Гор Олег: другие произведения.

Просветленные не берут кредитов (глава 6)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глава шестая. "Сознание-сокровищница".

  Глава 6. Сознание-сокровищница.
  
  - Что со мной произошло? - спросил я вечером, едва мне дали право голоса.
  Мы сидели под тем же навесом, тут же на жаровне, щедро заправленной углями, томился чайник. Брата Лоонга видно не было, судя по всему, он возился в святилище, молился или просто наводил порядок.
  Боль в затылке к этому времени прошла, но чувствовал я себя все равно погано - одуряющая слабость тянула к земле, тошнота не давала проглотить ни кусочка, и время от времени я словно проваливался в темную яму, на несколько мгновений переставал понимать, кто я и где нахожусь.
  Любой громкий звук вызывал у меня резь в кишечнике, а кожа сделалась необычайно чувствительной, словно на самом деле ее ободрали с меня, оставив только мясо и нервные окончания.
  - Неужели ты не понял? - вопросом ответил брат Пон. - Все же так просто.
  Я посмотрел на него угрюмо и беспомощно.
  - Мы поменяли местами слуховое и тактильное осознание в твоем потоке восприятия, а затем проделали то же самое со слуховым и зрительным. На первой стадии ты воспринимал звуки с помощью тактильного восприятия, зато слышал телесные ощущения, потом ты увидел звуки, и воспринимал через уши зрительные образы.
  - Но этого не может быть!
  - И это ты мне говоришь после того, что пережил? - брат Пон ударил себя ладонями по коленям.
  Я открыл рот, собираясь заявить, что они меня загипнотизировали, что это была лишь сложная галлюцинация... Но затем осекся - да, касания действительно ассоциировались у меня с источниками звука, а концентрические окружности разных цветов зарождались точно в те точках пространства, откуда приходил шум.
  Неужели все произошло на самом деле так, как это описывает брат Пон?
  - Но как подобное возможно? - спросил я, силясь как-то усвоить концепцию подобной трансформации восприятия.
  - Звуки, запахи, видимые объекты, тот вкус, что якобы возникает на языке, прикосновения и тем более мысли - все это не более чем образы, порожденные нашим сознанием в содружестве с органами чувств. Это все - только лишь сознание, - последнюю фразу монах произнес с нажимом, точно хотел, чтобы я ее хорошенько запомнил.
  - Но если все вокруг только лишь сознание, - начал я, пытаясь получше сформулировать мысль. - То почему я силой своего сознания не могу все сделать таким, как оно мне надо? Изменить образы, чтобы они меня устраивали, сделать воспринимаемый мир красивым и приятным, убрать проблемы?
  - Ты - не можешь, это верно, - сказал брат Пон. - Но есть существа, что могут. Необходимое условие - сознание должно быть легким и чистым, находиться под полным твоим контролем. Можешь ли ты похвастаться тем, что целиком управляешь собой, своим восприятием и разумом?
  - Ну, нет...
  - Вот именно! - монах с улыбкой наклонился вперед, глаза его блеснули. - Обычный человек! Карма, следы прошлых деяний, энергия совершенных поступков, порожденных ранее образов давят на нас с силой разогнавшегося поезда, заставляют нас двигаться по фиксированному пути, формируют обстоятельства и вынуждают совершать определенные поступки! Лишь тот, кто сумел исчерпать значительную ее часть, ослабить это давление, может говорить о свободе!
  На этом разговор и закончился, хотя вопросов у меня осталось немало.
  Но я понимал, что надо все обдумать, уложить в голове, и лишь затем уточнять детали.
  Следующим утром монахи отправились в святилище, ну а я пошел гулять по окрестностям, уже без костыля. Побрел куда глаза глядят, и вскоре оказался в окружении хорошо сохранившихся зданий, поставленных на платформы храмов с колоннадами, многоярусных башен с каменными ликами, что нависали над арками входов.
  Искусной резьбой это напоминало хорошо известный Ангкор Ват, но в то же время было совсем иным.
  В один момент я услышал тот же звон, что потревожил меня вчера, во время эксперимента с восприятием. Заинтересовавшись, я пошел в ту сторону, откуда он доносился и, повернув за угол очередного храма, замер с открытым ртом и взлетевшими едва не до макушки бровями.
  Посреди ровного участка, лишенного даже травы, поднималась остроконечная ступа. Понизу строение опоясывал искусно высеченный дракон с телом толщиной в древесный ствол, а в полой его голове пылал огонь, так что глаза светились красным, а дым выходил из пасти и ноздрей.
  И вокруг ступы ходили люди, невысокие и плотные, в монашеских одеждах. Некоторые держали вазы с водой, я видел мокрые бока, потеки и осевшие там и сям капли. Другие несли связки колокольчиков, что и издавали привлекший меня звук, третьи - мечи, огромные, изогнутые, страшно тяжелые и неудобные на вид, четвертые - свитки.
  Мысли у меня в голове решили изобразить небольшой вихрь: откуда здесь чужаки? каким образом они проникли сюда так, что о них ничего не знает брат Лоонг? что они делают? неужели я наткнулся на сектантов, свершающих тайный обряд?
  Но в следующий момент я забыл обо всем, поскольку разглядел, что головы и руки монахов покрыты чешуей!
  Зелеными, мелкими чешуйками, что в области затылка отливают синевой.
  Что это? Грим? Маски с перчатками?
  Или просто что-то не так с сознанием, формирующим для меня образы окружающего мира?
  - Хашшшш! - произнес один из монахов, поворачиваясь в мою сторону.
  В следующий миг они все глядели на меня, без гнева или удивления, скорее приветливо.
  - Э... - начал я, думая, чего бы сказать и на каком языке.
  Но тут ушей моих коснулся мягкий звон, и я понял, что смотрю на бесформенную груду развалин, а вокруг никого нет. Как ни странно, я не испытал страха или тревоги, лишь прилив возбуждения и даже воодушевления, и поспешил обратно, к жилищу нашего хозяина.
  Брат Пон, увидев мою физиономию, тут же разрешил мне говорить.
  - Ну что же, бывает, - сказал он после того, как я рассказал о том, что пережил. - Чудеса на самом деле всегда находятся рядом с нами, окружающий мир ими просто кишит. Только обычно мы их не замечаем, поскольку озабочены собой, своими мелочными проблемами.
  - Так кто это был? - спросил я.
  - Не все ли равно? - монах пожал плечами. - Ну назови их нагами, если хочется. Только не вздумай осознанно искать встречи с ними и вообще с всякими прочими отличными от людей существами...
  Я замотал головой, показывая, что ничего подобного делать не собираюсь.
  - И вообще, не стоит придавать этой встрече слишком много значения, - тут брат Пон грозно нахмурился. - Она имеет не больше значения, чем видение горы Меру или тот кумбханд, что попался тебе у Тхам Пу.
  Но несмотря на его предупреждение, я до самого вечера находился в приподнятом настроении, и постоянно вспоминал процессию чешуйчатых "монахов", их мечи, колокольчики и сосуды, и каменного, дышавшего огнем и дымом дракона.
  
  На следующий день выяснилось, что нога моя совсем не болит, и брат Лоонг разрешил снять с нее повязку.
  Я прошелся туда-сюда, чтобы проверить, как действует пострадавшая конечность, и не ощутил ни малейшего дискомфорта. Наш хозяин подмигнул мне и ободряюще похлопал по плечу, а затем утопал в сторону своего жилища, оставив нас под навесом вдвоем.
  - Садись, - велел брат Пон. - Что, те дни в лесу кажутся страшным сном?
  Я кивнул и послушно опустился на циновку.
  Я даже не мог вспомнить, сколько именно суток мы провели в дороге после того как я подвернул ногу, в памяти осталась лишь постоянная боль, судорожные движения и костыль под мышкой...
  - На самом деле подобным же сном является и все остальное, - продолжил монах. - Насчет же страшного... таким мы делаем его сами.
  Он помолчал, изучающе глядя на меня, потом заговорил снова:
  - Ты же знаешь, что такое желание?
  Я кивнул.
  - Чего ты хочешь сейчас? - продолжал допытываться брат Пон.
  Честно говоря, вопрос вызвал у меня затруднение - я был сыт, выспался, не испытывал жажды и не страдал от зноя, даже недовольство по поводу того, что я должен все время молчать, как-то выветрилось за последние дни.
  - Нет ли у тебя желания побриться? - спросил монах, и я осознал, что да, действительно несколько зарос, и что подбородок чешется. - Усиль в себе это стремление.
  В ответ на мой недоуменный взгляд он только усмехнулся и повторил:
  - Усиль. Разгони до последней степени, чтобы тебя от него корежило.
  Удивленно хмыкнув, я приступил к делу - ох, как мне хочется убрать этот постоянный зуд, чтобы мерзкая поросль на щеках не мешала, чтобы физиономия стала гладкой, как попка младенца, чтобы женщина, вздумавшая провести по ней ладошкой, не укололась.
  Стоп, это лишнее!
  Вскоре я понял, что готов бежать куда угодно, лишь бы добыть бритву.
  - Отлично, - сказал брат Пон. - Теперь отстранись и рассмотри это желание. Точнее, изучи свое сознание, разум, заполненный желанием до краев, точно кувшин - молоком.
  Подобные вещи он научил меня делать еще год назад, так что я вскоре смотрел на собственные эмоции со стороны, воспринимая их как некий посторонний по отношению ко мне объект.
  - Очень хорошо, - вмешался монах в тот момент, когда я испытал легкое удивление по поводу самого себя. - Теперь пусть это желание ослабеет и исчезнет целиком. Наблюдай, осознавай, пока оно не растворится под лучами твоего внимания, только не пытайся его развеять, никакого насилия.
  Это оказалось несколько сложнее, прошло не меньше часа, прежде чем я справился, и на бритой макушке моей от напряжения выступил пот. И тут же брат Пон, все это время просидевший неподвижно и безмолвно, как изваяние, начал выдавать новые инструкции:
  - Теперь разглядывай ум, свободный от желания. На что он похож? Чем отличен? Что осталось тем же? Чего общего в той и другой ситуации?
  В первый момент я испытал некоторое замешательство - на что смотреть, если желания нет, на пустое место, что осталось после его исчезновения? Но затем на меня снизошло понимание, хотя выразить его в словах я вряд ли сумел бы - я стал чем-то вроде сознания, наблюдающего самого себя в зеркале, обращенного внутрь себя самого, на свой источник.
  В какой-то момент я поплыл в сторону, меня потянуло вниз, тело оцепенело.
  - Стоп, хватит! - голос брата Пона возвратил меня к реальности. - Верни желание! Разожги его, чтобы пылало!
  Еще час, и я вновь изнывал от жажды отскрести подбородок до каменной гладкости. Обратное превращение на этот раз потребовало куда меньше времени, но к завершению этой операции я ощутил себя выжатым как лимон.
  - То, что мы делали сейчас с тобой, называется "установлением в памяти", - сообщил мне брат Пон. - Давай, задавай вопросы, а то потом можешь и забыть, что хотел.
  Я несколько мгновений помедлил, собираясь с мыслями, и лишь затем произнес:
  - Ведь на самом деле нет разницы, испытываю я желание или нет? Одно и то же?
  Сформулировал вопрос не лучшим образом, но в этот момент я бы с большим трудом выразил в словах и нечто простое, не то что процессы, происходившие у меня в сознании во время исполнения "установления в памяти", а также мысли и чувства по их поводу.
  - О, ты начинаешь понимать, - брат Пон одобрительно кивнул. - Попробуешь сам. Возьмешь какое угодно желание и поиграешь с ним, раздувая до вселенских размеров и превращая в ничто, в пустоту, и увидишь, что пустота имела место даже тогда, когда ты был вроде бы переполнен некоей энергией действия...
  - Иллюзорной, - сказал я.
  - Да, конечно, - монах кивнул снова. - Если вопросов нет, то работай дальше.
  Тренировался я до самого вечера, до того момента, когда мне вновь было позволено открыть рот. В этот момент вместе с нами под навесом сидел брат Лоонг, чье лицо в свете жаровни с углями казалось маской из сосновой коры.
  - Можно узнать, сколько лет он в монахах? - спросил я, с любопытством глядя на отшельника.
  Брат Пон перевел мой вопрос, и старший из служителей Будды ответил с коротким смешком.
  - Он не помнит, - сказал мой наставник. - Такие вещи не интересуют его больше. Когда-то давно, в молодости, он был партизаном, сражался с англичанами за свободу родной Бирмы, убивал людей и даже едва не застрелил долговязого полицейского, что потом стал большим писателем.
  Если речь шла о Джордже Оруэлле, то выходило, что брату Лоонгу не менее девяноста, но ведь такого не может быть!
  Но об авторе "1984" я тут же забыл, утонув в смятении и тревоге.
  - Вы сказали "Бирма"!? - воскликнул я. - Я не ослышался?
  - Ну да. Мы сейчас находимся на земле Бирмы или Мьянмы, называй как хочешь.
  - Это что, мы пересекли границу? Но как же... - залепетал я, испытывая самый настоящий приступ паники - вот сейчас из зарослей явятся грозные местные полицейские и усадят меня в кутузку.
  Сам понимал, что это глупо, но поделать ничего не мог.
  - Что тебе до той границы? - спросил брат Пон. - Здесь, в горах, ее не существует. Условная линия, проведенная на картах... Или ты видел колючую проволоку и вышки?
  - Нет, но... - я сам не мог понять причин вспышки, но в этот момент я просто кипел. - Вы могли хотя бы предупредить! Я же не думал! И вообще, это же!..
  - Пожалуй, хватит тебе разговаривать, - сказал монах.
  Горло у меня перехватило, я оказался не в состоянии произнести ни единого звука. То ли брат Пон и вправду что-то сделал со мной, то ли мышцы и связки отказали от наплыва эмоций.
  
  Из окруженной неровными блоками камня круглой дыры в земле тянуло холодом. Рядом стояло ведро с привязанной к нему веревкой, ее кольца лежали на земле точно усталая змея.
  Заглянув внутрь, я обнаружил лишь тьму, вода находилась далеко внизу.
  - Ну что, можешь приступать, - сказал брат Пон, как ни в чем не бывало усаживаясь наземь. - Настало время отработать наше здесь пребывание, кров и стол, да еще и лечение твоей ноги.
  Вчерашняя вспышка страха и злости прошла бесследно, но все равно осталось смутное недовольство, ощущение того, что меня обманули, и оно кололо внутри, не давало расслабиться.
  Да еще и монахи решили, что раз послушник выздоровел, то можно ему и поработать. Натаскать воды, наполнить здоровенный бак, что прятался в тени огромного дуриана за хижиной брата Лоонга.
  Я взялся за веревку и бросил ведро в колодец, из недр донеслось звучное "плюх".
  - В том, что тебя накрыло вчера, нет ничего удивительного, - проговорил брат Пон, наблюдая, как я с пыхтением тяну наполнившуюся емкость обратно. - Рабочий момент. Когда выполняешь "установление в памяти", такое бывает: эмоции и желания бесчинствуют, как буря, словно пытаются доказать, что они вне твоего контроля.
  Из ведра, что прилагалось к колодцу, я перелил воду в другое, и сделал второй "заброс".
  - Это пройдет, унесется прочь, будто вон то белое облако, - продолжил монах. - Сгинет и все остальное, в том числе твое желание поскорее закончить с этой неприятной и тяжелой работой.
  Я вздрогнул, поскольку он едва не в слово повторил мои мысли!
  Я отнес два полных ведра к баку, а когда вернулся к колодцу, то брат Пон снова подал голос:
  - Имей в виду, что это желание, а точнее влечение, тришна, занимает определенное место в цепи взаимозависимого происхождения... От нее происходит схватывание, привязанность, и неважно, что она негативно окрашена, в любом случае она приковывает тебя к этому существованию, которое, как легко увидеть, омрачено страданием всякого рода...
  Как раз в этот момент я до крови ободрал палец о веревку и сунул руку в полное ведро, чтобы облегчить боль. Вода оказалась невероятно холодной, особенно на фоне жаркого полдня, и у меня заломило кости аж до локтя.
  - Жизнь же непременно ведет к старости и смерти, - взгляд брата Пона был насмешливым, но голос звучал серьезно.
  Он замолчал, поскольку я направился в очередной рейс к баку.
  - Раскрутим в другую сторону, - сказал монах, когда я опять оказался рядом с ним. - Влечение происходит от чувства различения приятного, нейтрального и неприятного... Данная работа кажется тебе неприятной, а мысль о том, чтобы полежать в тенечке - соблазнительной.
  И вновь он меня поймал, хотя я только мельком глянул в сторону ближайшего дерева!
  - Оно же порождено соприкосновением с образами чувственного восприятия... Неужели ты хочешь, чтобы твое нежелание таскать воду еще крепче привязывало тебя к колесу Сансары? Как и прочие твои поступки вроде сидения в офисе, визита в банк или в налоговую инспекцию.
  Я смог только помотать головой в ответ, но это простое движение сдвинуло что-то у меня внутри. Исчезли мысли о том, что и вправду неплохо было бы укрыться от солнца, что тяжелые ведра оттягивают руки, ободранный палец болит, а мне предстоит еще не меньше дюжины ходок, прежде чем бак наполнится.
  Мне стало все равно, где я и чем занимаюсь, я осознавал лишь, что должен выполнить определенную задачу.
  - Соприкосновение с образами никуда не делось, но нет больше различения приятного и неприятного, подорваны корни влечения, расшатаны основы схватывания, а значит не будет рождения и смерти! - эту фразу брат Пон произнес почти с ликованием, но я отметил этот факт краем сознания, не стал фиксироваться на нем, и лишь в очередной раз опустошая ведра, вспомнил, что меня похвалили.
  
  В жилище брата Лоонга непонятно как, но умещалось несколько десятков огромных старых книг.
  Решив показать их мне, он вытащил пару томов на улицу и благоговейно уложил на отрез чистой ткани. Поднялась изготовленная из черной кожи застежка, зашелестели пожелтевшие страницы, покрытые незнакомыми буквами - ни латиница и ни кириллица, один из азиатских алфавитов.
  - Сочинение древних, концентрация мудрости, благословенная Трипитака, - проговорил брат Пон благоговейно.
  И в этот момент мир вокруг меня потек, лишился твердости, место объектов заняли потоки крохотных вспышек-пятнышек, многомерных и переменчивых, живущих меньше секунды. Я поплыл через него, не прикладывая усилий, но в отличие от предыдущих погружений в такое состояние, не теряя единства восприятия.
  Да, граница между мной и окружающим миром оказалась размыта, я не смог бы сказать, где заканчиваются руки и ноги и начинаются окружающие меня предметы. Но осталась некая сердцевина, тоже менявшаяся, но сохранявшая некоторые общие характеристики, не такая мимолетная, как все прочее.
  Возникло желание отстраниться от мельтешения вокруг, обратиться внутрь себя, к тому, что выглядело стабильным, как-то ухватиться за него.
  - Это сознание-сокровищница, - сказал брат Пон, и все вокруг стало как обычно. - Теперь ты не только воспринимаешь дхармы, но и слышишь ее голос, что звучит вовсе не в ушах.
  При слове "голос" я вспомнил, что некогда пережил в вате Тхам Пу.
  Назойливый и неразборчивый шепот, заглушающий остальные звуки, накатывающий волнами, и сопровождающее его видение пылающих углей, от которого ты на какое-то время почти слепнешь.
  И вспомнив, я невольно дернулся... неужели меня ждет нечто подобное?
  - Нет, это не Голос Пустоты, - брат Пон, как обычно, правильно истолковал мою реакцию. - Хотя в определенном смысле слова это одно и то же, только проявленное на разных уровнях осознания. Тогда это было болезненно и неприятно, сейчас же ничего подобного не ожидается.
  Я вздохнул с облегчением.
  - Ладно, спасибо нашему хозяину, - сказал мой наставник, и отвесил поклон брату Лоонгу. - Поучительно взглянуть на труды древних мудрецов, хранимые в столь диком месте... Но пора и честь знать. Сколько можно сидеть на месте? Пора нам в дорогу.
  Я ощутил, что недовольство поднимает голову внутри: неужели опять тащиться по диким джунглям, карабкаться по камням, пробиваться через густые заросли, спать на голой земле?
  Брат Пон встал, я сделал то же самое, но с небольшой задержкой, и наверняка неудовольствие отразилось на моем лице, поскольку он с иронической усмешкой добавил:
  - Неужели ты собирался остаться здесь до нового года? Погостили, и хватит...
  Настроение у меня испортилось окончательно, когда стало ясно, что мы не возьмем с собой одеял, предложенных братом Лоонгом, а захватим лишь немного еды из того, что готов нам выделить старый отшельник.
  Но почему?
  Ведь ночами на такой высоте холодно, а подношений в джунглях не найдешь и продуктов не купишь!
  Брат Лоонг обнял нас на прощание, меня еще похлопал по спине и сказал что-то ободряющее. Я улыбнулся в ответ, стараясь, чтобы улыбка эта не выглядела слишком жалкой, и мы потащились на север, вверх по склону, прочь от древних руин.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Маш "(не) детские сказки: Принцесса"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум. Угроза А-класса"(ЛитРПГ) А.Гончаров "Поклониться свету. Стих в прозе"(Антиутопия) А.Либрем "Аффективный"(Научная фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Л.Малюдка "(не)святая"(Боевое фэнтези) О.Гринберга "Невеста для герцога"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"