Гончарова Галина Дмитриевна: другие произведения.

Танго с призраком - обновление

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
  • Аннотация:
    Здравствуйте, уважаемые читатели. Это файл создается, как обычно, только для обновления. Выложен текст от 06.02.2023. Комментарии и оценки в общий файл, пожалуйста. С уважением и улыбкой. Галя и Муз.

***
Этот кофе был на порядок дешевле. И поданы к нему были не сладости из лучшей кондитерской Римата, а обычные пирожки с ягодами. Но насколько ж здесь было теплее и вкуснее!
Просто потрясающе!
Амадо расслабился под воркотню синьоры Хуаны Сессилии Варгос. И слушал ее, словно песню.
Вот ее слова больше сходились с тем, что говорил Серхио. Нет, нельзя сказать, что она рассказывала о Вирджинии, как об образце прелести и трудолюбия, отнюдь. Но это и понятно!
Какой девушке нравится полоть огород или вышивать? Удрать бы к подругам или мальчику глазки построить... а Наталия Марина Арандо держала дочь в ежовых рукавицах.
Практически ни с кем не позволяла общаться, ругалась, не пускала на гулянки... стоит ли удивляться, что девочка стала искать свои выходы?
Прогуливала школу, сбегала из дома через окно... однажды неудачно распорола юбку и не знала, как идти обратно. Так ее и увидела синьора Хуана.
Напоила, накормила, помогла со штопкой... и неожиданно для себя очутилась в доверенных лицах у маленькой Джинни. Хотя какой - маленькой?
Четырнадцать лет, иные в этом возрасте и детей заводят.
Как и многие на калле Мендес, синьора Хуана недолюбливала синьору Наталию.
- А ее мужа? - уточнил Амадо.
- А вот мужа у нее нет. И никогда не было. Были деньги, явилась она, дом купила, и все. Спрашивали, она сказала, что муж был капитаном дальнего плавания, просто утонул во время шторма. А ей страховая компания выплатила достаточную компенсацию.
- Понятно...
Надо проверить. Синьора Арандо, капитана...
С помощью синьоры Хуаны, Джинни научилась дурить мать. И кстати, до сих пор поддерживала с синьорой Хуаной нежнейшие отношения, заезжая хотя бы раз в пять дней.
- А мать?
- Джинни выбирала время, когда мать была в храме. Или на море. Она туда регулярно ходит, цветы в воду бросает.
- Понятно...
- Каждые три дня, как по расписанию. Уходит в шесть утра, приходит в десять. Вот, Джинни и выбирала это время.
А сколько надо времени, чтобы добраться до моря и бросить туда цветы? Амадо подозревал, что не четыре часа. Это же Римат... разве что синьора уходила куда-то подальше?
Могло быть и такое. Тоже надо проверить.
Со слов Джинни, мать форменным образом свихнулась и на покойном отце, и на самой Джинни. Растила ее, словно породистую лошадь, очень тщательно следила за распорядком дня, за рационом, за осанкой, манерами, одеждой... а девочка росла.
И влюбилась по уши.
Да, и такое бывает. Влюбилась, потеряла голову, в чем честно и призналась синьоре Хуане. Это и с самыми меланхоличными натурами случается. Синьора Хуана подумала, да и дала девочке совет. Тот самый, который привел ее в постель Серхио.
Коли уж на то пошло... тут все сложилось один к одному.
Девочку было жалко, ее мамаше хотелось насолить, ну и - посоветовала. А дальше Вирджиния многое сделала и сама. И замуж вышла по совету любовника - тоже сама.
Нельзя сказать, что она сожалела или печалилась. Получив желаемое, она перегорела, и уже спокойно подошла к выбору дальнейшей своей судьбы. Мужа особенно не любила, но в постели им было хорошо, детей они любили оба, а измены...
Бордель - изменой не считается. Это как нужду под кустиком справить, когда приспичило. Так считала синьора Хуана, так, с ее подачи, считала и Джинни. Она мужу не изменяла, просто не хотелось.
Не ревновала, не злилась, не страдала. Так тоже случается, ничего странного в этом нет.
Все ее время занимали дети. Старшая дочка любила рисовать, средний мальчик пока особых талантов не проявлял, зато обожал свою мамочку, и она его тоже. Дочка такой ласковой не была. Младший... что там усмотришь, в пять-то лет? Но он уже любил читать и пытался рисовать. И Вирджиния с удовольствием возилась с младшими, приглядывала за старшей, там уж возраст такой, что скоро начнется... сама она в этом возрасте и пошла к любимому, и чувствовала себя счастливой.
Единственное, что ее нервировало - синьора Наталия.
Мать была ей решительно недовольна, и постоянно пилила. Ругалась, ворчала, шипела, намекала, что Вирджиния разрушила свою жизнь... но как?!
Чем!?
Счастливым браком?
- Может, у нее был другой жених на примете? - подкинул идею Амадо.
- Может, и такое было. Но Джинни не знала, кто именно, - честно созналась синьора. - Даже не предполагала.
- И намеков не было?
- Практически никогда.
- Практически?
- Пару раз Джинни говорилось, что она должна хранить девственность, и что ее судьба будет выше королевской. Но это уж, сами понимаете, чушь редкостная.
Ой ли?
А вот Амадо мог припомнить несколько некромагических практик, для которых нужны или девственницы, или их первая кровь. А то и ритуальное изнасилование на алтаре, всякое бывало. Отец рассказывал.
Но... хотя какое - но!? В деле уже есть неучтенный некромант! И это надо расследовать!
Говорите, судьба выше королевской?
Разберемся, кто у нас там выше короля хочет быть. А для начала наведаемся к родителям несчастного Веласкеса.
Амадо допил кофе, сердечно поблагодарил синьору Хуану и отправился дальше. Кулек с пирожками согревал ему и руку и душу. Вот ведь... милейшая женщина! И так понимает тяжелые будни сыщиков!
Ам, чавк... и плевать, что есть на улице некультурно! Зато вкусно, приятно и полезно! Вот!

***
Дом Веласкесов был решительной противоположностью дому синьоры Наталии. У синьоры Арандо все было ухожено, скучно, безжизненно. Математически выверенный клочок земли.
У Веласкесов же... громадный парк, заросший, кажется, без всякой системы. Но Амадо понял.
Для детей. Здесь просто все сделано для детей. И вон та беседка, из двух, словно бы нарочно склонившихся друг к другу дубов, которые заплел плющ. И вон тот домик на дереве.
И ягодные кусты... какой понравился, такой и обрывай.
И трава, о которую наверняка не уколешь ногу. Амадо не видел в ней колючек. Сорняки?
И пусть их!
Разве поваляешься всласть на клумбе с розами? Разве выпустишь в красивый сад синьоры Арандо собаку или кошку? Или ребенка?
Да никогда!
А здесь можно бегать, падать, валяться, наслаждаться жизнью, делать, что тебе понравится - и не ждать грозного окрика. А вот куда вы, такие-рассякие пошли? Розы поломаете, или там, гортензии растопчете.
Здесь можно быть счастливым ребенком. Амадо и сам бы от такого не отказался.
Самих детей найти несложно. Вон - шум из-за дома какой... Амадо решительно дернул за колокольчик у ворот и стал ждать привратника. Впрочем, недолго.
- Что вам угодно, синьор?
- Тан Риалон, - поправил Амадо.
После того случая, пятнадцать лет назад, король даровал его отцу потомственное дворянство. А Амадо тоже его потомок...
С одной стороны, могли и прокатить - закон обратной силы не имеет. Вот если отец кого уже потом наплодит...
С другой стороны, дворянство дано Риалонам. Вот, Амадо - Риалон и есть. А новые его братья-сестры, они будут Лассара-Риалон. И титул у них будет по праву рождения.
Возникла небольшая сложность, но тут помог тан Карлос Мануэль Кампос.
Он по достоинству оценил помощь Эрнесто Риалона в борьбе с монстрами. И был в курсе семейной истории некроманта.
Вот и порадел. А точнее, просто автоматически внес в приказ и Амадо.
Потомок?
Да! Прямой и пока единственный! Значит - тан! Чего вам еще требуется?
Чиновники могли бы придраться, но к чему? К приказу короля? Тогда и так всю Астилию трясло, хоть ты под лавку прячься и молись, чтобы пронесло. Ну и не стали вязаться. А мимо королевских глаз это тем более прошло - вот еще, мелочь какая! Таном больше, таном меньше...
Поместье-то Амадо от королевских щедрот не перепало, и это было справедливо. Он тогда ничего не сделал, разве что в плену побывал. Но титул - ладно уж. Он тоже в жизни полезен и нужен.
- Что вам угодно, тан Риалон?
- Я хочу поговорить с хозяевами. Они дома?
- Синьор Веласкес сейчас не принимает. Синьора слегла.
Амадо только вздохнул.
- Вот мой жетон. И давайте обойдемся без рассказов. Я все понимаю, но у меня есть новости, которые заинтересуют ваших хозяев. И может, даже их обрадуют.
Слуга пожал плечами, видимо, не веря в такое счастье. Но послушно отправился докладывать, пригласив Амадо в небольшую беседку рядом с калиткой. Сыщик уселся в тени плюща, вытянул ноги.
Хорошо...
Долго Амадо ждать не пришлось. Вернулся тот же слуга.
- Синьор Веласкес примет вас.
Амадо проследовал за слугой по парку. Сбоку слышались детские голоса. Кто-то смеялся. Брызгал водой маленький фонтанчик, сделанный в виде дельфина, цвели какие-то пряные травы, пахло травой и водой, и совсем не чувствовалась в этом саду ни осень, ни человеческое горе. А оно было...
Гонсало Николас Веласкес, отец несчастного Самуэля Гонсало, принял сыщика в гостиной. И Амадо только вздохнул про себя.
Вот это самое тягостное.
Именно это...
Еще дней пять назад это был явно сильный и крепкий мужчина. Но горе... горе не щадит никого. Оно давит на плечи, посыпает снегом волосы, бороздит лицо морщинами...
Старик?
Еще нет. Но близко к тому. И глаза - красные.
Мужчины не плачут?
Плачут. Только не всегда в этом признаются. Им легче луковицу порезать... или съесть. Живьем и сырьем. И тем оправдаться.
- Тан Риалон? Чем обязан?
- Здравствуйте, синьор Веласкес. Прошу прощения за беспокойство, - Амадо вновь предъявил жетон сыщика. - у меня к вам есть несколько вопросов о вашем сыне.
- Моем покойном сыне, тан...
- Да, синьор.
- Убитом собственной женой. Всевышний, как об этом детям-то сказать?
Амадо пожал плечами.
- Синьор Веласкес, а если бы убил кто-то другой? Не Вирджиния?
- Тогда бы у детей осталась мать, а у нас - дочь, - четко ответил Веласкес. И посмотрел в глаза Амадо уже совсем иначе. Спокойно и рассудочно. - Вы хотите сказать, тан, что Джинни невиновна?
- Да. Вашу невестку вообще хотели подставить и убить.
- Кто!?
- Вот это я и пытаюсь выяснить. И хотел бы подробнее узнать об их семейной жизни.
Синьор Веласкес пожал плечами.
- Хорошо. Что именно?
- Начните с самого начала. Где ваш сын познакомился с Вирджинией?
Синьор Веласкес задумался. А потом принялся рассказывать.
Где именно и как именно познакомился сын, он не знал, когда это молодежь посвящала старших в подробности своих романов? Молчат ведь, а родителям потом расхлебывать достается.
Зато синьор Веласкес помнил, как сын привел Джинни домой.
Худенькую, в простом платье, похожую на встрепанного птенца... нельзя сказать, что невестка сразу завоевала симпатии супругов. О, нет!
Такое и в сказках-то не всегда случается. Но постепенно, потихоньку, после свадьбы...
Супруги знали своего сына, знали, что он начал погуливать, и конечно, побаивались. Разводы хоть и осуждаются Храмом, и получить их весьма и весьма нелегко, но - реально. Супружеская неверность - отличный повод. Только пожелай и докажи, а тут это было и несложно.
Но Джинни молчала.
Не то, чтобы она терпела, как-то раз между ней и свекровью состоялся достаточно откровенный разговор. И свекровь даже намекнула, что все мужчины... м-да. Бывает.
Джинни только рукой махнула.
И заявила что-то вроде: для некоторых мужчин сходить налево, как нужду справить. Не ревновать же к каждому ночному горшку? Подход был одобрен единогласно.
Да и в остальном.
Миленькая, не слишком умная, но и не глупая, умеющая поддержать светскую беседу, с удовольствием занимающаяся домом и садом, детьми и вышиванием... и что еще нужно?
Да ничего!
К родителям мужа Джинни тоже всегда относилась уважительно, детей им присылала на выходные, так, что они всласть возились с внуками...
Наверное, единственным пятном на солнце была мать Джинни. Но... кто ж избавлен от стервоз?
Правильно, никто в этом мире. Так что пусть ее...
А сама Джинни девочка хорошая, добрая... точно - не она? Радость-то какая...
Амадо убедительно попросил синьора Веласкеса пока об этом помолчать. Пусть убийца пока решит, что следователь дурак и во все поверил. А потом уж, когда поймаем негодяя, тогда его и разубедим.
Гонсало Веласкес и спорить не стал. Как скажете, тан следователь. И детям пока нельзя?
Нет? Ладно, скажем, что маме-папе пришлось срочно уехать. Ох, спасибо полиции, сразу телефонировали, не разбудили малышню, не напугали... просто с утра детей забрали бабушка и дедушка. И привезли к себе. Такое уже бывало, они и не заподозрили неладного.
А когда для похорон отдадут тело?
Экспертиза... как скажете. Значит, так надо.
Найдите этого гада, тан! Пожалуйста, найдите!
Амадо кивнул.
И успокаивал старика, и обещал найти убийцу, и просил волноваться поменьше... ему еще внуков воспитывать.
А с синьорой Веласкес поговорить можно?
Гонсало кивнул. И даже лично проводил сыщика до дверей спальни. И лично предупредил супругу.
Амадо вошел в дамскую спальню, в которой резко и отчетливо пахло лекарствами.
М-да...

***
На кровати лежала старушка. Иначе и не скажешь.
Сухонькая, седая, словно выцветшая... банальность? И пусть! А горе все равно никого не красит!
- Синьора Идана Мерседес Веласкес?
- Да, тан Риалон. Что вы хотели узнать?
- Синьора, я уже говорил с вашим супругом, - честно сознался Амадо. - Он многое мне рассказал, но все равно, вы - женщина. Вы можете увидеть нечто такое, на что он не обратит внимания. Что-то заметить, понять, связать узелки... скажите, что вы думаете о вашей невестке?
- Думаю, что она не убивала, - без сомнения ответила Идана Мерседес.
Амадо тоже это знал, но такой четкий и конкретный вердикт?
- Почему вы так считаете, синьора?
- Понимаете, тан... для этого надо знать и саму Джинни, и ее мать. Джинни очень покорная, спокойная, даже сломанная, я бы сказала. Именно потому, что ее мать... она словно фанатичка какая-то. Только вот не знаю, кому или чему она поклоняется, в храме она бывает раз в десять дней. Тут не придерешься, но я ее раз там видела. Она не верит, она словно повинность отбывает.
- Повинность?
- Надо ходить в храм? Она ходит. И точка. А вот о вере, о любви к Творцу... нет, об этом речи не идет. Такого в ней нет. Понадобится ей, она любой храм подожжет и на углях спляшет.
- Такое бывает, согласен, - кивнул Амадо. - Но вроде бы дурного в этом нет?
- Но и хорошего тоже. Или ты веруешь, или ты не веруешь. А от такого хождения в Храм... противно становится.
Амадо кивнул.
Будучи сыном некроманта, он ни в каких богов не верил. Он просто знал об их существовании.
Да, боги есть. Нравится вам это, не нравится... богам - наплевать. Но может, не стоит сразу портить с ними отношения?
- Значит, фанатичка, но не храмовая. Интересно, посмотрим. А Джинни?
- Мать ей то ли не доверяла, то ли что-то еще. Джинни была не в курсе дела, совершенно. Куда мать ходит, чем занимается, на какие деньги они живут... лишние вопросы и любопытство наказывались пощечинами. И Джинни быстро перестала лезть не в свое дело. Кому ж понравится...
Амадо кивнул.
- Допустим. Но я не верю, что и она ничего не видела, и вы...
- Джинни боялась матери. Наверное, она всего лишь два раза решилась пойти против нее. С любовником - и с моим сыном.
- С любовником? - опешил Амадо.
- Я свечку не держала, - усмехнулась дама. - Но точно знаю, что до свадьбы у Джинни была уже с кем-то связь. Между девушкой и женщиной есть разница, вы поверьте. В том, как они ведут себя с мужчинами, как прикасаются, как относятся... есть. И опытная женщина может ее увидеть.
- Вы увидели.
- Да. Я решила спросить у самой Джинни. Но оказалось, что сын обо всем знает. Джинни честно рассказала ему, что у нее был один мужчина. Что там все кончено, что она никогда к нему не вернется, что будет верна моему сыну и произнесенным обетам... я стала ее уважать за этот поступок.
Амадо снова кивнул. Да, пожалуй. Признаться и жениху, и его матери - такое требует немалого мужества.
- Итак, они поженились.
- Джинни оказалась идеальной женой для моего сына. И за это я простила ей все. И за внуков тоже, - кивнула синьора.
Амадо задумался.
- Синьора, мне сложно предположить. Но... простите, чем таким мог бы заниматься ваш сын? Вот как хотите, но настолько сложная инсценировка, еще и дорогостоящая.... Может, вы что-то замечали, как женщина? Украшения у его супруги, странные разговоры... Безусловно, я проверю счетные книги, но это будет потом. А вы сможете подсказать мне, на что обратить внимание? Я не хочу, чтобы убийца вашего сына остался безнаказанным...
Синьора задумалась.
- Даже не знаю, что вам сказать, тан Риалон. Вроде бы ничего такого не было. Но вы сами понимаете, мы живем отдельно, я могла что-то не видеть. Просто - не видеть.
- Можете вы на эту тему побеседовать с внуками?
- Тан?
- Я не имею права допрашивать несовершеннолетних, - честно сказал Амадо. - Но дети умны и приметливы, они могут что-то знать...
Синьора кивнула.
- Да, пожалуй. Я поговорю с малышами.
- Я буду весьма признателен вам, синьора.
- Дети пока ничего не знают... о случившемся. Поэтому... тан Риалон, если вы дадите мне честное слово им ничего не сообщать, вы можете поговорить с ними самостоятельно.
Амадо кивнул.
- Если вы разрешите, синьора. И разумеется, в вашем присутствии.
- В моем? Но мой внешний вид...
- Я подожду сколько понадобится, синьора.
Синьора кивнула. Амадо поклонился и спустился вниз, в гостиную, тихо радуясь про себя. Самое опасное после такого... да что там! Оставь сейчас синьору лежать в кровати - и она сведет себя в могилу вслед за сыном. Но сейчас...
Сейчас она займется малышами и точно не помрет, пока не найдут убийцу. А там, глядишь, и вообще умирать передумает?
- Тан Риалон?
- Синьор Веласкес, с вашего позволения, я еще чуточку задержусь.
- Что-то случилось? - встревожился несчастный.
- Ваша супруга любезно дала мне разрешение побеседовать с детьми. В своем присутствии, конечно. Она сейчас спустится.
- Но она...
Амадо пожал плечами.
- Надеюсь, сейчас у нее появится интерес к жизни.
Гонсало внимательно посмотрел на сыщика. Что-то сопоставил - и протянул ему руку.
- Тан Риалон, мой дом всегда будет вашим домом. Что бы ни случилось.
Амадо пожал протянутую руку. И ответил взаимностью.
- Я сделаю все, чтобы найти убийцу. Клянусь.
Мужчины поняли друг друга.
Да, Амадо сделает.
А пока... не соизволит ли следователь выпить чашечку кофе? Или две? С пирогом? А еще лучше... скоро обед. Присоединитесь к нам за обедом? И с детьми можно будет поговорить?
А заодно накормить несчастную синьору Веласкес, которая ни глотка воды в рот не взяла с того самого момента. А вдруг получится?

***
Обед у Веласкесов был выше всяких похвал.
Суп-крем из морепродуктов мог бы украсить и королевский стол, жаркое таяло во рту, а пирог дразнил своим ароматом так, что хотелось отбросить нож и вилку и впиться в него зубами, как дикий пещерный человек. Амадо себе этого позволить не мог.
Ему надо было не расслабляться, а работать. За столом было трое детей. И с ними надо было поговорить так, чтобы они ничего не поняли. А информация нужна...
Старшая - Мерседес Вирджиния, средний - Гонсало Самуэль, названный в честь деда, и младший - Хавьер Николас. И они смотрели на незнакомца с интересом.
Амадо дружелюбно улыбался детям. Не то, чтобы он очень любил детей, но от них можно узнать много интересного и важного.
- А вы кто, тан? - первой нарушила молчание юная Мерседес. Девочке было уже около семнадцати лет, почти взрослая...
Амадо дружелюбно улыбнулся ей и подмигнул.
- Если я скажу - жених?
- Но вы же старый!
- Убит! В самое сердце! - скорчил смешливую гримаску Амадо. - Но кто я тогда, синьорита? Если в женихи не гожусь?
- Не знаю... а чем вы занимаетесь?
- Хожу, разговариваю с людьми. О том, о сем...
- Репортер?
- Можно и так сказать.
- А дедушка говорит, что на репортеров надо собак спускать, - заметил младший. Амадо погрозил Хавьеру пальцем.
- Совести у вас нет, синьор. А если собака отравится? Вот у вас есть собака?
Все дружно засмеялись, и разговор потек уже иными путями.
Выяснилось, что собак у ребятишек нет, но в доме живут три кота. Что мама почему-то боится собак. А мамина мама, то есть бабушка Ната, даже кошек не любит. И те отвечают ей взаимностью, шипят и фыркают. А маму любят.
Что папа как раз не любит мамину маму.
Что бабушка Ната приходит к нему регулярно, где-то раз в пять - шесть дней, и он потом очень злой, а мама переживает.
Нет-нет, она не просит у него денег. И деньги в семье есть... вот! Отец обещал старшей дочке для первого выхода в свет украшения с розовыми бриллиантами и жемчугом!
Дорого?
И что? У мамы есть и подороже.... У нее и гарнитур с изумрудами есть, и рубиновый, и с сапфирами, и даже с черными бриллиантами! Вот!
Откуда Мерседес знает?
А она... только не ругайтесь, пожалуйста... она совершенно случайно подглядела, как папа доставал их из сейфа. И код она знает. И украшения должны там лежать...
Нарисовать их?
Да, она может... хорошо. Сразу же после обеда, если дедушка и бабушка... те - не возражали.

***
- Рубины, сапфиры, черные бриллианты.... Откуда?!
- В сейфе их нет, - качнул головой Амадо. - Повод?
- Но кто мог о них знать?
- Я из этой стервы Арандо всю правду вытряхну! - воинственно сжала кулачки синьора Идана Мерседес.
Пока девушка рисовала украшения, взрослые собрались в библиотеке. Правда, кофе так и остыл в чашках, несмотря на свой вкус и аромат. Не до того им было.
- Не убивайте ее, синьора, это уголовно наказуемо, - поспешил разрядить обстановку Амадо.
- Мне бы тоже хотелось знать, откуда, - заметил Гонсало. - Вы же понимаете, тан, оборот моего сына просто не позволял таких покупок. Черные бриллианты! Да я за один камешек буду работать месяц, а тут - гарнитур?
- Откуда-то, - вздохнул Амадо, понимая, что ему предстоят еще и походы по ювелирам. Или... поговорить бы с Тони!
Но... есть и еще один источник.
Ладно, лишь бы девушка правда умела рисовать, а не так, как кокетничают благородные девицы. Ах, тан, посмотрите на мой рисунок... навидался он такого в университете.
Правда же, эта роза восхитительна?
Ага, а роза напоминает то ли льва в атаке, то ли кляксу от варенья, которую языком разлизали, то ли что-то вовсе неприличное...
Ладно, не будем о грустном.
Впрочем, в этот раз Амадо разочароваться не пришлось.
Рисунки были великолепны. Четкие, красочные, детали видны на всех украшениях, прорисованы даже застежки. И это с пары взглядов? Невероятно!
Но и на фантазии это не похоже, девушка просто не сможет так придумать!
Какая память, рука, глазомер! Невероятно! Для ее-то возраста!
- Синьорита, вам учиться надо! Вы настоящий мастер... может, даже ювелир? Если так запомнили с одного взгляда?
Гонсало посмотрел на внучку.
- Мерче, ты хотела бы учиться на ювелира?
- Мама была против.
- Ничего, мы ей пока не скажем, - пообещала от всей души бабушка, и поцеловала девушку. - Я тебя сама буду возить на занятия, и сама с мастером договорюсь, хоть завтра.
- Правда? - просияла Мерседес-младшая.
- Мое слово.
Кажется, визит Амадо к Веласкесам прошел не зря. Осталось только увязать воедино все эти дела.

Глава 3

Побережье.
Костер.
Рассвет.
Море.
На горизонте еще не появилась золотистая полоска, там еще даже розовые тона не забрезжили, но рассвет уже близок. И сидящий у костра человек это чувствует.
Да, сидящий у костра...
Как он выглядит? Если смотреть со спины - вполне безобидно и обыденно. Белая рубашка навыпуск, простые полотняные штаны. Волосы седые, заплетены в косу. Спина прямая, не сгорблена.
Ноги босые.
Со спины - ничего удивительного. Наверное, какой-то рабочий, вот, и соломенная шляпа небрежно брошена рядом на песок. Захотелось человеку встретить рассвет у костра. Бывает...
А вот с лица...
Если заглянуть этому человеку в лицо, то куда-то пропадает вся обыденность.
Во-первых, это индеец.
Во-вторых, ему уже глубоко за... а за сколько? Волосы седые, морщин - не счесть, но зубы все на месте и движения легкие и плавные, словно у ягуара... Так, что возраст определить сложновато.
В-третьих, это наверняка шаман. Об этом говорят и затейливые разноцветные татуировки, которые покрывают все его тело. Это со спины не видно, а в вороте рубахи: ой-ой-ой... так и ползут, словно змеи. Живые, жутковатые...
И в длинные, чуть не до земли, волосы вплетены какие-то амулеты... взять и рассмотреть поближе? Спасибо, это если кому жить очень надоело. Потому как на поясе у мужчины висит кривой обсидиановый клинок. И вот сразу чувствуется, что он не раз отведывал крови.
И на руках у него какие-то перстни, и на шее куча висюлек, и рядом... да, рядом лежит небольшой бубен. Просто под шляпой его сразу-то и не видно. А он есть.
Маленький, костяной...
Шаман смотрит в огонь.
Он ждет рассвета, чтобы получить подсказку.
Если смотреть на солнце, через живой огонь, то есть огонь, зажженный трением, да еще над соленой водой, которая, как известно, гибельна для нелюдей... есть возможность получить... нет, не ответ.
Кто ж тебе ответ-то скажет? Может, еще и жизнь твою за тебя прожить?
Боги так не делают. Тебе свободу воли дали, вот, ты и думай, ты и действуй. Сам, все сам.
А тебе могут подсказать, подтолкнуть...
Помочь чуточку.
Нет, не с выбором. Скорее, с его определением. Направо пойдешь - в канаву попадешь. Налево пойдешь - в терновник попадешь. Прямо пойдешь - в огонь попадешь. Как в старых сказках.
А уж чего тебе больше хочется, ты сам решай. Шкура, чай, твоя, не чужая...
Для себя Адэхи почти никогда и ни о чем и не спрашивал - зачем? Но сейчас...
Его ученица - там. За морем. В далекой и чужой стране. И она одна.
А если ей понадобится помощь?
Связка 'учитель-ученик' очень важна. И не только со стороны ученика. Ученик обязан? Ну и наставник тоже... обязан. А вы как думали? Только учить? И ни за что не отвечать?
Так не бывает.
У шаманов никогда не бывает.
Боги видят. Боги знают. И недостойного Боги лишат своей защиты. А если ты не можешь сделать так, чтобы твой ученик сумел постоять за себя... или если ты ему не помог, когда потребовалось...
Адэхи не хотел такого.
И смотрел, смотрел в костер, и видел сквозь языки пламени, как над черной полосой моря разливается золотая полоса солнечного сияния.
И знаки, которые были непонятны другому, складывались для него в понятное письмо, и глухо трещал над побережьем костяной бубен, помогая пройти туда, куда не очень-то пускают обычных людей, даже во сне. И вернуться.
Главное - вернуться.
Это самое сложное.
Когда Адэхи пришел в себя, было уже ближе к полудню. Шаман бросил бубен и откинулся на песок, прямо где сидел. Он не обратил внимания, как сам собой взвился неистовым языком и погас костер - обыденность.
Как буквально вылетела из моря волна, стараясь слизнуть его остатки - и жадно глотнула, уволокла угли на глубину.
Как ласково перебирает его волосы ветер, нашептывая что-то успокоительное - сегодня ты выложился по полной. Но справился.
Ты справился здесь.
А вот твоя ученица там.
Ты знаешь, что надо делать, учитель. Так сделай это. Просто - сделай.
И Адэхи не собирался отлынивать от своего долга учителя. Сейчас, только полежит еще немножко, придет в себя - и встанет. И сделает.
Не для того он больше десяти лет учил малышку, чтобы сейчас... нет, не для того.
Ах, этот возраст, который не щадит даже шаманов...
Ничего, сейчас он отдохнет - и начнет действовать. Уже скоро. Уже почти сейчас...
Это его долг и его право.

***
- Братец, я все понимаю, но поверь, твой друг - человек нехороший. Подлый и опасный.
Лоуренсио только глаза закатил.
- Феола, когда ж ты это перерастешь?
Дело было за завтраком. И надо сказать, настроение было у всех Ксаресов на редкость отвратительное. Новое место, плюс усталость с дороги, плюс предстоящее знакомство со столицей...
Тут много всего добавляется.
В результате, все не выспались, может быть, кроме Феолы. Вот она была бодра, весела и игрива, словно птичка. И так же весело щебетала.
Алисия Катарина демонстративно подносила ладонь ко лбу. Сестру она любила, но... это - несправедливо! Сама Алисия вчера провертелась в кровати чуть не до двенадцати ночи, потом просыпалась то ли три, то ли четыре раза... это - столица.
Здесь нет привычных шумов и шорохов, здесь не поют по ночам невольники свои протяжные песни, здесь не кричат тоскливо и горько ночные птицы.
Но здесь шумят лошади и мобили. Здесь непривычно и резко пахнет керосином.
Здесь столица. И постоянно чувствуется, что кто-то есть.
Кто?
Люди. Так много людей, так непривычно, так странно...
А как примут в столице Алисию? Какое впечатление она произведет? Удастся ли ей найти мужа? А когда удастся, каким он будет? Помоложе или постарше, стройным или плотным... вопросы, вопросы, так много вопросов!
Закономерным результатом стала головная боль и отвратительное самочувствие.
Феолу такие мелочи не смущали. Вопросы какие-то, мужья...
Ей вообще еще рано. Хотя Адэхи и уверял, что она засиделась в девках, вот, в его народе, девочки замуж выходят в тринадцать, как кровь упадет. А шестнадцать... никто тебя, такую старую, и не возьмет. И тут же добавлял, что Феолу - возьмут. Обязательно и безусловно.
На Алисию старик смотрел с осуждением, но младшую из Ксаресов привечал. Была у них своя тайна.
Феола еще раз с сочувствием поглядела на сестру.
- Лисси, тебе помочь?
- Не называй меня Лисси. И да... помоги.
Феола вздохнула и встала из-за стола. Обошла вокруг сестры, встала сзади, бесцеремонно отодвинула тщательно уложенные локоны и принялась массировать маленькие розовые ушки. Через несколько минут Алисия порозовела и заулыбалась.
- Это ненадолго, - предупредила Феола. - Может быть, часа на два - три, не больше.
Алисия страдальчески закатила глаза, но кивнула.
- Хоть так.
- И повторять нельзя. Потом сляжешь. Так что рассчитывай время. Через три часа, самое позднее, ты должна быть дома, лечь и немного поспать. Тогда проснешься с отличным самочувствием.
Алисия кивнула. В этом спорить с Феолой не стоило. Малышка за свои слова отвечала.
- Хорошо. Братик, что мы сегодня должны сделать?
- Сейчас к нам придет Анхель. И мы поедем заказывать вам платья.
Феола сдвинула брови.
- Без этого паразита их заказать нельзя?
- Фи, прекрати, - погрозил пальцем братец. - Анхель - замечательный. Он мне очень и очень помог.
- И себя при этом не забыл.
- У тебя нет никаких доказательств. А голословное обвинение - это клевета, - припечатал брат.
Феола надулась.
Голословное?
Ладно же! Подожди у меня, я тебе твоего тана Толедо покажу во всей красе! В разрезе!
Видно же, что сволочь, сволочь, СВОЛОЧЬ!!! Ну почему ей видно, а брату и сестре - нет? Почему ей не верят?!
Хотя и тут Адэхи предупреждал. Говорил, что люди будут к ней относиться с предубеждением. Это надо просто перетерпеть, пока она не подрастет. Она еще маленькая, так что нужно время.
Феола только вздыхала.
Вот где логика у этих индейцев? Замуж в самый раз, а для силы своей еще мала. Но это как раз верно. Дурное дело - нехитрое, мама это часто говорила. Детей наделать всяк дурак сможет, людьми их вырастить задача куда как сложнее.
А вот в силу вступить - это дольше. Пока у нее только началось. С первой кровью, да. Но по-настоящему, как предупреждал тот же Адэхи, она вступит в силу, когда выносит и родит первого ребенка. И чем больше детей у нее будет, тем сильнее она станет.
Но об этом тоже никому знать не надо.
Доступна ей пока сила на таком уровне? Вот и будем пользоваться, разрабатывать, упражнения делать, людям помогать. А остальное - последует.
А дана Толедо она на чистую воду выведет. Ну как, КАК человек может быть порядочным и хорошим, если он - сволочь!?
Правильно, никак.
И заступничество брата его ничуточки не спасало.
Феола со злостью положила вилку так, что омлет едва в разные стороны не брызнул, когда дан Толедо вошел в столовую.
- Доброе утро, Лоуренсио. Ритана Алисия, позвольте заметить, что вы затмеваете своей красотой даже полуденное солнце.
Алисия зарделась и покраснела так, что стала похожа на то самое солнце. Закатное.
- Ритана Феола, вы...
Феола подняла руку, останавливая лживые комплименты.
- Не теряйте зря времени, тан. Я своего мнения о вас не изменю.
- Вы еще маленькая, ритана. Посмотрим, что вы скажете, когда вырастете.
- Полагаю то, что вы и так не раз слышали, - не полезла за словом в карман Феола. - Откажу вам от дома.
Анхель картинно развел руками.
- Что ж, я надеюсь, что совершеннолетние Ксаресы будут ко мне более великодушны.
Феола надменно фыркнула.
Анхель всем видом показывал, что на детей не обижается... но это не значит, что не разозлилась она. И сестра туда же, предательница. Смотрит, как будто Феола еще из колыбели не выбралась.
Лоуренсио - ладно, ему голову заморочить легко. Адэхи еще говорил, что старший брат, как глина, что вылепишь, то стоять и будет. Но сестра?
Вроде как она поумнее?
Ладно, Феола еще поквитается с негодяем. Может, даже уже сегодня.
- Куда и когда мы едем? - холодно поинтересовалась она.
- В ателье к синьоре Пилар Марии Наранхо. Она - модистка сезона. Все благородные одеваются только у нее... если не хотят выглядеть смешными и глупыми.
А мода стОит дорого. И Анхелю тоже кое-что перепадет от щедрот... не для мужчин, вестимо. Но дамы, с которыми имеешь отношения, требуют подарков. Если это ританы, конечно.
И можно подарить им приятные интимные вещички.
Чулочки, ночную сорочку, пеньюар...
Мало ли что можно придумать?
Анхель собирался получить свои проценты, и наглая сопля ему в этом не помешает. Потерпит, никуда не денется. И он, и она...
- Я готова, - встала из-за стола Алисия.
Анхель только вздохнул.
Он рассчитывал, что завтраком его накормят у Лоуренсио. Вот и не покушал дома, да и не особенно-то у него богато было. Хлеб, сыр, кажется, еще паэлья, но той уже дня четыре, лучше не кушать, чтобы потом худо не было.
Впрочем, Алисии сейчас было не до терзаний Анхеля. Ей позарез надо было поехать в ателье.
Платья же!
Для тех, кто понимает... это не на час. И не на два.
Пока платья, отделка, туфельки, сумочки, аксессуары, перчатки, шляпки...
Это не три часа, а все тридцать. Или триста. Но на первый раз ей хватит. Наверное...
Светлые волосы девушки были решительно прикрыты маленькой шляпкой... ах, ужас! В столице в моде шляпы широкополые, но с небольшой вуалькой. Почему, почему до их островов мода доходит с таким запозданием?
- Сейчас в моде 'колониальный стиль', ритана Алисия, - Анхель галантно подал ей сумочку и предложил свой локоть опереться. Феола только нос сморщила. - Вам будет легко освоиться.
- Эти 'зонтики' на голове - колониальный стиль? - фыркнула она. - Идиоты...
С каким бы удовольствием Анхель отвесил наглой малявке затрещину. А лучше две. И пинка бы выдал на десерт! Но - нельзя. Ее сестрица не оценит. И тоже, вот, смотрит с любопытством...
- Вас чем-то смущают эти шляпы, ритана Феола?
- В колониях ценят удобство, - отмахнулась Феола. - А этот лопух моментально сдует в море. Или голову вам оторвет, если закалывать его шпильками. От солнца эти шляпы не спасут, а под дурацкую вуальку мигом залетят все мухи островов. И в волосы нападает всякая гадость. Ладно еще листья какие, но если насекомые... они там всякие бывают. Человеколюбивые, в том числе.
- То есть?
- Кушать человека любят. В гастрономическом смысле.
Алисия кивнула, подтверждая слова сестры. Действительно, на острове такую шляпку разве что дома носить. Или в карете.
- И что же носят в колониях, ритана?
Анхель даже чуточку заинтересовался. А вдруг?
Феола пожала плечами, и взяла у одной из служанок кусок кисеи.
- Вот так...
Буквально несколько секунд - и вот белое легкое полотно скрыло волосы, лоб, плечи, осталось открытым только лицо. Но Феола ловко прихватила складку ткани заколкой, оставляя открытыми только глаза.
- И так можно. Особенно, когда мошка. Или ветер дует из леса.
- Очень оригинально и свежо, ритана. Жаль, не будет пользоваться спросом в столице - Анхель даже искренне расстроился. Он бы заработал на новой моде, но куда там!
Не получится...
Никто в столице по доброй воле так лицо закрывать не будет. Смешно даже...
Феола не расстроилась, вернула кисею обратно и тоже взяла шляпку.
- Будем мучиться дальше.
И первая вышла из дома.
Лоуренсио коснулся руки Анхеля.
- Спасибо, дружище. Феола у нас ребенок сложный...
- Думаю, мы в ее возрасте были не лучше, - пожал плечами Анхель. - Дети, что с них взять? Повзрослеет - поумнеет, а пока просто перетерпеть.
Феола скрипнула зубами, но промолчала.
Погоди, мы еще увидим, кто будет смеяться последним. Р-ребенок?
Какое там ателье?

***
Амадо с утра сидел и раскладывал карточки. Да, есть и такой метод. На каждой карточке пишется одно событие или факт, а потом их перекладывают в любой последовательности, чтобы посмотреть на результат. Иногда это дает очень многое...
Иногда - нет, но зряшной работой карточки все равно не назовешь. Очень хорошо помогает структурировать мысли.
Кстати... и память тоже приятная. Дела после расследования надо сдавать в архив. А карточки Амадо оставлял себе. А что такого? Это же просто клочки бумаги... пробить в уголке дырочку, нанизать их на колечко, в нужном порядке, и положить в сундук. Так, для памяти.
На старости лет будет, что вспомнить.
Альба с утра ушла по магазинам. На какие деньги? Амадо не спрашивал. Отец дал, скорее всего. Сам Амадо две трети зарплаты честно отдавал супруге. Треть оставалась ему. Ну и если удавалось подработать, это тоже отправлялось на его личный счет в банке. Не просто так.
У него сын растет.
Его еще женить придется, на обзаведение ему выделить... у тестя просить? Или у отца? Внуки - это дети детей. И обеспечивать их должны ИХ родители. А не бабушки-дедушки.
Да, кто бы сказал Амадо лет пятнадцать назад, что он будет так рассуждать? Не поверил бы... что у него тогда мыслей-то было? Сопляк, одно слово. Даже не мужчина, а так... мужчина - принимает решения, несет за них ответственность. А сопляк - это другое, половые признаки есть, а ответственности за их использование нет. Вот и разница.
Альба ни о чем подобном до сих пор не думает - зачем ей? Ей и так неплохо жить на всем готовеньком.
Карточки недовольно зашелестели, намекая, что нечего тут отвлекаться.
М-да...
Драгоценности.
Некромант.
Убийство...
Амадо сгреб со стола карточки, сунул их в карман.
Взял папку с рисунками малышки Веласкес. И отправился туда, где ему смогут помочь.
К синьору Пенья.

***
Хосе Мануэль Пенья в это время был у себя дома.
От дел он года три, как отошел, и по меткому выражению Серхио, стал 'кастрированным котом'. Делать ничего не делает, но консультирует.
Правда, при синьоре Пенья лучше было так не говорить. А то можно тоже стать... и нет, не котом. Но оторвут все ненужное и болтающееся. Не обязательно - язык.
Вот консультация Амадо и была нужна.
Сам он в таких украшениях не разбирался, с ювелирами на 'короткой ноге' не был. А побеседовать бы надо. Но это лучше не с улицы являться, будь ты хоть трижды следователь.
Слуга, кстати, к нему отнесся без всякого почтения.
- Хозяин работает. Вам придется подождать.
Амадо и спорить не стал. Работает?
Это святое... романами синьора Пенья вся Астилия зачитывается. И это еще мягко сказано. Любого, кто помешает его работе, поклонники и поклонницы разорвут на сотню маленьких клочков. Так что подождем...
Амадо выпил кофе, съел поданные ему сладости, душевно побеседовал с синьорой Пенья, хотя и недолго. Сам хозяин появился где-то через сорок минут. Потянулся.
- Как я хорошо поработал... а для меня кофе найдется? Вы еще не все выпили, тан Риалон?
- Пока - не все. Но кофе уже остыл.
- И хорошо. Не люблю горячий. Что привело вас в мое скромное жилище?
- Дело, синьор Пенья. Исключительно дело.
- Выгодное? Или полицейское?
- Не знаю, каким оно окажется для вас, синьор. Если вас не затруднит поглядеть на эти бумаги...
Синьор Пенья послушно взял рисунки.
- Прелесть какая...
- Эти украшения пропали в ночь убийства. И мне хотелось бы узнать о них подробнее. Что это такое, откуда...
- Хм. Закономерное желание, - синьор Пенья задумчиво кивнул. - Вы не против, если я съезжу с вами, тан Риалон? Полагаю, это интересная история, а мне надо откуда-то черпать вдохновение...
Амадо и не подумал возражать.
- Почту за честь, синьор Пенья.
Синьор поглядел на супругу, которая одарила Амадо чуточку более благосклонным взглядом.
- Дорогая, ты не прикажешь подать мобиль? Я пока побеседую с одним человеком...
Амадо поцеловал синьоре руку и поблагодарил за кофе. Посмотрим, что там с украшениями...

***
- Бабушка, ты уверена, что папа разрешит? И мама?
Сомневалась Мерседдес не просто так. Родители были решительно против ее занятия любимым делом.
Ладно - копаться в украшениях. Или заказывать браслеты и колье по собственному рисунку.
Но гранить камни?
Гнуть золотую проволоку?
Сутками корпеть над оправой?
Это - не женское дело! И вообще... разве может девушка чего-то добиться в такой сложной профессии? Нет-нет, Мерседес, можешь даже и не рассчитывать.
Вот Мерседес Вирджиния и не рассчитывала.
Идана Мерседес Веласкес улыбнулась внучке и погладила ее по гладким черным локонам. Чернильным, ночным, словно темнота по плечам разлилась.
- Я с ними поговорю. И в ученицы тебя возьмут. Обещаю. Рисовать ты умеешь, я знаю. А дальше... захочешь - научишься.
- Конечно захочу, бабушка.
- Тогда поехали. Я познакомлю тебя со своим старым другом, а уж что он решит, то и будет.
Мерседес кивнула.
- Хорошо, бабушка.
- Одевайся. Едем.
- А мама с папой скоро приедут?
Идана Мерседес только вздохнула. И еще раз возблагодарила судьбу и полицейских. Первую - за везение, вторых - за деликатность. Дети пока ни о чем не подозревают. И пусть так остается... хотя бы ненадолго. Хотя бы на пять дней... пусть пока побудут детьми.
- Нет, милая. Они задержатся.
- Бабушка, а ты мне дашь в следующий раз с ними поговорить?
- Конечно, детка.
И куда деваться от взгляда этих больших детских глаз?
Некуда. Разве что отправить внучку надевать шляпку - и резко смахнуть слезинку в уголке глаза.
Она не будет плакать! И не умрет! Еще вчера она готова была расстаться с жизнью, но уже не сегодня! О, нет! Ее сына убили, ее невестку подставили, и хорошо хоть пощадили внуков! Идана очень хотела узнать, кто это сделал.
А потом...
А вот пото-ом...
Она многообещающе улыбалась. Когда-то, в юности, отец учил маленькую Идану защищать себя. И кинжалом она владела неплохо. Так что...
Рука - не дрогнет. Ни на секунду.
Она еще поквитается с негодяями за смерть любимого сына.

***
М-да.
К этому человеку Амадо не сунулся бы. Лично он - никогда. Разве что начальство прикажет и еще отматерит. И увольнением пригрозит.
Но может, лучше бы уволиться? Самому. Сразу. Безболезненно.
Херардо Диас Мальдонадо.
Разумеется, тан. Разумеется, ювелир. Но эксцентричный, умный, принятый при дворе, личный друг покойного короля, мастер, который создает шедевры, и этими шедеврами и покойная королева не брезговала. И из других стран за ним приезжали, пытались его переманить.
Но Мальдонадо оставался верен Астилии.
Его украшения были произведениями искусства. А вот его поведение... пожалуй,, поведение тоже было своего рода легендой.
Матерной.
Если и было что-то... даже убийство - и то было. И не одно. Маэстро Мальдонадо дрался на дуэли в среднем раз в два месяца. Потом, с возрастом - почаще. Видимо, старался доказать всем, что молод.
Гонки по городу на мобилях. Любовницы - из тех, что уже совершеннолетние, но Мальдонадо они во внучки годились.
Оскорбление общественной нравственности?
Да она, та самая нравственность, от Мальдонадо уж лет двадцать, как валялась в глубокой коме. С тех пор, как творец и художник уселся афедроном, простите, в несколько тазиков с краской по очереди, а потом встал и пошел так по городу.
Сверкая крашеным... всем.
Хотя самое интересное у него было закономерно прикрыто. Кстати - именно фиговым листочком. Но не рассчитывая на биологию, творец его сделал сам. Из золота. И отполировал. Чтобы блестело, значит...
А чего стоит его завис на фонаре? Не в голом, для разнообразия, виде. Но зато с воплями о свободе, равенстве и братстве... с обезьянами, что ли?
Про всякие мелочи, типа попоек, дебошей и купаний в голом виде и упоминать как-то скучно. Подумаешь... рутина.
Полицейские вешались.
А Мальдонадо, распоясавшись вконец, мог и их вовлечь в свои забавы.
Не убивал, но и так приятного мало. Если тебя яйцами закидают, или в море макнут, или совершенно случайно натравят медведя...
Откуда мишка?
А вот! Благодарные поклонники и клиенты! Привезли Мальдонадо и подарили! Хомячок их, понимаешь, не устроил... размер, наверное, не тот! А вот медведь - дело другое! Медведь творцу как раз по размерчику!
- Боишься? - подметил состояние Амадо синьор Пенья.
- Резонно опасаюсь, - отрезал мужчина.
- Это правильно. Как отец? Как Тони?
- Пока в Лассара, - Амадо отвечал вполне спокойно. Знал, что спрашивают не 'для галочки' или чтобы причинить зло. Просто синьор Пенья дружил с Риалонами вот уже лет пятнадцать. И с Лассара тоже. И такое бывает.
- Не родила она еще?
- Нет. Но надеюсь, все будет благополучно.
Зла Антонии Амадо тоже не желал. Не любил уже - перегорело. Отболело, прошло, когда он увидел, как Антония смотрит на его отца. Можно попробовать ее отбить... и нельзя.
На него она никогда ТАК не посмотрит. Просто - никогда. А ему тоже нужно...
Нужно, чтобы его так любили. И на меньшее он уже не согласен.
Альба?
Тут чувство долга. Они тогда поддержали друг друга и спаслись. Только вот было у Амадо чувство, что все в их семье неправильно. А как правильно?
И с кем?
Не угадаешь...
- Тони - чудесная девочка, - синьор Пенья улыбнулся. - я хотел бы посвятить ей свою книгу... там как раз героиня - некромант.
- Думаю, Тони будет рада.
Амадо даже не сомневался в этом.
Очень рада. Такое тоже бывает. Антония искренне считала старого мерзавца своим другом. И книги он начал писать с ее помощью, и действительно, хорошо относился ко всем Риалонам. Что ж. Жизнь - она сложная и интересная.
Мобиль остановился, и синьор Пенья вышел из него. Коснулся колокольчика, сделанного - вот кто бы сомневался? В виде фаллоса. Причем - это только язычок. Сам колокол был отлит в форме женского полового органа.
Кому - что.
Амадо едва не сплюнул. Вот ведь... взрослый человек, лет на двадцать старше Амадо, а туда же. Чего ему неймется? Кто его знает?
Лакей, который к ним вышел, тоже был в форме... представьте себе мантию звездочета. Только красную. А теперь расшейте ее золотой нитью. Но вместо звезд и лун нашейте на нее совокупляющиеся парочки. Во всех позах. При движении мантия развевается, парочки движутся, получается до тошноты реалистично. Но о приехавших он доложил честь по чести. Синьора Пенья с сопровождающим проводили в гостиную - и оставили дожидаться хозяина.

***
Сказать, что модистка не понравилась Феоле?
Промолчать всяко проще будет. Девочка только раз посмотрела - и уже ощетинилась, словно ежик.
Синьора Пилар Мария Наранхо ей дико не понравилась. Хотя и выплыла навстречу новым клиентам, и разулыбалась так, словно... хотя чего - словно?
Потому и разулыбалась!
Деньги к ней пришли! День-ги! Живые кошельки на тонких ножках!
Провинциальные дурочки и дурачок, которым можно... нет-нет, что вы! Они получат модные наряды! Но свое модистка тоже возьмет, в троекратном размере. И за счет комиссионных от шляпника - ювелира - мастера по сумочкам - обувщика, и за счет некоторых деталей, ясно же, что приезжие плохо разбираются в ценах и качестве товара. В столичных лавках.
Вот она и смотрит, как на давно обретенных и любимых. И обожаемых. И скалится...
Феола сморщила нос. Хотя внешне синьора Наранхо была собой очень даже ничего. Высокая, статная лет пятидесяти на вид, с черными волосами, в которых кое-где виднелись седые пряди, с яркими живыми глазами... ровно та красота, которая нужна, чтобы не раздражать страшненьких клиенток.
Феола все равно разозлилась.
А вот Лоуренсио улыбался, и ручки синьоре поцеловал, как ни в чем не бывало.
Алисия тоже мигом расслабилась, предательница. И защебетала про платье, которое она успела где-то увидеть, такое голубенькое, а вот тут кружево и вот здесь, и рукавчики в сборку, и...
Синьора внимательно слушала, отмечая себе что-то в записной книжечке. Феола предполагала, что так прибавляются нолики к счету.
Впрочем, ее тоже в покое не оставили.
- Ритана Ксарес, мое имя Тереса, я помощница синьоры Наранхо. Могу я вам чем-то помочь?
Феола вздохнула.
Если сейчас она разгонит эту девушку, синьора ее сожрет. Девушку, понятно, не Феолу. У них работа такая, продавать и продавать. И побольше, побольше. Не продала?
Какую-то зарплату, конечно, дадут, но девушки работают и за процент.
- Давайте посмотрим, что хорошего вы можете мне предложить.
- Вот каталоги...
Феола кивнула и посмотрела на сестру и брата. На Анхеля...
Эх, вот кого бы погладить. Утюгом! Горячим! Грррр, бесит, гад!
- Скажите, мы можем поговорить в другой комнате?
- Конечно, ритана, - согласилась помощница. Видимо, такое было предусмотрено и не раз. - К нашим услугам вторая примерочная.
- Благодарю, - кивнула Феола. И проследовала за девушкой в небольшую комнату.
Примерочная - не кабинка, вот еще не хватало.
Это комната, с диваном, со столиком, на котором стоит поднос с чашками и угощением, и можно попросить себе кофе, со стеллажом, на котором стоят модные журналы, с вешалками для тканей и образцов, с громадным зеркалом...
Феола критически осмотрела комнату.
- Неплохо. Сколько платьев я должна заказать, чтобы к тебе не придирались?
'Ты' вырвалось само собой. Ну какие тут выканья, девчонка же! Может, на год-другой старше самой Феолы. Вот, примерно ровесница Алисии.
- Эмммм, - заморгала девушка.
- Два? Три? Тебе ведь процент пойдет, верно?
- Ну... да.
- Вот и отлично. Давай договоримся. Я закажу несколько платьев, а остальные - в другом ателье. Не втридорога. И вкус у твоей хозяйки мне не нравится, говорю честно. Какие-то банты, оборочки, рюшечки...
- Вам не нравится, ритана? - тихо уточнила девушка.
- Такое может понравиться? Хотя Алисия будет в восторге. А я... - Феола листнула каталог платьев. - Вот это, это и это. Подойдет?
- Три платья - мало, ритана. Вам гардероб нужен. И белье, и туфли, и...
- И все по последней моде? Тереса, подумай сама. И можешь обращаться ко мне по имени. Просто Феола. Я же еще расту! Зачем выбрасывать дикие деньги на то, что через полгода мало будет?
Тереса задумалась. И решила рискнуть.
Поманила девушку к окну, где точно ничего не подслушаешь.
- Хотите - дам адрес, ритана.
- Феола.
- Х-хорошо. Хочешь?
- Что за адрес?
- моя знакомая. Она хорошая портниха, и сделает все так, чтобы платья были...подходящего фасона. Чтобы можно было легко их переделать?
Феола решительно кивнула.
Конечно, да!
Вот, к примеру! У нее небольшая и симпатичная грудь. Но есть подозрения, что через годик она еще подрастет. Феола пока находится в стадии роста и формирования, вот так получилось. А перешивать из-за этого все платье? Нет, не хочется.
Значит, нужно заложить больше ткани на лиф, вытачки сделать, что ли?
Шить Феола не любила и не умела. Так, примерно представляла себе портновские ухищрения, но это же - примерно! Обмануть ее будет несложно. Особенно такой,, как эта синьора Наранхо.
Что она - за счет таланта и обаяния пробилась, что ли?
Ни разу!
За милю видать - выжига и проныра! И в юности, небось, той стервой была! И этой тоже! А вот Тереса другая. Робкая даже... хотя...
Что-то в ней чувствуется, такое... Феола решила довериться своему чутью.
- Ты, часом, не родственница этой синьоре?
И получила в ответ такой взгляд, что можно было и не догадываться.
И не часом, и не днем. Родственница. Только бедная. Еще и не кровная. Дочь младшего брата мужа синьоры. Только отцу Тересы не повезло. Или - наоборот?
Такой супруги, как синьора Пилар Наранхо у него не было. Но ведь и рогов тоже не было, а по нынешним временам это уже неплохо! Состояния не сколотил, но и не промотал. А что до Тересы...
Нравилось девочке одевать кукол и играть с лоскутками. И платья она им шила в удовольствие, и соседок обшивала. Вот тетка и предложила поработать у нее в ателье. Мол, поучишься. А там, кто знает? И свое ателье откроешь, и свою клиентуру наберешь?
Было это около трех лет назад
Тереса девочкой оказалась весьма неглупой. И приглядевшись, поняла, что рога у дяди велики и развесисты.
Что тетка никогда ей не даст никакой свободы.
Что плодить себе конкурентов она не будет и под страхом смертной казни. А Тереса таким конкурентом быть сможет. Она умная и с хорошим вкусом. И руки у нее золотые.
Что ей оставалось делать?
Осторожно, прикидываясь серой мышкой, работать на тетку. И постараться не упустить свой шанс.
Может быть, вот он? Стоит, морщит нос с несколькими веснушками, навивает на палец прядку рыжих волос. Таких, медных.
Если девочка не повелась на обаяние тана Анхеля (между нами говоря, такая скотина, что подумать страшно), она неглупа. Ее брат с сестрой млеют, а вот сама Феола Ксарес - нет. Тереса была почти специалистом по взглядам исподтишка. Сколько раз свои прятала!
И тетка Феоле не понравилась.
А если так...
Любая лавина начинается с маленького первого камушка. Надо только его сдвинуть.
И Тереса решилась.
- Закажи здесь три платья. Вот это, это и это. Сейчас я подберу ткань и сама их пошью. Так, чтобы можно было перешить в любой момент.
- Хорошо. А остальное?
- А остальное... я сейчас скажу, что сама тобой займусь. И что ты вздорная и капризная стервочка. Изобразишь?
Феола только плечами пожала.
- Запросто.
Когда надо, она могла быть и еще похуже. И грызть предстояло не Тересу, которая ей нравилась, а синьору Наранхо. Которой так и надо.
- Из этой примерочной есть выход наружу. Сейчас мы быстренько выскочим и пройдем по нескольким лавкам. Оставим там твои мерки. Обувь, шляпки и прочее... я получу свой процент.
Феола кивнула.
- И благодарность от меня, - деньги у нее были. И от родителей. И не только. - Если все окажется мне по вкусу.
- Если нет - можешь не оплачивать, - решила рискнуть Тереса. - Но вот эти три платья тебе нравятся?
Феола еще раз посмотрела на картинки.
Первое платье. Классическая трапеция, которую можно носить и с пояском. Так пошито. Длинные рукава, вышивка по лифу, небольшой вырез. Цвет темно-зеленый. Такой, благородного мха.
Второе - в талию. Квадратный вырез, пышная юбка и из-под нее несколько нижних. На улицу так не носят, только на приемы. Цвет - морская волна. Роскошная парча, почти без отделки. Такое платье само по себе украшение. Но с волосами Феолы будет смотреться в самый раз. Белое кружево из-под подола, белое кружево на вырезе, белый бант пояса. Не девушка - хорошенькая кукла.
Третье - светло-голубое. Явно прогулочное. Не трапеция, то более широкое. А-силуэт. Но тут поиграли с рукавами, они все в разрезах, сделаны буфами. С манжетами, с воротником...
Самое приятное, что все три платья легко можно будет переделать, когда девушка подрастет.
- Да, вполне.
- Тогда начинай капризничать, да погромче. А я пока принесу ткани для согласования. Я точно знаю, что нужно. И с теткой поговорю.
Феола набрала воздуха в грудь. О, когда надо...
Пронзительный голос буквально просверливал пространство и стены, ввинчиваясь в уши окружающих.
- Это надо носить!? Что это вообще за фасон?! На нашем острове так постесняются одеть даже пугало! Оно ни в чем не виновато! Да если это платье на палку намотать и в море опустить - на милю вокруг вся рыба всплывет! Сдохнет от ужаса!
Тереса ухмыльнулась, и выскользнула из примерочной.



Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"