Гор Олег: другие произведения.

Просветленные не ходят на работу (глава 6)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Шестая глава. "Визит в город".

  Глава 6. Визит в город
  
  Только после того, как я провел в Тхам Пу почти месяц, я кое-как смог привыкнуть к тому, что его обитатели не имеют даже подобия распорядка.
  Ни один день не походил на предыдущий, хотя от рассвета до заката я занимался примерно одними и теми же делами. Но меня могли разбудить задолго до восхода и отправить за водой, или забыть про меня так, что я просыпался сам, кормежка случалась то один раз, то дважды, медитации и прочие дела назначались то на утро, то на вечер, а иногда случалось нечто вовсе непредсказуемое.
  Поначалу это откровенно нервировало, я все время пытался осознать режим, поймать ритм, в котором живут монахи. Даже выказывал недовольство брату Пону, но он только смеялся и велел мне не думать о пустяках.
  Раздражение осталось в прошлом, но легкое недовольство осталось.
  Я не чувствовал обычной уверенности, опирающейся на то, что сегодня будет то-то и то-то, а завтра - это и это, даже ближайшая перспектива выглядела расплывчатой, эфемерной.
  Обезьяны мне больше не мешали, но работа над колесом судьбы шла ни шатко ни валко. Не хватало времени, поскольку меня постоянно занимали чем-то еще, да и изображения-символы различных миров давались мне с колоссальным трудом, не только исполнение, но и замысел.
  Не один час я тратил лишь на придумывание того, что хочу изобразить.
  В один из дней я отправился к рисунку за час до заката, а вернулся в ват уже затемно, в сумраке пару раз споткнувшись и сильно ушибив палец об удивительно твердый корень.
  Под навесом мерцала керосиновая лампа, и рядом с ней сидел брат Пон.
  - А, вот и ты, - сказал он. - Иди сюда.
  Я подошел и опустился на землю, стараясь не показывать, насколько раздражает меня ушиб.
  - Ну да, ну да, - монах, судя по проказливой улыбке, мгновенно оценил мое состояние. - Мудрецы прошлого остервенело ломали копья над тем, что такое "личность", что такое "я"... Ты бы сейчас ответил просто - "я - это боль, что кусает, точно оголодавший волк".
  - Она и вправду кусает, - признался я.
  - Но никто же не заставляет тебя с ней отождествляться? - брат Пон пожал плечами. - Если твое утверждение верно, то когда исчезнет боль, а это случится рано или поздно, то пропадет и твое "я". Так?
  - Ну... нет, - признать такое было бы глупо, защищать свою позицию я не стал, понимая, что в споре уступлю, и ринулся в атаку сам. - Но мне, честно говоря, неясно... Пять струй, что образуют поток - события, телесные ощущения, эмоции, мысли, осознавание... Насколько я понимаю, они формируют то, что можно назвать личностью. Одновременно вы говорите, что личности вовсе не существует, что это только иллюзия. Как так?
  Брат Пон задумался на мгновение, а потом заговорил:
  - Ну вот смотри... представь, что перед нами стоит роскошный автомобиль. Являются ли колеса автомобилем?
  - Нет.
  - Может быть, двигатель, очень мощный?
  На этот раз я обошелся без слов, только покачал головой.
  - Корпус? Такой красивый, ярко-алый, блестящий? Рессоры? Аккумулятор? - удивительно, но брат Пон более-менее разбирался в устройстве легковой машины, что наводило на мысли о том, что он не всю жизнь просидел в лесу, предаваясь молитвам и медитации.
  - Смотри, если каждая из составных частей не является автомобилем, то можно ли назвать этим словом их набор? Представь, что они лежат вот здесь, перед входом в храм, все детали новые, блестят... Можно?
  - Ну нет, нельзя... - вынужден был признать я.
  - Тогда выходит, что никакого автомобиля не существует?
  - Как не существует?! Если собрать их в должном порядке, то получится вещь, которую мы назовем автомобилем!
  - Вот именно - назовем! - брат Пон поднял указательный палец. - Это лишь имя. Личность - точно такое же имя, присвоенное совокупности пяти струй, что, переплетаясь, текут через время. О ней можно говорить, но в то же время она не существует как нечто реальное, настоящее.
  - Но почему же мы верим в наше "я"? Верим в то, что оно реально?
  - Это вопрос выбора живых существ, что предпочли запутаться в тенетах кармы, лишиться свободы в обмен на красивые побрякушки, которые можно отыскать во вселенной иллюзий. Кроме того, вера в вечное, неизменное эго дает ощущение безопасности, твердую почву под ногами.
  - Но она же присутствует в нас с рождения... - пробормотал я.
  - И даже ранее, - добавил брат Пон. - Но с ней можно бороться, можно побеждать.
  Я посмотрел на него вопросительно.
  - Смотри, - сказал он. - Есть одно простое упражнение, и очень-очень полезное... Выполнять его нужно в ситуации, когда одна из составляющих твоей личности выпячивает себя, твое "я" становится как бы одномерным, как сейчас, когда ты весь - боль.
  Честно говоря, про ушиб я за время разговора успел несколько позабыть.
  Но едва вспомнил, как палец заныл вновь.
  - Ты фиксируешь то, что тебя тревожит - ощущение, мысль, событие, эмоцию. После чего отстраняешься, смотришь на него со стороны, думая "это - не мое, это - не я". Попробуй...
  В руке брата Пона возникла бамбуковая палка, которой он внезапно ткнул меня в пострадавший палец. Боль оказалась такой, что на глаза навернулись слезы, а в первый момент я даже задохнулся.
  - З-зачем? - пропыхтел я.
  - А для чистоты эксперимента, - тут монах ехидно захихикал.
  Отрешиться от боли оказалось невероятно трудно, она притягивала все внимание. Когда я начал повторять "это не я, это не мое", мысленно созерцая пострадавший палец, стало легче.
  А затем в один момент я и мое страдание точно разделились!
  Ощущение было странным, я в одно и то же время и чувствовал боль и осознавал ее как нечто постороннее по отношению ко мне! Длилось это всего мгновение, в следующий миг я снова воспринимал себя как обычно, разве что ушиб почти не беспокоил.
  - Вот, у тебя неплохо получилось, - сказал брат Пон с удовлетворением в голосе. - Если хочешь, могу ударить еще раз.
  - Нет, спасибо, - отозвался я.
  - Тогда иди, и подмети в храме. И заодно попрактикуйся.
  Размахивая метлой, я поглядывал на статую Будды и шептал "это не я, это не мое", имея в виду уже не боль в пальце, а нежелание заниматься утомительной работой после тяжелого дня.
  И дело шло куда веселее обычного.
  
  - Ну что, собирайся, - сказал брат Пон, когда я поставил наземь ведра.
  Чтобы наполнить пластиковый бак, располагавшийся под навесом нашей кухни, требовалось десять раз сходить до источника. Если месяц назад я едва не падал, справившись с этой задачей, то сейчас, конечно, потел и тяжело дышал, но желания лечь отдохнуть не чувствовал.
  - Куда? - спросил я, с тревогой думая, что мы отправимся в деревню, на окраине которой ждут собаки.
  - Прогуляемся до Нонгхая. Есть у меня там кое-какие дела.
  "Сборы" ограничились тем, что я привел в порядок одежду и взял сумку для пожертвований.
  К моему удивлению, отправились мы не прямиком на восток, вдоль реки, по тропинке, по которой я некогда пришел в Тхам Пу, а зашагали через джунгли на юг. Через пару километров мы очутились на обочине широкой по местным меркам дороги, а спустя пять минут рядом с нами остановился потрепанный пикап, типичный "японец", каких тысячи бегают по тайским шоссе и проселкам.
  Водитель, лысоватый и тощий, спешно выбрался наружу и сделал ваи.
  Они коротко переговорили с братом Поном, и монах сказал мне:
  - Давай в кузов. Прокатимся с ветерком.
  Пикап вез обшарпанные газовые баллоны, и где-то между них мы и уместились. Машина сдвинулась с места, и стало ясно, что нужно держаться за борта, да покрепче, иначе рискуешь вылететь.
  Баллоны угрожающе постукивали друг о друга, норовили перекатиться, отдавить ногу. Пыль летела из-под колес, желтовато-серое облако клубилось вокруг нас, заставляя глаза слезиться, а глотку - саднить.
  Когда выехали на асфальт, стало полегче, а затем и поездка наша закончилась.
  Нонгхай я знал не очень хорошо, и поэтому сразу не смог определить, где мы оказались. Но вскоре стало ясно, что мы приехали на местный рынок, втиснутый между улицей и набережной лабиринт магазинчиков и прилавков, где торговали всем, от фруктов и мяса до бытовой техники.
  Встречные кланялись брату Пону, а некоторые еще и мне.
  - Вот смотри, обычные люди, - сказал он, когда мы оставили позади торговца жареными червяками и прочей насекомой снедью. - Если верить древним мудрецам, то они порождают четыре вида кармы в зависимости от смысла совершенных действий: черную, белую, черно-белую и не-черную-не-белую. С черной все понятно, это результат поступков под влиянием аффектов - ненависти, алчности, невежества. Белая создается лишь духовными благими деяниями вроде йогического сосредоточения или молитвы. Черно-белая - последствие хороших дел обыденного характера - помог кому, милостыню раздал. Не-черная-не-белая имеет корень в абсолютно чистом действии, на которое способен лишь просветленный, поэтому называть ее кармой не совсем справедливо, поскольку к сансаре она нас не привязывает... Ага, тебя наконец проняло! Ну и шкура!
  Шли мы неспешно, и если поначалу я чувствовал себя хорошо, то постепенно начала кружиться голова, голоса продавцов и покупателей стали звучать резко, неприятно, запахи снеди, что казались привлекательными, сделались отвратительными, волной накатила тошнота.
  - Что... проняло? Что... шкура? - промямлил я, с ужасом думая, что меня сейчас вырвет.
  Вовремя вспомнил про "это не я, это не мое", и мне стало легче.
  Ну а брат Пон ухватил меня за руку и фактически поволок за собой.
  Вскоре мы оказались на набережной, над заросшим кустами откосом, что спускался к Меконгу. Тут я ослабел окончательно, навалился брюхом на ограду и шумно опустошил желудок.
  - Вот так-то, - сказал брат Пон. - А ведь ты всего месяц провел за пределами этой клоаки.
  - Ну, нет, съел чего-то не то... - пробормотал я и попытался вспомнить, не было ли чего особенного в утреннем рисе.
  - Да ну? - монах усмехнулся. - То же самое, что мы готовим каждый день.
  - Тогда что со мной? - и я вытер со лба холодный пот.
  - Твое восприятие изменилось, теперь ты в состоянии уловить то, что ранее не замечал. Тот поток, которым ты являешься, очистился от грубых аффектов, и они теперь вызывают у тебя реакцию вроде аллергической. Я нарочно повел тебя на рынок, ведь где еще столь откровенно правят бал жадность, зависть и злоба?
  - И так будет со мной всегда? - спросил я, чувствуя, как от ужаса холодею еще сильнее.
  Как я вернусь в Паттайю, где рынок на каждой улочке, как буду общаться с приятелями, многие из которых только и думают о деньгах, а отличным развлечением считают вечер с проститутками в баре?
  - Если ты сбежишь от меня сейчас, то конечно, - ответил брат Пон с улыбкой. - Только ведь ты не собираешься этого делать?
  Я помотал головой.
  - Тогда пойдем. У меня и в самом деле есть тут дела.
  Сравнительно свежий ветер с реки и тот факт, что на набережной никого не было, позволили мне немного прийти в себя. Люди объявятся здесь вечером, когда солнце зайдет, и из многочисленных кафе вытащат столы с жаровнями, чтобы можно было готовить речную рыбу на глазах у клиентов.
  И все равно я еле шел, с трудом перебирая ногами.
  - Те же древние мудрецы пытались выяснить, как по обстоятельствам нынешнего воплощения можно судить о предыдущих, - продолжал рассказывать брат Пон. - Убийство, например, влечет за собой короткую жизнь, воровство проявляет себя бедностью, тот, кому сейчас изменила супруга, в прошлом сам не отличался верностью, лжец непременно столкнется с обманом, бывшего пустослова в этой жизни никто не будет слушать, а хаму придется выслушать много неприятного в свой адрес.
  - Это так и есть? - спросил я. - Это правда?
  Монах пожал плечами:
  - Древние выдумали много интересного и полезного, но порой заносило и их. Кстати, мы пришли.
  Целью нашей прогулки оказался небольшой ват на набережной: обшарпанные маленькие строения, золоченая статуя сидящего Будды, развешенные на веревках желтые одеяния монахов.
  - Посидишь тут, - сказал брат Пон, подводя меня к могучему дереву, обвязанному разноцветными лентами.
  Я уселся наземь, скрестив ноги, а монах ушел.
  И почти тут же мне вновь стало нехорошо, слабость обрушилась на плечи, кишки, хоть и опустевшие, вновь одолела судорога. Поле зрения заволокла багровая пелена, в ушах возник назойливый комариный звон, предвестник скорого обморока.
  Но я сжал зубы покрепче и зашептал "это не я".
  На сердитые голоса я поначалу не обратил внимания, но затем они стали громче, и я все же повернул голову. Брат Пон и незнакомый пожилой монах в очках обнаружились на ступенях вата, и если мой наставник выглядел, как обычно, спокойным, то его собеседник размахивал руками и почти кричал.
  От удивления я даже забыл о своих проблемах.
  Брат Пон сделал примиряющий жест, но в ответ получил целую серию упреков. Позади монаха в очках появились трое помоложе, и их мрачные лица выражали готовность присоединиться к дискуссии.
  Ого, кажется, нас готовы выпроваживать силой!
  Нет, я видел, конечно, как набрасываются друг на друга с кулаками представители разных конфессий, делящих между собой храм Гроба Господня в Иерусалиме, но так ведь христиане некогда и еретиков жгли и в крестовые походы ходили, а в буддизме ничего подобного не было.
  Собравшись с силами, я уцепился за дерево, под которым сидел, и попытался встать. Это мне удалось, но перед глазами все померкло, а колени задрожали так, что едва не начали биться друг о друга.
  - Тихо, аккуратно, - брат Пон оказался рядом, придержал меня за пояс. - Куда ты?
  - Помогать... вам... а то вдруг... - выдавил я.
  - Ну нет, - он рассмеялся. - Правильные монахи не всегда одобряют неправильных. Только вот принцип ахимсы, ненасилия, никто из них не нарушит.
  И мы пошли к воротам в ограде вата, и дальше по набережной в сторону рынка.
  - Твой труд был не напрасен, - продолжал говорить брат Пон, и я цеплялся за его голос, как за веревку, чтобы не выпасть из реальности. - В тебе возникли ростки пустоты. Соприкасаясь с хаотичной полнотой обычных людей, они...
  Но тут я, несмотря на все усилия, не выдержал и потерял сознание.
  
  Неприятные ощущения сгинули без следа, стоило мне оказаться за пределами Нонгхая. Куда сложнее оказалось избавиться от воспоминаний о том, что происходило со мной во время визита в город.
  Третий день меня мучил стыд, что я, взрослый крепкий мужик, опозорился, упав в обморок посреди города.
  Брат Пон наверняка замечал, что со мной творится, но на эту тему не заговаривал. Вообще не вспоминал, что мы куда-то ездили, словно и не было никакого путешествия в Нонгхай.
  Но любопытство во мне оказалось сильнее стыда.
  - А что вы не поделили с тем монахом? - осведомился я, выбрав момент, когда и я, и брат Пон оказались ничем не заняты, что случалось очень нечасто. - Он был вне себя...
  Он улыбнулся таким образом, что я понял - ответа не будет.
  - Но если верить тому, что вы мне рассказывали о карме, то в прошлой жизни вы были заядлым спорщиком, - продолжал я. - За что и стали жертвой поношений. Ведь так? Вы помните свои воплощения?
  Брат Пон глянул на меня, прищурившись.
  - Ты же понимаешь, что слово "свои" в данном случае - лишь условность? - проговорил он. - Это как бильярдные шары, передающие энергию удара друг другу... Разве тот, что под номером "пять" и в данный момент покоится, принадлежит номеру "восемь", что катится по сукну?
  - Да, понимаю. Но ведь знание о прошлых жизнях может оказать полезным! Поможет разобраться в себе, в тех проблемах, с которыми я сталкиваюсь в этой, осознать их причины!
  - Ты думаешь? - сказал брат Пон с сомнением. - Представь, что тебя ранили. Обмазанная ядом пуля вошла, скажем в бок, и нужна срочная операция, чтобы ее извлечь и спасти тебе жизнь... Но ты останавливаешь мою руку, руку врача, и требуешь, чтобы тебе сначала рассказали о том, кто тебя ранил, из какой страны он родом, какого роста, какого цвета у него глаза и волосы... Затем ты хочешь узнать, сколько у него родственников, чем они занимаются, где проживают... Еще тебе интересно, из какого ружья была выпущена пуля, на каком заводе и когда его изготовили, и сколь велика была партия... И ты не даешь мне делать операцию, пока я не расскажу тебе, из какого дерева приклад у ружья, и где оно росло, и когда было срублено... а яд тем временем расползается по организму, и шансов на успех все меньше и меньше...
  - Но ведь мне ничего не угрожает, - попытался вмешаться я.
  - Да ну? - брат Пон вытаращил глаза и рявкнул во всю глотку. - Ну а смерть?! Показать тебе ее еще разок?!
  Я вздрогнул, ощутил на затылке леденящее дуновение.
  Не выдержал, оглянулся, и краем глаза обнаружил прямо у себя за спиной нечто извивающееся, скользящее - будто позади лопаток свивала и развивала кольца огромная призрачная змея. Я почти различил зубы, каждый в капельках яда, погремушку на хвосте, рисунок на чешуе.
  Меня словно окатило ледяной водой, захотелось вскочить и побежать куда глаза глядят.
  - Ну вот, ты сам себе все показал, - заявил брат Пон. - Даже лишнего, пожалуй.
  Он щелкнул пальцами, жуткое видение исчезло, и страх разжал холодные объятия.
  - От нее не убежишь, - продолжил монах. - Даже на истребителе не улететь. Постоянно рядом, на расстоянии вытянутой руки, и всегда готова нанести удар... хлоп, и все, ты уже плаваешь крокодилом в Ганге или наслаждаешься в небесных обителях, и тебе не до какой-то там свободы, ведь в первом случае у тебя нет ума, чтобы о ней задуматься, а во втором все слишком хорошо... Как сказал один из древних: шанс обрести человеческое воплощение примерно такой же, как на то, что черепаха, всплывшая из глубин океана, попадет головой в деревянный ящик, выброшенный кем-то с борта корабля. Так что глупо использовать эту жизнь на то, чтобы ковыряться в тех, что давно закончились, исчерпали себя.
  - Но...
  - Да, я слышал твои аргументы, - брат Пон не дал мне вставить и слова. - Многообразные тысячи воплощений, блики на гребнях волн, что колеблемы ветром привязанностей, невообразимо длинная предыстория того потока восприятия, которым ты в конечном итоге являешься... Не имеет ни малейшего значения! Вообще никакого!
  - Почему? - искренне удивился я.
  - А потому, что мы можем без труда наблюдать ее итог, воплощенный в твоем теперешнем состоянии. Ты нынешний - это и есть главное последствие того, что на западе привыкли называть "прошлыми жизнями", и все, что нужно тебе для борьбы за свободу, находится под рукой. Твои эмоции и мысли, тело и жизненные обстоятельства, уровень осознавания - вот материал, с которым можно эффективно работать. Те бездны падения, в которых ты, возможно побывал, искуплены тяжкими страданиями, что вполне вероятно, были пройдены тобой... Радость уравновесило печалью, славу и успех - безвестностью. Белая карма пожрала большую часть черной, иначе бы ты просто со мной не встретился.
  Говорил брат Пон логично и убедительно, вот только мне по-прежнему хотелось пусть краем глаза, но заглянуть в те жизни, которые пусть не совсем прямо, но были связаны с моей. Наверняка там встречались вещи более интересные и яркие, чем в нынешнем, довольно ординарном и скучном существовании.
  - Я тебе скажу больше! - в голосе монаха звучала необычайная настойчивость. - Значения не имеет даже недавнее прошлое, что безо всяких сомнений является твоим. Зачем, например, ты таскаешь с собой позавчерашний день, когда ты потерял сознание?
  - Ну... - я понял, что краснею.
  - Отбрось его! Забудь! Это не ты, это не твое! - он наклонился вперед, взял меня за плечи и встряхнул. - Ты лишь то, что ты думаешь, воспринимаешь и переживаешь именно сейчас, точка, мгновение, вспышка сознания!
  Стыд прокатился по моему лицу обжигающей волной, я даже ощутил, как он иглами торчит из кожи, а затем пропал, словно паром ушел в блекло-голубые небеса северного Таиланда.
  Я с безумной резкостью осознал вкус воздуха с ноткой речной сырости, желание закончить наконец рисунок колеса судьбы, тот факт, что многие люди в Паттайе или на родине считают меня пропавшим без вести или вовсе погибшим, и то, что мне в общем-то на их мнение совершенно наплевать.
  - Нынешняя жизнь - чудо куда большее, чем тысяча оставшихся в прошлом, - сказал брат Пон. - Поэтому сделай так, чтобы она не оказалась потрачена на ерунду. Двигай на кухню, чего сидишь? Надо помыть овощи и почистить, сегодня, насколько я помню, твоя очередь...
  
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com  
  М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | | В.Василенко "Стальные псы 3: Лазурный дракон" (ЛитРПГ) | | В.Кощеев "Тау Мара-03. Ультиматум" (Боевая фантастика) | | fessfenson "Жёсткий Старт. Том I?" (Боевое фэнтези) | | Е.Кариди "Тепло ли тебе, девица..." (Любовное фэнтези) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Антиутопия) | | М.Топоров "Однажды в Вавилоне" (Киберпанк) | | Д.Айгелено "Девять кругов Ирромира" (Боевое фэнтези) | | Т.Сергей "Дримеры 2 - Наследие падших" (ЛитРПГ) | | Я.Малышкина "Кикимора для хама" (Любовное фэнтези) | |

Хиты на ProdaMan.ru Секс на пластмассовой траве. Лев БлокТвои грязные правила. Виолетта РоманТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Королева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаНе смей меня касаться. Книга 3. Дмитриева МаринаОсвободительный поход. Александр МихайловскийЛили. Сезон первый. Анна ОрловаПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеПриключения поттероманки. Исполнившееся желание. Радаслава Андреева
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"