Гончарова Галина Дмитриевна: другие произведения.

2. Морские короли. Перекрестки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!





:Peклaмa
Оценка: 8.98*102  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Второй том. Действие продолжается. Дороги начинают пересекаться, с самыми неожиданными последствиями для идущих. Начато 10.08.2017 г. Обновлено 13.09.2017 г. Обновление, как и обычно, по четвергам. С уважением и улыбкой. Галя и Муз.

Глава 1
Род Карнавон
Что такое Маритани - ветер с неба, ветер с моря,
Что такое Маритани - слезы счастья, слезы горя
Что такое Маритани - это музыка соцветий
Что такое Маритани - это терпкий дым столетий...
Алаис перебирала струны, сидя на фальшборте. Сейчас она уже не боялась и почти инстинктивно чувствовала движение корабля. Ах, как же хорошо...
В старой своей жизни она несколько раз каталась на океанских лайнерах, за бешеные деньги, а вот на парусных судах как-то не довелось. И есть в них особое очарование...
Этот запах дерева, эти паруса над головой - романтические натуры будут в восторге.
А если не романтические...
Во-первых, на таком корабле остаться одной очень сложно. Даже ради того, чтобы подумать о жизни. К счастью, есть такая штука, как гальюн. Устроен он на носу судна и кое-как отгорожен тканью. Так что приходится шуметь, чтобы к тебе не вломились. Но ладно с этим можно разобраться.
Во-вторых, очень сложно искупаться. Алаис лично использовала старый метод - когда наливали одеколон на тряпку и обтирались ей. Сначала обтереться одеколоном, потом простой пресной водой - и можно жить. А так...
Если не мыться, то вши и блохи себя долго ждать не заставят, а маританцы кровопийц не уважают. Либо выгонят под дождь - то еще удовольствие в шторм на палубе, за борт улететь, как нечего делать. Скользко, скорлупка эта наклоняется в разные стороны, что тот маятник, а ветер, похоже, дует со всех сторон сразу. Алаис один раз высунула нос - и поняла, что это не ее метод развлечения. Либо обвяжут канатом поперек талии - и за борт.
Алаис такого не испытывала, да и не хотела. Было у нее подозрение, что такие развлекушки окончатся или переломом позвоночника, или, если повезет, парой дюжин синяков на всех местах.
Был и еще один вариант, но мыться в одной лохани с десятком мужиков?
Мало того, что это при всех, на палубе, так еще и воду никто не менял. Первой бы Алаис никто не пустил а последней?
А справка есть, что кожно-венерических ни у кого нет?
Лучше уж в море. Синяки в этом времени лечат, а сифилис... хотя его тоже лечат. Пилюлями с ртутью. Чтоб этим лекарям ее самим закачали в то место, которым они думают!
Алаис понимала, что несправедлива, но... не надо ей таких развлечений! Не надо!
В-третьих - рацион.
Блещет разнообразием и вкусовыми ощущениями. Галеты - то есть сухари повышенной жесткости, солонина, квашеная капуста. И спасибо, если в галетах не заведется никакой живности. Долгоносик, например. Приятного аппетита?
Сначала выковырять жучков, потом покушать. Алаис только порадовалась, что в этом рейсе обошлось без подобных радостей, и зареклась плавать на других кораблях. Не маританских. Вот ее подруга Алька - та в морге бутерброды на спор трескала, сидя на прозекторском столе. Она бы и жука съела на спор. А Алаис - нет, не могла.
Кому-то еще мало?
Ну, так добавьте, что нормальная питьевая вода на кораблях - нонсенс. То есть взять с собой нормальную воду, которая не портилась, можно было только в дубовых бочках. Стоило это столько, что дешевле было корабль из золота отгрохать. В других бочках вода быстро протухала и приобретала неприятный вкус и запах, да и пить ее было вредно, поэтому мешали воду с вином. Примерно пять к одному.
Алаис только головой покачала, и принялась для себя норму воды кипятить. Да, воняло, но хоть пить можно было без опасности отравиться.
Этим заинтересовался Карн Роал, и предсказуемо получил лекцию о микробах. Мол, если набирать воду - лучше не из реки, а ключевую. Нет возможности - ее надо фильтровать через воронку, в которую положить шерсть, насыпать древесный уголь и опять закрыть это дело шерстью. Это так, упрощенно. А лучше - кипятить. Тогда корабль не будет напоминать плавучий сортир.
Алаис читала, что древние греки вообще делали проще. Умники возили с собой овечьи шкуры, вывешивали их на ночь на борта судна, а с утра отжимали - и voila! - у вас есть питьевая вода! Конечно, на весь народ так баранов не напасешься, но хоть и не перетравишь всех подряд.
Карн поинтересовался - откуда познания у мальчишки, и получил в ответ невинное - от отца. Алаис вообще привыкла многое списывать на родителей. И музыку, и стихи, и "левые" знания. Пока действовало.
Что такое Маритани - золотые берега
Что такое Маритани - облака, что жемчуга...
Алаис подумала, что над последней фразой надо будет поработать.
- Хорошо поешь. Душевно.
Дорт, приходя мимо, хлопнул Алаис мимоходом по плечу.
- Вечером приходи, я чего нового спою, - Алаис по-прежнему переводила русские песни на местное наречие. Пока, вроде, удавалось неплохо, в претензии никто не был. Большой популярностью пользовались казачьи песни, русские народные, сказки и страшные истории обожали все, а вот мюзиклы не слишком пошли. Все же, мюзикл - это серьезная подготовка, несколько актеров, песни разными голосами...
- Приду, - Дорт чуть приостановился. - Жаль, долго послушать не удастся.
- А что так?
- Да уж завтра, считай, земля покажется.
- УРА! - ответила Алаис.
- Что, так с нами плавать надоело?
- Не то, чтобы надоело, но на берег хочется.
- Крыса сухопутная.
- Попрошу без оскорблений! Или крысюк, или крысак!
- Помню я, как тебя, крысака, выворачивало, чай, за борт травил, что тот насос, - поддел боцман без особой злобы.
Алаис пожала плечами с независимым видом.
- Это у вас кораблик неустойчивый. Шатается и шатается. Вы бы его гвоздями к морю прибивали...
Второй хлопок по плечу оказался еще тяжелее. Дорт заржал, как конь и удрал, а Алаис осталась наедине со своими мыслями. И были те мысли печальны.
Таламир - гад, сволочь, негодяй... плодовитый! Убила бы. Медленно, путем постепенной кастрации. Постарался, понимаешь...
А она-таки беременна. Узнав об этом самым простым способом. Зря только тряпками запасалась - не пригодилось. Оно и к лучшему, кстати, такое на корабле скрыть бы не удалось при всем желании. Кровавая тряпка - это не то, что легко выкинуть, постирать или спрятать. Но теперь в полный рост вставала проблема дальнейшей жизни. Сама Алаис устроилась бы, может, отправилась бы бродяжить, но ведь не с грудным младенцем? А кормящей матери требуется комфорт, это точно. И куда дальше двигаться?
Остаться на Маритани до родов? Не получится, там сложная пропускная система. Почти Арабские Эмираты, кстати говоря.
Ты можешь стать маританцем в двух случаях.
Первый - ты там родился. Второй - ты получаешь благословение моря. Как это происходит - кальмар его знает. Просто в какой-то момент у человека синеют глаза, и он отчетливо понимает, что без моря ему не жить.
Есть и третий вариант. Потомкам герцогских родов на Маритани всегда будут рады. Но!
Радость эта весьма сомнительная, Алаис порасспрашивала моряков. Не все ж ей трепаться, пусть и ей что интересное расскажут...
Оказалось, что если потомок герцогского рода явится на Маритани, его как-то проверят (как - знают только жрицы моря), а потом разрешат жить на острове.
Всё.
Ни дома не предоставят, ни защиты - ничего. Просто потомок герцогского рода уже по определению - маританец. Если сам захочет.
Сначала Алаис обрадовалась. Казалось бы, что в этом такого страшного? Деньги есть, домик она себе прикупит, и даже проживет, а там или еще раз замуж выйдет, или каким-нибудь местным бизнесом займется, или... ага!
А Таламир, узнав, что его беглая супруга на Маритани, за ней не поедет. И голову ей оторвать не пожелает. И ребенка забрать - тоже?
А если пожелает, то ее защитят. Весь остров вступится.
Не верится?
Вот и правильно, что не верится. Такого не бывает. Объявив свое имя, Алаис станет мишенью. Останется только круги нарисовать на всех частях тела. И нигде не сказано, что маританцы не пожелают ее использовать в своих интересах. Она же последняя из Карнавонов, любой, кто на ней женится, автоматически может стать герцогом...
Такая вот ценная девушка.
Тьфу!
Так что лучше хранить инкогнито, и постепенно удрать с острова. Чужакам можно быть на Маритани не больше трех месяцев?
Ей хватит!
Было и еще одно исключение, которое делали старейшины, но там все было еще противнее.
Рабы.
Свободные маританцы по определению воины, рыбаки, купцы, моряки. Не считая рыбаков, это те профессии, при которых дома не посидишь. То есть муж в море, а на хозяйстве кто остается?
Женщины и дети.
Ну, воины. Но чтобы хорошо воевать, надо тренироваться. Уделять упражнениям по нескольку часов в день. И именно упражнениям, а не чистке картошки или пришиванию воротничка. То есть эта категория населения тоже много не наработает. А на острове. Считай, ничего нет. Ни газа, ни водопровода, ни канализации...
И как быть?
Маританцы свой выбор сделали. И одобрили на острове рабство.
С рядом ограничений, например, раба нельзя убить просто так, надо обязательно за какую-то провинность, раба нельзя освобождать на Маритани, надо его вывезти с острова, раб не может размножаться на Маритани, и даже такое - раб не может находиться в рабстве больше десяти лет. То есть прикупил ты раба, а через десять лет вывези его на материк и дай свободу.
На словах - красиво.
На деле?
Десять лет. Целая жизнь, за это время родные тебя забыли, дом рухнул, дело разворовали... а тут ты являешься. Типа, здрасте. Без денег, зато с ценной профессией раба в руках. И что тут скажешь? Ближайший аналог, который пришел на ум Алаис - отсидел десять лет и вернулся. Если вернулся. Ну, здравствуй, сын с лесоповала, канализационный коллектор тебя ждет.
Фактически - маританцы плодят нищих на материке.
Вслух Алаис это не произнесла. Но и любовью к маританцам не прониклась. Тоже мне, высшая арийская раса!
А маританцы действительно считали себя выше других, на том основании, что они - потомки стражи Морских королей. Их предки были воинами, вот и им негоже опускаться. И пачкать руки простым трудом, например, навоз из-под коровы потаскать им тоже нельзя. Не по чину.
Их можно было понять, можно. На службе у королей ребята за свой труд получали зарплату, за счет этого содержали семьи, и были при нужном деле. А потом, когда королей не стало, когда рассыпалось Королевство Рамтерейя, куда им было податься? Спасибо, не в пираты. Но какие-то представления о порядочности у маританцев остались. Пиратов они попросту вешали. На рее. Заодно, кстати, повышали свое материальное благосостояние, поскольку пиратские корабли доставались им.
Так что отношение к ним у Алаис было двойственное. Как к одичавшей собаке, которая после смерти хозяина ушла жить к волкам. С одной стороны, собака-то и не виновата. С другой стороны, тем, кто ей попал на зубы, не легче.
Нет, оставаться на Маритани Алаис не собиралась. И раскрывать себя - тоже.
Прибыла, огляделась, прикинула куда ехать - и адиос, амигос. Мне будет вас очень не хватать.
Да, и к Ланисии она тоже не поедет. Наводить на кузину Таламира? Такую свинью только для врага. И только для заклятого.
Куда деваться?
Разберемся. Тут главное не суетиться.
Приехал на Маритани певец-подросток Алекс Тан, уехала с Маритани почтенная вдова Александра Тан. В черном платье, с ребенком в животе, и - к родственникам. А на материке снимет или купит дом, наймет прислугу, придумает, как зарабатывать - да просто купит чье-нибудь дело. Драгоценностей у нее с собой хватит и замок прикупить, только внимания к себе привлекать не надо. А знания - есть.
Алаис уже успела приглядеться, и точно знала, в какие отрасли будет вкладываться.
Салон для дам.
Нечто вроде элитных магазинчиков двадцать первого века. Натуральная косметика, а заодно нижнее белье, пояса для интимного периода жизни, специальные фасоны для беременных... многое можно изобрести для женщин. Особенно если ты женщина.
А еще...
История Анжелики - в чем-то правдива. Деньги делаются и на элитных продуктах тоже. Шоколада тут не водится, но сколько рецептов каши из топора знает простая русская женщина? Любая из тех, кто возится на даче, а потом обрабатывает урожай.
Соленья, варенья, квашенья, пироги, закуски...
Для себя готовить Таня когда-то не любила и не хотела. Но кормить Мишу было необходимо. Вкусно, разнообразно и с выдумкой. Вот и...
Элитное кафе плюс магазинчик для дам? Вполне возможно.
Но это - дело будущего.
Что такое Маритани - облака под крышей неба
Что такое Маритани - чудный остров, где я не был...
Стихи складывались сами. А что?
От Алаис не отломится, а маританцам приятно.

***
Я - Далан Шедер.
Они не сломают меня. Я не забуду свой дом.
Я - Далан Шедер.
Мальчишка злобно скалится на своих тюремщиков.
Я не забуду свою семью! Я не забуду своего имени!
Я выживу и отомщу!
Я - Далан Шедер!
Он похож на голодного тощего волчонка. Грязные волосы некогда были русыми, глаза горят неизбывной злостью, на тощем теле выпирают ребра, щедро покрытые синяками. В первые дни он мечтал перегрызть горло хоть кому-то из своих мучителей, потом смирился.
Внешне, не внутренне.
Я - Далан Шедер!
Я справлюсь и вернусь домой.
Выжить можно где угодно.
Под мягкими сапожками купца поскрипывают доски.
- В этот раз у нас хороший улов, с Маритани вернемся с прибылью. Все живы, ни лихорадки, ни гнили - обошлось.
Купец и капитан разговаривают при рабах так, словно их здесь нет. И верно, для этих жирных тварей они уже не люди.
Руки Далана сжимаются в кулаки.
Ах, если бы он был больше! Сильнее!
Если бы хоть на миг спали цепи!
Если бы.
Но что толку мечтать о несбыточном? Как же подло может иногда поступить жизнь?
Сколько ни берегись, но ты не сможешь предугадать самого простого. Что на ваш караван, который двигался в Тавальен, нападут разбойники, что кого-то убьют, в том числе и дядьку Тисама, а Далана просто оглушат. И продадут в рабство за серебряную монету.
И кричи, не кричи, что ты свободный, что ты сын купца, что ты Далан Шедер...
Ты можешь обещать за себя любой выкуп, но кто ж будет слушать мальчишку?
А в будущем у тебя Маритани.
Что б ты пропал! Что б тебя кракен сожрал...
Далан и сам не мог определиться - кого он ругает? Маритани? Маританцев? Работорговцев?
А ведь всего-то... помолиться ехал. Паломники...
Этой зимой Далан серьезно заболел, и мать дала обет. Если сын выживет, он обязательно съездит в Тавальен, помолится в главном храме.
Вот тебе и Храм.
Как-то там мама?
Они, наверное, уже все знают. Мама плачет, отец утешает ее, сестренки переживают... младший братик не понимает пока ничего, ему только два годика, но если всем в семье плохо, то и ему хорошо не будет.
Будьте вы прокляты, подонки! Будьте прокляты!!!
- Завтра уже будем на острове. Там выгрузимся, вы расторгуетесь, и дней через десять - домой.

Семейство Арьен
Эдмон Арьен покачал головой и кивнул сыну.
- Подбери меч. Продолжим.
Эмиль Арьен покорно подобрал меч и встал в позицию. Эдмон оглядел сына.
- Да не напрягайся ты так! Никто тебя убивать не будет. По крайней мере - здесь и сейчас.
- А когда будут? - вопрос был глупым и заданным только для поддержания разговора. Эмиль и не думал отвлекаться на ответ. Манеру своего отца отвлекать противника и тут же выбивать оружие он хорошо знал. Иные синяки до сих пор чесались.
- Когда-нибудь, - Эдмон скользнул к сыну. Эмиль так же плавно скользнул ему навстречу. Во всяком случае, попытался. Получилось плохо, но мальчишке было только пятнадцать лет. Опыт он приобретет в свое время и в своих боях. Пока же для него это было первое плавание - и Эдмон вовсю натаскивал сына, обучая его драться на палубе корабля. Получалось неплохо для новичка. Клинки столкнулись, разлетелись в разные стороны, столкнулись еще раз - и в сторону отлетел уже Эмиль. И без клинка. Клинок зазвенел где-то в паре метров от него.
- Поднимайся, подбери меч, и продолжим, - предложил Эдмон.
Эмиль подниматься не торопился.
- У меня так никогда не получится!
- Все у тебя получится со временем. Ну!?
Эмиль послушно встал в позицию. И все опять повторилось. Скольжение, столкновение, звон клинков - и Эмиль на палубе.
- Ты совершенно неправильно поступаешь, - покачал головой Эдмон. - Я гораздо сильнее тебя и старше. Естественно, ты теряешь равновесие. А почему?
- Не знаю, - Эмиль обиженно засопел носом. Ему было ужасно обидно. Отец не имел никакого права вот так издеваться над ним в присутствии всей команды! Это не обучение, а не разбери, поймешь чего!
- Зато я знаю. Стоишь? Хорошо. Давай-ка медленно, и внятно повторим удар.
Эмиль опять растянулся на палубе.
- Теперь ты понял, где твоя ошибка?
- Кажется да.
- Тогда повторим - и на сегодня все. Начали!
Эмиль сосредоточился на клинке отца. Теперь все стало понятным и простым. Этот выпад отбивается совсем не так. Он-то принимал весь удар на свою руку, а надо совсем по-другому. Неудивительно, что его с ног сбивало. Надо так. Шаг вперед и влево, поворот, скольжение - и удар ушел в сторону, не причиняя юноше вреда. Зато Эмиль смог бы ударить кинжалом в бок врага, если бы все это было в бою. С отцом этот номер не прошел. Эдмон как-то извернулся и потрепал сына по темно-каштановым растрепанным волосам.
- Теперь понял?
- Понял. И все равно - мне до тебя, как жабе до дракона. И как тебе это удается?
- Настоящий маританец* живет на одной рукояти со своим клинком, - пояснил Эдмон старой пословицей. Иди, умойся.
Эмиль убрал меч в лежащие тут же ножны и помчался к борту. Мчаться пришлось недалеко. Матросы уже успели вытянуть пару ведер воды из-за борта и тут же окатили ими юношу. Эдмон Арьен с легкой улыбкой на губах смотрел на сына. Как же он похож на него. Пусть даже сам Эдмон - темноволосый и голубоглазый, а у его сына каштановые, как у матери волосы и ярко-синие глаза, как и у всякого маританца. Привилегия родившихся детьми моря. У его дочери тоже такие глаза, только гораздо бледнее. И не поймешь, то ли Кати получила глаза от отца, то ли от моря. Эдмон даже не заметил, насколько посинели его глаза после первого выхода в море. И все равно. Глаза, волосы, даже лицо - это все чепуха. Но есть и у Эмиля и у Кати в походке, в осанке, в жестах что-то такое, что только краем глаза посмотришь - и понимаешь - это дочь Эдмона Арьена. Это сын Эдмона Арьена. Хотя Эмиль, в отличие от Кати, и лицом на него похож - один в один. Иногда даже странно становится. Посмотришь на сына - и видишь себя, каким ты был в пятнадцать лет. Таким же молодым, глупым, сорвиголовой, который мог так и не осознать своего настоящего призвания. Эдмон не слишком любил вспоминать о своем прошлом, а тут вдруг потянуло. Это его-то, который в пятьдесят два года оставался в душе озорным мальчишкой. А вот накатило - и Эдмон Арьен застыл у борта корабля.
Он появился на свет пятьдесят два года назад в зажиточной купеческой семье. Через два года появилась Эмисса. Еще через год - Альетта. А еще через четыре года родился и Амедей. Он-то сейчас и унаследовал дело отца. Это Эдмон хорошо знал. Старался узнавать вести с родины, хотя сам там не был вот уже тридцать один год. Что же потом? Они росли. Из всей семьи Эдмон больше всего походил на своего отца, темноволосого гиганта с ярко-голубыми глазами и обаятельной улыбкой, от которой таяли все встречные женщины. Напрасно, кстати, таяли. Эдмон точно знал, что отец всю свою жизнь был верен своей жене. Эмисса, как он ее помнил, была точной копией матери. Вьелерин* с зелеными глазами. А родившаяся через год Альетта была как две капли воды похожа на сестру. Их часто считали не погодками, а близнецами. Хотя, насколько ему сейчас вспоминались сестры, Эмисса действительно была точной копией матери - легкая, веселая, живая, совершенно не способная заглянуть в завтрашний день.
* Вьелерин - создание, сотворенное Арденом из солнечного луча и капель воды. Невероятно красивое, оно доносит до людей волю Бога, ближайший аналог - ангел, прим. авт.
Альетте же достался разум отца - холодный, рассудочный, даже временами жесткий, позволивший ему подняться из нищеты и даже стать главой купеческой гильдии Сенаорита.
И Амедей.
Вечный обделённый.
Младший сын, последний, не особенно любимый, не отличающийся умом, зато хваткий и обожающий торговлю. Он сейчас и унаследовал отцовские дела...
А сам Эдмон ушел в море - и не жалел ни минуты. А ведь мог тогда и остаться дома, еще как мог...
Да, было время.
Эдмон как наяву помнил день, когда повстречал свою судьбу. Не любовь, не подругу, а именно что судьбу. Ему тогда был двадцать один год, он задержался у любовницы до утра и ушел уже на рассвете. Он быстро шел, почти бежал по улице. Жизнь была так прекрасна! Он готов был кричать от радости, от того, что он молод, здоров, от того, что день обещает быть солнечным, а ночь будет такой же невероятной, потому что подруга разрешила ему прийти вечером. Нет, не зря он добивался ее четыре месяца! Он свернул в один узенький переулок, второй - и нос к носу столкнулся с девушкой, несущей на плече большой кувшин, пока еще пустой. К колодцу пошла? Эдмон не знал. Он попытался уступить девушке дорогу, но и она сделала то же самое. Несколько минут они топтались на месте от избытка вежливости, а потом девушка подняла на него глаза и расхохоталась. Расхохоталась так звонко и весело, что Эдмон тоже не смог устоять. Он засмеялся - и вдруг встретился с девушкой глазами. И замер. Из ярко-синих глаз девушки на парня нахлынула морская волна, захлестнула, потянула за собой, поманила - и унесла в море. Эдмон услышал крики чаек, почувствовал вкус соли на губах, увидел клочья белой пены на гребне волны несущейся к берегу - и на миг сам стал этой волной. Он часто видел море, но никогда, никогда еще оно не проникало ему в душу. А сейчас пришло и властно позвало за собой. Давно исчезла куда-то девушка, а Эдмон все стоял на улице, оцепенев от увиденного и на него натыкались прохожие. Потом он очнулся и побрел домой, но радости уже не было. Была смертельная тоска по морю. Его ждали на Маритании.*
- Пап, о чем ты думаешь?
Эдмон встряхнулся, отгоняя грустные мысли, взъерошил волосы сына...
- Ни о чем, Эмиль. Совершенно ни о чем. Кажется, ночью будет шторм, надо бы приготовиться. А если море будет благосклонно к нам, то завтра мы уже увидим берега Маритани.

***
Маритани была прекрасна. В эту секунду Алаис понимала маританцев, которые были влюблены в свой остров. Сияющие золотом берега, пышная шапка леса, симпатичные белые домики на склонах там и тут, наверное так выглядел остров Корфу до того, как его берега изгадили отелями из стекла и бетона.
А еще - море.
Потрясающей синевы, нежное и лучистое, в котором наверняка так здорово купаться. Рядом с Карнавоном оно сумрачное и жестокое, словно акула, а здесь напоминает маленького ласкового рыбика. Из тех, что доверчиво подплывают за хлебом чуть ли не к твоей руке.
Когда-то она любила нырять и плавать с аквалангом. Давным-давно, еще в той жизни.
- Тебе нравится?
Тим вился рядом. За время путешествия он сдружился с Алаис, как с другим парнем. Более старшим и опытным. И сейчас невольно искал одобрения друга.
- Остров... прекрасен, - честно высказалась Алаис.
- А ты бы хотел здесь жить?
- У меня не будет благословения Моря.
- Ну... мало ли?
- Нет, Тим. Моего желания здесь мало, а значит, лучше и не надеяться, чтобы не разочароваться.
- Странный ты, Алекс.
- Уж какой есть.
Алаис небрежно откинула с глаз отросшую за время путешествия челку.
Вы когда-нибудь пробовали подкрашивать отросшие корни волос в темноте, на ощупь, стараясь не издать и лишнего звука, потому что в метре от вас сопит спящий человек? А потом пробираться на палубу и смывать краску в гальюне? Из фляги с водой? Быстро-быстро, чтобы никто лишний раз не заметил?
Там же наносить веснушки, да и брови с ресницами требуется красить. Тяжкое это дело - маскировка.
- А сколько ты пробудешь у нас?
- Наверное, три-четыре дня. Посмотрю на остров, а потом отправлюсь дальше.
- Далеко?
- Не знаю, - Алаис пожала плечами, - ты же помнишь, - пальцы привычно легли на струны.
Вся жизнь моя - дорога, погоня за мечтой,
И я доволен богом, а он всегда со мной
Мы петли размотаем и сделаем клубок
Которым поиграют судьба, и я, и бог.
Судьба моя, как кошка мурлычет у дверей
Куда ведет дорожка? Пойдем по ней скорей...
Тима стихи интересовали меньше, чем Дорта. И правильно, плести такие кружева Алаис могла километрами. Только вот забывалось все уже через десять минут.
- Ты обязательно должен побывать в храме моря. Хочешь?
- А меня пустят?
- Храм открыт для каждого.
- Тогда стоит сходить. Тим, а ты долго будешь на острове?
- Пока капитан не отправится в новый рейс. Но, думаю, дней двадцать. Капитан Роал соскучился по семье.
- Может, ты мне покажешь остров?
Тим просиял.
- С удовольствием. И... хочешь, я тебя приглашу к нам? Отец пускает иногда постояльцев на пару дней?
Алаис подумала пару секунд.
- Давай так, я сначала остановлюсь в таверне, а потом поговорим с твоим отцом. Ты же не знаешь, как они сейчас...
Тим кивнул.
- Не знаю. Но па обычно рад гостям.
- Ну, вот сначала у него спросишь, а уж потом... - Мальчишка согласно кивнул, и Алаис закончила. - А остров мне покажешь обязательно. И в храм сходим.
Почему бы нет?
В той жизни Алаис обожала посещать церкви. Не ради веры или религии, нет. Ради архитектурных и художественных красот. Почему бы не продолжить традицию и в этом мире?
Корабль медленно двигался к гавани. И два мыса выдавались глубоко в море, словно открывали загорелые до золотого цвета руки.
Вернулись, родные мои.
Я рада вас видеть.
Маритани...

***
Далан гавани не видел, из трюма вообще ничего не увидишь. Просто изменился ход корабля. Стало чуть меньше качать, и кто-то из рабов сказал, что корабль встал на якорь.
Далан мысленно пожелал Маритани провалиться вместе с якорем в пасть Ириона, да там и застрять. Поближе к хвосту. Вслух он ничего не сказал, понимая, что ругайся, не ругайся...
Плетью вытянут, да и только. А силы ему нужны, очень нужны. Чтобы сбежать, он должен быть здоровым, сытым и не в цепях. Тогда у Далана есть шанс пробраться на корабль, идущий с Маритани и спрятаться там. А уж как будет дальше... кто его знает?
Могут и за борт выкинуть. Тогда все будет кончено быстро. Но могут же и домой отвезти? А он отработает! Он ничего не боится, отец своих детей ко всему приучил. Хоть навоз выгребать, хоть огород копать. Если он сын купца, это не значит, что он - белоручка.
Далан шевельнулся пробуя свое тело. Цепи глухо зазвенели.
А ведь и верно спасибо тебе, отец.
Мальчишка отчетливо понимал, что купец Тхен гоняет своих детей до седьмого пота. И... сейчас ему это могло пригодиться. Вот соседские дети, он знал, с утра немного учились, потом лоботрясничали на улице, а у него, да и у его сестер все было не так. Их занимали то работой, то учебой целый день, от зари до темна. Чтение, письмо, счет - это обязательно. Несколько наречий, и на каждом надо разговаривать. Для него - упражнения с оружием. Для девочек - шитье, вышивание, вязание. Работа по дому - обязательно. И тут уж разделения ни для кого не будет. Сестры могли почистить лошадь или убрать в конюшне, Далан мог приготовить суп, при необходимости.
Время на развлечения? Чтобы пошататься по городу, утянуться на рынок или на площадь?
Вот еще!
Лучше помоги в лавке. Или пол помой лишний раз.
Тогда Далан не понимал, к чему это, а сейчас вот, готов был благословлять отца и мать за их решение. Никакая работа ему в тягость не будет, со всем он справится, все сумеет!
Папа, мама, доберусь до дома, в ножки вам поклонюсь. Только б все были живы-здоровы. Только б выбраться...

***
Карн Роал посмотрел на Алаис.
- Все, прощаемся, соловей?
Алаис молча поклонилась.
Карн кивнул.
- Знаешь... возьми.
За проезд она заплатила десять золотых, пять Карн возвращал ей обратно.
- За что?
- Считай, отработал. Больше никуда не собираешься?
- Не знаю... надолго я здесь остаться не смогу. Вы потом куда?
- Мы опять в Сенаорит. Если захочешь - приходи, место найду.
- Благодарствую.
Карн, и правда, был доволен мальчишкой. Сопляк совсем, сколько ему там - четырнадцать? Пятнадцать? А руки из нужного места растут, и голова светлая. Жаль, не маританец. И работы не боится. Ну, потравил за борт несколько дней, так потом первый же над собой смеялся. И палубу с Тимом драил, и на камбузе помогал, к матросам, правда, не лез, но туда и юнгу не пускают - тяжко. Надорваться можно, а потом не вырастешь. До восемнадцати, считай, только в крайнем случае а так нечего себе жилы рвать. Да и по вечерам...
Самое плохое в плавании - скука. Если все идет тихо, мирно, спокойно, если нет ни штормов, ни бурь, у матросов возникает нужда в развлечении. И в ход идут карты, кости, а где азарт, там ссора, где ссора - там драка...
Это плохое дело.
А в этот раз все точно знали - заскучал? Найди Алекса. Тут тебе и песня будет, и сказка, и пошутит, и рассмешит, и в разговор втянет...
Шутом бы ему работать при королевском дворе... или герцогом стал бы, или отравили.
Хороший мальчишка. Правильный.
- А если что случится - скажи, пусть меня найдут. Чем смогу - помогу.
Алаис опять поклонилась. И - попрощалась. В Сенаорит ей не надо. В ближайшие года два - точно не надо.
А потом...
Ребенок - это, конечно, сложности жизни. Но никто ведь не мешает сыграть и в обратную?
Если умрет Алаис - это наследник Карнавона. Всех земель и титулов, а Таламир при нем опекуном.
А если умрет Таламир? А Алаис выйдет удачно замуж? Хм-м...
Эту идею стоило рассмотреть внимательно. И даже помочь любимому супругу. Дело оставалось за малым. Обосноваться, заработать денег, укрепиться, найти деньги, найти мужа, найти убийц...
Непосильная задача?
Да, для местных женщин.
А вот если ты пережила конец империи СССР, перестройку, гласность, демократию, дефолты, кризисы... Лично Алаис не считала свои планы неподъемными. Просто - требующими времени и сил. Итак, что главное в жизни?
Правильно расставить приоритеты. Тогда и только тогда ты сможешь двигаться к цели.
Например, есть у тебя долги. А хочется шубку. Если ты позволишь ее себе, ты влезешь в еще большие долги, и хорошо это не закончится. А если ты сначала уплатишь долги, а потом накопишь и купишь шубу - у тебя будет и шуба, и чистая финансовая история.
Сейчас у Алаис не было долгов. Но был ребенок. Ее инвестиция в будущее. Да и просто - ее ребенок!
Значит, приоритеты стоят так.
Обустройство где-нибудь, в достаточно многолюдном городе, подальше от Сенаорита. Заодно можно и свое дело открыть, и денег подзаработать.
Роды. Ребенок.
Это - на ближайшие два года.
А потом, если она и ребенок переживут это время, если все будет хорошо, если она устроится, можно будет и за Таламира взяться. Если к тому времени его и так не пришибут.
Ах, мечты, мечты...
Вот как удавалось всем героиням романов беременеть под конец книги? Спать с героями они начинали с середины, под конец обязательно женились, и чадушко рождалось в законном браке. А у нее где?
Брак-то у нее есть, но спокойствие, дом, любовь, доход...
Либо книга не та, либо героиня неправильная.
С этими мыслями Алаис и вступила на землю Маритани,  без особого благоговения оглядываясь в поисках ближайшего трактира.

***
Надо сказать, Маритани ей понравилась. Прежде всего - своей модой.
Мужчины на Маритани носили белые рубашки, которые заправляли в свободные брюки... да-да, из той самой ткани, которая здесь и сейчас называлась парусиной. А чего добру пропадать?
Поверх рубашки накидывались либо жилет, либо куртка, в зависимости от погоды. Верхняя одежда украшалась яркой вышивкой в голубых и синих тонах.
Полностью синей одежды, кстати, тут не было - дурной тон. Синий - цвет морских королей, надеть синее, как бы посягнуть на пустующий трон. Нехорошо получается. Женская мода Алаис восхитила настолько, что она твердо решила уезжать с Маритани - женщиной. И в местных платьях!
Вот!
Женщины на Маритани носили простые приталенные платья, без корсета, нижней юбки и прочих материковых радостей. Облегающий лиф - и юбка-солнце длиной до середины икры. И правильно - не поработаешь по дому в длинной юбке. Талия перетягивалась ярким кушаком. На шею вешались украшения из монет, добавьте распущенные или подхваченные яркой лентой волосы, белозубую улыбку - и у многих из жителей яркие синие глаза.
Почти как у Морского Короля из видения Алаис.
Яркие-яркие, синие-синие, впитавшие в себя цвет моря.
Впрочем, нет.
У короля они и были - морем. Изменчивым, волнующимся, словно через зрачки мужчины смотрел мировой океан. Бушевал, ежесекундно изменялся, пытался выплеснуться наружу. А маританцы взяли от него лишь цвет. Яркую синеву. У кого-то темнее, у кого-то светлее, но и только. Статичный цвет, неизменный.
Красиво, но не то.
А еще на Маритани было необычно чисто. Ни грязи, ни вони, ни крыс - ничего. Каменные мостовые блестят в лучах солнца.
Тим рассказал Алаис, что когда маританцы только поселились на острове, их мучили болезни. А потом боги смилостивились. Послали шторм, который бушевал несколько дней. Отмыл город до блеска, а эпидемии прекратились. Жители намек быстро поняли.
С тех пор на Маритани грязи не найти.
Золотари вывозят отходы на поля, а если кто посмеет насвинячить на мостовой, будет мыть всю улицу. Соседи проследят. Или получит двадцать палок на площади.
За плевок на мостовую - могут заставить его вытирать своей же рубашкой.
За попытку нагадить в укромном уголке - тоже палки. И плюс мытье улицы. Понимали все и быстро.
Впрочем, маританцам помогала сама природа. Их город был большой гаванью, протянувшейся на берегу. Шторм ли, буря, дождь - и считай, улицы отмыты.
Вглубь острова никого не пускали.
Дворец Короля должен был оставаться в неприкосновенности до его возвращения.
Таверна нашлась рядом с портом, и Алаис почти пинком распахнула дверь.
Не по хамству - просто руки были заняты.
 - Я приехал издалека, я вам песенки привез
За моей спиной историй, побасенок целый воз
Я от тяжести шалею, вам надеюсь рассказать
Что увидел и услышал, чтобы дальше передать.
Не гоните менестреля, я хороший и не злой
Я пройдусь по скуке тряпкой и по затхлости водой
Я веселье преумножу, разгоню тоску и грусть
Не гоните менестреля, все равно я к вам вернусь...
Сопровождалось сие действие глазками кота из 'Шрека', гитарным перебором и широкой улыбкой. И Алаис не прогадала.
Хозяин, вознамерившийся, было, кивнуть вышибале, ухмыльнулся, и отставил в сторону кружку, которую протирал. Самый обычный трактирщик, в меру умный и хитрый. И таверна, как и в Сенаорите. Стойка, столы, скамейки, разве что там в качестве декора использовался лук и чеснок, а здесь - гирлянды из ракушек. Оно и правильно - лук и чеснок тут статья экспорта, глупо их впустую переводить, а ракушки под ногами валяются. Хоть ешь, хоть нижи...
- Ну, проходи, менестрель. Потешь душеньку.
- А молочка нальете? - нахально осведомилась Алаис. Не из вредности, просто менестрелям в эту эпоху было позволено достаточно много. А что?
Радио нет, телевидения нет, хоть так развлечься. А если развлечение - товар, то и стоит он дорого. И доступен не каждому. Попробовать-то может хоть кто, но в местном обществе очень качественная и действенная критика.
Сколько бы поп-групп остались на плаву, если бы их можно было критиковать, закидывая гнилыми помидорами и тухлыми яйцами, Алаис предугадать не бралась. А особо отличившихся менестрелей могли и вовсе вынести с почетом - до ближайшего нужника.
- А ты с губ слизни, чай, там еще не обсохло, - посоветовал хозяин.
- У-у... жадина, - фыркнула Алаис. Но на высокий стул рядом со стойкой вспрыгнула без раздумий. - Значит так. Поймал дед рыбу. Вот такую. Нет! Вот таку-ую...
Спектакль по мотивам сказки 'Ух ты, говорящая рыба' прошел на 'ура', пара песен развеселила и трактирщика и вышибалу, а 'песня рыбака' вообще оказалась вне конкуренции. Кое-какие слова пришлось заменить, но Алаис постаралась так извернуться с ритмом, чтобы песня ничего не потеряла. И вроде бы ей это удалось.
Алаис посмотрела на довольные лица - и прихлопнула ладонью струны.
- Так как - заработал я свое молоко?
- Заработал. И даже на ночлег пущу, но с отработкой, - решил трактирщик. - Вечером с восьми склянок до полуночи - народ потешишь?
- Я-то смогу, - прищурилась Алаис. - А что мне за это будет?
- Что заработаешь - то и будет?
- Плюс ночлег и трехразовая кормежка за счет заведения.
- А не слишком ли заламываешь?
- Ну... на тухлые яйца всегда разориться несложно. Если захотите.
- Самоуверен ты не по годам...
- Так ум и умения не от лет зависят. Кто и в старости дураком останется, - пожала плечами Алаис.
- Наглый. Тебя звать-то как?
- Алекс Тан.
- Ладно. По рукам, Алекс. Но если тебя гнилыми помидорами закидают - я спасать не стану.
- Не закидают, - ухмыльнулась Алаис.

***
Не закидали.
Маританцы там - или нет, а музыка нравилась всем. И песни тоже. И даже испанские гитары.
Алаис из своего времени знала кучу мелодий, и на Маритани они пошли влет.
Слушали, топали ногами, хлопали в ладоши в такт задорному ритму... Алаис десять раз порадовалась, что взяла медиатор. Да и кожа на пальцах рук стала чуть погрубее, но все равно пальцы ныли.
К концу вечера недовольных не было. В том числе и трактирщик, который хлопнул девушку по плечу и предложил:
- Не хочешь на площади подыграть? В конце пятидневья танцы, там такие как ты всегда нужны.
- Пятидневья?
- Через два дня. Наши ребята там тоже играют, но не так. У нас другие песни...
- Внесем разнообразие, - усмехнулась Алаис.
Уже в час ночи, вытягиваясь на кровати, она уткнулась носом в подушку.
Пахло не перьями, нет. На острове маританцы набивали подушки чем-то вроде гречневой шелухи. Другой запах, другие ощущения, но главное осталось прежним.
Чистота.
Пусть постельное белье было застирано до потери всякого цвета, а одеяло кололось, но все было безупречно чистым. Хорошо-о...
Жаль, она не сможет остаться на Маритани.

***
Далан понял, когда причалил корабль. Качка стала иной, изменилась, поутихла. Да и звуки жизни портового города послышались.
Купец спустился в трюм.
- Так... Норс, делайте все, как обычно. Понял?
- Ночью?
- Что ж нам - завтрашний день терять? Помост я оплачу, так что работай!
И начался кошмар.
Рабов по одному отцепляли и выводили наружу. Там им давали в руки кусок мыла и окатывали водой. После того, как человек полностью смывал грязь со своего тела, его осматривали с ног до головы. Осматривали зубы, глаза, половые органы - рабов с дурными болезнями нельзя ввозить на Маритани, за это крупный штраф. Заставляли промывать волосы чем-то едким - рабов с насекомыми тоже не продавали.
Расспрашивали, кто что умеет.
Потом человеку выдавалась набедренная повязка, и он опять приковывался к цепи. На этот раз уже на причале. В трюме грязно, не затем их мыли.
Когда очередь дошла до Далана, мальчишка не сопротивлялся. Ни к чему.
Чтобы сбежать, ему надо не отличаться от маританцев, то есть быть чистым. Не сдержался он только когда его полезли щупать грубые пальцы. И тут же получил сильный удар по ягодицам.
- Стой спокойно!
Далан ответил грязным ругательством, и в следующий миг его ударили еще и под дых. Мальчишку скрутило вдвое. Было бы чем - еще бы и стошнило.
- Учти, щенок, - надсмотрщик подцепил Далана за кожаную полоску ошейника, - проявишь свой плохой характер - лично с тебя шкуру спущу! Молись, чтобы тебя продали, потому что иначе выкинем за борт. Поджилки подрежем, шкуру попортим, чтобы акулы заинтересовались - и дорога в море. Понял?
Далан понял. Оскалился.
- Лучше сдохни сам, потому что если я выживу - это я с тобой и проделаю.
Пощечина была легкой - не дело, чтобы на лице товара были синяки, но и она снесла мальчишку к цепи, где его сноровисто и приковали.
Далан дождался, пока от него отвлекутся и подергал кандалы.
Нет, все крепко.
- Что ты умеешь?
Ответом был изобретательный посыл работорговца в дальние дали. Тот не обиделся - не станет же человек обижаться на собаку, которая его облаяла? А для него Далан человеком и не был.
Товар. И все тут. Просто товар.
- Грамотен?
Далан сверкнул глазами.
- Да пошел ты...
- Отвечай. А то останешься голодным.
Ругательства у мальчишки еще не закончились. Купец безразлично пожал плечами.
- Так и запишем. Отребье. Годен для черной работы или в бордель.
Далан скрипнул зубами. Ругайся, не ругайся...
Но и сдаваться он не собирался. Сначала ты рассказываешь о своих умениях, потом становишься на колени, а потом - раб. Уже не по ошейнику, а по душе!
Нет уж!
Как писал один древний поэт: 'Кто в сердце свободен - не будет рабом'!
Правда, сейчас это мальчишку не утешало. Жрать хотелось до соплей и слез, аж животик подводило. Прикованные по соседству рабы торопливо жрали доставшийся им свежий хлеб.
Мальчишка сглотнул голодную слюну. Угостить его никто не пытался - нарывались уже. Тогда избили обоих рабов - и Далана, и того, кто его пожалел. Вот и сейчас дядька Вирт ест, а смотрит с сочувствием. И табличка на шее.
'Неграмотен. Сильный, работал в поле'.
Будьте вы прокляты, твари, торгующие другими людьми!
Будьте прокляты!!!
Далан поежился. С моря дул холодный ветер, кожа покрывалась мелкими пупырышками. Не заболеть бы...
Я - Далан Шедер! Меня не сломают! Я справлюсь!

***
Наутро Алаис отправилась гулять по острову.
Правда, дошла она недалеко. Ровно до лавки, над которой было написано 'Платья тетушки Люсиллы'. Подумала - и зашла внутрь.
И тут же была окутана запахом чего-то очень вкусного, вроде печенья с корицей. После солнца и света острова в лавке царил приятный полумрак, и чувствительные глаза Алаис просто расслабились. Пару минут она позволила себе просто стоять и ни о чем не думать, пока не прозвучали слова:
- День добрый, девочка. Платье заказать хочешь?
Алаис только рот открыла. Вот тебе и маскировка! Вот тебе и 'юноша'!
- А... э...
Тетушка выплыла откуда-то из сумрака. И выглядела она так, что ей тут же захотелось довериться. Невысокая, кругленькая, улыбчивая, похожая на сдобную булочку, она смотрела с теплотой и участием. И глаза у нее были ярко-синими. Алаис уже знала, что чем синее глаза, тем сильнее благословение моря для человека.
- У меня все есть. Тебе какие платья хочется?
Алаис подумала.
- Черное. Две штуки. Красное. А еще бледно-голубое, розовое, фиолетовое...
- Мы сейчас посмотрим все ткани, прикинем цвета - и за десяток дней заказ будет готов.
- А пораньше?
- Можно и пораньше. Но подороже, - не стала спорить тетушка.
Алаис тоже спорить не стала.
- Пусть подороже, но через пять дней?
У зеркала она провела два самых замечательных часа за все время своей жизни здесь. Прикидывала ткани, подбирала цвета, выбирала фасоны, в том числе и для беременной. Заказала штук пять платьев с завышенной талией, попросила тетушку подобрать и подходящую обувь, и белье. Та заверила, что все будет в порядке - есть у нее знакомый башмачник, и назвала цену. Алаис только вздохнула.
На материке за эти деньги можно было бы заказать целый гардероб. Два раза.
Ладно, деньги были,
И Алаис безумно хотелось хоть чем-то себя порадовать за все беды и невзгоды этой жизни. Хорошо другим попаданцам - они жили. А она выживала, стараясь не сделать лишнего шага. Бежала, пряталась, и опять выживала.
А так хотелось просто жить.
Выйти на улицу в новом платье, почувствовать на себе восхищенные мужские взгляды... черт возьми!
А хочется побыть в миру, попировать на пиру. Затеять с душкой мушкетером любовную игру...*
*- Ю. Ряшенцев. Песня кармелиток из к/ф 'Три мушкетера', прим. авт.
Ладно. С любовной игрой - перебор, но все остальное-то можно?
И хочется!
Алаис непроизвольным жестом опустила ладонь на живот.
Там растет ее ребенок.
Так странно, так необычно. В той жизни она уже смирилась, что детей у нее не будет. В этой жизни... она все равно не представляет, что делать с детьми, но не убивать же малыша? Можно вытравить плод, Алаис об этом знает, но ребенок-то не виноват в том, что у него папа - сволочь! И любить его Алаис будет за двоих. Уже любит.
Договорились, что за платьями Алаис придет через пять дней. Сама, лично.
Женщина оставила задаток, и отправилась дальше. По дороге купила пирожок с рыбой, слопала в одну секунду, облизала пальцы - и купила еще три штуки. Вкуснотища...
Надо уезжать с Маритани. Иначе при такой кормежке она после родов втрое увеличится!
Пойти в порт?
Присмотреть себе корабль, договориться об отъезде дней через пять-шесть, как раз платья заберет? Можно...
И женщина повернула к порту.
Не дошла.
Видимо, где-то она сбилась, или неправильно поняла объяснения, потому что угодила на рабский рынок. И замерла в ужасе.
Одно дело - читать или смотреть кино. Другое...
Когда видишь это своими глазами - становится страшно и жутко. И кричать хочется.
Люди же!
Люди!!! Да что ж вы с собой делаете!?
Когда-то женщина с ужасом читала о невольничьих кораблях. В трюме устанавливались решетки, и люди ложились на них, как ложки в коробке. Два метра в длину, полметра в ширину и полметра в высоту. Ни повернуться, ни шевельнуться, ни-че-го! Все дела под себя, на голову ниже лежащему. Затхлый воздух, плохая вода и еда... часто довозили живых вперемешку с мертвыми. А воняли корабли работорговцев так, что их отличали за километр.
О невольничьих рынках читать тоже доводилось. Но видеть вживую... это было намного страшнее.
Небольшая круглая площадь была уставлена помостами в несколько рядов. Между помостами ходили люди. Приглядывались к товару.
И на помостах стояли люди.
Товар.
Мужчины и женщины, в одних набедренных повязках, молодые и средних лет. Хорошо хоть детей не было, иначе Алаис бы не справилась с удушливой волной гнева, которая ее захлестнула. А так - накатило и схлынуло, оставив по себе память в виде жестокой изжоги.
Люди.
Все в кожаных ошейниках-полосках, все прикованы цепями, у каждого на шее табличка.
Алаис пригляделась.
Ближе всего к ней оказалась девушка лет семнадцати.
'Девственна. Умеет готовить, ходить за скотиной. Хорошо шьет.'
Мужчина рядом с ней...
'Сильный. Хороший пастух и конюх. Покорный'.
'Ученый и лекарь. Ест мало.'
'Винодел. Плохо видит.'
Хотелось рухнуть на колени и взвыть в голос.
Люди же...
И вот эти выражения лиц, глаза... боги! Глаза!
У тех, кто стоит на помостах - покорное у тех, кто ходит внизу - жадное, приценивающееся.
Вот какая-то тетка с лицом бордель-маман щупает девушку на помосте, хватает за грудь, за живот, требует показать зубы.
Рядом мужчина средних лет приценивается к молодому парню, но уже иначе. Рассматривает мышцы, требует поднять что-нибудь тяжелое...
- Прикажи ей повернуться, я осмотрю задницу. У меня клиенты любят по-разному...
- Гляди, каков гигант! Долго прослужит!
Алаис шагнула назад - и резко согнулась вдвое.
Комок все-таки не удержался внутри. Женщину рвало долго и мучительно. По счастью, рядом с работорговческой площадью домов не ставили, а угол склада послужил неплохим прикрытием.
Наконец Алаис сплюнула на землю остатки желчи, и сделала пару шагов вперед.
Надо бы найти хоть кого - и спросить дорогу. Но... даже дотронуться до продавцов или покупателей она не могла. Было так мерзко, что она боялась не сдержаться.
Токсикоз?
Или простое человеческое отвращение?
- Да пошла ты в ... и ... старая ... по... к...!!!
Звонкий мальчишеский голос так изобретательно ругался, что Алаис невольно встрепенулась. Сделала шаг вперед, второй, третий...
На помосте стоял мальчишка лет пятнадцати.
Тощий, весь в синяках и ссадинах, серые глаза горят злым огнем из-под русой челки, ребра видно напросвет, но...
Никто из рабов не решался спорить с судьбой.
Они уже сломлены. Уже забиты. Уже превращены в домашнюю скотину.
А вот мальчишка считает, что лучше умереть. И, кажется, этот момент близко.
Одного взгляда Алаис хватило с лихвой. И на мальчишку, и на стоящую перед ним толстую тетку с водянисто-голубыми, блеклыми какими-то глазами, и на надсмотрщика, который занес кнут...
- Стойте!
Голос она натренировала. По крайней мере, на нее обернулись. И продавец, и тетка в жутковатом красном платье с черными кружевами, которое смотрелось на ней, как комбинация на хрюшке, и надсмотрщик, и даже сам мальчишка.
Алаис выпрямилась. Черт возьми, в этом мире она - герцогиня Карнавон! И если назовет свой титул, эти твари обязаны будут склониться перед ней.
Но называть ничего нельзя. А значит...
- Сколько ты хочешь за этого щенка?
И надменности в голосе побольше, побольше...
- А тебе что, парень?
- Раз спрашиваю - значит, есть и дело и деньги, - лениво пояснила Алаис, удостоившись еще одного потока ругательств от паренька. Смерила мальчишку насмешливым взглядом и пожала плечами. - вряд ли ты его еще кому продашь.
- Ну, почему же. В моем деле он точно пригодится, - усмехнулась тетка. - Есть у меня любители зады повторять.
Алаис даже не удостоила ту взглядом.
- Так сколько стоит паренек?
- Пятьдесят золотых, господин, - недолго думая, обнаглел продавец. - вы не смотрите что тощий. Зато сильный, выносливый...
- Ага. И чтобы проявить эту выносливость, требуется забить его до полусмерти? - ехидно уточнила Алаис.
- Найдутся любители, - прищурилась тетка.
Таких Алаис тоже просчитывала в минуту. Начни она сейчас торговаться, спорить, ругаться - и парню не поможет, и свои капиталы засветит, и...
- Пятьдесят монет? Ну, за торговца я бы столько еще заплатил... по весу. А за мальчишку - нет. Берите его, уважаемая.
Тетка разинула рот. Торговец поперхнулся, мальчишка, наоборот, рот закрыл и уставился на Алаис с нехорошим прищуром.
- Ты ...
- Вот. Еще и матерится постоянно. Изобретательно, конечно, а все ж надоедает. Вам как, любезнейшая, соловьи для клиентов сгодятся?
Алаис была сама вежливость. Но бордельного вида тетка поморщилась и сплюнула.
- За десять монет отдашь?
Торговец замялся.
- Сорок? Только для вас?
Алаис сделала вид, что ей уже неинтересно, и повернулась к соседнему помосту. Там как раз выставлялся роскошный экземпляр мужской породы. Настолько роскошный, что с него и набедренную повязку сняли. И правильно - прятать самое главное в человеке не стоило.
А глаза потухшие.
И этот уже - раб...
Торговец скрипнул зубами, видя утрату интереса к мальчишке. Парень тоже помог, снова обложив толстуху в три этажа с чердачком. Сейчас он, правда, по ее возрасту не проходился, а вот с дохлым тюленем сравнение вышло красочным.
- Да пес с ним, об него больше палок обломаешь, - махнула рукой женщина. И отошла. А вот Алаис приценилась пару раз к другим рабам, сделала круг по площади, преодолевая отвращение, и вернулась обратно.
- Так сколько?
- Я ж сказал - пятьдесят монет.
- Пятерка золотом - и мальчишка уходит со мной.
- Сорок пять. Вы посмотрите, господин, какой он ловкий?
- Где? Это ж щепка, а не мальчишка! Его еще год кормить, чтобы на человека стал похож!
- А вам-то он зачем?
- Не мне, матери.
Мальчишка высказался в том смысле, что таких подонков только гадюки рожают - и огреб справедливый подзатыльник. Оскорблять свою мать Алаис бы никому не позволила, так что и останавливать надсмотрщика не стала.
- Характер гадкий, воспитания нет, неграмотен, способен только к черной работе - и за это пятьдесят монет? Он того не стоит!
- Не хочешь - не покупай. Без тебя любители найдутся, - огрызнулся купец.
Алаис почувствовала, как подкатывает к горлу еще один комок тошноты. Нет, надо бежать, или...
- Удачных поисков, - выдавила она, и осторожно, стараясь не расплескать то, что внутри, двинулась с площади.

***
Второй раз ее рвало уже под причалом.
Как она туда забралась, Алаис и сама не знала. Ноги привели. Но тошно было до ужаса.
Во рту прочно поселился привкус желчи, голова кружилась, ноги подкашивались.
Как люди могут такое делать с другими людьми?
Маританцы считают себя наследниками воинов... и как?! Как те, кто должен был охранять, беречь и защищать, превратились вот в это?
Если бы короли остались на троне, такого никогда бы не было. Работорговли при Морских королях не существовало. Было единое королевство, и нарушать его законы было чревато.
А сейчас...
Все рассыпалось, все развалилось.
Алаис кое-как умылась соленой морской водой. Кожу на лице стянуло.
- Да что б ваш рынок до основания срыло!
В этот момент она всей душой желала исполнения своих слов. Прямо-таки видела, как налетает на берег громадная волна, как она захлестывает площадь, как ломаются под ее напором помосты, выворачиваются из земли камни...
Руки по-прежнему оставались в морской воде. Море мягко обволакивало пальцы, ласкалось, гладило, утешало...
Алаис вздохнула.
Да уж, помечтать-то можно, но результат? Сколько ни тверди: 'халва', но во рту слаще не станет. Вот если бы изобрести динамит и заложить его в нужном месте, чтобы волна нахлынула...
Женщина выпрямилась, окинула взглядом причал - и едва не сверзилась в воду. Помогло то, что рядом оказался покрытый водорослями и какой-то слизью столб. Был он не слишком приятным на ощупь, но Алаис вцепилась в него, как в лучшего друга.
По трапу корабля на пристань спускался не кто иной, как тьер Маркус Эфрон.

***
Маркус был откровенно недоволен. Увы, блестящий тьер сильно страдал от морской болезни, так что путешествие ему удовольствия не доставило. Почти всю дорогу он провалялся на койке в душной каюте.
Да и маританцы были весьма непочтительны.
Что такое уважение и восхищение благородным тьером, они даже не представляли. Могли и окликнуть запросто, и посмеяться за спиной (Маркус точно знал, что это над ним), и смотреть так, что крестьянина повесили бы за подобный взгляд.
Сволочи!
Сам Маркус вряд ли поехал бы на Маритани - сдалась она ему. Женщин можно и поближе найти, рыба тоже не великая ценность, но отец приказал! Можно подумать, Маркус виноват в том, что упустил Алаис Карнавон!
Да эта дрянь от кого угодно ушла бы, нормальному человеку и в голову не придет то, что она выкинула!
Удрать из дома и спрятаться так, что по сей день не нашли!
Это же уму непостижимо!
Алита в такой ситуации могла бы плакать. Молиться, край - уйти в монастырь. А эта?! Сбежать от законного мужа! А если она и от них так же сбежит?
Опасная привычка, очень опасная...
Но отец был неумолим. Приказ посетить Маритани, и прожить там весь отведенный срок надо было исполнять, так что Маркус спускался на землю острова. И даже не подозревал, что его ценный приз наблюдает за ним из-под крепко сбитых досок.

***
Первым побуждением Алаис было - удрать куда подальше.
Вторым - успокоиться.
Убегать получается очень плохо, если тебя шатает от слабости. А вот думать - вполне. Вдохнуть, выдохнуть и выругаться.
Уехать с Маритани женщиной - не выйдет.
Маркус не полный идиот, и узнать он ее может. Даже в рыжем цвете, уж слишком она сейчас яркая. Слишком привлекает внимание.
Алаис, не долго думая, стянула с шеи платок, повязанный, чтобы не привлекать внимание к особенностям ее строения. У мужчин-то кадык выпирает...
Теперь делаем бандану! Вот так, отлично.
Наблюдаем за Эвроном, пока эта тварь не уберется с территории порта.
И - подыскиваем корабль.
Неважно куда, важно, чтобы как можно скорее.
А еще...
Алаис несколько минут колебалась, а потом махнула рукой.
Дура, да. И кто бы спорил, и о чем бы спорить? Но сейчас она вернется на рабский рынок и выкупит того мальчишку. На двух ребят обратят меньше внимания. А что она с ним будет делать на материке?
Да ничего!
Освободит - и пусть проваливает к крабьей матери! Вообще не стоило бы с этим связываться, но к добру ли, к худу...
Внезапно Алаис вспомнился блистательный Басилашвили в роли Воланда. Его глаза, его выражение лица, с которым Дьявол смотрит на Маргариту...
Да, пора обзавестись тряпками и заткнуть все щели, чтобы внутрь комнаты не проползло милосердие. Вы, Алаис, высокоморальный человек?
Нет, мессир, я отвратительно легкомысленный человек. Там, у помоста, я смотрела в глаза несчастного мальчишки. И видела в них и надежду и гордость. И не буду всю жизнь иметь покоя, предав эту надежду.
Пятьдесят золотых?
Черт с ними!!!
Простите, мессир. Ничего не поделаешь. Так уж вышло.
Классика помогла Алаис собраться, успокоиться и взять себя в руки. И уже вполне спокойно она наблюдала, как Маркус отправляется куда-то, потом выползла сама, дошла до ближайшего колодца, умылась еще раз, напилась - и направилась на площадь, где торговали рабами.

***
Увидев еще раз рыжего сопляка,  Далан глазами своим не поверил. За это время к нему несколько раз приценялись,  но из-за строптивого характера, быстро отказывались от покупки.
Купец зверел и поглядывал на надсмотрщика,  тот поглаживал плетку,  но и сдаться Далан не мог.
Он отчетливо понимал,  что этой ночью ему придется худо.
В лучшем случае его изобьют. Так  чтобы не осталось следов,  но и на своих ногах он передвигаться вряд ли сможет.
В худшем - убьют,  чтобы научить остальных покорности.
И пусть!
Лучше сдохнуть человеком,  чем рабом! Вот!
А рыжий еще раз прошелся перед помостом.
- Ну что - не передумали,  господин хороший? Отдадите мне сопляка за десятку?
Купец прищурился.
Далан не знал,  что убивать рабов на Маритани нельзя. Да,  бывшая стража вовсю использовала рабский труд,  но что-то человеческое в них все же оставалось. Если бы работорговец забил мальчишку этой ночью,  ему пришлось бы уплатить большой штраф. Мало того,  его перестали бы пускать на Маритани.
Один дерзкий сопляк того не стоил.
С другой стороны,  достал щенок всех до такой степени,  что купец не был уверен в себе. Мог и не удержаться.
А продать... а кто купит?
Если этот рыжий хочет купить себе проблем,  кто ж ему будет запрещать? Его же деньги... Но не поторговаться купеческая душа не могла.
- Сорок монет. Так и быть - десятку я тебе скину.
- Восемь монет золотом, - предложила Алаис, - и вы навсегда забываете об этом мальчишке?
- Ладно, тридцать восемь.
- Семь. И хватит торговаться?
Далан скрипнул зубами.
- Ты,  рыжий ...,  вали отсюда!
Алаис и внимания не обратила на выкрик. Они с купцом азартно торговались за каждую монетку. Эх,  сгорел сарай,  гори и хата! Забыв про желание быть как можно более незаметной,  Алаис пустила в ход все приемчики,  отточенные ей на турецких и египетских базарах. Когда-то Миша любил баловать свою любовницу,  а та любила покупать всякую мелочь. Не ради покупки,  ради процесса торговли,  беседы, ради азартной и веселой перепалки с продавцом,  который получает никак не меньше удовольствия,  чем ты сама.
И сейчас в ход пошло все.
Далан даже забыл,  что хотел ругаться,  глядя  как со всем артистизмом рыжий призывает на головы купца кары богов,  утверждает,  что из-за жадности торговца его семья пойдет по морю... простите,  по миру, будет есть одну рыбу,  и ту придется ловить на живца. А на что там ловить - одни кости? Разве что головой в море макать,  чтобы селедка от возмущения сама всплыла кверху брюхом?
От возмущения мальчишка сам едва кверху брюхом не всплыл. И тут же подавился,  услышав,  что его можно использовать и в охоте на акул. Привесить к борту - и пусть рыбку ядом заплюет. А бравые рыбаки уж расстараются - за хвост ее привяжут и на землю доставят.
Даже надсмотрщик перестал хвататься за кнут.
Купец идею оценил,  и предложил скинуть цену на две монеты.
Рыжий воздел руки  к небесам и заверещал,  что его грабят среди бела дня! И ради чего! Да если мальчишку на огороде выставить,  так вороны за тот год урожай вернут! Прослезятся!
За спектаклем уже наблюдали все. И рабы,  и продавцы,  и маританцы. И Далан даже не удивился, когда его продали за восемнадцать монет золотом. Рыжий честно отсчитал их в руки купцу, принял веревку и за нее свел Далана с помоста,  как скотину. И повел по рынку.
Недалеко,  до ближайшей таверны.

***
В таверне Алаис пихнула мальчишку за самый дальний от входа столик. Смотрел он зверенышем, и выглядел так, что дураку ясно - в горло вцепится, как только сможет. Это и к гадалке не ходи.
- Две чашки бульона. И хлеб, только немного.
Серебряная монетка мелькнула в воздухе, и трактирщик поспешил выполнить заказ. Не прошло и пары минут, как перед 'парнями' встали две большие чашки с рыбным бульоном, тарелка с поджаренной рыбой и пара ломтей хлеба.
Алаис честно поделила все на две части, ту, которая поменьше, придвинула к Далану.
- Ешь.
- Не буду...
А кадык дернулся на тощей шее.
Алаис закатила глаза.
- Чтобы убить меня и сбежать, как ты хочешь, нужны силы. Так что лопай. Поговорим потом.
У Далана округлились глаза.
- К-как...?
- Думаешь, ты такой умный? Лопай молча.
Далан помотал головой, а потом решительно выхлебал половину своей чашки. Съел кусок рыбы, потом еще один, зло посмотрел на кучку с которой расправлялась Алаис. Та точно была побольше.
Женщина вздохнула.
- Да мне не жалко. Только тебя давно не кормили как следует. Можешь потом от заворота кишок загнуться. Попозже еще покормлю, понял?
Далан кивнул головой.
Реальность как-то размывалась в присутствии этого рыжего парня. Он не так говорил, не так двигался, не так... да все в нем было - не так!
А как - правильно?
И суп кончился...
Алаис наблюдала за парнишкой лишний раз убеждаясь, что спасла не крестьянина. Ой. Нет. Может, и не дворянина, но и в земле паренек точно никогда не копался. Мозолей нет манеры уверенные, рот рукой не вытирает, ложку держит даже с изяществом, сидит прямо и не сутулится...
Явно не из бедных. Попробовать?
А что она теряет?
- Доел? Ну, давай поговорим о твоих планах на будущее. Что делать будешь, когда мы выйдем отсюда?
Далан прищурился.
- А тебе-то что?
- Ты вообще слово 'логика' знаешь?
Мальчишка шмыгнул носом.
- Ну, знаю...
- Тогда найди противоречие в моих словах. Мы сейчас выйдем отсюда и пойдем. Ты, конечно, можешь оглушить меня и сбежать, но куда?
- Найду куда, - невольно включился в диалог Далан.
- Хорошо. Бежать тебе либо вглубь острова, но туда маританцы никого не пускают. Попадешься - прибьют на месте. Либо попытаешься пробраться на корабли, чтобы уехать домой. С тем же результатом. Либо рабство, либо смерть.
- А с тобой не это?
- А это второй вариант. Мы сейчас идем спать. Утром просыпаемся, завтракаем, покупаем тебе одежду и идем в порт. А там ищем корабль, который отвезет нас на материк. У тебя семья где живет?
- В Лемарне. Это на побережье герцогства Атрей.
- Туда и отправимся. И поступим так. Мне надо где-то переждать год. Твои родные смогут меня приютить в обмен на возвращение сына? Не бесплатно. Денег дам, может, помогу в чем...
Далан открыл рот.
- Ты... хочешь...?
- А ты еще не догадался, что мне и даром не нужен? - огрызнулась Алаис. - Сокровище нашлось, блохастое!
- Нет у меня блох, - насупился Далан. Потом понял, что над ним подшучивают, и насупился еще больше. Алаис усмехнулась. По-доброму...
Чем-то паренек напоминал ей племянника Пашку, шебутного и бестолкового, но доброго паренька. Не выросла еще собака из щеночка. Ну так дайте время!
- Откуда я могу знать, что ты не врешь?
- Ниоткуда, - честно высказалась Алаис. - Пока мы на Маритани, я даже ошейник снять не могу. Это уже потом, на материке. Но ты-то ничего не теряешь, поверив мне? Если я соврал - в твоей жизни ничего не изменится. Ни к лучшему, ни к худшему. А если поверишь, у тебя есть шанс попасть домой. Этого мало?
Это было даже слишком много. Далан смотрел - и не верил. Ни парню, ни своим глазам, ни его словам... но бежать и вправду глупо. И обращаются к нему, не как к рабу. Что же ему делать?
А рыжий. Понимая, видимо, состояние Далана, просто встал из-за стола, бросив пару медяков.
- Пошли. Спать хочу. Мне еще вечером работать, так сейчас хоть часика три подремать бы.
Так ничего внятного и не решив, Далан отправился за своим... кем?
Хозяином?
Спасителем?
Ирион его разберет!

***
В комнате Алаис, не долго думая, растянулась на кровати и скинула сапоги.
- Разбуди меня к закату.
Далан только рот открыл.
- А до того?
- Делай что хочешь, только не буди. Ладно? Спать хочу - умираю.
Беременность пока еще никак не отражалась на внешности, но сил у Алаис становилось меньше. Хотелось спать, заползти куда-нибудь в уютную норку, и чтобы никто не трогал. Только вот нельзя. Из норки можно и не выползти вовремя.
Правильно ли она поступает, доверившись мальчишке?
Выбора все равно нет.
Через несколько месяцев она будет хуже, чем беспомощна. Беззащитна и с ребенком на руках. Ей нужны друзья и нужно убежище.
Ей нужно спать...
- А если я тебя сейчас убью?
Мальчишка. Глупый мальчишка...
- Ты не убьешь женщину.
И разум окончательно отключился.
Далан где стоял, там и сел.
Женщину!?
Такого не бывает!
Такого! Не! Бывает!
Прошло секунд сорок, прежде чем паренек шагнул вперед и кое-как попробовал распутать шнуровку рубашки Алаис. Получалось плохо, но все же.
Распутал. Заглянул. И, увидев корсет, плотно стягивающий грудь, в один момент понял, что все так и есть.
Это не парень. Это девчонка, которая притворяется парнем. Но как? Зачем!? Для чего!?
На эти вопросы у Далана ответов пока не было. Было только время. До заката оставалась еще пара часов. Что он может сделать?
Хм-м...
Отец всегда говорил: 'не знаешь, что делать - сядь и подумай'. И правильно говорил, потому как сдуру такого наворотить можно, сам потом ужаснешься!
Далан и последовал умному совету. А и то верно - куда бежать? Остров же, Ирион его сожри! Сколько ни бегай, а все на одно место вернешься. Нет уж.
Посидим, подумаем, что дальше делать. А еще - что может делать девчонка в мужской одежде на Маритани?
К чести Далана, мысли сбежать и разболтать об Алаис всем встречным у него и не возникло. Парень прекрасно понимал, что здесь и сейчас он - добыча. Законная добыча каждого человека без рабского ошейника. А снять его...
Да, можно снять. Но дальше-то делать что? Маритани - тесное сообщество. Чужаков здесь не принимают, к тому же он не голубоглазый, так что любой, любой маританец выдаст его властям. Нет, надо держаться рыжего... рыжей. Она точно зла не желает. Вечером расспросим ее, а там уж и решим, как поступить.
Так-то.

***
Алаис проснулась оттого, что ее осторожно потрясли за плечо.
- Скоро закат.
Несколько секунд она созерцала мальчишескую физиономию с прыщом на подбородке, а потом кивнула.
Да. Маритани. Далан. Трактир...
- Попросишь у трактирщика кувшин воды с тазиком - умыться? И чего пожрать?
- А деньги?
- Не волнуйся, даст, - отмахнулась Алаис. - Отработаю.
Далан нахмурился.
- А кем ты работаешь?
- Продавцом родины в больших количествах, - фыркнула Алаис. - Ты еще здесь?
Мальчишка фыркнул в ответ, с чувством собственного достоинства развернулся и исчез за дверью. Правильно она все-таки его выкупила. Куда ему в рабство? Убили бы...
Когда он вернулся, Алаис уже приготовила себе во что переодеться, а мальчишке кивнула на ширму.
- Побудь там. Вздумаешь подглядывать - уши оборву.
- Не справишься.
- Поспорим?
Спорить Далан не хотел, и правильно. В честной драке Алаис не победила бы даже гусеницу, но кто сказал, что она станет драться честно? Не-ет уж!
Драка по правилам - для тех, кто смел и силен, а хрупкой девушке в наше время жить сложно. Поэтому увернулся, ударил - и удрал! И никак иначе.
Покоя все равно не было. Хоть и не высовывался Далан из-за ширмы, но и не замолкал.
- А как это - продаешь родину? Ты землей торгуешь?
- Хорошая идея. А ты при мне ее видишь?
- Нет. Но, может, на корабле...
- Нет у меня корабля. И родины тоже не осталось. Вечером пойдешь со мной, посмотришь, что и как.
- А все-таки?
- Менестрель я. Ме-не-стрель!
Далан открыл рот.
- К-как?
Ничего умнее в голову не пришло.
- И неплохой, говорят. И зови меня Алекс, понял?
- П-понял.
- Будешь помогать. Монетки собрать не переломишься?
- Уж как-нибудь. А как тебя на самом деле зовут?
- Александра, - не моргнув глазом сообщила Алаис. А что она - дура? Все сразу доверять?
- А чего ты в парня переоделась?
- А меня замуж хотели выдать. За кабана на сорок лет старше и в сорок раз толще... вот ты бы пошел?
- Ну... родительская воля - закон для детей.
- Далан, а ты представь себе, что приходишь ты домой, там сидит жирнющая баба лет на сорок старше тебя, и отец говорит - женись, сынка. Надо... а в постель тебе ложиться, эту харю на подушке тебе видеть... не стошнит?
Далан представил.
Впечатлился.
И кивнул.
- Я бы тоже сбежал. Просто как-то... я же парень!
- Так я и не девушка. А парень. Алекс Тан. Понял?
Далан закивал.
По подростковому эгоизму и определенной бестолковости, мальчишка искренне полагал, что мир вертится вокруг него. А то вокруг кого же еще? Поэтому все было правильно.
Да, его захватили в плен, но потом пришла Алекс и помогла. И дома он обязательно окажется. А разве может быть иначе? Он ведь главный герой этой сказки!
Алаис видела это, но разубеждать и разочаровывать мальчишку не спешила. Жизнь и так еще повозит его носом об забор. Она помогать не станет. Ну... разве что самую малость.
Вниз они спустились уже вместе.
Трактирщик окинул Алаис одобрительным взглядом.
- Раба решил прикупить, а, парень?
- А чего ж не прикупить? Стоит дешево, а польза есть.
Далан сверкнул глазами, но потом опустил голову. Трактирщик все равно это заметил, отвесил пареньку подзатыльник, и направился к стойке. Алаис сжала руку мальчишки, чтобы не вздумал бузить - и последовала за ним.
Предстоял длинный рабочий вечер.

***
Ночью Далан вытянулся на матрасе, прямо на полу. Алекс предлагала поделить кровать по-братски, но разве можно так? С женщиной?
Ну... хотелось, но не с благородной же дамой?
А Алекс наверняка из благородных. Это видно и по повадкам, и по разговору, и по тому, как она голову держит...
А какие у нее песни! И истории!
За этот вечер Далан схлопотал четыре подзатыльника, и все они были заслужены. Заслушавшись, мальчишка забывал о своих обязанностях - собрать монетки, принести воды, он просто погружался в историю и не выплывал наружу, пока не смолкал перебор струн.
Особенно ему понравилась история по аленький цветочек.
Если ты не вернешься к сроку, я умру на вечерней заре...
Это было так красиво, и так необычно, что даже подгулявшая компания моряков заслушалась. Какое там драться или разносить трактир? Рявкали на всех, кто шумел и мешал слушать!
Трактирщик, кабан жирный, вообще светился собственным светом! Он за это время сколько продал, да сколько еще к счету приписал... ууу... харя! Такая, как Алекс, для него находка.
И для себя тоже. За сегодняшний день Далан собрал с пола малым не четверть собственной цены. Еще пара-тройка вечеров, и на проезд хватит, и на провиант, и на материке они не пропадут.
Вот сейчас он девчонке верил.
Ей нет смысла лгать, она песнями заработает в шесть раз больше, чем за него выручит! Значит, и правда пожелала помочь. Бывает и так.
Бывает.
А вот какая помощь нужна ей? Алекс не производит впечатления беспомощной дамочки, у нее и язык подвешен, и руки из нужного места, и денег она заработать может... Зачем ей семья Далана? Хотя...
Она сбежала из дома. От жениха.
Возвращаться ей теперь нельзя, наверняка или в монастырь запрут, или вообще убьют, тут всякое возможно. Значит, ей надо где-то обосноваться. Где-то жить, на что-то жить... вот тут его родные могут и помочь. Денег Алекс не надо, это видно, а вот помощь иного рода...
Точно!
Далан выругал себя идиотом!
Вот сколько отец дурню повторял, что знание дороже всего на свете! Знаешь ты, что в Тавальене мор на овец напал - придержи шерсть, потом вдвое дороже продашь! Знаешь, что конкурент корабль с пряностями снарядил - либо перебей торговлю, либо войди в долю...
Знание, вот в чем ключ!
Алекс наверняка не знает у кого купить дом, чтобы не обманули, куда вложить деньги, кого нанять...
Это ж и дураку ясно! А он, лопух придорожный, и не сообразил сразу! Точно - лопух!
Вот не зря отец говорил, что Далан для торговли, что рыба для полета! За хвост раскрутишь, запустишь - так полетит. Да мордой в землю!
Эххх...
Тут уж кому что дано! Вот в драке он первый, а в торговле Шерн и Марек его обставляют вчистую. Каждому свое.
Но какие у Алекс сказки!
И песни...
Он потом еще спросил - откуда, а она и ответила, что с родины. Вот как она родину продает. Память о доме, чему научилась... интересно, где такое рассказывают?
Узнает еще...
Завтра им в порт, будут корабль искать. Хотя их и на корабль теперь за полцены возьмут! С таким-то даром! Попросить Алекс научить его, что ли? За время плавания они многое могут успеть, если он лениться не станет! На этой мысли Далан и заснул.
Луна равнодушно смотрела на него в окошко золотистым змеиным глазом. Волны накатывали на берег и слышалось змеиное шипение в их равнодушном шорохе.
Смешшшшной мальчишшшка. Много васссс тут было.
Волны накатывали на берег одна за другой. И не было им дела ни до людских радостей, ни до их горестей. Люди исчезнут, а море останется.
Оно незыблемо, оно вечно, оно всеобъемлюще...
Море помнило Королей и видело их во сне. И такие же сны снились Алаис.
Людишшшшшки...

***
Алаис смотрела - и видела.
На этот раз герцога Карнавона. Того, старого. Не отца, но последнего вассала последнего Короля. Даже не видя касатку, вышитую на плече его камзола, она все равно знала - Карнавон. Он сидел в кресле с бокалом вина. Напротив стояли еще два кресла. И в них тоже сидели мужчины.
Один - седой, среднего роста, с удивительно темными, почти черными глазами. И на его плече был герб.
Акула. Род Лаис.
Второй - высокий, с открытым лицом и соломенными волосами, с удивительно добрым выражением, и на плече его камзола вышит дельфин, играющий в волне.
Атрей породнился с Дионом. Тимар видит себя на престоле. Остаются Лаис, Карст, Карнавон...
Алаис слышит это так четко, словно Король стоит за ее плечом. И понимает, что здесь и сейчас видит переговоры трех герцогов.
Лаис. Карст. Карнавон.
Первым нарушает молчание ее предок.
- Не будем таиться друг от друга, господа. Король говорил со мной перед смертью. Он завещал мне нечто... важное.
Карст реагирует первым. Ерошит волосы, удивленно смотрит...
- Вам тоже?
Лаис глубже уходит в кресло. Акулы - они вообще неразговорчивые. Карнавон медленно опускает голову.
- Да. Наша задача сохранить наследие до тех времен, когда его... призовут. Этого хочу я, этого хотите и вы. Я ошибаюсь?
Карст кивает, но Карнавон сейчас смотрит на герцога Лаис. Пристально, жутковато. И тот, подумав пару секунд, опускает голову.
- Да.
Карст пожимает плечами.
- К чему этот разговор? У нас нет иного выхода! Стоит нам нарушить клятву, и...
- Мы можем ее и не нарушать. Но за нами придут наши потомки. Вы воспитаете их в верности королям?
Лаис пожимает плечами.
- Поколение, два... память людей недолговечна, как следы от волн на песке. Тебе ли не знать?
- К тому же Атрей и Тимар сейчас не с нами. Они против нас, значит, нашли способ обойти клятву, - прищуривается Карст.
Карнавон кривится.
- Не обойти. Подправить. Дион королевской крови. Они служат бастарду, но кровь в нем - старая. Любые его приказы... даже подсказанные ими же. Нарушить нельзя, обойти - можно.
- Не люблю громких слов, Карнавон. Мы собрались здесь не ради твоих прекрасных глаз, - Лаис делает пару глотков из высокого бокала. - Давай к делу?
- Я хочу предложить сделать так, чтобы наследие было доступно каждому из наших потомков.
Карст качает головой.
- Невозможно. Эри все предусмотрел. Я хотел бы, но нужна чистая кровь. Королевская кровь...
- Мы займемся этим вопросом. Но я уже сказал - мы не нарушим. Мы аккуратно... обойдем.
- И как же?
- Наши наследники не должны вступать в браки, это верно. Но есть и второстепенные ветви семей. Кровь в них та же, кровь наша. Просто они уже не совсем герцоги, у них только титулы учтивости...
- Ты предлагаешь родниться между собой? - Лаис понимает все достаточно быстро. - Но кто-то должен будет отслеживать родословную...
- Этим займется Карст. Нам бы Атрея, но на него нельзя сейчас положиться, так что... придется тебе.
Карст задумывается, а потом кивает головой.
- Хорошо. Я сделаю. С чего мы начнем?
Карнавон хищно улыбается. Как касатка, которая только что до отвала нажралась сырого мяса.
- С помолвки.

***
Картина меняется.
И Алаис видит нечто иное.
Это большой зал. Громадный. Стены его из необработанного темного камня, они так велики, что факелы не рассеивают темноту. Они только подчеркивают ее. И тени мечутся по стенкам, оскалив пасти и протягивая ледяные пальцы к людям, стоящим в центре зала.
Пятеро.
Пятеро человек в одежде разных цветов.
Алый с черным. Белый с лиловым. Серебристо-серый с зеленым. Желтый с коричневым. Голубой с золотым. Родовые цвета герцогов. Если она приглядится, она даже сможет разобрать, где и кто. Но Алаис это не интересно.
Пятеро людей стоят по углам... пентаграммы?
Да.
Они не молятся, они просто стоят и ждут... чего?
В центре, перед алтарем, стоит молодой человек. Алаис заглядывает ему в лицо. Оно симпатичное. Было бы...
Сейчас его словно разъела изнутри ржавчина. Женщина даже во сне брезгливо отшатывается. Такое ощущение, что по венам у молодого человека вместо крови пустили кислоту. Лицо в язвах, в рытвинах, и руки такие же, и наверное, все тело... На алтаре - корона, скипетр, меч. В руке юноши появляется короткий кинжал из какого-то черного металла.
- Клянусь кровью моря вечно служить моей земле и моему народу.
- Свидетельствуем.
- Клянусь ставить их интересы выше собственных. Клянусь оберегать и защищать, пока стучит мое сердце...
- Свидетельствуем...
Алаис слышит все. И клятвы, и слова герцогов... они просто свидетели обряда. Пятеро по углам, один в центре...
Она едва не упускает момент, когда парень разрезает себе руку кинжалом. Ярко-алая кровь хлещет на алтарь, и тот... открывается?
И под ним кипит белой пеной воронка водоворота.
Голодная.
Страшная.
Ждущая...
Алаис не кричит только потому, что от ужаса перехватило дыхание. Но видит, как молодой человек отшатывается в ужасе... поздно!
Слишком поздно!
Пол поворачивается под его ногами, и он падает, падает вниз...
Герцог в желто-коричневом дергается, было, вперед в отчаянной попытке спасти, успеть, но потом останавливается, опускает руки. Он понимает - это смерть.
Холодная.
Ждущая...
Безжалостная.
Плита медленно поворачивается обратно, закрывая от Алаис водоворот, и женщина выдыхает. Здесь и сейчас - ей страшно. Она никогда не видела водоворотов в реальной жизни. На картинках, в книгах, в фильмах - да много раз. Но вот так, ощутить вблизи его голодную жестокую злобу... нет, к этому она готова не была.
Молчание нарушает герцог Карнавон.
- Пусть море примет эту душу.
Алаис видит их лица.
Она отчетливо видит, что Карнавон доволен. Лаис тоже, хоть этого и не показывает. А вот Атрей в гневе. Сейчас на его глазах рухнули в пропасть самые большие его надежды. Карст спокоен. Все идет правильно, все так, как надо. Тимар внешне тоже спокоен, но это спокойствие - оно вроде той плиты, которая поворачивается. Вроде бы и камень, а под ним холодная злоба водоворота. Алаис бы к нему спиной не повернулась. Страшно...
И медленно гаснет свет.

***
Алаис открыла глаза. Выдохнула.
Страшно?
Еще как страшно. Интересно, что она сейчас видела? И почему?
Хотя что - это и так понятно. Если это не отторжение плохого претендента на трон, зовите ее крокодилом. Наверняка - неудавшаяся коронация.
А молодцы эти Короли! Так и надо с претендентами на трон разбираться! Четко и по делу. Не прошел? Приятного плавания...
А вот почему она это увидела?
Алаис серьезно задумалась. Но идеи появились достаточно быстро. Она на Маритани, здесь стоит дворец Королей, здесь это и произошло, наверняка. Подобные события оставляют след в мировом энергоинформационном поле. В ноосфере, говоря научно. Если она правильно поняла, это происходило после смерти последнего Короля. Так что - Событие. С большой буквы.
К тому же, она Карнавон. Последняя из рода. Сейчас, кстати - в удвоенном формате. Все-таки ее ребенок тоже Карнавон, хотя и у нее в животе. Полноправный, зачатый в законном браке, и в нем же мальчик будет и рожден. Надо только как-то позаботиться о признании. Например, свидетели, лекари... как тут вообще оформляют законных наследников? В отсутствие ЗАГСов? В храме? Или как-то еще?
Надо будет расспросить мальчишку.
Вот и польза от него нашлась. Алаис же кучу всего не знала! Герцогесса, Ирион сожри это аристократическое воспитание! Кучу вилок мы знаем, а вот в трамвае проехаться - слабо. А званые обеды в обычной жизни встречаются реже трамваев.
Пусть пример не идеальный, но суть-то ясна? С Далана будем скачивать информацию. Пусть отрабатывает.
Могла она увидеть этот сон, вполне могла. И даже пророческий. А сколько в нем правды?
Архивы почитает. Разберется. Юристу в бумагах копаться не привыкать. И выискивать то, что спрятали - тоже. Двойные, тройные смыслы, подтексты, формулировки... Работа такая. Была.
Алаис откинулась назад на подушку, успокоила дыхание, заставляя себя расслабляться.
Луна насмешливо смотрела в окошко, и Алаис зло сощурилась в ответ.
Я - справлюсь. Не смотри, что мне бывает плохо, я все равно справлюсь, я сильная! И сама вылезу, и ребенка своего вытащу, и мужа еще утоплю на неглубоком месте. Вот!

Глава 2
Семейство Даверт.
Тьер Эльнор барабанил пальцами по столу. Солнце двигалось по небу, отбрасывая лучики и зайчики на полированную поверхность. Скоро, уже скоро зайчик дойдет до завитушки в виде волны - и еще один пункт можно будет вычеркнуть.
Месть постепенно свершалась. У тьера Даверта была жена и четверо детей.
Вальеры больше нет. И это сильно подломило Преотца. Появились морщины, осунулось лицо, появились новые серебряные пряди в волосах. Кусок его жизни оторвался и ушел в бездну. И поделом.
Мелания тоже была солнышком для своего отца. Памятью об умершей при родах женщине, об их любви, так что - жизнь за жизнь. Тьеру Эльнору жить незачем, тьеру Даверту тоже будет незачем.
Эрико Даверт, считай, уже мертв. Хуже, чем мертв. Элисса доносит, что у них все замечательно, любовник завалил ее драгоценностями, посещает ее спальню через день, посещал бы и каждый день, да отец не дает. Делами завалил.
Сколько у нее времени до проявления у Эрико первых признаков?
Этого Элисса не знает, у всех по-разному, но оправдаться надеется.
Лусия Даверт.
Сегодня она выходит замуж за герцога Карста. Наследника, конечно, но этого хватит. Карст - территория тьера Эльнора, там он устранит помеху в любой момент.
Завтра с утра девушка отправляется в дорогу. К будущему мужу в объятия. Интересно, как она себя поведет, когда узнает, что мужу ни до чего нет дела, кроме красок и кистей? И жена ему не интересна.
Вообще.
Ничего, он еще об этом узнает. Потому что спустя дней пять тоже выедет за караваном. Ему как раз хватит времени. Есть, есть еще пара дел, которые здесь не доделаны.
Кто еще?
Родригу Даверт?
Управляемый бездарный глупец. Если все пойдет правильно, на него и сил тратить не придется. Просто отравить, как докучливую помеху.
Луис Даверт.
Вот тут тьер Эльнор поморщился. Именно Луис остановил их на дороге, именно он не обеспечил безопасность Мелании, именно он.
Что ж, жизнь за жизнь, и в дороге найдется немало возможностей взять ее. Больше, чем в Тавальене. Тем более, Луис опасен. Это не бабник Эрико, не глупец Родригу, не сопливая девчонка. Это - волк.
Жестокий и хищный.
(Услышь тьер Луис мысли тьера Эльнора, только усмехнулся бы. А что вы хотите от потомков рода акул? То есть Лаис?)
С Луисом будет больше всего хлопот. А пока...
Дверь скрипнула. Тьер Эльнор повернулся и расплылся в улыбке.
- Тьер Синор! Как я рад видеть вас, друг мой!
- И я тоже рад, - мужчина ответил улыбкой на улыбку. И радость эта была искренней, хоть и разные были у нее причины. Тьер Эльнор радовался, что будет на шаг ближе к мести, тьер Синор - что сможет еще набить кошелек. Хотя куда бы уж еще? И так наворовал - правнукам хватит, пора б и остановиться. Но пауки жрут, пока не лопнут. - Зачем вы меня приглашали?
- Неужели двум умным людям не найдется, о чем поговорить? - тьер Эльнор расплылся в улыбке. - Но сначала хочу оговорить - десять процентов.
- От чего?
- От средств, которые вы получите, если реализуете мою идею.
- Два процента.
- Синор, это не смешно. Вы на этом так руки погреете, что десять поколений вашей семьи нуждаться не будут.
- Вы мне пока еще идею не сказали. Может, на не затраты будут...
- Не будут. Все сделает Даверт, а деньги получите вы. Ну и я...
- А Даверт?
- Но ведь золотые реки текут через ваши пальцы, Синор. Вы справитесь...
- Я! Вот именно - я. Пять процентов.
- Семь - и я вам все расскажу.
Тьер Синор подумал, но потом махнул рукой.
- Согласен.
Семь процентов с морской пены? Чего б и не пообещать? Иди, собирай ложкой?
Эта идея пришла тьеру Эльнору в голову совсем недавно, и сам бы он никогда ее не осуществил. А вот такая зарвавшаяся мразь вроде Эттана... может! Этот - может!
- Ну раз так... Денег в казне Храма всегда мало. А сейчас Даверт черпает оттуда щедрой рукой.
- Для своих ублюдков...
- Убить их не получится, значит, надо искать, как пополнить казну. И мне пришла в голову идея. Кто у нас сидит на золоте? Еще со времен последних Королей?
Тьер Синор слушал, иногда поднимал руку, давая себе время обдумать сказанное, иногда качал головой, как бы в ужасе перед дерзостью плана, но...
Почему бы - нет?
Риски Даверта, руки Даверта, а деньги его. И это - правильно.

***
Лусия посмотрелась в зеркало. Из зеркала на нее смотрела очаровательная девушка с черными волосами и громадными бархатно-карими глазами. И как же ей к лицу были нежно-розовые шелка. И бриллианты тоже. Пусть простонародье в день свадьбы рядится в синее, она - Даверт! И наденет то, что ей к лицу! Синее ей не идет категорически. И маме не шло...
А вот мамы нет.
И некому поправить украшения, поцеловать в щеку и шепнуть: 'ты у меня красавица, дочка...'.
Лусия прикусила изнутри щеку. До боли, едва не до крови. Нет уж!
Не станет она плакать! Сегодня заключается ее помолвка, и она будет блистать! Она - Даверт!
Дверь скрипнула, и в зеркале отразился Луис. Простой темно-зеленый костюм с черными вставками, изумруды на запястье... Лусия надула губы.
- Луис, ты еще не одет?
Вместо ответа брат поцеловал ее в щеку.
- Ты сегодня очаровательна, малышка. А еще вчера пеленки пачкала...
- Луис!
- Держи. Думаю, он пойдет к платью.
Луис ловким жестом протянул Лусии невесть откуда извлеченную шкатулку. Девушка радостно схватила ее и...
- Луис!
Бриллиантовый браслет был великолепен. И украсил бы даже королеву.
- Это так дорого!
- Не дороже денег, - отмахнулся Луис. Хотя и испытывал нешуточную тревогу на этот счет. Дорвавшись до власти, отец решил, что ему никто не указ, и отдавал распоряжения, не задумываясь об их выполнении. А откуда берутся в казне деньги на прихоти Преотца?
Налоги, да.
Торговля, пожертвования...
Налоги были уже собраны, второй раз не соберешь, торговля тоже дело такое, в нее надо деньги вкладывать, а пожертвования...
Добровольные уже были сделаны. И даже добровольно-принудительные.
Война?
Тут надо все тщательно рассчитать, а то пойдешь за шерстью, а вернешься бритым налысо. Да и... проигравший Преотец - мертвый Преотец. А с ним и его семья.
Не хотелось бы.
Но...
Луис решил, что будет делать все от него зависящее. Поговорит с отцом, а если тот не поймет, постарается хотя бы защитить младших. Например, Лусию он отправлял в Карст. Заодно и сам съездит, узнает, что там и как с завещанием Королей.
Про Карста-младшего он справки навел, оказалось, что парень - художник, и вроде как талантливый. А такие все со странностями.
Сложнее с мальчишками. Родригу стал предстоящим, заняв место отца, и теперь вытащить его из Тавальена будет сложнее. Зато Эттан чувствует себя в безопасности.
А Эрико...
Надо, надо посмотреть, что там у него за красотка такая образовалась. Братец уж сколько времени в розовых облаках витает! Мозгами вообще не пользуется!
А вот Эттану свою красоту представить не хочет, значит - любовница из простонародья.
Не забыть бы!
- Луис, я так волнуюсь... думаешь, я понравлюсь Карсту?
- Здесь только его представитель, - отмахнулся Луис. А ему все равно. Но могу тебя заверить - обязательно понравишься. Ты ведь сама - произведение искусства, а Карст - художник. Наверняка вы найдете общий язык.
Лусия зарделась, поцеловала брата в щеку, подхватила под руку и потащила из комнаты, непрерывно болтая о цветах, которые подбирала к наряду.
Глицинии - пышно, фрезии - скучно... такой тяжелый выбор!

***
Эттан торжествовал.
Здесь и сейчас вершилась История!
Преотец выдавал замуж свою дочь! Замуж за герцога Карста!
Пусть пока от него прибыл лишь представитель, тьер Немор, пусть жемчужная нить редкого голубого цвета пока обвивает шею не герцога, но его доверенного лица - это неважно. Лусия становится маркизой Карст, а потом и герцогиней станет. А уж ее дети точно будут герцогами.
Но будут ли они счастливы?
Голос прозвенел в ушах так неожиданно, что Эттан даже дернулся.
Вальера?
Нет.
Ее нет и больше не будет. А сны снятся, и голос жены звучит, не умолкая. Только вот сейчас - зря! Конечно, Лусия будет счастлива! У нее будет титул, будут деньги и власть. Что еще надо?
Эттан закончил обряд, и не выдержал.
Привлек к себе дочь, обнял за плечи.
- Будь счастлива, малышка.
- Да, папа.
Тихо, очень тихо, так, что никто не услышал. И хорошо, что тьер Эльнор не стал наблюдать за этим действом - желчью бы захлебнулся. Его дочь мертва, а этот...
Тонкая рука Лусии дрожала в ладони тьера Немора. Мужчина поглядывал на девушку с чуть заметным неодобрением. Да, очаровательна. Но...
Незаконная дочь Преотца это все же не тьерина. Пусть у нее есть этот титул, пусть она признана своим родителем, пусть она Даверт, но...
Ублюдку никогда не встать вровень с породистым щенком.
Вслух тьер Немор, разумеется, этого не произнес. Этот высокий молчаливый человек лет сорока от роду был старым и верным другом герцога Карста, и знал о трагедии в его семье. Узнал он и о предложении Преотца, разумеется, из первых рук, и согласился съездить за невестой. Мало ли?
Это же ублюдки, у них ни чести, ни совести, подсунут лежалый товар в приличную семью... мало ли с кем этот 'товар' по кустам валялся?
Тьер Немор не любил храмовников, и еще больше не любил тех, кто по своей приходи и похоти обрекает детей на жизнь бастардов. Но пока все было... прилично.
Тьеру понравился и дом, в котором жили бастарды Эттана, и сами дети.
Не все, нет.
По-настоящему тьер Немор одобрил Луиса и Лусию. И то - последнюю, скорее, как податливый материал, из которого руки умелого скульптора смогут вылепить что угодно. Хотя бы и достойную герцогиню.
Луис пришелся тьеру Немору по душе уже тем, что не пытался производить впечатление. Каждым жестом, каждым взглядом Луис как бы подчеркивал, что он - уже есть! Он - Луис Даверт.
А значит - если вас что-то не устраивает, это не его проблемы. Луис не обязан подстраиваться под каждого. Единственным, кого уважал Луис, был Преотец.
Единственной, кого он любил - Луися.
Ну и братья, но тех - меньше. Тьер Немолр был неглуп и наблюдателен. Родригу он сразу классифицировал, как верного цепного пса, Эрико - как слизняка себе на уме, Луис был умнее и сложнее, но рядом с его отцом благородство не выживало.
В общем-то и Родригу, и Луис были в глазах тьера Немора примерно одинаковы, разве что Родригу был собакой, а Луис - волком. Но какая разница, если оба носят одну и ту же палку за хозяином?

***
Свадебный пир был великолепен.
Вино лилось рекой, невеста была очаровательна и краснела от слишком фривольных шуток, представитель жениха ухаживал за девушкой, время от времени одобрительно кивая своим мыслям.
Неглупая красивая девочка с хорошими манерами. Что ж, может все окажется и не так плохо?
Спустя два часа тьерина Лусия отправилась к себе, а тьер Немор был приглашен Преотцом в кабинет для дальнейшего разговора.
Вступления не было. Поклон от тьера Немора, разрешающий жест от Преотца - и двое мужчин расположились в креслах друг напротив друга.
- Вы выезжаете через два дня?
- Да, пресветлый.
- Я отправлю с вами отряд моих людей под командованием тьера Даверта. Луиса. Вы с ним нашли общий язык.
- Да, пресветлый. Но стоит ли...
Тьер Немор не хотел везти с собой чужих людей. У него у самого двадцать человек, этого более, чем достаточно, чтобы предупредить случайности. Но Эттан не собирался потакать чужим желаниям.
- Думаю, пятьдесят тысяч золотом, которые идут в придание Лусии, стоят охраны. Это не считая самой Лусии, ее нарядов, драгоценностей, мебели...
Тьер Немор почтительно склонил голову.
Пятьдесят. Тысяч. Золотом.
Бога Храм. Воистину богат.
На эту сумму можно было купить весь Тавальен - все дома, всех жителей, добавить еще несколько десятков окрестных деревень и еще на сдачу останется.
- Вы щедры, тьер.
Эттан повел рукой.
- Эти деньги - гарантия счастливой жизни моей дочери. В договоре с вашим господином оговорено, что в случае смерти Лусии или развода вся сумма будет возвращена в мои руки. Надеюсь, вы понимаете, что у меня найдется, чем подтвердить исполнение договора?
Тьер Немор молча склонил голову.
- Я не могу поговорить с вашим господином, но передайте ему мои слова.
- Обещаю, тьер.
- Моя. Дочь. Должна. Быть. Счастлива.
Прозвучало это очень веско и убедительно. Тьер Немор даже поежился. Эттан смотрел своими хищными глазами, не улыбаясь, и тьеру стало вовсе уж неуютно. Как встретиться с диким зверем в лесу. Понимаешь, что просто так он не кинется, но кто его знает?
- Верьте, пресветлый, этот брак выгоден моему господину.
- Верю. И надеюсь регулярно получать письма от дочери.
Тьер Немор подумал, что Преотец старается обезопасить свою дочь со всех сторон. Но... долго ли живут Преотцы?
До пятнадцати лет. Больше пока не протянул ни один. Возраст, болезни, да и конкуренты бывают нетерпеливы. Эттан выглядит покрепче прочих, но...
Стая шакалов не примет над собой тигра. Так что Эттан может распрощаться со своей шкурой в ближайшее время. А Лусия останется в Карсте. И что приятно - останется ее приданое.
- Я надеюсь, что родные будут часто навещать маркизу Карст?
- Будут. Несомненно.
Тьер Немор приятно улыбнулся.
- Они всегда будут желанными гостями в герцогстве.
- Я рад, что мы хорошо понимаем друг друга. Итак, послезавтра вы отправляетесь в обратный путь.
- Я очень благодарен вам за заботу о нашей безопасности. Как моей, так и маркизы.
Эттан благосклонно кивнул.
- Поговорите с тьером Луисом. Согласуйте с ним всякие дорожные мелочи.
- Да, пресветлый.
- А я оставлю вас. У меня еще есть дела.
Тьер Немор встал и склонился в почтительном полупоклоне.
Дверь закрылась за Преотцом. Тьер длинно и тихо выругался, и вовсе уж по-простонародному почесал в затылке.
Тигр, как есть - тигр. Вцепится своими клыками и не выпустит.
Легкий кашель оборвал размышления тьера Немора.
И глядя в темные глаза Луиса Даверта, мужчина подумал, что семейное сходство - страшная штука.

Род Карнавон
Дом встретил Эдмона Арьена привычными запахами. Свежих лепешек, морской соли, копченой рыбки, горной мяты...
А еще - улыбкой жены, восторженным визгом дочери.
И - письмом от сестры.
Писала Альетта.

Милый братик.
Я надеюсь, что ты получишь это письмо, как можно скорее.
Приезжай, пожалуйста.
У нас серьезные проблемы. Отец умер, мать слегла, Амедей и Эмисса словно с ума сошли. Они поделили все дело. Эмисса с мужем и детьми сейчас у меня в Рентаре, Амедей собирается ехать и отбирать то, что якобы завещал ему отец.
Я постараюсь остановить это безумие, но не верю, что моих сил хватит. Не рассчитываю на деньги, но хочу сохранить семью. И прошу твоей помощи.
Альетта.
Рентар, дом Дарам. Если ты забыл, где я живу.

Эдмон нахмурился.
Что ж, Рентар, так Рентар. Ехать надо, обязательно надо. И своей рукой моряка и авторитетом старшего вправлять мозги оболтусам. Если на то пошло, основной наследник - он. И именно на это рассчитывает Альетта. Если Эдмон явится пред светлы родственные очи, споры прекратятся сами собой. Никому не захочется отдавать большую часть наследства брату, который явился из небытия.
А он может потребовать свое.
Дом.
Не Маритани, ставшая за столько лет привычной и родной, нет. Некогда родной Атрей, тихое и спокойное местечко, где нет моря, где ветер срывает не верхушки морских гребней, а листья с деревьев, где под твоими ногами не каменная почва островов, а жирная черная земля, казалось, семечко воткни - и оно прорастет.
Там нет соленого ветра, там не пахнет рыбой, там не поют рыбачки, проверяя сети. Вместо этого там сеют и жнут, там собирают богатейшие урожаи, там вкуснейшие яблоки и такие сочные груши, что их страшно даже срывать с дерева, кажется, они разломятся в пальцах...
Там до сих пор живут его брат и сестры.
А мать?
Отец?
Эдмон никогда не задумывался как они там... Уходил он со скандалом.
Отец, узнав, что сын хочет стать моряком, разгневался. Раскричался, пообещал проклясть, отлучить от дома, прогнать на все четыре стороны, расплакалась мать, принялась причитать Эмисса, подзуживал Амедей...
Конечно, разгорелся скандал, в результате которого Эдмон плюнул на пол, да и выскочил из дома, в чем был.
Он ушел бы именно так, и прошел бы недолго. Без денег, без смены одежды, без оружия... легкая добыча для любого, кто желает поживиться за чужой счет. Но за углом он наткнулся на Альетту. Сестра стояла, прислонившись к забору и смотрела насмешливо.
 - Далеко собрался, Эдон?
 - Тебе-то что? - рявкнул он тогда больше от злости, сестру-то он любил..
 - Да ничего. Вот это.
В узелке из его же собственного теплого плаща была смена одежды, был кошелек с деньгами, был небольшой короткий кинжал.
 - Меч вынести не удалось. Я через окно лезла.
 - Льетта, спасибо!
Эдмон крепко обнял сестру. Альетта прижалась к нему и затихла. Потом, минут через пять тряхнула головой, высвободилась.
 - Ты ведь все равно уйдешь, я знаю. Маритани... я читала. Ты не сможешь теперь жить без моря, да?
 - Уже не могу.
Эдмона словно на веревке тянули. Дойти, опустить руку в соленую воду, услышать крики чаек...
 - Я не хочу, чтобы ты так уходил...
 - Но ты тоже знаешь отца, - Эдмон усмехнулся тогда. - Он ведь меня не отпустит. Это сейчас он думает - дурь, а потом что будет?
 - Потом он сделает все, чтобы из тебя ее выбить. Так что или ты уходишь сейчас, или остаешься.
 - Ты же знаешь, что я уйду.
 - Знаю. Не пиши домой, я могу не получить письмо. Пиши купцу Верейлю.
Под пристальным взглядом Альетта чуть покраснела.
 - Это у которого сын такой прыщавый?
 - И вовсе Тим не прыщавый... Эдон!
Парень рассмеялся и взъерошил сестренке волосы.
 - Я тебя люблю, Льетта. И обязательно напишу. И расскажу, как со мной связаться, обещаю.
Он хотел сунуть кошелек в карман, но...
 - Тяжелый. Откуда...?
 - Отцовские деньги на хозяйство.
 - Льетта!
 - Мне не попадет. Я скажу, что это ты взял.
 - Вот ведь хитрюга. Всегда ты умела не попадаться...
 - Конечно. У меня и сейчас коварный план, - сестра улыбалась сквозь слезы. Тебя спроважу, так мне больше приданое будет.
 - Я так и знал! Какие коварные планы!
Альетта подарила ему еще одну улыбку, и наблюдала, как уходит брат.
Она слишком хорошо знала свою семью. Знала авторитарность отца, истеричность матери, бесхарактерность Эмиссы, завистливость Амедея... она могла предсказать, чем кончится их разговор с Эдмоном уже после первой фразы - и не стала терять времени. Что-то подсказывало ей, что брат все равно уйдет, так лучше она поможет ему. Пусть у Эдмона будут шансы.
Эдмон посмотрел на восток.
Да, послезавтра он опять выйдет в море.
Альетта подарила ему шанс расправить крылья и обрести свою судьбу здесь, на Маритани. Настало время отдавать подарок.
Итак, Атрей.
Рентар, дом Дарам.

***
Сны - снами,  дела - делами.
Утром Алаис, как ни в чем не бывало, встряхнулась и отправилась завтракать.
А кто за нее корабль найдет? Кто договорится?
Эфрон?
Да гори он гаром,  паразит! Авось,  и не признает,  а признает - отобьемся! Нет,  но почему герцогским родам нельзя было между собой родниться?
- Потому что дети мертвые рождались, - пояснил Далан.
- Я что - вслух говорю?
- Ну да.
- Погоди,  дети,  говоришь,  мертвые рождались?
- Да.
- А ты откуда это знаешь?
- Так не босяк же,  учили и истории,  и всякому...
- А зачем сыну купца история Королей?
Далан помотал головой,  как конь.
- Не знаю.... Учили.
Алаис задумчиво кивнула.
- Мертвые - или с уродствами?
- Да кто ж знает? Я знаю,  что как Королей не стало,  герцоги решили заключать союзы. Но ничего не получилось,  потому что живых детей в таких браках не было. Когда со стороны брали,  хоть бы и крестьянку у дороги,  все было хорошо,  дети живые,  а когда между собой роднились - все.
- Понятно. Спасибо.
Алаис принялась за салат из водорослей. Местное коронное блюдо,  с заправкой из масла и уксуса очень вкусно. А что? Ударим йодом по щитовидке!
Понятно было очень условно. Вот так и благословишь школьную программу. А ныли-то,  ныли! И химия ни к чему,  и биологии много,  а генетика - вообще жуть лиловая!
Но если припомнить школьную программу?
Может быть такое,  что есть доминантные гены, а есть рецессивные. И с рецессивным геном связаны какие-нибудь отклонения? Вот если герцоги скрещиваются с нормальными людьми - там играют доминантные гены,  и ребенок в порядке,  а если два герцогских рода - ребенок наследует активный рецессивный ген? Который и обеспечивает уродства,  несовместимые с жизнью?
А черт его знает!
Алаис отлично понимала,  что для каких-то выводов у нее ни знаний не хватит,  ни мозгов. Но чисто теоретически - это могло быть?
Вполне.
Отсюда и запрет на свадьбы между герцогскими родами.
А как же...
Атрей породнился с Дионом?
Нет,  все дороги ведут в Атрей. Просто интересно,  что же там было?
А тебе-то это зачем? - вступил вредный внутренний голос. - Было - и было,  ты что теперь,  разберешься и табличку на шею повесишь? Гордись,  человече? Смысл изысканий какой? И учти,  что герцогские рода без восторга отнесутся к твоим попыткам разобраться,  ой,  без восторга. Как бы не пришлось с камушком на шее поплавать.
Но...
Разбираться - плохо, а не разбираться будет еще хуже. У нее же тоже... та кровь. Вот влюбится...
Ну-ну...
Себе-то врать не стоит,  а?
Это не ради мифической влюбленности. Просто въедливость юриста,  за которую хвалили в свое время Татьяну, дотошность и даже занудство,  проснулись и требовали пищи. И никуда уходить не собирались.
А вот короли женились на дочерях герцогов,  это точно. Это было в памяти Алаис - родство королевского рода с Карнавонами. Но могли и на простых девушках жениться, дети все равно были здоровы.
Что же получается - у них этого гена не было? Или он был не активен? Или не наследовался?
Так и не придя ни к какому выводу,  Алаис доела,  расплатилась,  и отправилась на пристань. Далан тащился в хвосте,  иногда почесывая шею. Хоть ошейник с него и сняли,  а след остался. Долго еще не пройдет...

***
На пристани было шумно,  людно,  весело...
Алаис шла мимо кораблей,  перебрасываясь вопросами с капитанами и матросской братией.
- Куда путь держите?
- В Сенаорит.
- Куда путь держите?
- В Рандею...
- В Иттол...
- В Рентар. Это в Атрее.
Последним Алаис сильно заинтересовалась.
- Атрей? Это интересно... Попутчиков берете?
- А капитан сейчас придет,  там и решите, - ответил мужчина лет сорока пяти,  по виду боцман.
- Нам  бы не пропустить его?
- Да не пропустите. Вон,  у статуи подождите,  я кликну.
И верно,  на каменном основании причала стояла статуя. Большая,  из розоватого мрамора, но против солнца было плохо видно детали.
- Статуя? На причале?
- На Маритании с давних пор считают, что по-настоящему великое искусство рождается только в повседневной жизни, - пояснил Далан. - Эта статуя Гелона Актесского. Он назвал ее "Ждущая маританка". А идея пришла ему в голову после того, как он увидел лицо жены, выбежавшей ему навстречу. Он ходил матросом на корабле, а жена ждала его на пристани. На эту статую ушло два года, но результат превзошел все ожидания, правда?
Алаис внимательно посмотрела на статую. Луч солнца мелькнул по мраморному лицу женщины - и девочка застыла рядом. На миг ей показалось, что лицо маританки ожило, наполнилось светом и надеждой. И она словно наяву увидела женщину, с которой изваяли статую. Увидела, как она провожает мужа в море. Провожает со смехом, чтобы не привлечь слезами беду, а потом каждый день ходит на пристань, расспрашивает прибывших людей о корабле, на котором плывет ее муж - и наконец узнает, что корабль здесь, рядом, сейчас он уже в порту! И бежит, почти летит, на встречу с любимым человеком. И на ее лице написано ожидание встречи.
Красота - неимоверная.
- И как это согласуется с рабством?
Вот этого Алаис точно понять не могла. Далан нашел где-то деревяшку,  подпихнул ей.
- Не сиди на холодном,  нельзя. А рабство... Не знаю. Просто не знаю.
Алаис тоже не знала. Что ж,  оставалось ждать капитана. И - да! Любоваться на море и на статую. Красиво же! Таким и Людовик не побрезговал бы! Любой из.

***
Готовиться к плаванию Эдмон начал уже на следующий день. Команда хоть и ворчала, но слушалась.
Капитану виднее.
Да и хорошее место - Атрей.
Сытное, спокойное...
Но прежде, чем отплыть, надо на корабль загрузить припасов, товаров, канаты проверить, паруса подлатать, корпус корабля осмотреть...
Ну, с чем и боцман справится, а что и капитан может на себя взять.
Торговать Эдмон не слишком любил, но его корабль - его рука. Договор с купцами за ним, а уж выбрать хороший товар, приглядеть, чтобы не надули, привезти и погрузить, можно и помощнику доверить. Вот и пришлось торговаться, так что на корабль Эдмон возвращался не в самом лучшем настроении. А тут еще боцман...
- Капитан, к нам попутчики просятся. Возьмем до Атрея?
Хм-м...
Пассажиров Эдмон предпочитал не брать. Особенно женщин. И условия им создай, и море им соленое, и вода им мокрая, и перед командой хвостом повертеть...
Двое мальчишек, один, рыжий, постарше,  второй белобрысый, помоложе, тоже доверия не вызвали, но хоть не бабы. И не маританцы,  это Эдмон точно знал. А вот у белобрысого на шее полоса,  как от недавно снятого ошейника.
Интересно?
Его внимательный взгляд был замечен,  и не остался без ответа. Рыжий парень тоже провел по нему взглядом. Насмешливым,  оценивающим - ты,  конечно,  капитан,  но и мы не из водорослей сделаны.
- И что привело молодых  господ на палубу моего скромного корабля?
Эдмон и не думал скрывать иронию. Белобрысый мучительно покраснел,  а рыжий в ответ прищурился еще нахальнее.
- Направление его движения. В Атрей. Груз на борт возьмете?
Эдмон подумал немного.
- А родители ваши знают, куда дети ехать хотят?
- Некому знать, - отрезал рыжий. И так это получилось...
Чувствовалось,  что ему до сих пор больно.
- Вы не братья.
- Нет. Я его из рабства выкупил,  хочу доброе дело доделать,  домой его отвезти.
Эдмон вскинул брови.
- Вот даже как?
- Говорят же - делай добро,  бросай его в воду, - Алаис смотрела спокойно. Не согласится этот капитан - другого найдем. Невелика потеря.. Хотя этот ей понравился. Красавчиков Алаис не любила, особенно картинных, но этот был особенным. Что-то такое было в синих глазах, в уверенных спокойных движениях, в улыбке, в растрепанных ветром каштановых волосах... ему можно было довериться. Да, именно так.
Этот мужчина с густо-синими глазами вызывал инстинктивное доверие. В нем не было ни капли искусственного.
- Нам с другом надо в Лемарну. Это по пути - или нет?
- Это по пути, - кивнул Эдмон. - Я могу зайти в Лемарну на день, купить лимонов, высадить вас на берег и отплыть.
- Сколько возьмете?
- Двадцать монет золотом с человека, - решил Эдмон.
На пропитание хватит, а больше драть и ни к чему. Все равно корабль туда идет, так что на сопляках наживаться?
- По рукам. Когда быть?
- В последний день пятидневья у нас танцы. Сразу после танцев можете быть на борту. Мы уйдем с отливом.
Алаис огляделась.
- Мы будем.
- Как вас зовут?
- Алекс Тан и Далан Шедер.
- Шедер? - удивился Эдмон. - Подождите-ка, это те Шедеры, которые купцы?
Алаис кивнула. Хотя даже отдаленно не подозревала - те или не те...
- Они. Могу Далана кликнуть, поговорите?
- Я давно не был в Атрее. Но знаю, что Шедеры - уважаемое семейство.
- Мы договорились?
- По рукам.
Алаис довольно улыбнулась. Так-то, господа.
Супруг и Эфрон остаются на Лиарде. А она отправляется на Адрею. И можете хоть в проливе утопиться, паразиты! Авось, там ее искать никто не будет?

***
Эдмон посмотрел вслед пареньку.
Рабство...
Нельзя сказать,  что он это одобрял. И рабы у него в доме жили вполне вольготно. Капитан им платил,  как свободным,  только просил пять лет отработать,  а потом уезжать.
Не слишком хорошо?
А лучше,  когда твоя любимая женщина в тягости будет ведра с водой носить и бочки катать? Или дочь надорвется? Или сын?
А  тут здоровенные взрослые мужики, весточку он на материк передавал, так что считай - на заработки съездили. Кое с кем он и до сих пор знается.
Вот женщин он в дом не покупал, а мужские руки в хозяйстве нужны. Когда ты постоянно в море, многое упускаешь. Забор сам собой не подновится,  и крыша не перекроется,  и уголь наколоть тоже не женская работа.
Да, сейчас не времена Королей, и Маритани другой,  совсем другой. А что остается  прежним,  так это благословение Моря.
Морской богини.
Маритани.
Как любой маританец,  Эдмон не слишком сильно верил в Ардена,  Мелиону и Ириона. А вот море...
В него мужчина верил. И в свои предчувствия - тоже. И что-то внутри говорило ему, что Арьен поступил правильно. Надо, надо помочь ребятам.

***
Пару дней до праздника Алаис носа из комнаты не показывала,  только вечером петь выходила. Далан тоже не рвался посмотреть город. Мало ли,  кого там можно встретить? И кто сочтет бывшего раба своей собственностью?
Алекс,   конечно,  его будет искать,  но ей тоже шум поднимать не с руки. Одинокая девчонка,  в чужом городе...
Тут проблемы нахватать можно в любой момент.
Книг у них не было, оставалось только разговаривать, есть и спать. Вот и сейчас, Алаис отложила гаролу.
- Вечером на танцы и с них на корабль. Пожитки наши захватишь?
- Захвачу. И постерегу. Танцевать мне все равно не надо....
- Там много...
Раньше было меньше,  но платья! Ах,  какие это были платья!
- Туда вместе дотащим,  я  тебе что полегче положу. Да и до корабля. А там я уж постерегу.
- И скоро мы будем в Атрее. Если море будет благосклонно.
Алаис смотрела на Далана. Серьезно, жестко, спокойно... Кое-что между ними уже было договорено.
- Мои родные обязательно тебе помогут, - мальчишка взъерошил волосы на макушке. - Ты не думай, они не выдадут...
- Смотря сколько им предложат, - пожала плечами Алаис. - Почему ты не приплыл сразу в Тавальен?
- А ты не знаешь?
- Чего именно? Тавальен на берегу моря, но не порт?
- Нет. В Тавальене не пристает ни один корабль. И на несколько дней пути тоже.
Алаис помотала головой.
- Почему?
- Говорят, море лишило Тавальен своего благословения. Если корабль пристанет там, то пойдет на дно раньше, чем минет год.
Алаис не поверила бы.
Раньше.
А вот после своего сна, после воронки водоворота... она поклясться была готова - разумной! Она не стала бы отрицать все так жестко.
- Почему?
- Когда как. Где пираты, где цунами, где шторма...
- Нет, Далан, ты не понял. Почему море лишило Тавальен своего благословения?
Далан активно зачесал затылок. Потом перешел на шею и для лучшей стимуляции - на макушку. Алаис ждала.
- Тут такое дело... Когда были Короли - Тавальен был только захолустным городком. Огрызок такой...
Женщина кивнула. Она 'честно' предупредила Далана, что ради удачного брака ее воспитывали в монастыре закрытого типа. Читать - и то почти не давали, все, что оставалось - придумывать сказки, складывать песни... почему они странные - потому что она не знала, как правильно. Что попадалось в руки, то и развивала. Так что не надо удивляться ее глупым вопросам, просто ответь - и закроем тему.
Далан сочувственно кивнул - и старался просветить Алаис обо всем на свете. Даже о том, как правильно сапоги выбрать.
А что?
Целое искусство, между прочим, начиная с правильной шнуровки сапога и до размера - чуть больше, чтобы на портянку налезло.
- А когда последнего короля не стало, ему попытался наследовать герцог Дион. С тех пор его никто не видел.
Алаис даже знала - почему.
- У Диона была любимая женщина, а у той - сын.
- От Диона?
- Нет. Она его раньше нагуляла. Ну вот, когда Дион пропал, установилось безвластие. Герцоги растерялись, не удержав поводья в руках...
Ага. Растерялись они. Из-за отсутствия короля. Битые и тертые мужики, которым власть, что воздух.
Ну-ну...
Нет, тут дело куда как серьезнее. Что именно произошло, Алаис не знала. Подозревала, но догадки не всегда правдивы. Но надо бы добраться до семейных хроник, тогда и подтверждение можно найти. Эх, вот кто ей мешал раньше? Еще в Карнавоне!
Черти б побрали Таламира, лез тут со своими свадьбами! Или... водоворот! Тоже подойдет!
- Парня звали Эртало Дион, герцог его не усыновлял, но другого не сохранилось. Он объявил, что Арден недоволен и построил первый храм. Второй, третий...
И стал Преотцом.
Ничего нового под луной. Это было и в истории Земли, и, наверное, в истории других миров. Если у людей где проблемы, обязательно найдется хитрый жук, который погреет на этом лапки. Лучше всего с помощью религии. Уж больно инструмент удобный!
- И все было хорошо, а потом Преотец столкнулся с герцогом Тимар.
Тимар. Осьминожки.
Интерес но, что они не поделили с первым Преотцом? Вроде бы далеко друг от друга? Хотя...
Если Тимар поддерживал Диона, то сынок мог потребовать выполнения договоренностей. И получить вполне резонный ответ, что союз был с отпрыском Морского Короля, а не... мистера Икс. Так что простите, сударь, поищите своего папашу, с ним и договаривайтесь.
И тут мог начаться конфликт.
Алаис не была уверена, что во всем права, но...
Юрист - это не просто знание законов. Это и определенный тип мышления. Очень... структурированный.
Как Атос в известном фильме. Д´Артаньян, я допускаю все. Злодейство ли, убийство, кошмар, ужас, чудовищное преступление... Юристы тоже допускают все. И действуют, исходя из этих допущений.
- Преотец выжил в результате столкновения?
- Как в воду глядишь! Не выжил. Тогдашний герцог тоже, кстати говоря. А море вокруг Тавальена стало проклятым.
- Они сражались? Была война?
- Нет. Просто Тимар приплыл один, на корабле, со свитой... и не вышел от Преотца. Их обоих нашли мертвыми. Говорят, в эту ночь море вокруг Тавальена стало алым, как кровь, потом в нем закишели осьминоги. Ну и корабли перестали туда заходить.
- И сейчас тоже...
- С того времени и по сей день. Так что высаживаешься подальше - и с караваном до Тавальена, или на лошади.
Алаис кивнула.
Вообще, были у нее идеи на этот счет. Эх, не биолог она, но точно помнит, что нечто подобное было в истории. Окрашивались моря в красный цвет...*
* цвет Красного моря вызван присутствием в нем синезеленой водоросли триходесмиум (Trichodesmium egythraeum), относимые к растениям динофлагелляты (например, Gonyaulax и Gymnodinium). Прим. авт.
Соответственно, если море окрасилось в красный... кстати? Читала она что-то еще в родном мире. Кажется, этот планктон был ядовитым, или как-то так. И кто его кушал - помирал. А кто кушал рыбку которая кушала планктон, помирал тоже. Вот тебе и проклятье.
Эта пакость могла ведь и в питьевую воду попасть, и куда захочешь...
А потом, когда планктон рассосался, дурная слава все равно осталась.
Но не говорить же об этом мальчишке?
- Там тебя и поймали.
- Ага. А дядьку Тисама убили.
Паренек ссутулился, шмыгнул носом.
- Брат твоего отца?
- Нет. Мой воспитатель. С детства еще... Он меня и оружием владеть учил, и защищал до последнего, подставился, чтобы я убежать смог, а я попался...
Алаис по-братски приобняла мальчишку за плечи, давая ощутить живое тепло, погладила по колкой макушке.
- Значит, ты должен жить так, чтобы его смерть не была напрасной, братишка. Заведи детей, воспитывай их, как воспитывали тебя, и отдай этим долг своему учителю. Верь мне, души тех, кто любит нас, остаются рядом. Однажды ты увидишь в глазах своего ребенка отражение близкого тебе человека, и поймешь, что его душа вернулась.
Далан захлопал глазами.
- Ты думаешь...
- Я знаю. Посмотри на море. Оно вечно. Наши души уходят в море, и возвращаются из него, словно вода.
- А вода возвращается?
Всю дорогу до таверны Алаис посвятила лекции о круговороте воды в природе. Она рассказывала Далану о том, как испаряется вода, потом о сталактитах и сталагмитах, о фульгурите, о карстовых пещерах, но думала совсем о другом.
Атрей.
Удастся ли ей попасть в архивы герцогства?
Атрей - это кит. Мудрый, серьезный, и - летописец. Если у кого-то можно разжиться знаниями, то это он. Но как получить просимое, не раскрывая себя? И как себя обезопасить? Все же, после рождения ребенка она какое-то время будет недееспособна...

А уж защитить себя и вовсе не сможет.
С местными нравами Алаис достаточно ознакомилась. Если ты женщина, ты одинока и чуть симпатичнее крокодила - ты добыча. Для каждого. В принципе.
Тебя могут ограбить, убить, изнасиловать...
Обычно слишком ретивых останавливает тень отца, мужа, брата, которые тоже могут потребовать ответа. И не всегда - в суде. В случае Алаис же...
Был один вариант, которым она собиралась воспользоваться. То есть - убедить всех, что она любовница достаточно знатного мужчины. От него и ребенка родила.
Манеры есть, внешность достаточно экзотическая...
Вот с деньгами хуже.
При себе у Алаис были драгоценности рода Карнавон. Красивые, дорогие и приметные донельзя. Вздумаешь такие продавать - засветишься новогодней елочкой. А разломать, вынуть камни из оправы, сплющить саму оправу - у Алаис рука не поднималась. Слишком красиво.
Одна рубиновая нить чего стоит - на тоненькой, как паутинка цепочке, застыли рубиновые капли-слезки.
Ладно!
Как себя обезопасить, она подумает еще. И придумает. Кстати, можно и правда пойти к кому-нибудь в любовницы. А что? Кстати - идея.
У нее ведь будет ребенок. И не просто ее личный детик, а наследник рода Карнавон. Который рано или поздно обязан будет получить герцогство в свои руки. Это закон крови. Если в Карнавоне будет править тот же Таламир, там скоро начнется веселье. Неурожай, непогода...
Интересно, почему?
Хотя тут Алаис и придумывать ничего не надо было. В это верили. Мудрому достаточно.
Если ты случайно сломаешь ногу - это бывает. Это жизнь. А вот если за пару дней до того к тебе подошла цыганка, которую ты послал матом, и она тебе пожелала всяких 'радостей', кто будет виноват в переломе?
Правильно, она и будет.
Достаточно просто вбить людям в головы, что без Карнавонов их ждут беды и проблемы - и любую беду они спишут на отсутствие законного правителя. Дешево и сердито.
Так что рано ли поздно Карнавон позовет ее ребенка. И... что дальше?
Как известно, правители не растут в огороде. Кухарки не годятся на то, чтобы править государством, что бы там ни говорили демократы. Герцога надо учить.
Учить тщательно, учить с пеленок, учить тому, что местные дворяне усваивают еще в колыбели.
Алаис может ему это обеспечить?
Нет.
Она сама в местных обычаях путается. Память герцогессы при ней, но это достаточно специфический опыт.
Надо искать учителей.
Надо рожать, приходить в себя и устраиваться в жизни. Любыми путями. Сама она обошлась бы тихой и спокойной жизнью в глуши. Но дадут ли?
Нет. Не дадут. Помечтать о тихом счастье можно, но готовиться надо к худшему. То есть - рано или поздно ее найдут, значит, ей понадобится защитник. Только вот что он попросит за свою помощь? А, неважно!
В любой истории были шлюхи - и были фаворитки, в конце концов. Был сонм любовниц Наполеона - и была Жозефина. Да даже в нашей истории...
Петр Первый ведь ездил к Анне Монс. Сколько лет ее любил...
Неужели Алаис не сможет провернуть нечто подобное? Ум почти пятидесятилетней женщины в теле девушки - мечта любой куртизанки.
Были великосветские шлюхи, имена которых история не сохранила - и была Нинон де Ланкло. И ради сына Алаис обязана справиться.
Женщина в этом мире имеет одно право - найти себе мужчину. Вот она своим правом и воспользуется...
Пока же надо прийти в таверну, перекусить, собраться, кое-что прикупить в дорогу заранее - дел хватит.

***
Танцы в конце пятидневья...
Как это выглядит на Маритани?
Площадка за городом, достаточно большая, чтобы вместить всех желающих. Даже несколько площадок, друг рядом с другом. Место для угощения, для костров, на которых жарится рыба, для музыкантов...
Туда-то Алаис и направилась. И была встречена не слишком дружелюбными взглядами.
Музыка - музыкой, но о мальчишке уже прослышали на Маритани. Столица Сенаорита - и то большая деревня, а уж остров...
Маленькая деревня. Очень маленькая.
Алаис подняла руки ладонями к музыкантам.
- Ребята, давайте договоримся сразу. Половину заработка вношу в общий котел. Уезжать скоро, а не побывать на такой гулянке - себе не простить.
Взгляды смягчились. Один из музыкантов, со светло-синими глазами, даже подвинулся, давая ей место.
- Ты с одной гаролой? Плохо слышно будет...
- А я надеюсь, что вы подыграете.
- Не много ли хочешь, мальчишка? - встрял другой музыкант.
Алаис удивленно повела плечами.
- Я же сказал - ровно половину от того, что заработаю. И заметь, я уеду, а песни останутся.
Музыканты подумали, оценили свою выгоду - и подвинулись.
Алаис уселась на ступеньку помоста, пробежала пальцами по струнам - и для разминки выдала соло из испанских гитарных ритмов.
Мужчины прислушались.
Алаис добавила еще жара в исполнение. Долго ждать не пришлось - синеглазый музчкант присел рядом.
- А на две гаролы пойдет?
- А давай попробуем?
Перебор зазвучал так, что люди на площади обратили внимание. Но Алаис на них не смотрела. Ее полностью захватила музыка.
Встреча ветров, песня любви
Танец огня в капле воды,
Пляска грозы в буре штормов
Звоны безумных колоколов.
Руки взлетят, ветры вскричат
Нам эти души принадлежат
Не отступлю, не утаю,
Песню свою миру спою...
Пальцы летают по струнам, полыхают огни костров, и на площадь выходят пары танцующих. Музыка захватывает, ведет за собой, подчиняет, покоряется и требует ответа! Она зовет, она приказывает, она зажигается в крови каждого из присутствующих...
Алаис не замечает, как в их диалог с синеглазым вступают другие музыканты. Как подхватывают мелодию, как развивают ее, как на площади начинает звучать настоящий оркестр - она просто играет, как никогда раньше.
И счастлива.
Музыка достигает апогея - и разлетается миллионом искристых огоньков во все стороны.
И на площадь выходит Она.
Одна из девушек?
Возможно, вполне возможно. Просто сейчас ее никто не узнает. В эту минуту она стала почти воплощением Маритани.
Высокая, в длинном алом платье, черная грива волос мечется по спине, пышная юбка открывает круглые колени...
- Играйте!
И столько властности в ее голосе, что отказать нельзя, никак нельзя.
И Алаис вновь начинает гитарный перебор. В нем все. И весенняя капель, и колокола, и кастаньеты, и неровный стук сердца, и вкус терпкого красного вина... это музыка страсти, которую дарит ей остров. В эту минуту она не думает ни о чем. Ее нет в этом мире.
Есть только море.
Только небо.
Только музыка.
Я пролечу бури, шторма
Я для тебя вечно одна
Ты для меня в мире один
Я прилечу, ты подожди
Кровью сердец, вихрем любви,
Буду с тобой, лишь позови.
И не зови - я прилечу.
Птицей прильну нежно к плечу....

И мечется, жалобно крича, над морем одинокая птица. Взлетают крыльями руки танцовщицы, вспыхивают языками черного пламени волосы, сияют синие глаза на лице девушки, невозможным, безумным светом...
И жалобно крича, рвутся под пальцами музыкантов струны.
На дерево помоста падают капли крови из пораненных пальцев.
Алаис с трудом приходит в себя, подносит ладонь ко лбу, вытирает пот, заливающий глаза... и только потом обнаруживает, что пальцы у нее еще и в крови. Вот черт!
Больно....
Танцовщица уже ушла, но народ не торопится выходить вслед за ней. Кто-то касается плеча девушки.
- Ты бы, парень, пока сходил, руку перевязал. Мы подождем. Все одно еще с полчаса тихо будет.
Алаис недоуменно вскидывает брови.
- А что вообще...?
Музыканты переглядываются. Потом слово берет синеглазый.
- Ты же слышал, небось, у сухопутных, что Мелиона менестрелей отметила?
- Да...
- Это они наше переврали. Говорят, что Маритани любит музыку. Сама поет, а иногда и послушать выходит. Может духом вселиться в человека, и тогда... ты сам видел.
- Видел...
И верно, безумие какое-то. И как ее так повело? Вроде и не пила ничего... может, тут в костер гашиш добавляют?
- Это как благословение. Теперь, считай, год удача будет. Дети будут здоровы, море спокойно, порадовали мы Маритани. Только людям надо в себя прийти. Все же богиня, не абы кто...
Алаис сильно подозревала, что это не богиня, а массовый психоз, но не спорить же?
Перевязать пальцы, взять медиатор и НЕ УВЛЕКАТЬСЯ! Когда еще пальцы заживут!
Тьфу!

***
Далан наскоро перевязывал женщине пальцы клоком рубахи и бурчал что-то про ошалелых музыкантов. Алаис только отмахнулась, и отправилась опять на площадь.
Хорошо пошло...
Что там была за женщина?
Да какая разница! Мало тут девчонок? Кто-то решил потанцевать, а дальше...
Массовая истерия - штука заразная и опасная. Бывали в мировой истории случаи, люди не то, что танцевать - воевать кидались! Так что тут легко отделались.
Народ, опять же, доволен. Монетки кидают, беседуют, угощаются...
Алаис тоже подвинули кружку с вином и жаркое, но девушка отмахнулась. Не время.
И опять понеслись над площадью аккорды.

Бури уйдут, минут года,
Я для тебя - и навсегда
Ты для меня, и на двоих
Делим мы душу, сердце и стих...

Алаис перебирала струны, отдаваясь музыке всей душой. Ах, как она когда-то пела! Еще в том мире, на концертах! И пусть высот примадонн она не достигла - характер не тот, да и страшно было поставить все на талант, но зал начинал жить ее песней. Здесь и сейчас было то же самое...
Далан собирал монетки, честно деля их на две кучки. И думал, что ему повезло.
Все же Алекс хорошая. И играет так...
Надо будет попросить ее научить. Вот во время плавания...

***
Один раз Алаис едва не сбилась с такта. Когда увидела на площади Маркуса Эфрона. Но - Маритани миловала сегодня. Мужчина уже был бессовестно пьян и пытался ухватить за попу какую-то девушку. Пяти минут не прошло, как маританцы изловили героя-любовника и потащили в темный угол, объяснять местные правила приличия. И правильно, нечего местный генофонд графьями загрязнять, нехорошо это...
Алаис пожелала тьеру Эфрону, чтобы ему оторвали женилку напрочь, и заполночь исчезла с площади, честно поделив гонорар с музыкантами.
- Ты ТАК играла! - восторгался Далан.
- Зато теперь руки лечить...
- Серьезно ты их?
- Думаю, до конца плавания. Придется медиатором играть.
- Ме...?
- Плектром.
Это тоже ничего не объяснило парню. Пришлось демонстрировать костяную пластинку и объяснять, что можно-то играть чем угодно, но ей привычнее так.
Какая-то девушка вылетела из переулка, натолкнулась на Алаис, и едва не уронила ту на землю.
- Ой! Прости!
Алаис устала так, что даже ругаться желания не было. Поэтому она просто отмахнулась, мол, ерунда, но девчонка вцепилась клещом.
- А я тебя узнала. Ты на площади играл!
- И что?
- А хочешь - поменяемся?
Алаис с удовольствием послала бы девицу меняться с тритонами, лишь бы добраться до корабля, рухнуть там в гамак и проспать часиков двадцать - беременность утомляла. Но... сейчас начнешь скандал, прибегут маританцы... им Эфрона наверняка для разминки не хватит.
Нет уж, не нарываемся.
- Чем ты хочешь меняться?
В синих глазах девчонки блеснули озорные огоньки.
- Например, ты мне платок, а я тебе то, что дороже любого платка.
Надеюсь, не сопли?
Вслух Алаис этого не озвучила, просто стянула с головы бандану и протянула девушке.
- На, возьми на память.
Та ухмыльнулась, принимая черный лоскут.
- Хороший ты человечек...
Поцеловала Алаис в щеку - и только черная прядь за углом мелькнула.
Алаис фыркнула.
Надо сказать, девчонка не соврала. Поцелуй хоть и не имеет денежного эквивалента, все же дороже банданы?
- Ты ей понравилась, - хмыкнул Далан.
- Да ну тебя...
Гамак вешать пришлось мальчишке. Алаис вымоталась до полного свинства. Так, что упала в койку - и заснула.
Наглухо. Мертвым сном.
Она не слышала, как собиралась команда, как Эдмон командовал отплытие, как корабль вышел в море.
Алаис спала, и ей снилась давешняя танцовщица с площади.
Она плясала на гребне волны, волосы ее, на этот раз белые-белые, сливались цветом с морской пеной, а глаза горели неистовым синим огнем.
Маритани...

***
Ант Таламир с презрением и негодованием оглядывал 'свое' родовое владение.
То есть - замок Карнавон.
М-да, знал бы - не увозил бы жену. Было полное ощущение, что именно Алаис поддерживала эту груду камней в приличном виде, а без нее все разболталось к Ириону!
Полы не метены, окна не мыты, перила не чищены, посуда грязная и жирная... чтобы все поняли и осознали господское негодование, пришлось надеть котел на голову управляющего и постучать сверху кулаком. Хорошо вошло!
Слуги поняли и забегали подстреленными зайчиками... с тем же результатом. Если порядка не было, откуда ж ему срочно взяться? Да еще когда все волнуются, да хозяин хлыстом по ноге похлопывает... когда Таламира едва не облили вином, он плюнул на все, рявкнул, что к утру замок должен сиять и блестеть, или он всех на конюшне запорет, и отправился спать.
Увы, долго ему проспать не пришлось.
Герцогская спальня Карнавона обладала потрясающим окном. Большим, витражным...
Ввот в это окно и влетела, что есть дури, подхваченная порывом ветра чайка. А уж с какой силой ее туда занесло...
Таламир подскочил на полметра над кроватью, вылетел из спальни, и только в коридоре, едва не сбив лакея, пришел в себя достаточно, чтобы взять факел и отправиться обратно.
Картина была неутешительной.
Окно было безнадежно испорчено, на полу в луже воды подыхала птица, а в дыру хлестал дождь, да так, что кровать, стоящая неподалеку от окна, уже наполовину промокла.
Таламир злобно выругался и отправился досыпать вниз. В караулку. К солдатам.
Хорошего настроения ему это не прибавило.
А трехдневный шторм, и перешептывания слуг, что значить, началось, не принимает землица супостата, надо бы его на море попробовать - тем более.
В воздухе Карнавона запахло неприятностями.

Глава 3
В этот раз путешествие прошло для Алаис со всем возможным комфортом. Конечно, никто не отменял и трюм, и туалет, и все остальные проблемы, но когда у тебя есть напарник - все намного легче. Да и команда здесь была лучше, и кормежка, и отношение к Алаис другое - она уже зарекомендовала себя на Маритани, ее видели на площади, слышали ее игру, и были уверены, что если певец захочет остаться на острове - старейшины согласятся.
'Менестреля' зауважали.
Капитан судна, Эдмон Арьен, оказался потрясающим мужчиной, будь она лет на двадцать постарше - точно влюбилась бы.
Умный, симпатичный, веселый, с потрясающим юмором и удивительным отношением к жизни. отношением полностью спокойного и счастливого человека.
Эдмон придерживался в жизни простых истин. У него была семья - любимая. Были море и Маритани - обожаемые. И был корабль. Просто часть сердца моряка.
Что еще надо для счастья?
Да ничего!
Ты уходишь из дома с улыбкой, потому что тебя зовет любимая работа. Ты возвращаешься домой с улыбкой, потому что тебя ждет любимая семья.
А поскольку Алаис с ним была полностью согласна по обоим пунктам, общий язык они нашли моментально. Настолько, что часть пути Алаис проводила на капитанском мостике, радуя народ 'своим' творчеством.
А поскольку времени на развлечение команды она тратила больше, то и историй потребовалось больше. Алаис подумала, да и замахнулась на классические сюжеты.
'Ходжа Насреддин', 'граф Монте-Кристо', 'Хромой бес', Мольер и Шекспир, Пушкин и Гоголь...
То, что близко и понятно людям, что интересно им в любых мирах. Страсть и месть, коварство и жадность...
- ...но повесть о Ромео и Джульетте, останется печальнейшей на свете...
Алаис закончила грустную историю. Кое-кто из моряков отвернулся, не желая показывать покрасневшие глаза. Эдмон хлопнул девушку по плечу.
- Так, Алекс, хватит. А то разбаловались, на мачты не загонишь!
Алаис послушно спрятала в карман медиатор. Народ понял, что продолжение вечером, и принялся расходиться.
Алаис осталась сидеть на мостике.
Увы, внизу ее уже начинало подташнивать.
Токсикоз, или просто укачивало - она не знала. И молилась всем богам, чтобы беременность прошла без осложнений. Видела она в своем мире...
И как блевали, и как в обморок падали, и как выкидыши получали, на сохранении лежали, внематочными баловались...
Чего только не было!
До Атрея им оставалось примерно дня два.
Алаис молча смотрела на море. Ей было уютно и спокойно. Ветер перебирал грязно-рыжие волосы, губы были чуть солеными, но солнце почему-то не обжигало чувствительную кожу. И женщина с радостью пользовалась моментом.
Молчание нарушил Эдмон.
- Нам надо поговорить, Алекс.
- Слушаю, капитан?
- Я хочу знать, нужна ли тебе помощь?
Алаис искренне удивилась, но ответ был предсказуемым.
- Нет, капитан.
- А как тебя на самом деле зовут?
- Алекс. А что?
- Это не женское имя, - Эдмон не отрывал рук от штурвала, смотрел вперед, потому и не видел, как Алаис борется с дурнотой. Сделала вдох, другой, третий... выдохнула.
- Простите?
- Алекс, я не полный идиот. И женщину отличу. Я не понимаю, почему вы прячетесь, и хотел бы знать, нуждаетесь ли вы в помощи?
- Нет, капитан, - вздохнула Алаис. - не нуждаюсь.
- Тогда к чему этот маскарад? Вы плывете на моем корабле, и мне хотелось бы знать все. Случись что - и мне хлебать последствия большой ложкой.
Это было справедливо, но рассказывать правду Алаис не собиралась. С Даланом ее версия прошла, с Эдмоном тем более проблем быть не должно. Так что...
- Сбежала от жениха. Кстати, возвращать меня ему не советую, я уже товар порченый.
- Я и не собирался. А жених кто?
- Купец, удалой молодец. На сорок лет меня старше.
- Алекс, я и сам из дома сбежал, так что и тебя не приневолю. Просто если нужна помощь - обращайся. Ладно?
- Спасибо.
Алаис сомневалась, что обратится к Эдмону, но мало ли что?
Поверил ли ей капитан?
Может быть и поверил. Не до конца, понятно же, что никто исповедаться малознакомому человеку не станет, но в основной части рассказа лжи не было. Она просто опустила титулы и не сказала, что брак уже состоялся.
Главное, что устраивало Эдмона, сам капитан не при чем. Не вез он никаких девушек. Вез мальчишек-менестрелей. Все.

***
Этим же вечером они шептались с Даланом.
- Капитан все понял.
- Что?
- Что я женщина.
- Ирион! И что теперь?
- Да ничего. Я не красавица, к тому же у капитана есть супруга. И в любом порту есть посимпатичнее меня.
- Он обещал молчать?
- Да. И предложил обращаться, если понадобится помощь.
- Обратишься?
Алаис пожала плечами.
- не хотелось бы. Я надеюсь, что нам удалось оторваться, то есть мне. Ищут девушку, а я теперь парень. Волосы перекрасила, вот глаза...
- красивые у тебя глаза. Редкие, конечно...
- Красные, как у кролика.
- Фиалковые. Красивые.
Алаис чуть из гамака не навернулась.
- Далан, ты рехнулся?
- А что?
- У меня глаза всю жизнь были красные. Серьезно.
- Почему?
- Мне не сказали, почему, - окрысилась Алаис. - Знаешь, сколько я с этой красноглазостью натерпелась? Может, повитуха чего напортачила при родах, может чья кровь так интересно вылезла... Не знаю! Но - красные! Как у кролика!
Далан помолчал пару минут. Подумал.
- Алекс, я не знаю, как раньше, но сейчас у тебя глаза лиловые. Ярко-лиловые, красивые такие...
Алаис плюнула, и полезла в свой мешок с пожитками, раскапывать крохотное серебряное зеркальце.
Раскопала - и еще раз плюнула. Света в трюме не хватало.
Пришлось выйти на палубу.
Да, полированное серебро - это не стекло, и луна плюс звезды не составят конкуренции электричеству. Но даже здесь и сейчас было заметно, что цвет глаз у нее поменялся.
Он стал темнее, насыщеннее, может, и правда - лиловые?
Тогда слава Маритани!
Далан сопел за плечом, намекая, что хорошо бы и спать пойти. Пришлось убираться с палубы и устраиваться в гамаке. Далан уже давно сопел в две дырочки, а Алаис напряженно размышляла.
У нее поменялся цвет глаз.
Когда это произошло? На Маритани?
Да, наверное.
А почему?
Вот этот вопрос ее интересовал больше всего. Причин было множество, самая простая из них - беременность, гормональный стресс, как следствие, проявившаяся пигментация, если еще и волосы потемнеют - это точно оно. Недаром же она спокойно находится на солнце, не рискуя получить ожоги.
Надо будет на берегу смыть краску, посмотреть, что получится, и если волосы станут не кипенно-белыми, а серыми, например, то жизнь удалась!
Будут искать красноглазую девушку с белыми волосами. А она теперь с фиолетовыми глазами, что не такая уж редкость в мире, и если что - оставит рыжий цвет волос. Или вообще в каштановый перекрасится. Уж подберем тона как-нибудь. Смешаем хну, басму... много в мире есть природных красителей.
Смена цвета глаз - громадный плюсик в карму.
Конечно, ее могут не признать, но... ей хватит рассказать, что хранится в тайниках. Мигом согласятся, что она Алаис Карнавон. Опять же, в этом мире знают про отпечатки пальцев. В родовой книге Карнавонов есть отпечаток ее ладони. Руку мазали чернилами, прикладывали к странице под ее именем. Так что доказать свою подлинность будет несложно.
Если она вернется победительницей, сомнений и так не возникнет.
Что еще может быть причиной?
Маритани.
Алаис знала, что у тех, кто 'благословлен морем' меняется цвет глаз на синий. Красный плюс синий как раз фиолетовый и выйдет. Правда, с чего ее вдруг море благословило? Из-за 'Карнавонистости'?
Неубедительно. Скорее, там или радиоактивный фон,, или лопают они что-то такое, что влияет на выработку пигмента... недаром же маританцы в основном черноволосые, синеглазые, смуглые...
Хотя и не показатель.
Последнюю версию Алаис рассматривала по привычке.
Маритани. Только не остров, а богиня. Маританцы свято верили, что Маритани может встретить человека, заглянуть в его душу и выполнить самое заветное желание. И не была ли та девчонка, которая выменяла у Алаис бандану...?
Ну, нет! Это уж вовсе бред! Только богам и дела, по земле гулять и за народом приглядывать!
Все же, глаза - это гормональное. Не было пигмента, а после беременности он начал вырабатываться. Бывает ли такое?
В нашей жизни все бывает, тем более, что альбинизм - разных видов. Вроде бы при каком-то пигмент может начать вырабатываться...
Эх, сюда бы медицинскую энциклопедию!
Но чего нет, того и не появится. В следующие лет триста - точно.
Алаис плюнула, завернулась в одеяло покрепче и попробовала уснуть. Не сразу, но это удалось.
А утром она еще раз посмотрела в зеркало - и искренне порадовалась.
На бледном лице (но не молочно-белом, не как смерть) сияли большие фиолетовые глазищи.
Какая прелесть!

Семейство Даверт.
- Что значит - нет денег?
Эттан не повышал голоса, но собеседник все равно покрылся крупными каплями пота.
- Пресветлый... мы очень сильно потратились в последнее время.
- Да?
- Вот... извольте взглянуть.
Эттан взглянул.
Все верно. В тяжелую сумму влетела свадьба, приданое Лусии, дом в Тавальене, кое-какие привычки Преотца... ох, много чего. А вот с поступлениями было куда как хуже.
Какой век церковь Ардена боролась за отчисления от налогов - бесполезно. Герцоги отказывались их платить, а надавить на заносчивых тварей было особо нечем. Приходилось жить на пожертвования, а это дело добровольное. Некоторые уже и не по разу добровольно пожертвовали...
Можно бы расширить круг добровольцев,  но Эттан не сильно обольщался.
Преотец - это сила,  но,  в основном,  в Тавальене. А попробуешь надавить на королей,  так могут и под стены Тавальена с дружеским визитом прийти. Поинтересоваться,  не тесна ли некоему Преотцу его мантия?
Это не выход.
А где выход?
Предстоящий Синор негромко кашлянул,  привлекая к себе внимание.
- Пресветлый...
- Да?
- Мы можем обратиться к ордену рыцарей Моря.
- Да?  - в голосе Эттана проскользнули заинтересованные нотки.
- Вполне. Их миссии разбросаны по всему миру,  они занимаются торговлей,  они богатеют,  а отчислений от них казна веками дожидается.
В голосе предстоящего звучала глубокая личная обида. Казна-то в его ведении... Непоступление в нее денег,  он считал своей личной глубокой обидой.
Эттан призадумался.
- Ладно. Напишите магистру, пусть Шеллен прибудет в Тавальен для личной беседы.
- Повинуюсь,  пресветлый.
Предстоящий Синор спрятал ухмылку в уголках глаз. Зная магистра Шеллена,  зная Эттана...
Если они не поссорятся - зовите его мальком! А там настанет время и для второго хода. План тьера Эльнора начинал воплощаться в жизнь.

***
Луис проклял все.
Он искренне возненавидел и Карстов - не могли окопаться где поближе, и отца, из-за амбиций которого пришлось так далеко отправлять Лусию, да и саму Лусию... прибил бы сестричку!
Больно!
Все он понимает, любит эту соплюшку, и в обиду ее никому не даст, но насколько ж лучше было бы везти ее связанной, в сундуке и с кляпом во рту.
Лусия никогда не выезжала дальше, чем на день пути от Тавальена.
Красоты пути ей приелись на третий день, само путешествие на пятый, и пошли капризы. Истерики, слезы, укоры, потом опять истерики - и все по кругу.
Тьер Немор скрипел зубами, но ничего сделать не мог - герцогесса.
Луис скрипел зубами, но надавать сестренке оплеух уже тоже не мог - оскорбление всего рода Карстов.
Слуги и служанки, предусмотрительно прихваченные с собой зубами не скрипели - сточили их малым не до основания еще в первые десять дней пути.
Охранники скрипели зубами и мечтали о нападении разбойников - хоть на ком бы злость сорвать! Разбойники чуяли подвох и благоразумно не попадались на пути.
Так что увидев замок герцогов Карст, Луис с чувством сотворил знак Ардена и выдохнул:
- Доехали!
Тьер Немор последовал его примеру.
- Как! - возмутилась Лусия. - Я! Не одета должным образом! Не причесана! Грязная с дороги! Уставшая! И в замок!? Вы с ума сошли!!!
Пришлось признать, что ее возмущение обосновано. Луис уедет, а ей здесь жить. Привези чумазую растрепу, так потом девчонка всю жизнь не отмоется.
Пришлось останавливаться в небольшом трактире у дороги, заказывать для Лусии горячую воду, и ждать, пока девушка приведет себя в порядок.
Увидев сестру, Луис понял, что ждал не напрасно. Лусия была великолепна в облаке бледно-лилового шелка. Белоснежная кожа, аметисты в волосах и на шее, громадные глаза, очаровательная улыбка...
Тьер Немор и охрана, натерпевшись за это время, взирали на нее без восторга. Но на всех не угодишь. Луис помог сестренке усесться в карету,
- Ты великолепна, малышка.
Пальцы девушки были ледяными.
- Луис, как ты думаешь, мы... сможем?
- Все у вас будет хорошо, - заверил ее Луис. - Нет такого мужчины, который устоит перед твоей красотой.
И он верил в то, что говорил.

***
Их встречал весь город.
Под приветственные крики, под музыку, под цветы, летящие с балконов, Лусия проехала по главной улице прямиком к храму.
Там ее уже ждали.
В небольшой комнате было готово роскошное платье для венчания, в которое и принялись переодевать растерянную девушку. Попутно ей поднесли бокал с пурпурным вином, в которое, как потом поняла Лусия, было что-то подмешано. Но, ни о чем не подозревая, она выпила его до дна, а потом все воспринималось словно сквозь золотистую пелену.
Храм...
Жрец в роскошной мантии.
Смесь цветов, запахов, вкусов, чьи-то лица, глаза, голоса, все кружится в едином калейдоскопе, надо бы сосредоточиться, но не получается. Да и к чему?
Люди вокруг, так много людей... где-то рядом мелькнуло лицо Луиса?
От волнения девушка не видела ничего перед собой, только когда ее подвели к алтарю, она что-то поняла. Но разве не к этому она стремилась?
Незаконнорожденная тьерина Даверт становилась герцогессой Карст, можно ли прыгнуть выше
Разве что в короли, но это несравнимо по древности рода. И Лусия отвечала жрецу, клялась быть верной и честной, надевала супругу жемчуга на шею...
И только когда настало время поцелуя, она взглянула мужу в лицо - по-настоящему.
И холодок сжал когтистой лапкой ее сердце.
Глаза Мирта Карстского были абсолютно пусты и безразличны. Перед ним могла стоять очаровательная девушка, а могла стоять табуретка, на которую надо повесить жемчуга. Разницы он не заметил бы.
Равнодушное лицо принадлежало симпатичному парню, только вот Лусия его не интересовала. Он смотрел куда-то вдаль и видел что-то свое. Девушка глубоко вздохнула, но тут ее обняла свекровь, потом свекор, потом пошли незнакомые люди с выражением восхищения, а муж... муж куда-то исчез.
Тьер Немор поддерживал герцогессу под локоть, что-то говорил, но Лусия ничего не понимала.
На свадебном пиру она вновь сидела бок о бок с мужем, но ничего не ела. Только пила вино, которое ей подливали.
Что было в нем?
Лусия не знала, но золотистая пелена не ослабевала. Ей было легко и весело.
И закончился вечер в роскошной спальне.
Лусия не помнила, кто ее раздевал, кто уложил в кровать, как прошла сама брачная ночь...
Она ничего не помнила. Она провалилась в пушистое облако и поплыла на нем по небу, над громадным розовым морем.

***
Луис видел, как уводили сестру.
Лусия показалась ему чуть растерянной, но это же нормально? Она обычная девушка, сегодня ее свадьба, все в порядке. Все логично.
Мирта Карстского Луис разглядывал очень внимательно. И мог только пожать плечами.
Парень, как парень. Ничего о нем не скажешь, ни хорошего, ни плохого. Обычный. Отстраненный какой-то, но это можно понять. У него могла и пассия быть, и любовь, а тут женись! Да по воле отца!
Тут любой мальчишка бы надулся.
Ничего, Луис с ним еще поговорит.
И Луис отдался развлечениям.
У него были очаровательные соседки, на одну из них, блондинку с пышной грудью, едва не вываливавшейся из низкого выреза, он уже положил глаз, и вовсю флиртовал, когда рядом появился Массимо.
- Тьер Луис...
- Что-то серьезное?
Пары слов хватило, чтобы мужчина извинился перед блондинкой и встал из-за стола.
- Да. Ваш конь нервничает. Вы бы его успокоили, а то конюхи волнуются.
Коня Луис любил. Янат был не просто умным и понятливым жеребцом, каких много. Он был куплен по велению души.
Бывает так.
Идешь по улице, видишь, как хлещут плетью коня, и вмешиваешься, даже не думая о последствиях. Забираешь бедолагу, приручаешь к себе...
И вроде бы ничего особенного, обычный гнедой конь, не бог весть какой красоты, но умный. Гордый, злопамятный, характерный...
Луис с десятком женщин возился меньше, чем с Янатом.
Но приручил - и получил взамен верного друга. Настоящего, которому мог довериться в любой момент.
И если Янат нервничает...
Луис подумал, что может провести ночь и на конюшне, с другом. Да, другом. Баб много, а таких коней, как Янат в жизни считанное число бывает.

***
Конь действительно немного нервничал. Луис выгнал из конюшни всех конюхов, прошел в денник, обнял коня за шею. Янат посмотрел умными лиловыми глазами, всхрапнул, положил голову Луису на плечо и затих.
Друг рядом.
Все хорошо...
Массимо молча ждал, пока тьер Даверт соизволит оторваться от коня. Минут пятнадцать ждал, потом Луис и конь посмотрели на Ольрата и почти одинаково вздохнули.
Мол, догадываемся, что все не просто так. Говори.
Массимо таиться не стал. Но заговорил тихо-тихо, так, чтобы если кто под дверью подслушивает, все равно не понял ничего. Чтобы и в двух шагах слышно не было.
- Я тут потерся среди слуг. Им настрого запретили с нами разговаривать, но пара золотых кому хочешь язык развяжут. За вами-то следят, пришлось Яната просить, чтобы побуянил.
- За мной следят?
- За всеми, кто с тьериной приехал.
- Почему?
- Потому что ее брак... может быть, что вам придется ее домой везти.
- То есть? - напрягся Луис.
- Мирт, старшенький у герцога, болен. И серьезно.
- Чем?
- А ему что жена, что доска... Ему до мира дела нет, он весь в себе живет. Сможет ли он супружеский долг выполнить - неизвестно, но счастья у вашей сестры в этом браке точно не будет, разве что любовника заведет.
Луис задумался.
- Это точно?
- Я его вблизи не видел...
Теперь задумался еще и Луис.
Вообще, все укладывалось в схему.
Если Мирт действительно... отстранен от жизни...
- Он слабоумный?
- Нет. Он не жестокий, не злой, по словам одной из служанок, Мирт, что деревяшка. Поставишь - будет стоять, положишь - будет лежать.
- Никого не бьет, не мучает...
- Нет.
- А женщины?
- Какие женщины, тьер Луис? Доске они нужны?
Луис согласился, что не нужны, и задумался.
Вот, видимо, что пыталась узнать его мать. И узнать-то ничего не могла. Мирт не болен, он просто странный. Но и это не выносится за ворота герцогского замка.
Тогда объяснимо и все остальное. И женитьба Мирта на незаконнорожденной, и спешка, и взгляды тьера Немора на Лусию, и поспешность заключения брака, и...
- С-суки...
Первым желанием Луиса было найти герцога и потребовать ответа.
Вторым - забрать сестру и увезти.
Третьим... на плечо Луиса легла рука Массимо.
- Не спешите, тьер, хуже будет. Мы тут одни, а у герцога людей...
Луис словно на стену налетел. А верно ведь. Здесь они на чужой территории, герцог Карста здесь король и бог, а они? Прикажет герцог - и будет Луис обживать подземелье замка, или ближайшее кладбище. Без малейшей возможности помочь сестре.
Нет, так дело не пойдет.
Кавалерийский налет на замок отменяется. У Луиса не так много людей, и тех он взял по настоянию отца, и перепились они сейчас наверняка. Даже если он вломится к Лусии среди брачной ночи, если увезет сестру, все равно далеко они не уйдут.
Это не дело.
А как поступить правильно?
Пировать, развлекаться и не показывать вида. Задержаться здесь на двадцать-тридцать дней, обойдется отец без него, ничего не случится. Заодно и в архивах покопаться. И если Лусия хоть словечко скажет, хоть бровью поведет - забирать сестру и удирать. В Тавальен. Под крылышко к отцу. Оттуда выдачи не будет. Но бежать надо продуманно.
Это Луис мог бы уйти. И от погони, и из Карста, и куда угодно. Лусия так не сможет, она нежная избалованная девочка, мамина любимица...
Сестру он не бросит, если все действительно так. Но сегодня его переиграли. Признавать свое поражение было неприятно, но Луис не собирался лгать самому себе.
Сегодня он в проигрыше.
Завтра он победит!
Мужчина посмотрел на Массимо.
- Постарайся узнать все, что сможешь. И про герцога, и про его сына, и про супругу. Только по-тихому.
- Да, тьер Луис.
Массимо повел глазами на дверь конюшни. Там что-то шумело, шелестело...
- Да, пора, - громко произнес Луис, и погладил бархатный конский нос.
- Все хорошо, мальчик мой, все хорошо, Янат, я рядом, я завтра обязательно приду. А сейчас ешь, пей и отдыхай, тебе тяжело пришлось...

***
Лусия открыла глаза.
Теплый солнечный зайчик щекотал ей нос, плясал по лицу, цеплялся за губы, скользил лапкой по щеке.
На шее шевельнулось что-то теплое, будто живое, Лусия медленно подняла руку, коснулась голубоватой жемчужины...
Память возвращалась медленно и неохотно. Шаг за шагом, минута за минутой, и потом, вдруг...
Я же вчера вышла замуж!
Вспоминались голубые глаза супруга, вспоминался жемчуг, который она надела ему на шею, пир, но как-то смутно, урывками...
При двух очень умных родителях сложно быть дурой - Лусия ей и не была. Капризная, избалованная, но вовсе не глупая. Она не закричала,  не стала биться в истерике,  она просто лежала и вспоминала.
Вот они с Луисом на постоялом дворе. Она переодевается и очень волнуется. Скоро встреча с женихом.
Вот они проезжают по городу. Она растеряна и чуть напугана,  но поднимает руку,  кланяется в ответ на приветствия,  паж,  который едет вслед за ней, рассыпает золотые монеты, и люди дерутся из-за них. Пусть нечетко,  но она все это помнит.
Вот она в преддверье Храма. Там ее уже ждет роскошное свадебное платье. Там же ждет и тьерина Велена,  госпожа герцогиня Карст. Она же и предлагает Лусии вина с дороги. Девушка послушно пьет - и вот тут начинается нечто непонятное.
Дальше все размыто,  словно по свежей акварели кто-то провел мокрой тряпкой. Еще видно,  что это был рисунок,  но опознать в синем пятне море,  а в зеленом дерево уже не получается.
Меня опоили?
Кто?
Зачем?
Лусия поднесла палец ко рту,  прикусила ноготь. Сколько раз мама ругала ее за эту привычку,  и вот,  пожалуйста,  опять...
Кто? Это и так понятно,  тьерина Велена. Свекровь.
Зачем? И это ясно. Чтобы выдать замуж. Видимо,  они чего-то боялись,  но чего? Лусия сдвинула брови,  и принялась грызть ноготь еще активнее.
Жених вспоминался урывками. Но свадьба состоялась,  жемчужина на шее тому подтверждение. А...
Лусия шевельнулась - и тут же перевернулась на живот,  уткнулась носом в подушку,  давя случайно вырвавшийся крик.
Под одеялом она была абсолютно голой.
И...
Одеяло отлетело в сторону, а под ним...
На простыне было пятно крови.
И на бедрах Лусии была кровь,  и синячки на запястьях,  и на бедрах,  словно ее кто-то держал... ее... она...
Это оказалось слишком для девушки.
Лусия рухнула плашмя на кровать и забилась в истерике.

***
Луис неплохо провел ночь. Блондинка оказалась в меру страстной и очень покладистой,  именно это сочетание в постели Луису нравилось.
А утром, как ни в чем не бывало, спустился к завтраку.
Компания была небольшой, но приятной.
Герцог Карст, его супруга, тьерина Велена, две дочери, которые очаровательно зарделись при виде красавца Луиса - и тут же получили строгий взгляд от матери.
Луис поклонился и не удержался от шалости - поцеловал всем дамам ручки. Теперь покраснела и тьерина Велена - все же Луис убийственно действовал на женщин.
Герцог склонил голову, предлагая свойственнику присоединиться к трапезе, Луис ответил благодарным полупоклоном, и занял указанное место. Застольная беседа шла спокойно, Луис восхищался красотами Карста, выразил надежду, что ему позволят задержаться тут хотя бы на пять-шесть дней и получил полное дозволение. Не гнать же родственника в обратный путь, не дав даже дух перевести?
Даже если очень хочется это сделать.
Трапеза шла своим чередом,  потом в столовую вбежала служанка,  склонилась к тьерине Велене, что-то шепнула на ухо,  герцогиня быстро промокнула губы салфеткой и встала.
- Прошу меня простить.
Если бы не Массимо,  Луис не забеспокоился бы. Но сейчас у него в душе ворохнулось что-то тяжелое,  неприятное...
Он вскинул глаза на герцога.
Кажется ему - или Донат Карст смотрит на него с холодным тяжелым удовлетворением сытого ужа?
- Что-то случилось?
- Ничего особенного. Молодые проснулись...
- О,  да! - Луис расплылся в откровенно похабной улыбке. - Думаете,  они к нам спустятся?
Герцог пристально вглядывался в Луиса,  но куда ему было до Эттана Даверта? Тот знал своего сыночка,  а вот для Карста Луис был обычным тьером. Сопляком,  которого легко было обмануть. И Донат чуть расслабился.
- Сегодня даже не знаю. Возможно,  завтра?
- Их дело такое... хотите внука,  ваша светлость?
Голубые глаза герцога вдруг полыхнули огнями.
- Да.
Интересно. На что это я наткнулся?
- Мой отец тоже хотел бы внуков, - протянул Луис. - Он вообще честолюбив,  и породниться с вами - это громадная часть для семьи Даверт.
Герцог благосклонно кивнул.
- Скажите,  могу ли я скопировать для отца родословное древо семьи Карст?
В этой просьбе не было ничего странного. Герцог окончательно расслабился и махнул рукой.
- Разумеется,  тьер Даверт. Я отдам приказание слугам...
- Я знаю,  что у вашего семейства громадная библиотека?
- Да,  еще при древних Королях наша семья была хранителем истории. Наша фамильная библиотека насчитывает не одну сотню лет, а некоторым книгам около тысячи лет*. Их даже открывать нельзя. Мои предки приказывали сделать с них копии...
 * пример - Остромирово Евангелие, которое сохранилось до наших дней,  прим. авт.
- Это потрясающе! А вы позволите их увидеть?
Герцог Карста улыбнулся. О книгах он говорил так,  как другие говорят о детях - родных,  любимых, нежно сберегаемых...
- Разумеется,  в моем присутствии...
- Конечно! Но когда?
- Можем пройти в библиотеку сразу же после завтрака.
Луис рассыпался в благодарностях.
Он отлично понимал,  что герцогиня ушла из-за Лусии,  и отчаянно надеялся,  что сестра жива и здорова. Но так же понимал,  что и сделать ничего не сможет.
Шанса ему не дадут. Если он сейчас устроит скандал,  потребует чего-либо...
Нет,  в нем должны видеть только недалекого тьера, который ничего дальше шпаги не видит. К Лусии его не пустят, это ясно,  так хотя бы в библиотеку попасть.
Луис серьезно собирался найти документы эпохи последнего короля. Но сначала...
- Я только проведаю своего коня. Янат вчера нервничал, мало ли...
- У нас отличные конюхи. Но я вас понимаю,  Луис... вы позволите к вам так обращаться на правах старшего? - герцог Карста окончательно расслабился.
Луис ответил улыбкой. В меру хитрой,  в меру туповатой.
- Разумеется, ваша светлость.

***
Лусия самозабвенно билась в истерике,  когда на нее сверху выплеснулось малым не ведро ледяной воды. Припадок захлебнулся в прямом смысле слова.
Девушка жадно втянула воздух и замолчала. Сверху на нее смотрела с осуждением тьерина Велена.
- Что вы тут устроили,  тьерина?
- Я!? - задохнулась Лусия. - Я!? Да я...
- Кричите после брачной ночи,  словно крестьянка на сеновале,  пугаете слуг...
- БРАЧНОЙ НОЧИ?!!!
- Да, - в голосе герцогини было легкое удивление.
- Чем вы меня опоили? - в лоб спросила Лусия.
Герцогиня вздохнула,  присела рядом.
- Можете не верить мне, тьерина,  но вас ничем не опаивали. Вино оказалось слишком крепким, а вы,  надо полагать,  ничего не ели и устали...
Лусия даже рот приоткрыла. Так спокойно звучал голос герцогини,  таким равнодушным было ее лицо... и она действительно ничего не ела в таверне. И волновалась.
- Д-да. Но я ничего не помню?
- Вы пили раньше,  тьерина? Крепкое вино,  что-то вроде выморозок?
- Нет...
- Оно ударило вам в голову. Это бывает. А потом,  за столом,  вы выпили еще. И в результате ничего не помните.
- И этого?! - взвизгнула Лусия,  показывая на простыню. - Этого я тоже не помню?!
- Совсем не помните? Ни как вас раздевали,  ни как пришел Мирт?
Лусия не помнила ничего.
Или...?
Чей-то шепот в ночи,  блестящие голубые глаза,  жаркое,  пахнущее вином дыхание, резкую боль,  которая на долю секунды пробила дурман...
Лусия уже собиралась в этом признаться,  когда заметила взгляд тьерины Велены. Хищный,  сосредоточенный,  словно у кошки,  которая подстерегает неосторожную крысу. Её?
И девушка,  всем нутром почуяв опасность,  принялась врать.
- Н-нет... а где мой муж?
- Милая моя,  плохо после вчерашних излишеств не вам одной. Мирту тоже не слишком хорошо,  поэтому он решил отоспаться.
- Но мы могли бы сделать это вместе?
- Вы что - простонародье? - тьерина Велена вскинула брови,  словно услышала откровенную глупость. - Разумеется,  у вас будут свои покои. И у вас, и у моего сына.
- И когда я его увижу?
- Думаю,  к вечеру,  если Мирту станет лучше. Ваша истерика прекратилась?
Лусия закивала.
- Да. Спасибо,  тьерина Велена.
- Можете называть меня матушкой,  милочка, - 'снизошла' тьерина Велена.
Как бы ни была растеряна Лусия,  но кровь Эттана Даверта взяла свое. В темных глазах на миг сверкнули золотом огоньки.
- Благодарю вас,  матушка. Вы же знаете,  что моя мать умерла не так давно? И вот,  я снова обретаю ее в вашем лице!
В словах не проскользнуло ни тени фальши,  ни издевки,  но тьерина Велена поморщилась. Неприятно знать,  что ты занимаешь место мертвой.
- Одевайтесь,  дитя мое. Я покажу вам замок...
- Да,  матушка.
Лусии было очень-очень страшно. И она собиралась поговорить с Луисом как можно скорее.

***
Массимо ждал на конюшне.
- Ваша светлость. Монтьер, - глубокий поклон.
Янат,  умница, встал на дыбы,  едва не сделав свечку в деннике. Луис тут же 'забыл' обо всем, кинувшись к коню,  герцог посмотрел на это,  да и пошел общаться с народом на предмет лошадей. Народишко у нас вороватый,  не досмотришь,  так вместо первосортного овса труху закупят, да и сбрую поглядеть надо бы,  окинуть хозяйским глазом,  раз уж зашел...
А Массимо встал так,  чтобы его губ не было видно никому,  кроме Луиса. Если шептать,  то все будет в порядке.
- Все в порядке?
- Да. Как Лу?
- Истерика. Служанка шепнула. Герцогиня ее успокаивает.
- Но жива?
- Да.
Остальное Луиса не слишком волновало. Жива - это главное. Все исправимо в этом мире,  кроме смерти. Оставалось поглаживать млеющего Яната и дожидаться герцога.
Донат Карст вернулся буквально через пять минут.
- Луис?
- Мы можем идти,  тьер Донат. Мой конь успокоился,  а к вечеру я еще зайду к нему, надо будет его промять как следует. Мы с ним привыкли к прогулкам.
- Возможно, я даже составлю вам компанию, - хохотнул герцог Карста. - Идем?
- Да!

***
Луис бывал в библиотеке Тавальена. Но перед этой библиотекой хранилище Преотца было как запасы крестьянина перед королевской сокровищницей.
Библиотека?
Больше дюжины громадных комнат,  заставленных шкафами с книгами,  свитками,  пергаментами,  листами, тетрадями...
- Арден!
Донат довольно улыбнулся при виде потрясения на лице Луиса.
- Вы не ожидали,  Луис?
- Я даже не надеялся, - честно сказал тьер Даверт. - Ваша светлость, вы меня не выгоните!
- Вообще? - тьер Донат откровенно забавлялся.
- Хотя бы пока я не прочитаю... ну хоть малую толику от этого богатства. А если позволите еще и списки заказать...
- Пришлете писцов - позволю поработать.
- Благодарю! - Луис выдохнул это так искренне,  что герцог Карста посмотрел на мужчину вполне благосклонно. Сам большой ценитель книг, он уважал это качество и в других людях. Вот Эттан Даверт книги не любил, а Луиса иногда за уши было не оттащить от какого-нибудь старого тома.
Это как болезнь,  как одержимость - ты раскрываешь книгу,  касаешься хрупких страниц - и мир вокруг перестает существовать для тебя. Ты словно ныряльщик в море погружаешься в мир загадочных знаков на белых страницах,  и так же ищешь,  затаив дыхание от восторга.
С чем-то ты выберешься на берег?
Жемчужина,  которую ты станешь бережно хранить в памяти и душе? Песок,  который просыплется сквозь пальцы,  не оставив по себе воспоминаний?
Или горсть тины, от которой хочется прополоскать руки?
Все возможно...
Но начали мужчины с родословной Карстов. Древней,  еще от первого Короля.

***
Преотец смотрел на магистра Шеллена. Внимательно смотрел,  правда не глаза в глаза,  для этого еще не пришло время.
Еще не вызов,  но два волка уже примерились друг к другу.
Кто сильнее?
- Вы опоздали,  магистр.
- У меня были дела,  пресветлый.
- Важнее,  чем мой приказ?
- Дела храма для меня всегда важны.
Прозвучало это так,  словно Эттану в лицо плюнули.
Эттан был заметно моложе. Магистру было уже под шестьдесят,  густые волосы тронула седина, серые глаза смотрели недобро и пристально. А со спины ему и того бы не дали.
Высокий,  плечи развернуты, мышцы такие,  что сразу ясно - магистр привык к тяжести доспеха.
Эттан прошелся по комнате, остановился у окна,  бросил исподтишка взгляд на магистра.
Нет,  никакой реакции. Ну,  этого волка просто так не сломаешь.
Преотец уселся за стол и впился взглядом в магистра. Теперь уже глаза в глаза.
- Магистр, вы догадываетесь,  почему я вызвал вас?
- Нет,  пресветлый, - голос магистра был полон иронии,  которую тот даже не собирался скрывать. Эттан сдвинул брови.
- Ваш орден,  магистр,  это фактически государство в государстве. Вы не подчиняетесь Храму  и живете по своим законам. Так дальше продолжаться не может.
- Мы уважаем Храм, - магистр уже не усмехался.
- Я считаю,  что надо преодолеть этот разрыв между орденом и храмом.
Эттан ожидал вопросов,  споров, возражений,  но магистр просто сидел и ждал. И Даверт снова сделал шаг вперед.
- Полагаю,  что правильным будет объединиться.
- Мы и так едины с храмом.
- И чтобы усилить единство,  я надеюсь,  вы примете меня в члены ордена.
Эттан не говорил бы так прямо. У него была заготовлена целая речь,  долгая, витиеватая, достаточно запутанная,  долженствующая привести собеседника к нужным выводам, но... он не видел раньше магистра Шеллена.
Как-то так вышло,  что они не сталкивались. А вот сейчас Эттан встретился с ним - и разозлился. Была б у него на затылке шерсть,  так дыбом бы встала со злости.
Гад такой!
Мерзавец, подонок... он ведь попросту брезгует Преотцом. Издевается,  давая понять,  что Эттан не больше,  чем пыль в его глазах. И сам отлично все понимает.
Тварь!
Магистр покачал головой.
- Нет.
- Я не ослышался,  магистр?
- Нет,  пресветлый,  не ослышались.
- Вы мне отказываете?
- Более того,  я уверен в своем отказе.
- Объясните, - сухо приказал Эттан.
- У вас свои цели,  у нас свои.
- У ордена и храма?
- У вас и ордена, - подчеркнул голосом магистр. И он явно имел в виду самого Эттана.
- Вы считаете, что я сделаю что-то во вред ордену?
- Нет. Во благо себе.
Эттан скрипнул зубами. Ну да,  он для того и затеял этот разговор,  но...
- Мое благо есть благо всего Храма.
- Не стоит путать свои блага с храмовными, - усмехнулся магистр. - И тем более с орденскими.
Эттан медленно положил руку на чернильницу. Тяжелая,  золотая... на миг он представил,  как хватает ее и бьет в висок заносчивого мерзавца. Как обессмысливаются голубые глаза,  как ползут изо рта кровавые пузыри,  как мертвенная бледность заливает это породистое лицо...
Представил и понял,  что этого не будет.
Преотцы не убивают. Во всяком случае своими руками. Грех ведь.
- Вы отдаете себе отчет, с кем вы говорите,  магистр?
- И даже о чем,  пресветлый.
Магистр усмехался.
Много вас таких это кресло задами протирало,  и еще больше протрет, а орден еще при королях,  говорят,  был,  потом просто в состав Храма вошел, вот и все. И будет...
Эттан медленно вдохнул воздух.
Выдохнул.
- Магистр,  я сейчас выйду. Вот стоят часы. Пока сыплется песок - обдумайте еще раз мое предложение. Больше я его не повторю.
Магистр сверкнул глазами. Маски сброшены?  Пусть так!
- Даверт, орден - не дойная корова для каждого Преотца. Иначе б мы давно сдохли. Найдите кого другого,  чтобы деньги урвать для своих ублюдков.
Эттан мертвенно побелел. Если бы магистр знал его лучше,
- Не пожалеешь,  Шеллен?
- Переживу.
Эттан в этом бы не поклялся. И молча перевернул часы. Потом вышел из комнаты и хлопнул дверью.
Родригу ждал в соседней комнате. Сидел,  что-то писал,  но при виде отца вздрогнул,  попытался вжаться в стену, не получилось...
- Отец?
Чернильница-таки полетела, хорошо хоть не в голову сына,  а в стену. Эттан не удержался.
- Сволочь! Тварь,  гадина...
Из уст Преотца полились такие выражения,  что за ним бы и грузчики записывать бросились. Несколько минут Эттан выплескивал накопившееся бешенство.
Магистр пренебрежительно отнесся к Даверту. А этого в жизни мужчины ранее не было.
Его боялись,  ненавидели,  проклинали,  уважали... но на него никогда не смотрели,  как на придорожную грязь.
Все бывает в первый раз.
Наконец Эттан чуть успокоился, и не говоря сыну ни слова, вышел из комнаты. Родригу пару минут молча смотрел на чернильное пятно,  а потом позвал слугу. И чего отец так взбеленился?
Загадка...
Магистра Шеллена уже в кабинете не было. Не стал дожидаться решения Эттана. Может,  и правильно. Тьер Даверт был в таком бешенстве,  что собаками бы затравил заносчивого магистра.
В кабинете было тихо,  и не было никого, на ком бы злость сорвать.
Или...?
Скрипнула дверь. Внутрь протиснулся тьер Синор. Этттан расплылся в предвкушающей улыбке,  но...
- Пресветлый,  я видел,  как этот подо... магистр Шеллен покинул обитель. Неужели он осмелился вам противиться?
- Угадал, - прошипел Эттан.
- Но вы же не оставите этот его поступок безнаказанным?
Эттан сверкнул глазами.
Не оставил бы. Только вот как это сделать?
Тьер Синор видя,  что бешенство перешло из разрушительного русла в конструктивное,  робко сделал пару шагов вперед. Кашлянул - и заговорил.
И чем дольше он говорил,  тем довольнее выглядел Эттан Даверт.
А что?
Ведь может сработать,  еще как может...
Не хотите по-хорошему,  магистр? Не приняли меня? Пеняйте на себя! Да,  я бы подоил ваш орден,  но ничего бы с вами не случилось. А вот теперь...
Попомните вы Эттана Даверта... до смерти попомните.
До очень скорой смерти!


Оценка: 8.98*102  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 2) Жизнь" (ЛитРПГ) | | О.Коробкова "Ярмарка невест или русские не сдаются" (Приключенческое фэнтези) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | С.(Юлия "Каркуша или Красная кепка для Волка" (Современный любовный роман) | | М.Всепэкашникович "Аццкий Сотона" (ЛитРПГ) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | Галина Осень "Начать сначала" (Фэнтези) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список