# Пари с будущим-2. Глава 27

Гомонов С

Общий файл 1 части тут..........Общий файл 2 части тут............всё по главам - тут


Тренажер "Тандава"


Прямо посреди зала вращались две сферические решетчатые центрифуги. Их вращение было необычным: наращивая скорость оборотов, прозрачные шары словно бы исполняли какой-то сумасшедший танец - вальс, или как там подобное называли в дремучие века? Сиртаки? Нет, не силен я в этих плясках прошлого...

Внутри центрифуг, зафиксированные в специальных пазах за голову, кисти и щиколотки, кружили во всех направлениях две спящие женщины. Мне показалось это диким, и я невольно взглянул на Аури. Но та по-прежнему оставалась невозмутима и даже слегка улыбалась, а в ответ на мой немой вопрос только и сделала, что приложила палец к губам.

Отвлекшись от распятых "танцовщиц", которых было уже почти не видно из-за бешеного вращения устройств, я стал изучать остальных, кто находился в зале.

У гигантского пульта стоял широкоплечий мужчина в черном комбинезоне техника и с непременными дополнительными руками-манипуляторами. Скорость его действий была едва уловима для глаз. Во всяком случае, я даже гипотетически не мог предположить, что именно он там наколдовывает.

С трех сторон от оператора в воздухе нависали голографические экраны, и каждый транслировал что-то свое.

На первом, как мне показалось издалека, медленно менялась кристаллическая решетка ртути. Ромбоэдрическая структура постепенно становилась кубической. Кубической гранецентрированной. На третьем курсе мы называли практические работы по преобразованию ртути в золото "алхимическим мракобесием". Кто-то из заучек объяснял подоплеку этой хохмочки тем, что, дескать, в древности дикари пытались проделать замещение путем перегонки вещества при нагревании с добавлением примесей - химическим методом. Словом, несуразностей в опытах дикарских естествоиспытателей было множество, и называли этих странных людей алхимиками. Но из учебного курса мне так и не удалось понять, для чего им столь сильно нужен был этот мягкий и непрочный материал, которого полно, как грязи, а особого применения ему не найти. Ртуть и та куда полезнее...

Второй экран отображал бесконечное продвижение в черном тоннеле, по краям которого изредка промелькивали яркие точки или светящиеся облака газа. Вверху картинки перемигивались цифрами неведомые показатели, а внизу этот коридор был схематически представлен в наружной проекции. Начало и конец этого коридора фиксировали зеленые шарики-маячки, а положение наблюдателя внутри тоннеля - пульсирующей звездочкой, которая медленно, но верно, отдалялась от одного шара, приближаясь ко второму.

И, наконец, по мере того как центрифуги начали сбавлять обороты, останавливая танец, на третьем голографическом экране все четче проступали изображения-тени человеческих фигур и очень - очень! - медленная, неразборчивая речь. Голограмма становилась явственнее, и вот уже будто часть иного пространства ворвалась на территорию космической станции.

- Это визуализация фантазии? - шепнул я своей спутнице, но Аури снова приложила палец к губам и сделала большие глаза, указывая ими на экран.

Теряясь в догадках, я стал смотреть на виртуальную постановку. То, что это чья-то забавная фантазия, не подлежало сомнению: уж слишком нелепы были одежды людей на голограмме, их речь и антураж. Вероятно, постановка с историческим уклоном...

На окно убогой темной комнатушки тяжело опустилась крупная бурая птица со светло-серой головой. У нас, у поморов Северной Атлантики, их зовут орланами.

Почистив крыло массивным, хищно изогнутым клювом, птица боком, приставными шагами упрыгала по подоконнику на карниз. Хозяин комнатушки, пожилой лысоватый мужчина с непропорциональной фигурой, то есть худой, но с брюшком, ничего не услышал: слишком уж громко шипело и булькало у него в колбах и ретортах на длинном дощатом столе.

Не прошло и минуты после того как орлан убрался, и в дверь уверенно постучались.

Хозяин вздрогнул. Ему не хотелось открывать, однако стук повторился еще настойчивей. Затем некто за дверью подал голос. Язык, на котором говорил нежданный гость, был очень груб и медлителен. Никогда подобного не слышал...

Орлан снова заглянул в окно, высунувшись из-за карниза. После этого фокус картинки изменился: теперь экран отображал вид комнаты в том виде, каким бы она предстала наблюдателю с той стороны окна. Я опять вопросил взглядом Аури, и на этот раз она тихонько шепнула:

- Да, да, птица - это Гарута. Средство передвижения, разведка, плюс дополнительное наблюдение.

- Наблюдение за чем?

- Тс-с-с! Позже! Сейчас просто внимайте. Все объяснения - своим чередом!

Если это можно назвать сопровождающим комментарием, то не повезло профессору со мной. По своей врожденной недогадливости я не понял ни одного ее слова касательно какой-то Гаруты. Разведка? Хм...

Тем временем хозяин каморки уже успел открыть дверь.

Визитером оказался молодой мужчина, одетый хоть и небедно, в стиле какой-то древней-предревней эпохи, но все же как-то неопрятно: сотканные из неэластичного материала, длинные чулки на его ногах морщили, собираясь складками над забавными высокими башмаками, видавшими виды в точности так же, как и несвежая мятая шелковая сорочка. Главной же приметой гостя было то, что почти все одеяние его, кроме плаща, было черного цвета, даже поношенная сорочка. А вот плащ - тот выглядел серым и неказистым, особенно в сочетании с роскошным бархатным беретом набекрень, украшенным брошью, что скрепляла три орлиных пера.

Войдя, незнакомец первым делом посмотрел на меня. То есть на наблюдателя в окне, транслировавшего все сюда, в этот зал, на голографический экран.

- Она даже не знает, как выглядит, - тихо засмеялась Аури, кивая на правую остановившуюся центрифугу, в которой спала женщина и возле которой уже стоял четвертый участник этой странной команды, одетый как медик. Он наблюдал за приборами возле центрифуг. Признаться, его я заметил только что.

- Кто не знает?

- Дамира. Сегодня она танцует сцену.

- А что значит - "не знает, как выглядит"?

- Иногда приходится танцевать вслепую, не видя реципиента. Это тоже нужно уметь, поэтому сегодняшний прыжок они усложнили. Но, кажется, Дамира справится. Умная девочка. Моя студентка в прошлом, между прочим. Смотрите, смотрите, а то сейчас все пропустите.

Мне не было интересно: я не понимал ничего, что происходило на голограмме. Однако ослушаться профессора не решился и молча перевел взгляд обратно на экран.

Незнакомец в берете долго говорил-уговаривал, хозяин же глядел на него с опаской, то и дело косясь на дверь, будто боялся еще чьего-то вторжения. Словно бы устав объяснять, черный гость двинулся к столу с колбами и ретортами, а пожилой "алхимик" почти прыгнул вслед за ним, готовый отбивать свое имущество, если подозрительный собеседник вздумает покуситься на что-нибудь из его добра.

Молодой мужчина сложил руки на груди, оглядел все это булькающее и дымящееся хозяйство на столе, хмыкнул и погладил острую черную бородку, а после этого разразился тирадой на своем жутком лающем языке. В ответ "алхимик" совершил странные манипуляции: сложил пальцы щепоткой, ткнул ею себя в лоб, потом в солнечное сплетение, затем - по очереди - в левое и в правое плечо. Вероятно, это принесло ему облегчение, дед стал бодрее, и его губы растянулись в улыбке, когда он увидел, что гость хохочет. Тот, развеселившись из-за жеста хозяина, подошел к одной из колб и с дурашливым пафосом провел ладонью над варевом. При этом он нет-нет да взглядывал в сторону орла в окне, будто на самом деле шутил с нами, а не со своим пожилым и суеверным визави.

Краем глаза я заметил на соседнем экране остановку процесса замещения в кристаллических решетках. Теперь на виду оказалась только одна. Это была решетка желтого металла под названием "золото", из-за которого наши сумасшедшие предки во времена оны столько воевали между собой.

Качнув головой в черном берете, незнакомец лукаво покосился на оцепеневшего хозяина. Дед стоял, приоткрыв рот и не веря собственным глазам: в мутноватом растворе, похожем на мыльную воду, тускло-желтым поблескивало то, чего раньше там не было и в помине.

- Дамира, Дамира! Ну как же так - без подготовки! У него же, по легенде, слабое сердчишко, а ты вот так сразу!.. - с укоризной в тоне проворчала Аури.

Дамира (если в правой центрифуге лежала именно она) оставалась неподвижной и не подавала признаков жизни. Однако док, стоявший рядом с ней, был спокоен за ее состояние.

- Что она сделала? Или он? Или она? - я несколько запутался, хотя отчасти понял, что Дамира и этот черный в берете связаны между собой, как в виртуальных играх геймер* связан со своим чером**.

_________________________________

* Геймер - игрок.

** Чер - персонаж в игре, водимый игроком, подселившим в него на время собственное сознание.


- Она прямо у него на глазах провела реакцию замещения. И, как видишь, презентует ему созданное из ртути золото. Вот я и говорю - она не подумала, какое впечатление это произведет на одного из одержимых золотой лихорадкой людишек?!

- А зачем она все это делает, профессор?

- Ну, я так понимаю, это симулятор "Инквизиция". Дамире нужно заставить старого алхимика приютить у себя и воспитать одного мальчишку, что живет под мостом вместе с бродягами. По замыслу, потомки этого беспризорника потом сыграют определенную роль в истории и внесут лепту в создание нашей нынешней цивилизации. И если мальчик не выживет - а он сейчас вроде бы болен и нуждается в срочном лечении - то и их будущее, а наше настоящее, под вопросом.

Глазами орлана Гаруты я увидел, как собравшийся в путь алхимик и чер Дамиры вышли на узкую мощеную улочку, залитую помоями, которые выплескивались прямо из окон.

- Для чего нужен симулятор? - шепнул я Аури, утешаясь лишь тем, что экран не транслирует сюда витающие там запахи.

- Для тренировки, естественно! - усмехнулась она, разводя сразу и руками, и манипуляторами.

Я встряхнул головой в надежде, что там все уляжется в нужном порядке, а вместо хаоса мелькнет лучик догадки. Но увы.

Остробородый и в самом деле привел алхимика к мосту и, перевесившись через перила, указал куда-то вниз, в темноту набережной. Птица, парившая над ними в вышине, устремила взгляд в тот пятачок суши под мостом и быстрым, плавным приближением сфокусировала кадр - то, чего невооруженный человеческий глаз не смог бы проделать и с более близкого расстояния. Там, в уголке у чахлых кустов, виднелась куча ветхого тряпья, остатки костра, кости, очистки и другой мусор. Потом мы снова увидели алхимика и его спутника. Алхимик согласно кивал. Остробородый вытащил из-за пазухи темный матерчатый мешочек, наполненный чем-то тяжелым, вложил в руки деду и, закутавшись в серый плащ, зашагал прочь. Экран померк.

- Она справилась с заданием? - спросил я профессора.

- Не знаю. Сейчас посмотрим, - Аури побарабанила пальцами по нижней губе, напряженно всматриваясь в рассеивавшийся мрак голограммы. - Никогда не знаешь, чего ждать от этих симуляторов.

- Лучшим аргументом был тот мешочек, что она дала ему в самом конце?

- Дикого человека легче подбить подписать сделку о продаже его души мифическому темному духу, чем уговорить сделать доброе дело. Хотя аргументом может быть один и тот же мешочек и слиток золота в пробирке.

И снова появился орлан. Нахохлившись, он сидел на перилах того же моста и смотрел вниз. Судя по сгустившимся сумеркам, дело шло к ночи, а значит, с момента прошлой трансляции прошел значительный промежуток времени. Нормальные орланы в темноте не летают, но Гарута нормальным орланом не был. Он должен был подтвердить успешное окончание миссии чера Дамиры. Или неуспешное.

Под мостом горел костер, возле которого грелись люди в лохмотьях. Внезапно все они, как по команде, насторожились и повернулись к источнику звука: под мост забрался чужак. Бродяги залаяли, как разъяренные псы. Послышался голос, который я, кажется, узнал. Так и есть: в круг света от пламени костра выступил все тот же алхимик. Несмотря на то, что речь его была такой же отрывисто-резкой, звучала она умиротворяюще. Алхимик указал пальцем на кучу тряпья, затем вытащил из кармана блестящие кругляши и подбросил их вверх, над толпой бродяг. Покуда те месили друг друга, каждый тщась вырвать добычу из рук соседа, дед наклонился к спавшему на тряпье мальчонке лет пяти-шести, поднял его на руки и унес в темноту.

Птица сорвалась с места. Вспыхнул зеленый шар с алой орбитой. Коридор...

Экраны гасли один за другим. Доктор возле центрифуг оживился, стал отключать приборы, высвобождая пленниц-танцовщиц. Техник у пульта сдернул с головы сенсорный обруч, на котором так же медленно, как голограммы, угасал "глаз", бросил его на столешницу и с облегчением потянулся.

- Ну, все неплохо, профессор, - обращаясь к Аури, сказал док.

- Относительно. Но этот цикл я вам четверым засчитаю. Девчонки молодцы. Давайте, выбирайтесь из "Тандавы" и ступайте ко мне в кабинет - есть разговор.

Проснувшаяся Дамира легко выпрыгнула из центрифуги. Ее напарница чуть замешкалась, чтобы сладко потянуться. Тем временем Аури повернулась ко мне:

- Ну и какие впечатления, Агни?

- Неслабая у девушек вестибулярка!

Дальнейшее запечатлелось в моей памяти смутно, как в бешеном хороводе. Или на тренажере, который Аури назвала "Тандава". Профессор передала меня здешним инженерам-техникам, и мне принялись показывать аппаратуру, водя из одного зала в другой, вдалбливая, что как работает и что для чего нужно. Сама Дэджи Аури благополучно скрылась по своим делам, так и не объяснив мне, для каких целей им нужны подобные тренажеры. В детстве я, конечно, тоже любил вот так же позабавляться в электронной шкуре чера в виртуалках, но детство все-таки прошло, и вряд ли меня пригласили на "Трийпуру", чтобы участвовать в игрушках.

Мои гиды - они называли себя "ассистами", то есть чьими-то помощниками - сменялись, как в калейдоскопе. Я уже не запоминал ни лиц, ни имен. Это были и женщины, и мужчины. Все они взахлеб рассказывали о многочисленных приборах, о каких-то циклах, было видно, что многим их занятие очень и очень нравится. Но моя голова пухла от избытка информации, а плечи и спина ныли от тяжести манипуляторов, которые оказались гораздо увесистей, чем выглядели. Поэтому ближе к полуночи по земному времени надо мной сжалились и повелением всевластной Аури отпустили отдыхать.

Позабыв про кактусы, я дотащился до своей каюты и, лишь увидев в душевой опустошенную ампулу, вздрогнул. Да, на "Трийпуре" нужно все время быть начеку: она не терпит невнимательности, как капризная красотка.

Кстати, о красотках...

Я осторожно выглянул из-за двери душевой. Сорбонна где-то притаилась и не спешила с предложением услуг. И очень хорошо, поскольку заниматься сейчас ее перепрограммированием мне не улыбалось нисколько. Я еле передвигал ногами, а глаза слипались.

Кровать выехала из стены в точности так же легко и быстро, как появлялись в каюте остальные предметы обстановки. Заиграла тихая ненавязчивая музыка, но я приказал ей смолкнуть, что было исполнено в то же мгновение. Ну ладно, спасибо, что сама техника слушается. А уж с системой бытобслуживания разберусь поутру.... То есть, по пробуждении.

Тело задрожало в истоме близкого сна, веки уже не поднимались. И тут...

- Приятных снов, мой ангел!

Она откуда-то выползла! Подкараулила и выползла!

Я со стоном взгромоздил на голову вторую подушку, придавил к уху рукой, натянул покрывало до подбородка. Где-то вдалеке мне померещился смех. Смеялось одновременно несколько человек.

Провались оно всё!..

И меня закружило в водовороте сна.


Продолжение следует...