# Пари с будущим-3. Глава 50

Гомонов С

Общий файл 1 части тут..........Общий файл 2 части тут............Общий файл 3 части тут............всё по главам - тут


Птица "кортоне"


Заместитель профессора Аури по сектору "Бета" хмуро поглядел на вошедшую сестру Шивы, поглаживая магнитные холки двух псов, обличье которых приняли бытовые роботы и возлегли по обе стороны от кресла хозяина.

- Вайшва Йама, - приветственно улыбаясь, кивнула Тэа, и он по старой памяти ответил ей тем же, прогоняя тени со своего лица. - Едва прорвалась в ваш сектор. Кама вернулся?

- Да, и мы уже занялись поиском троицы.

- Полностью располагайте мной, вайшва. Пока Стяжатель не разлучит нас, - девушка невесело рассмеялась, не сопротивляясь, когда Йама взял ее за руку и принялся задумчиво, по очереди, пересчитывать поцелуями тонкие пальцы. Отпечатки времени покидали его лицо, и если при входе Тэа увидела перед собой мужчину, который мог бы сгодиться ей в отцы, то теперь, после их беседы, бывший техник-координатор из "Омеги" становился все моложе. Складки у рта и меж бровей разглаживались, взгляд темных глаз теплел. Он был удивительно переменчив, бывший техник-координатор их группы...

- Я знал, что ты придешь, ждал тебя, - признался Йама. - Часто думаю о тебе с тех пор, как перевелся к Дэджи.

Сестра Шивы вздохнула. Будучи ровесником Варуны, он пожертвовал собственной свободой, три года назад получив официальную возможность покинуть "Трийпуру" за выслугой лет. Но не покинул. Из-за нее, из-за Тэи.

- Прости, девочка, прости, тебе сейчас не до этих разговоров. Весь сектор ищет времянахождение пропавших. Можешь не сомневаться - мы просеиваем локал за локалом, эпоху за эпохой. Безостановочно...

Тэа прищурилась:

- А почему вы так свободно говорите со мной, не удостоверившись, в самом ли деле перед вами я?

Йама провел ладонью по ее щеке:

- Потому что, будь ты заложницей асуры, то не прошла бы в эти двери. Хотя нет, я неверно выразился. Ты - прошла бы. Асура был бы сожжен. Но даже если ему каким-то сомнительным чудом удалось бы миновать встроенную в дверях систему очищения, то есть еще вот... они...

Он с гордостью возложил руки на большие головы остроухих псов, которые равнодушно водили взглядом по сторонам, имитируя шумное дыхание настоящих собак и в точности так же спуская между клыков трепещущий язык. С той только разницей, что у роботов он был соткан из десятков мелких шариковых магнитиков.

- Йама, Йама! Я предпочла бы обманываться и романтически верить в вашу безрассудную отвагу!

- Да ну! - включаясь в игру, откликнулся заместитель Аури. - А в то, что я с завязанными глазами отличу тебя от любого другого по одному лишь дыханию, - в это ты верить не хочешь?

- Я пошутила.

- Девчонка, - с деланным укором покачал он головой.

- Знаете, вайшва, есть у меня одна идея, как найти наших бродяг. Она связана с последней Гарутой, которую папа Варуна четко ориентировал на сознание Пропавшего суры. Птица, как ни странно, все еще жива в той эпохе. Она может указать нам хотя бы примерное направление, когда искать.

Йама воодушевленно распрямился, и теперь его темно-карие, чуть ввалившиеся глаза уже сияли на грубоватом, но преисполненном какого-то древнего благородства лице:

- Тэа, а ведь это выход!

- Но при переходе она может погибнуть, и больше мы не сумеем воспользоваться ее указкой.

- Значит, нам нужно снизить вероятность ошибки до минимума.

- ...И еще я предложил бы начать формирование локала для войны с Древней Трийпурой.

Они обернулись. В кабинет вошел рыжий толстячок Кама, слегка подпрыгивая от переизбытка идей. Псы лениво облизнулись и уложили морды на пол между длинных передних лап. Тэа поднялась с места и обняла его:

- Рада видеть тебя живым и здоровым.

- А там, у вас, все живы? - спросил он нерешительно, и на его круглом лице отразились воспоминания о том, как избивали Исполнителей в "Омеге".

Девушка опустила глаза и пожала плечами:

- Я ничего не знаю. Даже не полностью помню, как пробралась сюда. "Омеги" больше нет. Во всяком случае, в том виде, в каком мы привыкли к ней... Все "Тандавы" захвачены прихлебателями Тараки и переориентированы на времена доисторической Индии. Похоже, они намерены нанести удар оттуда...

- Ничего, балерина, мы еще поиграем в дартс на мишени из шкуры Стяжателя! Господин Йама, в общем, я за вами. За вами обоими!

- Да, я понял. Пойдемте. Попробуем осуществить ваши безумные затеи, молодежь...

- И если всё у нас получится, я исполню свое вам обещание, вайшва! - многозначительно поглядев на высокого и статного, как ее брат, Йаму, шепнула Тэа.

Он в ответ поцеловал ей руку:

- И мы с тобой будем вспоминать "Трийпуру", как страшный сон?

- Да-да, и возделывать виноградники у Египетского моря! - поддакнул Кама, торопя их и при этом опасливо поглядывая по сторонам. Его утешало только сопровождение из двух четвероногих роботов-чистильщиков матерого вида. Ходить по коридорам без особого риска теперь можно было лишь с такими телохранителями: им не страшны ни кактусы, ни асуры.

Но едва они повернули к лифтам, псы ощерились и выступили вперед людей, оттесняя их и глухо рыча на кого-то или на что-то за углом. Танцовщица и двое техников аккуратно выглянули из-за переборки.

В декоративной арке-нише, густо заросшей ядовитым молочаем, что-то шевелилось.

- На деструкта это не похоже, - пробормотала Тэа, которую Йама тщетно пытался затолкать себе за спину. В манипуляторах у него угрожающе лязгали громадные ножницы, а в правой руке он сжимал рукоять длинного кинжала. - Вайшва, если вы не заметили, я тоже вооружена! Не нужно со мной нян...

- Да подойдите же! - послышался раздраженный громкий шепот из зарослей молочая.

- Виллар?! - изумился Йама, не дослушав возмущений Тэи, но сдерживать ее перестал.

- Проклятье! - прошипел профессор. - Не я, а голограмма! Как, по-вашему, я смог бы разгуливать по станции, когда меня держат здесь под конвоем круглые сутки?!

- Останьтесь тут, - сказал спутникам заместитель Аури и, кликнув с собой одного робота, заскользил к арке.

Второй пес уселся охранять Тэу с Камой. Прислонившись к переборке, те принялись обсуждать последние события.

- Вы застряли там, что ли, профессор, в этих кустах? - уточнил Йама, все еще держа оружие наготове.

- Скорее, неудачно рассчитал координаты трансляции. Что там стряслось? В самом ли деле Стяжатель убил Исполнителей восьмой группы, как хвалятся асуры?

- Физически - да. Теперь всех...

Виллар измученно что-то простонал, утерся ладонью и присел на корточки, чтобы хоть так видеть собеседника из-под нависшего молочая.

- Не знаю, каким образом, но Агни необходимо вытащить сюда! - выдал он наконец.

- Пока у нас есть возможность извлечь его только посредством спиритического сеанса, профессор, и никак иначе, - развел руками Йама. - Скажите лучше, нет ли шанса освободить вас, Дэджи и Варуну?

Профессор покачал головой, вздрогнул, оглянулся:

- Кажется, ко мне кто-то идет. Запомните: хоть спиритически, хоть алхимически, хоть методом клонирования, но вам необходимо найти и сделать все, чтобы Пропавший сура смог еще раз оказаться в этом времени, пусть даже всего на несколько минут - большего не требуется! Он один знает, как действовать дальше, и его нужно вернуть. Не прощаюсь.

Голограмма дрогнула и растворилась в темно-зеленых ветках.

- О чем он говорил? - спросила Тэа, едва Йама вернулся и отключил скольжение.

Он передал наказ Виллара.

- А если они уже в этом... в "дне сурка"?

- Где? - в один голос откликнулись мужчины.

Девушка махнула рукой:

- Да это Шива после той миссии стал так называть петлю времени. Говорит, по мотивам одной фантазии... фильма, то есть. Из эпохи его аватара Сте-пу-хи.

- В общем, если даже они в "дне сурка", через Гаруту мы их определенно извлечем, - подхватил Кама. - Но самое главное сейчас - обеспечить хорошую диспозицию на Древней Трийпуре и обзавестись там индивидуальными "черами", как у Шивы и Умы. Только индивидуальными, чтобы ими никак не смогли воспользоваться асуры, если попытаются перехватить управление! Пока я нашел хорошую лазейку, туда Тарака еще не добивает - слишком запредельная древность. Мы должны успеть все к тому моменту, когда наш локал встретится с его локалом в нулевой отметке темпоральных координат. Войны, в общем, не избежать, это уже понятно. Но в наших силах устроить себе стратегическое превосходство.

- Нам хотя бы тактическое обеспечить... - вздохнул Йама, открывая перед ними кабинет Дэджи Аури - святая святых сектора "Бета".


* * *


- И что же она?

Я посмотрел на Салаино. Прикусывая кончик языка от старательности, ученик Леонардо уже пару часов расписывал что-то в углу недавно затеянной картины и на всем протяжении этих двух часов, почти не замолкая, подтрунивал над приятелем - Луини.

Томмазо, по прозвищу Заратустра, завладел плавильной печью и, похожий на мифического Вулкана, хозяйничал там, сверяясь с моими чертежами "адской машины", как ее величали все посвященные. Слушая легкую перебранку учеников да Винчи, он лишь ухмылялся в сторону и потряхивал всклокоченной головой. Я помогал Заратустре по мере сил и знаний кузнечного дела, вызывая легкое недоумение окружающих, которые, надо сказать, уже почти привыкли к экстравагантным выходкам пожилого монаха-математика.

- Ничего, - откликнулся Бернардо. - Сказала, что придет, но не то с сестрой, не то с подругой...

- И что же, ты так и не нашел в ней ни тени глупости, Бернардино? - легкомысленно подмигнув ему, Салаи опять скрылся за доскою на трехногом мольберте.

- Да пошел ты к дьяволу, Джакомо! Она умнее сотни таких, как ты!

- Если женщина не притворяется перед тобой дурочкой, это значит только одно: ты ей безразличен, малыш!

- Ох, беда с вами! - вздохнул Перетола-Заратустра, придирчиво разглядывая багряное мерцание заготовки и, крепче сжав клещи своей ручищей, уложил кусок металла на станок. - Давайте, святой отец, так ее!

Следуя советам Томмазо, я принялся колотить по заготовке молотком попеременно с его кувалдой. Выходила очередная часть пластины для будущей центрифуги. Мне даже не верилось, что я сам, собственными руками, творю то, что в далеком будущем привело всех нас к катастрофе. Это как если больной гангреной ковал бы пилу, которой ему же потом и отрежут гниющую ногу...

- А сдается мне, фра Пачоли, что и отсюда нам скоро улепетывать придется! - вдруг оставив в покое Луини, обратил ко мне взор Салаино.

Ох и беспутные у него глаза, у этого парня! И цвет, и разрез в самом деле напоминают глаза его учителя, да и лукавая заговорщицкая улыбка... Но нет в них и толики той мудрости, что видел я во взгляде маэстро. Если слухи не врут, то не врет и известная пословица о том, на ком любит отдыхать природа...

- Почему это? - опередив меня, ввязался в разговор Томмазо, а потом с грохотом припечатал кувалдой по остывающей пластине.

Салаи со значительностью воздел указательный палец:

- Чую: выслеживает нас кто-то. Сказать, кто, наверняка не могу, но нюх меня не подводил еще. Вызнали что-то про нашу Сантиссиму Аннунциату или нет, пока не знаю, но кружат, кружат где-то неподалеку, доносчики проклятые...

Я подумал о Стяжателе, и мне сразу стало как-то нехорошо: все-таки фра Пачоли не мальчик уже - скоро седьмой десяток разменяет, сердце пошаливает иногда, и мошки перед глазами витают...

Пришел в себя, когда на лицо полилась ледяная вода, а щеки заболели от хлопков. То Салаи с Заратустрой, усадив хворое тело монаха на топчан близ печи, принялись плескаться из внесенного с улицы ведра, причем Заратустра решил для пущего эффекта отходить меня своими лапищами по физиономии.

- Ты мне этак мозги вынесешь, Томмазо! - проворчал я.

Но Перетола гоготнул:

- Это ничего, только ума добавлю, фра Лука! Вон не читали записи мессера? Те, где он говорит, мол, самое первое, что ему в жизни вспоминается - это коршун, который сел к нему в колыбели на грудь, отворил клювом уста и надавал хвостом пощечин. Зато видали, какой умник вырос?

- Астро, ты же не коршун, - сочувственно вздохнул Салаино, часто-часто моргая и растирая мне кисти рук. - А дури в тебе столько, что любому ударом голову отвернешь и не заметишь.

Тут к нам с радостными воплями вбежали два подмастерья из соседнего помещения:

- Встречайте! Встречайте!

А вслед за ними уже входил мессер да Винчи, разодетый по-зимнему и, судя по огонькам в глазах, чрезвычайно счастливый видеть нас.

- Ну и жара тут! - воскликнул маэстро, легко высвобождая плечи из-под зимнего, отороченного мехом, плаща; на пышной черной шапке его, посверкивая напоследок, таял снег.

- А вы как хотели, сер да Винчи? - развел руками Заратустра и, прежде чем сунуться к Леонардо, вытер с них копоть о свой подфартучник. - Открытый горн, стало быть!

Это была бурная встреча. Даже мне, перепуганному подозрениями Салаино и мыслями о проникших сюда асурах из будущего, передалась всеобщая радость.

- Так что там... с Борджиа? - шепнул я мастеру, когда мы обнялись.

- Позже скажу, - изменившимся тоном ответил он и тут же во всеуслышание объявил о том, что нам с ним и с Заратустрой непременно нужно отлучиться.

Мы втроем вышли на морозец. Хотя назвать здешние потуги на холод морозом мне как Денису Стрельцову было бы трудно, снег все же припорошил округу и продолжал сыпаться на вычурные крыши старинного города, скрывая грязь улиц. Здесь запросто можно было увидеть развалившихся посреди дороги свиней или прохаживавшихся вдоль канав горделивых гусаков. Город шумел, поглощенный своей собственной жизнью.

- Сюда нам, - сказал Томмазо, и мы свернули в узкий проулок, не доходя до университетской территории.

- Проезжая Барбигу, - обращаясь, как я понял, ко мне, заговорил вдруг Леонардо, - видел я птицу... У нас на флорентийском диалекте их называют "кортоне"... И было у меня странное чувство, как будто она парит, сужая круги, следит именно за мною. Я нарочно либо шпорил коня, либо останавливался, а кортоне соответственно взмахивала крыльями и летела скорее, или же, неподвижно замирая в воздухе, начинала подниматься ввысь и кружила на одном месте.

- Как выглядит эта птица? - снова ощутив сердцебиение и хватая его за бархатный рукав утепленной куртки, взволнованно спросил я.

Леонардо, не сбавляя шага, извлек из карманной прорези в своем длинном черном колете кусок картона, нашел с краю более или менее свободный от рисунков участок и все так же на ходу в минуту набросал там очертания орлана.

- Гарута! - вырвалось у меня. Скрывая слезы счастья, я закрыл лицо ладонями: - Господи, они пробились, они нас ищут!

Художник лишь похлопал меня по плечу.

Мы пробрались в тайную комнату с другой стороны квартала, через задворки. Конечно, она сообщалась скрытой дверью с остальными помещениями мастерской, которые мы заняли в результате моего ходатайства перед настоятелем монастыря. Но знали об этом проходе через кузню лишь посвященные, поэтому Леонардо справедливо избрал пусть и дальний, но куда более надежный маршрут к нашей цели, хоронясь от любопытствующих глаз.

Две "Тандавы" стояли на своих местах, тускло поблескивая в полутьме. Третья лежала, распластав "лепестки", половины которых еще не хватало. Но эта часть была не самой сложной. Будет куда труднее в условиях эпохи Ренессанса полностью скопировать "начинку", отвечавшую за принцип работы "la Macchina infernale". На это уже и так ушли годы, а финала всё не видно. Однако Заратустра был сообразительным парнем, руки у него росли оттуда, откуда нужно, поэтому надежды меня не покидали. Конечно, показывать ему всего я не стал, и мессер да Винчи со мной согласился: поговаривали, что очень уж интересуется наш Томмазо "чернокнижными" учениями, а пройди он от и до через все этапы воссоздания машины времени, еще неизвестно, чем это может обернуться в дальнейшем.

"Еретиков" в Европе по-прежнему терзали и поджаривали. Католическая инквизиция, которую на рубеже второго и третьего тысячелетий новой эры псевдоисторики пытались обелить, сваливая все зверства исключительно на инквизицию протестантскую, а то и подавно на завышенное в документах число человеческих жертв, в действительности оказалась именно институтом мракобесия. За тупой и глухой обороной трусливого, озлобленного, оголтелого невежества здесь обреченно угасали всякие проблески здравого смысла. Будучи в теле монаха-францисканца, я успел разобраться в подробностях не понаслышке, и лучше бы в моей исторической подкованности на месте этого эпизода оставалось большое белое пятно - мне спалось бы крепче!

Так что старый приятель мессера был осведомлен лишь в том, что мы конструируем военную машину по заказу Борджиа. Я подозревал, что и сам Леонардо осознанно самоотстранился от сборки, поэтому и медлил с приездом, хотя Чезаре мог отпустить его от двора в любое время. Мессер бросил по сему поводу единственную фразу и больше уже о том не заговаривал: "Впервые не стремлюсь узнать всего, - сказал он мне в зашифрованном письме. - Я даже боюсь, как бы не просочились ко мне в голову опасные подробности нашего дела. Не то чтобы я сам себе не доверял, мой друг, но вы же знаете эту ученую блажь!"

Мы не в шутку играли с огнем, который когда угодно мог стать нашим палачом, укажи в сторону мастерской хоть один из горожан. Явятся по доносу с обыском, а там уж найдут и тайное пристанище, и "адскую машину". Но я понимал, и теперь наверняка, что Леонардо страшился узнать больше вовсе не из-за угрозы быть сожженным на костре по обвинению представителей Конгрегации доктрины веры. К этому риску он давно привык: здесь так жили все. И даже не своей ученой слабости - "блажи", которая якобы не позволит ему разрушить "Тандаву", - он боялся. Пугало его совсем другое: проговориться во время пыток о том, как работает устройство. Люди, особенно европейцы, просто не могут существовать, не переделав всякое великое открытие для военных нужд, и Денис с Агни в этом убедились на собственных шкурах не единожды.

- Да, похоже, - помолчав, сказал мессер и отвернулся от центрифуг. - Хотя во сне я видел и еще кое-что - очень большое сооружение, висящее в черноте среди звезд...

- Это вы саму станцию видели, Леонардо, - откликнулся я. - Гигантский многогранник... Знаете, мессер, если бы создание машины случилось в XX-XXI веках после Рождества Христова, в эпоху сложной электроники, мы были бы обречены. У нас не было бы возможности сделать тут даже одну микросхему. Когда я думаю об этом, то радуюсь, что открытие машины произошло много тысяч лет спустя, когда...

- Ни слова больше! - взмолился он, похожий на ребенка-сладкоежку, которого дразнят леденцами и пирожными, но которому старшие строго-настрого воспретили лакомиться кондитерскими вкусностями. - Я ведь просил вас, Лука: ни единым намеком! Никаких подробностей о funzione* этого аппарата!.. Лучше я расскажу о последних событиях. Ваш друг находился в большой опасности. В конце лета Папа отправился на виллу кардинала да Корнето, и герцог...

...Словом, Шива потерял контроль над сознанием Чезаре в самый неподходящий момент. Хозяин тела перехватил инициативу и не давал Танцору проявиться. Герцог Валентино явно был в ударе, так и сыпал остроумными фразами, улыбался и шутил. Поговаривали, что или он, или его понтификствующий папаша на этом приеме решили расправиться с врагами Борджиа своим привычным способом - подсыпанием яда в еду или напитки. Но якобы что-то там у них пошло не так, и скорпион обратил против себя собственное жало. Александр VI успел выпить смертельную дозу своего (или не своего?) зелья, а Чезаре словно вдруг опомнился и недопил. Кто помог ему опомниться и выжить, вопросов не вызывает, но молодой Борджиа все равно долго находился между жизнью и смертью. Были и другие версии: гнилая горячка, которую из-за сырой погоды подхватили все гости кардинала, но у Папы развилась скоротечная саркома, в результате чего после смерти его труп столь быстро разложился, что это вызвало множество кривотолков. А сын его переборол хворь, и как там все было на самом деле, теперь мог бы рассказать только он. Почувствовав улучшение, герцог вызвал к себе Леонардо. То есть беседовал с Леонардо уже, разумеется, Шива. Они оговорили крайний срок, когда у герцога еще будет возможность находиться на этом свете. Последняя возможность. Четыре года до того, как Чезаре убьют, у нас в запасе есть, и за это время мы должны достроить "Тандаву"...

__________________________________

* Funzione - (итал.) принцип действия, функция.


- Более того, друг мой, - прибавил художник, пока Томмазо, делая вид, будто не пытается расслышать, о чем мы говорим, с лязгом и грохотом привинчивал один из сегментов центрифуги. - Мне представился случай свести знакомство с синьором Джокондо, о котором вы мне писали. Супруги его я, увы, не видел, но пришлось слукавить. Я предложил написать ее портрет.

- И он?..

- О, сер Джокондо - деловой человек. Он мало смыслит в искусствах, но сказал, что будет польщен, ежели его жену "увековечит настоящий художник". Да, так и сказал.

Я перевел дух. Мы оставались в просчитанной сурой ветке вероятностей и никуда не отклонились. Хотя, конечно, история с отравлением или лихорадкой Шивы меня насторожила: он должен был снизить риск до минимума, а сам при этом едва не погиб. Тоже мне, синегорлый глотатель амриты и мухоморов!..

Ночью мне не спалось. Сильно мерзли ноги: в монастырской комнате стоял жуткий холод, к тому же я все время думал о событиях полугодовалой давности - представлял, что случилось на вилле кардинала. Внезапно засвистел ветер, и сквозь вой вьюги донесся тихий стук. Зажигать лампаду я не стал. На фоне желтовато-серого неба сквозь мутное оконное стекло чернел силуэт птицы, которая, нахохлившись, мостилась на подоконнике снаружи.

Вздрагивая от промозглой сырости, я все же осветил келью и впустил Гаруту. Она, чуть расправив крылья, тяжело спрыгнула на деревянный стол и прикрыла глаза полупрозрачными нижними веками, когда я на радостях провел ладонью по ее обледенелой голове.

- Здравствуй, здравствуй, птица моя дорогая! Грейся! Иди сюда, к печи, тут еще не все угли прогорели!

- Здравствуй, Агни, здравствуй, - ответила чуть измененным голосом сестренка Шивы.

Выглядело это престранно: орлан разевал большой крючковатый клюв, а из зоба его доносился отдаленный женский голос.

- Тэа, ты это?

- Да, я. С таким трудом мы тебя нашли, вайшва! Рассказывай, если уверен, что никто нас здесь не слышит.

Забыв о холоде, я поведал ей о событиях последних лет, о недособранной "Тандаве", о Шиве-герцоге и о Савитри, заключенной в теле пока еще совсем не знаменитой флорентийской матроны. Гарута-Тэа слушала меня очень внимательно, переступая с лапы на лапу возле остывающей печки. Потом пришел ее черед, и так я узнал, что случилось с "Омегой" и нашими воплощениями из будущего. Впрочем, все это и так хранилось у меня в памяти в виде полустершегося сна.

- Агни, тебе нужно отправить Шиву и Савитри в далекое прошлое. Координаты запомни. А сам возвращайся на станцию, резервный реинкарнатор в секторе "Бета" подключен...

- Нет, Тэа. На момент моего перехода реинкарнатор надо будет деактивировать, иначе всё испортим.

- Ты уже продумал свой план?

- Да. И теперь, когда ты здесь и все мне рассказала, вижу, что его можно осуществить. Но для этого не нужно пока восстанавливать там мое тело.

Гарута кивнула и, взъерошив перья, встряхнулась:

- Какие выводы ты сделал о нынешних временах, Агни?

- Когда Леонардо удивился, узнав от меня о том, что потомки назовут нынешние дни Ренессансом, он сказал: "А выглядит мир так, словно Судный день грядет, уж никак не возрождение!" Я тогда ответил, что такие же чувства будут у людей и через пятьсот лет. Сейчас озираюсь и вижу, насколько проникли во все сферы жизни асуры Стяжателя...

Орлан покачал головой и огорошил меня ответом:

- Тут ты ошибаешься. В выбранной тобой ветке их считанные единицы, и они еще не слишком влияют на судьбу мира.

- Но кто же тогда ответственен за все эти ужасы, если не они?!

Тэа вздохнула:

- Иногда сами люди бывают хуже любого асуры...

- А Чезаре Борджиа?

- Асура-ятта, который доминирует в сознании герцога Борджиа, по своей извращенной изобретательности и в подметки не годится Чезаре-человеку. Всё не так просто, Агни. В том-то и беда. Не каждое тело может занять асура, не каждое сознание он способен подмять под себя полностью. Мы изучали Борджиа и сидящего в нем деструкта. Результаты поражают: иногда сам асура впадает в растерянность от разрушительных действий Чезаре. Он только блеклая тень этого страшного человека. Представляю, как нелегко там брату... И таких людей - не деструктов! - тысячи и тысячи! Их никто ни к чему не подталкивает, не соблазняет и не искушает. Они сами по себе таковы, Агни. Сами... - она замолчала, почистила перья, а потом спросила: - Покормишь меня?

Я вздохнул. Замкнутая на меня Гарута способна восполнять свою энергию лишь за счет моей. Никакая иная пища пользы ей не принесет. Именно поэтому так много орланов "Трийпуры" погибло в поисках меня, отправившегося тогда вслед за Умой.

Никаких сложностей я не испытал, просто вошел в начальное состояние для преобразования вещества и на том остановил процесс - как будто задремал без снов, а когда проснулся, то ощутил неимоверный упадок сил. Не мог и с места двинуться, зато Гарута теперь выглядела бодрой и здоровой.

- Если все так, как ты говоришь, - пробормотал я, едва ворочая языком, - то, может, к черту этот мир с такими людьми? Может, пусть они все катятся в преисподнюю вместе со своими проклятыми законами, подлыми выходками, тупостью, злобой и беспримерной похотью?

- Выспись хорошенько, Агни. Тогда выспится и сура, и ты перестанешь нести чушь, - посоветовала она, прежде чем улететь.

А я подумал, что Тэа права. В этом мире есть и люди, идущие дорогой Леонардо...

На другой день я прямиком отправился к его дому, где он жил и в прошлый свой приезд во Флоренцию. Всюду стояли не распакованные пока вещи - коробки, сундуки, мешки, - но зато первым делом он привел в порядок свою открытую студию на террасе заднего двора. Шагая через хлам, я пошел на звук голосов.

Они оглянулись. Студия была задрапирована черным шелком, сверху от яркого света ее защищал тонкий полупрозрачный полог, и под ним цвета были мягки и призрачны, как на всех картинах мессера.

Возле Леонардо стояла невысокая женщина в траурном одеянии. Она была очень молода и не слишком хороша собой. Кончик удлиненного носа нависал над короткой верхней губой небольшого рта, на щеке проступала ямочка легкой улыбки, которая не особенно ее украшала. Прелести ей добавляла только юношеская свежесть. Но я знал, что именно этот женский тип натурщицы предпочитает да Винчи.

Леонардо внимательнее всего стал приглядываться к ней, когда незнакомка отвлеклась на мое появление. В какой-то миг он не удержался и жестом факира, извлекающего карту из манжеты, взмахнул рукой у нее перед глазами. Девушка, моргнув, слегка вздрогнула и отстранилась.

- Простите, мона Лиза, - почтительно поклонился да Винчи, извиняясь за свою дерзость. - У меня возникли некоторые сомнения...

- Сомнения в чем? - бесстрастно спросила она высоким странным голосом.

Художник опустил глаза:

- В том, что вы зряча.

- Савитри... - прошептал я.

- Огонек! - затрепетали ее бледные маленькие губы.


__________________________________

ПРИМЕЧАНИЕ:

"Конгрегация доктрины веры" - преднамеренно допущенный анахронизм, поскольку исторически переименование Священной канцелярии в Священную конгрегацию доктрины веры состоялось только в 1967 году (кстати, год гибели Эрнесто Че Гевары), и инициатором переименования был понтифик Павел VI.


Продолжение галопирует :)))...