанный, да еще запущенный Виляйский лесоучасток. Два года поднимал это полуразва-лившееся хозяйство. Ночи не спал. Поставил-таки на ноги. Но...
   После войны начали интенсивно осваивать лесные богатства Башкирии. Манили бывалого воина лесные дали, что там говорить. Долго не раздумывал. Попросился в Башкирию. Приехал. Направили в Сарвинский участок Нуримановского района. И с тех пор башкирская земля стала для С.В. Мельникова второй родиной. Здесь он окончательно обрел дар настоящего руководителя. Прошел большой путь. Возглавлял крупные лесные предприятия, как Комсомольский лесопункт, Кирзинский леспромхоз нашего района. Затем долгие годы руководил объединенным Магинским лес-промхозом, крупным поставщиком деловой древесины республике.
   В те годы происходило техническое перевооружение лесной отрасли. В лес стала поступать первоклассная техника: сильные МАЗы, трелевочные тракторы, мощные бульдозеры, незаменимые бензопилы. Словом, по-настоящему стали механизироваться трудоемкие процессы заготовки, погрузки, вывозки, разделки леса - соответственно резко увеличились объемы и ассортимент лесопродукции: деловая древесина для строек, тарная дощечка, заливная клепка, шпалы, фанерное и спичечное сырье, телеграфные столбы.
   Все труднее и сложнее становилось руководить лесным предприятием. Масштабы работ увеличились. Людей хронически не хватало, особенно квалифицированных кадров.
   Как руководителю и ему уже не доставало знаний, полученных в сумбурной довоенной жизни, урывками на годичных курсах. Вот и пришлось солидному директору в сорок лет засиживаться ночи напролет над учебниками, успешно закончить Салаватский индустриальный техникум. К старому багажу прибавилось много новых знаний. А опыта у него хватало на три жизни.
   Но он и на этом не остановился. В конце 60-х поступил заочно на двухгодичную Московскую общественную Академию, которую успешно закончил в 1970 году.
   Зенит славы магинских лесозаготовителей приходится к концу шестидесятых и началу семидесятых годов. Они не раз завоевывали перехо-дящее Красное знамя Министерства лесной промышленности Союза ССР. А в 1966 году Магинскому леспромхозу было вручено переходящее Красное знамя ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС на вечное хранение.
   Десять лет руководил Спиридон Васильевич крупным Магинским леспромхозом. Руководил умело, толково, со знанием дела. Уважали его люди. И не только как руководителя, но и как наставника, умного советчика, близкого товарища, который всегда готов прийти на помощь в трудную минуту, поддержать где надо советом, поднять настроение веселой шуткой, или просто разобраться в запутанных житейских делах.
   Предприятие из года в год шло в гору. Коллективу не раз вручались Красные знамена Союзного Министерства и ЦК профсоюза отрасли. Труд лесозаготовителей не раз отмечался крупными денежными премиями. В 1966 году леспромхозу было присуждено на вечное хранение памятное Красное знамя Башкирского обкома КПСС, Президиума Верховного Совета и Совета Министров БАССР, ОК ВЛКСМ и Облсовпрофа
   Это при нем началось патриотическое движение пятитысячников памяти тоже позавидуешь. Хотя человек на днях закругляет восемь десятков, до сих пор в его цепкой памяти сохранились сотни имен и фамилий сослуживцев. И сейчас прекрасно помнит он, когда и каких высот достиг тот или иной коллектив, кто, за что, чем награжден, когда, какие нововведения внедрялись в лесу. Он часами может вспоминать интересные случаи, эпизоды, курьезные факты из нелегкой, не всегда экзотической жизни лесорубов, увлекательно повествовать о событиях давно минувших дней.
   Жизнь менялась. Обновлялись и методы лесоразработок. Появились первые укрупненные бригады, которые резко изменили технологию ле-созаготовок, улучшили использование техники. Ежегодный объем лесозаготовок "зеленого золота" достиг до 360-380 тысяч и более кубометров. Это при его бытности стали появляться механизированные линии в нижних складах, значительно увеличиваться переработка леса. Предприятие превратилось в одно из ведущих среди аналогичных в республике.
   Никогда раньше не жаловался Спиридон Васильевич на здоровье. Лес был для него чудесным санаторием, заряжал бодростью, придавал силы. Однако годы брали свое. Симптомы сердечной недостаточности начались после пятидесяти лет. Трудно стало директорствовать. Он сам попросился на легкую работу. Избрали председателем поселкового совета. Разве для беспокойного по натуре человека бывает легкое дело? За пять лет на этой должности пришлось вложить немало сил для оживления работы общественных организаций, различных комиссий по укреплению обществен-ного порядка, организации борьбы с пьянством, преступностью. Много сделано и по благоустройству поселка, улучшению быта лесорубов. Парал-лельно он долго руководил и первичной ветеранской организацией.
   Все было в жизни: радости и горести, бессонные ночи и светлые дни, огорчения за промашки, чувство гордости за трудовые успехи. Но больше всего было трудностей. В постоянном их преодолении видел смысл своей жизни потомственный лесоруб, воин, руководитель, коммунист С.В. Мельников. Родина высоко оценила его ратный подвиг и благородный мирный труд. Он кавалер четырех высших орденов, таких как ордена Ленина, Октябрьской революции, Отечественной войны, Красной Звезды, множества медалей. Он много раз избирался депутатом райсовета, членом бюро РК КПСС, не раз был делегатом областных партконференций.
   На днях Василию Спиридоновичу исполняется 80 лет. Да, 80 прожить - не поле перейти. Что и говорить, большой жизненный путь прошел С.В. Мельников. За десятилетия работы с людьми у него выработалось ценное качество - в больших и малых делах полагаться на общественность. Он всегда был с народом. В этом видит неиссякаемый источник силы.
   В просторном, уютном доме коротает долгие зимние дни бывший директор крупного предприятия Спиридон Васильевич со своей Адамовной, так буднично, любовно называет он свою супругу. Сыновья давно обосновались в далеком Надыме, вряд ли приедут сюда на постоянное жи-тельство. Ведь у них своя жизнь. Да и четыре дочери тоже не с ними. Но изредка приезжают навестить родителей. Тогда уж просторный директорский дом становится совсем тесным. Ведь количество всех сыновей, дочерей, внуков, правнуков доходит до 24. Солидное потомство, не правда ли?
   С 80-летием тебя, дорогой человек, доброго здоровья до 100 лет.
   М. Галиханов, член союза журналистов Башкортостана.
  
  Личным примером
  
   Виталий Алексеевич Назаров родился в 1935 году в Рязанской области. Поволжский лесотехнический институт закончил в 1949 году, полу-чив диплом инженера-технолога. Служебную карьеру в леспромхозе (тогда еще Караидельском) начал в июле 1961 года в Крушском лесопункте. Сначала работал техноруком лесопункта, потом - начальником, а в феврале 1962 года его перевели в управление предприятия, назначив начальником производственно-технического отдела леспромхоза. Начальником ПТО В.А. Назаров проработал более пяти лет. В июле 1967 года его назначили главным инженером предприятия, а директором леспромхоза (в то время уже Магинского) Виталий Алексеевич стал 8 июня 1974 года.
   Понятно, что новый директор был в курсе проблем предприятия, обусловленных, главным образом, тем, что к середине семидесятых годов примыкающие к сплавным рекам сосняки и ельники в сырьевой базе леспромхоза существенно поредели. Необходимо было, не снижая дос-тигнутого в середине 60-х общего объема заготовки и не ухудшая экономических показателей, адаптировать предприятие к хозяйственному освоению преимущественно перестойных лиственных древостоев в центре и дальних участках сырьевой базы, включавшей в себя в те годы и часть территории Дуванского района. Окончательно преодолеть наметившийся кризис удалось к концу семидесятых годов. Сделано это было за счет масштабного дорожного строительства, умелой организации рациональной разделки на нижних складах, а также перевода ле-сопильных и тарных цехов предприятия на переработку преимущественно лиственных кряжей. В результате основной продукцией тарных цехов стали не хвойные доски, а малоразмерные лиственные пиломатериалы, такие как тарные комплекты и черновые заготовки (клепки) для производства заливных бочек. Наработанные и апробированные в те годы технологические схемы и приемы освоения год от года все менее качественного лесосечного фонда, при постоянно увеличивающемся среднем расстоянии вывозки, и во все меньших по площади лесосеках, обеспечили успешную работу предприятия и в последующие десятилетия.
   Некоторое представление о размахе работ по "облагораживанию" малоценного без предварительной подработки исходного лиственного сырья дают цифры, характеризующие объем и номенклатуру реализованной в те годы продукции. В частности, в 80-е леспромхоз ежегодно поставлял для нужд народного хозяйства до 60 тыс. кубометров дорогостоящих фанерных (сырье - береза) и спичечных (сырье - осина и липа) кряжей и чураков. Кроме того, добиваясь максимально возможной утилизации исходного лиственного сырья, из березовых вершинок и тонкомера леспромхозовцы выпиливали еще и "балансы", которые отправляли в Финляндию. Еще более весом вклад в первичную переработку лиственной древесины работников тарных и лесопильных цехов предприятия. Проиллюстрированный цифрами результат их труда таков: леспромхоз ежегодно отправлял - практически во все регионы СССР - по 10 -11 тыс. кубометров досок (в основном - лиственных) и до 6 тыс. кубометров тарных комплектов (сырье - все породы) и клепок (сырье - осина) для производства заливных бочек.
   Однако - если по совести, самое значимое для всех следствие систематического перевыполнения плана и заданий Магинским леспромхозом - это радикальное улучшение качества жизни в лесных поселках. Именно финансовая мощь предприятия стала основой множества масштабных проектов, и в двадцать первом веке не утративших социальной значимости. Один из них - строительство (леспромхоз был и заказчиком, и одним из субподрядчиков) ВЛ 35 КВ Караидель -Абдуллино и понижающей трансформаторной подстанции близ деревни Абдуллино, а также большей части запитанных от этой подстанции высоковольтных (напряжением 10 киловольт) воздушных линий электропередач, положивших начало обеспечению промышленным током левобережья района.
   Понятно, что все эти успехи заслуга не только директора, но и возглавляемого им самого большого на те годы коллектива района, численность которого в зимние месяцы, вместе с сезонниками, достигала двух тысяч человек. Неоспоримо также, что свою лепту в общее дело вносили и все остальные, работавшие тогда в леспромхозовских поселках. И учители, готовившие достойную смену работавшим в предприятии родителям своих воспитанников. И врачи. И торговые работники. И почтовые служащие. Но и на их мировоззрение и стиль работы, не говоря уже о инженерно технических работниках леспромхоза, заметно и весьма существенно влиял В.А. Назаров. И главным образом - личным примером, поскольку, чуждый стяжательства, всецело отдававшийся работе, и неизменно доброжелательный к честным труженикам, Виталий Алексеевич и всем остальным морально-этическим нормам тех лет неукоснительно следовал.
   Высокий, по-спортивному подтянутый, всегда в тщательно отутюженной одежде, и при галстуке, на работу Виталий Алексеевич яв-лялся, как правило, не позднее половины восьмого. Предметом особых его забот были заготовка леса, быт работников леспромхоза и дорожное строительство. В каждый свой приезд в мастерский участок, он доходил до каждого лесоруба, и не только летом, но и зимой - по метровой глубины снегу, и с каждым, не жалея на это времени, подолгу и обо всем беседовал. Обедал в такие дни в котлопункте мастерского участка, вместе с рабочими. В тот же день, лично и очень дотошно, проверял ассортимент товаров в магазинах, работу хлебопекарни, порядок в детском садике и ход жилищного строительства в лесном поселке, в котором базировался данный мастерский лесозаготовительный участок. Возвращаясь в Магинск, останавливался там, где работали бригады и иные подразделения дорожно-строительного отряда предприятия, проверяя и их работу; вернувшись в кабинет, сразу же вызывал руководителей соответствующих служб и отдавал распоряжения, имеющие своей целью устранение выявленных в беседах с рабочими и в ходе проверок недочетов и недостатков. Но и после этого не уходил домой, а допоздна работал с документами. И так изо дня в день. Равняясь на директора, примерно так же трудились и начальники лесопунктов, и мастера, и все ведущие специалисты леспромхоза.
   Прямым следствием такой именно работы "итээровцев" предприятия стало выдвижение набравшихся под началом Виталия Алексеевича опыта специалистов на ответственную работу на других предприятиях лесопромышленного комплекса региона. Акцентируя на этом внимание публики, приглашенной на торжественное собрание, посвященное семидесятилетию Магинского леспромхоза, генеральный директор лесопромышленной холдинговой компании "Башлеспром" Р.Г. Хазипов заявил: Особо хочется отметить ведущую роль Магинского леспромхоза, а также лично бывшего его директора, заслуженного работника лесной промышленности Башкортостана, кавалера орденов "Трудовое Красное Знамя", "Дружба народов" и многих медалей В.А. Назарова, в подготовке руководящих кадров для предприятий "Башлеспрома". Выходцы из "Магинской школы" ныне продолжают работать на предприятиях холдинговой компании: А.Ш. Хусаинов - директором Уфимского ремонтно-механического завода, А.Г. Павлов - заместителем директора Сибайского леспромхоза, Н.И. Шуняев - директором Белорецкого леспромхоза, П.И. Брагин - главным инженером экспериментальной мебельной фабрики, Г.П. Хусаинова - начальником финансово-экономического отдела ЛХК "Башлеспром". Длительное время работали директорами леспромхозов магинчане П.М. Чильдинов и В.Н. Выгузов. Одиннадцать лет проработал заместителем генерального директора "Башлеспрома" В.П. Авенс - тоже выходец из Магинска. (Конец цитаты.)
  
  
  Глава 3. Технологию - совершенствовали, "соцкультбыт" - приоритет...
  
  Работая по новой технологии
  
   К концу 60-х машиностроители наладили массовое производство челюстных погрузчиков. Во всех предприятиях внедрение новейшей по тем временам техники поручали лучшим из лучших. Не стал исключением и Магинский леспромхоз. В результате, зимой 1970 года, в Верхне-Турьинском леспромхозе Свердловской области, практиковались в работе на челюстных погрузчиках марки ПЛ-2 В.С. Дульцев и С.К. Калимуллин из мастерского участка "Бияз", а также В.Ф. Погадаев и Я.А. Сысолов из мастерского участка "Северный". Именно они, в марте 1970 года, получили первые в леспромхозе челюстные погрузчики, смонтированные на базовом для тех лет трелевочном тракторе ТДТ-75. Самым опытным механизаторам поручали погрузку хлыстов и во всех других мастерских участках леспромхоза. В частности, в мастерском участке "Озерки" первыми освоили гидропогрузчики (в начале 1971 года) Н.С. Зайнутдинов и Е.З. Охотников.
   Использование челюстных погрузчиков позволило резко поднять производительность труда сразу на двух переделах лесозаготовительных ра-бот - на заготовке и на вывозке. Были полностью исключены простои лесосечных бригад из-за отсутствия места для временного складирования заго-товленной древесины на погрузочных площадках. Трелевку полностью отделили от вывозки, и трактористы-трелевщики не отвлекались больше на погрузку лесовозов. Работая по новой технологии, передовые бригады (летом - из 5-6 человек, зимой - из 7-9 человек) в отдельные дни заготавливали по сто и более кубометров хлыстов, создавая на пройденных рубкой лесосеках достаточные для обеспечения ритмичной работы лесовозов запасы подготовленной к отгрузке древесины. Особенно производительно трудились в те годы бригады Б.М. Морданова, Р.Х. Насибуллина, Н.Г. Галяутдинова. У всех на слуху был тогда мастерский участок Бияз, к концу 70-х ставший отгружать на нижний склад в Озерках по 120 и более тысяч кубометров хлыстов в год.. Руководил этим участком в те годы Ф.Д. Нургалин, впоследствии, после завершения учебы в Талицком лесотехническом техникуме, назначенный начальником Кирзинского лесопункта.
   С появлением гидропогрузчиков коренным образом изменились также условия и результаты труда лесовозчиков. Они стали работать экипажами из двух (в отдельных случаях - из трех) человек на каждом автомобиле в две (иногда - в три) смены бригадным методом. При новой технологии простои лесовозов из-за недостатка хлыстов или отсутствия погрузочного механизма были сведены до минимума. Появилась возможность обходиться меньшим, чем прежде, числом лесовозов, при одновременном и значительном повышении производительности труда. Полностью оправдал себя и бригадный метод организации труда занятых на вывозке хлыстов водителей. Особенно успешно работала в те годы бригада лесовозчиков из Магинского лесопункта, возглавляемая В.Г. Бычиным. В семидесятые годы прошлого века трудились в этой бригаде и многие другие, всему леспромхозу известные водители, в том числе Ю.П. Выгузов, М.Х. Хуснияров, В.С. Легаев, А.В. Киряков, Б.М. Панкратов. В других лесопунктах предприятия в те далекие уже годы не менее производительно трудились шофера - лесовозчики Ф.Т. Ахунов, С.Н. Ло-похин, Н.К. Захаров, В.Г. Самигуллин, Г.Г. Нуртдинов и многие-многие другие.
  
  Деньги "куют" на нижних складах
  
   Вынесенную в подзаголовок присказку в леспромхозе не только часто повторяли, но и неукоснительно ей следовали. С этой целью в предприятии был налажен жесткий повседневный контроль рациональной разделки древесины и организовано систематическое обучение ГОСТам и ТУ на лесо-материалы круглые раскряжевщиков, разметчиков и браковщиков. Лучше, чем в других лесопунктах, эта работа была поставлена в Крушском. Глубоким знанием ГОСТов и умением эффективно применять эти знания на практике славились все озеркинские браковщики, а особенно - И.С. Бякова, М.Н. Смирнова и А.Г. Фаттахова, причем И.С. Бякова и А.Г. Фаттахова частенько замещали ушедших в отпуска либо заболевших мастеров.
   Много внимания уделялось в семидесятые годы и вопросам производительного труда нижнескладских бригад. И в первую очередь - ликвидации простоев из-за недостатка или отсутствия хлыстов в весеннюю и осеннюю распутицу, когда подвозка хлыстов с лесосек на нижние склады затруднена дорожными условиями. С этой целью на нижних складах Магинского, Комсомольского, а чуть позднее и Кирзинского лесопунктов смонтировали по меркам тех лет мощные (грузоподъемность - 20 тонн) кабельные краны. Такие же, какой уже с конца шестидесятых использовали в Озерках. Для создания межсезонных запасов повсеместно начали применять также челюстные погрузчики. Весьма примечательно также, что на нижних складах "челюстникам" нашли массу других практических применений.
  
  
  Приоритеты - условия труда и экология
  
   К началу семидесятых, благодаря существенно увеличенному к той поре экономическому потенциалу страны, появилась возможность больше внимания уделять условиям труда и экологии. Одним из проявлений такой именно смены приоритетов, в части касающейся лесной отрасли, стали детально проработанные и рассчитанные на несколько пятилеток программы "ухода от молевого сплава" по многим рекам, в том числе, по Юрюзани. Одним из производственных объектов, построенный в рамках реализации подобной программы в Башкортостане, стал механизированный нижний склад Бурунгут. Строил нижний склад леспромхоз. Но не только в своих интересах, но и для производственных нужд сплавконторы. Установленное на нижнем складе оборудование заметно облегчило и сделало намного производительнее труд, как сплавщиков, так и лесозаготовителей, занимавшихся выполнением целого комплекса штабелевочно-сплоточных работ, всегда предшествовавших отправке, хоть на судах, хоть в плотах , раскряжеванной древесины потребителям. Впоследствии, после прекращения молевого сплава по Юрюзани, сплавщики тоже разместили нижний склад в Бурунгуте, использовав часть производственной площадки, подготовленной в ходе строительства своего нижнего склада леспромхозовцами. Хлысты для разделки сплавщики подвозили по леспромхозовцами же проложенной лесовозной дороге. Кроме того, пуск в эксплуатацию нижнего склада Бурунгут дал возможность приступить к ликвидации захламленности порубочными остатками долины речки Большая Бердяшка в непосредственной близости от деревень Сухояз, Арзаматово, Беркисяр и Абдуллино. Командовал Комсомольским лесопунктом в те годы З.Г. Сафин. Одним из строителей нижнего склада был Р.Д. Даутов, после завершения строительства ставший первым в леспромхозе крановщиком башенного крана БКСМ - 14 ПМ2. Его рассказ о строительстве нижнего склада Бурунгут таков:
   -Лесовозную дорогу от Абдуллино до Бурунгута по склону крутой горы на берегу Юрюзани начали прокладывать в 1970 году. Монтаж первой полуавтоматической линии по разделке хлыстов (сокращенно - ПЛХ) и первого башенного крана (БКСМ - 14 ПМ2) начали в 1976 году. Монтаж мощного козлового крана ЛТ-62, предназначенного для разгрузки хлыстов с лесовозов, подачи этих хлыстов на разделку, а также временного складирования их в запас, завершили в 1978 году. Все работы велись под личным контролем директора леспромхоза В.А. Назарова. Очень часто в Бурунгут приезжал главный механик леспромхоза: для оперативного разре-шения связанных с монтажом оборудования проблем (до середины 1976 года главным механиком работал В.П. Авенс, с июля 1976 года - А.А. Ковалев). Главный инженер леспромхоза В.В. Тугашов не только консультировал и указывал, но и лично участвовал в монтаже кранов. Такой же стиль работы был у работавшего в те годы техноруком Комсомольского лесопункта Г.А. Бормотова, личный вклад которого в монтаж (а особенно - в отладку) полуавтоматических линий и кранов исключительно велик. Одновременно со строительством и монтажом велось обучение рабочих кадров. Первыми оператороми ПЛХ стали Х.М. Шайхинуров и М.М. Мансуров. Эксплуатировать нижний склад Бурунгут начали в 1979 году.
  
  Название предприятия - прежнее, суть - иная
  
  
  К концу восьмидесятых годов прошлого столетия, благодаря усилиям всего коллектива, леспромхоз стал воистину промышленным предприятиям с хорошо развитой инфраструктурой. Дальнейшая индустриализация в той или иной мере коснулась всех переделов работ. Во всех мастерских участках для обрезки сучьев с деревьев начали использовать заменившие сучкорубные топоры легкие бензиномоторные пилы "Тайга". Именно в это десятилетие опробовали в работе валочно-трелевочные машины ЛП-49 и агрегаты для обрезки сучьев с деревьев непосредственно на лесосеке ЛП -33. Внедрять эти механизмы начали с 1984 года, базой для обоих агрегатов служил гусеничный трелевочный трактор ТТ-4. Отрабатывали конкретные технологические схемы использования этой весьма перспективной по тем временам техники лучшие механизаторы мастерских участков Ачит и Северный. Применение агрегатов для обрезки сучьев и валочно-трелевочных машин дало возможность резко поднять производительность труда лесорубов и одновременно свести до минимума производственный травматизм на лесосечных работах. Наибольший успех был достигнут в 1988 году, когда валочно-трелевочными машинами заготовили сто одну тысячу кубометров древесины. Однако дальнейшего развития это направление, то есть, внедрение аналогичных агрегатов, но не гусеничном, а на пневматическом ходу, не получило. Машиностроители страны массового выпуска таких агрегатов, но уже на базе модификаций колесного трактора К-701, в советскую пору не успели наладить...
   В части, касающейся вывозки древесины, самыми крупными реализованными проектами в это десятилетие стали строительство и оснащение соответствующим оборудованием новых гаражей в Озерках и Магинске. Кроме того, в Магинске был построен просторный и хорошо оборудованный склад для запасных частей и технических материалов. На обеспечение произво-дительного труда лесовозчиков была нацелена и работа хорошо технически оснащенного дорожно-строительного отряда предприятия. В летнее время одно из звеньев отряда (в его составе обычно были грейдозер, автогрейдер и буксируемые трелевочными тракторами дорожный каток и прицепной грейдер) изо дня в день улучшало и "утюжило" как лесовозные, так и общехозяйственные дороги в зоне ответственности леспромхоза. В зимнюю пору ту же работу выполняли с помощью снабженных бульдозерными отвалами мобильных и мощных К-703. В больших объемах вели в те годы и дорожное строительство, в том числе строили и улучшенные (гравированные, на отсыпанном с соблюдением всех строительных норм дорожном полотне) лесовозные дороги. Предметом особых забот дорожников были и мосты, особенно в долине речки Круш и в Буртым-логе.
   Индустриальный облик к началу девяностых годов приобрели все нижние склады предприятия. На нижнем складе Бурунгут работали четыре крана - три башенных и один козловый, обеспечивавшие производительную работу двух полуавтоматических линий по разделке хлыстов. В 1988 году козловые краны ЛТ- 62, такие же, какой давно уже использовали в Бурунгуте, смонтировали в Озерках и Магинске. В том же году в Магинске начали строительство первой очереди механизированного нижнего склада, в ходе которого установили первый башенный кран КБ 572 и начали монтаж первой полуавтоматической линии по разделке хлыстов ЛО 15С. Эксплуатировать эту линию начали в 1990 году. А рядом с работающей линией уже завершался монтаж второй, такой же.
   В том же году на нижнем складе в Кирзе для разгрузки лесовозов начали использовать электрические лебедки, смонтировали заменившие ручные вагонетки цепные транспортеры, а также установили чехословацкий башенный кран марки МВ 1645. Примечательно также, что на всех нижних складах башенные краны использовали как для уборки от сортировочных транспортеров и последующего укладывания в штабеля разделанных сортиментов, так и для погрузки и на большегрузные баржи БРП, и на автомобили и пиломатериалов, и всех остальных видов лесной продукции.
  
  "Соцкультбыт" - один из приоритетов
  
  
  В послевоенную пору Магинский леспромхоз систематически перевыполнял производственные планы. Прямым следствием такой именно работы была возможность значительную часть материальных ресурсов предприятия использовать для удовлетворения целого комплекса социально-бытовых нужд проживающих в леспромхозовских поселках граждан. Предназначенные для этого объекты (школы, больницы, детские сады, магази-ны, клубы) предприятие строило с момента образования. Восьмидесятые годы исключением не стали. В 1981 году начали строить типовую школу на 320 мест в Магинске. В 1982 и 1983 годах ввели в эксплуатацию хлебопекарни в Буртыме, Магинске и Кирзе. В 1983 году завершили строительство целого комплекса хозяйственного назначения сооружений для подсобного сельскохозяйственного участка леспромхоза. Прямым следствием окончания строительства стало намного улучшившееся обеспечение мясными и молочными продуктами столовых, в том числе детсадовских и школьных, во всех поселках предприятия. В это же десятилетие построили многие другие, менее значимые объекты и сооружения культурно-бытового назначения. Кроме того, леспромхоз содержал все работавшие в его поселках детские сады и клубы, а также оказывал весомую помощь участковым больницам и поселковым школам в выполнении разного рода ремонтных работ.
  Но еще более важной для жителей лесной зоны была деятельность жилищно-коммунального отдела и отдела капитального строительства лес-промхоза. Подчиненные этим отделам службы и участки работали в каждом поселке. Занимались они не только строительством новых и ремонтом послуживших уже домов, но и обеспечивали постоянную эксплуатационную исправность электрических и водопроводных сетей, а также выполняли еще множество разного рода работ по благоустройству населенных пунктов в зоне ответственности предприятия.
  
  Бесспорный лидер по выработке пилопродукции
  
   В леспромхозе всегда много внимания уделяли переработке древесины. Для увеличения выпуска пилопродукции, помимо всего прочего, в 1990 году в Комсомоле построили новый лесопильный цех. Но признанным всеми бесспорным лидером предприятия на этом переделе работ в восьмидесятые годы был Кирзинский лесопункт. Весь его коллектив был нацелен на обеспечение производительной работы трудившихся в тарном цехе станочниц и рамщиков. Все пригодные для распиловки на доски или выработки тарных комплектов либо заготовок для заливной клепки пиловочные, фанерные, спичечные и тарные кряжи отправляли для переработки в тарный цех. Исправность оборудования тарного цеха всегда была главной заботой всех механиков и слесарей лесопункта. Такая концентрация усилий всего коллектива на одном переделе работ никогда и нигде втуне не пропадала. Именно так случилось и в Кирзе в восьмидесятые годы, когда Кирзинский тарный цех произвел 51 процент всех выпиленных в леспромхозе за это десятилетие пиломатериалов и 77 процентов всей заготовленной предприятиям за этот же период заливной клепки.
  
  На излете
  
  
   В.А. Назарова в середине 1989 перевели в Уфу, назначив начальником отдела лесозаготовок и лесосплава "Башлеспрома". Руководство лес-промхозом Виталий Алексеевич передал А.А. Ковалеву, в разные годы работавшего: сначала - старшим механиком Крушского лесопункта, потом - главным механиком леспромхоза, затем - главным инженером предприятия. Новый директор был в курсе проблем леспромхоза, на всех предыдущих постах много и полезно потрудился для придания предприятию индустриального облика. Остальные инженерно-технические работники, ра-ботавшие начальниками и ведущими специалистами, тоже были воспитаны В.А. Назаровым. В результате, на рубеже восьмидесятых и девяностых годов прошлого столетия, леспромхозовцы все же сумели успешно завершить еще несколько, значимых для всех в лесной зоне, социальной направленности проектов. В их числе: установка телетрансляторов в Озерках, Кирзе, Биязе, Северном и Комсомоле; строительство вертодрома в Кирзе; строительство в Магинске автозаправочной станции, работавшей не в составе какого либо предприятия ЛПК, а в интересах всех жителей левобережья района.
   Однако, как говаривал первый и последний президент СССР, "...процесс уже пошел..." Радикальные перемены в стране сказались и на результатах работы леспромхоза. В части касающейся разделки, ряд цифр, иллюстрирующий спад, таков: 1989 год - 365 133 кубометра; 1990 год -296 323 кубометра; 1991 год - 275 600 кубометров. Но в укрупненном виде, то есть в пересчете на десятилетие, показатели леспромхоза были все еще очень хороши, а именно:
   За 9-ю и 10-ю пятилетки (1971-1980 годы) леспромхоз поставил народному хозяйству страны: круглого леса - 376 200 кубометров; пиломатериалов - 92 000 кубометров; тарных комплектов - 35 300 кубометров; клепки заливной - 22 500 кубометров; пихтового масла - 17 900 килограммов.
   За 1981- 1990 годы Магинский леспромхоз произвел и отгрузил другим предприятиям: круглого леса - 367 240 кубометров; пиломатериалов - 105 300 кубометров; тарных комплектов - 32 100 кубометров; клепки заливной - 23 200 кубометров; масла пихтового - 15 300 килограммов.
  
  
  ГЛАВА 4. Вовлечение в хозяйственный оборот лесных ресурсов региона:
  эпизоды
  
  
  Примечание: в этой главе будут фотографии, с краткими пояснениями, иллюстрирующие обустройство лесной зоны, а также - в хронологическом порядке - техническое перевооружение лесопромышленных предприятий района.
  
  Глава 5. Советские люди!
  
  
  Председателем профкома - четырнадцать лет!
  
  Биография кавалера ордена "Знак Почета" Сергея Григорьевича Ворожцова примерно такая, как и у большинства профсоюзных лидеров со-ветского времени. Родился в крестьянской семье в деревушке Кураиш, с самого раннего детства привык трудиться не считаясь со временем, таким и остался он в памяти ветеранов Магинского леспромхоза. А в леспромхозе, вернее - во входившем в его состав Комсомольском лесоучастке, работать начал он еще в 1942 году. Было ему тогда всего 15 лет, и выполнял он сначала только подсобные работы. Но расторопный и старательно перенимавший производственный опыт старших юноша очень скоро выделился среди сверстников, и через три месяца был назначен приемщиком. Леспромхоз в целом уже тогда существенно опережал родственные предприятия технической оснащенностью. Вывозка древесины была почти полностью механизирована. Но заготовку леса вели вручную. Потому в Комсомол на время каждого зимнего сезона лесозаготовок приезжали несколько сотен колхозников. Сергей Григорьевич был одним из тех, кто помогал мастеру лесозаготовительного участка организовать производительный труд столь многочисленной группы людей, зачастую с лесным делом абсолютно незнакомых, и проработал в этой должности вплоть до своего призыва в действующую армию в январе 1945 года.
  Конец войны был уже не за горами, и в боевых действиях Сергей Григорьевич не участвовал. Но служил долго - почти семь лет, и демобилизо-вался лишь в мае 1951 года. Несколько лет прожил в Грузии. На родину вернулся в 1956 году. И больше уже не выезжал из района, навсегда связав свою судьбу с леспромхозом. Каких то особенных выгод лишь для себя он никогда не искал, и всегда трудился лишь там, где нужно было леспромхозу. Потому-то в разные годы был он и мастером лесозаготовок, и старшим диспетчером, и нормировщиком, и начальником лесопункта, и заместителем директора леспромхоза. Но больше всего запомнился коллективу С.Г. Ворожцов своей профсоюзной деятельностью, проработав освобожденным председателем профсоюзного комитета одного из самых крупных на те годы леспромхоза в Башкортостане в общей сложности четырнадцать лет - с 1964 по 1970 и с1979 по 1986 годы.
  На селе суть свою не скроешь, на виду все - и рабочие, и начальники. Помнят односельчане, что аскетом Сергей Григорьевич никогда не был, не чурался он и жизненных благ. Однако никто из них и сегодня не забыл, что путь к столь заманчивой ныне для подавляющего большинства россиян цели С.Г. Ворожцов, как, впрочем, и все прошедшие горнило войны его сверстники, признавал лишь один - за счет повышения эффективности и прибыльности ставшего для него родным предприятия. Именно этого добивался он, никогда не считаясь со временем и не щадя своих сил, кем бы ни трудился, а в том числе - и работая председателем профкома.
  Не всем нравилось, что профсоюзный лидер так много внимания уделяет производству. Но жизнь доказала правоту Сергея Григорьевича. Именно в годы, когда Магинский леспромхоз ежегодно поставлял для нужд народного хозяйства немногим менее четырехсот тысяч кубометров древесины, коллектив предприятия имел материальные возможности интенсивно развивать и благоустраивать все четырнадцать поселков предприятия. За счет предприятия в них возводили жилые дома, строили клубы, больничные здания и иные объекты социально-бытового назначения. Именно тогда подсобное хозяйство леспромхоза было переведено на качественно иной уровень за счет строительства и соответствующего новациям того времени оснащения необходимым оборудованием комплекса сельскохозяйственных объектов в Магинске, что позволило существенно улучшить снабжение школьных, детсадовских и центральных столовых, не говоря уже о котлопунктах, мясопродуктами. Тогда же за счет автотранспорта предприятия было налажено регулярное автобусное сообщение между поселками леспромхоза и районным центром, а также сделано многое другое, значительно улучшившее быт не только работников леспромхоза, но и всех остальных граждан, проживавших в его поселках.
  Никогда не забывал Сергей Григорьевич и о культурных запросах жителей лесных поселков. Его стараниями клубы леспромхоза были уком-плектованы любящими и знающими свое дело работниками. Только в Магнске, в базовом клубе леспромхоза, было их семеро, и почти все - со специальным образованием. В Магинске же работала тогда музыкальная школа. Содержал профком и любительскую киностудию "Урман". Руководил студией Т.И. Уразбахтин. А один из снятых его воспитанниками фильмов - "Живи родник!" - стал призером всероссийского конкурса любительских киностудий.
  На соответствующем требованиям того времени уровне и под контролем профкома решались в те годы и вопросы так называемого "оздоровления трудящихся". Леспромхоз внимательно следил за укомплектованием участковых больниц (в поселках предприятия таковых было три - в Озерках, Кирзе и Комсомоле) врачами и иным медицинским персоналом, обеспечивая их жильем, а также закупал медицинскую аппаратуру и ремонтировал - если была в том нужда - больничные здания. Работники леспромхоза имели возможность поправить здоровье и в санаториях на территории всего СССР - ежегодно через профком за символическую плату, а чаще - вовсе бесплатно, получали они по сорок и более путевок на санаторно-курортное лечение.
  Не оставались вне поля зрения профсоюзного комитета леспромхоза и те, кто напряженным трудом вывел леспромхоз в число лидеров отрасли. Стараниями Сергея Григорьевича была продолжена Книга Почета леспромхоза, начатая в довоенные годы, изготовлен стенд, посвященный этапам развития и становления предприятия, собраны и размещены в альбомах фотографии, запечатлевшие трудовой путь коллектива с первых лет его формирования. Опубликованные в 1999 году в газете "Караидель" очерки под общим названием "Этапы становления и развития предприятия", как и вся эта книга, пока еще, к сожалению, не законченная, - прямое следствие и дальнейшее развитие начатого Сергеем Григорьевичем Ворожцовым дела.
  
  
  " ...казацкому роду нет переводу..."
  
   Николая Владимировича Балахнина узнаешь издалека, и ни с кем не путаешь. Несмотря на немалые уже годы, выправка и походка у него воистину спортивные: плечи всегда развернуты, ступает не на пятку, а на носок, и голова на шее ни при каких обстоятельствах не кособочится. Право, есть еще с кого пример брать подросткам, спортивными упражнениями пренебрегающими, а потому уже в отрочестве ссутулившимися и подошвами ног при ходьбе по-стариковски шаркающими.
   Однако не одна только телесная бодрость причина того, что Николай Владимирович выглядит и шагает по улицам так, как подобает победителям: он не только внешне, но и по сути своей таковым является. Одно из зримых и значимых для всех подтверждений тому - добротно отреставрированное и оборудованное специально и только для районного историко-краеведческого музея старинное здание в расположенном неподалеку от райцентра селе Байки. Презентация широкой публике перемещенных из здания школы и по-новому размещенных музейных экспонатов, дополненных подготовленными всеми сельсоветами экспозициями, состоялась 21 ноября 2004 года. Одним из самых активных инициаторов столь радикального разрешения "музейного" вопроса был именно Н.В. Балахнин. Во многом благодаря его неоднократным и настойчивым обращениям, руководство района, несмотря на финансовые затруднения, изыскало необходимые для ремонта и оборудования под музей до революции построенного в Байках одним из купцов просторного дома денежные средства. Курировал реализацию проекта заместитель главы администрации района по социальным вопросам И.В. Гарифуллин. Вопросами интерьера и обеспечения мебелью перемещаемого из поселковой школы в собственное помещение музея много занимался начальник управления культуры района Р.Р. Булатов. Ремонтом доведенного прежними хозяевами "до ручки" дома и приведением в должное состояние ими же замусоренной прилегающей к дому территории много месяцев подряд (кто - по два-три дня, кто - неделями) занимались самого разного профиля и квалификации специалисты. Однако непосредственным руководителем и участником всех этих работ был опять-таки Николай Владимирович.
   Уверен, все согласятся, что более подходящего, чем Байки, населенного пункта для местного историко-краеведческого музея и более подготовленного для работы смотрителем и хранителем этого музея человека, чем Н.В. Балахнин, в районе нет. В пользу такого именно заключения, в части, касающейся выбора месторасположения музея, свидетельствует и такой факт: Байки - одно из самых старинных поселений района, основанное в 1741 году не пожелавшими жить "под рукой" и заводчиков, и помещиков переселенцами-казаками из Кунгурского уезда Пермской губернии. Помимо этого, располагается село на проложенном по повелению не кого-нибудь, а самой Екатерины Великой так называемом Малом Сибирском тракте. Том самом тракте, по которому в разные годы проезжали - в том числе - и оставившие заметный след в истории государственные деятели. Одним из таких был царь всея Руси Александр I, при следовании из Москвы в Сибирь даже заночевавший в селе Старый Перевоз. (Ныне Старый перевоз - это - Бердяш, а трасса тракта в то время проходила именно там, а не через Караидель как сейчас, да и самого-то Караиделя тогда еще и в помине не было.) Кроме того, именно село Байки было центром по - разному в былые годы именовавшегося административного образования, располагавшегося в границах, примерно совпадающих с границами сегодняшнего Караидельского района: сначала - Байкинской волости, потом - Байкинского района. И именно тогда, когда Байки было райцентром, учительница истории местной средней школы Мария Матвеевна Денисова, много раньше коллег из других населенных пунктов района, организовала сбор экспонатов для устроенного по ее настоянию в школе небольшого музея.
   Мария Матвеевна особое внимание уделяла краеведению. Но Нурихан Галяутдинович Кайбышев, в бытность свою директором Байкинской СШ, пополнение экспозиций школьного музея новыми экспонатами стал совмещать с военно-патриотическим воспитанием молодежи. По его инициативе из школьников были сформированы поисковые отряды. Собранные отрядами материалы дали возможность школе, первой в районе, оформить стенд "Они сражались за Родину!", посвященный тридцатилетию Победы. Понятно, что в пополнении экспозиций школьного музея участвовали практически все сотрудники школы. В их числе всегда были и Н.В. Балахнин, и его супруга Галина Петровна, работавшая в школе старшей пионервожатой и за успехи в воспитании молодежи удостоенная ордена "Трудового Красного Знамени". Сам Николай Владимирович в Байкинской школе начал работать в 1955 году. В разные годы преподавал он и физкультуру, и военное дело, и историю. Много лет проработал он и директором школы - с 1977 по 1987 год. И все эти годы трудился с полной самоотдачей. Одно из свидетельств тому - нагрудный знак "Отличник народного образования РСФСР", которым наградили его задолго до выхода на пенсию. А на так называемый "заслуженный отдых" ушел он лишь в 1990 году, причем не для того, чтобы телевизионные "мылодрамы" день-деньской просматривать, а для того, чтобы всецело посвятить себя музейной работе.
   Описать все тонкости и нюансы музейной работы в одном очерке невозможно. Сам Н.В. Балахнин главное в ней определяет словами: "Любовь к Родине начинается с любви к родному краю!" Кроме того, при ознакомлении с тем, как организовывает ее Николай Владимирович, невольно отмечаешь, что происхождение его предков, а также военное прошлое и жизненный опыт отца, существенно влияют на выбор им приоритетов в многогранной этой работе. Не случайно же Н. В. Балахнин не забывает, что его дед, проживший 101 год, и даже в последние годы жизни остававшийся активным и общительным, поднимая первую рюмку во время праздничных застолий, любил говаривать: "Мы казацкого породу, нам не будет переводу!" Нет сомнений, что и выбор профессии Н.В. Балахниным (в юности учился в Уфимском физкультурном техникуме, а потом - в Омском институте физкультуры) определило то, что его отец, из-за тяжелой контузии вернувшийся с фронта полнейшим инвалидом, спортивными упражнениями сумел восстановить былую трудоспособность. И на пенсию ушел не как инвалид, а как все - то есть тогда, когда шестьдесят лет ему исполнилось. Да и не один Николай Владимирович в Байках таков. В том числе и поэтому в этом селе так активно возрождают старинные русские традиции и обычаи. В частности, по инициативе председателя сельсовета Альбины Николаевны Шадриной, начиная с 1987 года, ежегодно, 21 ноября устраивают так называемую "Михайловскую" ярмарку. И не забывают, что до революции их прадеды ежегодно устраивали еще две ярмарки: 2 февраля - "Сретенскую", а 29 мая - "Ивановскую". И именно к 21 ноября было приурочено торжественное открытие разместившегося в собственном отдель-ном доме в центре села районного историко-краеведческого музея.
   Чтят в Байках и фронтовиков. И тех, кто ушел уже от нас. И тех, кто здравствует. Да и сам Н.В. Балахнин, хотя и не воевал, но служил не в обычной, а элитной части. Одной из тех, личный состав которых в конце пятидесятых годов прошлого столетия обеспечивал военный паритет СССР с ведущими державами остального мира. То есть авиамехаником в авиационном полку, главным вооружением которого были новейшие на те годы реактивные бомбардировщики ИЛ-28, способные при нужде в том быть носителями и ядерного оружия. Вероятно поэтому, в повседневной и связанной с пополнением и обновлением экспозиций музея работе Николая Владимировича явственно просматривается "упор" на военно-исторический аспект. Подтверждает это, в том числе, и такой факт: за подготовленный им альбом про земляков-фронтовиков, Башкирский республиканский музей Боевой Славы, проводивший в 2003 году конкурс экспонатов под девизом "Никто не забыт, и ничто не забыто!", удостоил вверенный попечению Н.В. Балахнина музей диплома лауреата конкурса, а его самого поощрил денежной премией. Неоднократно участвовал музей и в других, подобных этому, конкурсах. Причем, в большинстве случаев, и в них становился победителем.
   Однако было бы ошибочным полагать, что в музее, смотрителем и хранителем которого работает Николай Владимирович, только стенды про фронтовиков и военные реликвии. Еще один аспект многогранной его работы - курирование разного рода проектов о подробностях обустройства района. В их числе и проект "Лес и люди". Много в музее и иной тематики стендов и экспонатов. Практически все посетители уходят довольными, а число хвалебных отзывов о музее и его директоре день ото дня множиться. Жалко только: спонсоров у музея все еще маловато. Увы, хороший музейный экспонат не только "дорогого стоит", но и в самом прямом смысле этих слов - дорого стоит!
  
  Механизатор "от Бога"
  
  Во все времена были женщины, конкретными делами доказывавшие, что ни в чем не уступают мужчинам. Именно про таких слова поэта: "...коня на скаку остановит, в горящую избу войдет..." А магинчанка Лидия Николаевна Гробова (в девичестве Захарова) свое равенство с мужчинами подтвердила в полном соответствии с идеалами и устремлениями подавляющего большинства сверстников и погодков, родившихся на рубеже двадцатых и тридцатых годов. Как и все они, уже в детстве и ранней юности Лидия Николаевна стремилась сделать все лично от нее зависящее для укрепления экономической и военной мощи страны. Но, в отличие от большинства подруг, сумела стать вы-сококвалифицированным механизатором. Причем таким, от результативности работы которого напрямую зависели производственные показатели всего коллектива. Но во всем остальном трудовая биография Л. Н. Гробовой такая же, как и у сверстников. То есть тех самых подростков, которые неокрепшими еще руками очень много полезного сделали для страны и фронта в военные годы. И именно они, повзрослев немного, вместе с фронтовиками восстановили и многократно приумножили порушенное в военное лихолетье народное хозяйство. Вместе со всеми прошла этот нелегкий, но славный путь и Лидия Николаевна.
  Родилась Л. Н. Гробова в 1930 году в Бердяше. Учиться в школе довелось ей только четыре года. Двенадцатилетней девчонкой наравне с взрослыми стала работать в колхозе. Шестнадцати лет от роду устроилась в Юрюзанскую сплавконтору. Проработала в сплавконторе около года. Причем исключительно только на так называемых "прямых" работах: то - на лесоза-воде в бригаде по распиловке сортиментов на доски, то - на ручной погрузке бревен на подвижной состав, то - на ремонте дорог. В 1947 году Л.Н. Гробова перевелась в Магинский (тогда он именовался Караидельским) леспромхоз. На механизатора выучилась в 1951 году в Уфе на четырехмесячных курсах трак-тористов. После учебы трудилась в Атняшевском лесопункте на газогенераторном тракторе КТ - 12. Любая работа на лесозаготовках требует немалой сноровки и больших физических усилий. А работа тракториста-трелевщика - особенно. Работать приходилось в две смены. Тем не менее, даже в первый месяц работы на тракторе Лидия Николаевна трудилась ничуть не хуже мужчин. Да к тому же с присущими всем женщинам дисциплинированностью и аккуратностью. Потому в последующие годы работы в леспромхозе Л.Н. Гробову направили на курсы крановщиков. Эту специальность она тоже быстро и досконально освоила. И несколько лет подряд, уже в других лесопунктах леспромхоза - сначала в Берлоговском, затем в Крушском - работала на автомобильном кране на погрузке сортиментов на лесовозы непосредственно на лесосеках. Трудиться в те годы Лидии Николаевне приходилось сутками. Особенно трудно было в ночное время, когда работать приходилось при свете одних только укрепленных на кабине автокрана прожекторов.
  Все последующие годы работа Л.Н. Гробовой, так или иначе, тоже была связана с механизмами и механизаторами. В том числе и тогда, когда трудилась она кладовщиком на центральном складе запасных частей и технических материалов леспромхоза в Магинске. Хоть и именовалась эта должность столь обыденно и буднично, должным образом справлялись с этим делом немногие. В леспромхозе эксплуатировали в те годы самых различных марок специальные лесозаготовительные, общехозяйственного назначения промышленные, и чисто сельскохозяйственного назначения механизмы и агрегаты. А кладовщик центрального материального склада леспромхоза должен был досконально знать номенклатуру всех необходимых для этого исключительно разнообразного и очень сложного технического и энергетического хозяйства запасных частей и эксплуатационных материалов. Лидия Николаевна свободно ориентировалась в маркировке всех этих валов, зубчатых колес, шестерен, подшипников, электроприборов и прочих материалов и деталей. Образцово вела она и всю полагающуюся для учета этого прямо-таки великого множества запасных частей и технических материалов картотеку. А нужную запасную часть без малейшего промедления выдавала просителям, в каком бы уголке ее обширного хозяйства, размещавшегося сразу в нескольких весьма вместительных и просторных зданиях, она не находилась.
  Что называется на "ты" с любой техникой была Л.Н. Гробова и в частной жизни. Умело управлялась хоть с мотоциклом, хоть с личным легковым автомобилем. При нужде в том сама и ремонтировала их весте с мужем. Образцом для всех Лидия Николаевна была и в части соблюдения трудовой дисциплины. А на пенсию ушла только в апреле 1986 года, проработав в сельскохозяйственных и лесопромышленных предприятиях в общей сложности сорок четыре года.
  
  
  
  Труженик
  
  В тридцатые, сороковые, пятидесятые и шестидесятые годы научно-техническая элита страны реализовала множество самых дерзких своих за-думок и вывела СССР в число ведущих индустриальных стран мира. Сделано это было за счет крайнего напряжения физических и духовных сил и в ущерб жизненному уровню миллионов оставшихся как бы "в тени" безотказных и безответных рядовых тружеников. Одним из таких работников, которые безропотно и довольствуясь очень малым, несмотря ни на что неизменно добросовестным трудом, приумножали тогда экономическую и военную мощь державы, был Назип Лутфурахманович Лутфурахманов. Однако если по совести, веские основания недолюбливать советскую власть лично у него, как и всех других, необоснованно репрессированных в годы коллективизации, безусловно, были.
  До коллективизации его отец - Лутфурахман Габидуллович Габидуллин - был муллой деревни Нижнее Манчарово Дюртюлинского района. То есть, иначе говоря, и современным языком выражаясь, фактически являлся духовным лидером односельчан. И как таковой не только мирил друг с другом повздоривших из-за пустяков соседей, но и представлял деревню в случавшихся иногда земельных и иных спорах с жителями окрестных на-селенных пунктов. Лутфурахман-хазрат был очень образованным человеком, и успел обучить многих, в том числе и своих детей (Нагима - 1911 года рождения, Назипа - 1913 года рождения, Зайтуну - 1916 года рождения) и Корану, и арабской письменности. Но в части, касающейся сынов, не ограничился этим, и за год до коллективизации, определил их в общеобразовательную школу, обучение в которой велось на русском языке. Да и во всем остальном начинаниям советской власти он не противился. Тем не менее, в 1931 году, его, как священнослужителя, осудили на десять лет ка-торжных работ на золотых приисках Колымы. Пережил эти долгие и страшные десять лет Лутфурахман-хазрат только потому, что начальник при-иска, чтобы всегда иметь, что называется, под рукой, не только порученца на все случаи жизни, но и грамотного личного секретаря, взял его себе в ездовые. А красноречивый факт, наглядно иллюстрирующий смертность в те годы в лагерях на Колыме таков: в зимние месяцы трупы умерших заключенных складывали в штабели на берегу океана, а когда наступало лето, грузили на баркасы, отвозили подальше от берега и - за борт выбрасывали...
  Старший брат Назипа еще до ареста отца, на всякий случай и от греха подальше, уехал сначала в Белорецк, а потом и того дальше - в Магнитогорск. Но Назип Лутфурахманович остался дома помогать матери и младшей сестре управляться с хозяйством и переживать лихие годы, так как не чувствовал за собой вины и надеялся, что его, тогда еще восемнадцатилетнего, не осудят. Но ошибся. Поздней осенью 1931 года, вместе с группой других, таких же, как он бедолаг, его в пешем порядке за сто с лишним верст отконвоировали в Караидельский район. И как спецпоселенца, определили на жительство в один из построенных уже к тому времени в тринадцати километрах от Комсомола бараков, положивших начало поселку Верхний Резим. В трудовой книжке Н.Л. Лутфурахманова, заполненной кадровиком Магинского мехлесопункта 11 августа 1939 года, этот факт его биографии отражен так: год - 1931, месяц - ноябрь, число - 11. Принят в качестве лесоруба. Запись сделана "со слов" (имеется в виду: владельца трудовой книжки).
  С тех пор и вплоть до выхода на пенсию Назип Лутфурахманович Лутфурахманов работал только в леспромхозе, хотя именовался он в разные годы по-разному: сначала - мехлесопунктом, затем - Караидельским леспромхозом, а потом только - Магинским леспромхозом. Несколько раз за десятилетия работы в предприятии сменил он и профессию. Много раз за годы его работы на лесозаготовках менялись и первые руководители предприятия: в составленном им для памяти при выходе на пенсию списке девятнадцать фамилий бывших директоров леспромхоза. А неизменным все эти годы было лишь то, что в раздел его трудовой книжки, предназначенный для сведений о поощрениях и награждениях, систематически вносили все новые, и новые записи. Всего их - двадцать девять. В их числе:
  
  Занесен в Книгу Почета предприятия. 1951 год.
  Присвоено звание: "Лучший рабочий лесной промышленности БАССР". 1952 год.
  Награжден орденом: "Трудовое Красное Знамя". 1952 год.
  Присвоено звание: "Лучший шофер". 1958 год.
  Занесен на Доску Почета. 1962 год.
  Занесен в Книгу Почета предприятия за успехи в социалистическом соревновании. 1963 год.
  Занесен на Доску Почета леспромхоза. 1967 год.
  В честь праздника: "Первое мая" - награжден Почетной Грамотой. 1969 год.
  
  Кроме того, при выходе на пенсию Назипа Лутфурахмановича наградили медалью: "Ветеран труда", а две так называемые "юбилейные медали к тому времени у него уже были.
  Однако не за красивые глаза хвалили и награждали Н.Л. Лутфурахманова, а за неизменно добросовестный и очень нелегкий труд. Особенно изнурительной была работа в первый год жизни в Верхнем Резиме. Паек был скудным, рабочий день - ненормированным, механизмов - не было, и все работы выполнялись вручную. А когда доставленные годом позже в Верхний Резим мать и сестра сбежали - всю неделю, пока их разыскивали, - Назипа Лутфурахмановича днями, как и всех, заставляли работать, а на ночь - запирали в "каталажку". Несмотря на все это - Назип Лутфурахманович всегда работал лучше многих. Не чурался он и учебы. В 1936 году закончил организованные при леспромхозе курсы трактористов, - после чего стал ра-ботать на газогенераторном тракторе "Сталинец", а в 1948 году - курсы шоферов, после которых работал сначала лесовозчиком, а потом - водителем автобуса на перевозке рабочих. И лишь последние годы перед выходом на пенсию трудился непосредственно в поселке - в ремонтно-механических мастерских слесарем по ремонту автомобилей. И все тридцать семь лет работы в леспромхозе немногие публично сказанные им слова - как передовику, иногда и это приходилось ему делать, - всегда подтверждал конкретным делом. Немногословным был он и в личной жизни. Вероятно, поэтому пятерым его детям, которых вырастил и воспитал он вместе с женой Гайшой Мансуровной, - тоже спецпоселенкой, но из моторстроевцев, - так запомнились лишь несколько раз, хотя и в разном контексте оброненные им слова: "Даже врагам не желаю я того, что моему поколению в молодости довелось испытывать!"
  
  Талант-самоучка
  
   Много и справедливо сказано о пользе и преимуществах обучения в колледжах, вузах и иных образовательных учреждениях. Но от природы одаренные люди, которые настойчиво занимаются самообразованием, тоже добиваются немалых успехов. Да не на одном, а на разных поприщах. Один из таких самородков - Николай Егорович Сухорослов. Жил он в Комсомоле. Пе-ред выходом на пенсию почти 30 лет проработал в Магинском леспромхозе. Особенно полно реализовал он несомненную склонность и незаурядные способности к техническому творчеству в бытность свою старшим механиком Комсомольского лесопункта. Работал им Николай Егорович почти 11 лет - с октября 1975 года по февраль 1986 года.
   Всего работников в лесопункте было тогда более 300 человек. Примерно четверть персонала либо трудилась на механизмах, либо занима-лась их текущим ремонтом и техническим обслуживанием, и все они работали под руководством старшего механика. Именно в те годы на нижнем складе Бурунгут были смонтированы и пущены в эксплуатацию три полуавтоматиче-ские линии по разделке хлыстов, один козловой и три башенных крана. Тогда же в лесопункте на заготовке древесины были апробированы и успешно эксплуатировались несколько лет специализированные (смонтированные на базе трелевочных тракторов ТТ-4) валочно-трелевочные машины и агрегаты для обрезки сучьев с деревьев.
  Эффективное использование, своевременное техническое обслуживание и качественный ремонт всей этой техники обеспечивал, в том числе и Н.Е. Сухорослов. Кроме того, исполняя служебных долг, много занимался вопросами, связанными с электро-, водо- и теплоснабжением населенных пунктов в зоне ответственности лесопункта (поселках Абдуллино, Янаул-Арзаматово, Сухояз, Комсомол, Северный). Он же отвечал за эксплуатаци-онную надежность оборудования, использовавшегося при строительстве жилых и производственных объектов, а также выработке пилопродукции в лесопильном цехе лесопункта.
   Многочисленные служебные обязанности Николай Егорович исполнял уверенно. В леспромхозе слыл одним из самых опытных и квалифи-цированных механиков. Недостаток специальных инженерных знаний, обусловленный отсутствием системного образования (учиться-то Н.Е. Сухо-рослову довелось только в семилетней школе, на шоферских курсах и курсах повышения квалификации при Свердловском ИПК), восполнял само-стоятельным изучением специальной технической литературы.
  Но главная основа служебных успехов Н.Е. Сухорослова - это, несомненно, его врожденные способности к техническому творчеству. Изобретательность, практическая сметка и умение использовать для решения технических задач дешевые подручные материалы, особенно пригодились при отладке оборудования нижнего склада Бурунгут и внедрении в технологический процесс заготовки древесины мастерским участком Северный валочно-трелевочных машин (ЛП-49) и агрегатов для обрезки сучьев с деревьев (ЛП-33). Николай Егорович внес множество рационализаторских предложений. Многие его оригинальные предложения и находки использовались и в других предприятиях.
   Другая грань природной одаренности Н.Е. Сухорослова - ярко выраженные художнические способности. Особенно наглядно и полно про-явилась эта сторона его натуры после ухода на заслуженный отдых. Наконец-то у бывшего старшего механика появилось свободное время, часть которого Николай Егорович стал уделять художественной резьбе по дереву. В какой именно манере он творил - судить искусствоведам. Но простые люди единодушно отмечали тщательность отделки, многообразие сюжетов и неповторимую красоту изготовленных Николаем Егоровичем барельефов и иных поделок. Работы Н.Е. Сухорослова с успехом экспонировались на торжественных мероприятиях, посвященных 70-летию ОАО "Магинский леспромхоз". Очень понравились они и тем, кто любовался ими на райцентровских выставках-ярмарках потребительских товаров и художест-венных изделий, и все они сходились в том, что работы Николая Егоровича способны украсить и храм, и жилую комнату.
  
  
  Художник из "народа"
  
  Свое семидесятилетие (12 декабря 2004 года) Абелнагим Хусаинович Хусаинов отпраздновал в просторном доме, собственноручно выстроенном близ берега разделяющего Магинск на две неравные части и глубоко вдающегося в сушу залива Павловского водохранилища. Из громадных окон венчающей дом мансарды, которую без грана натяжки можно назвать вторым этажом дома, открывается прекрасный вид и на Магинск, и на берега очень широкой в этом месте Уфимки, и на тот участок ее русла, где сливается с нею Юрюзань. Рядом с домом множество надворных построек: хозяин-то и корову с подростками, и прочую домашнюю живность содержит, и пчеловодством занимается. А начнешь его расспрашивать, как он с таким хозяйством управиться умудряется, невольно завидовать начинаешь. И плотник-то Абельнагим Хусаинович отменный. И столяр первоклассный. И с любой сельхозтехникой - на "ты". Однако особенное уважение односельчан снискал все же тем, что он еще и исключительно самобытный живописец из числа тех, кого - немного переиначивая впервые прозвучавшие в популярной киноко-медии: слова: "...не народные артисты, а артисты из народа..." - называют художниками "из народа".
  Весьма примечательно, что большую часть своей жизни А.Х. Хусаинов трудился в деревнях и поселках, расположенных в непосредственной близости от Юрюзани, долина которой своеобразием и живописностью выделяется даже в слывущем "второй Швейцарией" Башкортостане. Но во всем остальном жиз-ненные обстоятельства больше препятствовали, нежели помогали самореализации Абелнагима Хусаиновича как живописца. Да и у его родителей никогда не было достаточно средств на покупку кистей и красок, необходимых для развития художнических способностей сына. Его отец - Хусаин Гарипович Гарипов (1900 - 1943 годы), прожил свою столько же нелегкую, сколько и короткую трудовую жизнь в очень трудные для россиян годы, на которые пришлись и войны, и революция. Довелось ему и самому воевать - с финнами. Повестку о призыве отца шестерых детей на войну с фашистами тоже прислали, но случилось это лишь несколько дней спустя после того, как скончался он от тяжких травм, полученных на лесоповале. Мать художника - Майфруза Гильвановна (1905 - 1982 годы), тоже всю свою жизнь очень напряженно трудилась. Как и все другие деревенские женщины, с раннего утра и до позднего вечера хлопотала она то на подворье, обихаживая домашнюю живность, то на огороде, то дома, обстирывая и обшивая многочисленную семью. Однако, в отличие от односельчанок, Майфруза Гильвановна была разносторонне образованной женщиной. Свободно говорила и писала на русском, латинском и греческом языках. Не была для нее тайной за семью печатями и арабская письменность. Почти так же полно и глубоко, как и родным башкирским, владела она и другими языками "тюркской" группы, то есть, если потребовалось, смогла бы полноценно общаться хоть с иранцами, хоть с турками, хоть с азербайджанцами. Поражала всех и ее начитанность. И в редкие часы досуга Майфруза Гильвановна щедро делилась своими знаниями со всеми, кто просил ее об этом, и в первую очередь с собственными детьми, конечно.
  Сомневаться, что повседневное общение с матерью духовно обогатило детей, и решающим образом определило выбор Абелнагимом Хусаиновичем жизненных приоритетов, не приходится. Не случайно же демобилизовавшийся в 1958 году после четырех лет службы в войсках ПВО бывший командир зенитного орудия стал заведовать клубами сразу двух, привольно раски-нувшихся на берегу Юрюзани и расположенных неподалеку друг от друга деревень - Шамратово и Нового Бердяша. Веские основания уже тогда считать себя вполне пригодным для выполнения именно такой работы у А.Х. Хусаинова, безусловно, были. Стройный, спортивный, и не только по облику, но и на самом деле, новый завклуб хорошо играл на скрипке, гитаре, мандолине, балалайке, гармони и баяне. А все струнные музыкальные инструменты, в том числе и скрипки, мог изготовить собственными руками. Не были для него проблемой и художественное оформление клубов, и изготовление декораций. Уже тогда Абелнагим Хусаинович умело пользовался не только столярным и плотницким инструментом, но и карандашами, кистями и всевозможными красками. Однако и в те годы возможности для получения высшего гуманитарного образования для стесненных в средствах и зачастую не имеющих паспорта сельчан были весьма ограниченными. Не имел богатых родственников и Абелнагим Хусаинович, а потому сумел получить он тогда лишь смежную выполняемой работе специальность киномеханика. В этой должности и трудился А.Х. Хусаинов с 1961 по 1964 год: сначала - в Караяре, а потом - в Шамратово, Александровке и Ямбаке.
  Но мечта получить полноценное художественное образование не оставления. И в 1964 году сумел поступить в Московский университет народ-ляла А.Х. Хусаинова. Он настойчиво искал возможности для ее осуществных искусств. В том же году сменил он и работу, и стал преподавать в Шамратовской средней школе. Учеба и работа очень неплохо дополнили друг друга. В частности, заочно проучившись в очень престижном для одаренных людей университете на отделении живописи и рисунков четыре года, А.Х. Хусаинов с общей оценкой "хорошо" сдал экзамены и получил свидетельство об окончании университета, давшее ему право на преподавание и в специальных учебных заведениях. Кроме того, два последних года из десяти лет (1964 - 1974) работы (в разные годы обучал детей и рисованию, и черчению, и труду, и истории, и физкультуре) в Шамратовской средней школе, Абелнагим Хусаинович был ее директором.
  Однако и в школе уделять занятиям живописью столько времени, сколько хотелось, А.Х. Хусаинову не удавалось. В том числе и поэтому с 1975 по 1978 год Абелнагим Хусаинович трудился близ города Благовещенска в Степановском совхозе. И только в эти три года в официальном названии работы, которую исполнял А.Х. Хусаинов, было слово "художник", дополненное словами "старший киномеханик". Но фактически был он тогда за-местителем директора совхоза по культурно-массовой работе. А главным в его тогдашних обязанностях было руководство клубами и киноустановками в деревнях, отделениях и хуторах (всего их было более десятка) не жалевшего средств на культурное обслуживание коллектива и очень успешно работавшего совхоза. Но и там времени на живопись почти не оставалось. Потому в 1978 году Абелнагим Хусаинович вернулся в родной район, устроился на работу в Магинский леспромхоз, а все свободное время тратил на строительство собственного дома. Да не простецкого, а дома своей мечты, в котором в часы досуга можно было бы всецело отдаваться любимому увлечению - живописи. Место для дома Абелнагим Хусаинович выбрал очень обдуманно: в полутора километрах от устья Юрюзани - главной реки его жизни и творчества, неповторимую красоту которой отобразил он на многих своих картинах.
  Такова внешняя канва жизненного пути А.Х. Хусаинова, отмеченного множеством Почетных Грамот предприятий и учреждений, в которых некогда он работал. Очень достойно и лучше многих, Абелнагим Хусаинович и его супруга Данира Нурлыгаяновна управились и с семейными проблемами. Все пятеро сынов, которых вырастили и воспитали они, начинали трудовую жизнь в родном районе и обзавелись уже собственными семьями. А что касается картин художника, то они давно разошлись не только по району, но и по всему Башкортостану. Судить, в каком именно стиле написаны они, и соответствуют ли академическим канонам, - дело искусствоведов. Несколько раз они уже сделали это, и оценили мастерство художника положительно. Первое (по времени) подтверждение тому - отобранные и увезенные ими полотна экспонировали на художественной выставке в Уфе, посвященной пятидесятилетию СССР. А обыкновенные люди чаще всего отмечают правдивость картин Абелнагима Хусаиновича, причем связь между характером художника и искренностью его полотен чувствуют даже совсем уж зачерствевшие душой люди.
  
  
  Советский человек!
  
  Стереотипов и мифов, с подачи пишущей братии угнездившихся в массовом сознании, не счесть. Один из них: лесоруб - это могутный и дород-ный увалень двухметрового роста, при нужде через коленку елки способный ломать, с манерами и характером, мало чем отличающимися от медвежьих. Однако и этот стереотип однобоко отражает действительность. На самом-то деле увальням там, где лес рубят, совсем бывать не следует: наверняка падающим деревом ушибет, если не того хуже. Да и чрезмерно располневшим в густом подлеске, среди бурелома и рядом с засекой лежащими только что сваленными деревьями, даже просто переходить с одного места на другое, по меньшей мере, затруднительно. Понятно, что толстяки на лесосеках не за-держиваются. Именно поэтому большая часть профессионалов-лесорубов - это, как правило, не чаще и не более чем работники других отраслей высокие, но непременно жилистые, ловкие, с хорошим глазомером и отменной реакцией люди.
  Именно таким был и будущий кавалер ордена "Трудовое Красное Знамя" Резван Саляхутдинович Саляхутдинов, когда в январе 1963 года впервые приступил к работе на лесосеках Магинского леспромхоза. Всего в этом предприятии проработал он двадцать восемь лет, в том числе двадцать шесть лет на самом трудоемком и опасном переделе работ - заготовке древесины. В разные годы был он и трактористом, и вальщиком, и чокеровщиком, и слесарем. Но кем бы Резван Саляхутдинович ни трудился, доминирующая черта его характера - честность, сказывалась и на том, как он работал. То есть, иначе говоря, Резван Саляхутдинович всегда, что называется, выкладывался, а за спины товарищей никогда не прятался.
  Особенно зримо и выпукло эта сторона его натуры проявилась в шестидесятые и семидесятые годы прошлого века, когда Р.С. Саляхутдинов руководил так называемой "малокомплексной" лесозаготовительной бригадой. Даже в Крушском лесопункте, где в те же годы работали и другие лесозаготовители-орденоносцы ( в частности, С.А. Абканиев), его бригада всегда была в числе передовых. А слаженной работы бригады Резван Са-ляхутдинович добивался не грубыми окриками и матом (еще один ошибочный стереотип), а тем, что за любую из комплекса работ, в совокупности называемых заготовкой леса, при необходимости брался сам, а за ним подтягивались и остальные.
  Будучи первоклассным вальщиком, и быстро вывалив очередные "волок" или "привал", да не крест-накрест, а так, чтобы удобно было и сучья с деревьев обрубить, а потом и "хлысты" на погрузочную площадку вытрелевать, он не засиживался на пенечке, а помогал сучкорубам, отпиливая бензопилой вершинки и самые крупные сучья. Если отставала трелевка, бригадир сам садился за рычаги резервного трактора, благо и трактористом он был опытным, или же помогал чокеровщику. В полном составе, во главе с Р.С. Саляхутдиновым, его бригада выполняла и крайне неприятную и трудоемкую (особенно - зимой) работу - очищала от порубочных остатков пройденные рубкой участки лесосеки.
  Еще один из мифов о лесорубах - то, что работа в лесу только закаляет и укрепляет. На самом деле редко кому из ветеранов удалось проработать на заготовке леса два-три десятка лет без травм и заметного ухудшения здоровья. Нелицеприятная правда такова: в шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы в Магинском леспромхозе на неполные две тысячи постоянно работающих ежегодно происходило по тридцать-сорок несчастных случаев. Примерно каждый пятый из них был тяжелым, то есть с переломами или иными тяжкими повреждениями. Почти каждый год бывали несчастные случаи и со смертельным исходом. Особенно опасна работа в лесу. Не способствуют укреплению здоровья лесорубов и вибрационные нагрузки от бензопил, загазованность и грохот двигателя в кабине трактора, обеды у костра и по-ездки на работу и с работы не только в автобусах, но и, иной раз, в едва прикрытых брезентом кузовах грузовых автомобилей. И этих, и иных прелестей "работы на свежем воздухе", сполна хлебнул и Р.С. Саляхутдинов. Недаром, учитывая нездоровье ветерана, ему дали возможность последние два года перед выходом на пенсию работать непосредственно в поселке - машинистом электростанции в ставшем для него родным Биязе.
  Поселок этот в середине 50-х основал леспромхоз. Благодаря добросовестному труду как самого Р.С. Саляхутдинова, так и подавляющего большинства его односельчан и товарищей, мастерский участок Бияз в доперестроечный период заготавливал и отгружал на нижние склады пред-приятия (в некоторые годы - не в одни только Озерки) до 120 тысяч кубометров хлыстов в год. Производственные достижения участка существенно улучшили качество жизни всех биязовцев. Пока участок преуспевал, в поселке были: начальная школа, детский садик, клуб, пекарня, фельдшерско-акушерский пункт, а на дороге, связывающий Бияз с остальным миром, рассчитанный на большегрузные автомобили свайно-ряжевый (не подвесной, как в двадцать первом веке!) мост, зато проблем с выездом хоть в Озерки, хоть в Караидель и в помине не было. И именно в этом поселке Резван Са-ляхутдинович, с которым я более двух десятилетий проработал в одном предприятии, (причем два года - в одном мастерском участке), приоткрыл мне еще одну грань своей натуры, присущую, на мой взгляд, подавляющему большинству тех советских людей, которые так и не обзавелись "палатами каменными". И не потому, что ленились, а потому, что фраза " ...раньше думай о Родине, а потом - о себе..." стала основой их жизненного кредо, а не использовалась как маскировка истинных устремлений. Случилось это в конце 90-х, во время беседы, после того, как я попросил показать Резвана Саляхутдиновича орден. Застенчиво-горделивая улыбка, с которой подал он картонную коробку с орденом, медалями и Почетными Грамотами, по сей день жива в моей памяти. И сейчас, по прошествии более чем десяти лет, эту улыбку понимаю я так: застенчивость - от скромности. Горделивость - Резван Саляхутдинович никому не говорил, но осознавал, что имеет стопроцентное моральное право подытожить свою трудовую жизнь и так: "...в обустройстве левобережья района, а через то в выполнении планов, успешная реализация которых дала возможность России и после распада СССР остаться в ряду ведущих держав мира, участвовал. И при этом: авторитет предприятия - приумножил, достоинство собственной фамилии - даже пустячком не ума-лил..."
  
  Екатериной "выписанные"
  
   В двадцать первом веке мало кто даже самых влиятельных политиков считает "вождями" наций и "отцами народов". Но не так уж давно полити-ческие лидеры Советского Союза и Германии в представлении значительной части своих "подданных" были именно таковыми. Любая критика действий и решений "вождей" в обеих странах жестко пресекалась, хотя очень часто принимаемые ими "судьбоносные решения", не на годы даже, а на десятилетия определяли род занятий и место жительства простых тружеников. Причем сами эти труженики, в большинстве своем, "политикой" никогда особенно не интересовались, и всегда желали не так уж многого: всего-то незатейливо, спокойно и не хуже других жить.
   Владимир Фридрихович Кархер несомненно из числа тех, ключевые моменты жизни которых жестко определили именно "вожди наций". По на-циональности Владимир Фридрихович немец. Но родился не на "исторической Родине", а в Советском Союзе, в Запорожье. Именно там императрица Екатерина Великая поселила "выписанных" ею из Европы иноземных мастеров. В их числе были и пращуры В.Ф. Кархера. Родители Владимира Фридриховича в предвоенные годы были колхозниками. В начале Великой Отечественной войны отца мобилизовали в трудовую армию. Мать вместе с детьми Володей и его старшей сестрой Лилией попытались эвакуироваться. Но выехать в глубь страны не удалось. Эшелон с беженцами разбомбили фашистские летчики. Кархеры во время бомбежки не пострадали, но были вынуждены остаться на временно оккупированной территории. С тех пор, в течение полутора десятка лет, место жительства и род занятий всех троих определялся уже не их собственными желаниями и устремлениями, а соответствующими директивами германских и советских вождей.
   Во исполнение указаний германских вождей и мать (Зельда Христофоровна, 1909 года рождения) и ее дети (четырехлетний Володя и девятилетняя Лилия) были учтены и зарегистрированы оккупационными властями как "фольксдойчи", после чего в организованном, но вовсе не добровольном порядке вывезены сначала в Польшу, а затем (в 1943 году) и в саму Германию. Но не как гости, а в качестве "рабочей силы". Сначала в поместьях "бауэров" работала только мать, но в конце войны рядом с ней работали и повзрослевшие уже дети. А в победном сорок пятом году судьбу всех троих определили директивы советских "вождей". В этих документах вчерашние "фольксдойчи" именовались на русский лад - "лицами немецкой национальности". И именно как таковых (после недельного пребывания в проверочно- фильтрационном лагере НКВД СССР в германском городе Клитце) девятилетнего Володю вместе с четырнадцатилетней сестрой и матерью под конвоем привезли в Башкирию. И опять-таки в качестве "рабочей силы", но на сей раз для предприятий Караидельского района. Сделано это было во исполнение директивы НКВД СССР от 11 октября 1945 года. Директивой определялся особый режим проживания всех подпадавших под ее действие "лиц немецкой национальности". В том числе и в нашем районе. Все они должны были периодически отмечаться в специальных комендатурах. Одна из таких комендатур была в Хорошаево (именно в это село доставили на пароходе бывших "фольксдойчей"), другая - в Кирзе. Первое время "лица немецкой национальности" права участвовать выборах не имели. Были и другие ограничения и установления, которые все они неукоснительно соблюдали вплоть до конца 1956 года.
   И только в 1956 году девятнадцатилетнего Владимира Фридриховича уравняли в правах с остальными гражданами Советского Союза. Его сразу призвали на действительную военную службу. Демобилизовался В.Ф. Кархер в 1959 году. После службы вернулся в Караидельский район, хотя имел право жить в любом населенном пункте Советского Союза. В нашем же районе заработал большую часть своего сорокапятилетнего трудового стажа. Дольше всего (28 лет) проработал в отделе рабочего снабжения Магинского леспромхоза. Трудился в основном шофером. Работал всегда в высшей степени добросовестно и производительно. Подтверждают это и многочисленные, бережно сохраняемые Владимиром Фридриховичем Почетные Грамоты, и устные отзывы бывших его начальников и сослуживцев, и тот факт, что живет он в построенном предприятием для него в Магинске отдельном доме. Несмотря на ту роль, которую сыграли в его жизни "судьбоносные решения вождей", а может быть - именно поэтому, даже став пенсионером, от разговоров на политические темы уклоняется. Во всем, что касается насущных нужд, рассчитывает в первую очередь на самого себя, и не забывает побаловать подарками внуков, число которых еще в прошлом веке перевалило за одиннадцать...
  
  
  ГЛАВА 6. Лесопользование: мнения, результаты, цитаты.
  
  Мнение - двоякое...
  
  В послевоенные десятилетия слова Мичурина "Мы не можем ждать милостей от природы: взять их - наша задача!" были не рядовой цитатой, а руководством к действию. Однако и радетели девственности природы не дремали, всеми способами озвучивая свою точку зрения. Потому и оценка результатов усилий сплавщиков и лесорубов в былые годы двоякая. Яркий пример того, как идеалисты, полагающие, что "не разбив яиц, яичницу все же можно приготовить", лесозаготовителей жалуют, - это статья "О чем молчит лес". Опубликована статья под рубрикой "Резонанс" в газете "Караидель" 27 ноября 2004 года, претендует, что отражает мнение жителей степной части района, а потому, чтобы не исказить пересказом, цитирую ее полностью:
  "Записки В. Гомана "Лес и люди", на основе которых собираются издать книгу, оставили двоякое мнение. Да, историю своих сел и деревень, родных предприятий и хозяйств надо знать. Кроме всего прочего, она имеет и огромное воспитательное значение. Я не сомневаюсь в том, что в школах лесных поселков эта книга будет пользоваться большим успехом. Это отцы, деды и прадеды сегодняшних учеников терпели лишения, "давали планы", тянули жилы из себя ради прекрасного будущего, которое так и не наступило.
  Автор правдиво описывает работу и быт спецпоселенцев. По правде говоря, в лесные предприятия нашей страны, в основном, посылали людей, осужденных по статье (правильно или перегибали палку, это вопрос другой). Да и у нас возле Муллакаево была настоящая колония, о которой вскользь упоминает В.Гоман.
  В зимние месяцы к заготовке леса привлекались и колхозники степной зоны. Законы были строгие, и работники не могли ослушаться местных начальников. Я помню, как мой дядя и его друзья по несчастью проклинали наш леспромхоз, называли его ГУЛАГом. Многие из них заболели (работали в лаптях, в ветхой одежде) и преждевременно ушли в мир иной.
  Я не говорю о военном времени, даже в 70-е-80-е годы прошлого столетия не была отменена такая повинность. Проблему нехватки кадров решали очень просто. Дирекция леспромхоза давала райкому и райсовету список (количество) требуемых людей. А на совместном бюро районное руководство обязывало председателей колхозов "обеспечить явку" людей на лесоповал.
  Так, мобилизовав людские и иные ресурсы, за несколько десятилетий истребили лес. Сотни и сотни тысяч кубометров "зеленого золота" отправили вниз по течению. А что получили взамен? Ни дорог, ни мостов, ни типовых школ. Жители отдаленных поселков до наших дней сидели без промышленного тока. Все эти вопросы приходится решать нынешнему руководству района.
  Среди лесозаготовителей были и так называемые сармяки, которые также увезли немало караидельского леса. Догадываясь о предстоящих трудностях предприятия, бывшие директора леспромхозов первыми покинули "тонущий корабль". По-моему, исключение составляют лишь С. Мельников, человек совести и порядка, да А. Ковалев, которому досталось незавидное наследство.
  О варварских способах заготовки леса, о топляках с болью в сердце писал в "районке" бывший инспектор рыбоохраны, ныне покойный Г. Золотарев. Помню и статью журналиста А. Банникова о работе приобретенной леспромхозом техники. После нее в лесу безжалостно уничтожаются молодые деревья, подчеркивал он.
  Как-то мы ездили за малиной в Ачит (там еще жило несколько семей). Нависли тучи, пошел дождь, и за Ачитом мы заблудились. И такое там увидели! Нас поразили поваленные, но не вывезенные огромные деревья. А в степной зоне мы ломаем голову над тем, как достать стройматериалы, дрова и т. д.
  Много претензий леспромхозу предъявлял лесхоз. Лесхозовцы применяли штрафные санкции, но штрафы директора ЛПХ платили не из своего кармана. Самое обидное, что они не думали о перспективах, жили только по указке сверху. Сегодня найти в лесу деревья хвойных пород уже проблема. Вот результат героических усилий заготовителей леса". (Конец цитаты.)
  Понятно, что столь категоричная статья, написанная человеком, не годы, а десятилетия исполнявшим работу, исключающую недостаточную ос-ведомленность о чем бы то ни было в районе, не осталась без внимания ветеранов. Именно поэтому главу продолжают очерки, отражающие иную, чем у господина У. Сабирзянова, точку зрения.
  
  Электрификация - гарант развития края!
  
  До поры, до времени лесопромышленные предприятия электроэнергию вырабатывали самостоятельно, используя в разные годы в качестве приводов генераторов электрического тока и водяные турбины, и мельничные колеса, и паровые машины, но чаще всего - дизельные двигатели разной мощности. Обеспечение электроэнергией населения лесной зоны почти до конца прошлого столетия тоже было обязанностью предприятий. Все они не только строили и содержали низковольтные электросети, но и были еще и как бы "спонсорами" в зонах своей ответственности. Официально "спонсорство" никак не регламентировалось, а реализовывалось, в основном, за счет того, что в советское время частные лица за электроэнергию платили по тарифам, в несколько раз меньшим, чем для промышленных предприятий - в отличие от стран с развитыми рыночными отношениями, в которых покупаемый оптом товар всегда дешевле покупаемого в розницу. Кроме того, предприятия, исполнявшие роль перепродавцов поставляемой ЕЭС страны электроэнергии, штрафные санкции энергетиков (за перерасход, задержку платежей и тому подобные) оплачивали самостоятельно. Помимо всего прочего, оба эти обстоятельства побуждали энергетиков подавать электроэнергию даже в очень маленькие населенные пункты, - лишь бы был в таковых промышленный потребитель тока. В еще большей степени "спонсорами" частных лиц были предприятия, самостоятельно производившие электроэнергию, и продававшие ее населению по цене, много меньшей себестоимости: неспроста же в бухгалтерских документах хозяйствующих субъектов тех лет была статья "Убытки от содержания жилищно-коммунального хозяйства".
  Понятно, что все предприятия стремились подключить электросети в зонах своей ответственности к единой энергетической системе страны. Главным застрельщиком такого рода инициатив в лесной зоне района был Магинский леспромхоз - один из самых крупных в те годы в Башкортостане. Одно из свидетельств тому - в конце семидесятых годов прошлого столетия леспромхозу, помимо всего прочего, поручили исполнение обязанностей заказчика строительства воздушной электрической линии напряжением 35 киловольт от подстанции Караидельского района электрических сетей в поселке Молодежный до деревни Абдуллино и дополняющих ее иных энергетических объектов, положивших начало обеспечению промышленным током левобережья района. Необходимые для надлежащего исполнения обязанностей заказчика денежные средства, в рамках так называемого "сверхлимитного" финансирования, вышестоящие организации перечисляли на специальный банковский счет Магинского леспромхоза. А итоговые результаты совместных усилий энергетиков, лесозаготовителей, сплавщиков, и некоторых других заинтересованных организаций, в части, касающейся электрификации левобережья в те годы, таковы: первыми были построены, испытаны и подключены к единой энергетической системе страны: ВЛ 35 КВ (воздушная электролиния напряжением 35 киловольт) Караидель - Абдуллино; ПС 35/10 КВ (понижающая трансформаторная подстанция напряжением 35/10 киловольт) близ деревни Абдуллино; ВЛ 10 КВ (воздушная электролиния напряжением 10 киловольт) Абдуллино - Магинск; ВЛ 10 КВ Абдуллино - Караяр; ВЛ 10 КВ Абдуллино - Бурунгут: ВЛ 10 КВ Абдуллино - Комсомол; ВЛ 10 КВ Абдуллино-Атняш. Чуть позже: построенные Магинским леспромхозом за счет предприятия и собственными силами два участка ВЛ напряжением 10 киловольт: первый - от Комсомола до Северного, второй - от так называемой "дойки" на границе Караидельского и Дуванского районов до Бартыма. Затем: ответвление ВЛ 35 КВ Караидель - Абдуллино до понижающей трансформаторной подстанции, построенной близ поселка Стеклозавод; ПС 35/10 КВ близ Стеклозавода; ВЛ 10 КВ Стеклозавод - Каирово; ВЛ 10 КВ Стеклозавод - Шафеево; ответвление ВЛ 10 КВ Стеклозавод - Шафеево до деревни Балмазы. То есть, иначе говоря, обеспечение промышленным током населенных пунктов в центре левобережья района к концу восьмидесятых годов прошлого столетия было полностью закончено, хотя многие предприятия долго еще использовали собственные дизельные электростанции как резервные источники энергии.
  Второй высоковольтной электрической линией, "шагнувшей" с правого на левый берег Уфимки ради обеспечения поселков и деревень лесной зоны района промышленным током, стала ВЛ 35 КВ Кашкино - Озерки. Предыстория ее строительства такова: в 1988 году Магинский леспромхоз внес на рассмотрение в ЛПО "Башлеспром" несколько вариантов обеспечения промышленным током Крушского лесопункта - в те годы самого пер-спективного из четырех лесопунктов леспромхоза, стабильно работавшего много лет подряд; обладавшего лучшей в леспромхозе сырьевой базой; компактно расположенного в поселках Озерки и Бияз. Руководство "Башлеспрома" идею поддержало, однако внесло и существенные коррективы, имея в виду обеспечить промышленным током и расположенный по соседству Аскинский леспромхоз. Потому принятый после обсуждения вариант предусматривал строительство: ВЛ 35 КВ Кашкино - Озерки; ТП 35/10 в Озерках; ВЛ 10 КВ Озерки - Заимка, для подачи энергии в Аскинский лес-промхоз; ВЛ 10 КВ Озерки - Круш - Бияз, для обеспечения током, как жителей этих поселков, так и производственных объектов леспромхоза, Крушского отделения совхоза "Акбузат" и Крушинского лесничества. Предусматривалось также, что в зоне, примыкающей к новым электролиниям, хозяева населенных пунктов собственными силами произведут реконструкцию электросетей напряжением 0,4 КВ и установят необходимое количество ТП 10/0,4 КВ (трансформаторных пунктов напряжением 10/0.4 киловольт).
  Заказал и оплатил проект Магинский леспромхоз. Сметная стоимость основных объектов в ценах 1990 года составила: ВЛ 35 КВ Кашкино - Озерки 894 тысячи рублей; ТП 35/10 КВ в Озерках - 625 тысяч рублей. Главный подрядчик - Нефтекамская МК-31 (ее начальником тогда был А.А. Хуснутдинов) - был готов приступить к работе: дело было за деньгами. И только благодаря Магинскому леспромхозу (его директором тогда был А.А. Ковалев), авансировавшему за счет оборотных средств предприятия механизированную колонну, - уже в 1990 году строительство началось.
  Очень трудно строить высоковольтную электрическую линию в гористой местности, вдали от дорог и населенных пунктов. Еще труднее в годы радикального реформирования экономики страны решить все вопросы финансирования крупной стройки. Только в декабре 1991 года, благодаря совместным усилиям администрации района и руководства "Башлеспрома", леспромхозу были частично возмещены уже понесенные затраты и пре-дусмотрено дальнейшее финансирование строительства за счет средств республиканского бюджета, "Башкирэнерго" и "Башлеспрома". Но и они с большим трудом выполняли свои обязательства. А уж без задержки в три-четыре месяца деньги не перечисляли никогда. Тем не менее, очередные финан-совые подпитки стройки на специальный счет леспромхоза все же поступали. Леспромхоз, в свою очередь, рассчитывался со строителями. В результате в конце 1994 года главные объекты стройки - ВЛ 35 КВ Кашкино - Озерки и ТП 35/10 КВ в Озерках - были поставлены под нагрузку, и в Озерках появился промышленный ток. А в последующие годы, хотя и не без проблем, было завершено строительство ВЛ для подачи промышленного тока в Аскинский леспромхоз, Круш и Бияз...
  Очень настойчиво добивались специалисты леспромхоза и финансирования строительства ВЛ для подачи промышленного тока в населенные пункты на территории Кирзинского сельсовета. Одно из свидетельств тому - в кабинеты чиновников приходили они не с пустыми руками, а с вполне готовым проектом (заказал и оплатил проект сам леспромхоз) электрификации этой воистину в прямом и переносном смысле самой "медвежьей" части района. Но время шло. Проект устаревал. Утратил былые финансовые возможности и леспромхоз. В результате третью по счету высоковольтную электролинию (ВЛ 10 КВ Пионерская - Атамановка), "шагнувшую" с правого на левый берег Уфимки ради обеспечения промышленным током лесных поселков, построили по другому проекту, а леспромхоз участвовал в ее строительстве не как заказчик, а лишь как один из субподрядчиков, прорубая и расчищая просеки, по которым проложили ВЛ. Примечательной особенностью этой ВЛ является то, что построена она как бы "на вырост" - в габаритах ВЛ напряжением 35 киловольт. Уникальна и конструкция перехода ВЛ через Уфимку: обе береговые опоры повышенной надежности, а расстояние между ними превышает 1000 метров. От перехода близ Атамановки эту ВЛ продолжили в направлении: Кирзя - Сурда - Ямбак. Законченные строительством участки ВЛ ставили под нагрузку поочередно. В Атамановку промышленный ток подали 9 апреля 2000 года, на про-мышленную площадку Кирзинского лесопункта - в апреле 2002 года, в Кирзю - в марте 2002 года, в Сурду и Ямбак - в марте 2004 года.
  
  1975 год: лесопромышленный комплекс.
  
  В далекие уже семидесятые главную цель лесной отрасли определял лозунг: "Лес - Родине!" Упор в организации так называемой "глубокой" переработки древесины делали тогда на специализации и кооперировании в масштабах страны. А основой справедливой оплаты труда всех, участ-вовавших в превращении деревьев и иных "даров" леса в товары народного потребления, было централизованное перераспределение прибыли. В рамках этой концепции работал и лесопромышленный комплекс района. Составляющие его предприятия, хотя по-разному назывались, фактически одно и то же делали: вовлекали в хозяйственный оборот лесные ресурсы региона. Производственные программы предприятий лесопромышленного комплекса тоже были не более чем фрагментами единого для всей страны плана развития народного хозяйства. Потому масштаб пользы от каждого предприятия и для поселков, в которых они базировались, и для района в целом определял тогда - в первую очередь - успех или неуспех в выполнении производственного плана. А одним из универсальных показателей, дававших возможность сравнивать разные по профилю предприятия, была в те годы так называемая "реализация" - то есть стоимость реализованных за отчетный период товаров и услуг.
  Бесспорными лидерами района по этому показателю были Верхне-Уфимская сплавная контора (ВУСК) и Магинский леспромхоз (МЛПХ). Кол-лектив ВУСК достигал этого тем, что оказывал услуги предприятим не только своего, но и соседних районов - Урмантавскому, Аскинскому, Тюйно-Озерскому и Юрюзанскому леспромхозам, а также Аскинскому лесхозу. В его составе был и самый мощный в районе лесопильный цех.
  Коллективу МЛПХ тоже было тесно в одном районе, и он вовлекал в хозяйственный оборот лесные ресурсы еще и Дуванского лесхоза - до пя-тидесяти тысяч кубометров в год. Он же помогал лесникам улучшать качественные характеристики сырьевой базы, так как вырубал преимуществен-но лиственные насаждения в объемах, близких к расчетной лесосеке, а на значительной части пройденных рубкой делянок готовил почву - для по-следующих лесопосадок. Умело использовал леспромхоз и выгоды от разделения труда в масштабах отрасли. На его нижних складах из мало при-годной для переработки в местах заготовки лиственной древесины выпиливали, - в первую очередь и сколько можно было, - не только пиловочник и строительный лес, но и фанерные и спичечные кряжи и чураки, а из березового тонкомера еще и балансы - для отправки (за валюту, разумеется) на экспорт. Значительную часть дров-долготья, оставшихся после выпиливания из хлыстов деловых сортиментов, леспромхозовцы, переименовав предварительно в "технологическое сырье" - технические условия тех лет давали возможность так делать, тоже в города отправляли. И именно в городах, специализированные и соответствующим образом оснащенные предприятия, плохонькие по деревенским понятиям дрова прямо-таки в "конфетку" превращали. То есть, иначе говоря, сначала в "щепу" размалывали, потом, с помощью прессов и используя разного рода добавки, из этой щепы древесно-волокнистые и древесно-стружечные плиты производили, а уж эти-то плиты не только строители, но и мебельщики широко использовали. Впечатляет и масштаб хозяйственной деятельности МЛПХ в те годы. В частности, за девятую и десятую пятилетки (1971-1980 годы) коллектив леспромхоза поставил народному хозяйству страны 3 762 000 кубометров круглого леса, 92 000 кубометров пиломатериалов, 35 000 кубометров тарных комплектов, 22 500 кубометров клепок для заливных бочек и 17 900 килограммов пихтового масла.
  В отличие от Магинского, Караидельский леспромхоз был предприятием не союзного, а республиканского подчинения. То есть хозяйствовал в составе министерства топливной промышленности БАССР и был ориентирован на поставку товаров народного потребления - в первую очередь - в города и веси самого Башкортостана и соседствующих с ним регионов. Гордостью предприятия был столярно-мебельный цех в поселке Улейный (этот поселок называют еще Первомайкой). Разнообразные и пользовавшиеся устойчивым спросом товары производили и в других поселках предприятия. В результате, по выраженной в рублях "отдаче" (частному от деления стоимости реализованной в течение года продукции на годовой объем вывозки), Караидельский леспромхоз существенно опережал родственные по профилю предприятия, в том числе и Магинский леспромхоз. Натуральные показатели, характеризующие работу леспромхоза в 1975 году таковы: вывезено с лесосек на нижние склады 53 640 хлыстов; реализовано продукции и услуг на сумму 1 529 000 рублей. Пиломатериалов выпилено 16 337 кубометров, а штакетника - 936 кубометров. Изготовлены: срубы с общей жилой площадью 604 квадратных метра; 190 конных саней (ходов); 705 заливных бочек; 402 школьные парты; 669 ульев; 558 700 мочальных кистей. Пихтового масла произведено 1200 килограммов. Разнообразной мебели (кресел для кинотеатров и клубов, шкафов, гнутых стульев, столов и прочего, тому подобного) изготовлено и продано на сумму 42 700 рублей. Кроме всего этого, леспромхоз продавал еще штукатурную дрань, черенки для лопат и топорища.
  Седяшинский и Шерломинский лесозаготовительные участки тоже осуществляли свою хозяйственную деятельность в пределах района, но вхо-дили в состав Уфимского леспромхоза, в свою очередь подчиненного министерству сельского хозяйства БАССР. Плановые задания 1975 года оба участка тоже перевыполнили. Экономические показатели работы Седяшинского ЛЗУ, хотя и уступали аналогичным у Караидельского леспромхоза, были намного лучше, чем у Шерломинского ЛЗУ. Главная тому причина - в Седяше лучше было организовано лесопиление (работали две пилорамы) и налажена предпродажная подготовка пиломатериалов (имелся четырехсторонний строгальный станок, приспособленный для выработки шпунтованных досок и брусков), а из Шерломы часть заготовленной древесины отправляли потребителям в хлыстовых плотах. Конкретные цифры, характеризующие работу Седяшинского и Шерломинского ЛЗУ в 1975 году, таковы: заготовлено и вывезено на нижние склады древесины 31 714 и 30 800 кубометров, соответственно; выпилено пиломатериалов 3 975 и 1 867 кубометров, соответственно; реализовано продукции и услуг на сумму 776 900 и 558 700 рублей, соответственно.
  Заготовку леса ВУСК, МЛПХ, Караидельский леспромхоз, а также Седяшинский и Шерломинский ЛЗУ вели в лесных массивах нескольких лес-хозов, в числе которых был и Караидельский. В составе Караидельского лесхоза в 1975 году было четыре лесничества - Кирзинское, Крушинское, Резимское и Караидельское. Как и во все времена, главными задачами лесников были охрана леса и воспроизводство лесных ресурсов на пройденных рубкой участках вверенных их попечению территорий. Однако, чтобы иметь больше возможностей для выполнения главных задач, Караидельский лесхоз тоже заготавливал круглый лес, занимался лесопилением и в рамках так называемого "побочного лесопользования" производил весьма обширную номенклатуру "товаров народного потребления". Весьма примечательно так-же, что взаимоотношения лесников, сплавщиков и лесорубов в те годы, заслуженный лесовод Башкортостана А.В. Вильданов, охарактеризовал словами: "В одном котле варились...". Примерно также, хотя и другими словами, всегдашнюю готовность сплавщиков, лесорубов и лесников к взаимовыручке подчеркнули В.С. Шубин (был директором Караидельского леспромхоза), М.Т. Сафин (был главным бухгалтером ВУСК) и В.М. Филимо-нов (был главным бухгалтером Магинского леспромхоза).
  
  На рубеже веков: цитаты - с пояснениями.
  
  В начале июня 1994 года в Караиделе был проведен зональный семинар лесников Башкортостана. 16 июня того же года в районной газете "Ка-раидель", а несколькими днями позже и в республиканской газете "Известия Башкортостана", была опубликована статья, посвященная этому семинару. Цитата, достаточно полно и точно (на мой взгляд) отобразившая о чем мечтали в те годы лесники, из статьи такова: "Начальник отдела лесовосстановления министерства лесного хозяйства Башкортостана М.А Султанов свое выступление начал парадоксально звучащим для посторонних утверждением: "Слова "рубка леса" и "лесовосстановление" должны стать синонимами". Он считает, что новые нормативные материалы, определяющие ныне порядок лесопользования и работу лесхозов, позволяют этого добиться. Инструментом воплощения в жизни этой сверхзадачи лесников, по его мнению, должны стать:
  - постепенное сокращение объемов лесозаготовок методом сплошно-лесосечных рубок;
  - широкое применение при лесопользовании различного рода постепенных ру-бок;
  - строгий контроль за соблюдением лесопользователями технологии лесозаготовок, с целью создания необходимых условий для максимально воз-можного естественного лесовозобновления;
  - улучшение работы по искуственному лесовозобновлению, с применением признанных более эффективными посадок, вместе с хвойными, лиственных насаждений;
  - широкое использование всех видов естественного лесовозобновления". (Конец цитаты).
  Однозначно свидетельствует о главном "векторе" приложения усилий лесников в те годы, да к тому же вполне определенным образом характеризует сам Караидельский лесхоз, цитируемый далее конец все той же статьи: "О том, что это не только звонкая фраза ( имеются в виду слова М.А. Султанова), а осуществляемая уже сегодня смена приоритетов в повседневной деятельности лесхозов говорит и простой перечень рубок (проходная рубка, рубка обновления, слошно-лесосечная рубка с сохранением подроста, длительно-постепенная рубка, равномерно-постепенная рубка, рубка переформирования), опытом производства которых делились хозяева семинара - работники Караидельского лесхоза - со своими коллегами из других лесхозов Башкортостана. (Конец цитаты).
  Однако организовать масштабное лесопользование по-новому и в изменившихся социально-экономических условиях все же не удалось. Под-тверждает это, в том числе, подборка материалов, опубликованная в газете "Советская Башкирия" в 1997 году в канун "Дня работника леса", то есть 20 сентября. В подборке три материала: заметка "Амзинцы - лучшие в России", статья " Не запоздала бы помощь ветеранам..." и интервью, взятое собкором газеты Садитом Латыповым у министра лесного хозяйства Башкортостана Р.Г. Казаккулова. На вопрос корреспондента: "Риф Гумерович, а как в республике обстоит дело с использованием леса?" - министр ответил: "Судите сами. Общий лесосырьевой потенциал республики ... сейчас используется не более чем на 30 процентов. Основной заготовитель древесины в РБ - "Башлеспром" - осваивал в прошлом за год не менее 2 миллионов кубических метров леса. В прошлом году этот показатель составил 600 тысяч кубических метров. Остальные заготовители - мелкие организации. Резкое снижение использования лесосырьевого потенциала объясняется той же причиной - экономический кризис". (Конец цитаты). Упомянутый министром кризис губительным образом повлиял на масштаб лесопользования и в нашем районе. Подтверждают этот факт, в том числе, цитаты из опубликованной 19 июля 2000 года в газете "Караидель" статьи: "Итоги социально-экономического развития района за первое полугодие 2000года". Зачин статьи, по меньшей мере, мажорный: "Промышленные предприятия района в первом полугодии текущего года добились положительных результатов... Объем промышленного производства по сравнению с тем же периодом в прошлом году возрос на 27 процентов...Индекс физического объема промышленности по сравнению с прошлым годом составил 103,6 процента... (Конец цитаты). Другая, отдельно про лесозаготовителей, цитата из статьи такова: "Все лесозаготовительные предприятия района, по сравнению с прошлым годом, увеличили объем производства по основным показателям. В итоге по району за первое полугодие заготовлено и вывезено 73,7 тысяч кубометров древесины и произведено 8 тысяч кубометров пиломатериалов. (Конец цитаты). Были в статье и другие цифры, абсолютно точно отобразившие рост производства разных видов лесной продукции - по сравнению с соответствующим периодом прошлого года! Но не более того. Наметившиеся было, положительные тенденции оказались недолговечными. Прямым следствием этого стали, по мнению очень многих, организованные и проведенные руководством района в конце 2004 года сходы граждан с повесткой дня: "Как жить дальше?" Журналист Г.М. Тимуршина в опубликованной 13 ноября 2004 года в газете "Караидель" статье "Костры-то разжигаем берестой" главную причину и результат созыва одного из этих сходов (граждан МО "Байкибашевский сельсовет") отобразила так: " Ответ на вопрос "Как жить дальше ?" дан. Началось бюджетное реформирование. Чтобы МО могли жить, нужны бюджетообразующие предприятия, которые производят продукцию, работают рентабельно, в которых трудятся во всех отношениях трезвые люди. Иначе не выжить детсадам, школам, больницам ... Только труд спасет нас - вот главный лейтмотив схода". (Конец цитаты).
  Уверен, настолько образно озаглавленную и столь эффектно завершенную публикацию нет нужды ни пояснять, ни комментировать. Тем не менее, всего-то через полмесяца (27 октября) и в этой же газете господин У. Сабирзянов поместит статью "О чем молчит лес". Ту самую, с цитирования которой начинается шестая глава этой книги. А тот факт, что, чем больше проблем с исполнением доходной части районного бюджета, тем меньше караидельцев, во всем согласных с господином У. Сабирзяновым, подтверждает также опубликованное в 2006 году в 14 номере газеты "АиФ. Башкортостан" интервью "Лесная реформа - путь к возрождению". Вопросы задавала Айгуль Мусина. Отвечал на вопросы работавший тогда начальником отдела промышленности МО "Караидельский район" Р.К. Закиров. Концовка интервью такова:
  Вопрос: "Караидель называют "второй Швейцарией". Не принесет ли наращивание объемов производства ущерб уникальной природе вашего края?"
  Ответ: "Эксплуатационный запас леса, то есть то, что можно и даже нужно вырубать, составляет 10 млн. кубометров. Годовая рубка может составлять 490 тысяч кубов, а мы используем эти возможности лишь на 15% -80 тысяч кубов. Обыватель может подумать, мол, зато природа сохранится. А на деле это приводит к перестойности леса. Еще один момент - из 10 млн. кубометров к хвойным запасам, то есть деловой древесине относится лишь 10%. Остальное - лиственные деревья- то, что принято считать дровяной древесиной. Ее тоже нужно рубить, вот только спрос на дрова куда меньше, чем нужно. Есть выход - поставить завод по переработке дровяной древесины на ДСП, ДВП, МДФ. Но это очень дорогой проект. Когда мы перейдем на глубокую переработку деловой древесины и сможем предлагать качественный конкурирующий товар, думаю, следующим этапом станет решение проблемы дровяной древесины". (Конец цитаты). А коротко пересказать все интервью можно и так: сырьевая база для масштабных лесозаготовок в Караидельском районе и в двадцать первом веке есть, республиканские дотации на все сто процентов возместить потери от утраты лесных доходов не могут, поиск и апробация адекватных времени форм лесопользования продолжаются.
  
   Гоман В.С.,
  Караидельский р-н, с. Магинск,
  Тел.: (34744) 2-32-81
  
  
Оценка: 6.20*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Шторм "Мой лучший враг"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Респов "Эскул Небытие Варрагон"(Боевая фантастика) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) М.Эльденберт "Бабочка"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"