Гор Олег: другие произведения.

Просветленные не ходят на работу (глава 7)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глава седьмая. "Разложение на элементы"


Глава 7. Разложение на элементы

  
   Очередной колышек, которым я вычерчивал в земле канавки, приказал долго жить. Кончик разлохматился до такой степени, что использовать его в качестве "карандаша" стало невозможно.
   Но этот факт меня нисколько не расстроил.
   Я просто взял запасной - еще позавчера сделал их с полдюжины - и вернулся к работе.
   Последние дни при работе над колесом судьбы мной владело странное вдохновение. Я сам удивлялся, какой твердой стала моя рука, и один за другим заканчивал рисунки внешнего круга - человек, пьющий вино, его брат-близнец, срывающий плоды с дерева, курица-несушка, роженица, старик, что тащит на закорках труп.
   Брат Пон так пока и разъяснил мне, что все это значит, но я не сомневался, что все узнаю в свой срок.
   Парой штрихов я изобразил бороду на лице старика, поправил округлость его лысины, и уставился на громадный, сложный рисунок, не веря собственным глазам. Осталось придумать чудовище, что держит в пасти колесо, и можно просить цветного песка, чтобы раскрасить картинку.
   Но это завтра, сегодня не успею, до заката времени не так много.
   Я принялся вычерчивать мохнатые, бугрящиеся мускулами лапы, кривые, точно у лягушки. Обозначил зубы, два больших глаза, но немного подумав, добавил к ним третий, а на голове монстра натыкал рогов, прямых и кривых и даже ветвистых, точно у оленя.
   - Красота, - сказал я, ощущая гордыню, достойную знаменитого художника.
   Тут же устыдился, зашептал "это не я, это не мое".
   Солнце тем временем укатилось за деревья, и в лесу начало стремительно темнеть. С запада донеслись раскатистые обезьяньи вопли, и на миг мне показалось, что они приближаются.
   Макаки больше меня не беспокоили, вообще не обращали внимания, даже когда я пару раз натыкался на них около источника. Подобный факт наводил на мысли, что в первый раз их спровоцировали, и время от времени я начинал подозревать, что это устроил брат Пон.
   Он вполне мог организовать и нападение собак.
   В деревню меня более не посылали, и вместе мы туда тоже не ходили.
   - Красота, - повторил я, уже более спокойно, и поднялся с коленей.
   Поясница после долгого пребывания на четвереньках болела, ныли колени - небольшая цена, если учесть, что я получу, закончив собственный рисунок колеса судьбы.
   Брат Пон обещал, что этот факт изменит меня самого и всю мою жизнь!
   Отряхнув антаравасаку, я вытер со лба честный трудовой пот и отправился в сторону Тхам Пу.
   Монах встретил новость, что бхавачакра готова, спокойным одобрением.
   - Замечательно, - сказал он. - Завтра проверим, что ты там намалевал, и раскрасим. Потом отметим... у меня как раз припрятано несколько бутылок пива, и даже ром есть. Накатим по стаканчику.
   Я покосился на него с сомнением.
   Какой бы брат Пон не был неправильный монах, но выпивающим я его себе представить не мог.
   На ужин в этот день к рису оказались поданы не только овощи, а еще и грибы, да еще по ананасу на брата. После такой трапезы я уснул почти мгновенно, и проснулся в полной тьме от отдаленных раскатов грома.
   В тот момент меня посетило изумление - дождь в разгар сухого сезона?
   Потом я мигом уснул, и открыл глаза вновь, когда ливень обрушился на крышу моей хибары. В дюжине мест тут же потекло, под ногами захлюпало, сгинули последние жалкие намеки на уют.
   Я подтащил матрас к той стене, что выглядела покрепче, и скорчился так, чтобы на меня не капало. Некоторое время думал, что не усну до рассвета, а потом моргнул и обнаружил, что уже утро, вовсю щебечут птицы, а ко мне заглядывает один из молодых монахов.
   - Встаю, встаю... - сонно пробормотал я, и тут тревога воткнулась в меня подобно острому клинку.
   Как там мой рисунок?
   Монах исчез, а я принялся торопливо натягивать одежду, ставшую привычной за время пребывания в Тхам Пу. Затем, спотыкаясь, помчался через окутанные туманом, еще не проснувшиеся джунгли.
   А увидев место, где располагалась бхавачакра, я не сдержался, испустил горестный вопль - ночной ливень смыл все начисто, оставив гладкую, точно щека младенца, землю.
   - Нет-нет-нет! - воскликнул я, цепляясь за надежду, что я продолжаю спать, и что это мне мерещится.
   - Да, печально, - брат Пон, по обыкновению, возник рядом бесшумно.
   - Печально? Да это катастрофа! - я сжал кулаки, про себя проклиная этот так не вовремя случившийся дождь, единственный, может быть, в этих местах за целую зиму. - Как такое вообще возможно?
   - Я же предупреждал тебя, что рисунок будет готов, когда ты сам будешь готов, - сказал он.
   Я застонал.
   - Это не ты, это не твое, - напомнил монах, и засмеялся, но не обидно, а так, что мне полегчало. - Не надо быть мудрецом, чтобы понять, в чем источник проблемы. Слишком сильно ты хотел закончить бхавачакру, для тебя она стала не средством освобождения, а поводом отрастить еще один корень привязанности. Отсюда эмоции.
   - Но я же не мог относиться к этому делу равнодушно!?
   - Равнодушие - тоже эмоция, а вот бесстрастие - нет, - брат Пон покачал головой. - Работая над рисунком, ты должен быть бесстрастным, а не корчиться от желания завершить дело как можно быстрее.
   - И тогда дождей не будет? - спросил я почти издевательски.
   - Откуда же мне знать? Но ничто и никто не сможет встать у тебя на дороге. Лишенный привязанностей неуязвим, и любая задача ему по плечу.
   - Но откуда возьмутся эти задачи, если не будет желаний?
   - Из осознания, - брат Пон посмотрел мне прямо в глаза. - Желания лишь мешают. Отвлекают, сбивают с толку, грузом висят на плечах, не дают действовать спокойно и эффективно. После полудня начнешь рисовать заново, а сейчас пойдем, нечего тут стоять.
   Я потащился за монахом, сгорбившись, так и не разжав кулаки, и про себя продолжал негодовать по поводу проклятого дождя, случившегося так не вовремя...
   Эх, если бы его не было!
  
   Вытащенная из воды простыня, как казалось, весила не меньше центнера.
   Я встряхнул ее, держа подальше от себя, и принялся выжимать, скрутив в тугой неподатливый жгут. Струи мутной воды потекли на мостки, на мои обутые в сандалии ноги, в стороны полетели брызги.
   Поселившись в вате Тхам Пу, я быстро узнал, что такое стирка руками, без какой-либо машины, умеющей полоскать и отжимать. Порошки еще не завоевали популярность в этой части Таиланда, и местные обходились хозяйственным мылом.
   Вдобавок к прочим "удобствам" жидкость, текущая межу берегов Меконга, не отличалась прозрачностью. Полоща в ней белье, ты мог лишь набрать грязи и всякой плавучей дряни вроде веточек и листьев.
   Результат же работы инспектировал лично брат Пон, и от его зоркого взгляда ничего не ускользало.
   Так что я пыхтел и потел на берегу уже второй час, добиваясь от простыней и наволочек хотя бы относительной чистоты. Солнце палило, мимо проплывали лодки с туристами, и многие щелкали фотоаппаратами в мою сторону, полагая, что перед ними аутентичный тайский монах.
   Последняя простыня шлепнулась в корзину, и я с облегчением распрямился.
   Ну все, осталось подняться к вату, развесить шмотье на веревках, и для того потока восприятия, которым я являюсь, найдется другое занятие, и есть шанс, что не столь утомительное...
   Но наверху меня встретил брат Пон.
   - Белье оставь у кухни, - велел он. - Братья о нем позаботятся. А мы в деревню.
   Я мигом забыл, что кожа ладоней и пальцев саднит от грубого мыла, а мускулы спины и поясницы жалуются на жизнь. Проснулся страх перед сворой полудиких собак, что живут на окраине и наверняка хорошо помнят мой запах, а некоторые - и вкус.
   Но я молча поставил корзину наземь, и затопал за братом Поном.
   - Твои "друзья" тебя узнают, нет сомнений, - проговорил он, когда мы дошли до мостика над оврагом, - и если ты будешь действовать как обычно, то они на тебя нападут. Мое присутствие ничего не изменит.
   - Может быть, вы сможете, как тогда... ну, много раз со мной делали... - слов мне не хватало. - Точно не знаю, как это назвать, но прикасались, и внутри меня все изменялось... Помните?
   - Да, я встряхивал твое существо так, что некоторые элементы в отдельных струях менялись местами. То, что было на первом плане, отходило в тень, а прятавшееся за кулисами появлялось на сцене. Могу поступить так и сейчас, но лучше будет, если ты сам проделаешь с собой такую штуку.
   - Но как?! - деревня приближалась, и я боялся все сильнее и сильнее, по коже бежали мурашки.
   - Люди это делают сто раз на дню, сами по того не замечая, бессознательно. Совершить нечто подобное по собственной воле куда сложнее, но вполне возможно... Вспомни для начала, что ты вовсе не кусок мяса, а поток восприятия, текучий и неуязвимый.
   - Да я помню, но толку с того?!
   - Во-вторых, постарайся увидеть атакующих тебя собак как раз в виде кое-как скрепленных полосок мяса, огрызков кости и кусков жил, что завернуты в мохнатую шкуру. Что именно в такой совокупности подверженных гниению уродливых объектов может тебя напугать?
   - Ну... зубы... - мы уже шли по дороге, осталась какая-то сотня метров до окраины деревни.
   - Представь собачьи зубы, висящие в пустоте... что, страшно?
   - Нет, - признался я.
   - Отдельно собачьи глаза, что полны ярости... Неужели они пугают тебя? Громогласный лай, доносящийся из ниоткуда... ерунда же?
   Я кивнул.
   - Вот и продолжай воспринимать эти элементы по отдельности, - брат Пон глянул на меня. - Помни еще, что если верить древним, то мы воплощались в тысяче миров столько раз, что все живые существа успели побывать нашими матерями, в том числе и эти мохнатые существа.
   Кровожадное рычание возвестило, что наше появление не осталось незамеченным.
   Свора во главе с черным вожаком выскочила из зарослей и понеслась нам навстречу. Я вздрогнул, ощутив импульс немедленно обратиться в бегство, но тут же мне стало стыдно.
   Я попытался отодвинуть вбок свой ужас, поглядеть на него со стороны.
   И одновременно сосредоточился на черном лохматом барбосе, мысленно разбирая его на части: желтые клыки, клочья шерсти, похожей на воротник старой шубы, которую сто лет не вынимали из комода, обтрепанный хвост весь в пыли и грязи, трогательно розовый язык.
   Брат Пон, шагавший немного впереди, собак не заинтересовал, словно его вовсе не было. Они ринулись на меня, и мне стоило большого труда удержать рушившийся под напором страха и злости взгляд на вожака как на сочетание кое-как пригнанных друг к другу частей.
   Но я справился, не поднял ноги для пинка, не закричал, не замахнулся для удара.
   И черный барбос остановился, упираясь лапами в землю, рык его отразил не столько агрессию, сколько удивление. Меня же звук оставил равнодушным, поскольку я не связал его с оскаленной пастью и сердитыми буркалами.
   Самая мелкая собака затявкала, сунулась вперед, но тут же смутилась, завиляла хвостом и отступила.
   - Вот так гораздо лучше, - сказал брат Пон. - Держи-держи, не упускай контроля. Осознавай, что ты делаешь...
   Вожак рыкнул еще раз, смерил меня полным удивления взглядом и затрусил прочь. Следом потянулись остальные собаки, разве что рыжая с подпалинами, что в прошлый раз получила от меня по морде, задержалась.
   На физиономии ее читались сомнение и разочарование.
   Коротко тявкнув, пес рванул за сородичами.
   - Фу... - я позволил себе выдохнуть, а затем перевел взгляд на брата Пона.
   Тот без лишних слов поднял большой палец.
  
   Во второй раз я начал работать с колесом судьбы совсем по-другому.
   Для начала я потратил несколько часов на то, чтобы обдумать, что и как хочу изобразить. Прокрутил в голове каждый из символов наружного круга, примерил по нескольку вариантов на рисунки среднего и внутреннего.
   И только затем взялся за один из остро заточенных колышков.
   То ли рука моя стала тверже, то ли и вправду что-то во мне изменилось, но круг я начертил с первой попытки.
   Вскоре явились макаки, но на этот раз я не обратил на них внимания, только огляделся, желая убедиться, что в чащобе не маячит брат Пон, неведомым образом пригнавший обезьян сюда.
   Со своей бамбуковой палкой он вполне сошел бы за пастуха.
   Но если монах и был причастен к нашествию вопящих, скачущих по веткам хвостатых тварей, то прятался он хорошо. В меня снова летела всякая дрянь, но я не позволял себя разозлиться или занервничать, просто ждал, когда это безобразие закончится.
   Макакам развлечение быстро надоело, и они убрались прочь.
   А я занялся свиньей невежества, змеей ненависти и курицей алчности...
   Когда дело дошло до последней, я закрыл глаза, чтобы вспомнить, как представлял эту птицу. И с удивлением обнаружил, что вижу нечто вроде грозди светящихся виноградин или скорее лежащую на черном бархате кучку драгоценных камней, желтых, алых и зеленых.
   Я моргнул, потряс головой, но видение и не подумало исчезать.
   Более того, я осознал, что оно маячит и перед открытыми глазами, только вот на фоне всего прочего кажется призрачным, еле заметным, и поэтому я на него не обращал внимания.
   Что это еще такое? У меня начались галлюцинации?
   Но с чего?
   Хотя я более месяца занимался всякими странными с общепринятой точки зрения вещами, я ощущал себя куда более психически стабильным, чем год, два или пять назад... Сильные эмоции навещали меня редко, о таких вещах, как невроз, фрустрация или бытовой скандал я вообще забыл!
   Или это признак проблем со зрением?
   У окулиста я был в последний свой приезд в Россию и тот, изучив мои глаза, сказал, что к специалисту его профиля мне можно не обращаться как минимум лет десять-пятнадцать...
   Может быть, все дело в недоедании?
   В скудной монашеской пище наверняка не хватает каких-то микроэлементов...
   Понадобилось около часа сосредоточения на "это не я, это не мое", чтобы отогнать беспокойство. Видение не исчезло, даже не побледнело, я лишь перестал воспринимать его как источник тревоги.
   Ну висит перед глазами и пусть себе висит, все равно я сделать с ним ничего не могу...
   Я продолжил рисовать, но через какое-то время осознал, что слышу шепот. Назойливый, хотя и очень тихий голос донесся из зарослей за моей спиной, выглядевших недостаточно густыми, чтобы укрыть и кошку.
   Но на всякий случай я встал и проверил.
   Нет, никого, а шепот теперь долетает прямиком от колеса судьбы!
   Точно галлюцинации, не только зрительные, а еще и слуховые.
   В один момент показалось, что невидимка бормочет, едва не нависая над моим плечом. Я зажал уши, но шепот не стал тише, и я почти разобрал слова, мало похожие как на русские, так и на английские или тайские.
   - Немедленно заткнись! - сказал я, не столько надеясь на то, что меня кто-то услышит, сколько желая заглушить назойливый звук. - Отвали! Ты мне не интересен! Понятно?
   Поначалу ничего не случилось, но затем шепот начал понемногу слабеть. Превратился в отдаленный шорох, ну а тот растворился в шумах, которыми во всякое время дня и ночи полны джунгли.
   Я облегченно вздохнул и вернулся к рисунку.
   Я изобразил последнее перо в крыле курицы, что хватала за хвост змею, наверняка приняв ее за особо толстого червя, и сама удирала от агрессивно выглядевшей жирной свиньи. И тут осознал, что никакой кучки драгоценных камней не вижу, с закрытыми глазами могу различить лишь бесформенное пламенеющее пятно вроде того, что остается на сетчатке после того, как долгое время смотришь на яркую лампу.
   Фу, кажется, обошлось...
   Но хотя галлюцинации ушли, исчезли бесследно, окончательно избавиться от тревоги по их поводу я не смог. Возникло желание рассказать о случившемся брату Пону, но после короткого размышления я от этой затеи отказался.
   Кто знает, как монах отреагирует на то, что у меня начались глюки?
   Если же это и вправду нечто серьезное, то он наверняка заметит и сам об этом заговорит.
  
   Но брат Пон ничего не сказал ни в этот день, ни на следующий, когда меня прихватило во время обеда.
   Я механически жевал рис, стараясь ничем не выдать своего ужаса по поводу того, что неразборчивый шепот терзает слух, а поле зрения частично перекрывает нечто вроде груды пламенеющих углей.
   Хотелось вырвать собственные глаза, впихнуть в каждое из ушей по затычке...
   Монахи ничего не замечали, продолжали есть, как и в чем не бывало, а я не мог даже крикнуть, чтобы заглушить этот доносящийся непонятно откуда голос, не мог сделать хоть что-то, дабы избавиться от назойливого сверкания, что мешало нормально видеть!
   Но приступ, к счастью, оказался коротким.
   Шепот стал едва различим к тому моменту, как мы отправились к Меконгу мыть посуду, а когда вернулись, то зрительная галлюцинация почти растворилась на фоне окружающего.
   Я уже собрался с духом, чтобы рассказать обо всем брату Пону, но он заговорил первым.
   - О страдании и о том, откуда оно берется, мы говорили достаточно, - сказал он. - Настало время послушать о том пути, что предписан в качестве лекарства от этого недуга.
   - Но разве все то, чем я тут у вас занимаюсь, не является таким лекарством? - недоуменно спросил я, думая, что о галлюцинациях можно будет побеседовать и позже.
   - Несомненно, является, - монах покачал головой. - Нового ты услышишь немного. Зато осознаешь систему инструкций, внутри которой ты живешь последнее время, сам не отдавая себе в том отчета.
   Я опустился на землю, скрестив ноги, а он продолжил:
   - Обычно эти правила именуют религиозными предписаниями, но на самом деле это что-то вроде техники безопасности для того, кто вознамерился добиться свободы. Истинные познания насчет того, как устроен мир... ну, ими я тебя снабжаю постоянно. Правильное намерение - устремленность не к мирским удовольствиям, а к высшим целям, отказ от ненависти и алчности... Не потому, что так велел какой-то бог или пророк, а оттого, что эти страсти крепят нас к обыденному существованию не хуже наручников.
   Дальше брат Пон разобрал правило воздержания от лжи, пустословия и грубости. Упомянул нечто вроде христианских заповедей "не убивай", "не кради", "не прелюбодействуй" и пояснил, что мне должно быть понятно, что все эти вещи плохи не сами по себе, а исключительно потому, что они, во-первых, являются проявлением тех же самых аффектов, от которых нужно избавляться, а во-вторых, порождают негативные жизненные ситуации как в этом воплощении, так и в следующих.
   - Теперь ты просто должен догадаться, почему, - сказал монах с ехидной усмешкой, - я с такой срочностью вытащил тебя из обыденной жизни сюда к нам, в глушь и покой.
   - Ну, - я почесал в затылке. - Здесь нечего красть, не с кем прелюбодействовать. Убить, конечно, я найду, кого, но вряд ли у меня возникнет такое желание...
   - Погоди-погоди! - брат Пон скорчил жуткую рожу. - То ли еще будет! Совершенно верно, здесь тебе, да и любому другому человеку намного легче отказаться от тех путей, которыми он ходил с рождения, лишить подпитки те привычки, что управляют им с детства. А кроме того, отсутствие внешних раздражителей, того потока информации, в котором тонет мир, вынудило тебя обратиться внутрь себя.
   - То есть свободы можно достигнуть только с вашей помощью? Только здесь?
   - Нет, это не так.
   - Ну, я имел в виду... - я пошевелил пальцами, норовя схватить убегающую мысль, - под присмотром наставника, и чтобы ничего не мешало... уйдя в затворничество, так?
   - И это неверно, - брат Пон помолчал немного. - Каждый имеет шанс на свободу. Имеет возможность добиться ее самостоятельно, без помощи со стороны, ведь не зря сам Будда сказал, уходя из жизни - "братья, будьте сами себе светильниками"... Только вот... - он хмыкнул. - Сам понимаешь, что иллюзии сансары выглядят яркими и настоящими. Истинная же реальность кажется чем-то тусклым и эфемерным, и поэтому шансов на то, что человек сам, по своей воле обратится к ней, очень немного.
   - А что насчет того, что вы меня "выдернули"? - во мне подняла голову подозрительность. - Я же приехал по собственной воле! Или вы что-то сделали такое?..
   Перед мысленным взором возникла картинка - брат Пон в лесной глуши посреди ночи читает полный гнусного бормотания заговор над моей старой кроссовкой, чтобы заманить меня в Тхам Пу, да еще и кропит ее жертвенной кровью одной из тех макак, что мешали мне рисовать.
   - Ну ты и выдумщик, - монах усмехнулся. - Смотри, жил да был некий человек. Однажды он уехал на ярмарку, в когда вернулся, то обнаружил, что дом его горит, а дети продолжают играть внутри, не обращая внимания на пламя... Тогда он закричал "бегите, иначе вы сгорите и погибнете!", но маленькие мальчики и девочки не знали значения слов "сгореть" и "погибнуть"... Тогда их отец закричал "Бегите сюда, я привез вам игрушки!". И он показал им драгоценные вещи, которые он купил на ярмарке...
   Он выжидающе посмотрел на меня.
   - Дети их увидели, и рванули из горящего дома со всех ног, - продолжил я. - Интересно, какие игрушки вы обещали мне?
   - А ты не помнишь?
   - Ну, освобождение от проблем, которые вот-вот меня погубят...
   - И ты ведь от них избавился? - брат Пон улыбался широко, словно коммивояжер, что воздвигся на пороге вашей квартиры, дабы предложить самый лучший в мире набор кухонных ножей. - Хоть одна их тех вещей, что терзали тебя и доводили до безумия еще не так давно, имеет над тобой власть?
   - Нет, не имеет...
   Монах не преувеличил - дела обстояли именно таким образом.
   Я оставил позади трудности, что казались неразрешимыми, перестал наделять их значением... Но в процессе обнаружил в себе и в окружающем мире много такого, о чем ранее вообще не думал, обратился к предметам, которые ранее счел бы пустой ерундой, бессмысленной тратой времени!
   - Ну, вот видишь? Все честно, - брат Пон одобрительно похлопал меня по плечу. - Помимо того, о чем мы уже говорили, остались такие вещи, как правильные сосредоточение, осознавание, созерцание, и этого всего у тебя сейчас в избытке...
   Я не сразу понял, что он вернулся к "лекарству от страдания".
   Ну да, восемь компонентов, упомянутых монахом, определяли мою жизнь в лесном вате. Все поступки, наставления и даже отдельные фразы, вроде бы нелепые задания, все, начиная от обычных хозяйственных дел и заканчивая медитациями, образовывало четкую систему, не оставляющую лазеек для старых желаний, привычек и идеалов.
   Закончив рассказ, брат Пон некоторое время изучающе смотрел на меня.
   А я сидел, пытаясь собрать мысли, что разбегались подобно тараканам.
   - Тебя ждет столь могучее средство духовного развития, как метла, - сказал он. - Принимайся за дело.
   И только оказавшись под суровым взглядом каменного Будды, я осознал, что так ничего и не рассказал брату Пону о галлюцинациях.
   Хотя, может быть, они больше не вернутся?
  
  
  

Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  К.Кострова "Невеста из проклятого рода 2: обуздать пламя" (Любовное фэнтези) | | С.Лайм "(по)ложись на принца смерти" (Юмористическое фэнтези) | | М.Кистяева "Аукцион Судьбы. Вторая книга" (Романтическая проза) | | А.Платунова "Искры огня. Академия Пяти Стихий" (Приключенческое фэнтези) | | Т.Блэк "Золушка из небоскрёба" (Короткий любовный роман) | | П.Белова "Лишняя невеста" (Попаданцы в другие миры) | | М.Чёрная "Ведьма белого сокола" (Попаданцы в другие миры) | | В.Свободина "Наследница проклятого мира" (Попаданцы в другие миры) | | А.Минаева "Мой "идеальный" босс" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"