# Изгнанник вечности. Гл.7

Зритель Благодарный

Глава седьмая, в которой Фирэ находит свою попутчицу Саэти и утверждается в мысли о том, что он в самом деле тот самый Коорэ, ученик Ала и Танрэй Общий файл собирается пока здесь. Продолжение романа, начало тут.

Глава седьмая, в которой Фирэ находит свою попутчицу Саэти и утверждается в мысли о том, что он в самом деле тот самый Коорэ, ученик Ала и Танрэй


Дрэян понуро стоял перед отцом и выслушивал его разгромную речь, что длилась уже минут десять. Он давно все уяснил, но повернуться и уйти было нельзя. Если отца потянуло на чтение нотаций, нужно готовиться к длительному монологу, прервать который вправе только мать. Но, увы, как раз сейчас мамы не было, а брат работал в соседней комнате, дожидаясь Дрэяна: оба они приехали из своих интернатов, чтобы переговорить об отъезде на Рэйсатру, и оба уже отчаянно хотели обратно в интернаты. Фирэ все время сбивался и никак не мог решить длинное математическое уравнение: резкий голос отца не позволял ему сосредоточиться и сообразить.

- Ты можешь ехать, - подытожил господин Кронодан, хлопнув ладонью по столу. - С твоей стороны это будет выглядеть как дезертирство, учитывая полувоенное положение Оритана, но твой дед прав: лучше бегство на Рэйсатру, чем этот ваш... габ-шостерский патриотизм! А Фирэ останется здесь.

В соседней комнате что-то стукнуло. Наверное, брат выронил книгу, решил Дрэян. Фирэ признавался, что чрезвычайно хочет уехать отсюда - что-то тянуло его к людям на Рэйсатру. Сейчас подростка постигло жестокое разочарование.

- Отец, но дело не только в габ-шостерах, - подняв голову, заговорил молодой человек. - Это сознательный выбор. Мы с Фирэ в самом деле хотим уехать в Кула-Ори. Господин Тессетен приедет сюда этой весной и хочет видеть окончательный список пассажиров...

- Об этом не стоит и говорить, - поморщился мужчина, чопорно поправляя воротник наглухо застегнутого камзола. - Фирэ остается: ему необходимо учиться. Я давно уже считаю, что сын у меня один.

- Отец! - в отчаянии воскликнул Фирэ в другой комнате. - Ну что вы говорите?!

Дрэян молча развернулся и вышел вон. В глазах его стояли слезы обиды. Он ожидал услышать от отца что угодно, только не это.

Фирэ выскочил в кабинет, закрыл дверь и горячо заговорил о старшем брате, но Дрэяну это было уже не интересно, и он направился в зимний сад. Снаружи стоял трескучий мороз, а здесь было всего лишь чуть прохладнее, чем в доме, все зеленело и цвело, а птицы, бабочки и стрекозы летали поближе к осветителям, принимая их за подарки солнца. Кто-то говорил, что если некоторое время стоять на свету, имитирующем солнечные лучи, настроение улучшается. Но Дрэяну не помогло и это.

Пусть бы для начала пришли к согласию в Объединенном Ведомстве, а потом пеняли на исполнителей! Неужели гвардейцу след решать, выполнять ли ему приказ начальства?! Ведь нелепица! Его назначили командовать отрядом курсантов, порекомендовали установить надзор над домами северян Эйсетти. Дрэян не испытывал к ним ни симпатии, ни вражды. Настоящие аринорцы - те да, раздражали своими амбициями. А здесь - люди как люди. Видал он таких южан, что лучше бы не видеть. Да вот хотя бы взять Саткрона и его семейку. Там и мать, и отец откровенные габ-шостеры, так и рвутся в Ведомство.

Вот потому Дрэян и хочет обрубить концы, освободиться от жестокой повинности и полностью изменить свою жизнь. Пока он на Оритане, ему никуда не скрыться от вышестоящих властителей его судьбы и судеб тысяч людей. А на Рэйсатру действуют совсем иные правила. Там за главного - светловолосый ори Тессетен, мужчина невероятной воли и бесстрашия, недаром его мороком служит образ громадного золотистого тура. Вскоре к нему присоединится знаменитый ори Ал и даже - возможно (как говорил дед) - сам кулаптр Паском. Там не будет всех этих эстетствующих болванов, занятых вопросами наций и войны. Там все силы направлены на жизнь, а не на приближение смерти, запрятанной в глубокие шахты под землей. Там все по-честному. Во всяком случае, на это надеялся Дрэян.

Фирэ выбежал через несколько минут с горящим взором и раскрасневшимися щеками.

- Я остаюсь, - буркнул он подростково ломающимся голосом.

- Но ведь мы можем уехать, братик! - почти умоляюще сказал Дрэян.

Тот шмыгнул и, пряча глаза, коротко мазнул рукой под носом:

- Слово отца - закон. Я не пойду ему наперекор. Нельзя так делать.

- Ты губишь себя, Фирэ.

- Ничего, - тот зло улыбнулся, - как-нибудь выдюжу.

- Кому и что ты докажешь? Ты пойми, он просто самодур, от него страдает даже мама. Послушай дядю и деда!

- Я не нарушу его запрет. Ты разве не понимаешь, что если он не отпустит меня, то нам не будет пути?

- Это суеверия, братик!

- Только не с нашим отцом. Или ты забыл?

Дрэян ничего не забыл. Он даже слишком хорошо помнил, как едва не погибла мама и как сломалась машина, в которой перед Прощанием с Саэто Дрэян хотел сбежать на полуостров Рэйодэн к родственникам, лишь бы быть подальше от этого деспота.

Не так давно дед сказал им двоим, что родителями Фирэ по закону воплощения древних "куарт" должны были стать северянин Сетен и его жена. Но все случилось неправильно. Дрэян и сам иногда задумывался о том, как было бы хорошо, родись он у других, хотя насчет него дедушка ничего не говорил.

Фирэ был ужасно расстроен и готов по-мальчишески разреветься, хотя крепился, напоминая себе, что уже слишком великовозрастен для слез и жалоб. Дрэяну стало жаль братишку, и идея родилась сама собой.

- Поехали отвлечемся! - сказал он, хлопнув Фирэ по плечу. - А потом - по интернатам.

Тот снова шмыгнул носом, застегнулся, надел шапку, капюшон - и оба они вывалились в заснеженное ледяное пространство. Пар окутал их, как двух медведей, ресницы сразу слиплись от инея, из глаз и носа потекло ручьем. Братья прикрыли лица меховыми варежками и помчались к саням. Мотор завелся не сразу, но вскоре они неслись по Эйсетти в сторону лётного поля, и неприятная беседа с отцом, забываясь, осталась где-то за спиной.

Какое-то время рядом с ними бежал крупный серебристый волк, и Дрэян узнал его: это был пес Ала. Разбивая широкой грудью сугробы, Нат летел почти вровень с санями и отстал только на выезде из города.

Аэродром казался вымершим, только вдалеке медленно разворачивалась небольшая спортивная орэмашина.

- Идем, познакомлю тебя кое с кем! - сказал Дрэян, выкарабкиваясь из саней.

Фирэ с любопытством пошел за ним. Он всегда больше интересовался Самьенскими Отрогами, а Можжевеловую Низменность созерцал разве что с вершины Скалы Отчаянных, откуда было видно всю округу до самого озера. За всю свою жизнь он летал в орэмашине два раза, да и то из городского воздухопорта.

Два светлых часа истекли, и Оритан опять погрузился в суровую полярную ночь. Лишь полная Селенио грустно разглядывала Землю, окруженная свитой мерцающих звездочек, да над горизонтом лениво переливалось слабое сияние. Но этого было достаточно, чтобы видеть друг друга, дорогу и постройки.

Дрэян завел брата в небольшое помещение без окон и с единственной дверью. Казалось, этот дом на две трети врос под землю и завален снегом, так он был мал. Внутри люди в рабочей одежде сидели за большим столом и, переговариваясь, пили горячий чай. Здесь пахло машинным маслом, керосином и... мятой.

- Пусть о вас обо всех думают только хорошее, - поздоровался Дрэян и представил: - Это мой брат.

В ответ им помахал рукой сидящий у стены кудрявый мужчина лет под сорок.

- Да будет "куарт" твой един, - сказал он, а потом добавил для Фирэ: - Да не иссякнет солнце в сердце твоем, Фирэ! Дрэян часто рассказывал о тебе.

Тут дверь у братьев за спиной открылась и захлопнулась - торопливо, вошедший боялся выстудить комнатушку. На пороге стояла румяная девочка, с головы до ног завернутая в толстенные зимние вещи: поверх комбинезона была надета необъятная куртка с капюшоном, а лицо до самых глаз было завязано пуховым шарфом. Зато сами глаза - серо-голубые, миндалевидные - лучились, словно два солнышка.

- Там все в порядке, пап! - сказала она кудрявому, а потом удивленно (или то было совсем другое чувство?) воззрилась на Фирэ, который при виде сверстницы замер на месте, как зачарованный. - Коорэ?!

- Фирэ, - тактично ввинтился Дрэян. - То имя вправе носить лишь рожденный в семье Ала и Танрэй.

- А в чьей семье он рожден?

- Он мой брат, наш отец - господин Кронодан.

- Но... ведь ты Коорэ? Да? - она не могла отвести взгляд от Фирэ, а тот смотрел ей в глаза, беззвучно двигая губами.

- Это Саэти. Она тут помогает своему отцу, - шепнул Дрэян, чуть подтолкнув брата локтем. - Да очнись уже! Это и был мой сюрприз для тебя!

- Это моя попутчица... - тихо ответил Помнящий. - И она тоже знает...

Девчушка тем временем сняла куртку, оставшись, как и все в помещении, в рабочем комбинезоне. Черные волосы ее подпрыгивали в хвосте, собранном на самой макушке, и падали на плечи густыми прядями. Летчики с механики, переговариваясь между собой, с улыбкой посматривали на ребят.

- Саэти, - Дрэян подмигнул ей, - а может, устроим моему братишке небольшую встряску? У нас неприятности, и ему не мешало бы развеяться...

- Ты сумасшедший, что ли? - она постучала пальцем по лбу. - На улице ночь и мороз, и если мы там развеемся, то разве что по ветру.

- Что ты, в самом деле? Как будто мы с тобой в такую погоду ни разу не прыгали. А забыла, как вообще метель началась, а мы с тобой уже прыгнули?

Она шикнула, прошла мимо них, слегка отодвинув с дороги Фирэ, открыла шкаф над печкой и вытащила оттуда небольшую жестяную коробку. Сняла крышку, с отвращением отвернулась и, подавая коробку братьям, строго велела:

- Мажьте давайте физиономии!

Из коробки несло неприятным запахом. Это был растопленный животный жир, которым пользовались, чтобы не обморозить кожу. Знакомый с этой хитростью, Дрэян снял шапку и безропотно намазался желтоватой гадостью. Лицо его заблестело, как залитый на морозе каток.

- И ты тоже! - девочка передала коробку Фирэ. - Мажь живо, не то нос отмерзнет!

Тот откровенно не понимал, что они собираются с ним сделать, но подчинился приказу и заблестел не хуже брата. Последней намазалась Саэти.

- Вы ненормальные, - сказала она с уверенностью, сгребая какие-то рюкзаки и ремни с карабинами. Рюкзаки она тут же по одному кинула братьям, а напоследок добавила: - Идем, братья-самоубийцы.

- Вы куда? - окликнул всех ее отец.

- Пап, мы сейчас к Артэну, у него машина на ходу, потом я угроблю вот этих двоих сумасшедших и вернусь.

- Вы это серьезно?

- Ну а почему бы нет? Они сами попросили.

Он лишь покачал головой, но больше не вымолвил ни слова, да Саэти и не собиралась его спрашивать. Судя по всему, у них были удивительные взаимоотношения, подумалось Фирэ.

Девочка провела братьев мимо выстроившихся рядами орэмашин, указала на дальние ангары, пояснив, что там стоят грузоперевозчики, и наконец втроем они вошли в такой же домишко, как тот, где только что побывали.

- Артэн! Надо поднять клиентов! - звонко крикнула Саэти, открыв внутреннюю дверь. - Иди, заводись!

- Ты их хотя бы сфотографируй на память, - мрачно отозвались изнутри.

- Они хотят с тобой за компанию.

Саэти завела их в какую-то полутемную комнатку, раскрыла шкафы и побросала на пол несколько тюков.

- Переодевайтесь живо и застегивайте все ремни. Дрэян тебе покажет, - добавила она для Фирэ. - На голову - маску, потом шапку, сверху шлем - в таком порядке. Заслонку опустить, чтобы не остаться без глаз. Крепления проверю... Фирэ, а ты сам-то хочешь?

- Да что будет-то? - спросил тот из-под маски.

- Ты ему не сказал?!

- Я его сам вытолкну, - пообещал Дрэян.

- Вы рехнулись. Оба.

На поле затарахтел мотор. Проверив надежность экипировки братьев, Саэти махнула им рукой. Все трое были смешны, неуклюжи и различались только по росту.

К взлетной полосе выворачивала небольшая летательная машинка с красной полосой на борту, заметной в световых отблесках сигнальных огней. За штурвалом сидел Артэн, оказавшийся совсем молодым летчиком с веселым прищуром темных глаз. Он узнал Дрэяна по голосу и еще долго потешался над их дурацким видом.

- Поднимай! - потребовала Саэти. - Хватит зубоскалить!

Салон этой орэмашины выглядел странно: напротив люка вдоль стены тянулось несколько кресел с широкими, сильно выдающимися вперед сидениями.

Уже задыхаясь в своей маске, Фирэ взмолился:

- Можно это снять?

- А как ты собираешься прыгать без нее?

- Прыгать?! Куда прыгать?!

- Братик, братик, тебе понравится! Это развлечение такое, страшновато только сначала. Тебе понравится.

- Я не хочу никуда прыгать!

- Да когда ты в своих горах ползаешь, в сто раз больше рискуешь, чем тут!

Машина тем временем набрала высоту. Саэти подошла к люку и отодвинула дверцу, а потом с удовольствием заглянула вниз.

- Обожаю ночной Эйсетти, да еще и зимой! Заснять бы! Иди, посмотри! - крикнула она Фирэ, в ужасе вцепившемуся в кресло.

- Еще успею...

- Что, живот подвело? - хмыкнул Дрэян. - А помнишь, как ты нам однажды после Теснауто показал представление над пропастью, эквилибрист доморощенный! То-то же!

Над входом моргнул зеленым значок "тэо".

- Всё, мы уже на нужной высоте! - крикнула девочка, а потом, что-то надумав, подошла к Фирэ. - Вставай!

Он поднялся.

- В первый раз я все тебе покажу.

- Тебе понравится, - повторил Дрэян.

Фирэ молча ждал, пока Саэти пристегивалась к нему сзади страховкой с мощным карабином:

- Эта штука выдержала бы полсотни таких, как ты!

Его это не очень-то обнадежило. В салон задувал ледяной ветер, ощутимый даже под маской.

- Я пошел, - сообщил Дрэян и запросто выпрыгнул в ночь.

- И мы пошли, - чуть выждав, Саэти с силой подалась вперед, напирая на спину онемевшему от ужаса Фирэ.

Он обеими руками ухватился за края люка и сбивающимся от ветра голосом взмолился:

- Может, не надо, Саэти?

- Ты же Коорэ! Ты самый лучший ученик Ала, - проговорила девочка, погладив его по плечам. - В первый раз все боятся прыгать, но я же с тобой. Ты ведь помнишь, на какие подвиги мы отчаивались, когда были вместе... раньше!

И Фирэ сделал этот безумный шаг. Он сделает их еще много, очень много в своей жизни, но уже не с орэмашины и не в зимнее небо Оритана...

Он чувствовал за спиной свою попутчицу. Она что-то показывала ему, но Фирэ не запомнил - только разглядывал, как во сне, далекую стылую землю, усыпанную огоньками, и думал о том, что над ними сейчас нет ничего, совсем ничего, лишь черный и равнодушный вакуум вселенной, а они беззащитны перед ним и перед тем миром, что раскинулся внизу, куда они возвращаются с невероятной скоростью. Всё, что взлетело, на этой земле обязано когда-нибудь снова упасть...

И только когда над их головами что-то хлопнуло, а затем последовал рывок, Фирэ очнулся от сна наяву. Ветер ослабел, одежда хорошо защищала от мороза, сзади, обнимая его ради тепла, летела вновь обретенная Саэти. И юноша вдруг понял, что счастлив, как никогда. Нельзя быть таким счастливым! Для слишком счастливых постылый закон равновесия готовит тяжелые испытания, подчас строя коварные козни.

Сели они удачно - в какой-то сугроб. Перед посадкой по команде Саэти он поджал ноги, и первой земли коснулась она, но ребята все равно не удержались, упали в снег и еще долго барахтались, хохоча от нежданно подкатившей радости и высвобождаясь из путаницы строп парашюта. Это был триумф! И яркость ощущений усилилась из-за только что пережитой опасности.

Дрэян нашел их швыряющимися друг в друга снегом. Он нес на плече с грехом пополам сложенный парашют и очень удивился, увидев, что их купол по-прежнему валяется поверх кустов, покачиваемый ветром, а они гоняют друг друга по полянке, забыв про трескучий мороз.

- В общем, тебе понравилось, - засмеялся старший брат. - А я знал!

И, пока не окоченели, братья и Саэти собрали второй парашют, ухватились за руки и поплелись по дороге, ведущей в город.


ПРОДОЛЖЕНИЕ