Гор Олег: другие произведения.

Просветленные не берут кредитов (глава 3)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Третья глава. "Вожди и колдуны".

  Глава 3. Вожди и колдуны
  
  Когда моих ушей коснулось отдаленное гудение мотора, я решил, что мне померещилось: время подошло к полудню, безжалостный огненный шар висел в зените, а мы не видели ни одного автомобиля!
  Уж не знаю, как брат Пон ухитрился отыскать в пределах Таиланда подобную дорогу...
  Но оглянувшись, я увидел, что нас, дребезжа и качаясь, догоняет престарелый грузовик, а за ним вздымается полотнище серой пыли. Мысли о том, что я должен концентрироваться на осознавании, тут же вылетели у меня из головы, грудь заныла от предвкушения.
  Ну, неужели...
  - Лучше бы ты заговорил, - буркнул брат Пон, и замахал рукой.
  Грузовик остановился, и стало видно, что в кабине непонятно как, но помещается человек пять. Все они мигом высыпали наружу, принялись кланяться, трещать по-тайски и делать приглашающие жесты.
  - Эти ребята едут не совсем туда, куда нам надо, - сообщил монах после коротких переговоров.
  Надежда моя лопнула, точно упоминавшийся не так давно пузырь на воде.
  - Но часть пути они нас подвезут, - продолжил брат Пон. - Забирайся в кузов.
  Судя по мощному зловонию, в грузовике обычно возили то ли навоз, то ли скотину. Сейчас же меж бортов обнаружилось лишь несколько мешков с химическими удобрениями и два деревянных ящика, внутри которых что-то погромыхивало.
  Я уселся и с наслаждением вытянул ноги, мозоли на которых полопались и из трещин потекла сукровица.
  - А чего ты расслабился? - спросил брат Пон, уперев в меня суровый взор. - Продолжай!
  В этот момент грузовик рванул с места с резвостью гоночного мотоцикла, так что я едва не слетел с ящика. Торопливо схватился за борт и лишь в последний момент поймал рвущееся из горла ругательство, так что оно все же вылетело наружу звуком, похожим на задушенное карканье.
  Монах смеялся до слез.
  Мне же было не до смеха - сидеть оказалось неудобно, жестко, а вдобавок приходилось постоянно реагировать на рывки и повороты машины, наклоняться туда и сюда, чтобы не свалиться; солнце никуда не делось, все так же терзало мою голову, и прохладнее стало лишь оттого, что слегка обдувало ветерком.
  Сосредоточиться я смог, наверное, с двадцатой попытки, но все же вернулся к прерванному упражнению.
  И оно будто стало ниточкой, ведущей к тому внутреннему покою, который я обрел вчера. Сделалось редким и ритмичным дыхание, мне стало наплевать на жару, на вонь от старого двигателя, даже на то, что каждое движение отзывается вспышкой боли в намозоленных конечностях.
  Я всего лишь то, что я осознаю...
  Пейзаж за обочинами стал интереснее - появились громадные деревья, похожие на африканские баобабы, ближе придвинулись холмы, одетые в зеленую шкуру джунглей, промелькнула речушка и прижавшаяся к ней деревушка из нескольких домов, работающие в поле крестьяне.
  Ветки одного из древесных исполинов проплыли над самой головой, я ощутил запах листвы и коры, по лицу скользнула тень от листвы, на миг закрывшей солнце, и это послужило спусковым крючком.
  Цельная, связная картина мира распалась на тысячи, миллионы крохотных обрывков: острый край ящика под правой ягодицей, сухость в горле, любопытство по поводу того, куда мы все же едем, легкое негодование, что не могу спросить, мягкий хруст под шинами, смех тайцев в кабине, голубизна неба и пожухлая зелень зарослей.
  Нельзя сказать, что я это видел глазами, скорее осязал даже не телом, а всем существом.
  Обрывки пульсировали, каждый существовал лишь мгновение, встраиваясь в узор сотен подобных, чтобы тут же уступить место другим, иногда почти идентичным, порой совсем другим. Все вместе они создавали нечто вроде тоннеля, по которому я двигался, и в то же время я сам был этим тоннелем, он существовал и снаружи и внутри одновременно.
  В один миг я осознал, что это тоже некая целостность, непрерывность восприятия, просто не такая, к которой я привык.
  Название "пятнышек", из коих она состояла, я знал - дхармы.
  Нечто подобное я испытывал ранее, в вате Тхам Пу, но тогда я находился в глухом лесу, а не в поставленной на колеса железной коробке, что ревет мотором и подпрыгивает на ухабах.
  Хотя есть ли разница?
  
  Обычное восприятие вернулось довольно быстро, но кое-какие его фрагменты растворились без следа - беспокойство по поводу нашего путешествия, раздражение из-за жары и солнцепека, мозолей и жажды. Нет, сами неприятные телесные ощущения никуда не делись, но из-за того, что я перестал уделять им внимание, как бы потускнели, отошли на второй и даже на третий план.
  Брат Пон, судя по довольной физиономии, видел, что со мной произошло.
  Примерно через час, когда мы оказались у перекрестка, отмеченного старой, наполовину развалившейся ступой, он подскочил, точно ужаленный, и забарабанил кулаком по кабине. Грузовик остановился, и тайцы снова высыпали наружу маленькой, но улыбчивой и шумной толпой.
  Нам досталось несколько поклонов, машина укатила по одной дороге, а мы пошли по другой.
  Теперь мы шагали посреди холмов, что напоминали стадо громадных животных с выгнутыми зелеными спинами. Здесь было не так жарко, как в долине, а впереди, на горизонте вставали настоящие горы, без снега на вершинах, но достаточно внушительные.
  Неужели мы доберемся и туда?
  - В этих местах тайцы не живут, - заговорил брат Пон, когда мы очутились между пропастью в сотню метров глубиной и покатым склоном, из которого там и сям торчали огромные валуны. - Тут обитают совсем другие люди, так что будь готов к сюрпризам.
  Очень хотелось спросить, к каким именно, но я держался.
  По всему выходило, что молчу я больше двадцати четырех часов - невероятное достижение!
  Наша дорога слилась с другой, более широкой, и вскоре мы услышали позади мягкое топотание. Не успел я как следует задуматься, что это за звук такой, как нас догнали три слона с погонщиками на загривках.
  Нас поприветствовали гортанными восклицаниями, и брат Пон вступил с ними в беседу.
  - Махауты из племени каренов, - сообщил он по ее завершении. - Возвращаются домой. Подбросят нас немного.
  Один из слонов, самый большой, остановился и вальяжно опустился на колени. Монах ухватился за протянутую руку и через мгновение оказался наверху, за спиной погонщика-махаута, щеголявшего майкой "Барселоны".
  А тот ободряюще улыбнулся мне и зашелся смехом, и наверняка потому, что недоверие и вопрос "как я туда заберусь" были написаны на моей физиономии метровыми буквами. Ведь тут ни седла, ни платформы с лавочкой, на которых обычно возят туристов, ни лесенки!
  - Это легко, - сказал брат Пон, и я взялся за крепкую ладонь карена.
  Меня дернули вверх, я замолотил ногами по округлому боку слона, на что-то оперся, зацепился... Мелькнула мысль, что сейчас сорвусь, но монах ухватил край моей одежды и аккуратно придержал.
  - Вот и все, - сказал он, улыбаясь.
  Не успел я перевести дыхание, как слон начал подниматься, и ненадежная опора подо мной затряслась.
  - Доверяй себе, доверяй собственной реальности, позволь ей нести тебя свободно, - продолжил брат Пон. - Не цепляйся за нее как утопающий за попавшую под руку ветку, а держись слегка, чтобы не терять контакта. Так будет намного легче и тебе, и миру вокруг.
  К моему удивлению, я не свалился, даже когда слон набрал крейсерскую скорость.
  Монах о чем-то расспрашивал погонщика, тот с охотой отвечал, но поскольку беседа шла на тайском, я не мог понять ни слова. Так что мне только и оставалось, что глазеть по сторонам да отмахиваться от насекомых, облаком вившихся вокруг слона.
  Распрощались мы с каренами на очередной развилке, и если они свернули туда, где на склоне одного из холмов виднелись террасы рисовых полей, то мы направились в сторону густого леса.
  Солнце меж тем спустилось к горизонту, и я стал волноваться насчет того, где мы остановимся на ночлег.
  - Ну вот, теперь, когда никто не услышит, ты можешь открыть рот, - разрешил брат Пон.
  В первый момент я даже не знал чего сказать.
  - Спасибо, - выдавил я после паузы. - А куда мы идем? Там деревня или что?
  - Да, деревня там есть, - беззаботно отозвался монах. - Но до нее еще далеко. Сегодня нас приютят джунгли.
  Я сглотнул, холодок коснулся моего затылка.
  Нет, в пионерском детстве и даже в юности были у меня походы, и пешие, и на байдарках, но там всегда имелись палатки, спальники и прочее, и ночевали мы не в тропических зарослях, где и змеи, и ядовитые насекомые, и еще какая-нибудь неведомая пакость.
  - Но как же... Это ведь... Ну... - начал я, пытаясь облечь в слова свое неприятие этой идеи.
  - Боишься? - перебил меня брат Пон.
  Я хотел возразить, но понял, что и в самом деле испытываю нечто похожее на страх.
  - Боишься, - второй раз монах произнес это слово уже утвердительно. - Печально. Ненависть, живущая внутри тебя, так и не изжита до конца, и проявляет себя в том числе и таким образом.
  - Но я же столько сделал, чтобы ее одолеть!
  - Когда ты с чем-то борешься, ты даешь этому явлению силы и право на существование. Осознай, что оно лишено истинной реальности, что это лишь искажение, набор морщин на поверхности Пустоты, и оно исчезнет, растворится само, без усилий... Ага, вот неплохое место для ночлега.
  Дневное светило к этому времени исчезло за деревьями, и шагали мы в густеющем сумраке.
  "Неплохим местом" оказалась крохотная поляна под кроной исполинского лумбанга, увешанного коричневыми плодами. Позади него обнаружился ручей, узкий по зимнему времени, но с очень чистой водой.
  Мы умылись и напились, а затем брат Пон набрал веток и развел костер.
  К этому времени стемнело так, что я не видел ни дороги, ни соседних деревьев, лишь толстый морщинистый ствол и белые крапинки звезд, что кое-где просвечивали через крону.
  Я слышал мягкий шорох, хруст веток, и воображение охотно рисовало образы подкрадывающихся хищников. От страха я ежился и вскидывал голову на каждый резкий звук, каких в ночных джунглях хватает.
  - Хочешь увидеть, что там? - спросил брат Пон, усевшись рядом со мной.
  Не дожидаясь ответа, он наклонился и взял меня за запястье, и тьма вокруг словно выцвела. К собственному изумлению, я обнаружил, что мы окружены сонмом ужасающих существ - нечто вроде гориллы, но на паучьих ногах, змеиная голова с крыльями огромной стрекозы, комок щупалец размером с автомобиль, карлик с волчьим черепом на плечах.
  - Думаешь, они там, снаружи? - мягко прошептал монах мне в ухо. - Нет, не так. Они внутри, это часть тебя самого.
  Он убрал руку, и видение исчезло, но я знал, что мерзкие твари никуда не делись, что они здесь, рядом, и что когда погаснет костер, они бросятся на меня и разорвут на куски. От ужаса сдавило грудь, перехватило горло так, что я не мог даже запищать, сердце будто вовсе перестало биться.
  - Давай спать, - сказал брат Пон как ни в чем не бывало. - Прошли сегодня немало.
  Он улегся прямо на землю, взяв вместо подушки сумку для подношений, и вскоре засопел. Я же остался в одиночестве, скорчившись у огня и с тревогой вглядываясь в окружающий нас мрак.
  
  В какой-то момент усталость взяла верх над страхом, и я отключился.
  Проснулся от пронзительных воплей над самой головой, и обнаружил, что издают их черно-белые, похожие на сорок птицы, решившие встретить восход солнца на дереве, под которым мы устроились. Тело мое от спанья на голой земле затекло и болело все, от макушки до пяток, но зато от ночных страхов осталось лишь легкое послевкусие где-то на краю сознания.
  Брат Пон сидел, скрестив ноги, и задумчиво глядел вдаль.
  - Доброе утро, - сказал он, обратив на меня сияющий взгляд. - Как спалось?
  Я вовремя вспомнил, что должен молчать, ответил кривой улыбкой и неопределенным пожатием плеч.
  - Хватит валяться, поднимайся, - велел монах. - Займемся твоим обучением.
  Умывшись и слегка размявшись, я вернулся туда, где находился брат Пон, и уселся напротив.
  - То тело, которым ты в данный момент пользуешься, является фикцией, - сказал он, внимательно разглядывая меня. - Это с одной стороны. С другой - оно реально. Только вот тому, кто стремится к свободе, надлежит создать на основе этого тела другое, более совершенное...
  У меня мелькнула робкая мысль, что монах говорит иносказательно, но ее тут же затмила другая - что нет, скорее всего я в данный момент просто не в состоянии понять, что он имеет в виду.
  - Как сказал некогда Просветленный, - голос брата Пона стал торжественным. - "Показал я своим ученикам способ, каким они могут извлечь из этого тела, составленного из четырех элементов, другое тело, созданное разумом, совершенное во всех своих частях и членах... Это подобно вытаскиванию камыша из оболочки, или мечу, который достают из ножен, или змее, сбрасывающей кожу. Нужно только понимать, что камыш, змея, меч - это одно, а оболочка камыша, кожа, ножны - это другое".
  Некоторое время он помолчал, давая мне освоиться с предложенной идеей, затем продолжил:
  - Стартует этот процесс с создания в старом теле "алмазных зародышей". Включается он "вниманием дыхания", с которым ты знаком, и к нему присоединяется медитация на объекте...
  Упомянутое братом Поном упражнение началось для меня с созерцания дерева, чей образ я целиком перенес внутрь себя, а затем сумел каким-то образом переключить восприятие так, что из человека, смотрящего на растение стал растением, глядящим на человека.
  - Давай, закрывай глаза, и вспоминай, - велел монах. - Ветки, ствол, листья...
  Я закрыл глаза, начал считать вдохи, как положено при "внимании дыхания". Образ дерева, что служило мне объектом для медитации, явился из памяти почти тут же, но смутный и расплывчатый.
  - Сосредоточься. Ты должен увидеть его так, словно оно находится прямо вот тут.
  Несмотря на все мои усилия, ничего не получилось - я пробовал и так, и сяк, но смог добиться лишь безжизненной, плоской картинки, норовившей к тому же развалиться на облако разноцветных пятен.
  - Ну ничего, - сказал брат Пон. - Будешь пробовать на ходу. Пора в путь.
  Открыв глаза, я обнаружил, что солнце поднялось, а черно-белые птицы, так громко оравшие на рассвете, исчезли.
  - Да, на ходу, - подтвердил монах, увидев на моей физиономии явственное недоумение. - Шаги, счет вдохов, концентрация на объекте, и все это одновременно... Кто сказал, что будет легко?
  Я мрачно засопел и поднялся.
  Ужина у нас не было, завтрака тоже не предвиделось, но это меня как раз не беспокоило - после прошлого учебного "семестра", прошедшего в вате Тхам Пу, я избавился от привычки есть регулярно.
  Зато мозоли после первого же шага напомнили о себе, да так, что я едва не застонал.
  Через какое-то время стало легче, и я смог вернуться к поставленной братом Поном задаче. С "вниманием дыхания" проблем не возникло, его я освоил на отлично, а вот вызвать и удерживать в сознании образ дерева, да еще и шагая по неровной дороге, оказалось непросто.
  Пару раз я едва не упал, затем все же свалился и расшиб колено до крови.
  - Ничего, терпи, - приговаривал монах, с улыбкой глядя, как я корчу негодующие гримасы. - "Алмазные зародыши" так и возникают, через боль, труд и пот, и даже кровь.
  А затем у меня получилось.
  В какой-то момент я увидел то дерево, которое созерцал год назад, от пучка веток на макушке до выпирающих из земли корней, серых и голых, и даже остановился, чтобы не налететь на него.
  - Великолепно! - воскликнул брат Пон. - Держи! Держи! Бери его с собой!
  Я сделал шаг, другой, образ заколыхался, стал менее четким, но не рассеялся. Поплыли назад густо заросшие обочины, а дерево осталось рядом, то ли спереди, то ли сзади, я не мог понять, где именно.
  Я смог, я справился!
  На миг меня пронзило ликование, острое, точно игла, и тут же дерево начало расплываться. Я отстранился от затопивших меня эмоций, и все стало как раньше - растение, избранное мной для упражнения, я мог видеть с невероятной четкостью, до трещин в коре и жучков на листьях, мог даже потрогать его при желании!
  Там мы и шли в полном молчании среди поросших лесом гор, неторопливо и уверенно, и я действительно "нес" с собой свое дерево, разве что не положив на плечо. Напряжения это требовало почти такого же, как если бы я тащил настоящее бревнышко, но вызывало не усталость, а приятную истому.
  
  За день мы не встретили вообще никого, а из признаков того, что в этих местах вообще живут человеческие существа, оставалась только дорога под нашими ногами, даже не дорога, а широкая тропа.
  Зато видели белку-летягу, что красно-коричневым осенним листом длинной в полметра спланировала с одного дерева на другое.
  Мозоли мои начали подживать, и передвигался я уже более уверенно.
  В животе, конечно, было пусто, но это меня не беспокоило.
  Ближе к вечеру начали попадаться отделенные друг от друга рядами деревьев участки земли, некогда расчищенные, потом снова заросшие, а над горами впереди поднялись серые столбики дыма.
  Затем мы встретили мальчишку лет шестнадцати в рубахе и просторных штанах, шагавшего куда-то с мачете на плече. Завидев нас, он выпучил глаза, поклонился, а дождавшись ответного приветствия, удрал с такой скоростью, что только засверкали пятки.
  - Это земли луа, - сказал брат Пон. - Они очень любят гостей. Так что готовься. Банкоматов в этих местах нет, зато водятся забавные человеческие существа.
  Не прошагали мы и километра, как дорогу нам преградил крепкий, хоть и седой мужик с бутылкой мутной жидкости в руке. Последовал новый обмен поклонами, за ним вполне европейское рукопожатие, и посудина оказалась гостеприимным жестом предложена нам.
  Я ощутил резкий запах самогона.
  Брат Пон отрицательно покачал головой и произнес несколько слов.
  - А-ха-ха! - отозвался высокий, расплываясь в немного щербатой ухмылке, и разразился пылкой речью.
  Выслушав ее, брат Пон кивнул и повернулся ко мне.
  - Почтенный саманг Нанг Ка Тхан приглашает нас разделить трапезу и все прочее, - сообщил он. - Он тут вождь, поскольку является потомком королей, что некогда правили народом луа и тягались даже с владыками Чиангмая, а в бутылке плая - рисовая водка. Предложил он ее нам, чтобы убедиться, что мы настоящие жрецы в оранжевых одеяниях.
  Саманг поманил нас и сам зашагал впереди, не забывая время от времени прикладываться к посудине.
  Вскоре показалась деревня: единственная улица, два ряда домов на сваях, с крышами из материала, напоминающего тростник. Поглазеть на нас высыпало все местное население: круглолицые девушки, беззубые старухи с трубками, голопузые детишки, таращившие черные глазенки, квохчущие курицы, грязные любопытные поросята.
  - Селение называется Па Пае, - шепнул мне брат Пон.
  Вождь остановился посреди улицы и принялся громогласно вещать, размахивая своей бутылкой. Толпа отозвалась радостным гулом, а несколько улыбающихся юношей сорвались с места и убежали.
  - Сейчас нас отведут в дом для гостей, - сказал монах. - А затем будет пир.
  В этот момент я увидел в толпе старика, что рассматривал нас с насмешливым интересом - на шее у него болталось ожерелье из камешков, голову украшала цветастая повязка, а морщины на дубленой физиономии были глубокими, точно раны от ножевых порезов.
  Не знаю почему, но мне под его взглядом стало неуютно, и я отвел глаза.
  - Это колдун, главный специалист по общению с духами, - брат Пон, как обычно, замечал все, что происходит вокруг. - Ими, если верить луа, битком набиты окрестные леса. Ага, пойдем...
  Нас отвели в гостевой дом, что выглядел немного больше прочих, но в покое не оставили: каждую минуту заглядывал кто-то из местных, просто чтобы поглазеть, улыбнуться или кивнуть.
  - Жить один - нет веселья, - на ломаном английском сообщил нам один из мужчин. - Мы двери всегда открывать!
  Колдун нас не навестил, и не скажу, что это меня опечалило.
  Вскоре донесся аромат жареного мяса, и брат Пон объяснил мне, что у луа есть налог на убой скота, который должен собирать саманг. Платить его никто не хочет, и поэтому когда приходит время пира, то буйвола душат веревкой и привязывают к крепкой ветке; потом с горестными причитаниями объявляют, что зверь сошел с ума и "повесился".
  На празднество нас позвали в сумерках.
  И тут сердце мое упало, поскольку места наши за длинным столом, накрытым прямо на улице, под навесом из пальмовых листьев, оказались между вождем и колдуном, встретившим нас злобной улыбкой.
  - Я знать - ты врать, - прошептал морщинистый старик мне в ухо, едва я уселся. - Говорить мочь!
  Английским он, к сожалению, владел в достаточной степени.
  Пошли по рукам бутылки с плаей, появились огромные блюда с фруктами, миски с рисом. Нам предложили лучшие куски повесившегося буйвола, но брат Пон вежливо отказался.
  Саманг произносил тосты, луа смеялись, девушки стреляли глазками ничуть не хуже их подруг из больших городов. Я же сидел как на иголках, поскольку колдун, от которого разило точно из бочки с самогоном, не забывал время от времени наклоняться ко мне и сказать какую-нибудь гадость или просто злобно поржать, тыкая в меня пальцем, твердым, как сучок.
  Брат Пон наверняка видел, что происходит, но не спешил вмешаться.
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Призыв Нергала"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"