Гончарова Галина Дмитриевна: другие произведения.

Зеркало любви

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.86*212  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Четвертый том. Приключения девушек продолжаются. А уж какими они будут... Начато 25.03.2019, обновлено 22.04.2019, обновляется каждый понедельник. С уважением и улыбкой. Галя и Муз.

 

Герои
Его величество Аррель III - отец нынешнего короля Аллодии, дед Найджела.
Его величество Остеон II - ныне правящий король (45 лет)
Ее величество Лиданетта - умерла.
Его высочество Найджел - принц (28 лет).
Леди Френсис Сорийская - его любовница (20 лет).
Герцог Томор Домбрийский (55 лет).
Мария-Элена Домбрийская (сокр. Малена) (18 лет).
Лорена, герцогиня Домбрийская (35 лет).
Лоран, граф Рисойский, близнец Лорены.
Тарма Ифринская - 1-я жена Лорана, умерла родами.
Силанта Колойская - дочь Лорены от 1 брака, (18 лет).
Никор Колойский - 1-й муж Лорены Домбрийской, умер.
Рид, маркиз Торнейский, бастард Арреля. (33 года), Мать - Меган Торнейская, воспитательница - Мелисса Тарен.
Матильда Домашкина - для друзей просто Мотя. (18 лет).
Дорак Сетон - начальник охраны Марии-Элены, сопровождает ее в Донэр (26 лет)
Барист Тальфер - личный Его Величества стряпчий (38 лет), Жена - Жанетта Тальфер, в девичестве Вилойская (35 лет)
Реонар Аллийский - архон Аллодии (55 лет)
Карен - лекарь в Донэре
Шадоль - дворецкий в Донэре
Риний VI Эларский - король Элара (52 года). Столица Элара - Ларейя.
Дилера Эларская - третья дочь его величества Риния (22 года).
Анна-Элизабет Домбрийская - мать Малены, первая герцогиня Домбрийская. Умерла.
Граф Астон Ардонский - сосед Домбрийских (42 года). Сын, Динон (22 года), две дочери, Астела (18 лет) и Даранель (16 лет). Жена - Элинор (40 лет)
Его величество Самдий - король Саларина.
Шарлиз Ролейнская - незаконная дочь е.в. Самдия.
Ее величество Вивиан - жена Риния Эларского. (46 лет), в девичестве Салейнская.
Сельвиль - управляющий в Донэре.
Антон Владимирович - начальник Матильды.
Сотрудники - Нина, Валерия, Евгения.
Любовница Антона - Юлия Павловна Шареметьева.
Друг Антона - Давид Эдуардович Асатиани.
Матушка Эралин - настоятельница монастыря святой Эрталы Никийской. (52 года)
Лэ Стиорта - колдунья с улицы Могильщиков (ок. 26 лет). Она же Ластара Стиарошт. (мать - Интара Стиарошт)
Вешер Трипс - помощник Лэ Стиорта
Леонар Тарейнский - канцлер Аллодии. (ок. 40 лет)
Артан Иллойский - маршал Аллодии (ок. 47 лет)
Мария Ивановна Домашкина - мать Матильды. (ок. 37 лет).
Майя Алексеевна Домашкина - бабушка Матильды. Умерла.
Герман Вагин - отец Матильды (ок. 40 лет)
Лидия Германовна Вагина, Семен Германович Вагин - сестра и брат Матильды. (7 и 14 лет, соответственно)
Семен Семенович Никаноров - участковый.
Варвара Васильевна - соседка Матильды.
Мария Михайловна - соседка Матильды.
Крепости - Доран ближе к Саларину Инкор на интаре и Ланрон ддальше от Салларина, городок по течению Интары - Равель
Шарельф Лоусель, барон Лоусель - комендант крепости Ланрон
Деонар - город неподалеку от степняков
Арман Тенор - палубный матрос на барже Шарлиз Ролейнской.
Симон Равельский - градоправитель Равеля, граф.
Секретарь - Ханс Римс
Ренар Давель - сотник армии Аллодии, предатель, который ведал разведкой и перешел на сторону кагана Хурмаха.
Кал-раны. Бардух - под Ланроном, Мурсун - отправлен к Равелю, Арук - по Интаре вверх, за кораблями
Варсон Шефар - королевский дознаватель
Командир первой сотни пехотинцев, Сашан Риваль
Командир второй сотни пехотинцев, Шерс Астани
Командир третьей сотни пехотинцев, Симон Ларсон
Сотник арбалетчиков, Аллес Рангор
Инженер - Ланс Даран.
Хенрик Эльтц - обозник.
Станс Грейвс - разведка
Домоправительница в городском доме Домбрийский - Аманда Ирвен
Ровена Сирт (Муж - Бернард, отец - Эрон Сирт) - компаньонка Малены.

Что вы судом зовете? Неужели
Никто из вас другому, втайне, зла
Не пожелал? - Неужто вы сумели
Так сделать, чтоб вся жизнь была светла?
Когда же нет, - а это нет, наверно, -
Как можете желать убийства вы?
Негодованье ваше лицемерно,
И, ежели вы сердцем не мертвы,
Поймете вы, что истина в прощенье,
В любви, не в злобе, и не в страшном мщенье".
Перси Биши Шелли. Поэма "Возмущение Ислама"

Матильда Домашкина
- Встать, суд идет!
Те же стены, ты же судья, те же ненавидящие взгляды тети Параши.
Мамочка так и не явилась. Да и черт бы с ней, не жалко.
Матильда привычно уступила управление Марии-Элене, чтобы не сорваться, и принялась вслушиваться в юридический суржик.
И как люди в этом разбираются?
Ладно... сама она тоже кое-чего нахваталась. Но сделать это профессией? И постоянно зарабатывать деньги языком?
Нереально.
Честное слово, не просто так Перри Мейсон стал знаменитостью.
Но тут убийство не обсуждалось. Все проще.
Любимая матушка требовала признать завещание недействительным и вернуть ей все добро (Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая... три... куртки). А если уж добро не вернут, то хоть алименты слупить с неблагодарной дочери.
Малена протянула документы.
- Ваша честь, дарственные. И договор ренты. А вот это документ об эмансипации.
Вот тут был самый скользкий момент.
Об эмансипации никто не знал.  Ни во дворе,  ни среди друзей и  знакомых, вообще никто. Оформляли-то втихорца, мало ли что?
А еще - эмансипация, как правило, проводится с согласия родителей. Или, при их отсутствии, по решению суда. Вот, у Матильды и был второй вариант.
Но судья, видимо, прониклась ситуацией. Потому что не стала уточнять и расспрашивать. Просто проглядела документы, кивнула, мол, все по закону, и положила их на стол.
Малена перевела дух.
Было у нее подозрение, что судья просто не захотела подставлять коллегу, ведь если эмансипация через суд незаконна, то и решение принято неверно, и пошла виться ниточка. А это плохо. Это компромат.
Кому вообще оно надо? И ради кого?
Ради Марии Домашкиной? Уже смешно.
Но это-то по вопросу завещания.
Оставалось самое скользкое - алименты.
- Ваша честь, во-первых, моя мать замужем, и у нее есть муж, который работает и содержит семью. Во-вторых, она сама работает. И в-третьих, моя мать никогда и ничем мне не помогала. Она не переводила ни копейки на мое содержание, она не приезжала, не появлялась, она просто родила меня и бросила. Я отказываюсь платить ей алименты. И у меня есть доказательства и свидетели всего вышесказанного.
Может, и коряво было сформулировано, но...
Судья кивнула.
Прасковья Ивановна поднялась в ответ.
- Вот, ваша честь.
Справка из больницы, что Мария Домашкина является инвалидом третьей группы. Причина - отсутствие мизинца на правой руке. Ампутация конечности вследствие обморожения. Ни убавить, ни прибавить.
Кажется, судье тоже понравилось.
Она посмотрела справку о страшном заболевании, и поинтересовалась, где работает больная. Или не работает?
Оказалось, работает. Уборщицей, директор-то уже есть. И конечно, испытывает нужду, голод и страдания.
Справка с места работы?
Эммм... ее нет. Можем запросить к следующему разу. Но зарплата - одни слезы. Кошачьи.
Почему-то судье это не понравилось, и внимание вновь обратилось на Матильду. Что у вас есть еще? Предъявите.
Первой предъявилась тетя Варя. Под ненавидящим взглядом Прасковьи свет Ивановны, она рассказала, что Мария Домашкина как уехала черт-те когда, так и не возвращалась. И не помогала.
Откуда она знает? Так ближайшие соседи, с одной площадки, вместе мелких поднимали, кто детей, кто внучку. И она готова поклясться чем хотите, ни словечка не было. Не  говоря уж о финансовой помощи. Не потому ли и Майя, покойница, Паркинсоном заболела?
Поди, внучку подними, да за дочь переживай...
От остальных соседей были письменные заявления по всей форме, Матильда лично из интернета скачивала. Никто,  никто за последние пятнадцать лет Марию Домашкину в глаза не видел.
Судья вопросительно посмотрела на Прасковью Ивановну.
- Врут они все! Помогала Машка, я сама свидетельница...
Почему-то свидетельские показания не тронули сердце судьи. Женщина улыбнулась.
- Замечательно! Давайте!
- Что - давать?
- Выписки. Квитанции о почтовых переводах, какие-то подтверждения перечисления денег...
Вот с этим было плохо. Не было ничего. Ни выписок, ни квитанций - вообще ничего. Прасковья заявила,  что деньги передавали из рук в руки,  со знакомыми.
Судья попросила предъявить знакомых.
Прасковья Ивановна ударила себя в грудь. Мол,  я - и есть та самая знакомая. Лично все передавала,  правда,  без свидетелей,  только что при сыне. Он все подтвердить может! Даже два раза! Но кажется,  ей не поверили. Судья покачала головой.
Поинтересовалась, где работает муж несчастной страдалицы Домашкиной.
Оказалось - ночным сторожем, сутки через трое. Здоровье... что со здоровьем?
Ах, есть такая болезнь - "отсидел"?
Ну да. Наряду с "перепелом" и "воспалением лени".
Матильда тем временем представила справку о зарплате. И порадовалась, что Антон такой лапочка.
Есть такое у частников. Платить минималку с налогами, а остальное в конвертах.
Плохо?
Черная зарплата?
Пенсионный фонд предаст вас анафеме, а налоговая лично подожжет костер?
Да и плевать!
Учитывая все пертурбации в мире, вы сами-то уверены, что через сорок лет до пенсии еще будет и кому поджигать, и вы будете, и страна? И пенсия будет нормальная после всех деноминаций? Может, и горько, но кто ж его знает?
А сейчас Матильда была счастлива.
Минимальный оклад позволял ей не умереть с голоду. Все.
Платить с него алименты не представлялось возможным.
Судья еще раз все проглядела, задала вопросы, и отпустила всех.
- Суд удаляется на совещание.
В этот раз Прасковья Ивановна не лезла с разговорами. Это потому, что в суд Малена пришла с тетей Варей. А та... поди, скажи хоть слово!
Это тебе не Матильда, с ней ты не судишься! Если ее выведут за скандал - ей наплевать. А вот то, что и тебя с ней вытащат...
Прасковье надо было присутствовать в суде, а не сидеть в этот момент в обезьяннике. Так что она молчала, пока дверь опять не открылась, и всех не позвали обратно.
Решение было простым.
Все притязания Марии Домашкиной признавались неправомочными и отклонялись.
Разом.
Ссылки на статьи, на кодекс, цитаты. Куча судебного сленга.
Тетя Варя захлопала в ладоши.
- Ура! Спасибо, ваша честь!
- Спасибо, ваша честь, - опомнилась Малена.
У нее с плеч словно камень свалился.
Да, мамаша может еще приезжать ругаться, подавать в суд, апелляцию, кассацию, обжалование, да хоть президенту писать - неважно. В первой инстанции Матильда дело выиграла, а переигрывать у нас суды очень не любят. С большой вероятностью, если вы выигрываете первый раз, вы выигрываете и дальше. И наоборот - тоже.
- Да я... да мы губернатору напишем!!! - опомнилась тетя Паша.
Судья кивнула, разрешая писать хоть губернатору, хоть императору. Кому допишетесь.
Матильда еще раз поблагодарила, и почти под руку с тетей Варей вышла на улицу. Ноги подкашивались.
И надо же такому статься?
Петюня!

***
Стоит довольный, хоть портрет пиши. А что?
Идеальный мужчина.
Низ - кроссовки. Потом идут растянутые треники цвета подгнившего баклажана, изящное пузцо пятьдесят последнего размера прикрывает майка-алкоголичка, поверх которой небрежно наброшен пиджак. Кожаный, конечно, а то ж!
В зубах - сигарета.
И улыбка на поросячьем анфасе.
- Мотя! Привет, зайка! Ну что - довыделывалась? А вот надо было с нами дружить, и алименты мамашке платить бы не пришлось!
Твою дивизию!
Матильда даже ответить не успела - вмешалась тетя Варя.
- Ты чего это здесь расставился, паразит?
Отсутствие карающего веника у оппонента придало Петюне храбрости.
- А что? Хочу и стою!
- Я тебе постою, паразит! Штаны подтяни, а потом к девушкам лезь! А то мамон отрастил - хоть рожай! А туда же, постоять ему! Да тебе только что лежать - в мусорке! И тихо!
- Ты, старая ...!
Петюня шагнул вперед.
Дело происходило на пятачке прямо перед дверью, до асфальта четыре ступеньки, а крылечко-то узкое. Старая постройка, черный ход.
Матильда уже прикинула, как спихивать противника с лестницы, когда из здания суда вырвалась огнедышащая дама.
Тетя Параша летела так, что снесла бы хоть кого.
А дверь-то открывается наружу...
А Петюня как раз и подставился.
Любящая матушка так двинула чадушко дверью, что тот потерял равновесие, споткнулся о случайно выставленную ногу Матильды - и с трубным ревом супербизона в атаке, покатился по ступенькам.
Кажется, неудачно.
- Ой! - сказала Матильда.
- Какой ужас! - поддержала тетя Варя.
- Петенька!!! - взвыла тетя Параша - и рванулась за сыном. Женщины едва посторониться успели. И - не удержались, задержались. Как не понаблюдать такую трагедию?
Петюня скулил. Он умудрился стукнуться головой, но это как раз не страшно, голова - это кость. Ей не больно.
А вот сломанная правая рука - уже трагедия. Вы знаете, как неудобно открывать бутылки с пивом левой рукой?
Вы не знаете?
Кошмар!
Матильда и тетя Варя переглянулись, пожали плечами - и удрали, пока тетя Параша не опомнилась. Мало ли что?

***
Уже дома, валяясь на диване с Бесей, девушки смотрели "Моя прекрасная леди" и болтали о своем. О женском.
 - Думаешь, все обойдется?
 - Думаю, что на пару недель душевного спокойствия мы можем рассчитывать, а потом на нас опять пойдут в атаку.
Малена хмыкнула.
 - Опять подадут в суд?
 - Не знаю. Но пакетик с перцем я в карман положу. На всякий случай.
 - Думаешь...?
Малена не закончила фразу. Не хотелось думать о людях настолько плохо. А придется.
 - Знаю. Бабушка говорила, что одинокая девушка с деньгами - искушение для любого подлеца. И даже если отобьешься от десятка, на их место придет сотня. Подлец ведь как рыбак, твердо уверен, что десять раз наживку не съедят, а на двенадцатый ему и повезет.
Малена только вздохнула.
 - Она у тебя была мудрая.
 - Да.
Матильде до сих пор было неприятно вспоминать. Больно.
Лучше было сосредоточиться на приключениях Элизы Дуллитл. Она хорошая,  с ней весело,  и вообще - Бернард Шоу просто прелесть. Хотя сюжет и неправдоподобный.
Телефон пискнул совершенно неожиданно.
- Малена?
Этот голос девушка узнала мгновенно.
- Да. Здравствуйте, Ольга Викторовна.
- Добрый вечер. Малена, мне пришли результаты анализов.
- Да? И?!
Печальные мысли были отставлены в сторону. Потом, все потом.
- Можно с уверенностью сказать, что локон - вашего предка. Предположительно, женщины.
- Интересно...
- Мой знакомый посмотрел еще и ленточку. Говорит, нечто подобное до революции еще делалось, так что локону лет сто точно есть. Может, чуть больше.
- И медальону тогда тоже.
- Да. Кто у вас мог носить инициалы И.И.Б.?
Матильда даже головой покачала.
- Ольга Викторовна, даже не представляю. Может, прапрадед? Если прадеду медальон достался от матери... а никто не сказал, что там была не Ирина Ивановна. Или Инесса Ильчинична, к примеру.
- М-да. Ладно, будем копать.
- И нигде не сказано, что во время революции... сколько материальных ценностей тогда хозяев поменяло?
- Много. Малена, а у вас никаких семейных преданий не ходило - на другую тему? К примеру, в семье все врачи были, или у нас без высшего образования никого не было...
Матильда честно задумалась. Но кто ж в восемнадцать таким интересуется? Если бабушка что и говорила,  все мимо ушей прошло. Все вспоминать надо.
- Мне сложно сказать. Я попробую вспомнить, Ольга Викторовна.
- Кстати, а что сказал ювелир? - спохватилась женщина. - Я совсем забыла... закрутилась, уж простите.
- Сама грешна, - вздохнула Малена. - Он почистил при мне механизм, и сказал, что медальону лет сто - сто двадцать. Не больше ста пятидесяти.
- Вот, в этом промежутке и будем копать. А клеймо ювелира он не узнал?
- Сказал, что пока не знает. Обещал посмотреть в справочниках, списаться с коллегами. Но это тоже не гарантия, по его словам, хм... революционеры больше всего любили раскулачивать ювелиров.
Ольга Викторовна тоже хмыкнула.
- Да, у бумаги есть один великий недостаток - она легко горит.
- И ни одного Воланда на горизонте, - поддержала шутку Матильда.
- Ладно. У нас есть анализ - родственники. У нас есть сто пятьдесят лет. Есть клеймо. Есть желание узнать истину, так что я буду копать. Мне интересно...
- Даже не представляю, как я буду вас благодарить?
- Ну, к примеру, позовешь в крестные к дочери, - пошутила Ольга Викторовна. - Пока не собираешься?
- Нет.
- А почему так? Или... по личным причинам?
Малена решила не врать. Меньшее, что она может сделать в благодарность за поиск истины, это развеять скуку своей знакомой.
Бартер.
- Не совсем по личным. Просто ребенок - это расходы и проблемы. Это бессонные ночи, это в детский садик бегать между лекциями, это ночей не спать, когда болеет. Да много всего, как приятного,  так и неприятного.
- И?
- Хорошо, если у меня будет хороший муж. А если нет? Я ведь даже себя пока не прокормлю нормально, я как волк - жива, пока ноги носят. Свалюсь - и мне не выжить. Родив сейчас ребенка я ставлю свою и его жизнь в зависимость от чужой порядочности. Причем - без всяких гарантий. Ладно - свою, тут у меня есть все права. А вот по отношению к ребенку это будет подло и гадко. Там у меня не права, а обязанности.
- А брачный контракт?
Смех получился непроизвольно.
- Ольга Викторовна, а вы в это верите?
- Нет. Ты умничка, Малена. Я в твоем возрасте такими категориями не мыслила.
И это было приятно.
Спать Матильда ложилась довольная и спокойная. А почему нет?
Она дома, суд выигран, впереди ждут выходные, завтра они с Давидом Асатиани едут в соседний город развлекаться, да и Малены пока все неплохо?
К ней в гости собирается Барист Тальфер.
Вот уж воистину - на ловца и зверь бежит.
Так что моську на подушку, Беську под руку, чтобы мурчала, и баиньки. Аллодия ждет!

Мария-Элена Домбрийская.
- Утро красит нежным светом стены древнего Кремля...*
*- В. Лебедев-Кумач. "Москва майская", прим. авт.
Кто сказал, что советские шлягеры устарели?
Фиг вам, граждане! Для средних веков это такое продвинутое будущее, что вам и не снилось! Даешь зарядку?
Малена привычно разминалась. То есть Матильда в теле герцогессы.
Наклоны, приседания, отжимания...
Ей никогда не стать спортсменкой, но можно не запускать себя. Целлюлит - это ведь не происки врагов, равно как и складки на пузе не растут от сглаза и порчи. Просто лень нам зарядку делать, лень.
А уж какой причиной это объясняется...
Нет времени, денег, сил, возможностей...
Ладно. Верим. Но пузо все равно растет.
Дернуть за кисточку звонка, вызвать служанку, приказать подать воды. Эх, вот где водопровод-то нужен. И акведуки.
Ладно, живы будем - вспомним бабушкины уроки.
Не то, чтобы бабушка Майя пыталась обтесать внучку под себя, просто почему бы и не рассказать внучке про свою работу? А малышке ведь не интересен сопромат и просадочность грунтов, ей что-то попроще надо. К примеру, про акведуки те же самые, как римляне их проектировали так, чтобы вода сама текла.
Или дороги.
Ведь до сих пор стоят, и дороги, и мосты, сколько архитекторов могут похвастаться тем, что их строения еще двадцать веков переживут? С хвостиком?
Единицы.
Матильде в свое время было интересно. Просто архитектором она становиться не хотела, не под то мозги заточены. И рассказать Малене она могла. И как, и что, вот посчитать - другой вопрос, а рассказать можно.
Главное водопровод не из свинцовых труб делать, а то римляне его так и прокладывали. И помирали, не успев толком пожить.
Умыться, протереться губкой, и одеваться.
Чистое белье, ярко-голубое нижнее платье, на нем кружевная серая паутинка верхнего. Просто так Малена не стала бы изображать траур, но сегодня в гости обещался быть лично королевский стряпчий. Барист Тальфер.
Что ему надо, Малена так и не поняла. Ответа на ее прошение о встрече с его величеством герцогесса так и не получила. Не предполагать же, что лично королевский стряпчий развозит приглашения? Это по ведомству фантастики и мистики, у него и так работы хватает.
Скорее, Тальферу что-то от нее нужно. И это хорошо, потому что Малене тоже нужно кое-что узнать.
Теперь волосы. Собрать в строгий узел, воткнуть в него гребень, накинуть сверху еще одну кружевную паутинку. Тоже серую.
Вид достойный и страдающий, но одновременно и богатый. Голубое нижнее платье выполнено из шелка, да и кружево здесь товар не ходовой.
Туфельки, улыбку, пощипать щеки, чтобы румянец выступил - и на завтрак.

***
Все те же, все там же, а вот разговоры чуть другие.
Лоран Рисойский на завтраке присутствовал, но сильно за Маленой не ухаживал. Явно готовил какую-то пакость. Зато за шестерых болтала графиня Элинор. Да так,  что вставить хоть слово в этот буррный поток возможным не представлялось. Графиня пребывала в эйфории.
Все было чудесно.
Платья чудесные, украшения чудесные, столица чудесная, осталось дождаться приглашения и поехать ко двору. Тоже чудесному, кто бы спорил.
Матильда прикусывала язык, чтобы не съязвить про "двор чудес", и молчала. Но граф Ардонский умудрился втянуть ее в разговор.
- Малена, может быть, вам стоит взять другую компаньонку?
Девушка подняла брови.
- Простите?
- Беременная вдова, в компаньонках у незамужней девушки - это может произвести плохое впечатление при дворе.
Матильда, а именно она перехватила контроль, потому что Малена как цепенела от одного вида Рисойского, так и продолжала цепенеть, дрожать и заикаться, пожала плечами.
- Я вообще считала, что Ровена ко двору не поедет.
- Да? - удивился Астон.
- Ей туда не хочется. И вообще, ей бы полежать, отдохнуть до родов, а не по балам. Да и зачем мне компаньонка? В доме, где живет моя несчастная больная матушка. И где есть ее сиятельство, в честности и порядочности которой, - графиня Элинор просто расцвела, мол да, я такая! - не посмеет усомниться и самый подлый из лжецов.
- А ко двору...
- Разумеется, мы поедем сначала с ее сиятельством, а потом уж я вывезу остальных.
Граф кивнул. Его такой расклад устраивал. А вот Силанту...
- Ты думаешь, мама не сможет встать?
- Встать - сможет, - пожала плечами Малена. - Ходить уже не знаю. Дядюшка, что там с моей несчастной матушкой?
От избытка чувств герцогесса даже слезу вытерла, заставив Аманду недовольно нахмуриться. Говорила же, что горчица слишком острая! Надо отругать повара.
Лоран тоже нахмурился.
- Лорена пока еще слишком слаба.
- Это потому, что мы экономим на лекарях. Говорила же - надо еще троих пригласить, - покачала головой герцогесса. - Тетушка Элинор, если вас не затруднит...
Графиня склонила голову.
Разумеется, ее не затруднит.
- Дядюшка мог бы сопровождать тебя ко двору, - Силанта продолжала атаковать. Матильда хмыкнула.
- Сестричка, ты себе как это представляешь? Мы с дядюшкой и до короля-то не дойдем.
- Почему?
- А, его раньше убьют, - небрежно пожала плечами Матильда.
Лоран поперхнулся от такой перспективы, и герцогесса едва успела увернуться от винного душа.
- Меня?
- Дядю?
- А что в этом странного? Если наставляешь людям рога, не удивляйся, что тебя ими и забодают.
Сказано было увесисто. Крепко так сказано.
Лоран задумался.
- Вроде бы...
- То-то и оно, что не точно. Кстати, дядюшка, вы завещание уже написали? На всякий случай?
Лоран скрипнул зубами и полез из-за стола. Матильда проводила его нежным взглядом.
- Он так переживает... бедненький.
Астон хмыкнул. Кажется, Лорана приговорили, теперь можно держать пари на его участь. Отравят, зарежут, случайно кирпич уронят - посмотрим.
- Ваша светлость, к вам королевский стряпчий, - доложил слуга.
Малена бросила салфетку и встала из-за стола.
- Проси в кабинет.
- Да, ваша светлость.
- И прикажи туда же привести борзую.
Лакей поклонился, показывая, что все понял, и исчез. Малена улыбнулась Силанте.
- Кстати, дорогуша, капитан Сетон с утра выходил от твоей матушки.
Развернулась и вышла раньше, чем Силли успела отреагировать.
Силанта хлопнула глазами раз, другой, а потом развернулась и помчалась выяснять, что к чему. И конечно, не сказала Лорану ни про какие визиты. Не до того!
Тут мужчину уводят, а она про каких-то стряпчих?
Глупости!

***
Барист Тальфер уже ждал в кабинете.
Когда вошла Малена, он встал из-за стола, раскланялся...
 - Опасный человек.
 - Очень, - согласилась Малена. - Давай пока я с ним поговорю, а если что - ты перехватишь контроль?
 - Давай, - кивнула Матильда.
Что может быть такого опасного в средних лет толстячке, одетом в простую темную одежду? Ни оружия на виду, ни грозного вида - ничего.
Самый обычный лавочник средней руки. И такое впечатление поддерживается, пока ему в глаза не посмотришь. А вот потом...
Глаза у Бариста Тальфера темные, яркие и пронзительные. Да, в этом мире рентген изобретет вовсе не приказной подьячий Иван Пушков, это уж точно.*
*- старый анекдот. Первым изобретателем рентгена был русский приказной подьячий Иван Пушков. Так жене и говорил - я тебя, стерва, насквозь вижу, прим. авт.
Герцогесса приветливо улыбнулась.
- Я рада вас видеть, господин Тальфер. Ваш визит - большая честь для меня.
- Что вы, ваша светлость. Наоборот, я благодарен вам за любезность.
- Кто же может отказать правой руке его величества? - краешками губ улыбнулась Малена. Мол, при чем тут любезность.
Тальфер намек понял.
- Вы преувеличиваете мою значимость, ваша светлость. Я всего лишь скромный стряпчий.
- Королевский.
Теперь настала пора улыбнуться Тальферу.
- Я был поверенным вашего отца, ваша светлость. И оглашал его завещание.
Малена вздохнула. Осенила себя святым ключом и приняла как можно более постный вид.
- Мой несчастный отец. Я так страдаю...
Слова говорили одно, выражение лица - совсем другое. Барист понял, что ему предлагают быть чуточку откровеннее и решил попробовать.
- Думаю, десятилетняя разлука слегка утишила ваши страдания, ваша светлость?
- В монастыре я молилась за моего отца каждый день. Фактически, он постоянно присутствовал в моей жизни, - герцогесса и глазом не моргнула.
Барист хмыкнул.
- Матушка Эралин упала в ноги архону. Реонар Аллийский мой друг, поэтому я узнал об их беседе, и решил предупредить вас.
Матильда скрипнула зубами и передала управление Матильде. Дальше уже пошел достаточно неприятный разговор, герцогесса смущалась бы, а вот Матильда могла и позы разобрать. А что? Читали мы ту камасутру!
- Догадываюсь, о чем. Меня уже совратили?
Барист улыбнулся.
- Матушка Эралин подозревает вас в тайном браке. Если дойдет до короля...
Матильда пожала плечами.
- Я могу подвергнуться любому осмотру. И наглядно доказать свою невиновность.
Барист мог бы сказать что-то еще, но тут в дверь кабинета поскреблись. И слуга ввел очаровательную белую шемальскую борзую, которая тут же тявкнула, совсем, как щенок, вырвалась из рук лакея и помчалась к Тальферу.
А то ж!
Друзья не должны сидеть необлизанными, это непорядок!
- Ирис?
Барист был искренне удивлен. С него даже маска любезного стряпчего упала - на минуту. И девушки лишний раз убедились в своем уме. Такой волчара, даром, что толстый.
 - Отожравшийся.
 - На придворных харчах? - предположила Малена.
 - Нет. Просто - на придворных. На завтрак,  обед и ужин.
Собака была полностью согласна, что она - Ирис. И лизалась вдоль и поперек, пока Тальфер не отстранил ее.
- Ну, хватит, хватит, девочка...
Матильда кашлянула, привлекая к себе внимание.
- Вы не хотите забрать их к себе, господин Тальфер?
- Их? - тут же поймал намек Барист.
- Их. Пойдемте со мной, господин скромный королевский стряпчий.
Матильда позволила себе легкий укол, но Барист не обратил на это никакого внимания. Знал он и борзую, и ее хозяина, и... Варс? Он здесь?
Но почему?
Как?
Рука мужчины легла на скрытую кнопку в рукояти трости. Одно нажатие, и деревянные ножны отлетают в сторону, а в руке у него окажется клинок. Все какой-то шанс, если сейчас его ведут в засаду. И первый удар достанется герцогессе.
Но герцогесса не боялась. Она мило улыбалась и шла вперед по коридорам. Кивала в ответ на поклоны слуг, улыбалась...
- Мария-Элена?
Матильда аж зубами скрипнула. Вот черти принесли Рисойского, точно.
Нет в этом мире чертей?
Неважно! Шервули постарались! Но не ругаться же... о! Придумала!
- Дядюшка, у нас проблема.
- Да?
- Господин Тальфер казался так любезен, что приехал лично. Из уважения к моему отцу... что у нас там полагается за совращение дворянки?
- Отсечение. Под корень, - Тальфер не понял, в чем смысл, но красавчики ему были просто решительно неприятны. А Рисойский - вдвойне. И красавчик, и сволочь редкостная. Убивать пора.
- Вот-вот, отсечение корня. Матушка Эралин бросилась в ноги архону. Кричит, что меня совратили, и требует... того. Отсечения.
Лоран непроизвольно прикрыл корень.
- Но я же...
- Матушке лучше знать, - наставительно заметил Тальфер, наслаждаясь спектаклем. Лоран сглотнул, но потом приободрился.
- Что ж, как честный человек, я готов жениться.
- Как честная девушка, не могу согласиться. Давайте сперва определимся с корнями, - парировала Матильда. - А то говорят, это больно. Кто-то и помирал в процессе отсечения.
- Я давно знаю архона, - вступил Барист. - Думаю, если вы напишете ему свое прошение, я смогу вручить его в ближайшее время.
Лоран тряхнул волосами.
- Но...
- Дядюшка, вы можете сомневаться в моей чести? - в голосе Матильды звучала самая искренняя обида.
Лоран вспомнил таз, свинью, потом Винель...
Сомневаться?
Интересоваться, откуда опыт. И сколько там выживших покушавшихся, так вернее.
- Господин Тальфер, вы у нас надолго?
- Полчаса, может, чуть больше, - всем своим видом Барист говорил, что не успевший - опоздает. Лоран намек понял.
- Что ж, не буду терять времени.
Роскошный мужчина скрылся в одной из комнат.
Малена и Барист переглянулись.
Смеяться они не стали. И друзьями в мгновение ока не сделались, но доверять друг другу начали на чуточку больше. Общие враги - они сближают.

***
Варсон Шефар бредил вот уже четвертый день. Иногда приходил в себя, но ненадолго, и опять впадал в забытье.
Матильда тут сделать ничего не могла
Промыть рану - да.
Разогнать горе-лекарей и оставить того, кто мог не угробить пациента - да.
Запретить кровопускания, и вместо этого поить больного отварами жаропонижающих, крепким бульоном и красным вином - тоже да. А что еще-то можно сделать?
А ничего.
Молиться.
Помогало плохо, и Матильда уже прицеливалась на изобретения ляписа. Хотя бы!
Серебро, азотная кислота, и вот тебе водный раствор нитрата серебра. Хоть какая-то бактерицидная дрянь будет.
При виде герцогессы, лекарь, сидящий в кресле, встал, поклонился.
- Ваша светлость.
- Господин Луар. Как больной?
- По моим представлениям, через день-другой надо ждать кризиса. Тело либо переборет заразу, либо... Боги милостивы. Но гниения я пока не вижу.
Матильда вздохнула.
- В себя он пока не приходил?
- На пару минут. Требует некоего Риста.
Барист Тальфер скрипнул зубами. В тишине комнаты скрежет прозвучал полноценной электропилой.
- Давно он здесь?
На эти вопросы Матильда ответить могла, и легко. Отослала лекаря, и принялась рассказывать. Катались, подобрали, рассказали, лечим.
Да, и вас он не первый раз требует. Хорошо, что вы сами пришли.
Барист задумался. И что теперь делать?
Восьмилапый его знает, что делать! Разве что довериться герцогессе - и надеяться, что чутье не подведет? Хм, а у него есть выбор?
Выбора не было.
Совсем не было.
Герцогесса уже многое знает. Может она быть в рядах заговорщиков?
Вроде бы не должна. Но мало ли?
А, в таком случае он все равно пропадает. Слишком много она знает, слишком многое можно было вытряхнуть из Варсона. Да и Рисойский...
Барист вздохнул - и решился еще раз довериться своему чутью. Уж сколько раз он так поступал, и ни разу не прогадывал. Карьеру при дворе не сделаешь на одних финансовых талантах, надо еще знать с кем дружить, кого топить...
Барист это печенкой чуял.
Герцогесса казалась ему неуловимо странной, но не злой. Неглупой и преследующей свои интересы. Но кто из нас так не поступает? Люди могут делать добро, да, только не в ущерб себе. Вот, Мария-Элена таковой и была.
Она не станет его предавать без веских причин. Нет, не станет.
Барист коснулся лба друга.
Отметил и покои, хорошие, уютные, гостевые, и чистое белье на Варсоне, и его спокойный вид, и лекарственные настои на тумбочке рядом... нет, друга не удерживали здесь насильно. Такое не спрячешь, не скроешь.
- Скажите,  вы можете оставить Варсона у себя?
- Его зовут Варсон?
- Да,  Варсон Шефар,  ваша светлость.
- Ну хоть имя узнали,  и то дело. Он ведь молчал, только вас требовал. Если бы вы сами не написали,  я бы нашла возможность к вам попасть. Во дворец.
Барист вздохнул.
- Ваша светлость,  так вы его приютите? Мне просто некуда...
Матильда сдвинула брови.
- А вы мне расскажете,  что может угрожать моему дому,  если о Варсоне узнают... кому не надо?
Барист понял,  что рассказать придется.
- Да,  ваша светлость, но это долгий и серьезный разговор.
- Можем поговорить прямо здесь, господин Тальфер?
- Я бы предпочел более открытое место. Где нас никто не сможет подслушать. Некоторые разговоры...
- Сами собой переходят в приговоры?
Тальфер кивнул. Хорошо, когда тебя правильно понимают.
- Да, ваша светлость.
- Тогда могу вам предложить только беседку в парке. По случаю осеннего времени она вся облезла, мы будем как на ладони, но и любой, кто захочет к нам приблизиться - тоже.
Разумеется, Барист согласился.

***
В беседке Малена подстелила на скамейку предусмотрительно захваченный из дома плащ и уселась на него. Тальфер опустился на противоположную скамью.
- Ваша светлость, за этого человека вас могут убить. Если узнают, что вы дали приют Варсону.
- Вот как?
- Он что-то рассказал вам?
- Нет. Не успел. Хорошо хоть сучке отдал приказание, а то бы загрызли ни за понюх табаку, - вздохнула Матильда, перехватившая управление.
Барист опустил голову.
- Да, ваша светлость. Страшно сказать, но в Аланее зреет заговор.
- И о чем нынче заговариваются?
- Об убийстве. Короля и принца.
Матильда хмыкнула.
- Нескромно. А получится ли?
- Не знаю. О заговоре стало известно только, что он есть. Варсон шел по следу, но...
- Только он один?
Барист развел руками.
- Ваша светлость, я могу говорить с вами откровенно потому, что вы недавно прибыли в столицу. А до того жили в монастыре.
- Ага. И в таком, в котором заговоров не отмечено, - согласилась Матильда. - Наоборот, одна из самых строгих обителей.
Барист вздохнул и развел руками.
- Ваша светлость...
- Мария-Элена. Я даю вам разрешение называть меня по имени.
- Благодарю, Мария-Элена.
- Но влезать в эти интриги не хочу.
- Но вы в них уже влезли.
- Пальцем. А не двумя ногами, как вы собираетесь меня втянуть, - прищурилась Матильда. - Давайте сначала решим, что вы хотите мне предложить, и чего хотите от меня. А потом уж...
- Мария-Элена, - голос Бариста был даже укоризненным, - в таких делах посторонним ничего не рассказывают.
На Матильду это не подействовало. Ни на грош.
- Вариант - поди туда, не зная куда, сделай то, не зная что? Простите, мне еще жить охота.
Барист скрипнул зубами. Но...
- Я хотел бы, чтобы вы заняли его высочество. И были рядом с ним какое-то время.
Матильда хмыкнула.
- Его высочество Найджела. Который известен своей любвеобильностью. Господин Тальфер...
- Барист, если вы пожелаете, Мария-Элена.
- Барист, за кого я потом замуж выйду? За дядюшку?
- Его высочество сможет вас защитить.
- А от него меня кто защитит?
- Его невеста? Дилера Эларская должна прибыть со дня на день.
Матильду и это не убедило. Ибо примеров в истории - ложкой ешь. И жена, и любовница, и еще погуливать умудрялись. Стоит только Людовика Шестнадцатого вспомнить.
И ведь хватало у мужчины потенции!
- И заодно от его невесты.
- Умная женщина всегда знает, когда стоит отойти в сторону.
- Вот это я могу и сейчас сделать, - хмыкнула Матильда. - Чисто теоретически.
Барист вздохнул. И может,  и не надавишь. Значит,  торговаться будем.
- А что вы хотите?
Матильда понимала, что требовать много не стоит. Но и мало - тоже.
- Я правильно понимаю, что его величество меня не примет?
- Его величество сейчас болеет и никого не принимает.
- Кто утвердит мои права на наследство?
- Его высочество может это сделать.
Матильда хищно улыбнулась.
- Вот и отлично. Я хочу, чтобы меня признали наследницей моей матери, с правом передать титул герцога Домбрийского любому из детей по моему выбору.
- Детей - от кого? - ухватил ниточку Тальфер.
- Надеюсь, что не от Рисойского. Я побуду рядом с принцем и пригляжусь к придворным. Возможно, кто-то окажется разумным человеком и мы договоримся.
- То есть найдется человек, которого вы полюбите?
- Любовь, - насмешливо хмыкнула Матильда. - Давайте не будем о грустном. В монастыре я насмотрелась на любовь, ее плоды и последствия. Мне хватило. Я сказала то, что имею в виду. Человека, союз с которым будет нам взаимовыгоден.
Барист намек понял.
- Я могу помочь вам найти такого человека.
- Действуя в интересах государства, но не забывая и о моих. Игрок, пьяница, кутила мне не подойдут. И хотелось бы, чтобы мой муж мог сделать детей и воспитать их. Сохранить и удержать их наследство.
Запросы были разумными, и Барист посмотрел на девушку совсем другими глазами.
Любовь?
Сия роскошь не для герцогессы Домбрийской.
А если уж заглянуть в душу... Мария-Элена действительно любила, но Антона Владимировича в Аллодии не будет никогда, а кто-то другой... не все ли тогда равно?
Ладно. Не все равно. Но выбора-то нет.
- Я займу принца, - ухмыльнулась Матильда. - И удержу его внимание. А взамен вы добьетесь моего признания. И поможете мне с брачным контрактом, господин стряпчий.
Читай - брак будет с выгодой и для меня, и для короны, но на моих условиях. И взаимовыгодным. И ты этого добьешься.
Барист был согласен. Условия были весьма демократичными.
- Я могу устроить вашу встречу с его высочеством. В любой момент времени, когда вы пожелаете.
Матильда прикинула по срокам. Да, до завтра она должна справиться.
- Завтра вечером? Можно послезавтра утром.
- Да, пожалуй, послезавтра утром я смогу... я пришлю вам приглашение во дворец.
- Буду ждать, - согласилась Матильда.
Главное было сказано. Теперь обеим высоким договаривающимся сторонам требовалось время на подумать и осмыслить. А потому Барист еще раз навестил друга, убедился, что Варсон так и не пришел в себя, и откланялся.
Лоран едва успел поймать его перед уходом и вручить свиток с прошением. А Матильда передала контроль над телом Малене и упала на кровать в своих покоях.
 - Лучше б я уголь грузила!
 - Тильди, ты была великолепна, - не поскупилась на похвалу Малена.
 - Нет. Это все можно было провернуть намного лучше, - не согласилась Матильда. - Но эта добыча не по нашим зубкам, сестренка. Он растерялся, не ожидая увидеть здесь своего друга. И только потому разговор вообще состоялся.
 - Как ты думаешь...
 - Что происходит? Ну, исходя из опыта нашего мира, я бы сказала, что болезнь короля очень подозрительно выглядит в сочетании с заговором.
 - Ты думаешь, - Малена едва справилась со страшными словами, - короля кто-то может... отравить? Или ранить?
 - Короли тоже пьют, едят и в туалет ходят, - пожала плечами Матильда. - Знаешь,  сколько королей у нас вилками давилось? Не говоря уж о грибах. Тогда логично желание подвести нас к принцу, может быть, его тоже хотят отравить.
 - А нас не отравят?
 - А мы будем думать и разбираться.
 - Тильди, а чем ты хочешь занять его высочество?
 - Тем, что ему интересно, Малечка. Мы вместе с тобой беседовали с сотрудником департамента дознания. Что волнует Найджела?
 - Игры. Вино. Женщины.
 - Карты. Деньги. Два ствола...
 - Тильди?
 - Слава, Малечка, слава. Как ты думаешь, если принц изобретет свою игру, принципиально новую...
 - И какую?
 - Да любую. Шашки и шахматы нам не подойдут, там думать надо, а элемента риска нет. Карты я не люблю, разве что преферанс. Может, покер попробовать? Ладно, на всякий случай изготовим колоду. А вообще,, я собиралась сделать самые простые нарды.
 - Нарды?
 - Ну да! С одной стороны - расчет, с другой элемент риска. И предложить его высочеству выдать эту игру за свое изобретение.
 - Благородный человек на такое не пойдет. Никогда.
 - Заодно и благородство проверим.
 - Матильда, ты просто... у меня слов нет!
Матильда улыбнулась.
 - Малечка, скажи спасибо, что я не предлагаю камеру-обскуру.
 - А что это такое?
Матильда вздохнула и коротенько описала, что имеет в виду. Коробка. Линза. Луч. И можно тот же ляпис. Он темнеет на свету, вот, если пропитать бумагу...
Мария-Элена задумалась.
Решено было этой ночью посмотреть все в интернете, а оказавшись опять в Аланее, найти все составляющие. Мало ли?
Вдруг да сработает?
Принца надо занять? А кто сказал, что это можно сделать только с помощью секса? Умом надо, умом! И знаниями.
Доступных девушек много, а умных - мало. Как это ни печально звучит.
И девушки направились к Аманде.
Надо ехать, заказывать доску для нард, фишки, кубики, заготовку для обскуры, хотя бы самой примитивной...
Если бы речь шла о просто мальчишке - тут любой материал сойдет, хоть от руки рисуй. Но принц ведь!
Серебро-золото надо, и лучше с драгоценными камнями.
Ладно, с камнями перебьется, а остальное... сделаем!

***
Барист Тальфер в это время думал о герцогессе.
И думал он в таком ключе...
Интересная девушка, очень интересная. Не ждешь от женщин такого ума, расчетливости, цинизма даже. Можно ли это использовать?
Нужно!
Надо ее еще проверить, но если она действительно такова...
Остеон не сможет произвести на свет наследника. Сможет Найджел. И если Мария-Элена Домбрийская с ним справится...
Старая фамилия, достойный род, минимум союзников - Томор всех распугал, до кого добрался, отличная репутация, Рисойские хоть и подгадили, но герцогу, не его дочери...
Против такой королевы никто и слова бы не сказал.
Но что скажет сама герцогесса?
Барист представил перед собой девушку, увидел внимательные серые глаза, светлые волосы, стянутые в узел...
И словно наяву услышал: "Корона? Никогда!".
Значит, придется уговаривать.
Свиток с прошением Рисойского лежал неподалеку. Надо и правда заехать к архону. Барист ведь не лгал насчет матушки Эралин, ни минуты не лгал. И бросилась, и принялась жаловаться, что совратили девушку, запугали, та слово сказать боится...
Что-то сейчас Баристу в это не верилось.
Боится?
Э, нет. Не считает нужным говорить, не доверяет, не... да что угодно. Но не боится. Барист мог только посочувствовать матушке-настоятельнице.
И все же, что случилось с Варсом?
Хоть рассказывал бы, паразит! А то: "Я напал на след!". Да, а след напал в ответ! И кто теперь выживет - неизвестно.
Вот, заодно и помолиться.
Хоть и знал Барист всю эту храмовную кухню изнутри, а все же...
Боги-то есть. Пусть они помогут Варсону выздороветь.

Рид, маркиз Торнейский. Аллодия, крепость Ланрон.
На войско Хурмаха Рид смотрел с заметным оптимизмом.
Он - выспался!
Впервые, за все это время, впервые с той поры, как вышел из Равеля - он выспался.
Его даже не будили. Шарельфу хватило рассказов Рангора, Эльтца, Грейвса... Лоусель был впечатлен?
Нет. Он был в глубоком шоке.
Он не мог поверить, принять и осознать это безумие.
Пятьсот человек.
Всего пятьсот человек прошлись по занятой сорока тысячами степняков территории, разнесли в клочья примерно тысяч десять, захватили крепость, пришли к нему...
Осталась самая малость. Продержаться еще, на этот раз против всего войска степняков. Не трех - пяти тысяч, а тридцати.
Риду такие мелочи были безразличны. Он пролежал практически без сознания почти два дня, Джок бил на совесть.
Стив, Джок... скольких унесла эта война, скольких унесет... нигде не сказано, что и сам он выживет. Но разве можно отказываться от своего призвания?
Кто защитит эту землю, если не я?
Сейчас Рид стоял на стене и поглядывал вниз. Туда, где под солнцем влажно поблескивала боками тяжелая плита.
Бой рано или поздно заканчивается, и начинается рутина.
Павших надо похоронить, раненых перевязать, трофеи собрать...
Пока Рид лежал в беспамятстве, Шарельф успел договориться со степняками. Они подходят к стенам и собирают своих убитых.
Его люди также выходят из крепости за убитыми.
Трофеев ни у кого нет, но похоронным командам не мешаем. А то ведь арбалеты далеко бьют, вас и со стен достать можно.
Степняки оценили благородство предложения, и согласились.
Сейчас тела героев лежали в храме Ланрона. Там же они и будут захоронены, все, кто пошел подрывать подземные ходы. Все до одного.
Джок в смерти казался почему-то еще больше.
Обычно человек как бы съеживается, но мужчина был настолько спокоен и величественен, что становилось страшновато даже своим,, что уж там говорить о врагах?
Под каждой крепостью есть нечто вроде колумбария, только хоронят там не урны с прахом, такого обычая в Ромее не было, а сами тела. Замуровывают в стены, с оружием, чтобы и после смерти души воинов хранили свой дом, как при жизни.
Это честь. И удостаиваются ее далеко не все, из тех, кто лег на поле боя.
Рид с утра присутствовал на службе.
Честно стоял, слушал молитвы, а в голове крутилось совсем другое.
Вот дядюшка Стив сажает его на пони: 'Не бойся, малыш!'
 - Я не малыш!
 - Тем более, не бойся!
И бояться после этого как-то даже и стыдно.
Вот дядюшка Стив отвешивает ему крепкий подзатыльник.
 - За что?
 - На дуэли дрался?
 - Да....
 - Почему не добил противника? Я же тебя учил - не оставлять живых врагов!
Вот Джок. Здоровущий, веселый, выходящий из общего строя.
 - Меня пиши, маркиз.
И совсем не верится в их смерть.
Разве они могут умереть?
Конечно, нет. Они будут жить, пока жива Аллодия.
В войске Хурмаха затрубили звонко и гулко рога, отдались в крепости. Рид прислушался.
Хурмах приглашал на переговоры.

***
Первоначальные намерения у кагана были совсем другие.
Убить их всех!
Взять крепость штурмом, сравнять с землей, растереть в порошок негодяев, которые посмели ему противостоять! И не только посмели.
Они сделали из кагана посмешище, иначе и не скажешь!
Сорок тысяч человек гоняются за пятьюстами, при этом теряют малым не десять тысяч!
Позорище!
Но сдаваться Хурмах не собирался.
А переговоры... на них идут с разными целями.
А еще в Степи это целый ритуал.
Ставится навес, кладется на землю белая лошадиная шкура, ставятся чаши с вином, блюдо с хлебом, небольшая ритуальная жаровня. Сказанные здесь слова слышат боги. А как они карают за клятвопреступления...
Страшно. Фантазия у богов хорошая, раз уж они человека выдумали.
Степняки лично занимались обустройством, аллодийцам не доверили. Что они знают, эти варвары? Весь ритуал испохабят.
Спустя час калитка в крепости приоткрылась. Из нее вышли двое человек и направились к свежеустроенному навесу, рядом с которым не осталось ни одного степняка.
Рид и его спутник, Ансуан Вельский. Виконт наотрез отказался отпустить командира одного на переговоры, и потребовал себе должность знаменоносца. Убить было проще, чем отказать.
Хурмах себе не изменил.
Каган - и пешком? Да вся Степь смеяться будет! Только на коне, как завещали предки, только со свитой. И обязательно в золоченной одежде.
Рид оборванцем не выглядел, но если сравнивать - они сошлись, павлин с вороной. Торнейский совершенно не смотрелся на фоне кагана, но это до поры. Пока Хурмах не подъехал и не попробовал взглянуть сверху вниз.
- Ты! Черный волк!
Рид даже ругаться не стал. Просто поднял голову, пристально поглядел в глаза кагану и зевнул. Да так, что волки позавидовали бы шикарному оскалу. И показалось кагану - или нет?
Блеснули на миг за губами маркиза острые волчьи клыки, блеснули - и исчезли?
Морок? Или - явь?
Хурмах рвано выдохнул и спрыгнул с коня.
- Торнейский.
- Ваше величество.
Хурмах чуть приосанился. Все же его признали, а от врага признание получить всегда лестно. Друзья польстят, приближенные солгут, а вот враги... от них скорее меча в бок дождешься, чем признания. Тем более, от такого врага, как Черный Волк.
Двое мужчин одновременно ступили на белую шкуру. Черный сапог - и раззолоченный, весь покрытый драгоценным шитьем и украшенный камнями. Еще один шаг, и мужчины устраиваются друг напротив друга, подвернув ноги, глядя глаза в глаза.
Рид начинает первый, как младший по званию. Ритуал он знает досконально, не первый год на границе, не первый год разговаривает со степняками. Маркиз отламывает кусок хлеба от общего каравая, медленно, напоказ проводит им над жаровней так, что огонь получает свою долю, обмакивает в вино, отправляет в рот.
- Хлебом, зерном и вином, на этот час между нами - мир.
Я разделяю с тобой хлеб и вино. Я тебе доверяю.
Хурмах зеркально повторяет его действия. Такие клятвы в Степи не нарушаются.
Несколько минут мужчины молчат, потом начинают говорить.
- Ты мешаешь мне, - достаточно мирно произносит Хурмах. - Я был бы уже в Равеле, если бы не твой отряд.
Рид пожимает в ответ плечами. Вины за собой он не знает, он в своем праве.
- Равель - это Аллодия. Это не степь. Ты пришел на мою землю.
- Вы слабы и не можете ее удержать.
- Пока что мы тебя удержали.
- Не войска короля. Ты со своими людьми.
- Это одно и то же.
- Волк может охранять стадо. Но что делать, если остальная охрана - зайцы? Разорваться?
- На сотню волков и вцепиться в глотку врагу, - кивнул Рид.
Идиотский вопрос.
Зайцы, лисицы... все он понимает, и в другом состоянии даже поговорил бы часика два на отвлеченные темы. Но здесь и сейчас - неохота.
Просто - не хочется.
- Ты уйдешь с нашей земли?
- Нет, - пожал плечами Хурмах.
- Тогда для чего ты все это затеял?
- Ты можешь умереть, а можешь сдаться, - когда ему хотелось, каган отлично умел говорить без красивостей и завитушек.
- Сдаться, а потом умереть?
- Хм-м... обещаю тебе жизнь, если сдашься.
Рид насмешливо фыркнул.
Жизнь?
О, да! К примеру, с отрубленными руками и ногами. Или в клетке на цепи. Или в качестве раба... да все возможно.
Жизнь?
А она нужна - такая жизнь?
Рид знал, сколько народа ответило бы 'ДА!!!'. Это - жизнь! И плевать, что это от скота! Жить, жить, хоть как, хоть рабом, хоть плевки с пола слизывая, но жить!!!
А вот жить человеком и умереть человеком...
Это намного сложнее. Простые люди и не думают о таком, но в том и отличие аристократа от холопа. Титул ведь не за красивые глаза и право рождения дается, его твои предки кровью брали.
И Рид твердо был намерен встать с ними в один ряд.
Он-то предками гордился, оставалось сделать так, чтобы они им не побрезговали.
- Моя жизнь на кончике моего меча, приди и возьми, если не побоишься.
Хурмах недобро усмехнулся.
- Твоя - да. А как насчет Шарлиз Ролейнской?
Рид на миг запнулся.
- Она у тебя?
- Клянусь копытами Кобылицы.
Эту клятву степняки не нарушали.
За спиной Рида выдохнул Ансуан Вельский. Маркиз даже бровью не шевельнул. Да, его невеста. И что дальше?
Он ее даже в глаза не видел никогда, на улице не узнает, мимо пройдет.
- Что ты хочешь за ее жизнь и свободу?
Хурмах прищурился.
- Жизнь за жизнь. Это ведь твоя невеста, тебе ее и выкупать.
Рид медленно покачал головой.
- Нет.
- Мне бросить ее голову к стенам крепости перед штурмом?
Рид хмыкнул.
- Твое право. Только голову, или по частям девушку нарежешь?
Взгляд Хурмаха замаслился, и Рид облегченно выдохнул, правда, про себя.
Ничего Шарлиз не угрожает.
Каган жесток, но женщин, которые побывали у него в постели, сразу на расправу не выдаст, сначала удостоверится, что те не понесли. С этой стороны Шарлиз ничего не угрожает.
- Могу и по частям. Тебе левую ручку, правую?
- Любую, - махнул рукой Рид. - Я сдаваться не стану, и крепость не сдам. Еще предложения есть?
- Ты можешь стать моим кал-раном. Ты достоин.
Хурмах понимал, что Торнейский не согласится. Но не использовать этот шанс?
Предательство - или смерть? Для кагана выбор был очевиден, для Торнейского тоже.
Меткий плевок зашипел в жаровне.
- Ты оскорбляешь мою кровь, каган, - с угрозой произнес Торнейский. - Если на то будет воля богов, ты заплатишь кровью.
За такое святотатство маркиза стоило бы разорвать лошадьми, но здесь и сейчас молчали даже жрецы. Черный Волк был в своем праве.
Кагану не стоило такое предлагать.
- Мы посмотрим на волю богов - завтра, - Хурмах был уверен в своей победе.
- Посмотрим. Ты все сказал?
Хурмах медленно опустил веки, показывая, что да, все.
- Тогда слушай мое слово. Или вы уйдете, или мы разобьем ваше войско, освободим пленников, а тебя я лично повешу на воротах, живого или мертвого.
Лицо кагана отвердело.
- Это твое последнее слово, Волк?
- Да.
- Тогда умри здесь.
Рид фыркнул. Его не удивило бы, и если каган решится ударить здесь и сейчас, но - нет. Хурмах просто поднялся со шкуры, развернулся и направился к своим. Рид поступил так же.
Час они друг друга не тронут, и этот час почти закончился.
Интересно, Хурмах сегодня пойдет на штурм? Или даст своим войскам отдохнуть?
Рид посмотрел на солнце, которое клонилось к горизонту.
Выспаться бы. Еще хоть одну ночку...

***
Хурмах с удовольствием пошел бы на приступ сразу же.
Увы.
Степняки - не регулярные войска.
Им надо остановиться на ночлег, отдохнуть, позаботиться о конях, выспаться и поесть. А на штурм можно и с утра.
Хурмах это отлично понимал, а потому позвал к себе Шарлиз Ролейнскую. Он тоже использует эту ночь с толком. И - нет, вовсе не для любви. Принцесса прилетела словно на крыльях, поклонилась...
Хурмах кивнул ей на подушку, на которую и опустилась девушка.
- У меня к тебе есть разговор.
- Мой повелитель...
- Молчи.
Шарлиз поглядела на Хурмаха, который расхаживал по шатру, на его лицо - и замолчала. Ей памятна была первая ночь с каганом. Сейчас она такого не выдержит, просто не сможет. Если будет кровотечение, выкидыш... умирать ей решительно не хотелось, а потому помолчим, как приказано.
Наконец Хурмах медленно заговорил.
- Ты принцесса, ты должна понять. Завтра мы с Торнейским сойдемся в бою. Воля богов мне неизвестна, победим мы или проиграем, останусь я жив, или моя душа поскачет к звездам...
Шарлиз молчала.
А что, ей же приказано, вот и молчит. Да и все восклицания будут выглядеть безумно фальшиво. Сейчас это не к месту.
- Ты - моя жена. Твой ребенок может удержать Степь.
Хурмах не хотел думать о смерти, но...
Если завтра его не станет, что начнется в Степи? Да привычная грызня за власть! И кому это надо?
Точно не ему, он больше двадцати лет потратил, объединяя всех в один кулак.
Если завтра он выиграет - он пойдет вперед. Если проиграет... лучше ему погибнуть в бою, все равно убьют, только более медленно и мучительно. И что ему остается?
Бросить кости самостоятельно, так-то.
К примеру, отдать этой женщине бумаги об их браке и несколько символов. Нагрудный знак, церемониальный скипетр, сделанный из конской кости и оправленный в золото, такой же церемониальный кубок...
А еще приставить к ней людей. Надежных, тех, кто поможет сберечь его сына.
Почему Шарлиз и ее дитя? Не кто-то из тех, что ждет в Степи?
Потому что этого ребенка признают все остальные страны. Это важно.
Хурмах снял со стола ларец и поставил перед Шарлиз.
- Здесь коронационные регалии. Кубок, скипетр, знак. Их получает каган Степи. Ты должна будешь вручить их нашему сыну. Тут, в ларце, двойное дно, там мое завещание. К нашему сыну перейдет мой престол.
- А если родится девочка?
- Передаст по крови. Внуку, - отмахнулся Хурмах. - Но для этого ты должна будешь доносить и вырастить ребенка.
Вот тут Шарлиз была полностью согласна и закивала.
- Бурсай ты знаешь. Оставь ее при себе. И Рохсай тоже. Эти старухи большие знатоки ядов.
Шарлиз поежилась. Но знания-то полезные...
- Да, господин.
- Еще я приставлю к тебе четырех воинов. Даже если я умру, а тебя вернут к отцу, оставь их при себе. Они полукровки, они похожи на вас, круглоглазых, но оружием они владеют как мы. Они тебя сберегут от любой опасности, да и ребенка научат владеть оружием.
Шарлиз слушала внимательно.
Она могла любить или ненавидеть Хурмаха, но здесь и сейчас речь шла об ее будущем. Вдова короля Степи - или шлюха степняка, разница ощутимая.
- Они об этом знают, мой господин?
- Да. И в Степь вам хода не будет... не слишком быстро.
- Почему, мой господин?
Хурмах сказал чистую правду.
- Потому что мой ребенок будет мишенью для стрел. И ты, как его мать - тоже. Если я умру, тебя просто удавят, еще до родов.
Шарлиз схватилась рукой за горло, словно уже свивалась на нем шелковая петля удавки, скользила, готовясь затянуться.
Каган не шутил, ничуточки не шутил.
- Нет...
- Поэтому слушай меня. Если завтра меня не станет, ты будешь знать, как действовать.
И Шарлиз слушала. Внимательно, серьезно, понимая, что от этого зависит ее жизнь. Да и не было дураков в ее роду. Ни Самдий, ни Элга не были глупыми.
Сволочами - да!
Но не глупцами, и Шарлиз не в кого было вырасти глупой. А разврат... так не во вред же себе!
Что приготовит ей следующий день, Шарлиз не знала. А потому запоминала каждое слово, имена, адреса, слова, которые надо было сказать... она еще скорректирует планы под себя, еще поборется, но это потом, потом...
Сейчас - будь внимательна и все запоминай.
Хурмах отпустил ее за полночь, и Шарлиз провалилась в сон, как в обморок.
Что принесет ей грядущий день?

***
А вот маркиз Торнейский столь тонкой душевной организацией похвастаться не мог. Он попросту спал.
Крепко, сладко, с головой укрывшись одеялом.
Во сне он видел маму, видел Мелиссу, видел отца - не маркиза, конечно, а его величество Арреля, видел дядюшку Стива и Джока...
Это был хороший сон.
Его не винили ни в чем.
Ушедшие смотрели на него, и в их взглядах он не видел осуждения, которого так боялся. Он повел их на смерть, но и сам пошел. И они пошли за ним добровольно.
Джок протянул ему ладонь и подмигнул - позаботься о моих, маркиз.
Стивен на мгновение обнял, а потом отстранился, и пошел вверх по лестнице, сотканной из звезд. Весело, небрежно насвистывая и привычным движением придерживая эфес. Кажется, он собирался проверить, есть ли там вино и девочки. Найти - или завести?
К добру это?
К худу?
Вот еще толковальщиком снов Рид не нанимался. Но в одном он был уверен абсолютно.
Родные и близкие никогда не приснятся к чему-то плохому. Для этого и врагов достанет.

Матильда Домашкина.
Бывает такое в детстве.
Ты просыпаешься с предвкушением чего-то хорошего, праздничного, и ощущение у тебя такое... ты еще не помнишь, что хорошее должно случиться, но что оно случится - ты уверена.
В детстве.
Во взрослой жизни чаще ждешь всяких пакостей.
Матильда открыла глаза и потянулась. Рядом недовольно мурлыкнула Беська, выпустила когти.
Ты что, с ума сошла, человек? Я так хорошо на тебе устроилась, а ты тянуться решилась? Это что за потрясение основ?
- Беська, я где-то читала, что кошки выделяют феромоны. Типа валерьянки. И человек на них подсаживается, - доверительно сообщила Матильда кошечке, почесав ту за ухом. - Это чтобы вас, блохастых не повыбрасывали на фиг!
Беська пренебрежительно чихнула и развернулась к Матильде попой, наглядно демонстрируя свое мнение об ученых с их теориями.
 - Мы сегодня едем с Давидом развлекаться!!! - подала голос Малена.
 - Отлично! - поддержала Матильда. - Тогда - на зарядку?
 - Ыыыыыыы! А может, сачканем? Только сегодня? - герцогесса уже подцепила от сестры кучу современных выражений.
Матильда решительно покачала головой.
 - Как можно столь малодушно потакать своим низменным желаниям, твоя светлость?
 - Можно. А если хочется - то и нужно.
 - Целлюлит покусает.
 - Ага. Между прочим, у нас ваших символов красоты лечить бы начали. Или усиленно кормить! Это ж надо - такие скелеты!
 - Надо. Зато варикоза не будет. И вообще - меньше попа - легче бег.
Поняв, что заболтать сестренку не удастся, герцогесса взвыла, но послушно начала делать приседания-отжимания. Матильда заодно размышляла на тему, почему садо-мазо вдруг стало так популярно. Наверное, это потому, что оно есть в каждой женщине. Вот так издеваться над собой - мазохизм, а над другими? Садизм, ясное дело. Просто это все красиво оформили... наверное.
 - Ага, я и садо, я и мазо, я и прочая зараза, - поддержала Малена, прогибаясь в поясе и касаясь носков ладонями.
Разминка, душ, под укоризненным взглядом Беси, которая, ясное дело, пришла в ванную, и теперь сидела на бортике, недовольно щурясь. А вдруг хозяйка сейчас ка-ак нырнет? В слив? Кто ж ее вылавливать будет, кроме верной кошки?
Овсянка.
Варить ее для себя одной было грустно, но Матильда приспособилась. Пока делаем зарядку, включаем чайник. Когда доделали, заливаем овес кипятком, укутываем и пошли купаться. Выходим - и поедаем получившуюся замазку.
С удовольствием. Хотя с вареньем - оно вкуснее будет.
Давид позвонил, когда Матильда уже оделась и крутилась перед зеркалом.
Вот ведь вопрос. Что надеть? Им страдает каждая женщина, а ответ-то прост. Одеваться надо к месту и ко времени. Едешь ты в развлекательный центр? Надень на всякий случай удобную обувь, брюки и блузку. И симпатично, и ходить удобно, и тащить, и прыгать, и мало ли что? Даже в машину удобнее залезать не в юбке, а в слаксах. Хотя... смотря какие цели ты преследуешь?
Матильда к эротике не стремилась, а потому - черные слаксы, купленные по случаю (о, великий Секонд-хэнд), голубая футболка, сверху блуза чуть потемнее. Будет жарко - снимем, холодно - застегнем, на ноги тапочки из черной тряпочки, и плевать, что куплены они на распродаже за копейки. Вид у них хороший, ноге удобно, а носить обувь подметкой наружу - дурее не выдумаешь. Может, это у нее фирменные скетчерсы?
Интересующимся - можно дать рассмотреть поближе, растяжка позволяет.
На плечо черный рюкзачок, в котором нашли прибежище бутылка с водой, влажные салфетки, зеркальце с расческой, активированный уголь и ампула с нашатырем. Паспорт положим во внутренний карман, а кошелек вообще зароем на дно. Мало ли?
Мини-набор разведчика.
И Матильда поскакала вниз по ступенькам.

***
Черный джип запарковался у подъезда, выделяясь среди местных жигулей и матизов, как матерущий кит среди селедки.
Давид честно вышел и даже открыл дверь перед спутницей.
- Едем?
- Едем! - согласилась Матильда. И широко улыбнулась.
Машина муркнула мотором не хуже Беськи и рванула с места.
Пока они ехали по городу, Давид молчал. Молчала и Матильда, глядя в окно. Разговорились они уже после выезда на трассу.
Слово за слово, взгляд за взгляд...
- Малена, а у тебя мечта есть?
Матильда, а сейчас отвечала именно она, пожала плечами.
Мечта?
Не скажешь ведь правду? Хочу, чтобы у нас с сестренкой все было в порядке. А, еще прибить Рисойских, разобраться с принцем, унаследовать лён*...
*- лён - в средние века поместье, предоставляемое вассалу, прим. авт.
Так вот скажешь, потом в психушку сдадут, не глядя. Пришлось обойтись более урезанным вариантом.
- Мечта... выжить - не считается?
Давид с улыбкой качнул головой.
- Нет.
- Тогда сложно сказать - когда ты сосредоточен на том, чтобы выжить, не скатиться на дно общества, у тебя нет времени на мечты. Я читала об эпидемии самоубийств среди аристократов. Так вот, у автора была гипотеза, что эти глупости шли не от обостренного понимания чести. А просто - зажрались. Сыты, пьяны, деньги есть, проблем нет, тут любая дырка на платье - трагедия. А когда ты из последних сил тянешься... какие там мечты-самоубийства?
- А если честно? Малечка?
Матильда вздохнула. И решила выложить свою мечту, ладно уж.
- Я неоригинальна. Как и все женщины - дом, семья, дети, любимое дело. Самореализация.
- В детях?
Малена покачала головой.
- Нет. Те, кто пытается реализовать свои мечты в детях - на самом деле очень несчастны. Им силы не хватило, или смелости, вот они и гнут малышню под себя, пока могут. И не думают, что пружину можно давить до определенного предела. А потом она тебе так по лбу даст... Мне достаточно будет, если у меня будет любящая и любимая семья, если я смогу положиться на своих родных и близких в любой ситуации. А уж кем они станут... да хоть бы и дворниками. У всех свое счастье.
- Хм-м... а самореализация?
- А смеяться не будешь?
- Обещаю.
- Я поступила на документоведа. Я канцелярская крыса, я это знаю, но мне нравится возиться с бумагами. А еще мне нравятся интерьеры. Придумывать, обставлять, планировать квартиры и дома. Мне это интересно, это приносит удовольствие, и я бы хотела этим заниматься. Но это потом. Закончу институт, устроюсь на работу, и потихоньку начну создавать свой сайт, свое дело...
- А почему не сейчас? Почему ты вообще не пошла на дизайн? Есть ведь факультеты?
- Есть. Но бесплатных мест там точно нет. Я бы не прошла. А еще... на мне ведь таблички не висит: 'Я талант'. Не думаю, что после окончания факультета мне бы предложили контракт на дизайн дворца миллиардера, а кушать-то хочется всегда.
- Поэтому ты решила двигаться постепенно.
- Ага, с перерывами на трехразовое питание, - утвердительно кивнула Малена. - Если талант есть, он себя обязательно проявит. А если нет, учись, не учись...
Давид фыркнул, но спорить с этим тезисом было сложно. Сам-то от зари до зари не вкалывал...
- А у тебя есть мечта?
Давид бросил взгляд на подругу, но ответить соизволил.
- Да.
- Какая?
- Мне хочется встать в один ряд с Гуннаром Асплундом, Фрэнком Ллойдом Райтом, Григорием Морозовым, Оскаром Нимейером.*
*- знаменитые архитекторы, прим. авт.
- Я всегда мечтала посетить его собор, - оживилась Матильда. - Даже если внутрь не пустят, хоть рядом постоять...
Давид удивленно покосился, потом вспомнил про бабушку Матильды, и кивнул.
- Ты знаешь, что он за собор получил Притцкеровскую премию?*
*- аналог Нобелевской премии, но для архитекторов, прим. авт.
- Тебе ее тоже хочется получить?
- И желательно первому, среди русских!
И разговор ушел в дебри архитектуры. Хотя оба собеседника чувствовали там себя вполне уютно. Матильда привыкла спорить с бабушкой, а Давид впервые делился своими планами с кем-то понимающим.
Вот ведь беда...
Друзья-то есть, но не архитекторы. Девушки? Это если кто себя вконец не уважает. Тогда можно купиться на широко распахнутые глаза и страстный шепот: 'милый,, ты та-акой умный...'.
Умный. Потому и не слушал подобных дур.
Но девушка, которая знает, кто такой Ле Корбюзье? Не путает стили архитектуры и рассуждает о них со знанием дела? Отличает модернизм от функционализма? И ей действительно интересно?
Это в практике Давида было впервые.

***
Торгово-развлекательный центр был громаден и внушающ. Матильда фыркнула и передала управление Малене.
Герцогесса ходила - и обмирала от восторга. А Давид получал удовольствие от ее вида.
В океанариуме они пробыли часа три, как бы не больше. Малена не могла оторваться от рыбешек. Ушли они только когда стали кормить акул. Хищницы герцогессе не понравились - Лорену напомнили.
И Малена с Давидом устроились перекусить в маленьком итальянском ресторанчике.
Кофе там был замечательный. А пирог с вишней и взбитыми сливками выше всяких похвал.
Малена наслаждалась каждым глотком, искренне сожалея, что в Аллодии не растет кофе. И не ждала подвоха, как вдруг...
- Додик, здорово! И вы здесь?
- Ах ты...!!!
Выражалась Матильда очень экспрессивно и образно, но так как ее не слышал никто, кроме Малены, то и в анналы истории ее фраза не попала.
Малена едва удержала лицо.
Все было так хорошо, так спокойно, так уютно, и вдруг...
Мало ей Антона! Так тут еще Юлия и Диана! Обе очаровательны, накрашены, уложены у модных куаферов, обе уверенно стоят на таких шпильках, что Эйфелева башня от зависти плачет, Юлия в вишневом, Диана в интенсивно-зеленом, глаза разбегаются. Вырезы, мини, стразы в стратегических местах, все, что не в вырезе, то в облипочку.
Антон смотрелся рядом с ними вполне достойно. Этакий мощный, брутальный самэц...
- Малечка, это подстава! Давай мы его пришибем?
Малена только вздохнула. Она бы и не против, очень хотелось. Но.... Прямо здесь? А куда труп прятать?
- А мы тут приехали на шопинг, смотрим, вы сидите...
 - На жопинг, - огрызнулась Матильда, по-прежнему не слышимая никем. - Чтобы тут случайно столкнуться? С таким везением надо в Лас-Вегас ехать, казино обдирать! Врет, как падла!
Кажется, Давид думал то же самое. Но вслух ничего не сказал. Встал, пожал другу руку.
Девушки сами скользнули за стол и затрещали, как две сороки-маньячки.
В '...' скидка пятьдесят процентов, в '...' сорок три, если у тебя есть карточка, а в '...' аж семьдесят пять! И Антоша такая лапа, такая прелесть, такое чудо... они уже так нашопились, так нашопились, покупки в багажник не влезают, пришлось на заднее сиденье складывать. А вы тоже на шопинг?
Малена смотрела на Давида с искренним сочувствием. Так хорошо день начинался...
Давид скрипнул зубами.
- Мы не на шопинг. Мы просто развлекаться.
Кажется, в глазах девушек это было одно и то же. И цепочка прослеживалась нехитрая.
Малена ничего не купила - Давиду жалко на нее денег - Давиду она не интересна - ее можно кем-то заменить - в атаку!!!
И девушки перешли в атаку. Диана подвинулась поближе к Давиду и защебетала о марке мужского белья, она вот тут рядом видела, может быть господин Асатиани тоже заинтересуется...
 - Ага. Демонстрацией женского белья. Только свистни - и покажет все, - мрачно съязвила Матильда. Малена встала из-за стола.
- Простите, я вас оставлю на минуту, пойду, руки помою.
Развернулась и направилась к туалету. И не видела, как Давид проводил ее тоскливым взглядом. Контраст между нормальной девушкой, пусть и чуточку средневековой и силиконовыми самками двадцать первого века был разителен и беспощаден.

***
 - Малечка, давай удерем?
 - Тильди, а как мы домой будем добираться?
 - Автостопом. Рюкзак у нас с собой, больше ничего и не надо. Почапали?
 - Недостойно.
 - Чего?
 - Герцогессы. Бежать с поля боя.
 - А лечь на поле боя - достойно?
 - Тильди, ты и сама все понимаешь...
Матильда понимала. И одобряла сестричку. А что? Мы же круче, нас двое! Что мы - не порвем их, как Тузик тряпку?
 - Конечно, порвем. Если не побрезгуем, - согласилась Малена.
 - Но Антон - сволочь.
И впервые герцогесса не возразила сестренке.
Расправив плечи, улыбаясь, Мария-Элена Домбрийская шла в атаку.

***
Она сразу увидела, что обстановка за время ее отсутствия накалилась. Давид сверкал глазами, Диана дула губы, Антон ухмылялся, Юлия двигалась к нему поближе... Малене Давид обрадовался, как родной, и поднялся из-за стола.
- Извините. Я обещал Малене еще парк аттракционов.
Вообще-то ничего такого он не обещал, но Малена положила руку на локоть Давида и улыбнулась, подчеркивая, кто здесь кто.
- Да. Было приятно пообщаться, удачи вам в шопинге.
- Может, вместе погуляем, раз уж мы встретились? - грудью атаковала Диана.
- Малена, вы же не против нашего присутствия? - поддержала ее Юлия.
- Вы уверены, что вам будет удобно на аттракционах - в таком виде? - искренне удивилась Малена с подсказки Матильды. - Может, вы сходите, переоденетесь?
Девушку облили презрительным взглядами. Мол, что б ты понимала, деревня! Настоящей лЭди удобно всегда и везде - если она в мини и на шпильках! Это ж лЭди, а не твой Ухрюпинск!
Малена пожала плечами, как бы подчеркивая - я же говорила, и Давид потянул ее на выход из кафе.
- Извини.
- Все в порядке, - так же, почти не разжимая губ шепнула Малена.
Давид выдохнул. Ну, он еще поговорит с Антохой за такую подставу! Это ж надо! Приволочь сюда этих крашеных куриц! Нашел время!

***
Аттракционы. Как много в этом слове.
Тут и горки, и какие-то карусели, и громадная тарелка...
Малена не могла назвать ничего из имеющегося, Матильда тоже. Как-то не повезло. Вот, на колесе обозрения она каталась. Кстати, вестибулярный аппарат у нее был вполне крепкий.
Давид махнул рукой, и взял билеты на 'обязательную программу'. На себя и на Малену.
Антон так же широким жестом оплатил вход своим девушкам.
И - понеслось.
На 'американских горках' герцогесса еще держалась, повизгивая изредка и от восторга. А вот потом...
'Ракета', 'Летающая тарелка', 'Шторм' и 'Бустер'...*
*- названия аттракционов взяты автором из местного парка развлечений и могут не совпадать с таковыми у вас в городах. Прим. авт.
Да, такого в средние века не испытаешь, разве что с летальным исходом. Когда тебя поднимают на высоту метров так в тридцать, потом начинают крутить в разных плоскостях. Или когда ты пристегнут к креслу, а громадное колесо раскручивается все сильнее, а ты-то не внутри, ты снаружи, и есть подозрения, что лететь будешь долго...
Малена вцепилась в Давида мертвой хваткой. Ответное пожатие тоже было сильным. Кажется, они цеплялись друг за друга.
Добил Давида 'Бустер'.
Когда твое кресло вращается на высоте тридцать метров, причем во всех направлениях, а еще трясет, и переворачивает тебя вверх ногами... поверьте - это жуть.
Редкостная.
Кажется, рядом кто-то орал: 'остановите, я сойду!!!'. Кажется, кого-то тошнило. Кажется, кто-то истерически рыдал. Малена не знала, она сама визжала. Какое уж там герцогское достоинство? Вертели мы то достоинство на 'бустере'!
Малена спрыгнула на подгибающихся ногах, твердо решив для себя, что повторный визит - только через труп предложившего. И только тут заметила всех остальных.
Антон, кстати, держится неплохо. Спокоен, разве что растрепан. Но вот Диана с Юлией, которые на нем повисли...
О, это не вид, а мечта.
Прическа и макияж 'ведьма в атаке', съехавшее во всех направлениях мини, так, что разрез уехал чуть ли не под мышку, а грудь видна... это уже пупок, а не грудь, качающиеся шпильки...
Кажется, сейчас кого-то стошнит. А нечего было лезть!
Жалости к ним Малена не испытывала. Даже когда Диану начало рвать прямо на Антона, и тот шарахнулся с негодующим воплем, но не вырвался - вцепилась девушка будто клещами.
Рука Давида сжала локоть герцогессы.
Малена бросила взгляд на спутника, и тут же перехватила его поудобнее, так, чтобы большая часть веса мужчины пришлась на нее.
- Давид, мне плохо. Проводи меня, пожалуйста.
Сказано было громко и четко, и удивления у окружающих не вызвало. А кто там кого на себе тащит... кажется, Антон понял, но ему было не до того. Диану бы отодрать и почиститься...
Поделом!
Кое-как она оттащила Давида в угол за пальму, втолкнула на скамейку, и опустилась рядом прямо на пол.
Плевать! Слаксы - почистим!
Бутылка с водой, салфетки, хорошо - без запаха, достать, дать парочку, протереть лоб... так лучше?
- Да.
- Нашатыря?
- Давай.
Ампулу Малена переломила чуточку неловко, палец порезала. Но не смертельно, так, царапка. Давид вдохнул, закашлялся, из глаз покатились слезы, но дышать нашатырем он не перестал. Ему явно становилось легче.
- Как ты?
Малена протянула бутылку с водой, и Давид сделал несколько глотков, прислушался к ощущениям.
- Уже полегче. Извини...
- Брось. Самой тошно...
- Ну, Тоха, погоди у меня...
Давид откинулся на стену, не мешая Малене потирать ему лоб сначала холодной влажной салфеткой, а потом и чистым носовым платком. Желудок постепенно укладывался на место. Хорошо хоть не стошнило. Но...
- Может, мы выйдем на улицу, посидим там? А потом и домой?
Свежий воздух определенно был бы в тему. Но...
Малена прочла мысли Давида без всякой 'битвы экстракексов'.
- Давай я возьму тебя под руку, вот так, опирайся на меня... нормально?
- Давай попробуем.
Ампулу с нашатырем Давид предусмотрительно завернул в салфетку.
Кое-как они прошли на выход. Хорошо хоть Антона не встретили, а то бы Давид ему точно в ухо дал. И его бы точно стошнило. Во всяком случае, при виде фаст-фуда Давид поднес к носу салфетку с ампулой. Да уж... какая тут еда?
Холодный воздух пошел на пользу горячему 'грузинскому парню'. Они устроились на стоянке, прямо в джипе, Давид с одной стороны заднего сиденья, Малена с другой. Господин Асатиани подумал пару минут, и положил ей голову на колени. Герцогесса робко погладила его по волосам, потом послушала совет Матильды, и аккуратно помассировала мужчине виски.
Какая там эротика!
У вас извращенные фантазии, господа. Эротика несовместима с рвотными позывами. И нежности тут нет никакой. Просто ей еще домой ехать с этим водителем, и в ее интересах привести господина Асатиани в чувство. Чтобы не сдох по дороге, вместе с ней за компанию.
Малена молчала, воздух был свежим, пальцы ласковыми и твердыми, и Давид расслабился. Постепенно вернулся на место желудок, прошли противные спазмы, и даже головная боль успокоилась.
- Еще полчаса - и поедем домой, ладно?
- Можно даже час, время есть, - согласилась Малена.
- А у тебя прав нет?
- Нет.
- Надо получить.
- Машины-то у меня нет.
- И что? Зато стаж будет, а каталась ты, или права в тумбочке лежали - кто там проверит? Страховку будешь меньше платить.
- Неплохая идея, - согласилась Малена. - Но это следующим летом. Весной, где-то. И кататься будет легче, и время будет, как сессию сдам.
Заодно и денег накоплю. Нет у нас сейчас 'самоподготовки', задушили, сволочи! А в автошколе - дорого...
Давид опять замолчал. Малена массировала ему виски, и думала, что день, в сущности, прошел неплохо. Даже Антону поделом досталось. Хотя лучше б на него обеих гарпий стошнило.
И чего он хотел этим добиться?
 - Всего сразу. Испортить вам интим, подложить под Давида Диану, дискредитировать его в твоих глазах, - бодро принялась перечислять Матильда.
 - Это недостойно, - поморщилась герцогесса.
 - Главное, чтобы подействовало. А там - какая разница? Победителей не судят, их отстреливают без суда и следствия.
 - И непорядочно.
 - Ничего, и не таких козлов любят.
 - Тильди!
 - А я что? Я ничего, и вообще, я за любовь! Вот взять бы что потяжелее, и ка-ак возлюбить покрепче некоторых...
 - Тильди!!!
 - А с чего ты взяла, что я про Антона говорю? Я, может, в принципе...
Так, в пререканиях прошло полчаса. Давид более-менее пришел в себя, уселся за руль, и здоровущий джип тронулся к выезду со стоянки. Медленно и очень осторожно. И - с открытыми окнами.
Малена на всякий случай огляделась, но Антона или его машины видно не было.
Вот и хорошо. Ибо - не фиг, ибо на фиг!
Она почувствовала бы себя отомщенной, знай, что Диану рвало еще полчаса, что Антону пришлось срочно приводить себя в порядок в туалете и покупать новую рубашку, что Юлию начало тошнить на выходе из центра, когда ей под нос сунули корзину с поп-корном, что дамочек рвало всю дорогу обратно, и Антон вынужден был останавливаться под каждым кустом. Так что домой они приехали уже за полночь.
Малена так этого и не узнала. А узнала бы - порадовалась.
Не по-христиански сие, чадушко?
А рыть другому яму - это как? Не лезь на рожон и не будешь поражен.
Они с Давидом доехали до дома ранним вечером, стемнеть еще не успело, Давид высадил девушку у подъезда, а потом еще отзвонился, как сам доехал. Малена волновалась и не уснула бы без этого звонка.
На следующее утро курьер принес девушке большой букет цветов и конверт.
В конверте был оплаченный абонемент в автошколу. То есть в любое время Малена могла прийти, предъявить его и учиться. Хоть осенью, хоть весной.
- А нашатырный спирт нынче дорог, - задумчиво прокомментировала Матильда. И облизнула поцарапанный палец.
Малена не стала спорить.
Дорога была не ампула, а сохраненное достоинство. И вообще, чего бы не хотел добиться Антон Великолепный, но сближению молодых людей он сильно поспособствовал. Общие трудности и не такие противоположности объединяют.
А платок с кровью Малены Давид почему-то не бросил в стирку. Сохранил...

Рид, маркиз Торнейский.
Атака началась на рассвете.
Рид помянул незлым матерным словом кагана, который даже перед смертью не дает приличным людям выспаться, и повернулся к Шарельфу.
- Кажется, конец?
Лоусель пожал плечами.
- Это будет хороший конец.
И поспешил на стену.
Командиры разделились. Шарельф оставался на стене, Рид отправился к воротам. Равно как и наступление велось по двум направлениям.
Тридцать. Тысяч. Степняков.
Это много, очень много. И они лезли и лезли, словно муравьи, захлестывая стены крепости, давили числом, и поворачивать назад не собирались. В крепости можно уцелеть.
А вот Хурмах точно не помилует.
Шарельф со стены выхватывал взглядом отдельные картины боя. Именно отдельные, потому что атака шла по всему периметру, и не хватало ни защитников, ни времени. Оставалось только держаться.
Вот, внизу, в ворота бьют тараном.
Со стены скидывают камни, по команде Лоуселя льют кипящее масло, но это бесполезно. Степняки не отходят. Пожары тушат, не обращая внимания на погибающих товарищей, и удары в ворота продолжаются. И постепенно, под натиском железного 'свиного рыла' трескаются старые доски, уже подточенные предыдущими штурмами.
Вот за стену цепляются крючья. С каждым разом их больше и больше, над стеной появляется первая чернобородая голова, кто-то размахивается палашом, и мощный удар смахивает ее с плеч. Несколько секунд степняк стоит, обезглавленный, а тело его поливает всех фонтаном крови из обрубка шеи, но потом смерть берет свое. Пальцы разжимаются, труп исчезает, но на смену ему лезет новый степняк.
Вот взмывают в небо черные стрелы.
И рядом с Шарельфом со стоном хватается за бок кто-то из солдат, кажется, Роско. Достали-таки, с-сволочи степные!
Вот поднатужившийся солдат с хэканьем скидывает со стены большой камень. Внизу что-то хрустит.
Лестница? Кости?
Слышатся предсмертные крики, но степняки не останавливаются. Воля кагана гонит их на убой.
И снова - лестницы, крючья, веревки, степняки... мертвые и живые, живые, становящиеся мертвыми.
Один за другим, один за другим...
Внизу, не удержав натиска, трескаются ворота, и кто-то из солдат бьет в дыру копьем. Слышится крик степняка, но таран продолжает свою работу. Кто-то разряжает в дыру арбалет.
Рано, слишком рано.
Рид стоит там, внизу. Он не собирается уходить от ворот, сегодня его поле битвы здесь. Красивые слова?
Таких на войне не бывает. Это грязь, кровь, слезы, это много боли...
И много долга.
Стоять, сквозь стиснутые зубы. Просто - стоять.
На стене отчаянно бьются люди.
И все же... степняков так много! Слишком много!
То там, то тут на стене вспыхивают очаги сражений. Первое время защитники крепости еще сдерживают их, но потом просто не успевают.
Падают солдаты, падает, схватившись за рану в бедре, Шарельф Лоусель, под руку ему лезет Карим...
- Держись!
И плевать ему на субординацию, что есть сил мальчишка тащит раненого командира прочь из боя, туда, где у донжона наскоро перевязывают раны.
- Отходим, - раздается крик на стене. - Медленно, отходим ко мне!!!
Аллес Рангор командует своей частью стены. Сегодня они все там, обозники, разведчики, арбалетчики...
Сегодня надо просто стоять. Стоять, держаться, невзирая ни на что. Стоять...
И медленно падает со стены Хенрик Эльтц, с пробитой копьем грудью.
- Отходим!
Встряхивает Карима за плечо комендант крепости.
- Труби!!! Слышишь - труби отход! 
Мальчишка послушно подносит к губам рог - и чистый звонкий сигнал зиливает пространство крепости, пронзая шум боя.
И так же медленно, словно в дурном сне, падают навзничь ворота. И в них показывается рыло тарана.
- Стрелы! - задорно кричит Рид. - Не цельтесь, не промажете!
Первых степняков просто сметает волна арбалетных болтов. И вторую волну - тоже. Но третья все же проникает в крепость.
И начинается резня.
Страшная, бессмысленная, беспощадная.
С холма, красуясь на белом коне, смотрит на это каган Хурмах.
- Сто золотых тому, кто принесет мне голову Торнейского. Тысячу тем, кто приведет его живым!
Он в бою не участвует. Ни к чему. Он потом придет на поле боя, омыть сапоги в крови побежденных. Потом.
Рид сейчас не думает о кагане. Он ни о чем не думает, он пляшет в смертельном танце. Пляшет так, как не плясал еще никогда, вкладывая душу в каждое движение.
В одной руке у него тяжелый палаш, в другой - длинный кинжал, и клинки мелькают так, что степняки отшатываются в ужасе.
Черный волк!
Рид ничего не видит. Перед ним тренировочное поле, и куклы из соломы, которые он некогда рубил под руководством дядюшки Стива.
Шаг.
Отвести клинок в сторону. Ударить кинжалом.
Шаг.
Взмах палаша. И степняк с воем хватается за распоротый живот. Шаг в сторону, не хватало еще поскользнуться на его вонючих кишках!
И снова - удар. На этот раз кинжалом, грех не ударить, такой соблазнительно незащищенный бок... и снова крик степняка. Сегодня Рид не сражается - он убивает.
И медленно, шаг за шагом, отходит к донжону.
Он понимает, что это лишь отсрочка, что Хурмах не остановится, что...
Плевать!
Он не собирается дарить врагу свою жизнь или продавать по дешевке!
Аллодийцы медленно отходят со стены к донжону. Группируются так, чтобы их не засыпали стрелами влезающие на стену враги. Там они примут свой последний бой.
Звонко и отчаянно поет рог, подавая команды.
Шарельф не может сражаться, но может видеть всю картину боя в целом, и он распоряжается отходом. Рид не дает отступлению превратиться в свалку. И то, что с ними маркиз Торнейский, поддерживает дух солдат. Не дает им дрогнуть, побежать...
Свистит арбалетный болт.
Карим вскрикивает. На миг рог смолкает.
Целились, наверное, в голову, попали в руку... и что? Перехватить рог другой рукой - и держаться. Просто - держаться. Пока он жив, рог будет петь!
 - Отступаем!!! Отступаем!!!
Сигнал не дает отступлению прекратиться в свалку,  в бегство. Шарельф подхватывает мальчишку, но кто там на ком висит - непонятно.
Когда враги ворвутся внутрь донжона, он сделает последнее, что может. Последнее, о чем попросил его Рид.
Отравит замковый колодец.
А там...
На один, на два удара, но его сил хватит. Живым его в плен не возьмут.
Медленно перегруппировываясь аллодийцы, под предводительством маркиза Торнейского, отходят к донжону. Пусть попробуют взять еще и его!
И Шарельф не поверил своим ушам, когда рогу Карима вдруг... отозвались другие рога?
Ему - почудилось?

***
- Ворота рухнули, мой каган!
- Мы на стене, мой каган!
- Они пока еще держатся, но мы прорываемся, мой каган...
Сплошь приятные известия, не так ли?
И тут, вдруг...
Это было похоже на удар молнии! Как лава вулкана, из леса вылетали всадники, строились на ходу в боевые порядки, в тяжелый клин, разворачивались копья, блестели на солнце щиты и шлемы, развевались знамена, пели рога...
Разведчики маршала Иллойского подошли к лагерю степняков еще вчера. Подошли, посмотрели, послушали, и отошли обратно. Сообщив маршалу, что крепость еще держится, что штурм на рассвете, и что Торнейский - там. Судя по разговорам степняков.
Маршал думал недолго.
Их - пять тысяч.
Степняков - тридцать.
Скакать ему - часов шесть. И что он может сделать?
Есть два варианта, либо он отправляется атаковать кагана прямо сейчас, и героически гибнет под стенами, просто потому, что их - меньше. Их числом задавят.
Либо - он ждет начала атаки. Ждет, когда все внимание атакующих сосредоточится на крепости, а потом бьет в самое уязвимое место.
Подло?
Военная хитрость. А сколько при этом поляжет... а Торнейский бы точно одобрил. И даже благословил. Вот уж в ком маршал ни минуты не сомневался, так это в Риде.
И одобрит, и благословит, и простит... даже с того света, если погибнет. Сам бы так поступил.
Дать о себе знать?
Артан решил не рисковать. Голуби ночью не летают, а днем... перехватят птичку степные сокола, то-то радости будет кагану!
Так что...
Копыта коней обмотали тряпками, оружие и снаряжение проверили лишний раз, чтобы нигде не брякнуло и не звякнуло, выделили сотню разведчиков, оставили все лишнее, взяли с собой только заводных коней, которых тоже через несколько часов оставят в лесу - и по седлам!
Артан так удачно рассчитал время, что они подошли к крепости около десяти утра. Как раз вовремя.
Усталость?
К Восьмилапому ту усталость, в гробах належимся, там и отдохнем! Несмотря на долгий переход, люди были готовы сражаться. А кони... от них много не требовалось.
Меньшая часть степняков уже втянулась в крепость, большая была сосредоточена на врагах... за окрестностями никто и не наблюдал. Чем прекрасно воспользовался Иллойский.
Он тоже наблюдал за боем, отсчитывая секунды.
Вот падают ворота.
Вот аллодийцы начинают отходить. Вот степняки втягиваются внутрь... а вот теперь - ПОРА!!!
Артан махнул рукой, звонко и злобно запели рога, давая сигнал его полкам, и армия тронулась. Такой кавалерии у степняков не было. И выращивать ее пришлось бы долго.
Тяжелые рыцари в броне...
Это смерть.
Конная оружная смерть, сверкающая на кончиках копий, отражающаяся на кольцах кольчуг, на опущенных забралах.
СМЕРТЬ!
Степняки растерялись, заметались, и Артан не упустил своего шанса.
За несколько секунд до столкновения рыцари привстали в стременах и метнули короткие копья. И тут же взялись за тяжелые копья и мечи.
Строгий порядок. Железное безумие.
В одну минуту Артан переломил ход сражения, и дрогнули, растерялись степняки и внутри крепостных стен. А защитники, почуяв, что пришла подмога, воспряли духом. И бросились вперед.
Отходить?
К Восьмилапому отход!
Атакуем!!!
Аллодия!
Урраааа!!!
Рид гигантским прыжком сократил разрыв со степняками, и снес с десяток голов, пока они не очнулись.
- УРРРААА!!!
И за ним, обретая новую волю и новые силы, мчались, на крыльях летели обреченные на смерть люди.
Смерть?
Смерти нет!
Здесь и сегодня мы бессмертны!!!
И когда усталые, израненные, измученные до последнего предела аллодийцы сцепились грудь в грудь со степняками, хрипя что-то невразумительное, вцепляясь во врага окровавленными пальцами, едва не зубами впиваясь в горло, когда в бой рванулись даже раненые, когда Шарельф, оттолкнув трубача, подхватил валяющийся под ногами кинжал, и шагнул, покачиваясь, вперед, когда Карим, задыхаясь от радости,  заиграл совсем другой сигнал:
- В атаку! ВПЕРЕД!!! В АТАКУ!!!
Заглянув им в глаза, дрогнула и отступила сама Смерть.
Ибо на этом поле они были превыше. И могли - все.

***
И степняки дрогнули, растерялись, побежали...
Побежали под копыта коней Иллойского, под арбалетные стрелы, назад, туда, где ждала их смерть, не собирающаяся уходить без поживы. Побежали так, словно за ними гнался лично Восьмилапый. Хотя окровавленного, усталого, черного от пыли Торнейского немудрено было с ним перепутать.
И глядя ему в глаза в ужасе пятились бывалые воины, не смея поднять оружие.
Демон...
И над полем битвы, откликаясь отчаянному зову рога из крепости, перекликались сталь и медь. Артан буквально втаптывал в землю степняков, не зная пощады.
Кто убежал - того и счастье, сегодня их преследовать не будут.
Каган в ярости развернул коня, намереваясь спуститься с холма, возглавить наступление, собрать этих подлых трусов - к чести Хурмаха он и не думал об отступлении. Ни минуты не думал.
Только о сопротивлении, о том, как повернуть сражение, но...
Тяжело и басовито прогудела арбалетная тетива. И не одна.
Не зря, ох не зря вез Иллойский с собой разведчиков. И приказ им дан был четкий.
Найти командование степняков. Их штаб. И как только представится возможность - убить. Всех.
Стоит ли говорить, что свою задачу аллодийцы выполнили?
Хурмах только и успел понять, что земля выросла и мчится ему навстречу. И кажется, дышать сложно?
И это было началом конца.
При виде кагана с арбалетной стрелой в горле, остатки мужества покинули армию степняков. А когда из ворот крепости черным вихрем вылетел Торнейский, и за ним, словно на крыльях победы, летели усталые, измученные и окровавленные защитники - у страха глаза велики. Степнякам показалось, что из ворот крепости выходит не меньшее по размерам войско, которое сейчас кинется на них.
И...
И степняки бежали.
Бежали, бросая звериные головы на шестах и оружие. Обозы и запасных коней. Раненых и приятелей, с которыми делили костер и вино. Бежали, нещадно нахлестывая коней.
Бежали, не оглядываясь, потому что за каждым трусом незримой тенью сейчас гнался по траве черный волк, и кровь отблескивала алым на призрачных клыках. Не скоро еще степняки решатся пересечь границы Аллодии. А самые трусливые и внукам-правнукам попомнят и завещают.
Не ходи на Аллодию.
Не вернешься...

Мария-Элена Домбрийская.
Кого можно найти в дамской гостиной с утра?
Малену.
Графиню Элинор.
Астелу, Даранель, Силанту и Ровену.
Графиня занималась своими тремя подопечными (Силанта не спорила, понимая, что мать пока не в состоянии стояния), а Малена и Ровена прикидывали очередное ПВО.
Противовражескую оборону, то есть.
И тут стук в дверь, и явление лакея, за которым идет этакий молодцеватый джентльмен с военной выправкой.
- Вам, ваша светлость, письмо.
- А не пакет от фельдмаршала?*
*- 'Гусарская баллада' Вам, ваша светлость, от фельдмаршала пакет. Прим. авт.
Матильда, усмехнувшись, приняла конверт.
Именно Матильда, потому что рядом была Силанта. И Малена уступила управление сестре, предпочитая отсидеться в тишине и безопасности.
Матильда посмотрела на мужчину, который доставил конверт. Пожилой, лет сорока, в ливрее, волосы уложены, усы нафабрены так, что острые кончики загибаются вверх двумя иглами.
- Это королевский курьер, - шепнула Малена.
Матильда приняла решение. И в руку курьеру вполне естественно скользнула серебряная монета, которую тот принял без малейшего удивления.
Да вот на таком и горят шпионы. Сколько давать, кому давать, в деньгах или по шее...
- Благодарю вас, уважаемый...?
- Арос Хост, ваша светлость.
- Благодарю вас, уважаемый Хост. На улице сегодня прохладно. Возможно, вы не откажетесь от чего-то согревающего?
Курьер пригладил усы пальцем. Этак, залихватски.
- Мне, ваша светлость, и велено дождаться ответа...
- Тем боле! Аманда, накрой стол в малой гостиной!
Подоспевшая домоправительница мило улыбнулась, присела в реверансе и повлекла за собой курьера.
Матильда промаршировала к столу, и с хрустом вскрыла печать на конверте. Тяжелая блямба красного сургуча с вытесненным символом чего-то трехголового и крылатого сломалась под тонкими пальчиками.
- Почитаем...
Письмо было коротким и по делу. Силанта попробовала влезть за спиной Матильды, но Ровена самым хладнокровным образом наступила Колойской на подол.
- Ох! Умоляю о прощении!
- Дура криворукая! - взвизгнула Силанта.
Матильда подняла тяжелый взгляд на 'сестру'.
- Еще раз оскорбишь мою компаньонку - поедешь ко двору в старых платьях.
- Но она же...
- Помешала тебе подглядывать? Я и так скажу, что в письме, не позорься. Завтра у меня встреча с его высочеством, который и примет решение по моему вопросу.
- Завтра? - ахнула графиня Элинор.
- Да.
Конечно, громадная честь. Приема у короля или принца могли годами дожидаться. Но это - всякая дворянственная мелочь, а здесь цельная Домбрийская - это первое. И Тальфер наверняка поспособствовал - это второе.
Вспомнив про Варсона Шефара, Матильда загрустила. Кризис обещался или сегодня или завтра, а там видно будет - выживет, не выживет... второе пока было вероятнее. Исхудал бедолага так, что на скелет стал похож.
Графиня поднесла руки к щекам.
- Но как же... я же...
- Графиня, - мягко произнесла Матильда. - Нам с вами сейчас надо будет поговорить. Наедине.
Астела сморщила носик, Силанта открыла рот. Матильда посмотрела на них фирменным взглядом бабушки Майи.
- Кто-то меня не понял? Ваше сиятельство, тетушка Элинор, прошу вас помочь мне написать ответ для его высочества. Пройдемте в кабинет?
Что графиня и сделала под недовольными девичьими взглядами.
Силанта скрипнула зубами и помчалась докладывать Лорану.

***
В кабинете Малена села в кресло и достала письмо.
Так...
- Ваше высочество... большая честь... благодарю вас за оказанную милость... пойдет?
Графиня, которая наблюдала через плечо герцогессы, кивнула.
- Да, Малена. Вполне. А...
- Ровена, солнышко, ты не отдашь курьеру письмо? - Матильда накапала сургуча, запечатала его фамильной печаткой с ланью, и протянула подруге. Да, уже подруге. - Заодно можешь посплетничать, с герцогессой-то он вряд ли будет откровенничать, а ты считай, своя...
Ровена кивнула и улетучилась.
Матильда прямо поглядела в глаза графине.
- Сейчас у нас с вами будет серьезный разговор. Принц молод, красив, не привык к отказам у дам. Я молода, симпатична... и не собираюсь ему отказывать.
Графиня открыла рот. Но высказаться о нравах современной молодежи не успела.
- А...
- Поэтому надо сделать так, чтобы принц мне ничего не предлагал.
Графиня рот закрыла. Матильда развела руками.
- Он - принц, а я Домбрийская. И речь не идет о свадьбе, так попользоваться. Тетушка, давайте уж говорить прямо, если принц назначит мне такую цену - я смогу ему отказать? Астела бы смогла?
Графиня Элинор вздохнула.
- Нет. Не смогла бы.
- Но это не повод... минуту?
Девушка прислушалась к шорохам за дверью, и продолжила говорить, постепенно понижая голос и приближаясь к двери. - Я совершенно не считаю, что женщина должна спать с кем-то, чтобы получить то, что ей и так причитается...
И с последним словом Матильда со всей дури пнула дверь кабинета.
Та распахнулась.
На пол полетел Лоран Рисойский с разбитым носом. Падая, он зацепил Силанту, и та тоже рухнула, свалив заодно рыцарские доспехи, стоящие в углу.
Матильда только головой покачала.
Видимо, эта дура решила все доложить дядюшке, а тот, нет бы сразу войти, предпочел сначала подслушать под дверью, о чем таком тайном говорят дамы.
Зря. Вдвойне зря, учитывая, что дверь открывается наружу.
- Тетушка, позвоните в колокольчик, - вздохнула герцогесса. - Кажется, дядюшка не сможет меня завтра сопровождать в гости в принцу.
Лоран аж выть перестал.
- Куда?
- В гости к его высочеству.
- А...
- А теперь вам прямая дорога в гости к лекарю. Со сломанным-то носом.
Вой возобновился.
Матильда пожалела, что сломала дядюшке только нос. Эх, надо бы еще и конечности, но тут уж - чем подставилось. Может, сотрясение мозга будет?
- Силли, потом доспехи на место верни, ты в них все равно не влезешь. Шлем можешь взять для дядюшки.
Матильда закрыла дверь, не обращая внимания на страдальцев и появившихся лакеев, и повернулась к графине.
- Тетушка, мне нужна ваша помощь. Вы же понимаете, одеваться можно по-разному...
Элинор пару минут подумала, и кивнула.
- Кажется, понимаю.
- А раз так - действуем. У нас мало времени.

Рид, маркиз Торнейский.
- Рид! Твою ж!
Маршал Иллойский спрыгнул с коня и крепко обнял маркиза. Рид улыбнулся в ответ, и хлопнул старого знакомого по плечу.
- Живы?
- Живы, - подтвердил Артан. - А вот Хурмах сдох.
- Туда ему и дорога, - не проявил никаких душевных терзаний маркиз. - Ну что - вперед?
- Вперед.

***
Если кто-то наивно думает, что враги бегут - и все, победа...
Зря. И снова - зря.
Это даже не начало победы, это так, разминка.
Вот представьте, враг бежит, враг разбит. Его надо догнать и добить. Или пленить. Надо позаботиться о своих, живых и мертвых. Позаботиться о чужих, живых и мертвых. Собрать трофеи, приготовить поесть, обеспечить ночлег...
Надо, надо, надо...
Победили? Молодцы! А теперь давайте, работайте.
Войско поделилось естественным путем. Артан разбил свой отряд на десятки и направил патрулировать окрестности, зачищать, собирать трофеи - и гнать все к стенам крепости.
Пленных степняков сгоняли туда же.
Своих искали на поле боя, находили, мертвых оттаскивали в сторону, живых тащили в крепость, к лекарю. Этим занимались обозники Эльтца. Сам Хенрик погиб. Тело его нашли под стеной.
Из отряда в пятьсот человек, с которым Рид вышел из Равеля, осталось семьдесят шесть.
Раненые, усталые, измученные, почти не стоящие на ногах, но счастливые донельзя.
Победа!
Тут даже потаскать трупы не в тягость.
Степняков пока сгоняли в одно место и связывали. Худо ли, бедно... солдаты кружили рядом с ними, словно акулы. Только дернись, только дай повод, свесь пятку в воду... уж она тебя!
Дураков не находилось.
Каган погиб.
Погибла и большая часть кал-ранов, остальные были ранены. Тело Хурмаха Рид распорядился повесить на воротах.
Во исполнение обещания. Сказано было на переговорах - повешу? Вот и виси молча.
Люди работали на волне эйфории. Рид тоже работал, пока не...
- Ваше сиятельство!
- Да?
- Тут девка, говорит, она ваша невеста.
Рид только вздохнул.
- Веди.

***
Маркиз Торнейский никогда не видел Шарлиз Ролейнскую, но узнал ее сразу. Потрясающе красивая женщина, шикарные волосы, тело, громадные глаза...
Пришлось поклониться.
- Госпожа...
- Маркиз, - глаза Шарлиз чуточку сощурились, как у кошки. - Я могу поздравить вас с победой?
- Можете.
- Поздравляю! - Шарлиз скользнула вперед, прижалась всем телом и крепко поцеловала Рида. Хотела в губы, маркиз увернулся, вышло в щеку.
При всем уважении и понимании ситуации...
Плевать на понимание, все равно она под Хурмахом побывала! Для Рида Шарлиз была непоправимо грязной. Запятнанной.
Смешно звучит?
Но вот такой выверт сознания. Если бы Шарлиз блудила с кем-то из Аллодии, Рид бы отнесся к этому легче. Но степняки?
Враг?
Подстилка врага... фу, пакость какая.
Даже если она не по своей воле... не по своей ли? Судя по довольному и цветущему внешнему виду, Хурмах ее особенно не принуждал. Одни камни в браслетах стоят столько, что Ланрон восстановить хватило бы. Рубины малым не с перепелиное яйцо.
- Я тоже рад, что вы остались живы, - о предложении Хурмаха Рид промолчал, подозревая, что им и каган не делился ни с кем. - Полагаю, вы хотите вернуться к отцу?
На такую удачу Шарлиз даже не рассчитывала.
- Да, мне хотелось бы...
- Не имею ничего против. Я провожу вас до Равеля, оттуда по морю...
- О, нет! Только не корабли!
- Тогда по суше. Полагаю, эскорт ваш батюшка обеспечит.
Шарлиз опустила ресницы.
- Да, маркиз. Я тоже так думаю. Кстати, эти люди со мной, если бы не они, я не пережила бы плена.
Рид хмыкнул, оглядывая троих женщин, закутанных с ног до головы по степному обычаю, и четырех мужчин. Достаточно молодых, крепких, полукровок, кстати. Очень похожи на аллодийцев, но кожа смугловата, губы тонкие, да и сами движения...
Это надо просто видеть, чтобы понять. Степная школа боя.
- Об этом мы еще поговорим. А пока...
Рид огляделся вокруг. По счастью, Шарельф Лоусель оказался рядом. Маркиз поманил его пальцем и приказал - шепотом и коротко.
Шарельф кивнул, поклонился Шарлиз и пригласил следовать за собой. Не слишком быстро, нога болела - жуть. Чудо еще, что ходить может.
- Прощу вас, госпожа...
Посидят пока опасные гости где-нибудь под замком, к примеру, в башне. Потерпят.
А не нравится - пусть жалуются. В письменном виде, лично маркизу Торнейскому.

***
Шарлиз не нравилось. Но...
При ней оставались Бурсай и Рохсай. При ней оставалась Аршана, девчонка-служанка, которую подарил ей каган, в Степи это была обычная практика. А посидеть в башне...
Шарлиз понимала, что все висит на волоске. И если она будет его раскачивать...
Долго ли она сможет скрывать свою беременность? Если уже себя отвратительно чувствует?
Пару раз стошнит, потом сознание потеряет... ну и умному достаточно. А маркиз Торнейский не производит впечатления дурака.
Шарлиз оценила.
И одновременно испытала и чувство радости, и разочарование.
С одной стороны, было в Торнейском нечто... подсознательно мужское. За таким действительно будешь, как за каменной стеной. Не в темнице, но этот сделает все для своей жены и детей. И в постели с ним наверняка будет интересно. Такие не бывают плохими любовниками.
С другой стороны - Шарлиз знала себя. Ей нравится разнообразие, ей нравятся мужчины, рано или поздно она захочет большего, и...
Стерпит ли Торнейский измену?
Ага, смеяться после слова 'ли'. Ни терпеть, ни смиряться, ни молиться... Шарлиз оказалась бы запертой наглухо после первой же измены.
Вот и не знаешь, что делать. То ли порадоваться, что боги отвели, то ли погрустить, что такой мужчина мимо проплыл.
Или еще не поздно?
Может, попробовать его соблазнить? Мать говорила, что на ранних сроках, если себя хорошо чувствуешь...
Шарлиз коснулась живота.
Нет.
Ни один мужчина не стоит риска потерять ребенка. Будущего правителя Степи. Лучше уж потерпеть девять месяцев, а там опять вести привычный образ жизни.
Шарлиз смотрела в окно.
Воины сидели и ждали, женщины молились, а за окном шла работа. Победители разгребали все то, что наворотили побежденные, и таскать им еще было - не перетаскать.

***
Его высочество Найджел проводил время в одиночестве.
Редкий случай, но вполне возможный. Иногда принцу хотелось просто отдохнуть, поваляться в компании кувшинчика хорошего вина, подумать о своем, о личном...
К примеру, о болезни отца.
Вот ведь правильно все, стоило отцу заболеть, как все забегали вокруг Найджела. И Тальфер, и Тарейн, и... да все. Кланяются, в глаза заглядывают, наушничают...знают шавки, кто их хозяин.
Найджел коснулся пузырька в кармане.
Надо же, такой маленький, а столько всего в нем заключено. Надежды, интересы, мечты... принц вытащил склянку и поглядел на свет.
А маловато снадобья осталось. Надо будет завтра наведаться к ведьме, а то вдруг не хватит.
Отец пока болеет, но умирать не собирается.
Найджел произнес это про себя и поморщился. Восьмилапый, ведьма обещала, что все будет быстрее, надо спросить, почему не так?
Принц вспомнил темные загадочные глаза, вспомнил бледное лицо и поежился.
Гадость.
Но... есть ли выбор? Иногда приходится идти на сделки с совестью. И вообще... станет он королем и прикажет казнить эту гадину, вот! А нечего было его отца травить!
Найджел это безнаказанным не оставит.
Ведьма наверняка знала, для кого готовилось зелье, а значит, сама виновата. Судьба у нее такая. Обязательно надо будет ее казнить после коронации.

***
Мысли у дураков сходятся.
У подонков они сходились еще более успешно.
В небольшом домике, в котором была частой гостьей леди Френсис, и в котором был бдительный слуга по имени Сарет Корм, благодаря которому Варсон до сих пор висел между жизнью и смертью, было тихо.
Сегодня визита дам не предвиделось. Надо и отдыхать иногда.
Френсис Сорийская, Диана Лофрейнская, Ластара Стиарошт - и это еще не весь список. И к каждой нужен свой подход, у каждой свои привычки, вкусы... впрочем, скоро придется расставаться с некоторыми из них.
К примеру, Ластара.
Мужчина подозревал, что свое дело наглая полукровка уже почти выполнила. Вот, стоит на столе еще один флакончик, если первый, который готовила Ластара, вызывал безумие и медленную смерть, то второй содержал сильный яд. Три-четыре приема - и не спасут. Хоть там Брат с Сестрой спустись с небес, хоть Восьмилапый появись - не поможет.
Пусть Ластара даст его принцу, а дальше Найджел и сам все сделает. Усердная тварь, старательная...
Не дай боги, такое из его детей вырастет. Хотя тут-то ясно, мать нужна подходящая.
Мужчина потер подбородок.
Да, абы кому свое семя не доверишь. Та же Дилера Эларская - видел он ее портрет, не факт, что эта жердина ребенка выносить сможет. Нужен запасной вариант.
Мужчина хмыкнул.
Да, именно так, запасной вариант.
К примеру, иметь королеву - и нескольких любовниц. И чтобы затяжелели они одновременно. А в нужный момент или подменить ребенка, или просто объявить о рождении наследника... его кровь в нем все равно будет, а королева промолчит. Пусть только попробует не смолчать.
Мужчина задумался.
Для этого нужна женщина светловолосая, желательно, схожая с ним, сирота, без многочисленной и влиятельной родни, при этом благородная, неглупая, воспитанная...
Надо бы посмотреть таких по монастырям.
Кстати, ведь сейчас в столице есть одна монастырская воспитанница.
Мария-Элена Домбрийская, которая собирается ко двору.
Что ж, на нее тоже надо посмотреть пристально. И на предмет рождения детей, и на предмет награждения. Когда он сядет на трон, союзникам тоже надо будет бросить куски мяса. Домбрийское герцогство может стать таким куском.
Надо, надо приглядеться к герцогессе.
Мужчина невидящими глазами смотрел в окно, на звезды.
Сарет заглянул в комнату, неслышно зажег свечи и вышел. Пусть господин размышляет.
Сарет обо всем знал, и не собирался мешать его планам. Только вот... что делать с удравшим нюхачом?
А может, и делать-то уже ничего не надо. Судя по тому, что все тихо-спокойно, он сам помер, все же Сарет хорошо приложился. Мог выползти на последних силах, да там и подохнуть, вполне мог.
А значит, нечего и господина расстраивать.
Не было ничего. И никого не было.
Точка.

Матильда Домашкина
 - Да, выглядеть можно по-разному.
 - По-кошмарному, по-безобразному... - продолжила издеваться Матильда.
И было отчего.
Матильда весь день провисела в интернете, выискивая ролики визажистов и стилистов, благо, был выходной. И гулять никуда не пошли, не до того.
Раскопали старую, еще бабушкину косметику, и принялись извращаться перед зеркалом.
Получившийся результат вдохновлял.
Жуткое трупообразное, которое отражалось в зеркале, лучше было не показывать священникам - могли и крестом шибануть. Так, для профилактики вампиризма.
Сиреневые тени на веки, розовые - под веки, немножко черной краски там, немножко тут - и растушевать.
И вы получите такое страхозаврище, что в ужасе отшатнутся и враги, и друзья.
Словно напоминая о друзьях, зазвонил телефон.
- Да?
- Малена?
- Да, Сережа. Что случилось?
- Да ничего. Слушай, мы во вторник видимся?
Малена и Матильда начали прикидывать расписание. Получалось, что да.
- Видимся. Если ничего форс-мажорного не случится.
- Отлично. Буду ждать.
Матильда дружески попрощалась с парнем и повернулась к своему отражению в зеркале.
- А если еще мелка добавить?
Девушки активно готовились к встрече с принцем.

Рид, маркиз Торнейский.
- Голубя в столицу я отправил, - Артан осматривал окрестности, - и в Равель тоже, пусть оттуда отпишут Самдию.
Рид фыркнул.
- Да уж. Хорошо, что не породнимся, от такого помощи зимой попросишь - к осени получишь.
- Точно не породнитесь?
Рид покачал головой.
- Не хочу. Понимаю, что не виновата Шарлиз, но - не хочу! Убивайте, а я постель с ней лечь не смогу. Даже ради блага государства.
Артан и не подумал уговаривать.
- Заберешь ее с собой?
- Куда ж я денусь?
- В столицу? - предположил Иллойский. - Или есть еще варианты?
Рид скривился.
- В столицу...
А там праздники, чествования... домой хочу. А не получится.
- Я наверное, дня через два и поеду в Равель. И девчонку с собой возьму, оттуда уж сама до отца доберется.
- Свита у нее...
- Степняки, - спокойно махнул рукой Рид. - Полукровки, думаю, из личной гвардии кагана.
- Что?
- Есть у них такой обычай. Отдавать детей в гвардию кагана, своего родного обычно жалко, а вот от рабынь... кто их там считает?
Артан задумался.
- И ты, зная это...
- Оставил их в живых? В крепости? При Шарлиз? - при каждом перечислении Артан кивал, и Рид махнул рукой еще раз.
- Знаю. Но у них свой кодекс чести. Думаю, каган приказал им оберегать девчонку. Если сейчас всех этих людей от нее забрать - начнутся скандалы. Сделать они ничего серьезного не смогут, из башни-то, и приглядывают за ними как следует, но... тебе скандалы нужны?
Артан подумал.
Действительно, глупо как-то переживать из-за четырех степняков, когда их...
- Степняков было тысяч тридцать. Где-то тысяч десять мы перебили, еще тысяч шесть, по первым подсчетам, в плену. Остается четырнадцать тысяч.
- Думаешь, догоним?
- Думаешь, удрали? - в тон Торнейскому осведомился Артан.
- Уверен. Даже ради добычи не остановятся. Каган погиб, сражение проиграно, остается сделать то, к чему они и привыкли - удирать на всех парусах. А нам - чистить территорию, чтобы случайно кто не затерялся по дороге.
- Что с пленниками делать будем?
Интересовался Артан исключительно ради очистки совести. Рид отвечал так же.
- Пусть отстраивают, что порушили. Потом с Дораном то же самое, и Интару пусть почистят. И в Равеле работ хватает. А потом пинка под зад - и в Степь. Кто жив останется.
- Коней много взяли. Не прокормим.
- Гнать этих тварей табуном в Степь и торговаться за пленных. Все равно на них никто, кроме степняков, не сядет.
Артан подумал пару минут, и кивнул.
- Да, пожалуй. Ты раньше поедешь, а я все обустрою - и тоже в столицу.
- Да я тоже могу задержаться.
- Нет. Ты поедешь как можно скорее.
- Почему? - насторожился Рид.
- Из столицы доходили плохие вести. Король, похоже, приболел, если что - тебя его высочество послушается.
Рид застонал в непритворной тоске.
- Ладно. Еду завтра же.
Артан развел руками.
Выиграть войну?
Вы попробуйте мир выиграть! Вот это будет ставка!

Лорена, вдовствующая герцогиня Домбрийская.
Если пациент хочет жить, то медицина бессильна. Лорена была живым подтверждением этого постулата. Несмотря на все усилия лекарей она поправлялась.
Сотрясение мозга постепенно проходило, нога, правда, не срасталась, но ведь и сколько времени прошло? Считай, нет ничего. С такими переломами и по полгода лежат...
Лоран сидел рядом и держал сестру за руку. Лицо его переливалось всеми оттенками синего и фиолетового.
- Вот так, сестренка.
- Стерва, - прошипела Лорена. - Я тебе еще когда это сказала?
- Признаю, ты была права, а я ошибался.
- И что мы теперь будем делать?
- Разумеется, подождем. Пусть она вступит в права на наследие, а уж там...
- Там - что? - прищурилась Лорена.
- Я снял один симпатичный домик. Кричи, не кричи - не услышат. А и услышат, не забеспокоятся. Отвезу ее туда, и буду спать с девчонкой, пока она не затяжелеет.
- Думаешь, у нас есть на это время?
- Уверен.
- А если Найджел лишит ее девственности?
Лоран фыркнул.
- Так будет еще лучше. Если что - я и королевского ублюдка приму, как своего, понимаешь?
Лорена понимала.
Когда у женщины есть ребенок, она на все пойдет. Ради малыша она солжет, украдет, убьет, разумеется, если это нормальная женщина. Вот сама Лорена вышла же замуж! И Силли стала падчерицей герцога, и получила все, что пожелала.
Мария-Элена тоже будет сговорчивее с пузом. Или с ребенком.
Кстати...
- А где Силли? Я ее давно не видела...
Лоран пожал плечами.
- Где-то. Я за ней не слежу, ее вообще взяла в тиски графиня Ардонская.
- Стерва!
- Повторяешься, сестренка.
Сестренка повторилась еще раз - и с удовольствием. И покрепче.
Лоран махнул рукой.
- Вкус у нее есть, одеть девчонок сможет, вывести тоже, а больше и не надо. Ты сейчас этим заниматься не можешь, пусть она занимается.
Лорена скрипнула зубами.
И повторилась еще раз.
Восьмилапый этой стерве малолетней ворожит, не иначе! Откуда еще бы взялась такая удачливость?
Синий нос Лорана был тому хорошим подтверждением. И дернул же его шервуль попробовать что-то подслушать? Под дверью, которая открывалась наружу!
Сам виноват, думать надо было.
Нос откровенно болел. Хорошо хоть не сломан, но и так приятного мало. И сопровождать племянницу не получится, такое - не замажешь даже известкой.
И Лоран впервые задумался, стоит ли семейная жизнь таких переживаний? А то так женишься... и оставишь жену вдовой через годик-два. Веселой и довольной. И приданым попользоваться не сумеешь.
Стоит ли?
Ответа не было, а опасения к делу не пришьешь. А правда, где Силли?
Наверное, ленты примеряет. Или волосы укладывает... бабы!

***
Силанта была занята.
Она решила сегодня пойти на приступ. Дорак Сетон все ускользал и ускользал из ее рук, а скоро мать встанет на ноги и вновь потребует своего любовника... нет, надо действовать решительно!
Вот представьте, приходите вы в свои покои, а там интимный полумрак создан, ароматические свечи горят, и обнаженная девушка в кровати изогнулась.
И шепчет этак призывно: 'Возьми меня, я твоя'!
Что сделает в такой ситуации настоящий мужчина?
Разумеется, сорвет с себя всю одежду, упадет на кровать... дальше Силанта представляла себе процесс не слишком хорошо. Но разумеется, все у них будет.
А потом он будет целовать ее пальчики и шептать, что стал самым счастливым мужчиной на свете. Разве нет? Это же все романы пишут!
И время удобное.
Дядюшка у матери, Малена и графиня уехали ко двору, а девчонки упросили отца и брата сопровождать их по лавкам.
Отлично!
Так что Силанта порхала по покоям Дорака, приводя все в 'романтический вид', и готовилась к бурной любви. Уже скоро, вот-вот... со служанкой она договорилась. Та позовет Дорака в нужный момент.
Достойная дочь Лорены и Никора Колойских, стянула с себя платье и обнаженной легла на кровать. Распустила жиденькие волосенки и улыбнулась.
Никто не устоит перед такой красотой! Точно!

***
Какого шервуля?
Это была единственная мысль Дорака Сетона.
Вот представьте, у вас был бурный вечер с игрой в кости, потом бурная ночь с хорошенькой девушкой, потом вам пришлось выполнять свои должностные обязанности, и мечтаете вы только о том, чтобы отоспаться.
Заходите в свои покои, а там...
Шторы задернуты, какой-то ароматической пакостью воняет и голая дура на кровати шипит чего-то страстное.
Что в такой ситуации должен сделать настоящий мужчина?
Дорак романов не читал, потому и не знал, что чего-то там должен. И выбрал свой вариант - расчихался.
Да так, что сопли в стороны полетели. Потом все же прочихался, высморкался в два пальца прямо на пол, подошел к девице, которая валялась на кровати, даже не узнав в ней Силанту - полумрак, плюс слезы от чиханий действовали лучше любой маскировки, схватил ее за руку, вытащил из комнаты, даже не вглядываясь, отвесил пинка на прощение и хлопнул дверью. И засов задвинул.
Силанта так ошалела, что даже и слова не вымолвила. Пискнуть не успела.
Не было ни в одном романе варианта: 'обчихать и выкинуть!'. Не было! Нечестно!!!
Неясно, сколько бы простояла оскорбленная девушка, тупо глядя на дверь покоев Дорака Сетона, но в чувство ее привел кашель за спиной.
- Гхм... госпожа?
Силанта взвизгнула, обернулась, и поняла, что ее злоключения только начинаются.
Одна Аманда - полбеды, одна Ровена - тоже. Но обе? И еще двое лакеев позади?
Пока господа уехали, дамы решили пройтись по комнатам, посмотреть, где что подправить. А тут...
С достоинством уходить со сцены Силанта не научилась. Она завизжала - и бросилась наутек, сверкая голым задом. Аманда и Ровена ошарашенно переглянулись.
- Надо госпоже сказать...
- Вернется она из дворца - и скажем.
- И к Сетону зайти?
- Обязательно.
И Ровена постучала в двери покоев капитана Сетона.

***
Трехэтажные ругательства, которые донеслись оттуда, свидетельствовали, что капитан жив, здоров, и пребывает в отвратительном настроении.
- Капитан, это Ровена! Откройте!
Дверь распахнулась.
Ровену Сетон знал, и не опасался. И вообще...
Домоправительница и компаньонка осторожно заглянули в комнату. Ровена расчихалась первой, Аманда оказалась крепче.
- Боги, что это?
- Это какая-то с..., - прошипел Дорак. - Убил бы!
Женщины переглянулись.
- Капитан, вы ее не узнали?
- Нет...? - Дорак начал подозревать, что случилось нечто страшное. - Сами видите, эта идиотка и навоняла, и шторы задернула, и свечи идиотские зажгла... тут мать родную не узнаешь.
Дамы переглянулись еще раз, и роль предвестницы бури взяла на себя Ровена.
- Это была Силанта Колойская.
- М-мать...
Просить о соблюдении тайны? С тем же успехом можно было носить воду топором или резать море ломтиками. Дорак и не пытался. Вместо этого капитан доплелся до кровати, которую Силанта усыпала лепестками роз, уселся на нее с размаху, так, что половина оных лепестков тут же оказалась на полу, и безнадежно поинтересовался:
- И что теперь будет?
- Уборка, - отозвалась Аманда. - Сейчас пришлю горничных.
Ровена была настроена куда как более оптимистично.
- Капитан Сетон, не расстраивайтесь. Я лично попрошу ее светлость, и не думаю, что будут какие-то репрессии. Учитывая, что вдовствующая герцогиня сейчас не командует, а ее брат лечит нос...
Дорак хмыкнул. И поглядел на Ровену с искренней признательностью.
- Спасибо вам, госпожа.
Ровена улыбнулась в ответ.
- Не за что.

***
Тем временем карета Марии-Элены подъехала ко дворцу.
 - Давай лучше ты, - шепнула Малена подруге. - Я боюсь...
- Трусиха, - беззлобно проворчала Матильда. Но командование перехватила.
И - вперед!
В незабвенном солдатском стиле Людмилы Прокофьевны. Да-да, той самой, Калугиной, из бессмертного 'Служебного романа'. Она и прототипом послужила, откровенно говоря.
К чему ругаться, давить мужчинам на психику, бить их во все места?
Сделайте так, чтобы вас не захотели, вот и все. Для этого даже усилий не надо..
Ладно, вру. Надо.
Одежда, грим, походка и повадка - вот составляющие части девичьего плана, которые и были претворены в действие. И по дворцу его величества шла...
Это была вдохновляющая картина.
Если смотреть снизу вверх, Малена сейчас выглядела так.
Туфли с подковками, чтобы топать погромче. Поувесистее, как слоняра.
Платье великолепного трупно-лилового цвета, поверх темно-серого. Чтобы кожа казалась бледной и нездоровой, да и вообще, эти цвета придавали Малене нездоровый вид. Никаких украшений, ничего такого. Траур, вы что - не понимаете?
Лицо.
О, этот шедевр вдохновенного кошмариста. Отродясь Матильда не знала, как называется художник, который рисует разные ужастики, но ее лицо сейчас таким и было. Шон Косс одобрил бы, а Здислав Бексииньский и руку пожал бы.*
*- смотреть на работы этих мастеров советую с утра. И потом хорошенько забыть, чтобы не приснились, прим. авт.
Немного мела, сажи, капелька румян в нужном месте - и что это? Лицо изжелта-серое, усталое, и выглядит герцогесса лет на десять старше своего возраста.
И волосы.
Побольше воска, зализать их до супергладкого состояния, и готово!
Можно сделать из чудовища красавца? Можно. И наоборот - тоже, главное тут - задаться целью.
Вот и нужная дверь.
Сначала прием приватный, потом, если все будет хорошо, Малену представят ко двору. Или не представят.
- Ее светлость герцогесса Мария-Элена Домбрийская...
И девушки, сейчас они обе, остаются наедине с потрясающим красавцем, словно сошедшим с картины.
 - Лоран! - ахнула Малена, заставляя тело склониться в реверансе и застыть так до позволения встать.
 - Только помладше будет, - согласилась Матильда.
И верно, если поставить его высочество рядом с Рисойским, они оказались бы похожи, как братья. Светлые волосы локонами, большие голубые глаза, мужественные, хорошей лепки, лица, очаровательные улыбки... у принца она медленно пропадает, это хорошо.
- Поднимитесь, герцогесса.
Матильда послушно распрямилась. Теперь именно она. И подавила желание отрапортовать: 'товарищ принц, по вашему распоряжению, прибыла в расположение дворца'.
Маскарад достиг цели. Смотрел на них потрясающий красавец, смотрел без всякого удовольствия, и долго смотреть не собирался.
- Итак, вы Мария-Элена Домбрийская.
Реверанс.
- Наследница герцогства Домбрийского.
- Если на то будет воля вашего высочества и его величества.
Найджел кивнул. И задал провокационный вопрос.
- Почему я должен передать вам право наследования?
Матильда, которая перехватила управление, противно сощурилась и закачала головой.
А что?
Как известно из популярного (и поди,  не стань популярным с такой продолжительностью) сериала - не надо родиться красивой. Вместо этого можно вести себя, как дура, корчить рожи и бить по головам директоров. Главное ж что?
Правильно, интеллект.
- Не мне, ваше вели... высочество. - Угадала, Найджел заметил оговорку и расплылся в улыбке. - Женский ум не предназначен для таких сложных вещей. - И вновь улыбка. Шовинист! Клары Цеткин на тебя нет, чтоб вломила промеж ушей. - Моему будущему супругу.
Найджел насторожился.
- У вас уже есть кандидатура?
Матильда покачала головой.
- У меня, ваше вели... высочество...
- Называйте просто - сир, - благородно решил не перегружать дамский ум лишними тонкостями Найджел.
- Сир, у меня нет, сир. А у короны, наверняка, найдется.
- Хм-м... и вы так просто об этом говорите, герцогесса?
Матильда скривила рожу. Принц поморщился, но не шарахнулся. Храбрый юноша. Тут главное не переиграть, чтобы все-таки не решил 'облагодетельствовать'.
- Сир, позвольте мне быть откровенной?
- Ну... пожалуйста.
- Могу ли я рассчитывать на глубокую и искреннюю любовь, такую, как пишут в романах? С моей-то...
Матильда глубокомысленно замолчала и обвела свое лицо. Принц вздохнул.
Вот как тут быть?
Жестоким Найджел отродясь не был, и вломить в лицо девушке, что если ее на огороде выставить, то вороны за тот год урожай вернут, просто не мог. По счастью, девушка это и сама понимала. И развела руками.
- Я не дура. И все понимаю, сир... может быть, найдется кто-то, кто оценит мой ум, а не только внешность?
Ага. Сразу же, после дождичка в четверг. И оценщики,  и опробщики в очередь выстроятся,  надо только про приданое рассказать.
Найджел задумался.
- Что ж, это в любом случае, дело не одного дня.
- Тогда, сир, можно пока назначить меня, а когда я выйду замуж, оговорить с супругом, что наследником будет наш первый или второй сын, а мы будем местоблюстителями...
Идея была неплохой.
- Да, пожалуй.
- О, сир! Благодарю вас!
В порыве восторга Матильда всплеснула руками и бросилась на колени, восхвалять ум его высочества.
Крохотная сумочка, висящая на поясе, оторвалась и раскрылась.
Из сумочки во все стороны полетели игральные карты. Сама лично рисовала, взяв за основу колоду 'Тобаго' художника Бориса Митина. Уж очень выразительная, и в духе эпохи, а рисовать умели и Матильда, как внучка архитектора, и Малена, как аристократка.
Да, не цветочки, ну и что? Кому тут нужна ботаника?
Матильда покраснела, и бормоча извинения, принялась их собирать.
- Колода, - задумался, его высочество, помогая растяпе. - Вы играете в карты, герцогесса?
- Разве что в 'Блеф', - потупилась Матильда.
- Блеф? Не слышал о такой карточной игре? И карты странные...
- Сир, позволено ли мне будет рассказать и показать?
Скука развеялась, как дым.
- Пожалуй, герцогесса.

***
Доверенный слуга поскребся к Баристу Тальферу под вечер.
- Господин...
- Да?
- Его высочество собирался дать аудиенцию герцогессе Домбрийской.
Да, Барист был в курсе.
- И что?
- Вы приказали доложить, когда все закончится...
- Закончилось?
- Нет. Герцогесса до сих пор у его высочества. Приказывали подать обед на двоих, слугу выставили...
У Бариста челюсть отвисла.
- До сих пор?
- Да, господин.
Интересно, это какие же позы герцогесса в монастыре изучила?
Пошлую мысль Барист задавил в самом зародыше. Взамен явилась вторая.
 А Найджел точно еще жив?
- Ладно. Надеюсь, голову мне сегодня не отрубят.
И Барист направился к покоям его высочества.
Не доходя, свернул в коридор, коснулся завитушки.
Кто сказал, что во дворце нет тайных ходов?
И что при должном умении и опыте их нельзя вычислить?
Для человека, который привык копаться в финансовых отчетах, это несложно. Чего бы один умник не накрутил, другой всегда в состоянии распутать будет. А уж кто там крутил,  бухгалтер или архитектор - неважно.
Барист собрал на пузо три килограмма пыли и паутины, но до глазка добрался. И услышал...
- Шесть виноградин сверху.
- Отвечаю. И еще три.
- Принимаю. И еще пять.
- Вскрываемся.
- Три десятки.
- А у меня каре!
- Опять вы выиграли, сир. Лишаете бедную девушку винограда...
Ответный смешок Найджела был таким довольным, что Тальфер успокоился. Но все же...
Барист выполз наружу, почистился, и решительно направился к покоям его высочества. Слуги послушно доложили о его приходе.
Что самое поразительное, встретили Тальфера аж два недовольных взгляда.
- Что случилось? - капризно поинтересовался Найджел.
Герцогесса Домбрийская... это - она?
О Боги!
Барист даже не сразу опознал это чудовище. Что-то жутковатое, лиловое, прилизанное, но... довольное? И принц доволен?
А что у них в руках?
И что тут вообще происходит?
- В-ваше высочество, сопровождающая герцогессы, графиня Ардонская, очень волнуется...
Матильда вздохнула.
- Это моя вина. Его высочество объяснял мне правила новой игры. И мы совсем забыли о времени. Он такой умный, такую интересную игру придумал... а я все никак не могу выиграть.
Найджел расплылся в довольной улыбке.
- Я вам дам шанс отыграться, герцогесса.
- Вы сделаете меня счастливой, сир!
- И - да, наверное, вам надо идти... время, да и репутация...
- Да. Репутация, - грустно отозвалась Матильда. - Да, сир.
- Ах, да, Барист, составь там бумаги. Я подтверждаю вступление герцогессы в наследство. До первого ребенка-мальчика, которому она и передаст титул.
Барист поклонился.
Конечно, составит.
Интересные какие картинки... карты?
Карты в Ромее были, но не такие, совсем не такие. И колода поменьше, и такой игры не знали. Так что здесь произошло?

***
Смеяться Барист начал еще на лестнице, когда Матильда честно объяснила происходящее. И продолжил потом.
- Да, ваша светлость. Вы просто невероятны.
- Как вы думаете, надолго ему этой игры хватит?
- Думаю, надолго.
- А потом я еще парочку придумаю, - к услугам Малены была вся сеть 'Интернета'. И вообще, можно построить рулетку, спроектировать 'Однорукого бандита' и открыть казино.
Даешь Монте-Карло в Ромее?
- А... вот это?
- А с этим я постепенно буду расставаться. Просто мне нужно было, чтобы принц не смотрел на меня, как на женщину, вот и расстаралась.
Барист хрюкнул, а потом уже более серьезно поинтересовался:
- Как там дела у Варсона?
- Пока - без изменений, - отчиталась герцогесса. - Ждем кризиса.
Тальфер вздохнул.
- Ваша светлость, документы я вам завезу? В ближайшее время?
- Буду рада, - согласилась Малена. - Приезжайте.
- Игре научите?
Малена утвердительно кивнула.
- Обещаю. Научу.

***
Расслабиться она себе позволила только в карете. Ненадолго.
 - Ну что, Малечка, мы выиграли гонку?
 - Впереди еще стиппль-чез, - отозвалась Малена. - И мы пока не выиграли.
 - Почему же?
 - Еще неизвестно, кого нам в мужья подсунут...
 - Разберемся, - отмахнулась Матильда. - Неужели ты не веришь в мои способности?
Малена верила. В чем и поспешила уверить подругу.
Графиня Ардонская порадовалась за девушку и помогла снять макияж. Ходить чучелом и дома Матильда не нанималась,  хватит того,  что полдворца распугала.
Ничего, я вас еще научу,  что в человеке главное - душа! И ее прекрасные прорывы.
Вот и особняк. Парк, знакомые двери, и девушкам становится все спокойнее и уютнее. Они дома. А что в гостиной делает Дорак Сетон?
И Лоран Рисойский?
И Силанта?
И даже Лорену вниз стащили?
Да что тут происходит?!
Малена мигом передала управление Матильде, и та не подвела. Широко улыбнулась.
- Ну что, дорогие родственнички, принц пообещал подтвердить мое право на владение и наследование. Выпьем за это?
Молчание было ощутимо,  как одеяло. Лица у всех были такие мрачные, что Матильда заподозрила худшее.
- Что, кто-то помер? Или того хуже, воскрес?
- Нет, - прошипела по-змеиному Лорена. - Все намного хуже. Моя дочь опозорена!
Вот уж чего не ожидала Матильда. Малена - и та ахнула в шоке.
- Да что вы говорите, матушка? И кто рискнул? То есть - кто посмел?
- Я сейчас все объясню, - процедил Лоран. - Да, поздравляю.
- Благодарю, дядюшка. Вы бы времени не теряли, записывались к принцу на прием? Вдруг да и рассмотрит кандидатуру? У него пока никого на роль моего супруга не предусмотрено.
- Обязательно последую вашему совету, - процедил Лоран. - Так вот, сегодня днем...
Слушая историю в изложении Лорана, Малена покатывалась со смеху. Матильда тоже.
Получалось так, что Дорак затащил невинную деву к себе в комнату и намеревался там отъестествовать во всех позах. Дева вырвалась и удрала.
Позор, кошмар, жениться трэба.
По заявлению Дорака получалось, что он никого не затаскивал, а наоборот - выкинул. И какая там любовь, когда прочихаться нет возможности?
 - Кошмар, - поежилась Малена.
 - Ага, она его так и угробить могла, - согласилась Матильда. - Вот, у нас одна дура журналов начиталась, и вместо того, чтобы мужика покормить жареным мясом с картошечкой, подала на ужин суп-крем из морепродуктов. А у него аллергия на мидии. Отек Квинке начался, хорошо хоть в соседней квартире терапевт жила, успели. Зато впечатлений - на всю жизнь.
 - Он же не ел ничего.
 - Дышать тоже хватает. Вон, у меня есть знакомая - атеистка до мозга костей. Мимо церкви проскакивает с такой скоростью,  что хвост дымится.
 - Не вижу взаимосвязи.
 - Она начинает задыхаться,  тоже начинается отек Квинке,  вплоть до анафилактического шока доходит.
 - Из-за храма?
 - Практически. Они ж там ладан жгут,  а в его составе есть коричная кислота. У нее аллергия оказалась. Редкая,  но меткая. Два вдоха - и все признаки бесноватости. Задыхается,  пена идет,  глаза из орбит лезут. Так-то...
 - Жуть,  что на свете бывает. А тут что нам делать?
 - Спокойно, Маша, я Дубровский. Ты помнишь?
 - Да.
 - Тогда доверься мне, я сейчас всех направлю на путь истинный. Или пошлю.
Матильда улыбнулась, как милая и добрая гиена.
- Да, кошмар! Капитан, вы точно никого не насиловали?
- Никого, ваша светлость! - отрапортовал, вытягиваясь в струночку, Дорак.
- Тогда сейчас приглашаем повитуху. Если Силли еще девочка... Силли?
- Я... эммм...
- Вот она и скажет. Девочка или нет, сегодня ты женщиной стала - или нет, и даже добровольно ли. Поверь, следы остаются.
Силанта залилась краской от ушей до пяток.
- Я...
- Разговариваешь с повитухой, и я вызываю сюда матушку Эралин.
- Зачем?! - взвыли в один голос все присутствующие.
Матильда развела руками.
- Как - зачем? Вы себе представляете, какая волна сплетен пойдет по столице? Да Силли живьем сожрут. А так... мы ее спрячем в монастыре на полгодика, а потом вызовем. А слух пустим, что это служанка была. А Силанты здесь нет. Так поверят.
Лорена сомневалась. Матильда пожала плечами и добила.
- Матушка, а вы что - хотите Силли выдать замуж за капитана? Дорак, не обижайтесь, вы чудо, вы замечательный капитан стражи, но для наследницы Колойских хотелось бы кого познатнее.
Дорак не обижался. Даже наоборот - сиял собственным светом.  Он был полностью согласен с Матильдой. И познатнее,  и подальше.
- Ваша светлость, разрешите, послать за повитухой?
- Сама пошлю. Чтобы не дай Боги, вас в сговоре не заподозрили, - отмахнулась Матильда. - Ровена!
Компаньонка тут же оказалась рядом.
- Да, госпожа?
- Побудь с Силли. Такое потрясение, не дай Боги, девчонка что с собой сделает.
- Я не хочу в монастырь!!! - взвыла Силанта.
Матильда поглядела злобным взглядом.
- А тень на весь дом ты бросить хотела? Милая сестричка, моральная и сексуальная распущенность до добра не доводит!
 - ЧЕГО?! - читался вопрос на лицах присутствующих.
- Перевожу, - закатила глаза Матильда. - Потакание своим желаниям без оглядки на последствия - есть худший из грехов человечества. А за ошибки платить надо. Побудешь полгодика в монастыре, потом все забудется, а там и мужа тебе подберем. Аманда!!!
Домоправительница явилась еще быстрее. Интересно, сколько там еще подслушивающих?
- Отправь нарочного за матушкой Эралин. Спроси, не желает ли она навестить нас сегодня. Время пока есть...
Лоран и Лорена переглянулись.
В принципе, решение было неплохим. Монастырь, тишина, никакого скандала, сплетни притушим, а там и девчонку вернем. Нормально...
Силанта недовольна?
Ничего, впредь думать будет.
На том и порешили.

***
Повитуха прибыла через полчаса.
Силанта оказалась девственницей.

***
Матушка Эралин прибыла через полчаса после повитухи. И бросилась к Малене.
- Мария-Элена, дитя мое!
- Благословите, матушка.
- Да пребудет в твоей душе мир, дочь моя. Что случилось? Я сразу же поспешила сюда, получив твое письмо.
Матильда вздохнула, огляделась вокруг.
- Матушка, у нас очень деликатное, даже интимное дело. Приглашаю вас поговорить наедине.
За что и удостоилась возмущенных взглядов. И злорадно улыбнулась. Попробуйте, подслушайте. У кого там лишний нос есть?
В кабинете Матильда уселась за стол, кивком направила матушку в нужное кресло, и положила руки на стол.
- Матушка, сегодня я стала наследницей Домбрийских.
- Поздравляю, дитя мое, - возвела глаза к небу матушка Эралин. - Да пребудет с тобой мудрость Брата и мягкость Сестры.
- Благодарю. Вы первая, кто об этом узнал.
Из посторонних.
- Я польщена.
Матушка Эралин просчитывала ситуации.
А ведь не так и плохо получается? Девочка вступила в наследство,  девочка легла под Рисойского,  но при первых проблемах куда она бежит?
Правильно,  к матушке Эралин.
Так что надо убрать Лорана и  найти малышке подходящего мужа. И тихо-скромно,  все состояние Домбрийских перейдет в ручки матушки Эралин. Это же хорошо?
Очень.
- Но начинается мое... управление герцогством с печального факта. Моя сестра опозорила нас, спутавшись с неподходящим мужчиной.
- Плоть слаба, - вздохнула матушка Эралин.
- Мы хотели бы, чтобы она пожила с полгодика в монастыре. И я готова оплатить ее пребывание.
Матушка Эралин оговорку заметила, но промолчала. Матильда вздохнула и продолжила.
- Мы... Я считаю, что так будет лучше. Чтобы не бросить тень на семью, вы понимаете...
Матушка Эралин понимала.
Там, где речь идет о ее выгоде, она понимала просто великолепно.
- Это достаточно дорого будет стоить. Расходы,  сохранение тайны, дорога...
- Это - моя семья! - пафосно провозгласила Малена.
Спустя полчаса они договорились.
Заплатить пришлось вдвое больше, но зато монастырь будет самый лучший. В скалах. Святой Заступницы Ассалены. Коллектив - двенадцать монашек, три послушницы. Ехать - месяц. Монастырь вырублен прямо в скале, все условия для благочестия и молитв.
Завтра же с утра и отправление.
С этой радостной вестью Матильда и вышла в гостиную.
Силанта впала в истерику после слова 'монастырь'. Матильда поглядела на Лорену и Лорана.
- Матушка, дядюшка, вы сами разберитесь, ладно? Вы же понимаете... Силли,  солнышко,  ты не расстраивайся,  стихнут сплетни,  и все у тебя будет. И первый бал,  и богатый муж, а пока помолишься, чтобы все удалось.
И удрала.
Даешь равноправие? Как ее в монастырь,  так можно,  а как Силанту - так горе? Ничего,  молиться полезно, особенно в скалах.
Ну что,  день прошел плодотворно?
Принца в покер играть научили,  владение подтвердили, с Баристом побеседовали, документы получим,  с Силантой разобрались,  матушке косточку кинули...
Есть чем гордиться.
Определенно.
И спать пора,  а то Матильде скоро на работу.

Матильда Домашкина.
Понедельник - день тяжелый?
Вот еще! Главное, чтобы на душе было легко, а какой там день - и вовсе неважно. Матильда и Малена даже не думали о таких мелочах.
И чихать, что с утра зарядил мелкий гадкий дождик.
Что небо затянуто серыми тучками.
Что дует противный ветер.
Встать, улыбнуться, подтянуться - и вперед! Каблучками по лестнице. И - да! Тете Параше тоже надо улыбнуться, пусть у нее разлитие желчи начнется!
Как ни странно, гадкая тетка тоже улыбнулась в ответ. Интересно, что это она? Как-то нагадить собирается?
Наверняка.
Девушки отметили это и выкинули из головы.
- Привет! Подвезти?
Притормозил рядом жигуленок-шестерочка, и оттуда выглянул Сергей. Не музыкант, а Куницын, четвертый менеджер агентства.
- Привет! Извини, я лучше пешком, - развела руками Малена. Сейчас именно Малена, а не Матильда.
Сергей покачал головой - и поехал вперед. Малена тоже пошла, прикрываясь зонтиком. Но больше номинально.
 - А почему ты не согласилась?
Малена подумала секунду.
 - Тильди, а тебе хочется ехать с ним?
Матильда тоже подумала.
 - Ну...
За время работы они с Сергеем и пары слов не сказали. Если только про кофе, или про печеньки, а что он за человек, чего ему от жизни хочется - неясно. Антон его гонял и в хвост, и в гриву. Привезти, увезти, как обладатель собственных 'колес' Сергей очень часто бывал в разъездах. Не шефу же повсюду бегать!
 - Мы его, считай, и не знаем. А ты мне что говорила?
 - Не связываться с чужими людьми, - согласилась Матильда. - Но мы же вместе работаем! Вот и познакомились бы, кстати...
Малена покачала головой. Иногда ее сестренка удивительно наивна.
 - Тильди, ты предлагаешь после выходных, приехать с ним на работу? Как ты думаешь, та же Лера что первым спросит?
 - Как ночь прошла, - сообразила Матильда. - Тьфу, паразитки! Кому чего, а вшивым блохи!
 - Вот именно. Но ладно, мы-то знаем, что ничего не было. Есть и другие аргументы против.
 - Какие?
 - У него в машине грязно, ты видела?
Видела.
И саму шестерку явно не мыли с начала лета, и на полу там было грязновато...
 - Это - да.
 - Костюмчик жалко.
Костюмчик было жалко и Матильде. Плевать, что секонд-хэндовский, все равно смотрелся он очень прилично. Темно-синяя юбка-карандаш, короткий приталенный пиджак без украшений, просто, прямой, и к ним блузка оттенка голубиного крыла. В таком наряде глаза Малены казались грозовыми, загадочными.
И посадить на всю эту прелесть пятно? А потом долго оттирать в туалете и материться?
Увольте.
 - И это все причины?
 - Есть еще одна. Главная.
 - Да?
 - Конечно. Тильди, мне так погулять хочется!
Матильде тоже хотелось подвигаться, так что девушки рассмеялись и подставили лицо брызгам дождя.
Хорошо...

***
На работу она добралась раньше шефа и Нины, но позже Сергея, Жени и Леры. И была встречена насмешливым:
- А, вот и наша принцесса пожаловала!
Лера смотрела зло. Видимо, уже что-то пронюхала про поездку в выходные. Малена ответила ей равнодушным взором.
- Доброе утро, Валерия. Женя, - вторая удостоилась даже улыбки, и подмигнула в ответ.
- Что, теперь только на джипах ездить будешь? - Валерия решила продолжить наезд, а вдруг удастся? - Как с Давидом покаталась, так кто попроще и не нужен? Да?
'Покаталась' в ее изложении прозвучало жутко непристойно. Как будто на колесах у джипа вся 'Камасутра' состоялась.
Малена посмотрела на Валерию в удивлении. Потом на Сергея с пониманием.
- Сереженька, так вы обиделись? А почему?
И что на это можно ответить? Сергей и не нашелся. Малена покачала головой.
- Ладно, так и быть. Я исправлюсь, и с удовольствием покатаюсь с вами вокруг здания. Только вы машину сначала отгоните на мойку и в чистку, хорошо? А то я не люблю, когда под ногами стаканы из Макдональдса похрустывают...
Сергей залился краской.
- А я тебе говорила - в твоем свинарнике на колесах скоро змеи заведутся, - припечатала Женя.
- А ты себе сначала хоть запорожец купи, - огрызнулся Сергей. - А потом езжай хоть на мойку, хоть на помойку.
Лера заскрипела зубами, видя, что разговор уходит в сторону от оплевывания Малены, но сказать ничего не успела. На работу явился Антон Владимирович. Собственной Великолепной персоной.
Кстати - не издевательство. Что поделать, если родители дали именно такую фамилию?
 - Работать в цирке, - проворчала Матильда. - Впервые на арене, Антон Великолепный. И в последний раз - тоже.
- Что за шум, а драки нет?
На миг повисла тишина, и как водится, первой встряла Лера.
- Да тут некоторые нос дерут сильно, вот и не до работы.
И выразительный взгляд на Малену. Мол, вот кто главный враг! Антон предпочел ее не понять.
- А ты попробуй нос в компьютер опустить, тебе и легче станет. Живо, по местам! Малена, кофе!
 - Стоять, сидеть, лежать, бояться, - проворчала Матильда исключительно для сестренки. Но кофе варить пошла. Работа такая.

***
Вот чего Малена никогда не видела на лице Антона, так это смущения.
- Ваш кофе.
- Малена, присядь пожалуйста.
Антон взял чашку с кофе, отпил глоток и закатил глаза.
- Чудесный кофе. Ты замечательная секретарша.
- Спасибо.
Главное - не слова, а интонация. Ровная, безжизненная, абсолютно безразличная.
- Малена... - Антон встал из-за стола, прошелся по кабинету. - Я... короче, в субботу, так получилось. Случайно.
- Я все понимаю, - тем же безжизненным тоном подтвердила герцогесса. - Стечение обстоятельств.
- Да. Девочки хотели поехать за покупками, а то, что мы встретились...
 - Врет, как падла! - Вознегодовала Матильда, по счастью, только для сестры. Но и Малена не собиралась спорить.
 - И бездарно врет. Просто фу.
- Лоран - и тот лучше работает.
- Мне жаль, если я испортил вам романтический вечер.
Малена встала. Да гори оно огнем... что ж это такое? Герцогесса вдохнула, выдохнула, и с максимальной любезностью произнесла.
- Антон Владимирович, не стоит тратить ваше время на извинения. Вы не ощущаете себя виноватым, и ни о чем не жалеете. Давайте вернемся к работе?
Антон запнулся. Вгляделся в лицо девушки.
И вздохнул.
- Вот факс. Отправьте.  
Так Малена и поступила.
И работала себе спокойно до вечера, ни о чем не думая. А что?
На работе - о работе, смотри свод правил, которые никто не снимал со стены. И точка. Dixi.*
*- Dixi - я сказал. Латынь, прим. авт.
Жаль только, от хорошего настроения и следа не осталось. И дождь гадкий, и погода хмурая, и вообще... кругом враги! Сожгли родную хату и заложили бомбу под сортир.
Даже звонок от Сергея не добавил радости в жизни.
- Малена, привет.
- Привет.
- Ты завтра будешь?
- Должна. А если дождь?
- Я прогноз погоды посмотрел, вроде не должно быть. О если что - я там знаю один замечательный навес, нас пустят.
- За процент?
- Просто так.
- Тогда точно буду, - согласилась Малена. - Удачи?
- До встречи.

***
Вечером Антон смотрел в оно, как худенькая фигурка идет к остановке. И как-то на сердце гадко было...
Съездить, что ли, попробовать еще раз извиниться?
Ну правда, повел ведь себя, как поросенок, хотел-то подшутить, а получилось...
Нехорошо получилось.
И документы в голову не лезут, и вообще... неприятно на душе.
Антон махнул рукой, и принялся собираться.
Сейчас он подъедет к дому Малены, и там с ней поговорит. Должна ведь она понять, что ничего плохого он не делал?
Обязана.

***
Джип - это вам не троллейбус, на каждой остановке не стоит по пять минут, а потому Антон оказался рядом с домом Матильды быстрее, чем доехала девушка.
Сидел, ждал.
Видел, как Малена вернулась, как ей что-то сказали, как...
Одним прыжком мужчина вылетел из машины. Даже закрыть ее позабыл. Но в такой злости - не до сигнализации.

***
До вечера пакостный настрой никуда не делся, так что домой Матильда шла грустная. Да и Малена не радовалась.
Как-то... неловко это все. Гадко, словно в капустного слизня пальцем въехала. Понятно, что слизняк не виноват, но неприятно ж!
 - Ничего, - подбодрила сестренку Матильда, которая не была влюблена, а потому раскисла меньше, - сейчас домой придем, мультики поставим, к примеру 'Аладдина', или 'Красавицу и чудовище', Беську почешем... все образуется. Жизнь, продолжается, сеньора!
 - Продолжается.
 - О! Придумала! Мы с тобой посмотрим дона Сезара де Базана.
 - Это кто? - против воли заинтересовалась Малена.
- Совершенно потрясающий мужчина. Балбес, правда, но очень большой оптимист.
А что? Михаил Боярский - самое то, что надо от тоски и печали. Или вон, 'Собаку на сене' покрутим, чтобы сестренке жизнь тоской не казалась. Тоже отличная таблетка от депрессии. Кстати - не потолстеешь и побочных эффектов не будет. Вот.
Так и шли домой сестренки, неспешно беседуя, когда приметили на скамеечке две фигуры.
Одну девушки опознали влет, что одна, что вторая. Петюню, который щеголял загипсованной рукой, спутать с кем-то было сложно. А вот вторая...
Щуплый мужичонка с заметной плешкой и наколками на всех местах был Матильде совершенно незнаком. Но Петюня что-то сказал и 'культурно' ткнул в сторону Матильды банкой с пивом. А что? Не пальцем ведь? Значит все 'кулюторно'.
Мужичонка поднялся со скамейки. Матильда пригляделась. Ну... так себе. Среднестатистический алкаш на лавочке, таких по дворам двенадцать на дюжину, сидят, пивко тянут, семечки щелкают, после напутственной скалки и волшебного пенделя могут даже быть полезны в хозяйстве, но чаще таких держат как знак статуса.
А что?
Не одинокая я, у меня мужик в доме есть! Настоящчий!
А то, что мужик в доме должен не только пиво пить и носки разбрасывать... ну так это дело вторичное. Главное ж - оно есть!
Пусть щупловатое, невидное, подлысоватое и пьяноватое. Счастье.
- Ну, здравствуй, дочка. Пошли, поговорим!
Залюбись по вертикали!
А больше у Матильды и слов не осталось, и фантазии не хватило. Повезло, что управление мигом перехватила Малена, и тут же среагировала.
- А вы, собственно, кто, любезнейший? Представиться не хотите?
- А что - не узнаешь?
- Кого?
- Отца родного!
Произнесено это было так, словно означенный алканавт являлся 'Отцом народа' и плакаты с его лицом были растиражированы на каждом фонарном столбе.
- Нет, не узнаю, - ухмыльнулась Малена. - Еще вопросы будут?
Папенька прищурился.
- Какие уж тут вопросы. Пошли домой, блондинка...
Вместо блондинки было вставлено другое слово, более употребительное в тюремных кругах, но Малена интерпретировала именно так. А Матильда не стала просвещать герцогессу.
- Идите, любезнейший, - отмахнулась Малена. - Бог подаст.
- Не понял?
- Суд высказался четко. Ни вам, ни мамаше с меня ничего не причитается. Я вам ничего не должна. А потому вы можете идти обратно, в ваш поселок городского типа, или где вы там обретаетесь, - внятно разъяснила герцогесса.
- Ах ты...
Чего Малена не ожидала, так это короткого и жестокого удара в живот. По-подлому, исподтишка... ахнула, согнулась вдвое.
А больше никто и сделать ничего не успел.
Антон был великолепен и полностью оправдывал свою фамилию. Один прыжок - и любящий отец отлетел к Петюне, выплевывая остатки зубов, а Антон повернулся к Малене.
- В порядке?
Матильда, которой драки были привычнее, перехватила контроль, быстро вдохнула, выдохнула, коснулась живота...
- Не особенно, но жить буду.
Что и требовалось услышать.
Антон сделал шаг, второй, и поднял Германа Вагина за шкирку, как помоечного кота... простите, животные, вас не хотели оскорбить подобным сравнением.
- Молись, тварь.
И выглядел он в этот момент так...
- Вас посадят!!! - заверещал Петюня.
И тут же полетел со скамейки на землю, потому как разъяренный Антон попросту со всей дури врезал ногой по доске. Сидеть на скамеечке Петюня любил, а вот ремонтировать - нет, потому и доски были старые. И гвозди. И полетело все от удара на землю.
- Да что ж это деется-то!!! - сиреной взвыла тетя Параша, вылетая на улицу. - Помогите!!! Убивають!!!
Матильда хотела ответить, но Малена ловко перехватила управление.
 - Нет!!! Тильди, доверься мне!!!
И Матильда послушно отстранилась. Здесь и сейчас она полностью доверяла сестре, та плохого не сделает.
- Вызывайте полицию!!! - громко потребовала Малена. - И скорую помощь! Я боюсь, что у меня будет внутреннее кровотечение!
- У тебя?! - взвыла Прасковья Ивановна.
- У меня, - отрезала Малена.
И вовремя, на улицу вылетела еще и тетя Варя.
- Деточка, я вызвала и скорую, и милицию! Ох ты ж ирод проклятущий! Сволочь поганая! Чтоб тебя на всю оставшуюся посадили, паразита! И выпустить забыли!!!
Антон тряхнул Германа еще раз.
- Так что это за тварь такая?
- Это - мой биологический отец, - Малена кое-как опустилась на ступеньку крыльца. Живот болел и сильно.
- Ну-ка, - тетя Варя ловко передвинула девушку на срочно подстеленный платок. Видимо, как сидела вечером, смотрела телевизор, так в халате, тапочках и платке и вылетела. - На платок пересядь! Тебе еще рожать...
- Если смогу, - герцогесса потерла живот. - Если смогу...
Антон скрипнул зубами.
- Я тебя, козла парашного...
Дальнейшая речь мужчины в историю не попала, поскольку не была понята девушками. Зато ее отлично понял Герман, потому что побледнел и задергался. И даже попробовал что-то отвечать, сквозь кровавые слюни, но Антон был суров. И сделал лишь одно послабление - прислонил гражданина Вагина к березе. И показал кулак - мол, только попробуй сбежать.
Во двор въехала скорая помощь.
Потом полицейская машина. И всем стало весело и интересно.

***
Домой Матильда попала только через два часа. Показания с нее сняли в числе первых, да и показаниями особо не заморачивались. Давид наврал в свое время девушке. Камера, установленная на доме, писала и вид, и звук, так что беседа, удар и все последующее действие скачали в три минуты. А заодно и то, как папаша с Петюней попивают пивко на лавочке, а Петюня советует Герману 'прижать наглую тварь посильнее', а то 'самая умная стала'.
Дело было ясным, как солнышко, особенно после стимулирующей купюры от Антона Владимировича. Просто поразительно, как деньги влияют на выполнение служебного долга!
Накручивались нападение с целью ограбления, причинение тяжкого физического вреда, или как-то так, причем в составе ОПГ - Петюня-то присутствовал и подстрекал...
Тетя Параша пыталась кричать и протестовать, за что ей пообещали трое суток. Тут она примолкла и отошла в сторонку. И понятно.
Сынка надо выцарапывать, будучи на свободе, а не в узилище.
Саму Малену отвезли в больницу, где сделали томографию органов брюшной полости, и на всякий случай, для верности - УЗИ, общий и биохимический анализ крови и общий анализ мочи.
Вроде бы повреждений не обнаружили, но влепили диагноз 'сильный ушиб передней брюшной стенки'. Подумали, и дописали еще 'ушиб селезенки'.
Не просто так, а ознакомившись с ситуацией. Малена постаралась, и даже видюшку поставила, которую ей полиция заботливо скинула на флешку. Дела-то на три минуты, а у нее точно не пропадет.
Медики оценили картину и порадовали сообщением. Мол, ты, девочка, в рубашке родилась, не иначе. Мог быть и разрыв, хоть кишечника, хоть печенки, хоть селезенки, тогда б так легко не отделалась. А тебе повезло. Ушиб пишем для полиции, а так - поболит недельку, да и пройдет. Но пока осторожнее, тяжестей не поднимать, а если что - звони в скорую. Сразу же, не жди проблем.
Малена обещала.
Антон с ней в реанимацию не поехал, кстати. Просто сунул денег медикам на скорой, и остался разбираться с полицией. Так что Малена была не в претензии. Тут она и сама разберется, а вот там...
Вот честно - жалости никакой не было. И папашу она посадит не глядя.
Тоже мне отец! Спермодонор!
Но в одиночестве Малена не осталась, и такси вызывать не пришлось - позвонил Давид.
- Ты где?
- Эммм....
- Я у больницы. Ты в каком отделении, я встречу.
- В реанимации.
- ЧТО?!
- Тут у них томография есть, - путано объяснила Малена, но Давид понял.
- Этаж?
- Третий.
- Жди, я сейчас поднимусь.
И правда поднялся. Не слушая возражений Малены, подошел к врачу, что-то сказал ему, кажется, сунул пару купюр, взял копию протокола и пожал медику руку.
Потом подошел к Малене и ловко подхватил девушку на руки.
- А... э...
- Лежи молча.
Господин Асатиани был зол, как черт. И пока нес Малену по больнице, и пока устраивал на заднем сиденье в джипе - злился.
И главное - непонятно, почему?
В квартиру Малену тоже занесли на руках, к немалому восторгу соседей.
- Собирайся.
- Что?!
- Что слышала. Бери вещи на первое время, бери кошку, за остальным приедешь завтра.
Малена открыла рот.
- К-как?
И вот тут Давида сорвало.
- КАК!? - взревел мужчина, нависая над Маленой. - МОЛЧА!!!
Орал он минут десять, да так, что стекла звенели. И смысл монолога сводился к тому, что одна бестолковая и безответственная сопля слишком склонна переоценивать свои силы. А не случись рядом Антохи? А не поставь он камеру? А сообрази эти двое подонков подстеречь ее где-то подальше от дома, чтобы никто не видел?
И костей не нашли бы.
Избили бы, убили, и поди, разберись...
Робкие возражения, что вообще-то там был и отец Матильды, отмелись с полдороги. Заявлением: 'имэл я таких отцов'. И уточнять подробности у Малены язык не повернулся.
- А...
Давид чуть-чуть успокоился, и присел рядом. Обнимать девушку не стал, но взял ее руку в свои ладони и крепко сжал.
Какие ж у него теплые руки. А вот у Малены стоит понервничать - и пальцы ледяные.
- Малена, ты пока поживешь у меня. И не бойся, приставать не буду. Обещаю.
- Спасибо, - искренне поблагодарила девушка. Давид почему-то поморщился, но промолчал. - Но отец больше не придет, а так...
- У него нет друзей, знакомых и так далее, которые подстерегут тебя и переломают кости? В лучшем случае?
Малена прикусила губу.
- Есть, наверное.
- Тогда у тебя только один выход. Какое-то время ты живешь со мной. С девушкой Давида Асатиани связываться побоятся.
Малена это отлично понимала. Но все ведь до поры?
- Я же не проживу у тебя всю жизнь?
Давид хмыкнул.
- За это время мы меняем тебе квартиру.
- Эммм...
- Ты еще спорить будешь? Эту продаем, берем другую, в новостройке.
- У меня нет денег, - оборвала Малена. - Прости, но...
- Малена, мы продаем квартиры по цене шестьдесят тысяч за квадрат, - спокойно оборвал ее Давид. - Чужим. Как легко догадаться, себестоимость там намного меньше.
Малена догадывалась. Но...
- Хорошо. Напишешь мне долговые расписки на десять лет, и будешь отдавать с зарплаты, как ипотеку. Устроит?
Малена покачала головой.
Не устраивало, но об этом они еще поговорят. А пока...
Черт, а ведь травма действительно пакостная. Папаша, чтоб тебе пропасть, скотине! Чтоб подохнуть в никотине! С особым цинизмом! Живот болел не на шутку, и двигаться приходилось крайне осторожно.
Давид посмотрел на это дело, цыкнул на девушку и принялся сам потрошить шкафы. Вещи летели в большую, еще бабушкину сумку на колесиках.
Помнутся?
Плевать, потом погладим. Кис, иди сюда, паразитка! Приданое тебе по дороге купим!
Вещи и Малену Давид переправлял в два приема. Сначала вещи, а потом Малену и истошно орущую у нее на руках Беську.
На кошачий вопль и выглянула тетя Варя.
- Это еще что такое?
Давид даже головы не повернул. Не из спеси - на лестнице это просто опасно.
- Малену я забираю, пока поживет у меня.
И эта соседка... Эта предательница! Эта пожилая сводня!!!
- А и правильно. У вас-то я, чай, безопаснее будет?
- Однозначно. За квартирой присмотрите?
- Обязательно.
- Я позвоню. У Малены есть ваш телефон?
- Да.
- Тогда и обговорим все.
Давид запихнул Малену на заднее сиденье джипа и нажал на газ. Машина взревела и рванулась с места.
Беська пищала.
Малена же...
Она не хотела, честно. Но сработала связь девушек, в другом мире наступало утро, и им оставалось лишь надеяться, что Давид не перепугается, когда она отключится у него на заднем сиденье. И не потеряет Беську.
Ладно, отключку списываем на болеутоляющее, которое в больнице вкололи, а вот киска...
С этой мыслью Матильда и закрыла глаза, чтобы открыть их уже в Аллодии.

Мария-Элена Домбрийская.
- Малечка?
- Тильди?
- Как ты себя чувствуешь?
Малена попробовала вздохнуть. Тело повиновалось безукоризненно, живот не болел.
 - Нормально.
 - И то хлеб, - Матильда выдохнула. - Значит, мои травмы тебе не передаются.
 - А такое бывает?
 - И не такое бывает, - со знанием дела ответила Матильда. - Фантомные боли называется. Это когда ноги, к примеру, нет, а болит. И чешется...
 - Жуть. Тильди, прости меня, пожалуйста!
 - За что? - не поняла Матильда.
 - Это я виновата, - едва не расплакалась Малена. - Я твоего отца спровоцировала, я увернуться не успела, я даже не думала... Тильди, прости меня, пожалуйстааааа...
Пришлось Матильде перехватывать контроль, еще им соплей с утра не хватало.
 - Малечка, цыц! Ты неправа по всем пунктам!
 - Это как?
 - А вот так. Я бы ему нахамила сильнее и быстрее - это раз. Увернуться и я бы не успела, били-то всерьез, это два. А то, как ты потом вышла из ситуации - вообще шикарно. Это три.
 - Из свиньи можно получить ветчину, - чуть успокоилась Малена. - Но ты могла пострадать...
 - Мы с тобой обе одинаково рискуем, - отмахнулась Матильда. - Хоть здесь, хоть там. А потому... ты здесь и сейчас даешь мне слово.
 - К-какое?
 - Жить, дорогая моя. Жить, что бы там со мной ни случилось. И если что - назвать дочку Матильдой. А уж я постараюсь вернуться. Если душа есть, а она есть, если будет хоть один шанс... ты поняла?
 - Да. И ты...
 - И я тебе обещаю то же самое.
 - Ты сильная, Тильди. Я бы так не смогла...
 - Бабушка мне это постоянно повторяла. Что надо жить, надо выжить, надо не раскисать и не опускать руки. В любой ситуации. Послевоенные годы были адом - она выжила. И дочь родила. Оказалась дочь идиоткой, зато внучка удалась. И она ни о чем не жалела. Понимаешь?
 - Да...
 - Тогда подъем! Нас ждет зарядка. Там мне еще недельку позаниматься не дадут, ну хоть тут душу отведем!
Стоит ли говорить, что герцогесса взлетела с кровати вихрем?
Зарядка? Да хоть что, лишь бы сестренка не сердилась. Она, правда, и так не сердится, но...
Близкие нас уже простили. Заранее. За все, что мы натворим. А мы себя - простим? За ту боль, которую им причинили?
Ой ли...
Так что - зарядка.

***
Вниз Матильда (сейчас именно она перехватила управление) сбежала весело и легко. И осеклась, наткнувшись на взгляд Лорана.
Смотрел на нее дядюшка, как на особо опасного врага народа. А с чего такие плюшки?
- Доброе утро?
- Объяснись!
И этот замогильный тон больного упыря.
- Что объяснить? - не поняла Матильда. Малена сжалась в клубочек и уползла в угол сознания. Она и так Рисойских боялась, а уж после вчерашнего...
- ЭТО!
Загадочным 'ЭТИМ' оказалась большая корзина с виноградом. Матильда выдернула из нее карточку, хотя уже отлично знала от кого вкусняшка.

'Мой выигрыш с процентами. Найджел.'

А что? Стильно так, в хорошем вкусе принцу не откажешь...
Матильда пожала плечами. Пригляделась к дядюшке, и поняла, что дело неладно. Зрачки расширены, лицо какое-то подозрительное, ну да. Уголок рта подергивается. Кажется, мы наширялись? Тогда лучше не нарываться, травма в двух мирах - явный перебор, в одном-то за глаза хватило.
- Дядя, вы видели, каким чучелом я вчера поехала?
Не видел. Доложили.
Одевалась-то Малена дома. Это снять грим можно хоть где, а вот наложить его... в карете не получится. когда она вчера из комнаты вышла, Ирис аж взвыла и удрала. Очень умная собака оказалась.
- Ну?
- Чтоб на такое позариться, принц должен был сначала ослепнуть. Он и не позарился.
- А это - что?
- А, я его в покер играть научила. И он у меня кисть винограда выиграл, вот и отдарился.
- Во что? - не понял Лоран.
- Дядя, это такая игра в карты. Давайте мы позавтракаем, а потом я вам покажу как играть.
Лоран чуточку замедленно кивнул.
Ну, если так... посмотрим, что там за игра. И все равно... принц - сволочь! Присылать такое чужой невесте! Слухи же пойдут!

***
Позавтракать спокойно тоже не удалось, влетел слуга.
- Ваша светлость, там лекарь вас зовет...
Малена бросила все и помчалась туда, куда звали. К Варсону Шефару.
Влетела - и поняла, дело плохо.
То ли удар оказался лучше, то ли организм хуже... Малена видела такое в монастыре, Матильда с бабушкой.
Уже заострился нос, пролегли под глазами смертные тени...
- Ему осталось часа два, не больше, - лекарь смотрел виновато.
Матильда схватила за руку слугу. Первого, который подвернулся.
- Живо! Во дворец, к Тальферу. Скажешь, что от меня, что все плохо. Ему надо прибыть сюда - срочно.
Стянула с пальца перстень с гербом Домбрийских, сунула парню.
- Покажешь, чтобы тебя к нему пропустили. И Баристу тоже... ЖИВО!!!
Слуга буквально вылетел прочь.
Малена опустилась на колени рядом с Варсоном.
Только бы Барист усел. Только бы...
Посмотрела на лекаря.
- Делайте, что хотите, до приезда Тальфера он должен остаться в живых.
Лекарь вздохнул, и принялся смешивать какие-то травы.

***
Когда Барист увидел встрепанного слугу, сердце так и екнуло. Упало вниз, покатилось...
Просто так герцогесса не позвала бы, нет. Раз прислала...
Придворные, стража, слуги - все открывали глаза и рты, и не верили себе.
По коридорам дворца, по лестницам, несся, словно очумелый, Барист Тальфер, прыгал через ступеньки и орал седлать коня. Без плаща, без шляпы, что случилось-то?
Но задать этот вопрос никто не рискнул.
А Барист гнал коня по Аланее, и мыслей была лишь одна.
Я его подставил. Я, я, я...

***
В дом Домбрийских Барист влетел вихрем, и пронесся до комнаты, из которой уходил сейчас его друг. Один из.
Верный, надежный...
Уходит.
Даже про себя Барист не мог произнести страшного слова.
Умирает.
Только здесь, в комнате, где остро и зло пахло травами, где горящие свечи только подчеркивали смертную печать на лице друга, где бормотал молитвы служитель и сидела, глядя в стену Мария-Элена, он смог произнести это слово.
Да. Варсон умирает.
Малена порывисто встала ему навстречу.
- Успел...
- Да. Он не приходил в себя?
Малена покачала головой.
- Пока - нет.
- Пока?
- У лекаря есть средство. Мертвого поднимет на пару минут, потом правда - все. Но думаю, вам и эти минуты важны. Мне выйти?
Барист покачал головой.
- Нет. Какие уж тут секреты... - и уже лекарю, - действуй.
- Минут пять обещаю, потом точно вс. Организм ослаблен болезнью, может, пригласить служителя?
Барист покачал головой.
- Ни к чему. Итак?
Лекарь присел на кровать рядом с умирающим, ловко приподнял ему голову. Зелье полилось внутрь, Варсон поперхнулся, закашлялся, и... открыл глаза?
Лекарь вылетел за дверь, за ним разумно последовал служитель.
Что бы тут ни говорилось - ему ни к чему. Ни знать, ни слышать...

***
Варс открыл глаза.
Над ним парило лицо Бариста Тальфера.
- Рист...
- Варс, послушай меня. Ты пришел в себя буквально на минуты, потом опять потеряешь сознание. Что ты узнал? Кто тебя ранил?
Варсон вздохнул. В груди поселилась боль, но... надо было говорить. Надо.
И он рассказывал.
О колдунье с улицы Могильщиков, к которой ездит принц, о домике на окраине, о слуге, о бабах, которые туда бегают... больно было - до ужаса, но Рист должен знать. И наконец главное.
- Таренйский, Рист. Это Трион...
Голова мужчины откинулась на подушку.
Свет в глаза погас, имя вылетело с последним шепотком.
Барист выдохнул, и осел на пол рядом с кроватью.
- Варс... Ох, Варс....
Барист не ругался, не злился, не... он просто сидел, сжимал руку друга - и по толстым мясистым щекам его катились слезы.
Кто сказал - ходячие счеты?
Можно скулить по каждому поводу, от каждого сломанного ногтя и злого взгляда. А можно - вот так. Барист был достаточно сдержанным человеком, но уж когда эмоции выплескивались наружу...
Он даже не почувствовал, что рядом села Матильда, уже Матильда, не герцогесса, приобняла его за плечи, она притянула голову королевского стряпчего себе на плечо и она же погладила по волосам мужчину, который сейчас потерял своего друга.
Именно она.
- Держись, Рист. Не сдавайся, у тебя нет такого права. Не сделай его смерть напрасной.
А слезы все катились и катились, и прошло немало времени, прежде, чем Барист смог выдохнуть, прийти в себя, отпустить стремительно холодеющую руку.
- Спасибо...
- Малена. Чего уж там...
- Рист.
Друзья?
Союзники, соратники, а может, уже и друзья. Так-то...

***
Разговор продолжился уже в покоях Малены. Телом Варсона занялись слуги, а герцогесса уволокла Бариста Тальфера к себе. Отпаивать настоями трав, успокаивать...
Лоран им на дороге даже не попадался - его свалил тяжелый сон. Лорена была занята сборами, вместе с Силантой, да и не докладывали им почти ничего. Слуги начинали понимать, кто в доме хозяйка.
- Рист, мне надо что-то знать? Или лучше забыть?
Малена спрашивала прямо, глядя в глаза. И Барист вздохнул, отпивая настой мяты из чашки.
- Ты уже в это втянута. Уже.
- И никто не поверит, что я ничего не знала. Итак?
На то, чтобы рассказать Малене то же, что было поведано и Варсону Шефару в свое время, ушло минут двадцать - Барист не растекался мыслью, говорил коротко и четко.
Малена слушала. Матильда комментировала.
А по результатам разговора только что головой покачали. Обе.
- Рист, я в это не полезу.
Малена уступила свое место Матильде, и та не колебалась. Барист и не фыркнул.
- Малена, а у тебя выбора нет.
- Да неужели?
- Ты уже в это влезла по самые уши. И то, что к тебе пока не пришли...
- Может означать простой выбор. Либо не знают, кто подобрал раненного, либо знают, что он ничего не сказал.
Барист пожал плечами.
- Думаешь, поверят?
- Если буду сидеть тихо и не дергаться - поверят. Иначе могут и закопать.
Крыть было нечем. Девушка была права полностью, до последнего слова. Но...
- А если мы допустим, чтобы страна в это сорвалась? В кровь, в безумие...
- Если судьба страны зависит от одного человека, тем более сопливой девчонки? Рист, это даже не смешно.
И едва не добавила: 'нашли, паразиты, деву Жанну'. Ага, а если кто не знает, чем это кончилось для несчастной девчонки, пусть покопаются в справочниках. И учтите, все революционеры обычно кончают гильотиной.
Это если очень повезет, а то и помучить могут.
- Судьба страны может зависеть от кого угодно. Малена, могу я тебя просить всего об одной вещи? А потом - отстану. Но моя полная поддержка у тебя будет.
- Какой?
- Ты слышала имя колдуньи?
- Лэ Стиорта? Ну да, и что?
- Съезди, погадай на жениха? Тут тебя никто не осудит...
- И что мне за это будет?
- Моя полная поддержка. Я уже сказал.
- Барист, - Матильда смотрела твердо и серьезно. - В таких делах помощи наполовину не бывает, как половинной беременности. Варсон назвал имя, даже не одно, что еще надо?
- Трион? Это его начальник. Тарейнский? Это не имя, это род...
Матильда подняла брови, демонстрируя свое непонимание.
- И?
- Тарейнских много. Канцлер, два его младших брата, три сына - кто?
- Если один, так и все. Что тут непонятного? Не бывает наполовину заговорщика, все в роду в курсе будут.
Барист вздохнул.
- Разное быть может. А мне бы... продержался бы король до победы. Или до поражения, тогда уж... нет, и тогда не все равно.
Матильда смотрела на сидящего перед ней мужчину. Вот такого, какой он есть.
Усталого, растрепанного, с дорожками от слез на толстых щеках... и ведь все равно сдаваться не собирается.
Но с другой стороны - друга он в это втравил. А сам жив-здоров, и прекрасно себя чувствует. И? Кто сказал, что так же не втравят Малену? А им с Матильдой рассчитывать не на кого, увольте...
Матильда покачала головой.
- Рист, я не поеду. И даже близко не проеду. Мне девятнадцать лет, даже и того нет, я жить хочу. Проверяйте ваших заговорщиков, как вам изволится, а я не хочу в это ввязываться.
Барист вздохнул.
- Малена, мне не хотелось бы...
- Угрожать? Вот и не надо. Наверху лежит тело вашего друга. И вы - вы его в это втравили.
Барист сдулся, словно воздушный шарик.
- Это жестоко.
- А меня шантажировать - радость прет?
- Варс знал, на что идет. Другие в департамент Дознания и не приходят...
- Я туда не приходила. Он знал, на что идет, знал об опасности и погиб. Своих детей1 вы тоже в логово к волку пихаете?
И так решительно выглядела девушка...
Барист понял, что уговорить ее не удастся. И не то, чтобы устыдился... до каких-то пределов ему действительно помогли. Надо и меру знать.
- Извиним, Малена. Я просто...
- Устал, расстроен и плохо себя чувствуешь. Ложись-ка ты спать?
Барист прислушался к себе.
- Не усну.
- Уснешь, - пообещала девушка. - Сейчас схожу на кухню, вина принесу.
Ага, не уснет он! Тут главное - правильный рецепт, шесть капель снотворного на кубок вина, и сутки сна обеспечены.

***
 - Правильно мы сделали?
 - Абсолютно, - уверила сестренку Матильда. - Я жить хочу, и ты тоже. Нечего в это лезть...
 - Тильди, мне ведь жить здесь.
 - Поправочка. Жить тебе не здесь, а в Донэре. Это раз. И второе - не ведись на всю ахинею, которую тебе скармливают. Как только слышишь, что без тебя не обойдется, так и знай - ищут козла отпущения.
 - Бабушкина наука? - подначила Малена.
 - Она самая, - даже не смутилась Матильда. А чего врать-то? - Бабушка хотела, чтоб я выжила, а значит - нечего всем подряд верить. Это звучит красиво, Родина без вас не обойдется, на вас вся страна смотрит, если не вы, то и некому... а так подумать? Свою семью он из города услал, жену к гадалке не отправил.
 - Ну да.
 - А тут является из глухомани чистейшей прелести чистейшая страхидла....
 - Тильди!
 - А то нет? Сама гримировалась...
Малена фыркнула. Да уж, как только лошади не разбежались от того чучела? А могли.
- И оказывается, что все зависит от нее. Потом снова от нее и опять от нее. Здорово, правда? Не верится? Вот и я тоже не верю.
 - Но и такое тоже бывает?
 - Я тебе фильм про Жанну д"Арк покажу. Поумнеешь.
 - А кто это?
 - А она тоже была уверена, что все от нее зависит. Сделала многое, а ее за это сожгли. Хочешь?
Малена не хотела. А потому Бариста Тальфера напоили снотворным, уложили спать и распорядились о похоронах. А сами отправились заниматься гардеробом.
Ибо - нечего тут.
И там - тоже нечего.

Рид, маркиз Торнейский.
Что другое, а свой рог староста Бурим из сотни бы узнал.
Уж и не надеялся.
Больше месяца прошло, как он увел людей из деревни, больше месяца они прячутся по распадкам и оврагам, пустуют дома и зарастают поля. А только нельзя иначе.
Живы будут - рыбой спасаться будут, корой, желудями. А степнякам попадутся - конец. Смерть ли, рабство, все одно плохо будет. Всем.
Деревенские это понимали, да и доходящие новости вызывали надежду на лучшее. А то ж!
Говорят, сам маркиз Торнейский здесь врага бьет! Да так, что только перья летят!
Говорят, заключил он договор с самим Восьмилапым, пообещав отдавать ему души степняков, и теперь тот кажную ночь душит окаянных.
Говорят...
Собственно, говорили-то степняки, которые отбились от отрядов и попадались в руки старосте и его людям. А чего ж не поговорить, когда тебя пятками в костер сунули?
Бурим не церемонился и партизанскую деятельность разворачивал как следует. На день пути лес прочесывал.
А нечего тут!
Пришли на нашу землю? Вот в нее и ляжете, нам удобрения нужны, и волки, опять же, не кормлены.
Рог Бурим сам отдал сыну, и уж не ожидал, что так получится.
Но и рог, и сигнал...
Сам он мальца учил древней тревоге, все сам.
- ПОЖАР!!! ВРАГИ!!! ВРАГИ, ВСТАВАЙ, ВРАГИ!!!
ВСТАВАЙ, ВРАГИ! ГОРИМ! ПОЖАР! ГОРИМ!
Рог пел в Ухаровке, которую крестьяне хоть и забросили, а все ж приглядывали за родными домами и полями. Не ровен час огонь пойдет, или еще чего...
Что они смогут сделать против степняков?
Так это как поглядеть. Колодец отравить, так, к примеру. Кто хочет, тот найдет, что и как сделать.  А тут вдруг - рог.
Повезло еще,  что Бурим в тот день приходил в деревню. Риск,  конечно,  а только всего не учтешь,  когда в спешке собираешься. То взять надо,  это... вот и оказался староста Ухаровки совсем рядом,  минут пять по лесу.
И как недавно, в крепости Ланрон на звук рога вышел сам комендант, так и Бурим решился.
Допускал он всякое, вплоть до того, что мальчика схватили и под пытками вырвали у него тайну. А что? Есть вещи, которых ни один человек не выдержит, куда уж Кариму?
Есть и те, кто не сказал ни слова под пытками, так и умер. Есть. Но рассчитывать на такое - не стоит. А потому Бурим пошел сам. Один.
Правда, сторожился он недолго, аккурат пока не увидел родные аллодийске флаги и лица, не услышал родную речь.
- Наши!!!
Да и Карим себя прекрасно чувствовал, сидел в новенькой, по размеру подогнанной кольчуге на небольшом коньке, а рядом...
Торнейский?
Знамя - его. А шрамов у него вроде не было?
Гадать Бурим не стал, а вылез из канавы и затопал к дороге. Свои же...
Разочароваться ему не пришлось. Действительно - свои. Увидев отца, Карим так сиганул с лошади, что та едва на колени не упала.
- ТЯТЯ!!! ЖИВОЙ!!!
Что родители за детей переживают, оно понятно. А вот что дети за родителей?
Уж сколько и чего передумал Карим в крепости, не имея возможности узнать ничего... Ни о семье, ни о родных, ни о друзьях, ни о деревне - живы? Умерли? Попали в плен? Спаслись и схоронились? Страшное это гадание, и лучше б никому так не гадать. Никогда и ни о ком.
Бурим подхватил сына на лету, ссадил руку о кольчужные кольца, но даже внимания не обратил.
- Сынок, живой...
И больше тут ничего не надо, только обнять, только чувствовать рядом с собой живое тепло и знать - сын. Родной, рядом...
Живой, спасибо вам, боги, вечное и незыблемое спасибо!
- Гхм...
Бурим на минуту отвлекся от сына, и остолбенел. Рядом с ним стоял маркиз Торнейский. Кто-то другой бы растерялся, но армейская выучка сказалась. Бурим вытянулся в струнку.
- Десятник 'Рысей' Бурим Сарей к службе готов!
Рид хлопнул его по плечу.
- Спасибо, старина, за сына.
- Моя честь и верность принадлежат Аллодии и королю!
Рид кивнул - и протянул мужчине свиток.
- Карима я забираю к себе, оруженосцем.
Бурим рот открыл.
- Ваше сиятельство... честь какая!
- Настоящим мужчиной парень вырос. Гордись собой, десятник. Твой род чести не уронил. А еще этим указом дарю тебе землю. И так,  по мелочи...
Бурим вытянулся еще сильнее, хотя куда бы уж?
- Благодарю, ваше сиятельство!
- Степняков мы разбили, можете выбираться из схрона, соседей оповестите. Но по округе кто-то может еще мотаться, они бежали, что тараканы, - ухмыльнулся маркиз. - Так что осторожнее, без лука в лес по ягоды не ходите.
- Слушаюсь, ваше сиятельство!
... Отряд уже уехал,  а староста так и стоял дурак дураком  посреди деревни.
Потом уж догадался развернуть свиток и прочесть.
Награда от маркиза была королевской,  иначе и не скажешь. Деревня Ухаровка приобретала статус 'вольного села'. То есть - господина над ними не будет. Только король,  только ему налоги и платить, а не господину еще десятину, и законы соблюдать только королевские,  и суда требовать,  опять же... да много чего хорошего в таких селах.
Сам Карим получал дворянское достоинство. Правда,  пока без титула,  есть такое - безземельный дворянин,  шевалье,  потом уж,  если заслужит,  будет ему земля. А не заслужит - и поделом. Ну и маркиз брал его с собой.
А еще лежал приказ маркиза,  с печатью и подписью,  о выдаче старосте Буриму сотни золотых - на поправку разоренного и потравленного степняками. В Равеле и получить можно.
Стоит ли удивляться,  что староста упал на колени и вознес благодарность небу.
За все. За маркиза Торнейского,  за сына,  за рыбную ловлю...
Этой зимой деревне голод не грозит. Сколько смогут,  столько зерна и спасут,  а так - деньги есть. Прикупим и зерна,  и скота,  и...
Спасены! Просто - спасены!
Мысль прикарманить деньги,  сбежать из деревни,  перебраться в город... ладно.  Из песни слова не выкинешь,  к Буриму она пришла,  на целых три секунды. Посмотрела,  подумала - и убралась восвояси. Не тот человек,  чтобы искушению поддаваться,  ох,  не тот...
А раз так - и стараться нечего.
Бурим молился и радовался. А отряд его сиятельства маркиза двигался к Равелю.

Шарлиз Ролейнская.
Путешествовать сложно,  даже если ты здорова. А уж если беременна....
Шарлиз все прокляла.
Ее мутило,  голова кружилась,  постоянно хотелось в туалет... с ума сойдешь! Если бы старухи не поили ее постоянно какими-то зельями, давно бы все поняли про беременность. Но и так...
Шарлиз спала постоянно. Целыми днями.
Просыпалась,  ела,  опять засыпала.
Планы у нее были простые. Равель - и домой. Под крыло к отцу, к маме... а уж они придумают и что делать с ребенком,  и что делать с его наследством - это о Степи. Шарлиз расспрашивала старух,  и вышло так,  что ее ребенок,  может,  единственный,  кто у кагана останется. Остальные все в Степи.
Узнают о поражении,  резня начнется,  а такое дело начинают с чего?
Правильно,  предыдущего кагана под корень изводят,  с его семенем,  чтобы и следа  не осталось на земле. И Шарлиз бы тоже, окажись она в Степи.
Но кто бы каганом не стал - не удержится.
Хурмах малым не двадцать лет потратил, объединяя Степь, связывая рода в единое целое,  сковывая где угрозами,  где союзами,  где золотом, где  железом. И, как любой разумный каган, позаботился о соперниках. Извел всех,  кто мог с ним сравняться.
Так что...
Резня,  развал союзов,  междоусобица, и лет за десять оно кланам надоест до слез. А вот ежели лет через десять - двенадцать явится наследник погибшего кагана...
Символ.
Знамя мира.
И ведь может сработать...
Шарлиз это отлично понимала,  и не собиралась отдавать такой козырь в чужие руки. Отцу пригодится,  а уж он для своей Лиз расстарается. За такой-то подарок?
Мужчины, драгоценности,  балы...
Так,  в приятных мечтах,  Шарлиз и ехала в Равель. Она же хитрая,  она все рассчитала,  у нее все получится. Правда ведь?

Мария-Элена Домбрийская.
- Не поеду! Не хочу!!! Это все ты,  дрянь!!!
Силанта визжала,   что тот поросенок. Матильда смотрела с улыбкой.
Лорена взялась за виски. Крики дочери явно плохо действовали на ее барабанные перепонки.
Матушка Эралин поглядела на это,  и поступила решительно. Шагнула вперед...
- Хлоп! Шлеп! Тресь!
Пощечины так и посыпались.
Силанта остолбенела. С ней никогда... никто... Да как же это!?
Не меньше остолбенела и Лорена.
- Пришла в себя, чадо грешное? - мягко поинтересовалась  матушка. - Небось,  как с мужиками валяться,   так не возмущалась? А за грех - и расплата бывает.
- Да не было ничего!!! - взвыла Силанта.
- За ложь прочтешь двадцать раз молитву к Сестре Милосердной, - припечатала матушка. - Об облегчении тяжести ноши нашей. Лезь в карету...
Силанта поняла,  что ее никто не поддержит,  и смирилась. Полезла...
- Не волнуйся,  сестренка,  это только на полгода. А потом либо я замуж выйду,  либо матушка,  но мы тебя выпишем обратно. Там уж никому не будет дела до твоих блудней, - 'поддержала' ее Матильда.
- Чтоб ты сдохла!!! - выкрикнула плачущая Силанта.
- Лет в сто и от старости - обращайся, - Матильда и не подумала обижаться. На кого? Так и улыбалась бы,  но ахнула сзади Ровена.
- Что случилось?
Вопрос был глупым.
Что?
А все!
Женщина стояла и держалась за живот. А под ней собиралась лужа воды...
- Ой, - очень умно выдала Ровена, и начала оседать на лестницу. Видимо,  от испуга.
- Цыц! - рявкнула Матильда. - Дорак!!!
- Да,  ваша светлость?
Капитан 'провожал' Силанту,  оставаясь незамеченным.  Не хотелось ему видеться с девушкой,  вообще не хотелось. Но тут уж такое дело...
- Отнесите Ровену в мои покои и позовите к ней лекарей и повитух.
- К прислуге? - возмутилась Лорена.
Матильда пожала плечами.
- К компаньонке и подруге. Вопросы есть?
Вопросов не было. Дорак уже нес  женщину вверх по лестнице,  и кто-то кричал,  призывая лекаря.
 - Держись,  Малечка. Нам придется побывать на родах.
 - Зачем?
 - А чтобы нам Ровену не угробили.

***
Первые роды прошли очень быстро.
Ребенок родился через шесть с половиной часов после начала родов, получил имя - Бернард и фамилию - Сирт. Во всяком случае - пока.
Лежали у Ровены и другие документы, где она значилась вовсе даже Иллойской, но про них девушки собирались молчать. Пока - молчать.
А на родах Матильда присутствовала не зря. И лекаря разогнала в грязных сапогах,  и повитух заставила мыть руки, и  все поверхности протерли со щелоком,  и пеленки прокипятили и прогладили...
Микроб, конечно,  тварь нежная,  и от грязи дохнет. Но вдруг какой останется?
 - Тильди...
 - Да,  Малечка?
 - Давай мы с тобой посмотрим в интернете про антибиотики,  а?
 - Малена, милая, там простого производства,  кажется,  и нет. Нужны наши промышленные мощности... ну хотя бы  века девятнадцатого.
 - Тильди,  неужели мы ничего не придумаем?
Матильда только вздохнула.
Ладно,  почему бы и не посмотреть? Про тот же пенициллин? Ведь был бы антибиотик - и Варсон мог бы выжить. И куча людей...
 - Ладно. Посмотрим.
Малена улыбнулась своему отражению в зеркале. Сестренке.
 - Спасибо,  Тильди.
 - Да не за что пока. Подумаем мы над антибиотиком, обещаю. А представляешь,  если что получится?
 - И что?
 - На святость нарываешься,  сестричка.
 - То есть?
 - Будешь святая Мария-Элена Лечительница, покровительница лекарей.
Малена представила себе эту перспективу -  иконы с ее лицом,  мощи,  саркофаг - и содрогнулась.
 - Умеешь же ты напугать!
 - Умею, - довольно согласилась Матильда. - Кстати,  а патентное бюро у вас есть?
Малена  вздохнула.
 - Нет.
 - Плохо. Надо поговорить с Тальфером. Откроем. А то сопрут ценный продукт вместе с технологией производства - и спросить не с кого будет.
И поди,  возрази. Ведь права на сто процентов!
 - Может, и пусть? Это же на благо всех?
 - Ладно. Подумаем, - согласилась Матильда. - Но сливочки снять хотелось бы. Это ж золотое дно.
 - Если не сожгут.
 - Почему?
 - По твоим же собственным словам. Собираешься менять мир? Вспомни...
 - Тьфу  на тебя. Язва герцогская.
 - Вся в тебя сестренка. Вся в тебя.
 - И все равно - тьфу.
 - Я тебя тоже люблю, сестричка.
 - И я тебя.

Аланея, Аллодия.
В этот раз свидание проходило в маленьком домике на улице Могильщиков.
Ластара отослала Вереша (или думала, что отослала), и с чистой душой отдавалась любовным утехам. Это уже потом, когда они лежали разнеженные, с любовником, на ковре, после любовных утех - кстати, любимому очень нравилось именно в комнате колдуньи, так что хрустальный шар, умей он в самом деле показывать увиденное, смог бы прославиться не хуже порноканала.
- Ласти, к тебе скоро должен приехать принц.
Слова любимого Ластара сомнению не подвергала.
- Как скоро?
- Завтра, послезавтра...
Ластара кивнула.
- Я что-то должна ему сказать?
- Скажи, что ради него провела ритуал и получила более сильное снадобье.
- Ладно.
- Вот склянка.
Пузырек темного стекла отправился в стол, в верхний же ящик, а Ластара улыбнулась любовнику.
- Как скажешь, любимый.
Мужчина довольно кивнул.
- Отдашь ему склянку, скажешь, что трех капель в день достаточно.
- Твое слово - закон, - мурлыкнула Ластара.
- А теперь - иди ко мне. Если закон - то исполняй.
Ласти поклонилась.
Учитывая, что она была обнаженной, смотрелось это весьма провокационно.
- Как прикажет мой господин...
Господин смотрел с улыбкой, за которой были скрыты далеко не такие похотливые мысли. Нет, не такие...
Убил бы дуру, да нельзя, пока она еще полезна.
Расклад прост. Со дня на день прибывает Дилера Эларская. Ее должен встретить не принц, а уже король Найджел, это вскружит ему голову, заставит отказаться от невесты, спровоцирует скандал, а там...
Уже многое готово для переворота.
Пора прыгнуть. Остеон умрет - и через пару недель на троне будет новый король. И - нет. Не Найджел.
А Ластара...
Что ж, дней пять у нее еще есть, пусть умрет счастливой.
И мужчина снимает с пальца кольцо с рубином. Все же девчонка полезна, пусть остается в своих заблуждениях.
- Это не браслет. Пока, моя леди...
Надо видеть, с каким счастьем на лице женщина примеряет кольцо.
- Мой лорд...?
- Да. Думаю, через десять-двенадцать дней...
Женщина закрывает ему рот поцелуем. И не подозревает, о чем сейчас размышляет любовник.
Ах, какие ж вы, бабы, дуры, когда вам говорят волшебное слово 'женюсь'. Какие ж идиотки.
Нет бы подумать - почему именно вы, почему сейчас и здесь...
Женюсь.
У большинства женщин это слово прекрасно заменяет обезглавливание - все равно мозг потом не применяется. Никак.
Не зная об этих мыслях, Ластара изо всех сил старалась ублажить своего любовника. Вереш наблюдал за этим и мечтал его убить.
Все были при деле.

Матильда Домашкина.
Матильда даже не сразу поняла, где она открыла глаза.
А ничего так комнатка...
Светлые кремовые стены с фактурной штукатуркой вместо обоев, большая двухспальная кровать, шкаф, трюмо, кресло, стул и телевизор на кронштейнах, на стене. Все.
Мебель приятного золотисто-орехового цвета, на окнах занавески из полос зеленого и золотого шелка, на трюмо здоровущая ваза зеленого стекла, в ней роскошный букет белых роз.
Тяжелая люстра под бронзу и такое же бра.
На полу - паркет. Не ламинат, а именно паркет, такой, наборный, сразу видно - жутко дорогой. Рядом с кроватью, на стуле, сложена вся одежда Матильды, а сама она лежит под одеялом в одном белье.
Вот так и проверяется правдивость бабушкиного утверждения.
Всегда надевай красивое белье, вдруг именно сегодня тебя собьет конем прекрасный принц. А ты ему что покажешь? Панталоны 'прощай, потенция'?
Матильда, кстати, плохого белья в гардеробе и не держала. Лучше два-три дорогих комплекта, чем десяток жутких тряпочек. Вот и сейчас на ней был вполне приличный серый гарнитур с кружевом и розовыми бантиками, не стыдно показать. Ни коню, ни принцу.
 - Мы в гостях у Давида? - подала голос Малена.
 - Подозреваю, что да.
 - Проверим?
Организм давно требовал уединения и задумчивости, а потому Матильда кивнула. И поднялась с кровати... оххх!
На животе был весьма некрасивый кровоподтек. Ну, папаша!
А болело так, что девушки сразу поняли - зарядка отменяется. На неделю - точно.
Матильда открыла шкаф, и обнаружила там свою сумку. Кое-как выудила легкое платье, натянула его через голову и погляделась в зеркало.
Ну... что сказать?
Кто-то и с похмелья лучше выглядит. Определенно.
Под глазами круги, кожа серая, волосы висят паклей... картина 'графские развалины'.
 - Почему графские? Герцогские!
 - После развала уже не разобраться, чьи там обломки валяются.
С тем Матильда и вышла из комнаты.
Санузел отыскался сразу же, рядом со спальней. Там девушка и застряла минут на десять. Сначала, собственно, узел, потом душевая комната рядом, оформленная в зеленоватых тонах, с роскошной душевой кабиной и всем необходимым для счастья...
Через десять минут Матильда уже чувствовала себя человеком. Правда, волосы были влажными и за шиворот попадали капли воды, но это уже детали.
Переживем.
И исследуем территорию.
А лучше...
Откуда-то потрясающе вкусно пахло омлетом. Вот на запах Матильда и отправилась.

***
Не прогадала. Давида Асатиани она нашла на кухне, в компании Беськи, которая нагло развалилась прямо на роскошном столе и подставляла мужчине пузо.
Чеши!
При виде такой откровенной наглости Матильда аж онемела. Вообще-то кошке было жестко запрещено валяться на столе, а тут такое раздолье?
 - Хвост оторву, зараза наглая!!!
По счастью, вслух Матильда ничего не сказала, и управление перехватила Малена.
- Доброе утро, Давид.
Кухня была огромной, метров тридцать, наверное и разделена на две зоны, отделенные друг от друга барной стойкой. Никаких ступенек, никаких перепадов высоты. Теплый пол из какой-то плитки под камень, зона метров в пятнадцать отдана под столовую - и здесь вальяжно расположился здоровущий стол из ореха и резные стулья, явно из того же дерева. Это вам не ДВП.
Вторая часть кухни, отделенная стойкой, отдана под рабочую зону и набита под завязку кухонной техникой - от посудомойки до хлебопечки. Один холодильник выглядит так, что хоть быка запихивай.
Основные цвета - золотистый и темно-коричневый, кухня светлая, легкая, все на своем месте - кто бы ни занимался обстановкой - поработал он на совесть, одни занавески из плотного желтого шелка с кистями чего стоили.
Надо отдать должное господину Асатиани - он встал. Беська покосилась на Малену и недовольно мявкнула - это что такое? Ты чего тут нашему интиму мешаешь?
Герцогесса проигнорировала наглую кошатину.
- Доброе утро, Малена.
- Я правильно понимаю, что я у вас в гостях?
- Абсолютно. Тебе вчера стало плохо в машине, я вызвал врача, но тот сказал, что все в порядке, ты просто переволновалась.
- Да, наверное.
Давид чуть улыбнулся. Сегодня он выглядел совершенно несолидно, и... сексуально?
Да, наверное, это подходящее слово. Простые синие джинсы в потертостях не по воле дизайнера, а просто, они родные, домашние и в них уютно, простая белая футболка, обтягивающая мышцы и открывающая руки, растрепанные черные волосы, босые ноги...
- А он красивый, - подала голос Матильда. Но Малена и сама это видела.
- Я разговаривал с Антохой, у тебя неделя отпуска, ты лежишь дома, лечишься.
- Спасибо.
- Ходить можно везде, свою спальню и кабинет я запер. Не в том смысле, я тебе доверяю, но...
- Неприятно, когда кто-то чужой копается в твоих вещах.
Давид кивнул.
Малена не обиделась. Дай ей волю - она бы поступила так же. Ее дом - ее крепость, и раз уж ты сюда добровольно кого-то впускаешь - установи границы. Сразу. Чтобы не пришлось загонять в них гостя уже принудительно.
- Еда в холодильнике, готовить и убираться приходит Анна Ивановна, я ее предупредил по телефону, но сегодня она не придет. Она бывает по вторникам и пятницам. Да, вот этим компьютером можно пользоваться.
Малена покосилась на белоснежный агрегат с известной эмблемой на крышке.
- Спасибо...
- Никому не открывай, кроме меня, можешь всех выпроваживать сразу. Если что - звони. Полежишь, отдохнешь, мелодрамы посмотришь...
Лицо Малены выразило такой откровенный ужас...
Целый день пялиться в телевизор?
Это жестоко!
Безусловно, есть люди, для которых это предел мечтаний, лежать, пялиться в телевизор, а еще рядом можно пиво поставить и рыбку соленую. И чипсы, и орешки, и... и вообще - зачем с кровати слазить? Своей жизнью жить?
Так чужая-то меньше болит.
Давид фыркнул.
- Я понял. Ты тоже трудоголик.
Малена не стала уточнять, кого еще господин Асатиани причислил к трудоголикам, она молча кивнула.
- Тогда... чем бы тебя занять... о! Придумал! Ты в Архикаде работаешь? Или в Свит хоуме?
Матильда кивнула. Малена об этих программах представления не имела, а вот Матильда интересовалась. Правда, на лицензионные версии денег не было, но с пиратскими версиями она повозилась. Можно и карандашом на бумаге рисовать, конечно, но в компьютере интереснее. Там и смоделировать можно, вон, даже Икея свою программу разработала.*
*- прошу не считать рекламой, что мне назвали, то я и перечислила. Прим. авт.
- Работаю.
- Отлично. Я сейчас сброшу проект дома, а с тебя по три-четыре варианта дизайна для каждой квартиры.
Матильда аж рот открыла.
- А сколько там квартир?
- Немного. Всего шестнадцать. Это элитный дом.
Матильда понимающе кивнула. Что ж, шестнадцать квартир - действительно немного. Но зачем?
- А зачем нужны мои рисунки?
- Почему бы не попробовать? Будем предлагать квартиру с проектом обстановки, - отмахнулся Давид.
 - Нам нашли занятие, чтобы мы под ногами не путались, - прокомментировала Матильда.
 - Это повод его отвергать?
 - Нет. Я же тебе обещала показать разные стили, вот, посмотришь...
Малена улыбнулась.
- Спасибо.

***
Позавтракали Малена и Давид вместе. Как оказалось, господин Асатиани неплохо умеет готовить омлет с ветчиной, и так же неплохо умеет подкармливать кошек.
Мелкая серая зараза продавала и хвост, и уши, и душу за кусок ветчины. Еще и на хозяйку поглядывала, морят тут некоторые голодом бедных котят, пармской ветчинки не дают, спасибо, хоть кота себе понимающего нашла...
Надо бы оттаскать паршивку за шкирку, но у Малены рука не поднималась.
Потом Давид уехал, а Малена подумала пару минут, и позвонила Антону.
- Да?
- Антон Владимирович...
- Малена?
- Д-да...
- Ты себя как чувствуешь? Не тошнит, голова не кружится?
- Нет. Спасибо вам огромное, Антон Владимирович! Если бы не вы, мне бы вчера очень плохо пришлось.
На том конце радиоволны (с обычными телефонами все понятно, там провод, а вот что у сотовых?) немного помолчали.
- Не стоит, Малена. Так бы любой нормальный человек поступил на моем месте.
- Это мне решать, - отозвалась Малена. - Еще раз - спасибо. Я вам очень обязана, возможно, жизнью, а здоровьем - точно.
- У тебя неделя отпуска. Так и быть - больничный можешь не предъявлять, зарплату я сохраню. Давно у тебя такие терки с предками?
- Либо пятнадцать лет - либо месяц, - как лучше?
- Не понял?
- Я отца видела в последний раз в возрасте двух лет. Сами понимаете, ни о каких родственных чувствах там речь не идет. Около полугода тому умерла моя бабушка, мой единственный родной человек, и вот - объявились на наследство.
- Угу, понятно.
- А в борьбе за деньги все средства хороши.
- Никто и не спорит, - согласился Антон. - Все, отдыхай неделю, и на работу в понедельник.
- Хорошо. Спасибо, Антон Владимирович.
- Пока.
- До свидания.
Телефон пискнул и умолк. Малена погрозила Беське пальцем.
- Учти, поросюшка плюшевая, мы тут не навечно. Советую не привыкать к ветчине, а то жить грустно будет.
Кошма мурлыкнула в ответ. В зеленых глазах читалась искренняя уверенность в своей неотразимости. Это вас, дам-с, можно менять по десять раз на дню. А нас, кошек, любить надо. Уважать и обожать. Так что вы, мадемуазель, не знаю, а я тут решила навечно поселиться.
Малена только вздохнула. Родная кошка не уважает...
И позвонила Сергею.
Сообщила, что прийти во вторник точно не сможет, вчера так удачно упала, что до сих пор двигается с трудом, даже больничный взяла. Нет-нет, привозить ничего не надо, у нее все есть. И наверное, в четверг или в пятницу они встретятся, она уже должна себя получше себя чувствовать. Она очень постарается.
Форс-мажор, это бывает.
Сергей согласился, и отключился.
Матильда поглядела на компьютер и потерла руки.
 - Ну что, Малечка, поработаем?
 - Обязательно. А фильмы какие-нибудь посмотрим?
 - Обязательно. И то, и другое. Кстати, а готовить ты умеешь?
 - Как и любая монастырская воспитанница. Не просто ж так мы в монастыре жили. И готовить приходилось, и на кухне надзирать, и на зиму запасы делать... да много всего. В своем хозяйстве все знания пригодятся.
 - Угу. Кстати, мы кухарку у вас в поместье не уволили...
 - Напишем господину Сельвилю. О том, что я стала признанной наследницей, ну и выгоним эту дрянь к шервулям, - согласилась Малена. А нечего снотворное подсыпать, вот нечего!
Когда в Донэре царила Лорена, Матильда с Маленой там сделать ничего не могли. Она - вдовствующая герцогиня, Малена - наследница с непонятным местом в мире. Вроде бы да, а вроде бы и поспорить можно. А сейчас все четко. Так что...
Долой предателей!
Почистить конюшню надо до того, как в стойло встанет лошадь.
 - А зачем нам готовить?
 - В качестве ответной любезности. Давай поглядим, что в холодильнике?
В холодильнике мышь бы не повесилась. Места не хватит.
Полки были забиты, но своеобразно. Там было несколько готовых блюд из разряда - разогреть и кушать, вроде тушеного мяса, каких-то овощей, и непонятных фунтиков вроде голубцов, как оказалось - с тем же мясом. И куча полуфабрикатов.
Те же йогурты, разная молочная продукция, какие-то морепродукты...
Матильда задумалась.
 - А что мы можем приготовить?
 - Я бы сказала иначе. Надо что-то такое, что точно будет съедено.
 - А вкусов Давида мы не знаем...
 - А если что-то из молока? Его тут литра три?
 - А есть ягоды? Я знаю рецепт домашнего мороженого.
Малена покачала головой.
 - Не стоит, Тильда. Даже в качестве благодарности пока не стоит. Глупо получится, вкусов-то его мы не знаем, ну и влетим... либо Давид обидится, либо будет давиться из вежливости, либо мы обидимся... нет, не надо.
 - Ну и ладно. Пошли, поработаем?
 - Пошли...
До конца дня девушки посмотрели 'Гусарскую балладу', и сделали проекты на две квартиры. Правда, по три штуки на каждую, в классическом стиле, в стиле 'Модерн' и в стиле 'Лофт'. Мало ли у кого и какие вкусы?
Но квартиры ей понравились.
Все с большими комнатами, с просторным коридорами - хоть на велосипеде гоняй, с кухнями малым не по двадцать метров, с кладовыми и встроенными шкафами. Очень удобно.

***
Давид пришел поздно вечером, усталый и чем-то недовольный.
Малена к нему лезть не стала, поглядела на него, и пошла ставить чайник. К моменту появления Давида на кухне, его ждала большая чашка крепкого черного чая и вазочка с медом, а Малена стояла у холодильника.
- Что разогреть?
- Давай мясо.
- Овощи?
- Там фасоль тушеная есть.
В век микроволновок проблема решилась мгновенно, и Матильда засуетилась на кухне. Давид грел руки о чашку с чаем, отпивая его маленькими глотками, и думал, что все не так плохо. По крайней мере, у него не трещат над ухом бешеной сорокой. Да и чай заварен как следует - крепкий, не водичка подкрашенная, которую сейчас пьет большинство баб. И не зеленый (тьфу!) 'чай'. Его Давид вообще не переносил, считая профанацией.
Салфетки, столовые приборы, вода, хлеб, солонка и перечница - Малена ловко сервировала стол, потом пискнула микроволновка - и Давид жадно втянул ноздрями запах мяса.
Малена молчала, пока он не поел, потом достала из холодильника пирожки с сыром и зеленью - хачапури? Подогрела их, и только через полчаса Давид соизволил отвалиться от стола.
 - Да, мужчин прокормить сложно, - прокомментировала Матильда.
 - Зато когда они сытые и довольные, с ними намного легче работать, - улыбнулась в ответ Малена.
И принялась показывать Давиду, что они с Матильдой сделали за этот день.
Давид смотрел, задавал вопросы, как-то незаметно оказалось, что уже вечер, и пора идти спать...
Малена извинилась, и хотела уйти.
- Время детское? - удивился Давид.
Девушка потупилась.
- Я понимаю. Но живот болит, и в сон клонит...
Последствия 'боевой травмы' прокатили 'на ура'. Давид тут же проникся и закивал, мол я все понимаю.
- Я скину себе на флешку?
- Конечно. Я ведь для тебя и работала. Спокойной ночи. Беся, ты со мной?
Кошка всем видом показывала, что на коленях у господин Асатиани ей всяко лучше. Малена развела руками.
- Прости, но эта хвостатая нахалка выбирает тебя.
- Она же девочка, так что неудивительно. Спокойной ночи.

Мария-Элена Домбрийская.
Победа!
ПОБЕДА!!!
О победе говорили, кричали, пели на каждом углу. Только вчера прилетел голубь из Равеля.
Маркиз Торнейский разбил степняков и возвращается домой.
С невестой?
Вроде как ехал за невестой, а степняков все равно разбил.
Эту вести в особняк Домбрийских принес лично Лоран Рисойский. По случаю праздника он был под 'мухой'. То есть - под наркотой.
Девушки смотрели на него с опаской. Связываться с наркоманом? Пусть и в самой легкой форме, пусть у него пока нет зависимости... тут главное слово какое?
Пока.
Матильда душевно просветила подругу по этому вопросу. СМИ - штука продажная, за что заплатят, то и запоют. То наркотики вредны, то оказывается, что к 'травке' даже привыкания не бывает, то какая-то там пакость стимулирует умственные способности, то энергетики сажают сердце - чего только не начитаешься.
Бабушка Майя, а вслед за ней и Матильда, имели по этому вопросу свое четкое мнение.
Наркота, в любом роде, в любом виде - зло. И тут не может быть никаких оправданий.
Более того, если парни, принимающие наркотики - это зло меньшее, у них хвостатики по некоторым данным обновляются чуть ли не раз в месяц (и то иногда рождаются уроды), то женщины...
Девчонкам, по мнению бабушки Майи, до рождения двух-трех детей вообще нельзя было пить, курить и уж тем более колоться и нюхать. Что там с телегонией - это пусть ученые разбираются, а вот то, что нездоровый образ жизни женщины отражается на ее детях - факт.
И самое поганое то, что за бабскую дурь (я взрослая, я не хуже других, все у меня обойдется, да что это старичье понимать может?) расплачиваются дети. И плачут потом бывшие 'погульбушки', да поздно. Пролитое не поднимешь.
Так что Матильда четко знала свою меру вина - на всякий случай, но не пила. И не курила.
А к тем, кто употребляет наркотики, относилась с жалостью. Это каким же дураком надо быть, чтобы себя убивать, да еще деньги за это платить?
И с опасением.
Это ведь уже не человек, это чудовище.
Смешно звучит?
Но каждый человек состоит не из лепестков роз. В душе каждого из нас обитает нечто такое, что лучше не показывать другим людям. У кого-то там безобидное и травоядное, олень или лань, а у кого-то...
Как часто нам хочется убить?
Как часто сжимаются кулаки, и глаза застилает кровавой пеленой? И нечто страшное шепчет в ухо - ты ведь справишься, и обставить все это можно, и ничего тебе за это не будет... только обычно людей сдерживает страх.
Перед законом, богом, наказанием... да много перед чем. А наркотик снимает все ограничения. И чудовище вырывается на свободу.
Это страшно.
В Донэре Лоран был ограничен в своих развлечениях, а вот в столице пошел во все тяжкие. Малена не дает?
Найдем другую! Других! И по притонам походим, и по борделям, и просто - по служанкам.
Казалось бы, надо Лорану плюнуть на все и сосредоточиться на завоевании Марии-Элены, а он во все тяжкие? Сначала бы в брак, а уж потом по бабам?
Лоран считал, что эти два пути вполне можно совместить. А кальян... а что - травка? Расслабиться, снять напряжение, поднять потенцию, и все в таком духе. Кто хочет - тот найдет себе оправдание, причем моментально.
Глупо?
Да ничуть! Рисойские всегда потакали своим прихотям и страстям, не слишком заботясь о последствиях. Таков был отец Лорана и Лорены, их дед, возможно и прадеды, такой же выросла и Силанта. Захочу?
Схвачу!
А уж чем это грозит, что в результате получится, как жить дальше... пусть лошадь думает, у нее голова большая. А Рисойские - люди страстные.
Матильда выразилась по этому поводу немного иначе, намекнув какой конкретно орган отвечает за их страстность. Не голова. И мозга в этом органе нет, даже костного.
Лоран был счастлив, радостен, и уже отметил победу. Это было видно по зрачкам, по чуточку неясной речи, по походке... он не шатался и не цеплял углы, но обычно владел своим телом намного лучше. Был грациознее, что ли...
А сейчас в его движениях появилась расхлябанность, которой раньше не было.
- Победа? Ура! - отреагировала Малена, и поглядела на Аманду. - Что там положено делать?
- Подобающе украсить дом и ограду, - отрапортовала Аманда. - С вашего разрешения...
Малена разрешила.
Лоран поглядел на племянницу.
- Готовься, детка. Скоро будут приемы при дворе, балы...
- Надо пополнить запасы грима, - тут же отреагировала Матильда. Малена пряталась.
Лоран ухмыльнулся.
- Не хочешь под принца лечь.
- Нет. Не хочу.
Лоран поднялся из кресла, в которое уселся, подошел к Марии-Элене и наклонился так близко, что она почувствовала характерный запах. Увы - не алкоголя.
- А под меня?
Момент качать права был неподходящий. И все же герцогесса улыбнулась.
- С королевского соизволения, дядюшка. Сами понимаете, вас на виселицу, меня в монастырь...
Этого Лорану не хотелось.
- Ладно. Подождем...
Он откланялся и вышел.
 - М-да. Хреново, - прокомментировала Матильда.
 - Тильда, а ведь он продолжит вот это, - Малена вообще было на грани истерики.
 - Стопроцентно.
 - И что делать?
 - Что у нас сегодня по плану? Только портные? Плевать. Поехали...
 - Куда?
 - За травами, сестренка. За травами, настоями и прочим. Знаешь, я о здоровье твоего дядюшки заботиться не обязана.
 - Матильда, ты предлагаешь...
 - Не буду я его травить, успокойся.
 - Фууу...
 - Пока. А потом - как сложится. Нам надо что-то... скажи, что у вас есть от абстиненции?
Малена и слова-то такого не знала.
 - Это что?
Матильда объяснила. Герцогесса задумалась.
 - Я сомневаюсь...
 - Я тоже, - честно призналась Матильда, - но попробовать надо. Хоть поищем.
 - А если уж до конца честно?
 - Не хочу я здесь оставаться. Здесь и сейчас мне страшновато... если полезет.
 - Ты с ним не справишься?
 - Справлюсь. Но придется его или убить, или покалечить - нам такое ни к чему.
 - Нет. Ни к чему. Пусть успокоится, уснет...
 - Рано или поздно нам придется столкнуться, но не сейчас. Нет, не сейчас. Не ко времени.
Матильда даже не сомневалась в себе. Если что - жив Рисойский останется, но сильно об этом пожалеет. И нет, никакие угрызения совести ее не мучили. Можно пожалеть тигра в зоопарке и за решеткой, но когда он на свободе, в джунглях и твердо намеревается поужинать вашей печенкой... сами его жалейте.
Ваша печенка - ваш выбор.

***
Как экипаж Малены занесло на улицу Могильщиков - она сама не поняла.
Там поворот, тут поворот... она и не поняла сначала, где находится. Мало ли в городе таких лавок? Она уже штук шесть объехала, кстати, много полезного прикупила, вплоть до настойки сенны, и сложила пузырьки в маленькую сумочку на запястье. Дома и рассортирует, и подумает, что на ком применять.
Она просто приказала кучеру останавливаться у всех лавок с травами, их легко было узнать по пучку травы, подвешенному над входом. Сама заходила вы лавки, разговаривала, кстати, большинство травников и травниц честно признавались, что такого средства нет. Можно усыпить, можно дать что-то прочищающее, но лучше от такого человека бежать бегом. Раз уж начал...
Нет, не остановится. И не спасешь его, только себя погубишь.
- Ваша светлость, еще одна.
- Это мы где сейчас? - выглянула в окошко Мария-Элена.
- На улице Могильщиков.
 - Малечка, а это не то, куда нас посылали? - охнула Матильда. Вот ведь занесло...
 - А куда нас посылали?
 - Ну, Тальфер же!
Герцогесса и правда не сразу поняла, о чем идет речь, и только потом сообразила, принялась вглядываться. Дом как дом, ничего особенного. Но...
 - Дверное кольцо выполнено в виде паутинки, - шепнула Малена, уступая управление Матильде.
 - И что?
 - Знак Восьмилапого.
 - Надпись над дверью - 'Ведьма здесь'?
 - Примерно так, - согласилась герцогесса.
 - М-да... Ладно, раз уж мы тут, посмотрим, что там за ведьма.
 - Как- посмотрим?
 - В стиле 'бешеный Карлсон'.
 - Это как?
 - Увидишь...
Матильда, хитро улыбнувшись, выпрыгнула из кареты и заколотила в дверь кольцом. Дверь медленно скрипнула и отворилась.
На порог вылез слуга самого простецкого вида. Матильда прищурилась.
- Любезнейший, здесь ли живет некая Лэ Стиорта?
- Да, ваша... светлость, - взгляд слуги остановился на гербе.
- Мне рекомендовали ее, как хорошую травницу. Ваша госпожа сейчас дома?
Вереш, а это был именно он, заколебался. Но упускать такую добычу? Молоденькая девчонка, в роскошной карете, герцогесса...
Справится Ластара, и не таких обламывали.
- Да, она у себя. Вы позволите доложить о вас?
Матильда даже не сомневалась, что хозяйка уже в курсе. Работа у нее такая, выглядывать и высматривать.
- Вы предлагаете мне ждать в дверях, как простолюдинке?
Вереш понял, что перегнул палку, и тут же поклонился.
- Нет, госпожа. Простите...
Ремесло ведьмы - оно такое, надо быть готовой к неожиданностям. Ластара наверняка уже успела загримироваться, и ждала клиентку. Так что слуга склонился в низком поклоне.
- Прошу вас, ваша светлость.
Матильда храбро вступила в полутемный коридор. Эх, фонарик бы сейчас.
Коридор был выполнен в лучших традициях 'ля ведьмарис'. То бишь - святой инквизиции на вас, идиоток нету. Чего-то непонятное свисает с потолка, стены занавешены мрачными тряпками, освещенность - только что нос не расшибить...
Малена пискнула и спряталась. Матильда весело комментировала все, что попадалось на пути, разве что не в полный голос, а для сестры.
 - Паутина халтурная, из ниток. Стирать пора.
 - Тряпки не шевелятся, со сквознячком было бы авантажнее.
 - А почему ни одной крысы не бегает? Чтобы посетители не убежали еще быстрее?
Малена постепенно начала хихикать, а там и сама принялась смотреть более критически. Подумаешь, ужастики? Это здесь и сейчас страшно, а она на 'бустере' каталась. Вот если туда местную ведьму посадить, это как?
Сама хозяйка обнаружилась в дальней комнате. Вся в черном, вся такая трагично-готичная...
Наверное, предполагалось, что ее будут бояться, но Матильда и не такого по ужастикам навидалась.
- Недорабатываете, сударыня?
- П-простите?
Вот с таким подходом Ластара сталкивалась впервые. И растерялась. Ненадолго, но нахалке этого хватило, чтобы отыграть пару позиций.
- Половицы не скрипят, тревожных сквозняков нет, двери нигде не хлопают, а паутину вообще постирать пора.
- П-постирать?
- А что? Вы ее не сами плели? Ну, новую закажите, а то пыли сыплется - ведро с кисточкой. Не прочихаешься потом.
Ластара опомнилась. Положила руки на шар...
- Что привело вас ко мне, госпожа?
- А вы не догадываетесь?
В том-то и дело, что не догадывалась. Обычно ее предупреждали о визитах, вот принц, к примеру, собирался заехать сегодня вечером, она знала об этом от любимого. Но может и не приехать, победа все-таки, отметить надо... хотя бы начать. Тогда приедет завтра.
- Женщин ведут ко мне разные дороги, но одна и та же причина. Любовь...
- Отлично сказано, - одобрила Матильда. - Кстати - у вас парик съехал.
- У меня нет парика.
- И грим размазался. Одна бровь выше другой, и заметно.
Ластара дернулась.
- Вы кто такая?
- Да ехала я тут, мимо, думала, найду специалистку, а вместо этого дешевый какой-то антураж, свечи эти дурацкие.... Лэ Стиорта? А на самом деле как?
- Это и есть мое имя.
- Госпожа Стиорта, давайте, правьте грим, включайте свет, а потом возвращайтесь. Поговорим серьезно. Мне от вас дело нужно, а не дешевые завывания.
- Да что вы себе позволяете?! Я сейчас...
- Стражу кликнете? А может, вместе покричим?
Ластара откровенно растерялась. Она бы покричала, но... не с руки. Да что происходит-то?
А все просто.
Как разрушить цыганский гипноз?
Сойдет что угодно, от ругани, до нахальства. Можно начать орать и материться, можно предложить цыганке самой погадать, можно... да много чего можно. Вот Матильда и перла буром. Или дуром, невелика разница. Против гипноза - только агрессия и политика несоглашательства. Наезд и напор.
- Лэ, или как вас там, давайте говорить серьезно. Мне не нужны эти спектакли. Я хочу разговаривать с травницей, а не с балаганной актрисой.
Вот слово 'травница' и успокоило Ластару. Все понятно, все в порядке. Просто о ней сказали, как о травнице, а не о гадалке, ну и результат...
- Хорошо. Что вам угодно?
- Окна откройте?
Ластара щелкнула пальцами. Шторы эффектно поползли в разные стороны, Матильда покачала головой.
- Госпожа Лэ, позовите сюда вашего слугу?
Ластара скрипнула зубами, но хлопнула в ладоши. Вереш вошел почти мгновенно. Матильда уставилась на него тяжелым взглядом.
- Мне не нужны свидетели разговора. Поэтому вы сейчас пойдете и сядете в мою карету, из окна мне все видно. И не вернетесь, пока я не выйду.
Вереш прищурился.
- Ваша светлость, мы люди маленькие...
- И гордость у вас тоже есть. А еще - уши и язык. За гордость и тайну - отдельная доплата. Вопросы будут?
Вопросов не осталось. Дело-то житейское, бывает у баб. Может, нагуляла, и не хочет огласки. Вереш бросил взгляд на Ластару, та кивнула, и слуга вышел. Матильда видела, как он подошел к карете, как сел внутрь.
- Отлично. А теперь поговорим серьезно. Один мой знакомый подсел на травку.
Ластара поглядела удивленным взором. Матильда исправилась.
- Мой знакомый начал курить травку, и я боюсь, что дальше будет только хуже.
Ластара не боялась, она знала, что дальше будет хуже.
- Госпожа?
- Мне нужно средство от этой зависимости. Можете вы что-то посоветовать?
Ластара медленно покачала головой.
- Так сразу... надо подумать.
Матильда выложила на стол большую золотую монету.
- Мне действительно нужно.
Ластара прищурилась.
- Ладно. Я сейчас вернусь, подождите пару минут, ваша светлость.
И вышла из комнаты.
Матильда фыркнула.
 - Зуб даю, вручит или снотворное, или слабительное.
 - Или смесь.
 - Ага...
Матильда, оставшись одна, не ждала милостей от природы, она обшаривала ящики стола Ластары. А что? Вдруг тут в каждом ящике по компромату? С чумоданом?
Но далеко она влезть не успела, повезло ей уже с верхним ящиком.
- Оба-на!
Кольцо с рубином выглядело безумно дорогим. Даже если рубин 'технический', то есть с трещинами или вкраплениями, он все равно здоровущий. Всю фалангу пальца закроет. Явно с мужской руки...
Матильде безумно захотелось сунуть его в карман. Но - нельзя. Это уже самоподстава.
А что тут за пузырек?
Хм-м...
Матильда поглядела его на просвет. Нет, не понять. Быстро подковырнула пробку, открыла, понюхала...
Не понять.
А по виду - обычный пузырек, она сама таких три штуки купила, самая простая форма. Самый ходовой размер, аптекари такие десятками заказывают...
В коридоре послышались шаги.
Руки действовали быстрее головы, Матильда вытащила из сумочки пузырек с настойкой сенны, на вид - один в один, сунула его в стол, а тот, что лежал у Ластары сунула в сумку. И прыгнула обратно.
Ластара вошла в комнату с улыбкой на лице.
- Вот, ваша светлость.
Пузырек у нее в руке был точно таким же. Матильда взяла его, поглядела на просвет.
- Что это и как употреблять?
- Настой коры дерева хон, госпожа. По три капли в еду каждый день.
- Раз в день?
- Лучше два, ваша светлость. И ваш любимый избавится от своей зависимости.
На самом деле в пузырьке был разведенный настоем мяты куриный помет. И поделом стервозе... уж очень Ластаре хотелось насолить наглой девке.
- Сколько я вам должна?
- Еще три золотых, ваша светлость.
Матильда выложила их, не моргнув глазом.
- Благодарю. Если лекарство поможет - приеду за добавкой.
- Обязательно поможет, ваша светлость, даже не сомневайтесь.
Матильда ответила улыбкой.
Ага, поможет. И мы все в это дружно верим. Интересно только, что я у тебя сперла?

***
Ластара лично проводила герцогессу до кареты. Вереш отправился в дом - и едва не получил по голове стеклянным шаром. Хорошо хоть поймать успел.
Следом полетел паук.
- Стерва!!! Дрянь!!! Сучка герцогская!!!
Ластара бесилась минут двадцать. Вереш насмешливо смотрел на эту картину. Ничего, Ласти полезно иногда приложиться носом об забор. А то возгордилась... знатной дамой она станет.
Грим подправь. И парик - тоже. А потом в высшее общество лезь. Это тебе не купчих морочить, идиотка.
Наконец Ластара стала успокаиваться. Вереш обнял подругу, погладил по волосам.
- Ничего, ты с ней сторицей расквиталась.
Ластара ядовито улыбнулась, при мысли о 'настое дерева хон'.
- И поделом этой суке!
- Ага, - поддакнул Вереш, искренне сомневаясь, что лекарство используют по назначению. Но вдруг?
Ладно, деньги они получили, чего еще надо? Работа ведьмы - она нервная, всякие клиентки бывают. Надо приспосабливаться.

***
 - Как ты думаешь, что мы сперли?
 - Не знаю. Но подозреваю что-то интересное, - задумчиво отозвалась Матильда. - Малечка, это все паршиво выглядит.
 - Почему?
 - Ты колечко видела?
 - Да.
 - Опиши мне его.
 - Ну... рубин, большой, зажат в когтистых лапах, делался явно под мужскую руку...
 - Надо приехать домой и нарисовать это кольцо. Оно оригинальное, - Матильда пребывала в растерянности. - Не знаю я, что делать. И жить охота, и подставляться неохота...
 - В чем мы подставились?
 - Да ни в чем. Сейчас еще несколько лавок объедем, так что все понятно, ехали, случайно завернули, так же случайно зашли к травнице... вот этот антураж - тоже понятно. Скажи человеку - ты лопух к ране приложи, так ведь не подействует, а если ему наплести сорок бочек с верхом, мол, собрано на растущую луну, в дальнем лесу, где видели лису - так влет пойдет.
 - Тогда что тебя нервирует? Кольцо? Но девушкам могут делать и более дорогие подарки. Особенно если девушки красивы и доступны.
 - Не знаю. Попой чувствую - где-то крыса подохла, а вот где... Нет, не знаю.
 - Может, и нет ее? Крысы?
Матильда пожала плечами.
Она не знала, но...
Бабушка рассказывала. Бывает у человека такое, хоть режьте, хоть стреляйте, но туда он не пойдет! Здесь убивайте, сразу!
К примеру, знакомишься ты с человеком, и совершенно ведь замечательный человек, добрый, улыбчивый, хороший... а ты четко понимаешь, что надо рвать когти. И рвешь. А потом узнаешь мимоходом, как он кого-то подставил, да по-крупному.
Или тебе говорят - дело верное, да ты что, да там уже сто человек обогатились, вон их стоянка для мерседесов, а тебе не хочется туда деньги вкладывать. Ну и не вкладываешь. И остаешься при своих, в отличие от других 'любителей халявы'. Те остаются - без своих.
Или надо куда-то идти, а ты понимаешь, что нельзя. Даже не так - НЕЛЬЗЯ! А потом там либо мина заложена, либо крыша готова обрушиться... не суть важно что, но накрывает того, кто не почуял. А ты выживаешь за счет этой счастливой 'чуйки'.
В военное время такого больше было. Ну так когда речь о своей жизни, интуиция обостряется. А когда о деньгах, о любви - это ведь не смертельно. Можно и прозевать. Но иногда, если тебя от чего-то отворачивает, стоит прислушаться к своей интуиции. И не лезть. Ради своего же здоровья - не лезть.
 - Тальферу расскажем? - тихо спросила Малена.
 - Нет. Никогда.
Матильда была категорична. Они действительно случайно оказались на этой улице, случайно поменяли этот пузырек... ладно, не станем себе врать.
Была вероятность, она осуществилась, девушки вполне допускали, что встретятся с этой Лэ Стиорта. Не ехали целенаправленно, но круги по городу наматывали.
Она целенаправленно выводила 'псевдоведьму' из себя, специально шарила по ящикам стола, вот подмена пузырька - это импровизация, но - вдруг?
Сейчас флакончик холодил карман. Он согрелся от тепла человеческого тела, но девушка все равно ощущала холод. Наверное, это нервное.
Мысли отдать его Тальферу у девушки и не возникало. Но как бы самой проверить, что в нем?
- Ваша светлость, еще одна лавка...
Малена кивнула и полезла из кареты.
Еще - так еще. Дело нужное.

***
Домой она вернулась ближе к вечеру, когда все уже поужинали, и отправилась на кухню, где и застала эпическую сцену.
Кухарка ругалась на чем свет стоит.
Причина была печальна - крыса.
Очень умные, пролазливые, верткие и гадкие твари. И не стоит путать домовых пасюков с крысами из вивария, симпатичными и пушистенькими. Дикий волк - и собака, все же разные животные.
Крыса была наглой и пакостной, ничего не боялась и прогрызла дорогу в кладовку. Выловить ее не получалось даже у кошаков. Кстати - не всякий кошак справится с крысой.
Матильда даже не раздумывала.
На ловца и зверь бежит?
- Давайте попробуем приманку, - предложила она.
Сказано - сделано, она осторожно проделала дырку в куске сыра, капнула в нее пару капель из неизвестного пузырька, потом заровняла дырку. Сыр тут был мягкий, хоть ложкой ешь.
Потом сыр был оставлен в кладовке, а коты изгнаны на ночь из кухни. Утром служанка обещала сказать - подействовало ли на вредную тварь.
Мария-Элена распорядилась принести ей перекусить, и отправилась спать.
Лоран после кальяна тоже отключился, так что никто девушку не беспокоил. Сон укрыл герцогессу, словно теплое уютное одеяло.

Матильда Домашкина.
Что может делать домработница?
Убирать, стирать готовить... стучать. Последнее - однозначно.
Судя по взгляду, которым одарила Матильду Анна Ивановна, общего языка они не найдут.
Домработница оказалась теткой лет пятидесяти пяти, невысокой и полненькой, с натруженными руками и крашеными в рыжий цвет волосами. Явно седая, но подкрашивается.
- Доброе утро.
Вежливость по отношению к гостьям хозяина присутствует. Но не уважение.
- Доброе утро, - отозвалась Матильда.
Давид улыбнулся, стоя на пороге.
- Анна Ивановна, это Малена, Малена, это Анна Ивановна. Анна Ивановна, Малена - моя гостья, отнеситесь к ней с уважением.
И удрал на работу. Ну, хорошо хоть соизволил дождаться и лично представить.
Дверь захлопнулась, а домработница уставилась на Малену взглядом голодного василиска. Одобрения не заслужили ни платье Малены - простенькое, но вполне приличное, подол чуть пониже колен, ни кошка на руках.
- Вам помощь нужна, Малена... эээ...?
- Германовна, - безмятежно отозвалась Мария-Элена. Уж что-что, а разговоры с прислугой ей были привычны и понятны. - Малена Германовна.
Пауза затянулась.
- Очень приятно, - выдавила домработница под спокойным взглядом.
- Я тоже рада нашему знакомству, - согласилась Малена. - Анна Ивановна, занимайтесь своими делами, а если мне что-то понадобится, я надеюсь, вы не откажете мне в помощи?
По сути вопрос. По смыслу - вежливый приказ. Домработница кивнула без особого энтузиазма.
- Не откажу, Малена Германовна.
- Благодарю.
И Малена удалилась в свою комнату.
Вчера она работала на кухне, но какая разница? Можно и в комнате прекрасно поработать, чтобы не мешать Анне Ивановне с уборкой. На очереди была большая пятикомнатная квартира.
Легко ли подобрать для нее обстановку?
Вроде бы да. Но ведь к делу подойти хочется с фантазией...
Анна Ивановна постучала в дверь, когда Матильда как раз доделывала спальню - ради интереса в японском стиле. А вдруг кому понравится?
Матильда тут же передала управление сестре, и герцогесса отозвалась:
- Войдите.
Анна Ивановна воздвиглась на пороге, словно фрекен Бок, с пылесосом наперевес. Не хватало кошки, но Беське пылесос не понравился.
Она мявкнула и распушилась, показывая, что это ее хозяйка и ее территория. И маленькая киса будет защищаться, вот!
Малена усмехнулась и погладила кошку по загривку.
- Спокойно, Беся.
- У вас убраться можно, Малена Германовна? Или вы пока заняты?
- Ничего страшного, работать я могу в любом месте. В гостиной уже убрано?
- Да.
- Тогда мы перейдем туда.
Малена подхватила ноутбук и вышла из комнаты. Беська задрала хвост и последовала за ней.
Мы не сдаем свою территорию, мы осваиваем новую, вот! И пылесоса я не боюсь! Ни капельки!
Домработница проводила девушку нечитаемым взглядом, и загремела пылесосом. Знаем мы таких гостьев... ходют тут всякие, а потом серебряных ложек недосчитываешься. И вилок тоже!

***
Кто-то думал, что этим и ограничится?
Конечно, нет.
Главная обязанность любого холуя - стучать. Стучать везде, стучать всегда... кому? Это вопрос. Тому, кто платит.
В данном случае зарплату платил Давид Асатиани, а о бонусах заботилась его мать. Видимо поэтому вскоре после перехода Малены в гостиную и раздался звонок в дверь.
София Асатиани явилась по душу очередной нахалки, которая посмела претендовать на место в жизни ее сыночка.
Малена дверь не открыла бы. Но Анна Ивановна была другого мнения.
- Добрый день, София Рустамовна.
- Здравствуйте, Анна Ивановна. Как тут дела? Как мой сын поживает?
 - Влипли, - обреченно прокомментировала Матильда.
- Спокойно, - Малена цыкнула на растерявшуюся подругу. - Передавай управление.
 - Держись, я с тобой.
В коридоре что-то говорили, но Малена уже не слушала. Она взглянула в зеркало, удачно висящее на стене, поправила волосы, одернула подол - и когда в комнату вошла женщина, вежливо улыбнулась, вставая с дивана.
- Добрый день.
София Асатиани была красива. Говорят - восточные женщины стареют рано? Ну так ей забыли об этом доложить. Она была достаточно полной, но не как квашня, а скорее, царственной полнотой, когда женщина увеличивается в объемах пропорционально, не расползаясь в разные стороны. И несла себя королевой.
Она подавляла. Заставляла почувствовать себя мелкой и ничтожной, устыдиться...
Любую другую. Но не Марию-Элену Домбрийскую.
Царственную осанку герцогесса умела держать ничуть не хуже. И на лице ее была доброжелательная улыбка, без каких-либо эмоций.
Да, здравствуйте. И - все. Я не проявляю любопытства, я жду, пока вы сообщите мне о цели своего визита. Я тут на законных правах и не питаю дурных намерений.
Точка.
Грузинка словно на стену налетела. Но - не сдалась.
Оглядела с ног до головы девушку, но не нашла к чему придраться. Простое платье из светло-зеленого хлопка было надето не для соблазнения, ворот под горло, рукава чуть повыше локтя, подол пониже колен. Чуть приталенное, но вовсе не обтягивающее, просто удобное платье. Светлые волосы стянуты в хвост, чтобы не лезли в глаза, босые ноги - про тапочки Давид просто забыл.
- Ну, день добрый. Будем знакомы, я - София Асатиани.
- Рада знакомству, София Рустамовна. Мое имя, - и едва не сказала Мария-Элена Домбрийская. - Малена. Теперь я вижу, от кого Давид унаследовал свое обаяние.
- Малена? - недовольно переспросила женщина, не собираясь поддаваться на комплименты.
- Малена Германовна, к вашим услугам, - охотно подтвердила Мария-Элена.
- Что-то Давид мне о тебе ничего не говорил, - нахмурилась женщина.
И стопроцентно соврала. Герцогесса это почувствовала, но спорить не стала. А вместо этого развела руками.
- Почему-то мужчины очень не любят рассказывать о своих благородных поступках.
- Благородных?
София была искренне удивлена. Она привыкла к другой реакции на свое появление, на свои слова, но вот, стоит ведь девушка, и улыбается, и руками не суетится, и услужливости не проявляет... просто стоит потому, что стоит старшая по возрасту.
Она просто вежлива, - внезапно осознала София. - Она не заискивает, ничего не добивается, не старается выставить себя в лучшем свете, она просто вежлива - и все. Но почему? Кто она такая?
Давид рассказывал о своей новой подруге, и, казалось бы, все закономерно. Завел девушку, поселил у себя, девушка из бедной семьи, значит, должна вцепиться в Давидика всеми лапами.
Как это сделать?
Да расстелиться ковриком перед его родными и перед ним самим. И почему тут ничего подобного не наблюдается?
Когнитивный диссонанс. Иначе и не скажешь, хоть и язык сломаешь о дурацкое определение Леона Фестингера. Нет бы попроще - противоречивость ситуации!
А что там за благородный поступок?
София присела в удобное кресло, бросив взгляд на ноутбук. Интересно, что там такое?
Квартиры, комнаты... опять - нестыковка. Ладно бы - 'Космополитен'. Двести пять советов по привлечению и удержанию мужчины, тысяча и один способ секса, на худой конец - как избавиться от морщин. Но квартиры?
Этот вопрос мы еще разъясним.
- Присаживайся, Малена. И какой же благородный поступок совершил мой сын?
Мария-Элена опустилась в соседнее кресло. Так же спокойно. Спина прямая, осанка безупречна, руки на коленях, как приучили в монастыре.
Ах, как же много потеряли женщины, забыв об осанке. И идут, сутулятся, словно им на плечи ноша давит, к земле пригибает... а ты расправь плечи? Вдруг тогда и отношение к тебе поменяется?
- Он спас меня от хулиганов.
- Вот как?
Малена улыбнулась и промолчала. Софию это не удовлетворило, и дама пошла в атаку.
- И откуда же взялись хулиганы?
- К сожалению, я живу не в самом лучшем районе нашего города. Иногда случаются коллизии.
Следующие полтора часа прошли под знаком ужа на сковородке.
Нет такого в астрологии? А в жизни - есть.
Матильда искренне восхищалась своей сестренкой. Малена была спокойна, словно удав, безразлична и любезна. Она вежливо отвечала на вопросы, подчеркивая, что Давид очень помог ей, но ни разу не проговорилась о происхождении хулиганов, или о причине их визита.
Вежливо обошла вопрос: какие отношения связывают их с Давидом, заверила, что только дружеские, и вообще, к господину Асатиани она питает самое искреннее расположение, озвучила общепринятую версию о своей семье - мать бросила, отец уехал, бабушка умерла.
Да, и так бывает, что кошка - единственная родная душа.
А иногда бывает и так, что лучше хорошая кошка, чем плохая родня.
Матильда давно бы вспылила, разоралась, нахамила... да что угодно! Лишь бы не терпеть эту пытку. Малена 'держала лицо'.
Мило улыбалась, не повышала голос, ни на минуту не расслаблялась...
Умеете ли вы готовить? Да, но не блюда грузинской кухни.
Что вы думаете о семье? Это сложная и длительная тема. Могу только сказать, что Давиду с семьей повезло. Мне не повезло, ну что ж поделаешь. Идеала в жизни не доищешься.
София Асатиани утомилась первой. Предложила выпить чая, посмотрела на то, как девушка разливала его по чашкам, как держит себя за столом...
- Давид уже пригласил тебя на мой день рождения?
- Нет, София Рустамовна.
- Тогда я приглашаю. Приходи, хоть вместе с ним, хоть самостоятельно. Вот...
На визитке было написано несколько слов бисерным почерком, и золотая коробочка отправилась в бешено дорогую сумку.
- Сколько ты собираешься прожить у Давида?
Малена развела руками.
Я и рада бы домой, да не пускают. Но вслух такого не скажешь...
- Надеюсь, что вскоре смогу съехать к себе домой. Мы с кошкой привыкли к самостоятельности.
Кошка всем видом показывала, что к пармской ветчине она тоже не прочь привыкнуть, но кто ж слушает маленьких и пушистых? Кругом одни черные и чешуйчатые ползают...
София улыбнулась, глядя на Бесю. История знакомства кошки и девушки ей уже была известна, и одобрена. Это мужчинам можно все крушить. А если женщина не чувствует жалости к маленьким и беззащитным... кому нужна такая женщина?
И вообще, в хорошем доме должны быть и кошка и собака. Кошка в доме, собака во дворе, так и от предков повелось.
- Что ж. Жду тебя в воскресенье, в два часа. До свидания.
Дверь захлопнулась за гостьей. Малена допила чай под любопытствующим взором Анны Ивановны, мило поблагодарила - и проследовала к себе в комнату.
Спасибо тебе, неизвестный дизайнер!!!
Гостевая комната была оборудована замком изнутри, так что Малена задвинула его - и упала на кровать. Тушкой, плашмя, где стояла. Живот болел, голова разламывалась...
 - Это было посильней, чем 'Фауст', Гёте, - подала голос Матильда, которая последний час вообще молчала. Понимала, что не стоит отвлекать подругу.
Войны? Схватки? Поединки?
Ага, не сталкивались вы с любящей мамочкой великовозрастного сыночка. Тут-то вам бы и песец пришел. Белый, пушистый, хвостатый и кусачий. Это вам не с гвардейцами кардинала дуэлировать, тут все по-взрослому.
 - Я чуть не сдохла, - честно призналась герцогесса, отбрасывая в сторону все хорошее воспитание. - В Департаменте Дознания бы этой мадам работать...
 - Но ты ее сделала.
 - Но чуть не сдохла.
 - Зато как ты ее...
Матильда довольно рассмеялась, вспоминая одну из сцен.
 - Вы предпочитаете ходить босиком?
 - Да, здесь тепло, а ходить босиком полезно для здоровья.
 - Хм-м... я смотрю, вы заботитесь о своем здоровье?
 - Как любая нормальная женщина и будущая мать.
Тетку аж перекосило.
Да, везет им на 'боевых мамаш'. То Ирина Петровна атакует, то София Рустамовна... что их объединяет?
Да одно и то же!
Священное мнение, что выбрать невесту сыну должны - они! Чтобы его никто не отвлекал от самой важной задачи в жизни - любить мать!
И обеим почему-то не нравится Малена. И почему бы так?
 - Вы знаете, Давид давно дружит с Анжеликой, дочкой наших друзей.
 - Да, она такая милая девушка! Такая красавица! И так хорошо воспитана! Мужчине, которого она выберет, очень повезет.
 - Вы знакомы?
 - Давид нас познакомил. Очаровательная юная леди, иначе и не скажешь.
 - Грхм!
Там Анжелика, тут Иришка, или кто там... Эх, тяжко жить на белом свете без приданого и влиятельной родни. Ну и пусть!
Проживем, никуда не денемся!
Лишь бы дамы не спелись и не решили организовать антималеновскую коалицию. А то родной папаша счастьем покажется. Куда там бедолажному бывшему зеку до двух дам из 'высшего света'? Сожрут и фамилии не спросят.
 - Малечка... у нас проблема.
 - Какая?
 - А что ей дарить? - в ужасе прошептала Матильда. - Ты же понимаешь...
 - Восьмилапый! - ругнулась девушка.
А ведь и правда - как быть?
Абы что не подаришь, своими руками до выходных уже точно ничего сделать не успеешь, а дарить надо. Цветочки? Ха!
Пирожок испечь? Трижды ха.
А где можно взять оригинальный и недорогой подарок? Да еще за такое короткое время?
Матильда всерьез задумалась. А потом сообразила.
 - Малечка, завтра мы идем за подарком.
 - А денег у нас хватит?
 - Должно хватить. Разберемся.
 - Надо только у Давида спросить, что любит его мама.
 - Малечка, какая ж ты умная...
Малена улыбнулась. Как приятно, когда тебя ценят. Когда у тебя есть близкий человек, и он не предаст, не соврет, не станет подставлять тебя, предавать, использовать в своих целях... это не просто счастье.
Это - больше, чем счастье.

***
Давид пришел сегодня чуть пораньше, часов в шесть.
Анна Ивановна уже ушла, и Малена захлопотала на кухне. Давид быстро поел, бросил взгляд на Малену. Явно чего-то ждал.
- Вот зараза! На две стороны стучит, - прокомментировала ситуацию Матильда.
- К тебе сегодня приезжала София Рустамовна.
Давид кивнул.
- Тебя тут не съели?
- Понадкусывали, - улыбнулась Малена. - Не сильно. Она очень милая дама, я бы на ее месте тоже обеспокоилась. Мало ли, что там сынок в дом притащил. Или кого?
- Мяу, - авторитетно подтвердила Беська.
- И все?
- Еще она меня пригласила на день рождения. В воскресенье.
Давид вздохнул.
- А ты сможешь идти?
После сегодняшних усилий живот болел немилосердно. Малена непроизвольно коснулась синяка.
- Думаю, смогу.
- Может, лучше полежишь?
- Этого София Рустамовна мне не простит никогда.
Давид задумчиво кивнул. Свою мать он знал.
- Давид, а что ей нравится? Что ей можно подарить?
- Ну... меха она любит. Драгоценности не очень, почти их не носит...
 - Очень содержательно, - прокомментировала Матильда. - Так и представляю, дарим мы ей, это, норковую шубу... а еще лучше - соболью. С царского,  значит,  плеча. Чего мелочиться?
 - Будь мы в Аланее, я могла бы...
 - Увы. Хорошо хоть мы общаемся, а вот деньги из одного мира в другой не перекинешь. Расспрашивай дальше, может, еще чего интересного узнаем?
Малена так и поступила.
Увы, Давид не принадлежал к тем редким мужчинам, которые знают о женщинах - все. Во что они одеваются, что любят, что хотят получить ко дню рождения...
Давид таким не был. Но свои достоинства у него тоже были. Во всяком случае вечер для Малены закончился просмотром комедии.
Совершенно неожиданной. Американской, сороковых еще годов.
Давид сам предложил посмотреть после ужина. Телевизор он не уважал, новости смотрел в интернете, но домашний кинотеатр поставил роскошный - в полстены. И запустил на нем 'Серенаду солнечной долины'.
Ту самую, с Гленом Миллером.
Оказалось, что Давиду нравятся еще те, старые комедии. С Мерлин Монро и Соней Хени, Вивьен Ли и Элизабет Тейлор, Джеральдин Пейдж и Натали Вуд, еще черно-белые, но всегда музыкальные и оптимистичные. Как он объяснил - идеальный вариант, чтобы расслабиться.
Малена смеялась от души.
Матильда, хоть и смотрела эту комедию, молчала, чтобы не портить сестре удовольствие. А что?
Хорошие фильмы, уютные, теплые, без пошлости и шуток 'ниже пояса', с хорошим концом, отличной актерской игрой и прекрасной музыкой. Что есть - то есть.
Жаль, что найти их - сложнее, чем коды от президентского ядерного чемоданчика. Не кассовые фильмы.
А зря.
Матильда принципиально была за показ вот таких, старых фильмов, снятых в те годы. Знаете ли, великая депрессия, потом вторая мировая война... может, Америку она и меньше затронула, но в таких условиях снимать комедии?
Это надо обладать совершенно особенным складом характера. И силой духа.
И душу вкладывать в свои фильмы. А не подсчитывать, сколько тебе за них заплатят. Матильда давно заметила, а сейчас и сестре шепнула.
У актеров в старых фильмах живые глаза. Искренние, настоящие, в которых отражаются все эмоции. Они живут в своей роли.
У актеров в современных фильмах таких глаз нет. Они плачут, кричат, они... играют. И этим словом все сказано. Они отлично играют там. Но не живут. А игра - это все же суррогат. Много ее не съешь, надоест.
Достаточно рано девушки попрощались, пожелали хозяину дома спокойной ночи, и отправились в постель. Внимательного взгляда Давида Малена не заметила.
Господин Асатиани не подозревал неладного - мало ли кто сова, а кто жаворонок. Просто сам факт столкновения с его матерью... как-то незаметно он понял, что Малена - девушка незаурядная. Только пока не знал, что делать с этим пониманием.


Оценка: 8.86*212  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Фролов "Мертвятник 2.0"(ЛитРПГ) Д.Маш "Никто не ждет испанскую инквизицию!"(Любовное фэнтези) Р.Прокофьев "Игра Кота-7"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) В.Крымова "Вредная ведьма для дракона"(Любовное фэнтези) Н.Самсонова "Траарнская Академия Магии"(Любовное фэнтези) L.Wonder "Ветер свободы"(Антиутопия) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) А.Яньшин "Наблюдатели"(Постапокалипсис) М.Олав "Мгновения до бури. Выбор Леди"(Боевое фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru ЧП или чертова попаданка - ЭПИЛОГ. Сапфир Ясмина��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ. Любовь ЧароТри прорыва и одна свадьба. Жильцова НатальяТурнир четырех стихий-2. Диана ШафранИ немного волшебства. Валерия ЯблонцеваHigh voltage. Виолетта РоманСлужба контроля магических существ. Севастьянова ЕкатеринаВам конец, Ева Григорьевна! ПаризьенаTaboo story. Gifted WriterЗлосчастная лужа. михайловна надежда
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список