Гордеев Владимир Юрьевич: другие произведения.

Последний бенефис

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  1.
  
  - Аплодисменты! Аплодисменты!! - требовательно воскликнул я и взмахнул рукой. Из цилиндрической темноты донесся грохот сотен замерзших ладоней.
  
  Белый двухметровый кролик вышел из-за кулис. Вялые уши трепались об его толстые дряблые щеки; оставляя длинные следы, загребая лапами сверкающие как золото опилки, кролик медленно направился к ярко освещенному центру арены, где его ждал цилиндр. Неприлично крупная дама в первом ряду сунула зрачки под веки и поползла в пол, ломая ногти о вельветовые рукава соседей.
  
  - Кролик! - через узкое и закоптелое горло протрубил я, делая карточный, неуловимый жест пожарнику, притулившемуся рядом, -выковыряв из брезентового кармана пузырек с нашатырным спиртом, тот помчался к пострадавшей.
  
  - И фокусник! - из-за кулис немедленно высунулось хитроватое лицо Ивана Расстегаева, заалели под приторным светом софитов его усы, загорелась волшебным огнем лысина.
  
  В это время, стараясь кряхтеть как можно тише, кролик втискивался в цилиндр.
  
  - Заяц! Какой здоровский заяц! - пронесся под куполом цирка пронзительный вопль вдруг проснувшегося малыша и спровоцировал волну оваций.
  
  Тяжело вздохнув, кролик вжал голову в плечи, прижал уши к голове и полностью исчез в цилиндре. Гарцуя и пританцовывая, изящно помахивая тросточкой, Иван выскочил на арену и разослал воздушные поцелуи всем сторонам света, чем привел публику в сущее неистовство. Ловким жестом подхватив цилиндр, Иван нахлобучил его на лысину и хлобыстнул сверху тросточкой.
  
  - Оп-ля! - воскликнул Иван, тем самым подавая знак заоблачному маэстро. Исполняя свою давнюю мечту, маэстро сильно ткнул заостренной дирижерской палочкой в шею зазевавшегося музыканта, который перед самым представленьем перелил в себя этиловой амброзии и теперь ловил мух приветливо раскрытым ртом. Оглушительно лязгнули тарелки. Своим самым артистичным жестом Иван сорвал с головы цилиндр.
  
  Но комического эффекта не произошло, - кролик не вылетел из шляпы и не шлепнулся на лысину Ивана, не смял тело "незадачливого" фокусника своей громоздкой тушей - нет, ничего подобного, - произошло другое: из перевернутого цилиндра, который Иван держал в левой руке, медленно выпало длинное белое ухо и печально закачалось над самой землей. Иван сразу понял, что случилось, понял и я, догадался и маэстро.
  
  Не догадались лишь зрители, имея на то полное, оплаченное право, и многоопытный Иван не отважился их не путать.
  
  Треснув себя по лбу тросточкой, он зашатался как пьяный, и на лбу его воссияла крупная шишка; по рядам пронеслась волна смеха; воодушевившись, Расстегаев огрел свой лоб еще раз, уже значительно сильнее: сам он от удара шлепнулся на задницу, а тросточка разлетелась на две неравные части; публика затряслась от смеха - толстая женщина, приведенная в чувство парой капель нашатыря, теперь задыхалась в истерике, и густые мучнистые слезы текли по ее пурпурным от смеха щекам. Иван поднял две половины своей тросточки, придирчиво обнюхал каждую и жадно стрескал самую притягательную.
  
  Схватив с пола цилиндр, он торопливо попятился за кулисы, не переставая конфузливо кланяться, пока публика каталась в истерике и тыкала в него пальцами рук и ног. Для пущего веселья, Иван, конечно, споткнулся о нечто несуществующее и влетел в бархат портьер вверх тормашками.
  
  А мне было грустно. Я ведь помнил этого кролика еще пацаном. Это я был тогда пацаном, а кролик всегда оставался кроликом. Веселым, вечным кроликом, который изо дня в день втискивался в цилиндр, а потом трясся в разбитой цирковой повозке, среди морковной ботвы и капустных кочерыжек, рассказывая нам, начинающим цирковым артистам забавные и захватывающие истории из нелегкой сценической жизни.
  
  - Спасибо за внимание! - крикнул я веселящемуся люду, и на букве "е" голос мой предательски дрогнул, превратив ее в "и".
  
  
  
  2.
  
  Просторная гримерка почти пустовала. На столе лежали огрызки колбасы, сырели куски сыра, влажнели лужицы пронесенной мимо рта водки. Посреди стола стоял цилиндр с беспомощно свесившимся седым ухом.
  
  Близорукий Расстегаев показывал разбитому зеркалу язык и, крепко щурясь, маленьким пинцетом извлекал из него щепочки.
  
  Глубоко в недрах цирка жалобно фырчала лошадь, которой забыли дать сено.
  
  Иван вынул последнюю щепку.
  
  - Вот ведь оно как... - сказал он, и не было понятно, к чему его фраза имеет отношение: к пораненному языку или кролику. Он швырнул пинцет в сторону и подошел к столу.
  
  С нар в углу сполз урод, которого все называли жопой, хотя его непропорционально огромная голова скорее напоминала разрезанное пополам яблоко. Носом эта голова не обладала; лицо было совершенно плоским, - поскольку равновесие уроду было держать трудно, его маленькие ножки то и дело подкашивались, и он хлопался лицом оземь.
  
  - Он умир, да? - пропищал урод, подпрыгивая и пытаясь разглядеть, что лежит на столе. Его маленькие, сбитые в кучу коричневые глазки даже округлились от удивления.
  
  - Нет, радился! - передразнил Растегаев, отшвыривая урода ударом щегольского лакированного сапога. Шпора громко звякнула. - Развели тут балаган...
  
  Иван покрутил в руках цилиндр.
  
  - Подержи, - он протянул мне шляпу и, сунув внутрь руку, откопал второе ухо; присовокупив его к первому, сильно потянул.
  
  Из цилиндра вылезла голова с голубыми остекленевшими глазами и полуоткрытым ртом, из которого торчали два сильно сточенных, желтых от никотина резца.
  
  - Холодные какие у него уши! - Расстегаев продолжать тащить, и скоро на стол легло всё кроличье тело, белое, пушистое, покойное, с вытянутыми по швам руками.
  
  Мы стояли и смотрели на артиста, отдавшего столько лет цирку и умершему на арене. Не хотелось ничего говорить. Это была смерть, о которой мечтал любой циркач. Даже урод притих в углу, придерживая голову руками и роняя на грязный пол детские, чистые слезы.
  
  Я вдруг повернулся и побежал прочь. "Куда ты?" - крикнул Иван. Я не ответил. Я сам не знал, куда именно мне бежать... Попетляв по запутанным коридорам, полностью сбив дыхание, я наконец, нашел того, кого искал. Сидя на деревянном ящике, Дима тер пробензиненной тряпочкой свой медный шлем, на который харкнул кто-то из зрителей, и курил.
  
  - Димыч, дай пожарный топорик! Очень нужно...
  
  Крякнув, Дмитрий не спеша поднялся на ноги и вытащил из-за ремня топорик.
  
  Я вернулся в холодную гримерку.
  
  - А-а, вот чего ты придумал, - протянул Растегаев, отходя подальше.
  
  С трудом перевернув набок кролика, который после смерти, казалось, стал еще тяжелее, я взял его неподатливую, жесткую лапу, растянул и, как следует примерясь, сильно ударил топором.
  
  - Понятно теперь, зачем обухи пожарных топоров красной краской обмазывают, - морщась, сказал Расстегаев.
  
  - Давай, твоя очередь, - я воткнул топор в стол, взял отрубленную лапу и поискал глазами какой-нибудь бесхозный полиэтиленовый пакет.
  
  Мы, цирковые артисты, верим в счастливые приметы и талисманы. На шее, конечно, эту лапу не поносить, но в ридикюле - вполне можно.
  
  
  
  3.
  
  Я шел домой, и суровый январьский мороз трещал у меня за ушами. Было действительно холодно. Я перекладывал пакет из руки в руку, потому что забыл утром надеть перчатки, а возвращаться не хотелось, грел замерзшую руку в кармане куцого пальтишки, но не успела она хоть чуточку согреться, как вторая рука превращалась в ледышку. Северный ветер щипал меня за уши, и почти всё, о чем я мечтал - это о чашке горячего чая. Меня ждали дома дети и жена - моя незамысловатая жена Мария... на столе, наверно, уже дымился чайник, стоял чугунок картохи с укропом, тусклый свет керосиновой лампы приятно играл на гранях графинчика с водкой...
  
  Справа от меня открылась дверь шинка, и на улицу вывалился полупьяный человек в расстегнутой шубе. Изнутри пахнУло теплом и перегаром, запахом прогорклой капусты... Искушение было так велико! Но нет... нет... Я шел домой.
  
  И мои старания были вознаграждены.
  
  Спрятав пакет в прихожей, раздевшись, я вошел в жарко натопленную кухню, и жена тут бросилась мне навстречу:
  
  - Смотри, смотри, что только что принес почтальон!
  
  Детишки запрыгали вокруг:
  
  - Папа! Папа!
  
  Я взял в руки белый конверт с обратным адресом: "Москва. Цирк на Цветном бульваре". Сердце мое бешено заколотилось. Это письмо могло означать только одно: мой запрос удовлетворен, и я получил место в самом престижном цирке страны. Конверт можно было и не вскрывать, но я вскрыл его, и увидел на глянцевой финской бумаге то, что уже знал и так. Да, господа, да, совершенно верно: мечты иногда сбываются.
  
  Сбегав в прихожую, я принес пакет и развернул его над столом. С громким стуком на столешницу упала замороженная кроличья лапа.
  
  - Вот кому мы должны быть благодарны, родные мои! - с величайшей признательностью промолвил я.
  
  А моя чудесная жена Мария, прижав руки к груди, в полнейшем умилении завизжала:
   - Ой, какая лааапааа!!!
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"