Горелкин Виталий: другие произведения.

Рождение Темного. Общий файл.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 5.64*113  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Полная версия первой книги без наркотиков. Готов обманывать других? Тогда будь готов, что обманут и тебя. И знай, что за все рано или поздно придется платить. Если цена покажется несправедливо высокой - вспомни, что сам выбрал такую судьбу, и никто не заставлял тебя становиться магом.


0x01 graphic

Виталий Горелкин

Рождение Темного

  

Часть первая

  
  
   Глава 1. Черное и красное
  
   Жизнь похожа на рулетку. Говорят: черная полоса, белая полоса -- все это ерунда. Правильно -- черное и красное, ненависть и любовь, провал и взлет. В рулетке больше правды, здесь любой цвет может принести удачу. Нельзя разделять события на хорошие или плохие, все они настолько тесно связаны друг с другом, что никогда не узнаешь, чем завтра обернется для тебя вчерашнее событие.
   -- Делайте ставки, господа. -- Голос крупье, чем-то внешне похожего на официанта, вывел меня из задумчивости.
   Что же я медлю? Надо поставить все сразу и ждать результата. Зачем продлевать агонию и делать мелкие ставки? В казино можно выиграть только так -- внезапно, нахрапом, полагаясь исключительно на ветреную удачу новичка.
   -- Все на двадцать пять, красное.
   Крупье специальной палочкой ловко передвинул мои жетоны и запустил рулетку.
   Шарик быстро закрутился. Вот он стал прыгать с одной ячейки на другую, выбирая сегодняшнего счастливчика... Или неудачника. Я стиснул челюсти до боли в зубах и напряг зрение, пытаясь заставить выпасть нужное мне число. "Двадцать пять на красном! Двадцать пять на красном!" -- молил я. Рулетка почти остановилась.
   -- Ну, давай, давай же. -- На мой шепот понимающим взглядом откликнулся сосед, не расстающийся с бокалом коньяка и уже успевший спустить при мне целое состояние. Лучше бы мне все отдал.
   Шарик замер на отметке "двадцать пять". Внутри меня прокатилась волна радости. Я выиграл, и все проблемы решены! Сдерживая себя, чтобы не закричать от нахлынувших чувств, вдруг почувствовал какой-то дискомфорт. Почему-то первая мысль была о не выключенном утюге, но не успел я вспомнить, гладил ли сегодня вещи или нет, как раздались слова крупье, вернувшие меня с небес на землю: "Семнадцать. Черное". Зрение стало нечетким, словно кто-то плеснул в глаза водой. Проморгавшись, я посмотрел на рулетку, отчаянно надеясь, что это была глупая шутка, но крупье был честен -- шарик лежал в другой ячейке, от номера "двадцать пять" его отделяла тонкая перегородка. Я проиграл.
   Это была последняя надежда найти деньги для уплаты долга. Не надо считать меня азартным игроком. Я в первый раз зашел в казино, и это был хорошо обдуманный шаг. Мне оставалось всего восемь часов, чтобы отдать сорок тысяч евро. Суматошная неделя поиска денег подошла к концу, но я смог собрать только шесть. Друзей у меня в столице нет, всех знакомых обошел -- безрезультатно. В одном банке пообещали дать кредит, но через пару недель. А мне, если не будет хватать даже рубля, долг не закроют. Со всеми вытекающими последствиями. В лучшем случае эти гады включат счетчик на всю сумму. О худшем пока старался не думать.
   Слега пошатываясь, я вышел из казино. У крыльца было светло от рекламы. Немного потоптавшись у входа, я закурил и неспешно пошел прочь от места, где только что упустил последний шанс. Неожиданно меня зазнобило, кожа покрылась мурашками, а сигарета запрыгала в губах. Застегнув ветровку на молнию под самый подбородок, я удивился столь резкому похолоданию. Мимо прошла задумчивая парочка влюбленных, они были одеты легко, как и полагается в середине августа. На руке, согнутой в локте, молодой Ромео нес светлый пиджак. Он не спешил его накидывать на свою девушку, а значит, погода тут ни при чем, и жуткий холод мне только кажется. Нервы, это все нервы.
   Я бесцельно брел по ночному городу. Метро откроют не скоро. Денег на такси нет, машины тоже нет, да и некуда сейчас торопиться. Может, это моя последняя ночь.
   Ну почему мне не везет? В столицу приехал всего полгода назад. С таким трудом пробивался наверх, открыл свой салон, нашел клиентов. Еще недавно казалось, что у меня наконец-то все получилось. От нахлынувшей злости к судьбе-злодейке я сильно пнул валявшуюся на тротуаре пустую сигаретную пачку и, потеряв равновесие, упал на асфальт. Черт возьми, не везет -- так по полной программе! Хорошо хоть, что грязи нет. Вдруг я почувствовал под левой ладонью какой-то небольшой предмет. Не задумываясь, сгреб его и поднес к лицу, чтобы лучше рассмотреть. Интересно, кому так не повезло потерять массивное железное кольцо?
   Тут у меня окончательно сдали нервы, серьезно ослабленные в последние дни бессонницей, никотином и литрами растворимого кофе. Я начал тихонько хихикать и шепотом заговорил с кольцом:
   -- Прелесть (хи-хи), ты моя Прелесть. Теперь все будет хорошо. (Хи-хи-хи.) Уж завтра я всем этим оркам...
   Истерика исподволь овладела мной. Вскоре я, уже ничего вокруг не замечая, стал хохотать в полный голос.
   -- Я... властелин... кольца... -- Слова с трудом пробивались через бесноватый смех.
   Кольцо легко наделось на средний палец, словно его делали по моей мерке. Я вскинул высоко руку:
   -- Вольдемар -- Властелин Кольца! Ха-ха-ха!
   Тут мне резко стало плохо. В груди будто взорвалась граната, легкие горели огнем, в глазах помутнело. На пределе сил я еще раз погрозил всему небу указательным пальцем. В последнюю секунду хотел улыбнуться курьезу -- показалось, что моя рука стала прозрачной, но не успел и потерял сознание.
   Очнулся я от непонятного громкого звука. Он повторился, и мне пришлось открыть глаза. На небе сверкнула молния, и грянул оглушительный гром, да такой силы, что у машин сработала сигнализация. Следом, словно по команде, на землю обрушился холодный ливень. Не хватало ко всем бедам еще и простудиться. Я встал и, слегка пошатываясь, пошел к ближайшей станции метро. О проблемах думать не хотелось. В конце-то концов! Я сделал все, что мог. Мне не в чем нельзя себя обвинить.
  
   Проснулся в прекрасном самочувствии: не простыл, как опасался, и голова от стресса не болела. И несмотря на предстоящие беды, у меня было великолепное настроение. Пройдя в ванную, я открыл кран и, ожидая, пока вода станет горячей, посмотрел в зеркало. М-да, выгляжу, конечно, отвратительно -- круги под глазами, щеки ввалились, волосы свисают грязными прядями. Тут в голове пронеслась мысль сделать моим недоброжелателям маленькую пакость. Маленькую, так как на большую идти опасно, да и не хватит у меня средств на что-либо серьезное. Итак, что мы имеем? Внешность психа, работу психа и два высших образования. Моя задача: максимум напугать, минимум испортить настроение коллекторам. Да какие они коллекторы? Бандиты натуральные. Составим их психопортреты и выделим болевые точки. Я закрыл глаза и стал вспоминать.
   То, что это была элементарная подстава, я понял позже. А тогда... Тогда я, только получив права, ехал на своей подержанной десятке и сдержанно ругался на соседей по трассе. До съезда с кольцевой оставалось совсем немного, когда при попытке перестроиться моя ласточка слегка "поцеловала" едущую по левой полосе иномарку. Эх, разбирался бы я в машинах! А то поверил: "Порш кайен полной комплектации, да он стоит сто тыщ евриков, да ты... да у тебя...". После такого наезда владелицы машины, маленькой крашеной блондинки, оцененный ущерб в тысячу евро показался справедливым. Денег при себе не было и я, как последний лох, подписал долговое обязательство. Да еще добавил в нем, чтобы успокоить блондинку ("скоро муж приезжает из командировки, если увидит -- убьет"), что если в течение недели не возмещу ущерб, то сумма долга удвоится. Взял номер банковского счета этой мадамки и пообещал через пару дней оплатить его, что и сделал. Неприятный инцидент быстро выветрился из памяти, но, как оказалось, на этом дело не закончилось. Приблизительно через месяц подъехали к моему салону два, как они выразились, коллектора. Помнится, когда увидел их, то еще обрадовался солидным клиентам. Сработал старый стереотип: а как же, на джипе ведь приехали. А то, что машине лет двадцать -- не обратил внимания, да и темно было на улице. До сих пор не могу привыкнуть, что в этом городе на внедорожниках может ездить всякая шваль. Не надо было вообще им дверь открывать.
   Гости, даже не представившись, первым делом "обрадовали" меня: деньги на счет госпожи С за порчу ее автомобильного имущества не поступали, и она продала расписку их бюро. Я попытался было объяснить, что произошло досадное недоразумение -- все деньги давно перечислены, и даже начал искать банковскую квитанцию, как вдруг меня "утешили" хлестким ударом в лицо и напомнили о расписке. Теперь мой выдуманный долг составлял тридцать две тысячи плюс их комиссионные, которые "благодетели" великодушно оценили в восемь штук. Срок определили в неделю и на прощание разбили мне нос.
   Итак, первый коллектор. Среднего роста, сухощавый, лысый, как бильярдный шар. Возраст довольно трудно определить -- от двадцати пяти до тридцати лет. Лицо нервное, сероватого оттенка, все покрыто следами от оспинок. Движения резкие, голос высокий, я бы сказал, визгливый. Крысеныш. Вероятно, пристрастен к алкоголю или наркотикам. Значит проблемы с печенью, а может, и с потенцией. Назовем его условно Шустриком. Ездит он на крутой тачке; даже мне теперь очевидно, что самое лучшее в этом сарае на колесах, это гордое название "джип". Шустрик одевается ярко, как попугай, носит явно поддельный "Rolex". В руках постоянно вертит сигару, но я не видел, чтобы он курил.
   Второго назову Кирпичом, уж больно его лицо к этому располагает. На взгляд, здоровый лось тридцати пяти-сорока лет. Носит спортивную одежду, другую, наверное, он и не знает. Постоянно привлекает внимание к своей физической силе: то словно невзначай ударит кулаком по ладони, то бицепс напряжет, почесывая небритую щеку. При его образе жизни, он свои мышцы, скорее всего, накачал с помощью анаболиков. Лицо красное, одышка. Проблемы со здоровьем? На левой руке наколка -- то ли "Ваня", то ли "ВДВ", а также золотой перстень-печатка. Такие были популярны лет десять назад, видимо, память о чем-то. Хм, сентиментальный ты наш! У тебя, Кирпич, с мозгами должно быть плохо. Буду давить через тебя. Да поможет мне дедушка Фрейд!
   Теперь, определившись со стратегией, надо создать подобающий антураж. Начал я с себя: надел рабочую одежду -- просторную черную рубашку из натурального шелка, за манжеты которой удобно крепились мешочки с "магической пылью", черные узкие брюки и кожаные полусапоги. На шею повесил "Знак магистра всея белыя и черныя магии". (Вообще-то это "произведение искусства", сделал мне знакомый кузнец, взяв за основу изображение какой-то орденской цепи, но клиенты всегда велись и долго завороженно смотрели на этого стального полуторакилограммового монстра.) Немного подумав, я закапал в глаза специальную настойку, из-за которой зрачки значительно увеличивались и казалось, что белки практически полностью отсутствовали. В полумраке эффект был особенно хорош. А теперь пудра -- пусть лицо станет еще бледнее, чтобы усилить эффект от трюка с глазами. Потом я стал готовить салон к приему гостей: приглушил свет, включил диск с треками, имитирующими ночные звуки старого дома. Благодаря удачно расставленным динамикам и пульту дистанционного управления, этот диск мог сыграть решающую роль в моей задумке. Чуть позже зажег благовония, уселся в кресло, проверил подсветку у "шара оракула", включив и выключив его пару раз, и стал ждать.
   Что-то коллекторы не торопятся. Уже час как должны быть. Может, плюнуть на все и сбежать? А потом куда? Домой? И признать себя неудачником? Нет, из столицы уезжать нельзя, в провинции я не смогу достичь даже таких скромных успехов. Там все больше рулят цыганки да бабки -- все потомки в пятом поколении. Нужно найти в себе силы и начать все сначала. Главное -- пережить сегодняшний день. Ожидание затягивалось, и я решил закурить. Взял зажигалку (не абы какую, а удачную подделку под "Zippo"), чиркнул колесиком по кремню и поднес ее к сигарете. И только сейчас заметил на руке кольцо.
   Странно, что забыл о нем, наверное, потому что его вес совершенно не ощущается на пальце. Полгода назад я уже пробовал ввести в свой образ массивный перстень. Неделю ходил по ювелирным мастерским и антикварным лавкам. Ничего подходящего там не нашел и купил в музыкальном магазинчике дешевый перстень с изображением головы какого-то демона. Попробовал его носить и сразу ощутил неудобство. Он был слишком тяжелым и крупным, отвлекал мое внимание и постоянно за что-нибудь цеплялся. Один раз я даже "магическую пыль" просыпал на себя, задев манжет рубашки. А это кольцо, ну как для меня сделали. Нужно его внимательно рассмотреть, вдруг это старинная реликвия? Но на антиквариат перстень не тянет. На его толстом, в полсантиметра, гладком ободе нет никаких древних символов. Да и на лом кольцо не пойдет: оно сделано из черненого железа. Еще грани добавить, и оно один в один походило бы на большую гайку. А прежний хозяин, очевидно, относился к перстню без особой любви: по всему периметру видны светлые царапины, а в одном месте небольшой скол.
   Подробнее осмотреть бижутерию не удалось -- на улице раздался визг тормозов, и чуть позже громко хлопнули автомобильные дверцы. Это приехали коллекторы. Взявшись за кольцо правой рукой, я попробовал его снять, но оно застряло на костяшке пальца. Тем временем над дверью прозвенели китайские колокольчики, и в салон вошли Шустрик и Кирпич. Ладно, черт с этим кольцом, надеюсь, оно не помешает распустить завязку на мешочке в рукаве. Да и смотрится достаточно эффектно на белой коже.
  
   Старый, с помятым бампером "Мицубиси Паджеро" стоял в пробке. Водитель, сидевший в автомобиле, заметно нервничал и переругивался со своим пассажиром.
   -- Санек, да купи, наконец, нормальную тачку, -- произнес пассажир, огромный мужчина с короткой стрижкой. -- Час мы уже точно потеряли, пока это корыто завелось. Вот и влетели в пробку. Да и сколько бабла ты в него уже втюхал?
   -- Отвянь, Диман. Мозгов нет, так и молчи. -- Очевидно, эта тема водителю не нравилась.
   -- Че? Че ты, блин, сказал? -- угрожающе произнес Диман, уже давно позабывший, как правильно произносится его имя. -- А ну повтори, чего это у меня нет?
   -- Э-э. -- Санек впервые с начала разговора посмотрел на приятеля. -- Ничего нет. Блин, в смысле, извини, не подумал, вот и ляпнул.
   Увидев, что его извинения не приняты, молодой бандит торопливо продолжил:
   -- Ты пойми, Диман. Это же джип! Я знаешь, сколько телок на нем снял? Телочки на него ведутся, поверь.
   -- Ага, ведутся. А я-то думал, почему это ты вчера девку в баре снять не смог? -- хохотнул здоровяк. -- Оказывается, что джип твой на улице стоял. Внутрь с ним не пустили?
   Санек зло посмотрел на смеющегося напарника, но промолчал. "Тебе, обезьяне перекаченной, не понять. Ты баб всегда легко находишь. Ничего, скоро у меня будет новая тачка, все обзавидуетесь", -- подумал Санек. Тут у него зазвонил телефон.
   -- Да... Это я... Диман? Он со мной... -- Водитель прикрыл рукой трубку телефона и прошептал: "Шеф". -- Нет, уже почти доехали. Мы не виноваты, мы в пробку попали... Как все? А если мы немножко... Все понял.
   Санек со злостью нажал кнопку окончания вызова, дождался подтверждения завершения разговора и стал орать:
   -- Как на хрен все? -- Он попытался скопировать голос шефа, но, судя по выражению лица напарника, явно неудачно. -- Какой отбой? Нет, блин, ты знаешь, что он сказал?
   Дмитрий отрицательно потряс головой.
   -- Он сказал: "Оставьте колдуна в покое". А мы че, зря корячились? Зря этого лошка разводили? -- продолжал гневаться Санек и осторожно ударил кулаком по рулю. Злость его требовала более активных действий, но водитель боялся, что ударь он посильнее, и руль отвалится. Прецеденты уже были.
   -- Санек, это, может, ну его? Если шеф узнает...
   -- Не узнает, если ты не скажешь, -- перебил он Диму. -- Лошок все бабки не собрал, но пару штук точно нагреб. Машину-то он продал. Мы че, не заслужили? Это наши бабки! А лошок явный терпила, будет молчать в тряпочку.
   Пока Дмитрий задумался (в нем явно жадность боролась с боязнью ослушаться начальства), Санек вспомнил, как все хорошо начиналось.
   Месяц назад его с приятелем вызвал к себе шеф и дал простое задание -- развести клиента (так старший гангстер любил называть лохов). Особенность была в том, чтобы сумма развода оказалась неподъемной для парня, но с другой стороны, он ни в коем случае не должен был обратиться в милицию. Шеф пообещал, что все деньги "потерпевшего" останутся у них, плюс будет бонус -- по пять штук на брата. Клиентом оказался молодой человек двадцати пяти лет, практически коллега -- рубил бабло с домохозяек. Мелкий мошенник. "Погадаю, приворожу, сниму порчу" -- такая вывеска висела над входом в его магический салон. Звали его маг Вольдемар Арктический, а по паспорту Вадим Солонин. Санек быстро выяснил, что клиент потратил все деньги на годовую аренду салона и приобретение разных колдовских побрякушек. Потом бандит организовал подставу на дороге и стал ждать. Через месяц он предъявил долг Вольдемару. Оставалось только проследить, чтобы клиент случайно не собрал всю сумму. Пришлось с его друзьями провести профилактическую беседу о вреде помощи близким, а в банках колдунишке отказали. Санек радостно потирал руки в расчете на нехилый куш, он уже присмотрел себе новый джип и даже внес залог.
   -- Ладно, давай попробуем, -- внезапно прервал воспоминания друга Диман. -- Только потом нигде не сболтни!
   -- Могила, -- улыбнулся Санек.
   Через полчаса они подъехали к магическому салону. Первым в помещение вошел молодой бандит. Он распахнул дверь, скривившись от перезвона дверных колокольчиков, и прищурился, пытаясь разглядеть в полумраке салона своего клиента.
   -- Эй, Вольдемарчик, ты где? -- громко задал вопрос Санек и поспешно прошел вперед, чтобы пропустить напарника. Дверь с протяжным скрипом закрылась за ними, отрезав бандитов от уличного освещения.
   -- Я здесь господа, -- произнес колдун из глубины салона низким бархатным голосом.
   Диман и Санек было удивились, вроде голос у шарлатана был другой, но их внимание тут же переключилось на возникший источник света -- огромный белый шар, окруженный голубым сиянием. Кроме него в салоне не видно было ничего. Сбросив легкое оцепенение, владелец старого джипа произнес:
   -- Гони бабло, колдун, или наколдуй его, -- Санек нервно рассмеялся, пытаясь корявой шуткой избавиться от охвативших его плохих предчувствий.
   Внезапно молодому гангстеру показалось, что в салоне он остался один. Справа раздался протяжный стон, от чего у бандита пробежали мурашки по коже. Он повернул голову и с облегчением увидел, что приятель стоит рядом. Санек, раздраженный небольшой заминкой, продолжил морально давить на клиента. Только теперь из его голоса пропала напускная игривость и все отчетливее звучали злые интонации:
   -- Че, нет денег и спрятался? Думаешь мы не найдем тебя в этой конуре? Только вот Диман не любит играть в прятки, он очень злится, когда приходится кого-то искать. Да, Диман?
   Дмитрий закивал головой и угрожающе засопел, он тоже был сбит с толку отклонением от обычной программы действий:
   -- Вылазь фраерок, а то я тебя найду, а яйца твои нет. Типа потерялись.
   -- Господа, не торопитесь. Я здесь. -- Оказалось, что Вольдемар сидел в тени рядом с единственным источником света.
   Он наклонил голову, чтобы бандитам стало видно его белое лицо с падающими на глаза волосами. Рядом с дверью тяжело вздохнул кто-то невидимый. Потом раздались звуки, словно кто-то прошлепал по потолку босыми ногами. Атмосфера в комнате сгущалась. Если бы Санек был один, то он уже давно бы покинул это место, но только чтобы вернуться потом с парочкой стволов. По воздуху прошла легкая рябь, усиливая таинственную обстановку. Вокруг неестественно бледного лица Вольдемара появились тонкие струйки дыма. Колдун глубоко и шумно вдохнул, и они втянулись в уголки его приоткрытого рта. Неожиданно Вольдемар резко вскинул голову и, с секундным промедлением, открыл глаза. Они были полностью черными, словно из глубины разума колдуна на бандитов смотрел не человек, а какое-то невообразимо древнее и страшное существо. Оно обвело бандитов затуманенным взглядом, на миг задержало руку над шаром и внезапно чертыхнулось. Звонкие слова безвозвратно уничтожили мистическую атмосферу, и в салоне как будто сразу стало светлее. Колдун развел руками и примиряющим голосом произнес:
   -- Господа, ну вы же понимаете, что всей суммы у меня нет. Для меня так быстро собрать ее пока невозможно. Давайте договоримся...
  
   Чертово кольцо! Все шло по плану, но в самый ответственный момент оно зацепилось за манжет, и я не смог распустить тесемку на мешочке с "магической пылью". Пришлось резко менять схему разговора и пытаться договориться по-хорошему.
   Договориться не удалось.
   Шустрик резко подскочил ко мне и несколько раз ударил в лицо. Я даже не попытался отстраниться. Он бил и зло выкрикивал:
   -- Ты у меня, сука, рабом будешь. Ты, гребанный колдун, теперь, блин, всю жизнь будешь должен. -- Вскоре к нему присоединился Диман и они стали вместе ожесточенно бить меня, при этом стараясь разбить нос. -- Рассвистелся тут мне. Ты же машину продал. Какое на хрен казино? Ты, выродок, за кого нас принимаешь?
   Я упал на пол, и они стали бить ногами. Через несколько минут, запыхавшись, бандиты отошли от меня. Странно, что от ударов я еще не потерял сознание.
   -- В общем, слушай сюда, лошок. Каждый месяц ты нам будешь приносить в клювике три штуки баксов! -- произнес Санек. Напарник толкнул его слегка локтем, мол, не зарываешься? Но бандита уже несло. Он махнул головой и продолжил: -- Понял? Три штуки баксов. Первый взнос -- через две недели.
   Я поднялся с пола и с трудом залез на стул, провел тыльной стороной руки под носом. Так и знал, опять разбили сволочи! Ладно, хоть кровь не так заметна на черном шелке. По векам тоже что-то текло, видимо, берцами задели бровь или лоб. Слова бандитов доходили до меня с опозданием. С моим сознанием творилось нечто странное, я словно сначала записывал в память все происходящее вокруг, а потом, с десятисекундной задержкой, начинал это просматривать. Вот Шустрик уже успел замолчать, а в моей голове только прозвучала его первая фраза, вызвав внутри волну дикой злобы. Эти подонки смеют мне указывать? Хотят сделать рабом? Сейчас три тысячи, потом четыре и так далее? Я не для этого ушел из дома. Да лучше сейчас сдохну, чем буду вечно горбатиться на них! Думал маленькую пакость сделать, а теперь все получите по полной! Я резко поднял голову и произнес:
   -- Хотел же по-хорошему. Ты, -- я вытянул левую руку в сторону большого бандита, из-за скудного освещения или сотрясения головы кольцо на ней казалось глазом предвечной тьмы, -- бессердечен. Кирпич. Сердце тебе не нужно. А ты. -- Я махнул головой в сторону Шустрика да так, что россыпь капель крови с моих волос попала на него. -- Ты никогда больше не полюбишь, и черви будут есть тебя живого...
   Слова давались тяжело, будто каждый раз из меня вылетал кусочек жизни. Напоследок я собрался заклясть бандитов на отсутствие удачи, чтобы они вспоминали этот вечер при самом пустяковом происшествии, но не успел договорить: ко мне подлетел Шустрик и с яростью ударил ногой в голову. Я потерял сознание.
  
   Глава 2. Пробуждение
  
   Пробуждение было неприятное. Все лицо нестерпимо чесалось под засохшей коркой крови. Противный зуд был также в области ребер и на спине. Я представил себе, как выгляжу: весь в крови, рубашка порвана, нос сворочен, вместо глаз две опухшие узенькие щелки. Интересно, синяки на лице у меня синего или фиолетового оттенка? "Ну, так и будешь лежать? -- встряхнул я себя, -- вставай, врач не приедет. Его вызвать надо". Идти в больницу в таком виде было стыдно. Хорошо, что я основных клиентов (всех двух) предупредил заранее, мол, ваш магистр уехал повышать квалификацию в район падения Тунгусского метеорита и будет не ранее чем через пару недель. Ладно, пора вставать и оценить последствия катастрофы. Ожидая боль, я попробовал открыть глаза. Странно, но ее не было. Хотя чему удивляться, тут радоваться надо! Вероятно, все-таки сработало самовнушение: когда меня били, я представлял вокруг своего лица эластичное поле, амортизирующее удары. Я осторожно встал и покрутил головой. Комната не кружится перед глазами -- это хорошо. А вот то, что вижу разноцветные пятна -- это плохо. Сотрясение, видимо, все же получил. Я медленно наклонился вперед-назад, поднял и опустил руки -- ничего не болело. Теперь руки -- мое главное после головы средство производства. Аккуратно сжав и разжав пальцы, я сцепил кисти в замок и покрутил ими. Отлично, ничего не сломано! Промелькнувшую мысль, что вчера мне открылся секрет тайной шаолиньской техники "железная рубашка", загнал поглубже -- некогда сказками заниматься. Хм, а в принципе это неплохая идея. Надо будет дать своим клиентам возможность (за дополнительные деньги, разумеется) ознакомиться с теоретической базой ниндзютцу. Улыбнувшись новой идее, я пошел в душ.
   Упругие водяные струи действовали расслабляюще. Думать о чем-то серьезном абсолютно не хотелось. Мою новую шелковую рубашку пришлось выбросить. Брюки кинул в стирку. Подойдя к зеркалу, высотой в мой рост, и уже не удивляясь отсутствию синяков на лице и теле, стал внимательно осматривать себя. Высокий, худощавый парень двадцати пяти лет. Длинные волнистые черные волосы до плеч. Я внимательно посмотрел на них -- вроде показалось, что у корней цвет волос каштановый. Не ошибся, так и есть. Нужно отметить в ежедневнике, что их необходимо в ближайшее время покрасить. Потом я долго рассматривал свое лицо. Вроде ничего. Кожа белая, нос тонкий, глаза темно-карие. Может, все-таки сделать пластику -- изменить форму носа, чтобы он был с горбинкой? Вроде, лицо в таком случае будет выглядеть инфернальным, готическим. С этаким налетом аристократизма. Или не надо? Я, конечно, не красавец, но девушкам нравлюсь, жаль только иногда не тем, кто симпатичен мне. А если пластика будет неудачной? Да и не хотелось в себе из-за бизнеса что-то менять. Я такой, какой есть. Хотя этот вопрос мучил меня уже два года, после того как в одном из фильмов я увидел стильный образ графа Дракулы. Как он театрально проклинал своих врагов! Кстати, о врагах. Откуда они узнали о казино? И о том, что там проиграны не все деньги? Я не успел договорить с бандитами до конца, но это было уже неважно. Ладно, хоть удалось вложить в сознание этим гадам основные якоря. Причем получились они удачными. "Ты, бессердечен, Кирпич. Сердце тебе не нужно". Если он не забудет это, любую болячку, связанную с сердечнососудистой системой он воспримет как последствие моих слов. И чем больше он будет об этом думать, тем сильнее ему будут казаться сердечные боли. Ну, а для Шустрика получился шедевр: теперь любую болезнь внутренних органов, и не только печени, можно будет трактовать как мое проклятие. А печень у него явно не в порядке, об этом говорит цвет кожи и ярко выраженная неврастения. Вдобавок любая проблема с противоположным полом: от отказа дать телефон до импотенции (вот бы повезло!) будет принята как элемент порчи. А результаты должны быть положительными. Я в самом начале успел провести с ними тест на внушаемость -- они явно удивились моему измененному голосу, а как глядели на "шар оракула" и реагировали на встроенные динамики... Просто красота! Нет, однозначно, эти типы рано или поздно начнут бегать и вопить: "Снимите с меня порчу, пожалуйста". Хорошо бы это случилось поскорее. И чтобы прибежали они ко мне, а не к какой-нибудь бабе Клаве, ведунье в третьем поколении. Ставлю контрольный срок в полторы недели. Мало, конечно, ведь нужны месяцы, если не годы, чтобы внушаемый окончательно поверил в проклятие, да и самостоятельно нашел с десяток его проявлений. Но эти типы явно продукты эпохи 90-х, с наивной верой в экстрасексов, ведунов и всяких чумаков. Вдобавок, при их профессии они могут просто исчезнуть. Ну а если нет, то придется мне на время самому уехать из столицы.
   Я решил сходить в магазин и купить еды, потому что в салоне, а по совместительству и моем доме, ничего готового не было. Чертыхнувшись, отказался от этой мысли, так как вспомнил, что бандиты забрали мой кошелек. А в нем была почти тысяча еврорубликов -- все, что осталось от продажи машины. Придется срочно искать клиента. Кушать хочется. И пить. Желательно не воду.
  
   Как всегда с утра Санек чувствовал себя погано. К уже обычным симптомам похмелья добавился зуд по всему телу и боли в спине. Он, постанывая, с трудом дошел до кухни и выпил пару таблеток аспирина. Не дождавшись облегчения, бандит решил позвонить приятелю. Срочно нужны были деньги на лучшие из известных ему обезболивающих -- кокаин с водкой.
   -- Привет, Диман, ты куда исчез? Мы в клубе вчера так погуляли. -- Санек с трудом придал своему голосу жизнерадостность.
   На самом деле вечер не удался. В клубе он напился так, что опозорился перед проституткой, и был рад, что никто из знакомых не узнал о его конфузе.
   -- Да, ладно, какой режим. -- Санек терпеливо выслушал объяснения напарника и перешел к главной теме звонка. -- Диман, я это, че звоню. Ты мне баксов сто не одолжишь? Да не, все нормально, просто карточку потерял. Какую-какую, да уж не зарплатную. Ха-ха. Ок, сейчас подъеду.
   Через час он уже стоял у двери и стучал костяшками пальцев по толстому металлу.
   -- Проходи, -- открыл дверь Дмитрий, одетый в толстый банный халат. -- Я сейчас.
   Санек прошел в квартиру и привычно плюхнулся в широкое кожаное кресло. Он с завистью уставился на огромную панель телевизора и попытался найти пульт от него. "Ничего, -- подумал молодой гангстер, -- скоро и у меня будет такой же".
   -- Диман, ты где пульт спрятал? -- закричал он.
   -- На кресле посмотри.
   Выругавшись, Санек понял, что мешало ему комфортно сидеть. Он поднялся, с тревогой осмотрел пульт и, убедившись, что ничего не повредил, включил телевизор. Внезапно бандит почувствовал себя хуже и буквально упал в мягкое кресло.
   -- На, возьми сотню. -- Дмитрий зашел в комнату и протянул приятелю банкноту. -- Че-то ты херово выглядишь. Сходил бы проверился, что ли.
   -- А-а, эти айболиты не лечат, а только калечат, -- отмахнулся Санек, пряча деньги в нагрудный карман атласной рубашки. -- Я лучше по старинке, проверенными способами. Ты сам как? Че вчера не пришел?
   -- Да так, дела были, -- пожал плечами Диман и словно невзначай спросил: -- Ты к колдунчику случайно не передумал идти? Шефу это точно не понравится.
   -- Да он и не узнает. Че он за каждым фраером смотрит? -- Подельник немного оживился и скривился, словно от зубной боли. -- Ты хочешь отказаться от халявных бабок каждый месяц? Или шефа боишься?
   -- Конечно, не боюсь, -- поспешно ответил Дмитрий.
   Некоторое время они молчали. Санек сидел и боялся пошевелиться -- его гримаса была вызвана вовсе не презрением, а новым приступом боли в спине. Он, обрадовавшийся небольшой передышке, не хотел показать свою слабость напарнику. Но тот крепко задумался о чем-то своем и позабыл, что он не один.
   -- Но, как он узнал? -- тихо произнес Диман. Словно только очнувшись от дремы и увидев немой вопрос в глазах собеседника, он пояснил: -- Как он узнал, что меня в школе звали Кирпичом? Он что, встретил моих однокашек из Красноярска?
   "Да ты посмотрел бы на себя в зеркало", -- подумал Санек, но произнес другое:
   -- Да случайно угадал. Не забивай голову! -- Санек почувствовал себя немного лучше и решил побыстрее достать "обезболивающее". -- Ну, я пошел, пока!
   -- Пока, -- автоматически ответил Кирпич.
   Видя равнодушие Санька к теме разговора, он не решился рассказать о своих проблемах: что два дня подряд у него без перерыва болит сердце, и что он начинает бояться спать. Вот уже какой день Дмитрию снился один и тот же сон, как над ним нависает колдун и, облизывая кровь с губ, протяжно шепчет: "Кирпи-ич! Сердце тебе не нужно. Отдай его мне!" А потом Диман понимал, что он не может пошевелиться, а к нему тянется рука скелета и хочет вырвать его сердце. И с каждым разом палец колдуна, от которого черным маревом исходила тьма, становился ближе. Вчера ночью чернокнижник уже дотронулся до его куртки. Кирпич долго думал о своих проблемах и, в конце концов, решил на днях сходить в церковь -- поставить свечку (хотя он и не знал кому), прикупить крестик и святую воду. Если бы он только знал, что его напарник, выйдя из подъезда, потерял сознание от боли, и что бригада реаниматологов уже тщетно борется за его жизнь, то сию минуту помчался бы в церковь.
  
   Бизнес мой и не думал улучшаться. Клиенты, которым я старался запудрить головы, никак не хотели действовать в соответствии с главным правилом менеджмента: удовлетворенный потребитель приведет еще пять. Да и платежеспособность их была так себе. По одежде видно, что за сеанс опасно брать больше тысячи-другой. Хорошо еще, что никто не пытался заплатить банками с соленьями. Хоть бандиты куда-то пропали -- это не могло не радовать, так как съезжать прямо сейчас означало потерять все уплаченные за аренду деньги. Уже давно прошли две недели срока, и я даже перестал вздрагивать, слыша звук дверных колокольчиков. Чтоб они сами себя поубивали! Бандиты, конечно.
   За последнюю неделю у меня был только один клиент, который, собственно, и не дал помереть с голоду. Этот мужчина с офицерской выправкой пришел просить снять с его дочери порчу по фотографии. Наивный! Ну как можно снять порчу, да еще и по фотографии?! Мне что объяснять ему, что порчи в нашей действительности нет? Есть только люди с больной фантазией, их-то и нужно лечить. И самое действенное лечение -- сеанс психоанализа при личной встрече. Правда, "обряд снятия проклятия" должен быть проведен в соответствующей "магической" обстановке. Ну, помахал я руками над фотографией, произнес пару фраз на латыни и все. Ах да, еще по привычке, забывшись, выпустил из рукава немного "магической пыли" -- порошка, дающего в полумраке впечатление легкой дрожи воздуха, как над перегретым асфальтом в жару. То ли мне тогда повезло, то ли я уже привык к кольцу, но все сработало отлично. Вояка (он оказался капитаном действующей армии) остался довольным и к моему удивлению щедро расплатился за пятиминутный сеанс. Эх, были бы у меня всегда такие расценки: одна минута -- одна тысяча. В надежде раскрутить его дополнительно я решил сделать клиенту подарок -- небольшую безделушку. Капитан уже вышел на улицу, и было нелегко уговорить его вернуться обратно. Зайдя внутрь салона, я с загадочным выражением лица вручил ему подарок -- дешевый китайский брелок в виде какого-то восточного божка (у меня в ящике стола их больше десятка). После пришлось долго и путано объяснять, что этот амулет отводит злые намерения. Передав брелок капитану и увидев, что его рука потянулась к внутреннему карману пиджака (где он хранил деньги!), я вспомнил об идее с ниндзютцу. Наверное, тогда во мне проснулся маленький мальчик, искренне верящий в сказки, иначе не объяснить то, что я представил, как вокруг амулета формируется голубоватое поле отталкивающее зло.
   Что было потом, до сих пор вспоминать стыдно: я шепотом поведал капитану, что этот старинный амулет, по слухам, может даже остановить пулю. Клиент после этих слов стал ржать как ненормальный. Вытерев слезы, капитан поведал мне, что я мошенник и аферист, что он не верит во всю эту, как он выразился, поэтень. Это его жена попросила, а он мужик -- дал слово, слово выполнил... А когда капитан повторял: "Тайное ниндзютцу -- шаолиньская железная рубашка", то снова взрывался громким смехом. Ну что тут говорить, лучшее -- враг хорошего. Для него это был явный перебор или какой-то казарменный прикол. Да и что самое обидное -- денег он больше не дал. А брелок-то пятнадцать рублей стоит!
   Ну, ничего. Мне голова дана не для того, чтобы в нее есть, а чтобы думать. Свои ошибки я всегда воспринимаю довольно спокойно, анализирую и делаю все возможное, чтобы не допустить подобного в дальнейшем. Так и здесь. Идея с брелоком, отводящим злые намерения, имеет потенциал, а вот у ниндзютцу его нет. Где-то есть прокол. Думая об этом, я заметил, что машинально верчу кольцо большим пальцем левой руки. Эта привычка появилась недавно, и она мне не нравилась. Я попробовал в очередной раз безуспешно снять кольцо, потом поднес руку ближе к глазам и выругался вслух. Ну что мне стоило одеть его не на средний палец, а на какой-нибудь другой. Так же смотреть неприятно -- сам себе невесть что показываю.
   -- Так, -- заметил я вслух. Привычка же говорить вслух (она мне тоже не нравилась -- что-нибудь ляпну невзначай при клиентах) осталась еще со школы. -- А скол стал еще больше. Сейчас тебя разломаем.
   Я стал искать что-нибудь острое, чтобы расковырять поврежденный метал. Отвертка? Нет, не подойдет. Ага, вот скальпель -- в самый раз. Только я устроился в кресле и положил левую руку на стол, вознеся правую со скальпелем вверх, как зазвенели колокольчики на дверях, и в салон ворвался какой-то бомж с криком: "Не надо больше"! В такой дурацкой позе, как будто решил пронзить себе кисть, я посмотрел на него: худой, грязный, в одежде, большей на три размера. Он, уставившись на мою левую руку, стал повторять: "Не надо больше! Не надо. Прости меня".
   -- Эй, гражданин, -- решил я прекратить комедию, -- вы кто? И что вам здесь надо?
   Бомж перевел взгляд на меня и спросил:
   -- Вы меня не узнали? Это же я, Кирпич. Простите меня. Я так больше не могу.
   Я с трудом узнал в этом доходяге бандита. Вот свезло, так свезло -- парень-то оказался шизофреником. Как он себя накрутил за месяц! О таком самовнушении я только в книжках читал.
   -- И что тебе надо. -- Я сразу взял тон, показывающий, кто здесь хозяин.
   -- Снимите с меня проклятие, пожалуйста, и простите, что вас обидел. Это все Санек, я был против этого. Вот, я верну все деньги, которые мы взяли у вас. И тут еще. Все, что у меня есть. -- Он протянул пухлый конверт и зарыдал. -- Простите меня, простите. Это не я, это все Санек.
   Признаюсь, я был ошеломлен. И пока приходил в себя, Кирпич мне выложил всю свою историю. Оказалось, что его напарник (Шустрик) помер через неделю после визита сюда. Что-то с печенью у него было не в порядке.
   -- А когда я в морг на опознание приехал, у него в мобиле мой номер последним был, -- всхлипывал Кирпич. -- А у меня кошмары, и сердце болит, а врач сказал, -- (хлюп), -- что Санек всю печень свою пропил, она у него будто червями была изъедена. Как вы и сказали ему: "Черви будут есть тебя живого".
   Вот спасибо, вот да врач. Найти бы тебя и поцеловать. Всего одной фразой добил клиента! Кирпич тем делом продолжал причитать:
   -- А у меня сердце стало болеть, спать боюсь. Уже неделю не сплю. Я и в церковь ходил, и к другим колдунам -- не помогло. А один ведун, которому я рассказал, как все было, сказал мне, мол, дружок твой помер быстрее тебя, потому что вы его своей кровью закляли. А у меня еще есть шанс, беги, мол, с поклоном к проклявшему тебя, может, он и простит.
   Вот она, вот она корпоративная солидарность! А я в нее еще не верил. Нужно обязательно узнать адрес этого коллеги и проставиться за совет. Я забрал у Кирпича пухлый конверт, простер над его головой руку и невнятно пробурчал какую-то белиберду.
   -- Все, свободен, можешь идти, -- сказал я, не скрывая злорадства. И я этого доходягу боялся? Верно говорят, что у страха глаза велики.
   -- Как все? А как же очищающий ритуал? -- Он уже и терминологии нашей где-то набрался. Да как он смеет что-то с меня требовать! Я со злостью показал ему средний палец.
   -- На тебе, ритуал!..
   Я уже два часа сижу в шоке -- бандит поцеловал кольцо, поклонился и тихо ушел. Палец пришлось долго отмывать, но до сих пор мне кажется, что под ободком кольца остались его слюни.
  
   Все деньги Кирпича были тщательно пересчитаны. Как говорится, все исчислено, взвешено и определено. Восемь тысяч пятьсот баксов! Я столько никогда в руках не держал! Почти все деньги ушли на массовую рекламу, необходимую для развития моего дела. Сначала я попытался было попасть на передачу "Побоище экстрасенсов" чтобы самого себя пропиарить, но, как оказалось, всех моих денег не хватило бы даже на участие в предварительном отборе. А сколько тогда надо заплатить за дальнейшее съемки? Вот жулики! А как же рейтинг программы, как же миллионы россиян, которые регулярно смотрят эту передачу? Они же искренне верят в эту, как выяснилось, самую большую платную рекламу на нашем TV. Так что пришлось съездить в редакцию газеты "Оракул" и заказать рекламу там. Чувства были двоякие, с одной стороны, и без раскрутки мой бизнес будет стоять, а с другой -- вряд ли стоит рассчитывать на быстрый и значительный эффект от этой газетенки, потому что ее читатели не обладают и долей моего вкуса. Маг Вольдемар Арктический -- это звучит! Знающему человеку это напомнит о Гиперборее и тайных оккультных практиках нацистов. Бескрайняя пустота и холодная сила -- вот с чем должно ассоциироваться мое имя... А в редакцию газеты, в отдел маркетинга, набрали дур набитых; они что думали, я не услышу их смешки за моей спиной? Они же потеряли такого перспективного клиента. Больше туда ни ногой! Подумаешь -- "Вольдемар Педрический"! Хамки! А может, все же сменить псевдоним, пока намертво не прилипло?
   С такими мыслями я сидел в любимом кресле и ковырял скальпелем кольцо. Наконец, мне удалось удачно зацепить кончиком скол и отколоть довольно большой кусок. Через час я критически осмотрел результат своего труда: оказалось, что кольцо состоит из двух слоев металла. Первый слой у меня получилось удалить, а второй, внешне похожий на серебро, никак не хотел поддаваться. Даже царапину на нем не удалось оставить. Может, обратиться в службу спасения? Как-то видел по телевизору, как они одной даме лихо кусачками сняли узкое кольцо с жирного пальца.
   Настроение резко упало. Я с апатией посмотрел на кольцо и взял лежавший неподалеку последний номер "Оракула". Врагов и конкурентов, как говорится, надо знать в лицо. Лениво листая номер, я наткнулся на статью о потомственном знахаре и шамане Михаиле. Вот так просто -- Михаил, и что это должно говорить людям? И ведь идет народ ко всем этим михаилам, евфросиньям и дарьям. Нужно признать: или далек я от народа, или мне не хватает опыта. А вот это объявление: "Дмитрий Сибирский -- потомственный ведун"? Стоп, а ведь это же имя мне пролепетал Кирпич. Надо обязательно отблагодарить коллегу. Вот кем я при всей своей разнообразной жизни не был, так это неблагодарной скотиной. Мужик ведь меня практически спас. Я решил взять долларов пятьсот, бутылочку коньяка и съездить как-нибудь к Сибирскому в гости. Вдобавок, может, подсмотрю у него, как говорил Остап, какие-нибудь честные приемы отъема денег у населения. Так, а почему мое объявление не в начале газеты? Да за такие деньжищи, что я им отвалил, оно должно быть цветным и на полный разворот!
   Остаток дня прошел скомкано. Все вокруг стало раздражать -- ставшее неудобным любимое кресло, телевидение, на котором не могли показать нормальную передачу, и даже мой псевдоним. Я, конечно, понимал, что реклама моего бизнеса не может кардинально изменить ситуацию за два дня, но так хотелось, чтобы уже сегодня появился хотя бы один клиент. Может, надо было сделать приписку в рекламе: "Подателю сего объявления -- пятипроцентная скидка"? Нет, несолидно как-то, еще подумают, что я крохобор. Десять процентов, вот! Точно, так и нужно было сделать, а то как бы зря деньги не потратил.
   Все попытки доказать себе, что двух дней для проявления эффекта от рекламы слишком мало, действовали плохо. В глубине души я уже смирился, что в очередной раз бездарно потратил деньги. Ну и черт с ними, легко пришли -- легко ушли. Буду еще себя изводить. Это, кончено, был самообман. Хотя, вся эта история с бандитами принесла мне один приятный бонус, значительно повысивший самоуважение и уверенность в своих силах. Тогда я впервые самостоятельно выдержал прессинг, а не сделал так, как это бывало раньше -- тихо уходил от проблемы, проще говоря, сбегал.
   Внутренне гордясь за себя (как же -- стал крутым!), я взял из бара початую бутылочку дагестанского коньяка и нарезал тоненькими дольками лимон. Бутылка как-то незаметно опустела, и меня сморило прямо в кресле. Проснулся я от кошмара, сам сон не запомнился, но от него осталось впечатление невнятной угрозы, да и физически чувствовал себя отвратительно -- все тело болело, голова раскалывалась, суставы ломило. Такого похмелья у меня еще не было. Наверное, старею, так как раньше не замечал за собой столь резких колебаний состояния здоровья. Или мне попался паленый коньяк? Судя по его цене, это более правдоподобная причина плохого самочувствия.
   Следующий день был точной копией предыдущего. Две недели оплаченной рекламы ничего не изменили, клиент не шел. Ни одного заказа в течении двадцати дней -- это новый рекорд.
   Не дождавшись в очередной раз до обеда ни одного посетителя, я решил съездить в гости к Дмитрию-ведуну. Переписав его адрес из газеты в блокнот, грустно вздохнул, так как до него придется ехать около часа. Хорошо же он устроился -- салон на "Китай-городе", а я -- у черта на куличках.
  
   Дмитрий, а им оказался довольно приятный в общении бородатый дедуля, явно косил под старообрядца. В его декорированной под деревенскую избу приемной было человек пять, но, узнав по какому я поводу (сказал, что его коллега пришел отдать долг), он объявил прием законченным, и его секретарша вежливо попросила всех удалиться. И ведь никто не возмутился, даже толстая тетка, на лице которой явно было написано -- скандалистка. Я проводил завистливым взглядом длинноногую помощницу ведуна и прошел в его кабинет. Увиденное заставило меня пожалеть о визите. Ведун сидел за огромным грубо сколоченным столом, накрытым льняной скатертью с вышитым по краям узором в древнерусском стиле. Такая нарочитая простота стоит немалых денег. Ну куда я приперся со своими подарками? Тут только одна висящая на стене шкура медведя стоит больше, чем годовая аренда моего салона. Облик хозяина кабинета был под стать обстановке -- здоровый мужик лет пятидесяти с окладистой бородой. В некогда густой шевелюре были уже заметны залысины, но это только подчеркивало его образ крепкого сибирского крестьянина. Рукава его красной атласной рубахи были закатаны, открывая взору посетителей сильные волосатые руки. Не удивлюсь, если узнаю, что он один из родственников Распутина. Дмитрий, увидев меня, сильно удивился, видимо, он ожидал другого коллегу, но гнать не стал и предложил мне присесть.
   -- Мне Ксюша сказала, что вы хотели мне какой-то долг вернуть, но вас я не знаю. -- Ведун сразу перешел к делу.
   -- Добрый день, меня зовут Вольдемар, по прозвищу Арктический, -- представился я. -- Вы меня знаете, но только, так сказать, заочно. К вам пару недель назад мой клиент забегал, в одежде на три размера больше. Вероятно, он просил снять с него порчу, так спасибо, что не взялись, а посоветовали обратиться к тому, кто ее навел, то есть ко мне.
   В глазах Дмитрия на секунду мелькнуло странное выражение, и он радушно произнес:
   -- Да что там, ерунда. Я всегда готов оказать помощь начинающему целителю. -- Он увидел, что я протянул ему конверт и протестующее замахал руками. -- Что вы, не нужно, это было от чистого сердца.
   Я облегченно вздохнул, все-таки было немного жаль денег, положил конверт на край стола и открыл портфель.
   -- А такую благодарность примете? -- Ведун не стал отказываться от предложенной бутылки коньяка.
   -- Ксюша, организуй нам закуску, -- позвал он секретаршу.
   Потом, расплывшись в довольной улыбке и продемонстрировав крупные белые зубы, он откинулся на спинку кресла и стал наблюдать, как помощница ловко сервировала стол. Когда все было закончено, Дмитрий подмигнул мне и предложил тост:
   -- Ну, за сотрудничество.
   Классным мужиком оказался Дмитрий, зря я думал о нем как о зажравшемся ловкаче. А какие он байки травил! Видно, что все истории тщательно продуманы, так как в многочисленных рассказах о "тайном и сокрытом" нестыковок не было. Ну, я тоже не лыком шит: пересказал ему пару переделанных на ходу эпизодов из похождений Ведьмака, разумеется, главным героем там был я. Хорошо посидели, давно так не отдыхал. После второй бутылки (кстати, его коньяк, несмотря на всю его французовость, был хуже моего) я не удержался и рассказал о своих проблемах. Нужен был совет -- как мне привлечь клиентов? К сожалению, весь ответ Дмитрия я не запомнил, но главное уяснил -- в нашем бизнесе очень сильны традиции и стереотипы. С моим прозвищем у меня был бы успех разве что в Европе, но никак не в России. Тут народ больше склонен верить в старые бабушкины рецепты и в раскрученные имена.
   -- Вот как ты думаешь, сколько было учеников у Юрия Лонго? -- уже заплетающим языком спросил ведун. -- Не знаешь? И я вот не знаю, и никто не знает. Только тех, кто получил диплом за его настоящей подписью -- человек двести, а сколько с поддельной -- это знает, наверное, только сам Белый колдун, пусть земля будет ему пухом.
   Не чокаясь, мы выпили за упокой его души. Слова Дмитрия меня впечатлили и я, не особо задумываясь, попросился к нему в ученики. Ведун сначала отказал, но после третьей бутылки согласился, правда, поставил одно обязательное условие -- сменить псевдоним на что-нибудь родное, местное. Мы еще немножко посидели, уверили друг друга во взаимоуважении и распрощались.
   А деньги он все-таки взял.
  
   Дмитрий Васильевич Хребтов, он же Дмитрий Сибирский на следующее утро никак не мог понять причину своего поступка: почему он не выгнал этого сопляка, позорящего титул мага, а стал с ним пить, да и еще достал из личных запасов две бутылочки дешевого коньяка? Ведь он всегда ненавидел таких выскочек, которые ничего не знают -- ни правил, ни законов. Вся Москва давно поделена, а среди братии существует жесткая иерархия, которая определяет место работы, титул и возможность принимать денежных клиентов. Вот, например, он, Дмитрий Сибирский, имеет право держать офис практически в центре столицы и называться ведуном, а также обязан передавать клиентов с доходом свыше ста тысяч долларов в год старшим -- магам и провидцам. Да это же целая наука -- работать в их профессии: кому про порчу или сглаз сказать, кому про астральные проекции, кого в церковь отправить, а кого, были и такие случаи, сразу в психушку. С особо нервными клиентами, которые вдруг понимали, что их развели на деньги, разбиралась крыша. После долгих размышлений Дмитрий Васильевич пришел к выводу, что он, приближенный к высшему кругу столичной братии, стал разговаривать с этим нищебродом только из жалости. Будь Вольдемар менее смешон или постарше, то ведун сразу бы выгнал его взашей. Сибирский презрительно скривился, вспомнив выбранное молодым колдуном прозвище. Вероятно, парень думает, что если он прочитал пару-другую фантастических книг и нахватался где-то по верхам основам психологии, то теперь имеет право называть себя колдуном и обирать клиентов. А получать разрешение Московского совета на открытие магического салона что теперь не надо? Двадцатипроцентную ренту за крышу тоже можно не платить? Дмитрий в ярости ударил по столу, вспомнив, что ему пришлось ждать четыре года, пока не освободится место в столице. Да и недешево стоило перебраться из Воркуты на такое хлебное место. "Ну, ладно, голубчик, -- решил ведун, -- вытяну я из тебя все денежки, а потом вышвырну пинком под зад из города". Дмитрий посмотрел на дешевую визитку молодого экстрасенса и, еще раз скривившись от безвкусности и нелепости его псевдонима, взял сотовый телефон и набрал номер:
   -- Добрый день, это вас беспокоит Дмитрий-колдун. Тут один юноша объявился, людей не уважает, клиентов сманивает, да и вам, наверное, ничего за охрану не заплатил. -- После небольшой паузы Дмитрий продолжил: -- Да он уже салон открыл недалеко от Митино... Нет, не надо так сразу. Может, он все поймет и начнет людей уважать... Спасибо.
   С лица ведуна долго не слезала довольная улыбка. Как же он хитро все рассчитал! Теперь, когда братва наедет на Вольдемарчика, тот прибежит к нему за советом, и придется юному выскочке выложить все свои сбережения за консультацию. А если наезд бандитов ничего не решит, вдруг у него все же есть крыша, то денежки этот сопляк все равно отдаст. Если грамотно составить его обучение, то он еще останется должен. Конец в обоих случаях будет одинаков -- наглый выскочка уедет из Москвы или исчезнет. С конкурентами в этом бизнесе не церемонятся, как и в любом другом, где замешены большие деньги.
  
   Неподалеку от салона Сибирского в здании офисного центра старый вор по кличке Узбек давал наставления своему подчиненному:
   -- Так, значит, появился у Дмитрия-колдуна конкурентик. Ты возьми адресок и пошли к нему своих ребятишек. Работать нужно аккуратно, чтобы тот случайно в больницу не слег. Да, и пусть ему намекнут, что если бы не Дмитрий-колдун, то кормил бы он уже червей где-нибудь в Подмосковье.
   -- Э-э, босс, -- пробормотал бандит, -- а он их, случаем, того, не колданет?
   -- Дурак, нет, конечно. Он, как и все они, способны только фраеров на бабки разводить. Но остальные с нами делятся, а этот нет. Понял?
   Узбек немного лукавил, кое-кто из колдовской братии был способен на некоторые фокусы, но, как полагал битый жизнью авторитет, это была или такая феноменальная ловкость рук, что даже он, профессиональный шулер, не мог разглядеть обмана, или же простой гипноз. Но быкам такие тонкости знать необязательно.
  
   Сегодня опять нет клиентов. Пару раз звенели колокольчики над дверью, но черная полоса не спешила заканчиваться -- это были продавцы какой-то ерунды. Все стало раздражать -- цепь магистра натерла шею, и я стал подумывать совсем от нее избавиться. Выбранный имидж сурового мага (черная рубашка с широкими рукавами и узкие брюки) стал казаться дурной безвкусицей. Устав ждать посетителей, я решил немного прогуляться, повесил снаружи табличку "закрыто" и пошел переодеваться. Ну не в этом же дурацком наряде идти? Не успел я надеть нормальную одежду, как кто-то требовательно застучал в дверь. Вне себя от злости, с оголенным торсом и в одном ботинке, я подлетел к двери и с порога закричал:
   -- Да достали вы уже. Я ничего не покупаю. -- Продолжить мне не дал мощный удар ногой в живот.
   Я отлетел вглубь салона и с ненавистью посмотрел на визитеров. Опять бандиты, ну эти-то что здесь забыли? Нервное напряжение последних дней дало о себе знать, и я перестал контролировать свои слова.
   -- Вы офигели? Да вы на кого руку подняли. Да я вас прокляну, да вы импотентами станете, кровью под себя ходить будете. -- Я вытянул руки вперед, соединив большие пальцы, и, срываясь на фальцет, продолжил: -- Да сгниет плоть твоя, да отпадут члены твои...
   В себя меня привел очередной удар.
   -- Эй, псих, ты меня слышишь? -- спросил левый громила. -- Ты че больной? Совсем страх потерял, так мы поможем. Будешь место свое знать, сявка!
   Истерика закончилась, и я с опасением стал ожидать от бандитов чего-нибудь плохого. Боюсь, что тут только синяками не обойдется, вряд ли мне еще раз так повезет, как с Кирпичом. Этих бугаев ничем не прошибешь, да и успел я уже наделать кучу глупостей. И зачем только решил попробовать напугать? Непростительная ошибка.
   Тут в очередной раз раздался тихий перезвон дверных колокольчиков. Вот будет потеха, если это мой первый за последние дни клиент. Я оказался прав -- в салон вошли двое мужчин, сильно уступавшие по комплекции бандитам. Среди них был старый знакомый -- капитан, для которого я проводил обряд снятия порчи по фотографии. Н-да, нечего сказать -- "удачный" визит. Сейчас они извинятся и быстренько уйдут. Не станет же капитан связываться с бандитами из-за какого-то шарлатана? В итоге -- мне небольшой перерыв и минус один клиент.
   Дальнейшие события меня удивили. Капитан, небрежно отодвинув мешавшего бандита, подошел ко мне и спросил:
   -- Эти бычки вам надоедают, мастер?
   Бычки (да какие на фиг бычки -- это же натуральные боровы, в каждом, на взгляд, килограммов под полтораста) от такой наглости с ревом кинулись вперед на моего клиента. Что было дальше, я не успел увидеть: капитан как-то хитро помахал руками, и бандиты, скорчившись от боли, упали на пол.
   -- Да ты знаешь, на кого наехал, каратист, -- прохрипел гангстер, безуспешно пытающийся убрать ботинок офицера со своего горла. -- Да мы таких, как ты, на кусочки порвем. Отпусти, а то щас дырку в лоб получишь, и никакое твое карате не поможет.
   -- Попробуйте, ребята, -- ответил им капитан.
   Он кивнул головой своему напарнику и тот легко вынес два бесчувственных тела на улицу. Почему бесчувственных? Да они при транспортировке как-то неудачно приложились головой об его сапоги.
   Наблюдая за всем этим, я был, мягко говоря, в шоковом состоянии. Кто эти бандиты? Что им было нужно, и почему капитан вступился за меня? Ему, конечно, огромное спасибо, но хотелось бы знать причину такого неожиданного поступка. Ведь он уедет, а мне придется самому решать эту проблему. Ох, чувствую, что теперь все будет не просто сложно, а архисложно...
   -- Спасибо вам огромное. -- Я схватил и стал трясти руку капитана. -- Не знаю, что было надо этим обезьянам, но вы меня буквально спасли.
   -- Что вы, мастер, не надо прибедняться, -- улыбнулся офицер. -- Мы просто сделали свое дело. Не стоит вам самому марать руки о такую шваль. Или это была проверка?
   Несколько удивленный такой фразой, я пригласил клиентов к столу и предложил присесть. Почему мне льстят? В чем причина? Может, они так неуклюже пытаются скидку получить? Да я же им после такой помощи все бесплатно сделаю: и погадаю, и порчу сниму, да все что угодно! Еще не придя в себя окончательно от произошедших событий, я решил вести себя с ними официально и предельно вежливо.
   -- Извините, я тогда не представился -- Андрей Зотов, капитан Тобольского спецназа. А это мой сослуживец, лейтенант Иван Терентьев. -- Офицер поздоровался и после крепкого рукопожатия, начал свой рассказ. -- Мастер, я пришел извиниться за свое поведение. -- С этими словами капитан поставил на стол бутылку "Hennessy". -- Извините, что я смеялся над вашими словами, все-таки ниндзютцу это японское слово, а монастырь Шаолинь находится в Китае. Да вы это сами прекрасно знаете, а я только потом понял, почему вы так необычно рассказали о свойствах амулета. Вы видели, что я пренебрежительно отношусь к таким вещам, и с собой буду носить амулет только как доказательство вашей, извините, нелепости. А также вы знали, что я еду в служебную командировку в горы и там мне грозит смертельная опасность.
   Я несколько ошалел от лившегося на меня потока слов, пришлось основательно сконцентрироваться, чтобы понять причину внезапного преображения капитана. Что за бред он несет и почему называет меня мастером? Он же совсем недавно был отъявленным скептиком. Неужели с ним что-то случилось после визита ко мне?
   -- Так вот, окружили мы там банду боевиков и предложили им сдаться, -- продолжал тем временем Зотов. -- Они вроде согласились, бросили оружие и, подняв руки, вышли из укрытия. Я, нарушив все инструкции, встал и стал их ждать. Они подошли к нам, и мои ребята, кстати, среди них был лейтенант, начали вязать бандитам руки. Все расслабились. Вдруг, шедший сзади боевик с заросшей по самые глаза бородой, выхватил откуда-то пистолет и выстрелил в меня. Промахнуться с двух метров невозможно, но я стоял цел и невредим. Он сделал шаг ко мне и еще пару раз нажал на курок, потом еще. Вскоре бородач вплотную прижал пистолет к моей груди, ствол от каждого выстрела дергался в его руке, как припадочный, ни у кого не возникло даже мысли о холостых пулях. Ваня потом рассказывал, что на них всех напало странное оцепенение, никто из ребят даже не дернулся, пока бородач, не веря своим глазам, не упер стечкина мне в грудь. Только тогда они среагировали и превратили боевика в дуршлаг, а я потом проверил оставшиеся патроны в его обойме. В ней были только боевые, так что меня спас лишь ваш амулет.
   Я осторожно принюхался, но от него не пахло алкоголем. Вроде трезвый. Но что за сказки он мне рассказывает? Капитан, уловив мое замешательство, расстегнул рубашку и показал грудь -- на ней, чуть повыше нательного крестика, был ожог в форме брелока, который я ему вручил полтора месяца назад.
   -- Этот ожог -- единственное, что осталось у меня на теле. Больше ни одной царапины. Еще раз огромное вам спасибо, что заставили меня взять его.
   -- Да не за что, так и должно было быть, Андрей. Вы абсолютно правы, -- сам себе не веря, произнес я. -- Амулет редкий и надежный.
   -- Я все понимаю и как честный человек сейчас же возмещу вам все расходы. Две тысячи хватит?
   -- Да, конечно. -- Ух-ты, от бандитов меня спасли, да еще две тысячи рублей дают. -- Спасибо.
   -- Нет, это вам спасибо. А у вас есть еще пара таких амулетов? Мы бы с Ваней их приобрели.
   Кивнув, я открыл ящик стола и достал два китайских брелока. Передавая их в руки офицерам, я еще раз представил, что вокруг каждой дешевой безделушки появляется голубоватое поле, отталкивающее зло.
   -- Спасибо, мастер, -- прошептал капитан, беря в руки амулет. -- Мы, разрешите, сейчас уйдем, всего-то на пару минут к вам заехали.
   Они ушли, оставив меня в полном смятении. "Тайное ниндзютцу -- шаолиньская железная рубашка"! Неужели я сделал рабочий амулет? Да нет, чушь все это. Просто промазал бандит, или его пистолет дал осечку, а шокированный капитан списал небрежность боевика на действие амулета... Но вдруг Андрей прав, и магия все-таки существует! В этом меня больше всего убеждали деньги, заплаченные двумя военными -- шесть тысяч за два, нет, с учетом первого, за три амулета. Шесть тысяч! Не рублей.
  
   Глава 3. Обретение силы
  
   Я курил одну сигарету за другой и никак не мог остановиться. Если верить рассказу капитана, то у меня получилось сделать работающий артефакт. Да еще какой! Не от сглаза или импотенции, а довольно серьезный -- защищающий своего обладателя от выстрелов в упор. Я еще раз посмотрел на пухлые пачки денег, лежавшие на столе, и взял одну из них в руку. Вот оно ощутимое доказательство реальности произошедшего разговора. Неужели моя мечта, в существовании которой раньше стыдился сам себе признаться, оказалась явью? Я маг? А вдруг капитан принял желаемое за действительное: его просто контузило, а мой брелок не при чем? Я вскочил с кресла и стал нарезать круги по комнате. Это какая-то хитрая афера. Вот начну продавать амулеты, а потом ко мне придут с претензией и скажут, амулетики-то твои не работают, гони деньги обратно, да и компенсацию за моральный ущерб. Но с другой стороны, слишком сложно для простого развода, ведь с меня много не возьмешь. Как же все это проверить? Может, попробовать еще раз сотворить защитный амулет? Так, решено -- завтра же проведу эксперимент и получу ответ на вопрос: маг я или нет.
   В глубине души я надеялся, что обладаю волшебным даром. Но откуда так внезапно появились мои способности: молнией не било, мое совершеннолетие прошло давно, оборотень меня не кусал, да и в роду не было колдунов. Я мысленно перебирал все известные по книгам варианты обретения силы. Может, удар по голове спровоцировал пробуждение дара? Нет, он проявился раньше, уж слишком быстро на мне зажили следы побоев. Точно, и как же я это раньше не понял! Кольцо! Именно с того момента, как оно появилось, и пошли все странности. Я поднял руку и стал внимательно рассматривать артефакт. Раньше его обод был гладким, без единой царапины, а сейчас на нем появились какие-то похожие на руны знаки. Последние сомнения растаяли, как весенний снег. Однозначно, причина всего -- кольцо! Именно оно дало мне магическую силу. Я попытался немного остудить свой пыл, сказав себе, что это все может быть диким совпадением, но в голове уже кружились соблазнительные картины, как великий маг Вольдемар Арктический творит неподвластные обычным людям вещи, как у меня появляется власть, деньги, уважение...
   Заманчивые мечты долго не давали уснуть. Я представлял себе, как приезжаю в родной Нижний на крутой машине с личным водителем, одет как голливудская звезда. Вот прихожу домой и небрежно так бросаю отцу набитый деньгами кейс, это, мол, тебе, папа, на мелкие расходы, а потом делаю дорогущие подарки маме и брату. А они все смотрят и понимают, что ошибались во мне. И еще нужно будет обязательно заехать в универ: посмотреть на бывших сокурсников и покрасоваться перед девочками из группы, пусть те кусают от зависти локти, что упустили такого перспективного парня.
   Проснулся я в отличном настроении и сразу же взялся за дела. Вчерашние мысли об университете навели меня на интересную идею. Вообще-то, я старался поменьше вспоминать о годах учебы, это было мое больное место. Вылетел я из университета еще на третьем курсе. Я, конечно, всем своим клиентам говорил, что у меня два высших образования (и уже сам стал верить себе), показывал им в подтверждение слов висевшие на стене в аккуратных рамочках копии дипломов, но никто не догадывался, что эти подделки куплены в подземном переходе всего за три тысячи рублей. Учеба давалась мне легко, даже, наверное, слишком легко. Вот это меня и сгубило -- завалился на зачетах, где требовалось не знание предмета, а методичная зубрежка фактического материала. Я не считал время, потраченное на учебу, бездумно потерянным: в универе дали хорошие знания по основам психологии, аналитики и маркетингу, что и позволило мне сейчас открыть свой бизнес. Так вот, мысли об альма-матер напомнили мне слова моего преподавателя логики -- открытие можно считать удавшимся, если его повторить в подобных условиях в другом месте. Может, я и переврал его слова, но общий смысл остался тем же -- при проведении эксперимента нужно постараться максимально точнее восстановить первоначальные условия. Также он говорил, что бессистемное получение знаний ведет только к повышению общей эрудиции. Ну, эту проблему я решу довольно просто -- запишусь на курсы слушателей к Сибирскому, он же согласился взять меня в ученики. Наберусь там основ, а потом можно будет заняться и самообразованием. Так, а теперь перейдем к эксперименту.
   На себе пробовать действие защитного амулета я благоразумно не стал. В качестве подопытного материала выбрал кошку, благо за домом, у мусорного контейнера, постоянно обитала пара-тройка этих зверушек. В продуктовом магазине купил для них приманку -- сто граммов рыбы. Взял два крупных, с перепелиное яйцо, металлических шарика, используемые мной для облегчения медитации и для лишнего форсу перед клиентами, один свежезаряженный амулет и пошел ставить опыт. Кошек не пришлось долго приманивать, услышав громкое "кис-кис", ко мне сразу подбежали два поджарых кота. Выбрав рыжего и нацепив ему на шею амулет, я взял стальной шарик, тщательно прицелился и резко кинул его в кота. Вот это у него реакция -- я только занес руку для размаха, как он взлетел на дерево с рыбой в зубах. Критично оценив свои возможности, я понял, что отсюда в него точно не попаду. Нужно взять менее активное животное в качестве подопытного. Кроме того, для точной гарантии, что не промахнусь, я решил купить пневматический пистолет, благо сейчас нужды в деньгах не испытывал.
   Через два часа я начал эксперимент номер два. Надеюсь, что хомячок не проявит такую прыть, как кошка. Я привязал ему на шею амулет, отошел на метр, аккуратно прицелился и бросил шарик. Мимо, хомяк даже не шелохнулся и продолжил флегматично жевать корм. Так, не понял -- это я промазал или сработал амулет? Я переложил животное в центр коробки, наполненной песком, и тщательно прицелился. Бросок, мимо -- вон след от шарика виден на песке чуть левее хомяка, второй бросок, третий, четвертый -- не понял, а где следы от выстрелов? Я буквально просеял песок, но нашел в нем только один шарик. Так, будем считать, что эксперимент отчасти доказал действие амулета. Теперь можно перейти к основному, с хомяком теоретически ничего не должно случиться. Я зарядил пневматический пистолет и поднес его вплотную к грызуну, слегка зажмурился и нажал на курок. Получилось -- хомяк цел и невредим! На всякий случай я проверил коробку со всех сторон -- все чисто, без дырок. Памятуя, что один раз случайность, два раза -- совпадение, а только три -- закономерность, я произвел по животному еще два выстрела. Результат оказался прежним -- все пули куда-то исчезли, а хомяк по-прежнему продолжал уминать за обе щеки зерно. Отлично! Это означает, что амулеты работают, магия существует, и я ей владею! Теперь, чтобы осуществить свои мечты, мне осталось только разобраться, как же все это действует. Не ограничиваться же на самом деле только производством амулетов? Мне нужна теория и я, кажется, знаю, где ее можно получить -- в школе колдунов Дмитрия Сибирского.
  
   Как я мог забыть о блокноте с ручкой! Теперь, как дурак, сидел в последнем ряду и делал умное лицо, мол, все это уже давно знаю. А следовало конспектировать: лектор довольно быстро рассказывал о том, как пробудить в себе энергию и ей управлять. Он практически в каждом предложении использовал неизвестные мне термины, из-за чего я понимал его буквально с пятого на десятое.
   -- Зд'авствуйте, вы, как вижу, тоже со скепсисом смот'ите на это балаганное п'едставление, -- слегка картавя, неожиданно обратился ко мне сосед. Я обернулся и посмотрел на него внимательно -- в глаза сразу бросились растрепанные седые бакенбарды и толстые очки в роговой оправе, основательно сидевшие на большом красном носе. Завершал облик этого пожилого кабинетного ученого немного потрепанный костюм-двойка серого цвета. -- Смотрите, как все стараются записывать каждое слово этого профанатора.
   Я внимательно посмотрел на соседа. Ну что ему от меня нужно -- отстань, а? Однако он принял мой взгляд за приглашение к разговору.
   -- Разрешите представиться, Леонид Николаевич Хольц, профессор, -- оживился сосед. Услышав в ответ мое имя, он энергично пожал рефлекторно предложенную для знакомства руку. -- Смотрите, наш ведущий в качестве основы своего выступления взял тексты оккультистов девятнадцатого-начала двадцатого веков, скорее всего, "Книгу законов" Алистера Кроули, а также идеи Карлоса Кастанеды. Вы же понимаете, что эти два направления полностью противоречат друг другу. Он сюда еще бы аюрведу присоединил для общей чехарды.
   Почувствовав, что мой сосед пошутил, я слегка улыбнулся. Ой, похоже, зря так сделал. Хольц решил, что мне его комментарии жутко интересны, и с излишней поспешностью продолжил указывать "очевидные" нелепости и ошибки выступающего. На отдельных местах, доказывающих, на его взгляд, некомпетентность лектора, он начинал громко хихикать. Монолог навязчивого соседа для меня постепенно стал превращаться в своеобразный белый шум, лектора стало слушать невозможно. "Нет, ну когда же ты заткнешься, старый еврей", -- со злостью подумал я и решил пересесть на другой ряд, но вдруг услышал в его словах нечто интересное:
   -- Простите, что вы сейчас сказали?
   -- Я говорил о том, что даже со своим атрибутами наш самозваный мистик прокололся. Смотрите, он, видимо, где-то прочитал, хотя, скорее всего, услышал краем уха, что наряду с оружием кольцо является одним из древнейших из известных нам по устным источникам магических артефактов, что оно дает своему владельцу защиту, новые мистические способности, а также выдает его статус. Но, как говорится, заставь дурака Богу молиться... Видите, он нацепил их на все пальцы, на некоторые даже по два. Ему и невдомек, что эти кольца символизирует отдельные, иногда прямо противоположные вещи. Ну, кроме перстня на большом пальце, разумеется. -- Профессор немного смутился и пояснил: -- Это знак, что его носитель принадлежит к представителям сексуальных меньшинств и находится в поиске партнера, и что самое смешное -- лесбиянки. Хи-хи. А вот у вас, молодой человек, кольцо надето совершенно правильно для неофита -- на среднем пальце левой руки. Это означает подготовку к инициации.
   Профессор, разгорячился и стал говорить громче. На нас сразу же зашикали окружающие, а лектор ехидно поинтересовался, не мешает ли он нам. Я, не задумываясь, ответил, что мешает. Его помощники после моих резких слов угрожающе двинулись в нашу сторону, но я не стал провоцировать конфликт и предложил Хольцу продолжить разговор в более удобном месте -- в кафе, на что он радостно согласился. По пути он вкратце рассказал о себе -- профессор защитил десять лет назад докторскую на тему о влиянии мистицизма позднего Нового времени на формирование ультраправого консерватизма. Одно время преподавал в МГУ, однако завистники его подсидели, и ему пришлось помыкаться по разным институтам, сейчас он вынужден преподавать историю в техническом колледже. Платят там мало, поэтому профессор с радостью согласился на предложение своего французского коллеги провести по гранту небольшое исследование о мифологизации сознания современного российского общества. Я, в свою очередь, представился журналистом из одного модного журнала, редактор которого потребовал написать статью о современных мерлинах. Так, разговаривая, правда, в его монологе мне полагалось в редких паузах только кивать головой либо говорить "да-да", мы дошли до кафе.
   Первой мыслью, как только я открыл многостраничное меню в кожаной обложке, была радость от того, что взял с собой больше денег, чем обычно. Пятьсот рублей за рюмку коньяка, бифштекс -- полторы штуки! Я поднял голову и встретился с вопрошающим взглядом Хольца.
   -- Не стесняйтесь, профессор. Кстати, можно я буду вас так называть? Заказывайте все, что угодно, я почту за честь оплатить счет. Сейчас редко можно встретить такого умного и интересного собеседника. -- Хольц, заметно польщенный моими словами, кивнул головой и на несколько минут погрузился в изучение меню.
   -- Мне, пожалуйста, для начала, граммов сто коньячка, стейк из семги и салат "Цезарь", -- сделал он свой заказ.
   Вот же прохиндей, заказал почти все самое дорогое в этом кафе. Однако нельзя показывать ему свое возмущение, если профессор оправдает мои ожидания, то все это с лихвой окупится. Сам же, желая остаться трезвым для разговора, я попросил у официанта чашку кофе и яблочный штрюдель. Заказ принесли довольно быстро. Я подождал, пока Хольц выпил первую рюмку, и перешел к волнующей меня теме:
   -- Профессор, так что там вы говорили о магических кольцах?
   -- О, кольца! В легендах и преданиях народов мира каждый великий маг владел либо делал для героев магические кольца. Вспомним, к примеру, знаменитое кольцо-печать царя Соломона, позволяющее ему управлять демонами и разговаривать с животными, или Драупнир -- кольцо скандинавского бога Одина, которое каждый девятый месяц приносило восемь точно таких же.
   -- А что вы скажите о моем? Прикупил тут на днях в антикварном магазине.
   -- Дайте посмотреть, -- узнав, что я не могу снять кольцо, он пересел ко мне и стал внимательно рассматривать артефакт.
   -- Ну, что я могу сказать, молодой человек, вам продали подделку под кольцо иерархов ордена Восточных тамплиеров. Надеюсь, немного за него отдали?
   Я отрицательно потряс головой и попросил объяснить подробнее.
   -- Ну, во-первых, кольцу должно быть, по крайней мере, сто лет. Теперь обратите внимание: серебро не покрыто патиной и ярко блестит. Оно не подвергалось очистке и действию полироли, так как символы, изображенные на нем, четкие и рельефные. Значит, это явный новодел. Во-вторых, присмотритесь, видите на кольце знак, похожий на веретено -- это обозначение передачи в космос энергии мирового эфира, а этот соседний, похожий на перевернутую восьмерку -- возврат к истокам, то есть, совместное изображение этих символов можно трактовать как энергетическое истощение, ведущее к смерти носителя артефакта. Кроме того, эти знаки вместе в ордене Восточных тамплиеров никогда не использовались. Ну и наконец, в-третьих, мне приходилось в руках держать кольцо по легенде принадлежащее основателю ордена Теодору Ройссу, так оно было, по меньшей мере, раза в два толще. Видимо ювелир, сделавший эту подделку, решил сэкономить на материале.
   -- А остальные символы, что они означают?
   -- Ну, тут все согласно традиции: третий глаз, позволяющий видеть скрытое и обрести сакральные знания, знаки управления четырьмя стихиями (огня, воды, ветра и земли), а также животной плотью и знаки смерти. Этот символ мне непонятен, но скорее всего он обозначает дорогу, своего рода путь познания. Да, и как я сразу не заметил! Здесь нет главного знака оккультизма -- символа связи с бездной. А бездна, это знаете ли, у-у-у какое понятие...
   Профессор стремительно хмелел, и мне стала ясна настоящая причина частой смены им места работы. Надо поторопиться, пока он совсем от нас не "ушел". Я попросил официанта рассчитать нас и вызвал такси.
   -- Вы так много знаете об ордене Восточных тамплиеров, а на чем основывалась их магия?
   -- Да какая там магия! Гедонизм в чистом виде. Вот когда к ним присоединился Алистер Кроули, орден стал практиковать оккультные практики, но главным там был, -- Хольц указующе поднял палец вверх. -- Закон Телемы!
   -- А что это, простите?
   -- Эх, молодо-ой человек, -- протянул профессор. -- Как вы можете не знать таких элементарных вещей, а еще статью собрались писать. Закон Телемы -- это закон воли божьей, человека и дьявола.
   -- Понятно. Если я правильно вас понял, то кольцо является ключом к овладению магическими силами. А как мне его инициировать?
   Профессор пьяно посмотрел на меня, опрокинул последнюю рюмку коньяка и разочаровано произнес:
   -- А я-то думал, что вы не из этих. Вы что серьезно верите во все это? -- Он сделал неопределенный жест рукой. -- Поверьте мне, старому и, как смею надеяться, умному еврею -- магии нет места в нашем мире. Все эти современные колдуны и маги-шмаги, не более чем неплохие психологи. Все их умения заключаются в ловком вытягивании денег у наших доверчивых сограждан.
   Да, профессор, раньше я тоже так думал, однако после известных событий поменял свою точку зрения.
   -- Так все же как Восточные тамплиеры надеялись обрести доступ к потусторонним силам, или вы не знаете? -- Я решил поддеть Хольца, и моя надежда оправдалась.
   -- Я все знаю, и уж поверьте, лучше всяких там шарлатанов. -- К сожалению это было последние предложение, которое смог внятно произнести старый профессор.
   Дальше его пьяный бред я разобрать не мог. Понимал только отдельные фразы: о каких-то длившихся десятилетиями ступенях очищения и прозрения, о таинственных алхимических эликсирах, кровавых ритуалах и т.п. Я расплатится с официантом и, буквально взвалив напившегося Хольца на себя, дотащил бесчувственное тело до такси. Пришлось доставить профессора до его квартиры, так как бросать старика одного в таком виде было верхом безрассудства -- такой кладези полезной информации мне больше не найти. Я аккуратно донес профессора до кровати и осмотрелся. Почти вся квартира Хольца была заставлена книгами. Нет, правильнее будет сказать, что в его квартире везде были книги -- в шкафу, на полках, на столе и на полу. Прикинув, что профессор не будет возражать, если возьму почитать у него пару книжек, я выбрал из кучи несколько книг по магии и волшебству. Главным критерием отбора был год их издания: старался брать те фолианты, которые выглядели более потрепанными.
   Домой вернулся достаточно поздно. Переодевшись в домашний халат, решил пролистать позаимствованные книги. Первые сразу отложил в сторону, так как они были написаны на французском и итальянском языках, а вот третью, под названием "О ритуалах и таинствах", решил почитать. Через пару часов я закрыл книгу и задумался: похоже, ключевым действием в оккультных практиках средневековых ведьм являлось жертвоприношение. Все упирается в энергию, получаемую потусторонними силами от души и крови жертвы. Так, этот вопрос отложим на потом, а сейчас можно пока попробовать другое. Я взял нож и, зажмурившись в ожидании острой боли, решительно полоснул им по запястью правой руки. Кровь обильно потекла, пачкая столешницу. Не ожидал, что ее будет так много. Мне на мгновение стало дурно, и я немедленно подставил под руку артефакт так, чтобы на него попадала кровь. Кольцо, словно оно было раскаленным, зашипело, и я с ужасом увидел, что кровь стала в него впитываться, как в губку. Символы на перстне угрожающе засветились и стали быстро увеличиваться в объеме. Потом они оторвались от кольца и поплыли по воздуху к моей голове. Попытка разогнать наваждение и убежать провалилась, я не мог пошевелить даже пальцем. Знаки вдруг стали пульсировать кровавым светом в такт пробирающему до костей неразборчивому шепоту.
   Мамочки, как страшно, что же я наделал? От паники мысли разбегались, и в голове царил полный сумбур. Получил, называется, доступ к магии. Ведь знал же, что нельзя заигрывать с такими силами! Впервые в жизни я согласился с дедом -- это не для людей. Будь в моих силах вернуться в прошлое, то, не задумываясь, выкинул бы на фиг дьявольский артефакт. Но время словно остановило свой ход и грозило превратить этот ужас в бесконечно долгую пытку. Кружащие вокруг меня символы вдруг стали наливаться чернотой, а потусторонний шепот начал звучать все громче. Скоро он уже грохотал вовсю, отдаваясь нестерпимой болью в каждой клеточке моего тела. Муки стали невыносимыми, и я попытался от них абстрагироваться, но тщетно. Не знаю, как долго все это продолжалось, но силы мои были на исходе. Лучше уж сдохнуть, чем терпеть такое. Не помня себя от боли, я закричал:
   -- Я все отдам, я на все согласен, только прекратите это!
   Меня словно кто-то услышал, и стало тихо. Всполохи исчезли, и наступила благословенная темнота. Она обняла меня мягкой прохладой, и боль стала стремительно исчезать. Все хорошо, я наконец-то вернулся домой. Перед тем как я окончательно заснул в уютной колыбели тьмы, в моем сознании проскочила лишенная малейших эмоций мысль: "Наверное, так выглядит смерть".
  
   Очнувшись, я не сразу понял, почему лежу на полу. Одежда на мне была порвана в мелкие клочья, вся кожа зудела, жутко хотелось есть и пить. Что неужели снова приходили бандиты? Ничего не помню. Я включил свет и сразу зажмурился, потому что он был настолько яркий, будто зажглось солнце, а не маленькая лампочка. Пришлось спешно ударить ладонью по выключателю и идти дальше на ощупь. Сначала в ванную, там можно вручную регулировать мощность света. Доковыляв до нее, я открыл кран и жадно стал из него пить. Темнота не была помехой. Как говорил отец: ложку мимо рта не пронесешь. Вскоре вода уже чуть ли не лилась из носа. Все хватит, теперь еда.
   Я медленно пошел в сторону кухни, где в холодильнике должна была лежать палка вареной колбасы и кетчуп. По пути сообразил заглянуть в аптечку и туго перебинтовал запястье. Видимо, в ванной потревожил порез, и теперь он начал кровоточить.
   Свет из открытой дверцы холодильника также оказался слишком ярок для глаз, пришлось плотно прижать одну руку к лицу и искать продукты вслепую. Оставив дверцу приоткрытой, я взял со стола хлеб и быстро настрогал нехитрые бутерброды с толстыми кусками колбасы. Голова была пустая, думать о проблемах совершенно не хотелось. Механически сжевав всю колбасу и выпив еще два стакана водопроводной воды, я отправился спать.
  
   Обычно я просыпаюсь медленно, даже если надо сделать какое-нибудь срочное дело, всегда лежу в кровати как минимум минуту-другую, пытаясь прийти в себя. Сегодня же переход от сна к яви был неожиданно быстрым: мысли мгновенно стали необычно четкими и стройными, и сразу же вспомнился вчерашний эксперимент. Какой же я дурак, ну куда полез? Нет чтобы подойти к этому делу основательно. И зачем только была нужна спешка с инициацией кольца? Месяц-другой ничего бы не решил. Да хотя бы проконсультировался у того же самого Хольца, думаю, что ради денег он быстро бы забыл свою неприязнь к магам и поведал бы много интересного и полезного. Теперь придется пожинать плоды своей нетерпеливости и надеяться, что смогу как-то исправить вчерашнюю ошибку.
   Меня терзали десятки вопросов, но самыми страшными из них были: какого имя того, кто принял мой договор, и что он взял за мое спасение? Неужели я продал свою душу? Нет, не верю, или не хочу в это верить. Это только в дешевых книжках главные герои возвращают обратно отданную дьяволу душу. Если уж так все случилось и Падший хотя бы немного такой, как его описывают в Библии, то обмануть Князя Тьмы невозможно.
   Поддавшись минутной слабости, я схватился руками за голову и стал покачиваться из стороны в сторону -- что же делать? Ладно, хватит ныть и жалеть себя, сделанного уже не воротишь. Мой Главный Принцип -- не сожалеть о содеянном! Надо все же признать, что вчера, исходя из имеющихся условий, я принял оптимальное решение. Поэтому если бы вернулся назад во времени, то, не обладая новым знанием, сделал бы то же самое. А теперь это будет важным уроком на будущее. Я усмехнулся, так как вторая часть Главного Принципа -- ошибки нужны для того, чтобы не совершить их в будущем -- здесь никогда не сработает. Второй раз не буду продавать душу по той простой причине, что у меня ее уже нет. Ну а теперь, поскольку ничего не изменишь, нужно заняться изучением кольца и магии.
   Меня несколько удивила собственная решимость исследовать произошедшие изменения, но, поняв ее истоки, я отбросил осторожность в сторону. Раз мне больше нечего терять, так надо успеть насладиться новыми возможностями. Первым делом я провел осмотр тела. Вроде ничего нового: рога не выросли, клыки из-под губы не выпирают, татуировок и каких-либо знаков типа "666" не видно, если они, конечно, не появились на затылке. Кажется, кожа стала немного светлее, но полной уверенности в этом нет. Рана на руке быстро затягивается -- еще пару дней и она перестанет кровоточить при резких движениях. Все как и вчера, однако, взглянув на свое отражение в зеркале, я увидел, что цвет волос стал угольно черным, вместо черного со светло-коричневым оттенком у корней (я так их и не покрасил). Но в сравнении с глазами это было мелочью -- они тоже стали черными. И зрачок, и белок...
  
   В роскошной приемной, оформленной в стиле ампир, у кабинета своего начальника стояли двое мужчин и тихо переругивались:
   -- Ты иди, у меня косяк на той неделе был, поэтому он мне вломит, мало не покажется, -- прошептал молодой человек с рваным шрамом под левым глазом.
   -- Нет, Семен, ну почему я? Мне что теперь все время Узбеку плохие новости сообщать? Я на это не подписывался, -- ответил его собеседник, мужчина средних лет. Он был одет в новый дорогой костюм, и, по сравнению с Семеном, упакованным в черные джинсы и кожаную куртку, выглядел солидно. -- Твои ребята облажались, тебе и ответ держать. Кстати, а где твои герои?
   -- Дома, Люська их выхаживает. Ну, может, все же ты, а? Рома, ты же знаешь, за мной не заржавеет.
   Но они не успели договориться. Внезапно открылась дверь, заставив мужчин непроизвольно дернутся назад.
   -- Ага, вот они где, голубчики, -- с показным радушием произнес криминальный авторитет и тут же рявкнул. -- А ну быстро ко мне! Оба!
   Роман и Семен осторожно вошли в кабинет шефа и присели на края стульев.
   -- Че расселся, а ну встать! -- взревел Узбек. Его подчиненные резко подскочили. -- Да не ты, Рома, сиди уж.
   Узбек долго смотрел на Семена, ему нравилось держать своих подчиненных в страхе, а когда они были действительно виноваты, то тут он буквально наслаждался.
   -- Ты че творишь? Я тебя спрашиваю, ты че меня за фраера держишь? -- Узбек продолжил давить на Семена, и одновременно объяснил Роману: -- Приходит сегодня ко мне, значит, Дмитрий-колдун и начинает петь песни -- конкуренты работать мешают, клиентов сманивают, прибыли нет, а я сижу и чувствую себя полным дураком. -- Авторитет сделал небольшую паузу и заорал на своего подчиненного. -- Ты почему, блин, меня не слушаешь? Думал, ничего не узнаю? Я тебе ясно сказал -- разобраться с конкурентом колдуна. Сразу же! И как ты с ним разобрался, если он вчера пришел здоровый на курсы к Дмитрию? Или твои бойцы не смогли справиться с одним задохликом? Ты что пансионат благородных девиц себе завел?
   -- Шеф, прости, но я реально не виноват, -- стал судорожно оправдываться бандит. -- Мои ребята в тот же день подъехали к этому Вольдемару, но там появились какие-то психи в камуфляже и отоварили их по полной программе. Мы по камере наружного наблюдения пробили номера этих отморозков -- шеф, это спецназ. Я че должен начать из-за этого лошка разборки со спецназом?
   -- Заткнись, идиот! Это мне решать, с кем устраивать разборки, а не тебе! -- еще громче закричал Узбек. -- Вон отсюда!
   Семен, как заправский спринтер, выбежал из кабинета. Узбек закурил и разрешающе кивнул Роману.
   -- Шеф, Сеня, конечно, лажанулся, но, может, простите его? Ну кто же знал, что его ребята столкнутся там со спецназом. А эти орешки крепкие, быков так хорошо отметелили, что Семен сутки своих по больницам искал.
   -- Заткнись, Рома, или я не знаю, почему ты его выгораживаешь? Угораздило же тебя выдать свою сестру за такого придурка. Так, сам лично займешься этим делом.
   -- А насчет его крыши, -- осторожно поинтересовался гангстер.
   -- Ты че тоже идиот? Так я быстро тебя на рынок отправлю с лотков дань собирать, -- Узбек глубоко затянулся, по комнате распространился аромат кубинского табака. -- Крыша спецназовская, додумался же один придурок! Ты номер машины видел? Из какого они региона? А, не знаешь? Тогда ладно. Это был капитан тобольского спецназа. Думаешь ему делать больше нечего, как из Тобольска крышевать лохов в Москве? Это был всего лишь клиент того шарлатана, понял?
   -- Да, все понял, можно идти?
   -- Иди, -- махнул рукой шеф. -- Но чтобы сегодня доложил мне о результате!
   Роман вышел из кабинета, спустился по лестнице вниз и только на улице позволил себе выругаться. Он был переполнен ненавистью пополам со страхом. "Он знает про мои дела с рынком, -- напряженно размышлял Роман, -- но открыто предъявлять свои претензии не стал". Тридцатишестилетний бандит прекрасно помнил, как три года назад молодой авторитет по кличке Самара пытался оспорить место лидера в их группировке. Он смог набрать большую бригаду боевиков и заручился поддержкой соседей. Роман сам тогда подумывал открыто занять сторону Самары, но все его планы легко нарушил старый вор. Он внезапно созвал сходку, на которой поведал, что метивший на его место бандит не поделился полученным доходом от новой точки с Офисом, так тогда называлась группировка Узбека. Казалось бы -- всего пара десятков тысяч долларов, но крысятничество Самаре не простили. От него ушли все бойцы, а Офис объявил на него охоту. Теперь Узбек явно намекнул Роману, что ему известно и про его новый источник дохода. Молодой бандит, чувствуя, что старый вор его переиграл по всем статьям, тихо зашипел от злости. Из-за этой привычки -- шипеть, когда он в ярости -- Романа за глаза прозвали Змеем. Он знал про это и даже немного гордился кличкой, так как любил сравнивать себя с коброй -- хладнокровным и мудрым существом, способным нанести смертельный удар и моментально исчезнуть. Роман работал в Офисе почти десять лет, за это время он незаметно для других высоко поднялся в организации. Его бойцы были лучше экипированы и получали доход больше, чем в других бригадах. За ним уже стоял зять, да и другие бригадиры начинали действовать с оглядкой на Змея, а лидеры соседних группировок стали ему намекать, что с ним они вели бы дела лучше. По расчетам Романа через год-другой Узбек должен был уйти с места лидера, сам или с чужой помощью, не важно. Теперь же планы рухнули, и если Змей не хочет, чтобы с ним поступили, как с Самарой, то ему придется встать на сторону старого лидера. Но даже это не было стопроцентной гарантией молчания Узбека, прославившегося среди столичных бандитов своей непредсказуемостью. Роман достал платок и протер вспотевший от внутреннего напряжения затылок, потом взял старый мобильник и набрал номер Семена:
   -- Алло, ты где? Давай быстро дуй к "Пингвинам". Разговор есть.
   Минут через двадцать Роман сидел с зятем в закрытом от всех посетителей кафе и рассказывал последние новости:
   -- Старик все знает, надо сворачивать дела, -- не глядя на собеседника произнес Роман.
   -- Что? Надо мочить гада, пока не поздно.
   Змей отрицательно покачал головой, подождал, когда молоденькая официантка ловко расставила на столе заказанные блюда, и продолжил:
   -- Не волнуйся, он не собирается говорить об этом. Пока. Сначала старый лис все из нас выжмет, и услуги, и деньги. Так что у нас есть пока годик в запасе, а там, смотришь, он и окочурится от старости.
   -- Как ты можешь спокойно об этом говорить, -- не находил себе места Семен. -- Ты уверен? Ты же знаешь Узбека, он, как только дозу примет, может все что угодно натворить. И по хрену ему будет выгода. Валить его надо!
   -- Нет, слишком рано, мы не удержим власть.
   Родственники замолчали, каждый думал о вариантах решения проблемы. Тут в кармане пиджака Романа зазвонил телефон. Он достал трубку и посмотрел на дисплей -- звонила сестра. Семен по привычке сморщился, увидев старую модель "Nokia, в которой не было даже фотокамеры. Он не раз пытался уговорить Змея купить солидный телефон и даже дарил новый, но для того целесообразность была выше пантов. Телефон работает, долго держит заряд? И хорошо, а больше от него ничего и не требуется. Лицо Романа тем временем окаменело. Он произнес только резко: "Жди!" и нажал кнопку отбоя.
   -- Так, решим потом, сейчас срочно едем к Люське. Там кто-то твоих ребят пришил.
   Бандиты быстро вышли из кафе, даже не подумав оплатить заказ, и сели в машину. У каждого в голове крутилась одна мысль: "Узбек слетел с катушек".
   Через полчаса Роман, с трудом сдерживая порывы рвоты, смотрел на кучи гниющего мяса, которые еще вчера были двумя здоровыми парнями. Один из них пошевелился, что-то пробормотал и, заметив Змея, протянул в его сторону руку. Рома, пересилив себя, подошел к нему поближе.
   -- Что с тобой случилось? -- спросил он бойца.
   То, что произошло дальше, Змей старался больше никогда не вспоминать, хотя это не раз ему потом снилось в ночных кошмарах -- рука лежащего человека с противным хлюпаньем отвалилась от тела и подкатилась к бригадиру. Романа тут же стошнило. Выбежав из комнаты, он налил себе стакан воды, выпил и, вытерев непроизвольно выступившие слезы, жестом приказал Семену налить водки. Опрокинув в себя рюмку, он перевел дух и медленно спросил у сестры:
   -- Люся, что с ними случилось?
   -- Н-не знаю, -- слегка заикаясь, ответила она, и, не выдержав, сорвалась на дикий визг. -- Не знаю! Убери это оттуда!
   Семен прижал рыдающую жену к груди и стал ее утешать.
   -- Ну, все-все-все, хватит, успокойся. Сейчас все уберут. -- Змей подошел к сестре и с нежностью погладил ее по голове. -- Люся, вспомни, пожалуйста, может, они что-то говорили. Это очень важно.
   Она немного успокоилась, последний раз всхлипнула и посмотрела заплаканными глазами на брата:
   -- Они не говорили, только кричали.
   Досчитав про себя до десяти, Роман спросил еще раз:
   -- Сестренка, а что они кричали?
   -- Они просили у кого-то прощения
   -- У кого они просили прощения, -- терпеливо произнес Змей.
   -- Не знаю, они уже так кричали от боли, что было не разобрать. То ли у Вольтера, то ли у Владимира, не знаю, -- замотала головой сестра Романа.
   Не задумываясь, Змей переспросил:
   -- Может, у Вольдемара?
   -- Да, похоже. -- Люся не выдержала и снова зарыдала, спрятав лицо на груди у Семена. Роман, оставив их одних, вышел на улицу. Он закурил и стал проигрывать в голове одну интересную комбинацию. Змей всегда отличался от других своих коллег прежде всего нестандартным подходом к решению проблем. И еще одним качеством -- он всегда верил своим глазам.
  
   Я уже несколько часов подряд проверял свои способности, но все попытки что-нибудь наколдовать были безрезультатными. Я не мог становиться невидимым, ускорять время и пробивать рукой стену. Ничего! В очередной раз протянув ушибленную руку в сторону авторучки, я скомандовал: "Ко мне!" Ручка не шелохнулась. Не ясно: то ли способности пока слишком малы, то ли телекинез мне тоже не подвластен. А если попробовать другое? Я сосредоточился и представил, как в руке формируется небольшой сгусток красного пламени. Показалось, что ладони стали теплее, и я удвоил усилия. Минута текла за другой, а результата все не было. Я вскочил и стал ходить вперед-назад. Почему ничего нет? Я все уже перепробовал: магию воды, земли, воздуха, огня и разума. И ведь чувствую, что внутри что-то изменилось. Но что? Какими я еще обладаю способностями, кроме таланта создания защитных амулетов? Кстати, для своей безопасности такой нужно постоянно носить с собой. Надевая цепочку с амулетом, мне в голову пришла мысль, заставив на время отложить поиски магии: а что будет, если о моих пока скрытых возможностях узнают серьезные структуры, спецслужбы или мафия? Наверное, тут же схватят и изолируют в тесной камере. Других вариантов нет, там же работают не люди, а звери с гипертрофированным чувством паранойи. Они ни за что не допустят, чтобы к их конкурентам случайно попал такой секрет. Вот и буду клепать амулеты за еду, но даже если эта клетка окажется золотой, а меня будут кормить черной икрой с шампанским, то от этого я не стану свободнее.
   Во мне потихоньку нарастала злость. Черт побери, я продал душу не для того чтобы оказаться чьим-либо рабом! Но как этого не допустить? Продавать амулеты через подставных лиц долго не получится, от силы месяц-другой и на меня выйдут. Прямо предложить свои услуги? Опасно, так как в этом случае попаду под такой плотный контроль, что даже в туалет не смогу в одиночку сходить. Может, спасти жизнь какой-нибудь шишке или поправить здоровье его родственникам? Нет, не уверен, что обладаю лечебной магией, да и боссы из мафии и спецслужб что-то не стоят перед салоном в очереди на излечение. Так что же делать? Всю жизнь прятаться и оставаться нищим? Даже если продам хоть еще один защитный амулет, то привлеку к себе ненужное внимание, и так, наверное, капитан уже запустил цепочку слухов обо мне. Жди теперь в гости его сослуживцев. И на хрена мне тогда вся эта клятая магия, если придется постоянно скрываться и жить в полунищем состоянии? Я прекратил метаться по комнате, остановился у стола и, схватив стилизованную под череп пепельницу, с неожиданной яростью кинул ее в сторону. Пластиковая черепушка оказалась на удивление прочной, она с противным стуком отскочила от стены и попала мне по коленке. От неожиданности я упал в кресло. Черт, больно же!
   Мои глаза стала застилать черная пелена, я с силой сжал кулаки, пытаясь сдержаться, чтобы не начать крушить все вокруг. Вдруг зазвенели дверные колокольчики -- это кто-то зашел в салон. "Ну, ты попал, -- подумал я о посетителе. -- Не вовремя ты пришел, ох, как не вовремя. Сейчас тебе такого нагадаю, что ты на всю жизнь дорогу к магам забудешь и своим детям закажешь". Я подождал пока посетитель подойдет поближе и, стремительно развернувшись в кресле, взглянул из-под бровей на вошедшего мужчину.
   -- Что тебе надо, человечишка, -- прошипел я охрипшим от злости голосом.
  
   Змей остановился у вывески магического салона. На миг помедлил, что-то решая для себя, но тут же вскинул высоко голову и сильно распахнул дверь. Зайдя внутрь, он поморщился от звона колокольчиков и застыл сразу за порогом. Переход от яркого солнечного света к полумраку был так резок, что Роману пришлось на пару секунд зажмуриться и дать время своим глазам привыкнуть к скудному освещению. Сначала Змею показалось, что в помещении никого нет, но потом он увидел сидевшего к нему спиной хозяина салона. Неподвижный колдун больше походил на сгусток тьмы, чем на человека. Роман, преодолев внутренне сопротивление, направился к нему, неслышно ступая по ковровой дорожке.
   -- Что тебе надо, человечишка, -- резко развернувшись в кресле, прошипел маг. Он не моргая вцепился взглядом в лицо Змея и замолчал.
   "У него вместо глаз бездна", -- с отчаянием подумал бандит. По его спине потекли струйки пота. Понимая, что если он промедлит еще секунду, то никогда не решится осуществить задуманное, Змей поднял руку с пистолетом и, практически не целясь, произвел семь выстрелов в упор. Колдун даже не пошевелился, но потом он взмахнул рукой, и Романа невидимым ударом впечатало в стену. С трудом поднявшись, бандит с тревогой посмотрел на замершее чудовище и медленно, сильно припадая на правую ногу, подошел к гостевому стулу. Гангстер осторожно на него сел, достал из внутреннего кармана фотографию и, плотно прижав картинку к столу, пододвинул ее к магу.
   -- Уважаемый, Вольдемар, у нас есть одна общая проблема -- ее зовут Узбек.
  
   Глава 4. Эксперимент
  
   Я сам испугался вырвавшихся из моего горла звуков, что уж тут говорить о случайном посетителе. Гримаса ужаса исказила тонкие черты его лица. На секунду даже стало приятно, что кто-то меня так боится. Флюиды исходящего от клиента страха были буквально осязаемы -- вокруг нежданного гостя появилась серая дымка, колыхающаяся в такт его учащенного дыхания. По наитию я стал медленно втягивать в себя воздух. От ауры человека отделился отросток, он быстро достиг меня, и я почувствовал несравнимое ни с чем наслаждение. Тело стало наливаться бодрящей энергией и силой. Мне захотелось еще больше, и тут от жертвы пошла мощная волна дикого страха. Я потерял счет времени, смакуя это чувство. Неожиданно поток идущей ко мне энергии обратился вспять: теперь моя сила уходила рваными порциями. Первая, вторая, третья... седьмая -- бушующий океан энергии во мне стремительно уменьшался. Посетитель внезапно успокоился и перестал меня бояться. Ах ты, гад, не хочешь отдавать свою силу? Внутри разгоралась ярость, грозившая меня сжечь, если не найду ей выход. Не задумываясь, я резко протянул левую руку в сторону недоступного теперь источника энергии и направил на него поток своей злости. С моей ладони сорвался небольшой черный шар и устремился в человека. Мужчина, сложившись буквально пополам, отлетел к стене, сбил с нее штукатурку и, запорошив свой шикарный черный костюм пылью, упал на пол. Все произошло так быстро, что мне не сразу удалось осознать случившееся. Тем временем попавший под горячую руку клиент тяжело поднялся. Я машинально отметил хладнокровие жертвы -- после такого удара он должен бы весь дрожать от ужаса, но страха в посетителе не было. Этот человек со стальными нервами, заметно прихрамывая, подошел к стулу, сел и протянул в мою сторону какую-то фотографию.
   -- Уважаемый, Вольдемар, -- спокойно, как будто ничего не случилось, произнес незнакомец, -- у нас есть одна общая проблема -- ее зовут Узбек.
   После небольшой паузы он отрывисто добавил:
   -- Меня зовут Роман, а на карточке мой босс. По его приказу я должен вас убить. Вот, -- Он положил на стол пистолет с глушителем. -- Теперь я безоружен и надеюсь только на ваше благоразумие.
   Убить меня? Так он в меня сейчас стрелял? Я несколько растерялся и внимательно посмотрел на человека. Он удивлял меня не только своими словами, но и обличьем. Я-то думал, что уже привык к внешнему виду бандитов, в последнее время зачастивших в мой салон, но сегодняшний гость разительно от них отличался. Он худощав, а не перекачен, волосы аккуратно подстрижены, одет в дорогой деловой костюм-тройку. Нос гангстера слегка скошен в бок, отчего кажется, что он в любой момент готов нанести хук собеседнику; острый подбородок и впалые щеки плохо выбриты. Это сделано или согласно последней моде, но тогда Роман неправильно выбрал одежду, или от нехватки времени. Двигался бандит резкими ломаными движениями, словно одновременно намечал несколько атак. От него буквально веяло опасностью. Как от кобры.
   -- Извините, что я пошел на это, -- приподняв руки, произнес он.
   От этого посетителя несло холодной уверенностью: он действительно извинялся, считая неудачную попытку моего убийства необходимым действием, чем-то вроде проверки. Но проверки на что?
   -- Пустяки. -- Я вновь замолчал, отдавая ему инициативу.
   -- Еще раз извините, но я должен быть уверен в вашей силе. Если вы расправитесь со мной, как с теми быками, то потом придут другие, а потом еще и еще, пока у Узбека не закончатся люди. Или если кому-нибудь из них повезет. Ваша защита выдерживает полную обойму кольта, но сдержит ли она полный рожок АК или гранату из "Мухи"?
   Так вот чем были вызваны пульсации силы: семь толчков -- семь пуль. Только сейчас я обратил внимание на сильно нагретый брелок. Вероятно, он прав: еще выстрелов пять, и защита приказала бы долго жить. Возможно, запас прочности магического щита намного больше, по рассказу капитана амулет был способен на то же самое, а ведь я могу дополнительно насытить артефакт энергией. Только вот проверять это предположение на деле как-то не хочется.
   -- Чем вызван такой интерес к моей персоне? -- спросил я.
   -- Вы перешли дорогу Дмитрию-колдуну.
   -- Не знаю такого.
   -- В ваших кругах он более известен под именем Дмитрий Сибирский, -- уточнил гангстер.
   -- Сибирский? Я только недавно с ним познакомился и отношения с ним у меня хорошие.
   -- Кто знает, -- философски заметил Роман. -- Может, вы сами не заметили, как его обидели? Что-то не то сказали или перехватили клиента? Это неважно, важно другое: он попросил моего босса наехать на вас. Это не удалось, Узбек воспринял неудачу как личное оскорбление и послал меня лично убрать проблему. Поверьте, теперь он просто так не отступится. Или вы -- или он.
   Вот оно как. Применяем методы нечестной конкуренции? Ну, Дмитрий, я тебе этого не прощу. Как он говорил: "Мы не выживем в этом бизнесе без взаимопомощи"? Ну что ж, спасибо тебе, старик, ты помог пробудить дар. Теперь моя очередь -- ты узнаешь темную сторону нашего бизнеса. Я усмехнулся последней мысли, ощутив мимолетное сходство с Дарт Вейдером.
   -- Роман, я так понимаю, что ты не просто так сидишь и все это рассказываешь?
   Он слегка поморщился от моего тыканья и ответил слегка дрожащим голосом, будто правда была ему неприятна:
   -- Я жить хочу, а ваши способности поражают. Против вас я никто.
   Остатки силы помогли понять, что бандит не лжет, но разум сразу выявил нестыковку в его поведении: вначале визита он явно чего-то боялся, а после проявления моих возможностей его страх резко исчез. Кроме того, пока я был в замешательстве, он мог убежать, но в силу каких-то причин этого не сделал. Значит, ему что-то нужно и он подталкивает меня к определенному решению. Интересно, к какому?
   -- Хватит. -- Я решил прекратить ходить вокруг да около и пристально посмотрел на гангстера. -- Оставь лесть другим, что тебе нужно?
   Он тяжело вздохнул и, словно бросаясь с обрыва, произнес:
   -- Убейте Узбека.
   -- Зачем?
   -- Как зачем? Я же объяснил, что он откроет на вас охоту. Единственное спасение -- устранить его. -- Он мастерски разыграл удивление, и я чуть ему не поверил.
   -- Не притворяйся, ты прекрасно понял, что я тебя спрашиваю о другом -- зачем это нужно тебе? Только не лги, я это сразу почувствую.
   Роман немного помолчал после моих слов и признался:
   -- Мне нечего от вас скрывать. -- Я отчетливо почувствовал в его словах ложь, однако дальше он стал говорить правду. -- Я хочу занять место Узбека, но сам его убрать не могу. Заказать наемнику -- тоже. Вот если бы он умер от естественных причин или от сверхъестественных... Неважно как, главное, чтобы никому даже в голову не пришло связать его смерть со мной, вот тогда бы я занял его место. Я открыл все карты. Назовите свою цену.
   -- Ну, пожалуй, не все. Ты что-то утаил от меня -- тобой двигает не только стремление к власти. Хотя все равно.
   -- Так вы согласны? -- потребовал ответа Роман.
   -- Не знаю.
   Так вот сразу принимать предложение было нельзя: вдруг у меня не получится уничтожить Узбека. Как бы я не упивался своими сверхъестественными возможностями, стоит признать, что у меня пока нет необходимого опыта и знаний для выполнения такой задачи. Да и с ценой не хотелось промахнуться.
   -- Пока не знаю, -- уточнил я. -- Нужно подумать.
   -- Примите совет: не затягивайте с ответом. -- Роман не подал виду, что огорчился моим решением, и предпринял еще одну попытку надавить. -- У вас есть всего два дня. Если я сегодня не представлю Узбеку доказательства вашей смерти, то послезавтра, ну максимум дня через три, он отправит следующую группу, а потом...
   -- Сказал же, что подумаю!
   Я грубо оборвал гангстера. Мне нужно было время, чтобы все тщательно взвесить, оценить предстоящие трудности и выбрать достойную награду за мой труд. Да и кто он такой, чтобы что-то требовать от мага?
   -- Хорошо. -- Бандит сумел сообразить, что сейчас лучше не настаивать. -- Но как я узнаю, что вы согласились?
   Действительно, как? Насчет своего босса он точно не врал, и мне придется его убрать, но и от награды отказываться я не собираюсь. А если сделать так, чтобы он не смог узнать о моем вероятном проколе? Правда, придется рискнуть гонораром, но, как говорится, игра стоит свеч!
   -- Поверь мне, ты сам поймешь, если я соглашусь. Тогда и цену назову. -- Я пристально посмотрел на неудавшегося киллера, пытаясь раздавить его волю.
   -- Все понял. -- Он отвел взгляд и постарался скрыть свое замешательство, стряхнув пыль с рукава костюма. -- Тогда я пойду. До свидания.
   Роман встал и пошел к выходу. Стоп, а если этот Узбек его первым прикончит, то кто мне платить будет? Боязнь потерять источник будущего дохода заставила отбросить все сомнения.
   -- Эй, Кобра, -- окликнул я бандита у самой двери. -- На, лови!
   Я открыл ящик стола и бросил ему заряженный амулет. Он ловко поймал его и удивленно посмотрел на меня.
   -- Надень его и не снимай, он защитит тебя от пуль. Отблагодаришь потом.
   Роман кивнул головой, крепко сжал в руке ценный артефакт, и, не сдержав любопытства, спросил:
   -- А почему Кобра?
   -- Похож на нее, просто не отличить, -- пробурчал я, не до конца уверенный в правильности поступка.
   Впервые за все время общения на лице Романа появилось подобие улыбки. Он развернулся и легкой походкой вышел из салона. Везет, сделал все свои дела и пошел отдыхать, а вот мне расслабляться нельзя, нужно решить, что делать дальше. И самое главное -- как?
  
   Змей подошел к своей машине и тяжело уселся на водительское место. Отъехав подальше от салона Вольдемара, он остановился, и, шипя от боли, откинулся на спинку сиденья. "Похоже, ребра сломал, -- подумал уставший гангстер, -- но это и к лучшему, еще одно доказательство". Действуя по заранее намеченному плану, Роман осторожно пристегнул ремень безопасности и на небольшой скорости врезался в фонарный столб. После этого Змей достал телефон и набрал номер своего подчиненного:
   -- Привет, Боров, это я, ты где? Слушай, приезжай сюда, я в аварию попал, машину отогнать нужно.
   Змей прикинул, что боец подъедет минут через двадцать, потом подкинет "пострадавшего" до ближайшей больницы, и примерно через час-полтора Узбек будет знать, что его бригадир попал в аварию и сломал себе ребра. Роман похвалил себя, что в свое время не позволил зятю устроить несчастный случай Борову, когда они узнали, что этот боец стучит на них Узбеку. Вот сейчас стукач и пригодится. Он обязательно все расскажет, и причина, почему Роман не выполнил последнее задание, не вызовет у старого вора лишних подозрений. А пока Узбек будет решать, дождаться выздоровления Змея или найти другого душегуба, Вольдемар гарантированно получит два дня отсрочки.
   Встреча с магом необычайно утомила Романа, и дело было не только в полученной травме. Змей ощущал себя так, как будто он прошел по тонкому канату над бездонной пропастью: одно время в разговоре с колдуном ему даже показалось, что тот способен вынуть его душу. Вспомнив черные глаза молодого мага, Роман невольно содрогнулся. Он не сожалел, что разговор с Вольдемаром прошел не так, как он планировал, все-таки реакцию колдуна достаточно трудно предсказать заранее.
   Увидев, как части тела отваливаются от ребят, Змей быстро связал это с наездом на колдуна. Открыв факт существования магии, Роман сразу решил попробовать ее использовать в своих целях. Она должна была стать его секретным оружием в борьбе за власть. "Никто не верит в магию, -- размышлял он тогда, -- а значит, если с ее помощью убрать Узбека, все растеряются, и никто меня не заподозрит". Поскольку на кону стояла его жизнь, Роман намеревался договориться с колдуном и заплатить ему любые деньги за заказ. Змей, конечно, допускал, что он может ошибаться, поэтому для дополнительной проверки решил испытать колдуна на прочность: если тот выживет после выстрелов в упор, то с ним стоит заключить сделку, ну а если нет... Если нет, то Роман просто выполнит поручение Узбека и будет ждать другого подходящего случая.
   План был сырой, много в нем строилось на импровизации, но гангстер решил довериться своей интуиции, и она его не подвела. Вначале Роман, увидев бедную обстановку в салоне Вольдемара, которую плохо скрывала царящая там полутьма, предположил, что маг мало интересуется вопросами быта. У него даже проскочила мысль -- а не бессребреник ли он, или один из тех убитых на голову людей, которые интересуются только наукой, или, как в данном случае, магией? Но дальнейший разговор это опроверг, парень оказался неглупым и не повелся на попытку его обмануть и заставить сделать работу бесплатно. Был, конечно, еще один критический момент, практически в самом начале: Роман все же опасался, что колдун -- обычный шарлатан, а ребята где-то подхватили смертельно опасный и, наверняка, заразный вирус, но все обошлось. Вольдемар даже не воспринял выстрелы всерьез. Единственное, что сейчас беспокоило Змея, это то, что маг не озвучил стоимость своих услуг. Бандит был уверен, что волшебник не упустит шанса избавиться от врага и дополнительно на этом заработать, однако не затребовал бы он слишком много. Как в детских сказках, в которых колдун просил у главного персонажа какую-нибудь безделушку за свою помощь, а потом оказывалось, что это самое ценное в мире.
   -- Если зарвется, сдам его церкви, или кто там ведьм сжигает, -- вслух произнес Змей и машинально посмотрел в зеркало заднего вида. -- Жалко, конечно будет, тут такие перспективы открываются, такие дела можно будет с ним крутить, но ездить на себе не позволю!
  
   После того как за Романом хлопнула дверь, я радостно вскочил с кресла. Информация, что на меня фактически объявлена охота, нисколько не пугала. С новыми возможностями справиться с каким-то бандитом -- пара пустяков. Все это ерунда, главное, что я, похоже, все-таки нащупал ключ к своему дару -- ярость, злость и... страх. Именно эти чувства являются катализаторами, которые открывают доступ к магии. Так, это нужно проверить. Я несколько раз глубоко вздохнул, успокоился, закрыл глаза и попробовал вызвать недавно обуревавшие меня эмоции. Черт, не получается, вместо нужного состояния я ощущал легкую радость от только что сделанного открытия. А если попробовать внешнее воздействие? Например, ударить ногой по ножке кресла?
   Не откладывая проверку идеи на долгое время, я встал, отвел ногу назад и, помедлив секунду, нанес сильный удар по креслу. Блин, ну зачем же надо было так бить? Чертова мебель, завтра же выкину тебя на свалку! Попрыгав на одной ноге, я дождался, пока пройдет резкая боль в стопе, и уселся обратно в кресло. Этот поспешный замысел был изначально обречен на провал. С чего бы мне ненавидеть и бояться свое кресло? Нет, тут нужно что-то другое.
   Потом я долго перебирал в памяти случившиеся со мной неприятные истории, однако и это не помогло. Старые события покрылись паутиной времени и уже не вызвали во мне столь ярких эмоций, как это было прежде. Покрутив головой по сторонам, в попытке найти глазами подсказку, я наткнулся на фотографию Узбека. Попробую-ка сейчас себя накрутить. Итак это враг, он хочет меня убить. Это дебил мнит себя хозяином жизни, а на его морщинистом лице написаны три класса образования, смотрит на мир, как будто все ему должны. Для него все люди -- ненужный сор...
   Разозлиться на старого бандита тоже не получилось. Наверное, из-за того что в голове постоянно крутилась мысль, что Узбек уже не жилец на этом свете. С сожалением пришлось признать, что сейчас у меня ничего не получится. Насыщенный выдался сегодня денек. Видимо, нужно просто отдохнуть, чтобы привести эмоции в порядок, а завтра обязательно придумаю, как достичь нужного состояния. На этой мысли я слегка поморщился, так как понимал всю опасность привязанности моей магии к перепадам настроения. А вдруг в будущем я вообще перестану испытывать страх, ведь магия даст надежную защиту и непоколебимую уверенность в своих силах? Наоборот, все станут меня бояться, а значит, и уважать. Нет, это тупиковый путь, так легко можно будет оступиться и погореть на какой-нибудь мелочи. Нужно найти решение этой проблемы и научиться вызывать силу в любую секунду, и это ни в коем случае не должно зависеть от случайностей и настроения. Испугавшись, что из-за этакой глупости могу потерять будущие богатства, я неожиданно разозлился на себя. "Болван! У тебя есть такая сила, а ты не можешь ей воспользоваться! Такой шанс упускаешь, ну и занимайся дальше своим шарлатанством!"
   От внезапно накатившей злости я не сразу уловил, как во мне начала подниматься волна горячей энергии. Догадавшись, что сумел ненароком пробить заслон, я продолжил ругать себя, одновременно пытаясь зафиксировать происходящие вокруг изменения. В комнате потемнело, но очертания предметов стали более резкими и объемными, при этом краем глаза было видно, что моя тень уплотнилась. Я посмотрел на кольцо -- оно выглядело сгустком тьмы. Кожа стала еще белее, и от нее начало исходить чуть заметное бледное сияние. Опасаясь выйти из этого состояния, я мысленно приказал кольцу сформировать шар огня, и в моей руке тут же появилась огненная сфера размером с теннисный мяч. Неужели получилось? Это же первый в моей жизни акт осознанной магии! Я долго завороженно смотрел на фаербол, пока не понял, что идущий от огненного сгустка жар может обжечь мою ладонь. Странно, ведь в большинстве книг говорится, что маг не может пострадать от своей же магии. Не успел я до конца додумать эту мысль, как жжение в ладони стало нестерпимым, и моя рука рефлекторно дернулась, избавляясь от раздражающего источника. От случайного броска фаербол отлетел к окну и легко прошел через пластик, оставив после себя оплавленное отверстие. Немного испуганный возможными последствиями, я подбежал к окну и сразу же увидел, что произошло с огненным шаром. Он попал в старую березу, растущую в двадцати метрах от дома. Я немного приоткрыл створку окна и внимательно прислушался, на улице было тихо, на весело полыхающее дерево пока никто из жильцов не обратил внимания. Вот и ладненько, теперь меня не будут обвинять в поджоге, но впредь нужно быть более осторожным с этими экспериментами. Иначе моя тайна скоро станет секретом Полишинеля. Тут на меня с чудовищной усталостью обрушился запоздалый откат от заклинания, я с трудом дошел до кровати и, не раздеваясь, рухнул на нее.
   Проснулся на удивление в прекрасном расположении духа, от вчерашнего недомогания не осталось и следа. Мне не терпелось опробовать другие известные магические направления, поэтому после быстрого завтрака, состоящего из кофе и двух сигарет, я взял фотографию криминального авторитета и стал над ней медитировать. Подумать только -- еще недавно считал это полной профанацией! Одна минута текла за другой, а мне никак не удавалось поймать нужное мне состояние. Эх, надо было вчера не шарами огненными раскидываться, а навести порчу на Узбека! С другой стороны, до появления фаербола возможность контроля над магией оставалась под вопросом, ведь все ее проявления до этого были спонтанными. Настроение было приподнятым и никак не подходило для занятия волшебством. В конце концов, устав от бесполезного осмотра фотографии, я решил устроить перерыв и, взяв сигариллу с ароматом вишни (теперь, когда появились деньги, решил курить только такие) и, поудобнее устроившись в кресле, закурил. Интересно, а что мне потребовать в качестве платы с Кобры? Золото, драгоценные камни, или просто деньги, тысяч этак сто? Здесь важно не промахнуться и снять с клиента по максимуму, но в то же время столько, чтобы у него даже мысли не возникло, что от меня выгоднее избавиться, чем заплатить. Тут мне в голову пришел гениальный замысел сделать будущего босса мафии своим прикрытием. Дух захватывало от появляющихся в этом случае перспектив. Именно через Романа можно начать продавать амулеты, на некоторое время он сумеет спрятать меня от внимания других бандитов или спецслужб. А когда этого окажется недостаточно для моей защиты, у меня уже будет много знаний и связей, чтобы противостоять любому давлению в одиночку. На пару секунд меня привлекла другая идея: а что, если самому встать во главе мафии и создать свою Темную империю? Мысль была заманчивой -- перед глазами сразу же замелькали картины будущего: вот я легким движением руки посылаю вперед колонны воинов, а потом раздаю мудрые советы окружающим, а сам величественно сижу на троне... Встряхнув головой, я разогнал этот притягательный морок. Сначала нужно устранить Узбека и создать себе более серьезную защиту, а не предаваться глупым мечтам. Амулетов, боюсь, будет мало для отражения серьезной атаки. Но и это задача второго плана, в первую очередь необходимо найти быстрый способ вызова нужного эмоционального состояния. Хм, а может, сделать в сознании якорь -- эмоциональную привязку к какому-то событию или слову? Нет, вряд ли это получится, сам такое пока не умею, а впускать в свою голову постороннего категорически не желаю. А что если попробовать медикаментозное воздействие, как, например, было у берсерков? Съесть какую-нибудь дрянь, вроде мухоморов, и моментально ощутить ярость. Все, решено, съезжу я сегодня по одному адреску, где собирается продвинутая в оккультном плане компания. У них должны быть готовые рецепты. Но перед этим нужно взять все брелки и заколдовать их, так, на всякий случай.
  
   День прошел суетливо. Сначала я в грубой форме отказал в приеме нескольким клиентам. Эх, ну где же все они были раньше? А теперь от этих посетителей никакого толку, -- денег заработаю мало, да и времени на такую ерунду нет. Потом в магазине напротив я купил газету с объявлениями о сдаче в наем недвижимости и быстро договорился об аренде дома с подвалом. Еще утром твердо решил -- у себя никаких экспериментов! В той же газете было объявление об установке пластиковых окон. Заявку приняли по телефону, правда для этого пришлось рулеткой измерить окно, и через несколько часов пара трезвых рабочих быстро его поменяли. Потом я поехал смотреть дом, чуть не забыв перед выходом надеть большие солнцезащитные очки. Эта постоянная необходимость скрывать произошедшие со мной изменения, начинала меня раздражать. Я понимал, что лучше потерпеть некоторые неудобства, чем привлекать пристальное внимание окружающих, но меньше злиться от этого не мог.
   Расположение предложенного риэлтором дома было удобным -- он находился всего через три улицы от салона, на небольшом островке частного сектора. Мебели там не было, а вот подвал в доме оказался большим и практически идеально подходил для моих целей. Особо понравилось, что он был глубоким, теперь никакой фаербол не вылетит случайно на улицу. Кроме того, стены в подвале не были отштукатурены, так что после моих тренировок придется затратить меньше денег на его восстановление. Подписав договор аренды и, заплатив за три месяца вперед, я получил ключи и немедля спустился вниз. Сегодня нужно было проверить несколько вещей. Для начала я повесил на стены по три брелока, но на одной разместил только два артефакта, да так, чтобы расположенная в ее центре дверь не попадала под предполагаемое действие амулетов. Вместо них защиту должен был обеспечить магический знак, похожий на схематичное изображение снежинки. Этот символ, найденный в позаимствованном у Хольца фолианте, я нарисовал на двери углем. "Шлем ужаса" -- так называлась эта древняя руна, сразу понравившаяся мне своей относительной простотой изображения. В Интернете я быстро нашел перечисление всех многочисленных свойств этого мистического знака, но больше меня заинтриговала информация, что он дает абсолютную защиту. Для того чтобы не ошибиться в начертании руны, у меня перед глазами была ксерокопия странички из книги профессора. Я никогда не блистал художественными талантами, но сейчас остался вполне доволен результатом своего труда. Правда в ходе этого процесса немного увлекся, и теперь сквозь бинты на правом запястье обильно выступили пятна крови. Заметил это только в самом конце, когда все рисунки были готовы. Ничего исправлять не стал. Решил, что несколько красных мазков на стене никак не повлияют на магический символ.
   Потом наступило самое главное, без чего руна так бы и осталась простым рисунком. Я поднес к "шлему ужаса" ладони, сосредоточился и представил себе, что он наполняется волшебной силой. Проверка действия рунной магии будет еще одним моим заданием. Не главным, но и немаловажным. За всеми этими хлопотами незаметно наступил вечер, и я отправился к разношерстной компании знакомых мистиков, объединяемых одной идеей -- поиска способа открытия в себе паранормальных способностей.
  
   Зря я туда поехал. Как только мои знакомые услышали вопрос о пробуждающих магическую силу снадобьях, так сразу предложили на выбор кучу различных пакетиков. Если все это попробовать хотя бы по разу, то можно стать наркоманом. Конечно, настоящая сила требует жертв, но уж грибы точно есть не буду. Тем более по такой цене! Набрали простых мухоморов и выдают уверенным в своей исключительности лохам за редкие северные сорта, якобы специально выведенные шаманами. Пусть их олени тогда и едят! Ни за что не поверю во всю эту чушь. Дополнительные подозрения вызывал стелющийся по захламленной квартире мистиков сладковатый дым и гремящее регги.
   И еще этот придурковатый дед на лестничной площадке, косящий то ли под шамана, то ли под Гендальфа, опустившегося до уровня бомжа! Чувствую, мол, в тебе силу великую да скрытую, а если возьмешь этот волшебный напиток, снадобье из семи трав и семи камней, да настоянное на семи водах, то обретешь мощь потаенную. Да так старый крендель ко мне пристал, что пришлось купить у него за две сотни самый маленький флакончик. Потом дед совсем охамел и стал требовать, чтобы я приобрел еще целую флягу этой дряни. Насилу отвязался. Липкий флакончик хотел сразу выбросить в ближайшую мусорную урну, да меня несколько заинтересовала его форма, подходящая больше для эксклюзивных духов, а не для непонятной коричневой жидкости.
   В итоге, если не считать снадобье безумного старикашки, я уехал с пустыми руками и твердым убеждением -- ноги моей больше не будет в этом притоне.
  
   Однако меня грызло сомнение: а что если мистики говорили правду о своих порошках и таблетках? Ведь только недавно я сам был скептиком и не верил в существование магии. Но цены... Если позволю себе швыряться деньгами налево-направо, то скоро снова окажусь на мели. Может, попробовать поискать нужное средство в другом месте? Тем более что вряд ли мистики торгуют эксклюзивом.
   Я оказался прав, в обычном ночном клубе столицы мне сразу предложили набор средств, чтобы увидеть другой пласт бытия. Именно так и сказал худой продавец в мятой одежде, протягивая пригоршню ничем не примечательных таблеток. И главное, все это было в разы дешевле.
   Ну что же, теперь у меня почти все готово к новому эксперименту, осталось заскочить в магазин бытовой техники, и можно ехать назад.
   Спустившись в подвал арендованного дома, я провел последние приготовления. Продавец в клубе, догадавшись, что у меня это первый опыт, на словах дал небольшую инструкцию. Хм, тоже учитель нашелся. Итак, главное создать подходящий антураж и настроение. Для этого я зажег в углах подвала свечи черного цвета, сдвинул к стене стол и две табуретки и включил магнитофон, поставив в режим случайного выбора диск с записями группы "Dead Can Dancе" и саундтреком к фильму "Twin Peaks". Потом установил на полке новенькую видеокамеру и нацелил ее объектив в центр подвала. Немного подумав, зажег еще две свечи на полу, положил между ними фотографию Узбека и сел рядом, скрестив ноги. Далее, следуя полученной инструкции, достал из барсетки одну таблетку, проглотил ее и приготовился ждать. Эффект проявился через несколько минут -- настроение улучшилось, свет, исходящий от свечей, стал уютным, а звуки музыки начали обволакивать сознание, рождая причудливые ассоциации. Внезапно мне захотелось с кем-нибудь поговорить, поделиться своими переживаниями и мыслями. Но рядом никого не было, и я остро, чуть ли не до слез, почувствовал свое одиночество. Единственным моим собеседником была фотография старого вора. К ней я и обратился:
   -- Эх, дедуля, бедненький ты мой. Ты же не знаешь, что тебя хотят убить. Прости меня, пожалуйста, не хочу этого, но так уж все сложилось. -- Я смотрел на изображение этого милого старичка и представлял, как он поливает цветы у себя на огороде, а к нему подбегают его внуки. Вот он, смеясь, подбрасывает одного вверх и прижимает крепко к себе. А потом смотрит на меня так укоризненно, мол, зачем же ты хочешь их сиротинками оставить? Я вытер набежавшую слезу и произнес: -- Нет, дедушка, я не буду. Но они тебя везде найдут, так что беги отсюда, БЕГИ!
   Последние слова я уже прокричал. Да что же это такое со мной творится?! Рыдаю тут, как кисейная барышня, еще немного и в дурку можно отправляться на лечение.
   Успокоиться помогла музыка. Какая же она величественная, как играет в такт моего дыхания! Я закрыл глаза и в легком трансе стал покачиваться из стороны в сторону, ощущая, как начинаю медленно растворяться в прекрасной мелодии. Через какое-то время меня начало отпускать. Не желая потерять установившееся чувство гармонии с миром, я съел еще одну таблетку, немного подумав, положил другую под язык и продолжил слушать музыку. Вдруг мне стало тревожно, казалось, что из теней, отбрасываемых свечами, стали доноситься устрашающие звуки, одновременно пришло понимание, что угроза находится за моей спиной. Я обернулся и с ужасом увидел, как неровные тени стали собираться в одну. Она увеличивалась прямо на глазах, и вскоре кусок мрака обрел самостоятельность. Он оторвался от пола и поплыл в мою сторону. Меня озарило -- это Смерть пришла за мной, это ее Тень!
   -- Мамочки. -- От страха у меня пересохло в горле. -- Не надо, мне еще рано!
   Я медленно стал отползать на коленках прочь от Тени, но она шла за мной, неторопливо помахивая косой. Сбежать не получится, дверь находится точно за монстром, а сзади я уже уперся спиной в стену. Все, доигрался! Сейчас она заберет меня.
   -- Огонь! Сдохни! Рассейся! Круцио! -- кричал я Тени, выставив перед собой кольцо, но желанной магии так и не было.
   Не сводя глаз с чудовища, я начал вытаскивать все, что лежало в карманах, и бросать в ночной ужас. В него полетела связка ключей, зажигалка, ручка... Вдруг моя рука наткнулась на какой-то мусор. Это были остатки средств, купленных в клубе. Продавец предупреждал о вреде передозировки, однако сейчас мне от страха такая предосторожность казалось сущим пустяком. Я суетливо проглотил все таблетки и начал дальше рыться по карманам, опасаясь, что для пробуждения магии не хватит самой малости. Какой-нибудь маленькой таблеточки. Неожиданно в самом уголке барсетки нащупал стеклянный флакончик -- снадобье сумасшедшего дедка. Хватаясь за последний шанс, я быстро сковырнул с узкого горлышка пробку и проглотил несколько капель горькой настойки.
   Вдруг в комнате что-то изменилось, свечи загорелись багровым цветом и начали ритмично пульсировать. Огненные отблески придали мне уверенности и зажгли боевую ярость. Я неторопливо встал, со злостью посмотрел на Смерть и закричал:
   -- Не имеешь права! Это ты простых человечков можешь забрать, а меня, мага, не получишь!
   Я обратился к кольцу и приказал: уничтожь это! В противника полетел фаербол, но Тень продолжила двигаться в мою сторону.
   -- Ах, ты так, а как тебе понравится это? -- В нее полетел кусок льда, вслед я сразу же ударил голубой молнией и еще одним фаерболом.
   Бесполезно, Тень мои атаки просто не заметила! Огонь прошел сквозь нее, не причинив никакого видимого ущерба. Мои руки стали холодеть. Мельком взглянув на них, я увидел, как вокруг ладоней появились два маленьких черных облачка. "Подобное -- подобным", -- пронеслась мысль. Я улыбнулся и, прищурившись, посмотрел на Тень.
   Давай, давай. Ближе давай, тварь! Тьма вокруг рук осязалась как нечто материальное. Я схватил ее и бросился к Смерти. Она отпрянула от меня в сторону и попыталась зайти за спину. Ага, испугалась. Вот тебе, получай! Но и в этот раз мне не удалось дотронуться до Тени. Тут я заметил, что она кружит вокруг фотографии на полу, как бы защищая ее. Так вот откуда ты черпаешь свою силу! Я, не спуская взгляда с Тени, резким кистевым движением бросил в фотографию кусок тьмы, и карточка в мгновенье ока исчезла в вспышке черного пламени. Ну, теперь посмотрим, кто кого! Я запустил в тень еще один фаербол, и она на этот раз распалась на несколько частей. Получилось! Теперь осталось только этих подранков загасить и победа за мной! Я вскочил на стоящий у стены стол и стал закидывать останки чудовища магическими снарядами. Это продолжалось недолго, энергии хватило только на шесть фаерболов и пару молний. Оставшиеся тени, почувствовав мою слабость, окружили меня и стали медленно подбираться ближе. Сформировав из последних сил маленькую молнию, я, одеревеневшей от напряжения рукой, кинул ее в самую большую тень, но другие воспользовались моментом и набросились на меня. Свет померк в моих глазах. Кажется, я умер.
  
   Как бы это не стало дурной традицией -- просыпаться и не помнить, чем окончился предыдущий день. Руки дрожали, словно с дикого перепою, однако на голове шишек и ран нет, значит, меня по ней вчера не били. И то радость. Так что же было вчера? Пришлось приложить значительные усилия, чтобы вспомнить ход эксперимента. Так, помню, пришел я в подвал, включил музыку, зажег свечи и проглотил таблетки. Но что было потом? Судорожно вздохнув, я припомнил, что ночью сражался с чудовищем, которое почти победил и... Умер?
   Бред! Как это умер, если сейчас живой? Или... На всякий случай пощупал запястье -- нет, пульс есть, я не превратился в живого мертвеца. Подробнее вспомнить вчерашние события не получилось, в голове было пусто, жутко хотелось есть. Ладно, решил я, разберусь подробнее дома. Перед уходом я взял видеокамеру и магнитофон, хотел еще прихватить фотографию Узбека, но не смог ее найти, видимо, куда-то вчера засунул. Потом снял со стен амулеты. Вот тебе еще одна странность -- большинство артефактов было оплавлено, а некоторые вообще представляли собой куски спекшегося металла. Вероятно, на них пришлись мои удары, от которых увернулось чудовище. Вспомнив про еще один эксперимент, я повернулся к двери и, нахмурившись, попробовал найти руну среди многочисленных пятен копоти. Откуда они взялись? Вчера их не было, а может, и были, не помню. Ну, ничего страшного, все эти загадки поможет разрешить видеозапись.
   Придя в салон, я первым делом бросился к холодильнику, достал початую бутылку газировки и выпил ее до дна. Потом поставил на огонь кастрюлю с водой и разрезал пакет с пельменями. Плотно поев, я стал просматривать сделанную накануне запись. Итак: вот я зажигаю свечи, сажусь, глотаю таблетки. Тут можно немного перемотать вперед... Так, а с кем это я начал разговаривать? Пришлось немного отмотать назад и прибавить звук. О боже, мне не было так стыдно, наверное, с четвертого класса, когда в школе у меня брюки лопнули сзади по швам, выставив на всеобщее обозрение красные трусы в белый горошек. Смотреть на то, как я, рыдая навзрыд, размазываю сопли по своему лицу и целую фотографию бандита, было неприятно. Я уже собрался снова включить перемотку, как увидел, что мое изображение на экране вдруг вскочило и кинуло огромный фаербол в стену. Так, не понял, а где же чудовище? Точно помню, что оно было. Я решил пересмотреть этот момент в замедленном режиме. Ага, вот кушаю таблетки, дальше сижу и слегка покачиваю головой в такт музыки. А, что это за моей спиной? Снова назад, смотрим внимательно -- вот оно! Тьфу ты, это всего лишь свеча ярко вспыхнула, наверное, кусочек жира попал. Так, дальше: я оборачиваюсь и смотрю на свою тень, вскрикиваю и медленно отползаю... Останавливаюсь у крайней свечи в углу подвала... Блин, ну надо же быть таким дураком и испугаться своей тени! На экране было отчетливо видно, что она начала увеличиваться по мере того, как я становился ближе к источнику света, а огарки других свечей к этому времени уже почти погасли. Идиот, шарахнулся от собственной тени как от настоящего демона!
   С другой стороны, эта досадная промашка стала окончательным доказательством того, что доступ к моей магии открывается через ярость и страх. Стоп, а ведь вначале был только страх, ярость пришла потом, если ничего не путаю. Значит, все же подействовало зелье безумного старца! Нужно срочно его найти и купить флягу этого бесценного эликсира.
   А какие у меня фаерболы получались, просто загляденье! А вот, кажется, запустил в тень ледяную стрелу. Я несколько раз перематывал свое "сражение", уделяя особое внимание стильно выглядевшим молниям. Когда период самолюбования закончился, мне пришла в голову трезвая мысль, что чудовище мне привиделось явно из-за таблеток. Если таких глюков схвачу еще раз, то могу реально инфаркт получить, или все вокруг разнести, уж и не знаю, что хуже. Хорошо еще, что в подвале защита сработала: когда магические удары приходились на стены, защищенные амулетами, то артефакты просто исчезали, а вот если на стену с руной (кстати, туда попали почти все фаерболы), то символ защиты на мгновение начинал сиять, заставляя воздух идти рябью, и окутывался клубом пламени. Наверное, именно поэтому нельзя разглядеть на двери знак, так как он полностью покрылся копотью от фаерболов. Внезапно я представил, что было бы, если бы "шлем ужаса" отразил удар на меня, и поежился. Да уж, хорош экспериментик получился, чуть себя не угробил. Теперь хоть знать буду, что от таблеток никакого толку. Я с разочарованием достал из нагрудного кармана рубашки оставшиеся наркотики и выбросил их в корзину для бумаг.
   Чтобы успокоиться и тщательно обдумать результаты, мне пришлось налить стакан красного вина и закурить. Итак, что же мы имеем? Амулеты сработали отлично -- это можно занести в актив, а вот то, что проблему с быстрым вызовом нужных эмоций решить не удалось это однозначно в пассив. Проверку рунной магии тоже занесем в плюсы, вот только нужно будет выяснить, откуда на двери появилась копоть. Одно дело -- если в руне закончилась энергия, а вот если часть огня все же проникла сквозь защитный барьер, то от заклинания придется отказаться.
   Черт, за всем этим совершенно упустил проблему с Узбеком. Я отставил в сторону вино и еще раз стал пересматривать видеозапись, пристально наблюдая за фотографией. Так, она лежит передо мной, потом над ней пролетает первый фаербол, еще один... и она исчезает. Я отмотал назад, увеличил масштаб изображения и поставил на покадровое воспроизведение. Теперь огненных шаров не было видно -- весь экран занимала одна фотография. Стоп, вот этот момент! Я увидел, как карточка начала съеживаться, а вокруг нее появилась плохо различимая серая дымка, похожая на языки пламени. Чтобы понять причину изменений, мне пришлось поставить "паузу" и уменьшить изображение. Теперь стало видно, что от моей руки к фотографии протянулась тонкая линия, которую легко можно принять за дефект съемки. Эх, ну надо же, я сам, своими руками уничтожил фотографию! И как же теперь быть с Узбеком? А ведь было у меня несколько вариантов, как проклясть бандита, но для всех требовалось его изображение. Что же делать? Личный контакт со старым гангстером невозможен, остается только одно -- сделать магическую куклу Узбека и провести над ней обряд порчи. Конечно, вероятность того, что это сработает, близка к нулю, так как у меня нет необходимых в ритуале предметов -- личных вещей бандита или частичек его тела, но в последнее время много из считавшегося сказкой стало реальностью. Чем черт не шутит, может, и получится. А может, и нет, но тогда ситуация начнет лавинообразно усложняться. Да вот только теперь грубой силе я смогу противопоставить колдовство.
  
   Когда утром Змей заехал в офис, то неприятно удивился царившей там суматохе. В холле была куча народу, и, что самое главное, в толпе он увидел мелькание милицейских фуражек.
   -- А ну стоять. -- Он схватил за рукав пробегавшего мимо бойца охраны и притянул его к себе. -- Что тут за хрень происходит?
   -- Не знаю, Змей. -- Боец увидел опасно сузившиеся глаза и поспешно поправился: -- Ой, Роман, извини, я не то хотел сказать.
   -- Конечно, не то, -- процедил Змей, резко оттолкнув его в сторону. -- Совсем страх потеряли!
   Наконец ему удалось увидеть в толпе Семена, и он знаками попросил зятя подойти к нему.
   -- Привет, ты уже знаешь? -- Семен возбужденно пожал руку Роману.
   -- Нет, что случилось, и зачем здесь эти? -- Роман раздраженно кивнул на милицию. -- Что Узбека замели?
   -- Нет, он сбежал, -- улыбаясь, произнес родственник.
   Немного полюбовавшись на эффект, произведенный этими словами, он пояснил:
   -- Представляешь, вчера ночью, часа в два, он, хорошо накатив или приняв дозу, срочно собрал у себя всю охрану. Стал что-то бормотать, а потом как закричал: "Бежать надо, бежать". Ну, ребята его, конечно, придержали, подумали, что переборщил с наркотой, а тот возьми и вырвись.
   -- Ну а дальше?
   -- Да, собственно, и все. Сбежал он, и больше его никто не видел, телефон не отвечает. -- Он сплюнул на пол и тише произнес: -- Надеюсь, от передоза сам загнется.
   -- Хорошо бы было. Так, а откуда тогда здесь менты?
   -- А, ерунда это, -- махнул рукой Семен. -- Видимо, охрана тоже герыч приняла, говорят, мол, исчез Узбек. Нет, ты представляешь, якобы он исчез в воздухе прямо у них на глазах, только пыль от него осталась. Совсем распустились...
   Семен продолжал посмеиваться над охраной, но Змей его больше не слушал. В отличие от других он точно знал, что старый бандит в последнее время перестал употреблять наркотики и алкоголь -- врачи запретили. Поэтому Роман сразу же поверил в столь дикий слух. "Вот и сработал маг, -- подумал будущий глава преступной группировки, -- интересно, что он попросит в награду"?
  
   Глава 5. Легкое скольжение во тьму
  
   Почти все утро ушло на апробирование различных вариантов проклятия. Одним из первых по плану было использование гаитянских методик. Магическое подобие Узбека -- кукла вуду получилась ущербной, для завершения ритуала требовались личные вещи старого бандита или частицы его тела. Пришлось убрать слепленную из черного воска фигурку в стол в надежде на то, что Роман сможет раздобыть немного волос или слюны своего шефа. Вторым в списке шел обряд энвольтования, более известный под названием "Великая порча", но, сверившись с книгой Хольца, я решил от него отказаться, так как необходимо было много специальных ингредиентов. А откуда у меня в салоне взяться квадрату Марса и кладбищенской пыли? Разве что заказать через Интернет?..
   Следующими на очереди стояли устные проклятия и наведение порчи через отражающие поверхности -- зеркало или воду. Что ж, попробуем так.
   Безрезультатно перепробовав различные варианты проклятий, я стал искать активирующий магию ключ. Кажется, перепробовал все способы, которые только возможно использовать в ограниченных временных рамках (по известным причинам я не мог себе позволить ритуалы, требующие несколько месяцев на подготовку). Но ни один из них так и не помог: ни изображение на теле руны узла избранных, которая должна была бы усилить мою личную силу и концентрацию; ни осторожное нанесение капли крови на кольцо. Последняя надежда была на йогу, однако во время медитации я чуть не заснул. Да, стоит признать, что маг из меня так себе получился, только и умею, что амулеты создавать. Постойте, а как это получается? Без входа в определенное состояние не могу запустить фаерболом, а амулеты клепаю на раз-два? Ведь для артефактов явно нужна магия, не так ли? Что-то не сходится, ерунда какая-то. Ладно, некогда этот вопрос решать, тут необходима помощь со стороны, но вот где ее возьмешь? Магов среди моих знакомых нет, только одни шарлатаны, а если вдруг где и спрятался настоящий чародей, то зачем ему учить меня? Конкурентов плодить?
   Так, не время отвлекаться, нужно срочно решать текущую задачу.
   Через сорок минут я был в подвале и морально готовился к новому эксперименту. Теперь в магнитофоне стоял диск с музыкой для релаксации. Под мягкую, расслабляющую мелодию я зажег оставшиеся свечи, накапал в стакан с водой жидкости из флакончика и залпом выпил половину получившейся бурой смеси. Кстати, я оказался прав -- на сосуде нашел еле читаемую надпись, свидетельствующую, что раньше в нем было изделие французских парфюмеров. Видим, старик использовал в качестве тары под свое снадобье найденные на помойке флаконы. Ладно, надеюсь, что у него все-таки хватило ума хорошо вымыть бутылочку, а то подхвачу еще какую-нибудь заразу.
   Несмотря на то что эликсир был разведен в пропорции примерно один к десяти, чувствовался его мерзкий вкус (надеюсь, старик настаивал свое зелье на этиловом, а не на метиловом спирту). Потом я сел в позу йога, закрыл глаза и попытался ощутить в себе пробуждение силы. Эффекта пришлось ждать долго. Минуты текли одна за другой, свечи уже оплавились до самого основания, а во мне так и не проснулась магия. Но во всем этом было нечто смущавшее меня. Некоторое время я не мог найти причину дискомфорта, пока не сообразил, что прекрасно вижу свечи, тогда как глаза мои закрыты! От этого открытия во мне начала подниматься волна радости, угрожая нарушить хрупкое внутренне равновесие. Чтобы не выйти из нужного состояния, я принялся медленно глубоко дышать и попробовал усилием мысли замедлить биение сердца. Дальнейшие исследования можно проводить только тогда, когда удастся успокоиться.
   Интуитивно я чувствовал, что существует некий ключ, который может решить проблему доступа к магии, ведь нельзя же все время рассчитывать на эликсир. И не вызывает сомнения, что все как-то связано с кольцом. Может, с помощью магического зрения у меня получится проникнуть внутрь артефакта? Но как я не пытал этот маленький кусочек тьмы на пальце, он был непроницаемым для моего внутреннего зрения. Попробуем тогда с другой стороны. Я предельно сконцентрировал внимание и приказал кольцу: "Фаербол"! После моих слов постепенно, словно в замедленной съемке, из кольца начали формироваться тоненькие жгуты. Они неторопливо окутали левую руку и устремились к солнечному сплетению. Достигнув его, отростки резко увеличились в объеме и стали ритмично пульсировать, будто что-то перекачивали через себя прямо в артефакт. В этот момент изображенный на кольце знак огня проявился необычайно четко, словно только сейчас с него стерли толстый слой пыли. Постепенно знак огня стал настолько ярким, что заболели глаза. Внезапно он резко вспыхнул и оставил после себя огненный шар. Так вот каков механизм: кольцо берет у меня энергию и преобразует ее в заклинание. Интересно, а что я еще могу?
   Я сконцентрировался на символе воздуха и попытался его активировать. Получилось! От кольца снова протянулись каналы к моей груди, по ним прошла энергия, и из руки, предусмотрительно направленной в сторону, вылетела голубая молния. Так, попробуем другие знаки. С водой оказалось довольно просто -- веерный удар ледяной волны, чем-то похожей на заклинание кольца холода из "Третьих героев", только удар был направлен не во все стороны, а ограничен сектором в 30 градусов. С символом земли пришлось помучиться. Заклинание долго не получалось, хотя артефакт производил точно такие же действия, что и со знаками других стихий. Драгоценное время уходило впустую. Может, этот знак изображен с ошибкой? Внезапно мои мысли стали кристально чистыми, и я испытал нечто вроде озарения: для магии земли нужна материальная основа. Недолго думая, набрал в руку горсть пыли и кирпичной крошки, которые образовались после первых ударов по стене, и активировал знак. В кольцо снова потекла энергия, и над ладонью теперь покачивалась серая сфера. Я некоторое время не мог понять, что с этим делать дальше, но потом, мысленно пожав плечами, кинул шар в стену. Подвал ощутимо тряхнуло. После того как рассеялось пыльное облако, я завороженно уставился на стену, поражаясь мощи этого заклинания. Даже фаерболы не давали такого результата. Полметра в диаметре и неизвестно еще, на сколько в глубину! Да с таким оружием мне никто не страшен. Повезло еще, что в подвале, а то поубивал бы всех случайных прохожих.
   Все, хватит радоваться, программа экспериментов на сегодня еще не закончена. Теперь настала очередь вмешаться в процесс создания заклинаний, нужно попробовать нащупать методику управления. Для этого я активировал знак огня и, наблюдая, как образуются каналы, мысленно попытался их расширить. Однако ничего у меня из этой затеи не вышло: кольцо сформировало фаербол прежнего размера, с теннисный мячик. Ну, а если так? Я мысленно сосредоточился на районе солнечного сплетения и попытался ощутить там тепло и тяжесть внутренней энергии. Перед глазами сами собой всплыли строчки из пособия по медитации: "Представь, что все твое тело пронизывается энергией, она концентрируется над животом и постепенно превращается в плотный шар. Энергии прибывает все больше, и шар становится плотнее, ты начинаешь ощущать тепло в районе солнечного сплетения..." Этот момент в медитации мне всегда давался с трудом, иногда я чувствовал тепло, но, как думал тогда, это было исключительно последствием самовнушения. Теперь собрать всю энергию в шар оказалось неожиданно легко, причем ее плотность так увеличилась, что в груди ощущалось не тепло, а сильный жар. Я снова активировал знак огня и, дождавшись, когда жгуты из артефакта дойдут до солнечного сплетения, резко направил энергию в кольцо. Магические каналы вздулись, грозя лопнуть от напора бушующей в них силы, а над протянутой рукой возник ярко-белый сгусток пламени прежнего размера, только он был настолько горяч, что казалось -- еще чуть-чуть и мои волосы вспыхнут огнем. Я замер, боясь пошевелиться, прекрасно понимая, что если этот суперфаербол взорвется, то мне не поможет никакой амулет. А если откачать из него энергию обратно? Черт, ничего не выходит! Тогда я представил, что края шара начинают понемногу остывать. От напряжения вся спина покрылась потом. Не знаю, сколько ушло на это времени, наконец шар немного потускнел и стал ярко желтым. Не сдерживаясь, я кинул его в стену -- одной дыркой больше, одной меньше, мне теперь уже без разницы.
   Видимо, от перенапряжения или от окончания действия снадобья внутреннее зрение стало ослабевать. Не задумываясь о последствиях, я допил остатки эликсира в стакане. Зрение стремительно улучшилось, но изменилось настроение. Внезапно мне захотелось, аж до дрожи в пальцах, увидеть магию остальных знаков артефакта. Однако тут меня ждало разочарование -- оставшиеся символы (помнится, Хольц их назвал символами смерти, третьего глаза, дороги и, кажется, плоти) никак не хотели активироваться. В какой-то момент даже показалось, что кольцо перестало повиноваться, но обращение к знаку воздуха и последующий вызов молнии опровергли это опасение. Жалко конечно, я возлагал большие надежды на знак смерти, но ничего не поделаешь, придется довольствоваться классическим набором заклинаний начинающего мага: фаерболом, молнией, заморозкой и взрывом.
   Потом я вернулся к эксперименту с изменением плотности передаваемой энергии. Только сейчас, опасаясь, что второй за сегодня суперфаербол может выйти из-под контроля, решил сократить объем отдаваемой кольцу энергии. Если это получится, то мои заклинания станут менее заметными и не такими разрушительными, как сегодня. Я активировал знак огня, и, когда по каналам артефакта потекла энергия, попытался ее задержать. После некоторых попыток у меня начало получаться -- огненный шар стал чуть тусклее и, казалось, немного уменьшился в размере. Но большего, как я потом ни старался, достичь не удалось. Последующее уменьшение энергии приводило к тому, что артефакт уже был не в силах создать фаербол. Ну, тоже хороший результат -- мне сейчас удалось определить минимальное количество энергии, необходимое для активации заклинания. Жаль, конечно, что при посторонних такой магией особо не поразбрасываешься, обязательно заметят. А как было бы хорошо! Подхожу, например, к объекту, активирую заклинание, и тонкая молния, толщиной с волосок, поражает жертву. Такое вряд ли кто-то увидит, и даже если все это будет случайно заснято на камеру, то неподготовленный наблюдатель не обратит особого внимания на такую незначительную деталь, в лучшем случае решит, что это дефект съемки.
   Стоп, откуда такие мысли? Я что киллером решил стать? Никогда не замечал за собой подобной кровожадности. Нет, истратить талант на такие мелочи непозволительно. Хм, а вот уменьшенной версией "удара холода" было бы удобно коктейли охлаждать, а фаербольчиком -- подкуривать. Я осадил себя, так как мысли опять стали уходить в сторону, мне же надо решить задачу активации кольца и научиться колдовать в обычном состоянии -- не все же время на снадобье сидеть. Кстати, нужно срочно найти того старичка и узнать у него рецепт. Уже треть эликсира использовал, такими темпами он скоро закончится, и останусь я без магии. Хотя, если старик что-то соображает, то рецептуру напитка он не выдаст. Это же настоящее золотое дно! Впрочем, он, помнится, предлагал на продажу целую флягу. Придется ее купить, вот только чувствую, что цену дед теперь заломит нереальную.
   Внезапно мысли стали путаться, наверное, последний эксперимент окончательно меня утомил. Самочувствие тоже было не из лучших: все тело горело, как при лихорадке, голова была пустой, глаза слипались, и сильно хотелось есть. Я с трудом поднялся и растер затекшие ноги. Потом равнодушно посмотрел на поврежденную после опытов стену и побрел домой. Одежда вся в пыли, но сил привести ее в порядок не было. В голове пульсировала только одна мысль -- спать.
  
   Разбудил меня настойчивый стук в дверь салона. Я мельком взглянул на часы, показывающие восемь вечера, перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой, пытаясь снова заснуть. Не помогло -- до меня по-прежнему доносились громкие звуки.
   -- Да кто же это такой смелый, -- раздраженно произнес я и крикнул: -- Не принимаю, завтра приходите!
   Блин, похоже, не слышат. Я встал и пошел было открывать дверь, как внезапно вспомнил предупреждение бандита и испугался: вдруг это снова по мою душу? Тогда нужно срочно выпить эликсир. Я стал искать флакончик, но никак не мог его найти. Куда же он делся, ведь точно помню, что клал его в нагрудный карман. Не зажигая свет, я чуть ли не на ощупь стал внимательно обыскивать диван. Вот он, моя прелесть! Видимо, когда спал, флакончик выпал из кармана и попал в стык между диванными подушками. Я быстро снял крышку и пригубил настойку. Во рту тут же разлилась противная горечь, но запивать не стал, опасаясь что вода разбавит эликсир и эффект проявится слишком поздно. Это подействовало: мысли стали четкими, и в теле появилась уже привычная легкость. Тем временем в дверь продолжали методично стучать.
   -- Так, посмотрим, кто там. -- Я с улыбкой пошел к выходу, ловко обходя мебель, и попутно отметил факт, что прекрасно вижу в темноте.
   Злость, ранее бушующая во мне, теперь перемешивалась с желанием устроить какую-нибудь мальчишескую выходку. Я специально не стал надевать очки, решив испугать наглых визитеров, поэтому открыв дверь и увидев стоящего на пороге Романа, немного разочаровался. В левой руке гангстер держал металлический кейс, а за его спиной стояли два субъекта уголовной наружности.
   -- Что так поздно? Ну ладно, заходи. А вы ребята подождите там, погода вон какая хорошая. -- Я радостно улыбнулся, и телохранители бандита отшатнулись назад.
   -- Ну, раз никто не возражает, то прошу, -- пропустив Романа в салон, я закрыл дверь и прошел за ним.
   -- Садись. -- Я кивнул в сторону стула, включил настольную лампу и уселся сам в кресло. -- Как дела? А то я тут совсем одичал в одиночку.
   -- Все хорошо. Вы очень оригинально решили нашу проблему. -- Гангстер, явно нервничая, присел на краешек стула и принялся постукивать пальцами по кейсу.
   Он что боится меня? Я попробовал прощупать его эмоции, но не смог.
   -- Расскажи, как это случилось, мне любопытен внешний эффект. -- Тут мне пришлось откровенно врать. Интересно, что вообще произошло. Понятно, что с Узбеком покончено, это не могло не радовать, но вот какой из моих опытов получился?
   К сожалению, Роман не был очевидцем этого события, но отдельные моменты из его рассказа позволили мне предположить, что удачной была одна из самых первых попыток. Услышав, как Узбек пытался куда-то убежать, я не выдержал и засмеялся во весь голос. Утерев невольно выступившие слезы, я махнул рукой Роману, мол, давай продолжай, а сам задумался. Итак, что же получается? Уничтожил бандита и сам этого не понял. Плохо, очень плохо. Форменное самоубийство -- не знать, какое из моих действий будет обычным сотрясением воздуха, а какое настоящим колдовством. Ладно, хватит голову мелочью всякой забивать, оставлю это на потом, на первое время хватит и той магии, в действии которой уже разобрался. Уловив, что мой собеседник уже какое-то время молчит, я улыбнулся:
   -- Ну что? Со своей стороны я выполнил условие нашего договора.
   Как он занервничал после моих слов! Неужели боится? Ну-ка, отдам ему инициативу, очень интересно, что же он мне предложит?
   Я продолжил с улыбкой смотреть на бандита, так как давно уже определился со своим вознаграждением.
   -- Понимаете, Вольдемар, -- немного помялся бандит, -- я еще не успел перехватить власть, поэтому у меня нет контроля над всеми денежными потоками. Собственно, поэтому и пришел -- у меня оказалось больше недоброжелателей, чем думал, и мне еще раз нужна ваша помощь.
   Произнося последнюю фразу, он стал медленно пододвигать руку к боковому карману куртки. Хм, а все-таки он меня боится, ведь там, уверен, лежит его главный довод в нашем разговоре. Что ж, будем соответствовать образу.
   Я активировал знак огня, придержав немного выход энергии, и стал покачивать над ладонью маленький огненный шар. Роман, как загипнотизированный, наблюдал за ним. Одна секунда летела за другой, лицо гангстера покрылось бисеринками пота, но он не шевелился. Ладно, хватит с него, а то еще с ума сойдет. Я многозначительно хмыкнул, словно взвешивая жизнь бандита на весах, и призадумался: а куда, собственно говоря, деть фаербол? Портить салон не хотелось, поэтому, вспомнив об удачном опыте, попытался его остудить, но это не удалось. Делать нечего, попробую так: я бросил фаербол в пустой угол комнаты и сразу же со всей силы послал ему вслед заклинание ледяного удара. Уф-ф, получилось! Ослабленный фаербол летел медленнее обычного, и волна холода настигла огонь на середине пути, поглотив его без остатка. Что ж, очередная моя идея оказалась гениальной. Я посмотрел на ошеломленного бандита и довольно сказал:
   -- По поводу вознаграждения -- мне не нужны деньги. -- Не понял, а почему он так напрягся? Я ему сейчас, по крайней мере, сто тысяч долларов сэкономил. -- Вместо этого хочу предложить взаимовыгодное сотрудничество. Роман, ты будешь продавать мои амулеты, десять процентов с их цены останутся тебе. Поверь, за этот эксклюзивный товар будут платить бешеные деньги. Единственное условие: об источнике поступления амулетов никто, кроме тебя, не должен знать. Если все пойдет хорошо, то в будущем, возможно, мы расширим наше сотрудничество.
   -- Хорошо, согласен, но мы, Вольдемар, не можем стать партнерами, пока я прочно не займу место Узбека. Сейчас меня могут в любой момент убрать, и наше общее дело так и не начнется.
   -- Эх, Роман, ты опять что-то не договариваешь. -- Я погрозил бандиту пальцем. Интересно, что ему от меня надо. Может, лучше взять деньгами? -- Ну что тебе еще?
   -- Я прошу вас присутствовать со мной на одной встрече. Для меня это очень важно, ну а для вас там никто не представляет какой-нибудь угрозы.
   Вроде действительно его просьба простая, и в ней нет подвоха. Подстрелить меня не смогут -- амулет защитит. Сам кого хочешь пристрелю, меня теперь по убойной мощи можно смело приравнивать к паре танков.
   -- Ну хорошо, согласен. -- Я протянул Роману руку, чтобы скрепить наше партнерство.
   Он пожал ее и, на секунду придержав рукопожатие, произнес:
   -- У меня только просьба.
   -- Какая? -- Черт, если он еще что-то попросит, то пошлю его подальше.
   -- Зовите меня Коброй.
   -- Хорошо, Кобра, а когда ты, говоришь, будет эта встреча?
  
   Змей, слегка пошатываясь, вышел из салона, успокаивающе кивнул своей охране, и, закурив, призадумался. Разговор с магом снова потребовал от него невероятного напряжения. Если раньше Вольдемар представлялся ему довольно уравновешенным молодым человеком, недавно получившим магическую силу, то теперь мнение бандита резко изменилось -- перед ним только что сидел сумасшедший расчетливый ублюдок, который уже привык играть со смертью. Пришлось также признать, что в магии Вольдемар не ограничивается проклятьями. Вызов колдуном огненного шара до глубины души потряс Змея. Только проявив все свое самообладание, бандит не дрогнул и не упал со стула. Особенно его поразило то, с какой легкостью было создано заклинание -- ни взмахов руками, ни слов заклинаний, как это часто показывают в фильмах. А когда Вольдемар небрежным движением руки бросил огненный шар в сторону и тут же превратил его вместе с мусорной корзиной в глыбу льда, Змей окончательно понял, что перед ним сидит опытный маг. Поэтому бандиту пришлось на ходу менять план разговора, если до этого он хотел фактически шантажировать колдуна: мол, если еще раз не поможешь, то потеряешь свои денежки -- то потом стал действительно просить мага о помощи. Пришлось даже польстить (тогда больше ничего другого не пришло в голову, как восхититься проницательностью мага) и попросить называть себя Коброй. Колдун оказался этим очень доволен. "А что, -- подумал Змей, -- я давно хотел легализовать свое прозвище, теперь буду Коброй. Звучит неплохо".
   Кобра взглянул на наручные часы, до встречи осталось меньше трех часов. Маг, словно почувствовав нетерпение гангстера, вышел из салона. Одет он был довольно экстравагантно: длинный плащ и черная шляпа с широкими полями. Пока бандит пытался сообразить, зачем колдуну такой наряд, ведь сопреет же в такой теплой одежде, Вольдемар подошел к машине, по-хозяйски уселся на заднее сиденье и, громко хлопнув дверью, спросил:
   -- Когда поедем?
   -- Сейчас, -- ответил Кобра и повернул ключ зажигания. Повинуясь его жесту, ушли охранники, на встрече они были лишними.
   Колдун, так и не сняв шляпу, поерзал, устраиваясь удобнее на кожаном сиденье, и задал вопрос:
   -- Время в запасе есть?
   -- Да.
   -- Тогда нужно заехать по одному адресу, тут не особо далеко.
   Бандит согласился, ему теперь было жизненно необходимо узнать любые подробности из жизни мага. Вдруг сможет найти что-нибудь такое, что поможет управлять опасным колдуном.
   Вскоре машина остановилась у ничем не примечательного девятиэтажного дома. Вольдемар набрал на домофоне двухзначный номер квартиры и, получив ответ, открыл дверь и зашел в подъезд. Кобра тут же достал телефон и позвонил своему зятю.
   -- Семен, быстро пробей, кто проживает в шестьдесят третей квартире. Улица Ярсевская, сейчас скажу номер дома. -- Роман отошел назад и нашел табличку. -- Дом одиннадцать, корпус один. Давай, жду.
   Через десять минут Кобра получил подробный отчет о квартире, куда зашел Вольдемар. Квартира оказалась нечистая -- там была одна из многих точек продажи легких наркотиков и амфетаминов.
   Посмотрев немного на проезжающие машины, гангстер сел в джип и стал ждать. Он закурил и на минуту задумался, пытаясь найти связь между наркотиками и магией. Ему приходилось слышать откровения наркоманов, утверждавших, что под кайфом они расширяют свое сознание и получают доступ к сверхъестественным чувствам и знаниям. Кажется, Вольдемар умудрился дальше всех пройти по этой кривой дорожке. Кобра довольно потер ладони -- вроде сумел нащупать слабое место у мага. Если тот действительно обретает свои способности с помощью ЛСД, экстази или подобной дури, то колдуна можно будет легко контролировать. Уж что, а опыт работы с наркоманами и психами у бандита был огромный.
   Вскоре из подъезда с "нехорошей" квартирой вышел злой маг. Кобра, списав изменения в настроении Вольдемара на наркотики, дождался, когда он сядет в машину и спросил:
   -- Все сделали?
   -- Да, -- ответил колдун и что-то спрятал во внутреннем кармане плаща. -- Я так и не понял, из-за чего у тебя возник весь этот сыр-бор?
   Бандит вздохнул и стал повторно объяснять.
   -- Когда Узбек исчез, оказалось, что кроме меня на его место метил Дима-Рвач. Я его, получается, ненамного опередил. Рвача поддержали несколько группировок и, что самое плохое, авторитеты соседних округов. Уж не знаю, чем он их купил. Вероятно, пообещал уступить часть нашей территории, и те всерьез встали за него. Я это узнал в последний момент. -- на этих словах Кобра со злостью ударил по рулю. -- Если бы было время, то легко разбил бы этот союз. Я уже пробил несколько кандидатур, мне обещали помощь. Но видимо, я при этом где-то засветился, и Рвач решил сработать на опережение. Он позвонил сегодня утром и предложил встретиться на нейтральной территории. И ведь все, гад, просчитал. Если я не явлюсь туда или приеду на встречу с кучей ребят, то меня объявят, как это лучше сказать, не уважающим традиции, что ли. И друзья Рвача получат право вмешаться в наши внутренние разборки. А если я буду настолько самоуверен, что явлюсь, как и уговорено, с одним сопровождающим, то оттуда живым не выйду. Несмотря на запрет, оружие у них точно будет. Это как пить дать. Так что на вас, Вольдемар, я сильно рассчитываю.
   -- Не волнуйся, все будет о'кей.
   Через час они выбрались за пределы столицы и вскоре подъехали к трехэтажному особняку из красного кирпича. Заглушив мотор, Кобра достал из бардачка солнцезащитные очки и протянул их колдуну.
   -- Пожалуйста, оденьте их, -- маг растерянно повертел очки в руках, и Змею пришлось объяснить. -- Не нужно, чтобы там раньше времени увидели ваши глаза. Это, знаете ли, очень впечатляет.
   Вольдемар надел очки и вышел из машины. Его вид говорил о крайней степени раздражения. Некоторые слова, которые колдун пробурчал себе под нос, Кобре удалось расслышать: маг был сильно недоволен тем, что его внешний вид кого-то там не устраивает, и он обещал всем впечатлительным сделать такую пластическую операцию, что какой-то Гуимплен сдохнет от смеха. Кобра с тревогой посмотрел на спутника -- не надо было ему наркотики принимать, как бы не сорвался раньше времени.
   Тем временем к ним подбежали охранники поместья и быстро обыскали. Убедившись, что гости безоружны, они проводили Романа и Вольдемара в дом. В холле их уже ждали. К Кобре сразу же подскочил суетливый парень в синем джинсовом костюме и стал наигранно приветствовать:
   -- Посмотрите, кто к нам пришел! Ромчик, дорогой, проходи-заходи, тебя уж все заждались. -- Он схватил Кобру за руку и потащил его на второй этаж. -- Мне тут говорят, не придешь ты, не приедешь, зря ты это, Дима, пригласил его. А ты вот, молодец, дружбан, не поверил всем этим бабским сплетням и пришел.
   Вольдемар двинулся за ними, скрипя зубами от злости, что на него опять не обратили должного внимания. Охранники и то обыскивали его меньше, чем Змея.
   Поднявшись, бандиты прошли в просторный кабинет хозяина дома, где уже человек десять сидели за узким прямоугольным столом и что-то обсуждали. Рвач, заметив, что взгляд Кобры остановился на оружии, которое никто из присутствующих и не думал скрывать, сильно толкнул дружбана в спину:
   -- Эй, смотрите, кто к нам пришел! Молодец, не стал прятаться, пожалел наше время, -- противно рассмеялся бандит.
   Чтобы не упасть, Кобра был вынужден сделать несколько быстрых коротких шагов, чем вызвал хохот гангстеров.
   Вольдемар хотел было пройти следом в комнату и осадить наглецов, но из-за его спины выскочили охранники и закрыли перед ним дверь.
   -- А ты куда спешишь, щенок? Там без тебя обойдутся, -- сказав это, крайний бандит ловко сбил с колдуна шляпу. -- Тебя разве не учили в детстве, что шапку надо в помещении снимать?
   -- Ну все, вы меня достали, -- тихо сказал маг.
   Он снял очки и медленно осмотрелся по сторонам. Его волосы стали развеваться как будто от ветра; воздух наполнился озоном. Колдун поднял руку, и стоящих рядом с ним охранников пронзили молнии. От еще одного взмаха широкие дубовые створки двери взрывом вынесло из проема, сбив при этом нескольких стоявших рядом с входом бандитов. Вольдемар переступил через мертвые тела и прошел в комнату, где заме, низко опустив голову. Внутри его уже ждали и сразу направили на мага оружие. Невольно возникшую паузу прервал один из сидевших людей:
   -- Ты, блин, кто такой?
   Маг, услышав это, засмеялся низким голосом. Постепенно его смех становился все громче и выше. Он резко вскинул голову, и присутствующие отпрянули назад, увидев его черные безумные глаза. Внезапно Вольдемар широко развел руки и с бешенством прокричал:
   -- Ну что, кто первый, букашки? Давай!
   Тут же, словно по команде, на него обрушился град выстрелов.
  
   Странного деда в квартире мистиков не оказалось. Ребята, видимо, в конец доэкспериментировались с расширением сознания, так как вообще не помнили ни про какого старика, торгующего флакончиками с эликсиром. Выйдя из их квартиры, я начал медленно спускаться по темной лестнице. Где же его теперь искать? Неужели из-за собственной жадности потерял ключ к своей магии? На ступеньках сидел какой-то бомж и звенел бутылками, пересчитывая свое богатство. Брезгливо пройдя мимо, я повернул было на следующий лестничный пролет, как уловил знакомый спиртовой запах.
   Я резко остановился и зажег зажигалку. Точно, мне не показалось -- передо мной сидел тот самый старик и переливал какую-то жидкость из полулитровой бутылки по маленьким флакончикам.
   -- Здрасьте, -- обрадовался я. -- Я тут у вас купил недавно ваше снадобье. Так рецептиком не поделитесь? Готов хорошо заплатить.
   -- Могу и поделиться, -- ответил старик и почесал длинную спутанную бороду. -- Да только он тебе без надобности будет.
   -- Почему?
   -- Да потому, милок, что его нужно семь лет настаивать, а тебе мое снадобье нужно сегодня. -- Глаза деда хитро блеснули из-под заросших седых бровей.
   Дед мне врал, в этом я был уверен на все сто. Значит, рецепт он не хочет отдавать, тогда выкуплю у него все приготовленное зелье.
   -- Сколько ты хочешь за это, -- кивнул я на расставленные по полу бутылочки.
   -- Десять тысяч. Да ты только потом не переусердствуй, больше одного маленького глоточка за раз не пей.
   Я, не обращая особого внимания на его предупреждение, открыл кошелек и, жалея каждую купюру, начал отсчитывать деньги. Зажигалка перегрелась и погасла, но глаза уже успели привыкнуть к полумраку, к тому же я и на ощупь мог отсчитать нужную сумму -- тысячные купюры у меня всегда лежали в первом отделе бумажника.
   -- Ты что берешь? -- возмутился дед, когда я отдал ему деньги и начал собирать с бетонного пола флакончики.
   -- Ты же сам мне их только что продал!
   Неужели старик действительно сумасшедший и уже забыл, что делал минуту назад?
   -- Твоих фантиков хватит только на это! -- Старик выудил из-за пазухи свой серой хламиды флакончик, размером с крупный абрикос. -- А остальное все вместе стоит десять тысяч долларов!
   От возмущения у меня на несколько секунд пропал голос.
   -- Сколько? Да ты сам недавно мне продал такой же всего за двести рублей!
   -- Это был пробный образец, со скидкой, -- пояснил дед и быстро, пока я не опомнился, сгреб стеклянные сосуды в старую холщовую сумку.
   -- Да кто по такой цене возьмет эту дрянь?
   -- Ты. -- Лаконичный ответ этого псевдошамана ударил меня похлеще кулака.
   Такого не ожидал. Думал что начнет сейчас причитать, как долго готовить снадобье, как дороги его составляющие... А тут такой жесткий ответ! Некоторое время я всерьез обдумывал мысль, что дешевле будет прибить жадного старикашку и забрать все его запасы с собой. Но в итоге решил отказаться. Ну не может такого быть, чтобы старик, изготовляя снадобье, сам ни разу его не попробовал. Значит, он может оказаться магом, а сражаться с другим настоящим волшебником я пока не готов. Кроме того, учитывая, сколько продолжается действие эликсира, полтора литра мне хватит на пару-тройку месяцев, а то и того меньше...
   -- Так что надумал, милок?
   Я вынул все деньги из бумажника и протянул их старику:
   -- Дай мне на тридцать пять.
  
   Всю дорогу мое настроение стремительно ухудшалось. Старик классно развел меня на деньги. Не удивлюсь, если в будущем он снова задерет цену. И что самое обидное -- пока я не найду иной постоянный доступ к магии, придется платить. Хорошо хоть узнал, что Святослав Крайнов (так звали этого алхимика-самоучку) только начал свой бизнес и, кроме меня, не успел еще никому ничего продать. Это хорошо, у меня будет меньше конкурентов. Но на всякий случай придется выкупить весь запас эликсира.
   Когда мы подъехали к третьему городскому кольцу, я незаметно для бандита достал снадобье пробуждения силы. Тут джип наскочил на выбоину в асфальте, моя рука дрогнула, и вместо маленького глотка я выпил половину флакончика. Не знаю, что конкретно туда намешал Святослав, но мое настроение моментально улучшилось.
   Наконец мы приехали к месту встречи. Мне стало смешно от наивности охранников поместья, которые деловито обыскали нас, видимо, ища оружие. Интересно, что они надеялись у меня найти? Да я сам по себе оружие! Позже меня немного удивил соперник Кобры -- Дима-Рвач. Он больше походил на музыканта, нежели на бандита: немного полноватый, сальные волосы до плеч, одет в простые слегка потертые джинсы и такую же куртку. Встретишь такого на улице и ни за что ведь не скажешь, что это гангстер.
   Странно, что-то слишком быстро у меня меняется настроение. Наверное, это один из эффектов эликсира. Пока я, настроившись на философский лад, разбирался в себе, бывшие партнеры по бизнесу прошли к лестнице и стали подниматься вверх.
   Так, а почему на меня никто внимания не обращает? У них что здесь маги табунами ходят? Внезапно я снова разозлился, и мне пришлось сдерживаться, чтобы не начать учить хозяев правилам приличия. Поднявшись по лестнице, я хотел было пройти вслед за Коброй, когда буквально перед молим носом захлопнули дверь и кто-то сбил с головы шляпу.
   Все, это последняя капля. Я снял очки и с хрустом сжал их в кулаке, теперь посмотрим, кто это у нас такой смелый. Ба, да это же те самые охраннички. Как хорошо вы стоите, прямо проситесь под пару ударов молнии! Я как раз хотел узнать, что будет, если добавить силу в заклинание молнии? Получится ли тогда цепная молния? Ух-ты, классно! Это выглядит просто потрясающе, не зря в играх цепуха -- мое любимое заклинание! А теперь дверь: я вынул из кармана горсть заранее приготовленной кирпичной крошки и активировал знак земли. Черт, похоже, слишком много силы в него послал, как бы мне самому не досталось от магической гранаты...
   Позже я ужаснулся своей безалаберности, а тогда, выпив зелья в несколько раз больше нормы, потерял осторожность и стал, не задумываясь, реализовать свои фантазии, действуя, словно безумный герой анимэшки. В тот момент, испугавшись последствий взрыва, я вызвал знак воды, накачав его до предела энергией, и застыл в ожидании результата. Время для меня остановилось, и было видно, как поток силы буквально догнал сворачивающиеся каналы кольца и два знака вспыхнули одновременно. Я еле успел направить руку в сторону, как из нее вырвалась взрывная волна, выдравшая с мясом дверной косяк. Отлично, не зря доверился своей интуиции -- взрыв получился направленным и задел только ограниченный сектор. Однако на это ушло много энергии, хватило бы теперь силы на оставшихся бандитов. Я сделал пару шагов вперед и замер, уловив краем глаза какое-то движение за спиной. Что там еще какие-то недобитки? Не успел я определиться, что нужно сделать в первую очередь: закончить с оставшимися охранниками или с сидевшими в комнате гангстерами, как сзади из тел поднялись три серых облачка и проникли в меня. В сознание будто ударило молнией, и я зашелся в экстазе от переполнившей меня энергии. Стало смешно от недавней мысли, что для заклинаний может не хватить силы. Да тут сейчас ее будет море! Каждый из присутствующих здесь -- это кладезь магической энергии, только надо знать, как ее извлечь! Дико рассмеявшись, я широко раскинул руки, приглашая всех поделиться со мной силой:
   -- Ну что, кто первый, букашки? ДАВАЙ!
   Я с упоением купался в бурлящей энергии, не обращая особого внимания на выстрелы, раздавшиеся в ответ на мое приглашение. Силы было столько, что она не помещалась во мне и кружила вокруг тела хаотичным щитом, словно сотканным из лепестков тумана. Амулет давно сдох, напоследок ярко вспыхнув, но пули по-прежнему исчезали передо мной. Постепенно шум выстрелов стих, и в окутанной пороховым дымом комнате раздались удивленные возгласы и звуки перезаряжаемого оружия. Я рассеянным взглядом прошелся по лицам семи бандитов, выбирая первую жертву:
   -- Эники-беники, ели вареники, эники-беники, бац!
   Лысому старику не повезло, он первым зарядил пистолет и направил его на меня. Я топнул ногой, материализуя безумные мысли, и от моей тени в его сторону быстро протянулась черная линия. Дойдя до старика, она внезапно обрела объем и вонзилась в его живот, пригвоздив бьющееся в агонии тело к потолку. Остальные на секунду замерли и продолжили яростный обстрел.
   Следующим стал гангстер, стреляющий в меня с двух рук. Я направил в его сторону кольцо, активируя одновременно знаки воздуха и воды. Получившаяся фиолетовая молния мгновенно превратила его в прозрачную, как хрусталь, статую. Потрясающее зрелище! Тем временем я увидел, как от первой жертвы стало отделяться серое облачко посмертной энергии. А ну-ка иди сюда к папочке! Я схватил рукой тень и дернул, чтобы по поднявшейся волне пригнать к себе чужую силу. Большую часть новой энергии втянул внутрь, а остатки бросил на туманный щит.
   Последнее мое действие никто кроме меня не мог видеть, однако бандиты, тревожно переглядываясь, стали опускать стволы вниз. Неужели до их куриных мозгов наконец дошло, что меня им не убить?
   Опаньки, а вот и Дима-Рвач-Грач, я пока тебя трогать не буду, уж очень вкусно ты боишься, так что лежи себе пока под дверью и коси под ветошь.
   -- Что тебе надо? Кто ты такой? -- вразнобой спросили оставшиеся в живых, медленно отступая к окну.
   Вы что, ребята, сбежать хотите? Нет, так не пойдет, шоу должно продолжаться. Самого шустрого, который уже начал разбег, я угостил молнией и тут же об этом пожалел: остальные, решив, что им нечего терять, дружно кинулись к окнам. А ну стоять! Не обращая внимания на истекающее из ледяной статуи облако энергии, я ударил в ладоши, и бандиты покатились по полу, как кегли. Страйк!
   Не давая им шанса прийти в себя, я собрал всю энергию со щита в ладонь и кинул образовавшийся сгусток мрака в сторону бандитов. Шар быстро покатился по паркету, в полутора метрах от цели высоко подскочил и взорвался тысячью жгутов. Вообще-то я ожидал другого эффекта (бандитов должно было ударом размазать по стене), но и получившемуся результату не огорчился. Теперь точно никто не сбежит.
   Попытки гангстеров выбраться из плотно спеленавшей их сети, вызывали у меня только презрительную усмешку.
   Я подошел к ним и присел на корточки, смакуя исходящее от них чувство страха. Бандиты что-то визгливо кричали, но мне было неинтересно вслушиваться в их слова. Да, в жизни совершаются постоянные метаморфозы -- еще недавно они считали себя хозяевами жизни, а теперь нет на свете существ более никчемных и жалких. Сейчас этих ничтожеств от заслуженной кары не спасут все их деньги и былые "подвиги". Я наклонил голову вправо, заинтересовавшись очередным проявлением человеческой глупости. Нет, ну как так можно? Один бандит лежал и грозил, что расправится со мной, когда освободится. Интересно, на что он надеется? Что я испугаюсь и отпущу его? Да после таких его обещаний я только из инстинкта самосохранения должен его убить. Блин, этот мерзавец решил перейти от слов к делу -- он плюнул в меня и захохотал. В тихом бешенстве я медленно вытер рукавом лицо и стал подниматься; мои пленники в испуге замолчали. Поздно, это уже не бизнес -- это личное!
   Я уставился в лицо этому дегенерату:
   -- Поздравляю! Ты только что выиграл право на бесплатную пластику лица.
   Нет, он, похоже, не понял ситуацию. Не выдержав тугодумия идиота, я в сердцах рявкнул:
   -- Пасть порву, урод!
  
   Обратная дорога пролетела для Кобры незаметно. Повезло, что в самом начале той бойни его сбило дверью. Змей подозревал, что если бы не это, то он вполне мог бы попасть под случайное заклинание колдуна. К счастью, все обошлось -- с соперниками разобрались, связанный Рвач лежит в багажнике, а уставший Вольдемар спит на заднем сиденье, время от времени нервно вскрикивая и плотно прижимая к себе пакет. Кобра справедливо посчитал, что несколько сильных ушибов и сломанный нос являются ничтожной ценой за все, что он получил. Змей постарался отвлечься от воспоминаний, однако, как ни старался, в его глазах постоянно всплывала последняя картина: маг, весь забрызганный кровью, с улыбкой смотрит на дело своих рук.
   -- Пасть порвал, -- тихо пробормотал гангстер, нервно улыбнувшись от воспоминания: полчаса назад он увидел, как маг реализовал свои слова. Причем голыми руками. -- Кому расскажу -- не поверят.
   Теперь на Вольдемара у Кобры были другие планы. Зачем ненадежный бизнес на амулетах, который может принести больше вреда, нежели выгоды. Ну почем их можно толкнуть -- тысяч за десять или двадцать? А как быть потом, когда рано или поздно к нему придут конкуренты с этими самыми амулетами и начнут качать права? Соревноваться, у кого обойма длиннее? Поэтому секрет амулетов должен быть известен ограниченному количеству лиц, даже своему зятю Кобра решил его не раскрывать. А вот мага нужно использовать как оружие, лучше боевика не найти: зарядил его наркотой, показал направление и отошел в сторонку -- остальное этот безумец сделает сам. "Точно, -- пришел к выводу гангстер, -- из Вольдемара выйдет отличный киллер". Кобра довольно улыбнулся, вспомнив, как маг, выбив молнией дверцу сейфа, обнаруженного в поместье, завороженно уставился на лежащие пачки денег. А их там было-то -- тысяч пятьдесят долларов, не больше. Всю наличность колдун аккуратно сложил в пакет и больше с ним не расставался. Так что, судя по всему, денег ему особо много не надо. А если его аппетиты вдруг начнут непомерно расти, что ж -- от удара заточкой в спину никто не застрахован.
  
   Все утро я не мог далеко отойти от туалета. Я пробовал списать недомогание на побочное действие эликсира, однако все же понимал, что обманываю себя: стоило только вспомнить о событиях вчерашней ночи, как меня тут же выворачивало наизнанку. Я уже несколько раз принимал душ, но никак не мог избавиться от кружащего вокруг сладкого запаха крови. Ко всему жутко болела голова. Я невольно испугался, так как где-то читал, что головные боли и обонятельные галлюцинации являются признаком начинающегося рака головного мозга, но очередной бросок к туалету заставил обо всем забыть. В итоге я полностью обессилел, добрел до койки и забылся тревожным сном. Так провел почти сутки -- то лежал без сил на кровати, то стремительно бежал в туалет.
   На следующее утро меня отпустило, и я почувствовал зверский голод. Пока на плите готовились пельмени, решил почистить зубы. Взглянув в зеркало, я не узнал себя: под глазами пролегли черные круги, как у зомби из второсортного ужастика. К тому же все лицо было изрезано морщинами, нос заострился, щеки впали. Удивленный этим я прошел в комнату и осмотрел себя в большом зеркале. Лучше бы этого не делал -- из зеркала на меня смотрел истощенный до последней стадии старик. Теперь понятны истоки жуткого голода, нужно быстро и много поесть.
   Через полчаса я тяжело выдохнул и положил в рот последний пельмень. Мой живот натянулся до предела, больше в него ничего не влезет. Состояние, по крайне мере, душевное, стало потихоньку приходить в норму. Меня уже не мутило от воспоминаний, и я, неторопливо потягивая переслащенный чай, приступил к анализу своих действий.
   Итак, что мы имеем? То, что я легко расправился с десятком вооруженных бандитов, это хорошо, придает дополнительную уверенность в своих силах. Теперь, чувствуя такую мощь в себе, могу не остерегаться встретить вечером разную шушеру. А вот то, что под действием снадобья потерял над собой контроль -- это однозначно плохо. Надеюсь, дело только в том, что выпил его слишком много. Кто знает, что старик туда намешал. Может, грибков каких добавил, или еще чего похлеще... Испугался ли я вчера крови? Хороший вопрос. Скорее нет, просто стало противно. Ничего, к ней, как и к чужой смерти, я думаю, будет не так уж и сложно привыкнуть. В этом деле главное -- практика. Еще пара таких разборок и буду развлекаться, как ни в чем не бывало. Тем более что теперь у меня есть много денег, жаль только, что большую часть придется отдать Святославу. Однако магия того стоит.
   Все же самое опасное и неприятное в устроенной мной бойне -- потеря контроля над собой. Как же это противно, когда ты становишься сторонним наблюдателем и не можешь повлиять на свои собственные действия! Только психи и конченые отморозки не знают, что они сделают в следующую секунду. Стать таким же -- это путь в никуда.
   Я вспомнил, как оторвал челюсть одному из бандитов, и меня всего передернуло. Еще повезло, что Кобра под руку не попался, а то бы я враз лишился своего партнера. Где тогда нового искать? В газете бесплатных объявлений? Типа: "Крышую магов, готов работать за процент. Сивый". Нет, такого допускать больше нельзя, в следующий раз я точно сорвусь и наживу себе кучу проблем. Все, сегодня говорю снадобью: "нет"! И еду за консультацией к Хольцу, такой знаток истории магии должен помочь найти решение моей проблемы. Хорошо, что повод зайти к нему в гости я заранее подготовил. Правда, есть сомнения, что старый профессор согласится помочь. Помнится, он крайне скептически был настроен в отношении разных магов и колдунов, но ведь ко мне это не должно относиться -- я-то настоящий маг, а не шарлатан! Хм, а если не удастся сыграть на его любознательности, то остается отличное средство -- деньги! За тысячу баксов, уверен, он будет готов днями напролет читать мне лекции. Я улыбнулся, вспомнив, что вояж за город принес пятьдесят две тысячи долларов. При аккуратном обращении их хватит надолго. Хотя, зачем экономить, ведь я стану скоро еще богаче! Мне теперь, как любому состоятельному мужчине, нужно начинать заботиться о своем здоровье -- жалко будет умереть, не успев вкусить все прелести жизни.
  
   Хольц встретил меня неприветливо. На нем были спортивные штаны и грязная майка, метко названная в народе алкоголичкой. Профессор с порога хмуро поинтересовался целью визита. Однако я предвидел подобное и заранее подготовился:
   -- Здравствуйте, Леонид Николаевич, я ваши книги принес. Спасибо, что любезно дали их почитать. -- Я протянул профессору пакет и увидел, как недоверие на его лице сменилось на удивление.
   -- Ничего я не давал. -- Он быстро достал книги и взглянул на их корешки. -- Да, это мое. Извините меня, я вас сразу не узнал. За книги огромное спасибо, я уж думал, что их кто-то "одолжил".
   -- Не за что меня благодарить. Вы же сами настоятельно рекомендовали их прочитать. Неужели не помните? -- Я мог врать что угодно, так как последний раз профессор был мертвецки пьян и ничего не должен помнить.
   -- Да. Вроде было такое. -- Хольц задумчиво потер кончик носа и, словно очнувшись от сна, встрепенулся. -- Да что же я вас держу в дверях! Проходите, пожалуйста, разуваться не надо, у меня не прибрано.
   Не прибрано -- это еще мягко сказано. Не квартира, а царство победившего алкоголизма. Некогда аккуратные стопки книг рассыпались, на столе стояло несколько грязных чашек, рядом с продавленным диваном валялась куча нестиранных носков, а в воздухе ощущался неприятный запах давно немытого тела. По всей видимости, профессор ушел в очередной "творческий отпуск". Что же, наверное, это к лучшему, проще будет на него повлиять.
   Пробираясь через завалы к единственному чистому стулу, я чуть не споткнулся, зацепив ногой пустую бутылку из-под дешевого коньяка. Да, на презенте мог бы сэкономить, для Хольца сошел бы и трехзвездочный коньяк. Ладно, хватит считать копейки. Я достал из второго пакета виски двенадцатилетней выдержки и поинтересовался у хозяина квартиры:
   -- Профессор, у вас найдется пара чистых стаканов? Я тут не с пустыми руками, хочу отблагодарить вас за книги.
   Хольц, увидев спиртное, засуетился и принес с кухни два приличных, а главное чистых коньячных бокала. Он немного замешкался, словно впервые увидев царивший в комнате бардак, сунул мне в руки бокалы и принялся убирать со стола. Через минуту он радикальным методом -- смахнув все в мусорный мешок, привел его в более-менее приличный вид. Ну вот, теперь хоть можно не бояться подцепить здесь инфекцию.
   Пришлось еще немного подождать, пока профессор, достав из шкафа чистый старенький костюм, вышедший из моды, наверное, еще в моем детстве, переодевался на кухне. Одежда сразу изменила его внешний вид -- он снова стал похож на ученого, каким я его увидел в первый раз.
   На всякий случай я сначала подул внутрь бокала, прежде чем подставить его под горлышко открытой Хольцем бутылки.
   -- Ну, за встречу, -- чокнулся со мной профессор и начал пить виски маленькими глотками. -- Ох, хорошо пошло. Я всегда говорил, что хорошее виски -- как хороший коньяк. Да что это, все о себе. Как ваша статья, принял ее редактор? Кстати, выглядите вы, как будто после тяжелой болезни, извините, но, как говорят, краше в гроб кладут. Что-то случилось?
   Все это Леонид Николаевич проговорил на одном дыхании, при этом наполняя свой бокал снова до краев. Я отставил в сторону едва пригубленный свой, и Хольц долил туда немного виски. Он протянул руку, чтобы еще раз чокнуться со мной, и в ожидании замер.
   -- Да, что-то случилось. -- Я снял очки и посмотрел на профессора.
   Увидев мои глаза, он забыл, что пьет не дешевый суррогатный коньяк, а довольно дорогой напиток, и выпил весь бокал залпом.
   -- Уф-ф. -- Профессора передернуло, и он поспешил занюхать виски рукавом мятой рубашки. -- Что у вас с глазами? Я никогда о таком не слышал.
   -- Вам будет трудно поверить в то, что со мной случилось. Это долгая история, но прежде чем начну рассказывать, посмотрите сначала этот диск. -- Я достал из кармана запись моего эксперимента и протянул его Хольцу.
   После просмотра Леонид Николаевич, нетерпеливо ерзая на стуле, стал слушать мой рассказ, в котором я благоразумно умолчал об устроенной недавно бойне. Профессор все это время что-что чиркал в своем потрепанном блокноте, о бокале с виски он забыл. Было видно, что Хольца терзает тысяча вопросов, но он старался себя сдерживать и не перебивал меня. Как только история подошла к концу, профессор вскочил и, оббежав вокруг стола, бесцеремонно схватил мою руку и стал рассматривать кольцо.
   -- Невероятно, если все это правда, то данное кольцо является мощным артефактом, и именно оно является оригиналом, а у Восточных тамплиеров подделка. -- Он наконец отпустил мою руку и наполнил свой бокал. -- Это же меняет все наше представление о возникновении и развитии европейского оккультизма. Да что там мистические учения, тут по новому представляется деятельность святой инквизиции, да и самого папского престола! Прошу вас, покажите, как действует настоящая магия!
   Я поставил на стол свой бокал и с сожалением отказал:
   -- Вот в этом как раз проблема, Леонид Николаевич. Я не могу по первому требованию сотворить заклинание. Есть, конечно, пара способов, но они мне не нравится, да и опасны для окружающих. Один раз чуть не убил своего партнера.
   Однако Хольц, как говорится, закусил удила и стал настаивать на демонстрации моих умений. Пришлось признаться, что я пока могу гарантированно колдовать только с помощью неизвестного снадобья.
   -- Леонид Николаевич, я понимаю, что вам интересно изучить кольцо и мои способности, но у меня сейчас нет на это времени. Обещаю, что позже буду весь в вашем распоряжении. -- Глядя на Хольца, кивающего в такт моим словам, я понял, что он практически согласен с моим предложением. и решил усилить давление. Порция маленькой лжи не помешает. -- У меня сейчас тяжелая ситуация, за мной охотятся бандиты. Если я не буду готов к их нападению, то погибну, и кольцо достанется плохим людям.
   -- Ладно, я понял. -- Он упреждающе поднял руку и не дал себя перебить. -- Все, что будет в моих силах, сделаю. Начну с самого простого. Вы уже поняли причину вашего состояния?
   -- Ну, предполагаю, что перенапрягся.
   -- Правильно. Я уверен, что когда вы последний раз колдовали, то вся накопленная энергия быстро израсходовалась, и следующие заклинания использовали вашу жизненную силу, так называемую прану. Организм истощился как раз по этой причине. В будущем будьте аккуратны, а то так можно умереть. Восстановить прану достаточно просто -- усиленное питание и отдых, и, разумеется, никакой магии. Пищу старайтесь выбирать калорийную и не волнуйтесь, что она может испортить вашу фигуру.
   -- Спасибо, профессор. Но меня больше волнует нестабильность моей магии: то я могу ее использовать, то нет. Не на эликсир же мне всегда рассчитывать, кто еще знает, что там намешано. -- Хольц после моих слов глубоко задумался, а я, сделав маленький глоток виски, продолжил. -- Кроме того, опасаюсь, что частое переживание ярких негативных эмоций может необратимо повредить психику. Представьте себе -- сумасшедший, да с такой силой!
   -- Конечно, нет! Это снадобье в данном случае -- костыли, как и ваше эмоциональное состояние. Что же вам нужно? Литература по симпатической и ритуальной магии вам не подойдет, по спиритизму тоже... Извините, но так быстро я не смогу посоветовать что-нибудь конкретное и, главное, авторитетное. -- Хольц поправил очки и с выжиданием посмотрел на меня.
   -- Давайте все, что у вас есть. Все равно придется на собственном опыте это проверить.
   -- Может, вы и правы, но как же без теоретической базы? Ладно, где-то у меня была одна брошюра о развитии общих магических способностей. -- Профессор, вопреки моим ожиданиям, недолго рылся в книжных завалах. Он быстро нашел нужную книгу и протянул ее мне. -- Вот она, в ней собрана информация из всех известных мировых практик. Я держал ее любопытсва ради, такой чехарды в описании методик по пробуждению сверхъестественной силы больше не найти. Однако в свете последних известий она может принести пользу -- полистайте ее, что-нибудь должно вам подойти. Думаю, на первое время этого хватит. Сейчас важнее понять, кем вы являетесь -- магом или колдуном?
   -- Да какая разница, как меня называть, хоть волшебником!
   -- Разница есть и она существенная! Маг -- это тот, кто работает напрямую с силой, а колдун действует косвенно, с помощью ритуалов и артефактов. То есть они работают с магией на принципиально разных основах!
   -- Ну, тогда колдун, творю-то я магию с помощью кольца. -- Меня потихоньку стала раздражать настырность этого еврея.
   -- В нашем случае не все так просто, как кажется. Есть в вашем рассказе некоторые моменты, которые наводят на определенные сомнения...
   Он продолжил объяснять, быстро запутав меня в терминологии, однако долго поддерживать разговор я не смог, так как вновь накатило чувство дикого голода. Я быстро попрощался с Хольцем и оставил ему свой номер телефона. В дверях немного помялся, решая, дать ему все-таки деньги за консультацию или нет? Победила бережливость, и я быстро побежал в ближайшее кафе. Кажется, недалеко видел Макдоналдс, это как раз то, что сейчас нужно.
  
   Домой я приволок два полных пакета фастфуда. Теперь, если среди ночи захочется чего-нибудь поесть, все будет под рукой. Еду отнес в холодильник, взял из него бутылочку пива и отправился смотреть книжку Хольца. Однако стоило мне удобно усесться в кресло, включить в беззвучном режиме новостной канал и сделать первый глоток, как зазвонил телефон. Чертыхнувшись, я поставил на стол пиво и снял трубку. Это был Кобра, попросивший разрешения подойти ко мне через полчаса. Я ответил утвердительно и принялся его ждать, отхлебывая из горлышка холодной бутылки горьковатое пиво. Интересно, что ему надо? Вряд ли он идет за первой партией амулетов, для этого еще рано.
   Ровно через тридцать минут отключился поставленный на таймер телевизор, и тут же кто-то постучал в дверь. Хм, а Змееныш, оказывается, пунктуальный тип, не ожидал такого от бандита.
   -- Проходи, открыто. -- Я развернулся в кресле к входу и выпустил вверх клуб ароматного табака из только что подкуренной сигариллы.
   -- Добрый вечер, -- поздоровался Кобра и уже как-то привычно, что ли, присел на стул. -- Я пришел поговорить на счет нашего бизнеса.
   Вот черт, кажется, я попал. Что же мне делать? Дать ему пустышку, а вдруг он перед продажей ее проверит? Я бы сам так поступил. Отказать? Тоже нельзя, он может воспринять это как мою слабость и попробует избавиться от меня. Лишних свидетелей в его бизнесе не любят, это точно.
   -- Может, займемся делами позже? Я сегодня что-то не в настроении. -- Интересно, согласится ли он дать мне отсрочку или нет?
   -- Нет, Вольдемар, это дело хотелось бы решить сейчас. -- От его слов я напрягся, ожидая жесткого разговора. -- Понимаете, ваше решение торговать амулетами, несколько поспешно...
   Я мысленно облегченно выдохнул и не стал ему мешать отговаривать меня от условий недавно заключенного договора. Даже стало немного смешно от того, что он старался подбирать каждое слово, опасаясь случайно обидеть меня. Ладно, подыграю ему.
   Я нахмурился и спросил:
   -- Ты сам согласился на это или думаешь, что я убрал Узбека бесплатно?
   -- Что вы, конечно нет! Но поймите, что амулеты продавать нельзя.
   -- Так что ты предлагаешь?
   -- Надо подождать несколько лет. Когда я подомну под себя всю Москву, то смогу защитить вас от кого угодно, даже от спецслужб. А сейчас, -- он протянул мне свою барсетку, -- примите небольшую компенсацию. Там тридцать тысяч долларов.
   Ух, как хорошо заканчивается день! Я для вида еще немного посопротивлялся и согласился. Прощаясь, мы договорились больше лично не встречаться, чтобы не навести на меня лишние подозрения. Закрыв дверь на замок, я подумал, что все же он прав: торговля амулетами -- занятие не для меня. В моем положении это выглядит вульгарно.
  
   Глава 6. Крушение иллюзий
  
   Слабый человек жаждет чуда. Всегда и везде. И чем тяжелее становится его положение, тем сильнее это чувство. Очень часто к нему примешивается желание получить что-нибудь на халяву. Как правило, такие люди видят источник проблем не в себе, а в окружающем мире, обвиняют в своих неудачах всех подряд и никогда не признают собственных ошибок. Раньше среди моих клиентов таких людей было явное большинство. Никто тебя не любит и не берет замуж? Проблема не в дурном характере, а в пресловутом венце безбрачия. Бизнес чахнет и обходят конкуренты? Ну, здесь точно сглаз, а не обычная лень или коммерческие просчеты. И всем им нужна была магия. Я же вместо нее предлагал элементарную психологию, практически незаметную под ворохом разномастной мистической мишуры. И все были довольны результатом.
   Так я думал полтора года назад, до тех пор, пока в моей жизни не появилась настоящая магия. Не фальшивка, которую можно предложить любому страждущему чуда, а истинное волшебство, доступное только избранным.
   Мой салон теперь находился в центре города, в бывшем офисе Дмитрия Сибирского. Я не стал убивать старика за подставу, ведь именно с его подачи все так стремительно завертелось. Ребята Кобры аккуратно выкинули Сибирского из офиса, лишили его всех сбережений и проследили, чтобы он без лишнего груза и наличности быстро покинул Москву. На прощание я пообещал этому шарлатану, что название салона останется практически прежним. С этого момента бренд "Сибирский" будет работать только на меня. Осознав, что рухнуло дело всей его жизни, Дмитрий окончательно сломался и беззвучно заплакал. Раскрутка нового имени потребует больших затрат, но вот только достаточного количества денег и времени у него уже не никогда не будет.
   Да, кстати, я все же сменил имя и теперь представляюсь Вольдемаром Сибирским -- лучшим учеником старого ведуна. Отличная шутка! Поток клиентов в салон, несмотря на смену руководства, почти не изменился, и прием страждущих пришлось скинуть на нанятых помощников. Парни оказались на удивление толковыми. В будущем я вообще планировал отойти от дел, оставив все на них. Это теперь не мой уровень. Кроме того, салон забирал слишком много времени и сил, а доход давал небольшой. Всего-то двадцать-тридцать тысяч в месяц! Разумеется, я уже как заправский москвич, все считал в долларах.
   Кобра щедро оплачивал мою помощь. Я устранил еще шестерых конкурентов бандита. Совесть меня не мучила -- от моих действий этот город становился хоть немного чище, ведь все они принадлежали к отбросам общества.
   Действовал я более аккуратно, чем раньше. Один фаербол, пущенный в автомобиль с заказанным клиентом давал точно такой же результат, что и при прямом контакте. Но при этом взрыв смотрелся куда более эстетично, нежели разлетающиеся во все стороны внутренности. И при всем этом -- никаких улик. Смешно, но по городу стали ходить слухи о народных мстителях, поджигающих дорогие иномарки.
   Вот и сбылась мечта -- я стал богатым и независимым. Теперь могу себе позволить дорогой автомобиль, посещать элитные ночные клубы и не подсчитывать в магазинах сумму покупок, опасаясь, что у кассы не хватит денег. Полностью обновил гардероб, да не ширпотребом, продающимся на рынках, а дизайнерскими вещами, и все чаще в моей кровати ночевали длинноногие красотки. Если бы еще не огромные суммы, еженедельно отдаваемые старику за чудесное зелье, меня можно было бы уже считать богатым человеком. А так стоит только в сейфе появиться боксам, так почти сразу все отдаю Святославу за его эликсир. И ведь, сволочь такая, с каждым разом увеличивает цену. Копит он, понимаешь, на квартиру внучке. По-моему, только моих денег уже хватит на хорошую однушку в пределах кольцевой. Так ведь им, пожалуй, нужна трешка, да еще в историческом центре. Паразиты, блин! И пока я полностью завишу от Крайнова -- ничего не поделаешь. Приходится соглашаться со всеми его условиями.
   Анализ эликсира, который провел приятель Хольца, ничего конкретного не дал. Мало того, только добавил загадок. По словам химика, ряд комбинаций в зелье он не смог опознать и теперь досаждал профессору требованиями достать еще порцию для исследований. Не знаю, о чем мечтал этот непризнанный Менделеев, но от меня он больше не получил и миллиграмма. И дело не только в огромных деньгах, уплаченных за волшебное снадобье. Мне лишние конкуренты не нужны.
   Добавляло проблем и поведение Кобры. Гангстер с каждым днем вел себя наглее. Еще немного и его ранее смиренные просьбы превратятся в приказы. Уже дошло до того, что под предлогом моей особой ценности он навязал мне двух телохранителей -- Леонида и Бориса, которых я моментально окрестил Леликом и Боликом. Эти шкафообразные ребята не столько охраняли мое бренное тело, сколько старались оградить от различных неприятностей. Не раз именно их вмешательство спасало некоторых недоумков, решивших меня оскорбить, от огненной или ледяной смерти. Сначала меня забавляла реакция окружающих, когда они видели этих двух амбалов. Все же наличие таких фактурных телохранителей резко поднимало мой статус. Но потом это превратилось в настоящую проблему. Дело в том, что внутренний голос буквально кричал об опасности брать с собой Лелика и Болика, когда я направлялся к Святославу Крайнову за очередной порцией эликсира. Приходилось выходить из дома ночью и заказывать такси через пару кварталов. Старику мои ночные визиты тоже не нравились, но он был вынужден молчать в тряпочку и менять пачки денег на драгоценные пузырьки. Правда, в его квартире я так ни разу и не побывал, Крайнов, видимо, боялся выдать свои секреты, и все расчеты мы проводили у подъезда.
  
   Полгода назад я, устав от постоянного праздника, устраиваемого почти каждый день, и ужаснувшись подсчитанной сумме, отданной Крайнову за эликсиры, решил заняться собой. Как-то Хольц мне сказал, что уровень праны влияет на физический облик: если ее мало, то человек становится истощенным и наоборот. Предположив, что здесь может существовать обратная зависимость, я решил ходить в тренажерный зал. Вдобавок, чтобы повысить уровень самоконтроля и найти более эффективные формы медитации, нанял персонального инструктора по йоге. Пока очевидного прогресса не было, так, только мелочи, но и они давали надежду, что скоро могу послать Крайнова в его деревню.
  
   Вся эта кутерьма, постоянные физические и душевные нагрузки изрядно меня утомили. Я решил сделать себе отпуск и съездить в Нижний. Набрал подарков родным и, посадив телохранителя Лелика за руль новенького мерседеса, поехал на родину. Время специально подгадал так, что попасть на встречу выпускников моего факультета. Дорога была перегружена, и мы приехали в город ближе к вечеру. Боясь опоздать, я решил сразу двинуться к университету и правильно сделал, так как еле успел к окончанию официальной части. Потом поехали в кафе, чтобы пообщаться в более тесном кругу. В неформальной обстановке после кружки пива стало легче, и мы по инициативе бывшей старосты стали по очереди рассказывать о себе. Все достижения бывших одногруппников на фоне моих смотрелись несколько убого, поэтому я сразу же угодил в центр всеобщего внимания. А когда предложил для продолжения вечеринки снять в центре ночной клуб и все оплатить, то увидел в их глазах неприкрытую зависть. После девушки чуть ли не подрались за право танцевать со мной. Сначала такое внимание было приятным, а позже стало раздражать. Что я раньше такого в них находил? Все одеты безвкусно, косметики на лице раза в три больше необходимого. Одним словом -- провинциалки.
   А потом был дом, в котором никто меня не ждал. Я довольно много времени просидел в машине, высматривая во дворе родные лица, и уже собрался было уезжать, как наконец-то увидел брата. Он сильно изменился за то время, что я его не видел: лицо стало более взрослым, волевым, кажется, еще и прибавил в росте. К тому же братишка резко раздался в плечах, что вкупе с коротко стриженными светлыми волосами делало его немного похожим на Дольфа Лундгрена.
   -- Санек, привет! -- Я вылез из машины и побежал к нему. -- Ух какой ты стал здоровый, качаешься? А что мать и отец, далеко уехали?
   Я захотел его обнять, но брат резко отстранился и с неожиданной ненавистью посмотрел на меня:
   -- Хватит паясничать, как будто ты не знаешь! -- Он развернулся и пошел к дому.
   -- Постой, Саша, о чем ты говоришь? -- Я застыл с широко разведенными руками и непонимающе посмотрел в глаза Александру.
   Он медленно подошел ко мне и, схватив за грудки, презрительно прошипел:
   -- Что за наследством приехал, а где ты раньше был, урод? Из-за тебя же все и случилось!
   -- Ты это о чем, братишка? Очнись, это же я -- Вадим. Какое наследство, ты о чем говоришь? -- Я попытался привести его в чувство. -- Что, неужели дед помер?
   Саня долго смотрел мне в глаза, потом, словно преодолевая невидимое сопротивление, разжал руки и отпустил мою рубашку.
   -- А ты действительно научился отлично врать... Отец умер почти сразу после ареста. Мать продержалась недолго. -- Внезапно он сделал шаг назад и закричал: -- Это же ты во всем виноват! Хоть бы совести хватило на похороны приехать. Но нет, как же! Бросить свою очередную аферу, ради каких-то семейных проблем -- это же не для тебя, старшенький!
   -- Извини, не знал. -- Я был потрясен новостью. -- Когда все случилось?
   -- Ой, не валяй дурака, как будто не знаешь! Дед при мне тебе звонил, я его еле на это уговорил, а ты... ты... -- Слезы навернулись на его глаза, и он ударил меня в лицо.
   Я упал на спину и не успел сдержать Лелика, который моментально подлетел к Сане, сбил его с ног и прижал к земле, жестко заломив назад руку.
   -- Стой, прекратить! Сашка, извини. -- Я оттащил телохранителя от брата и попытался помочь ему подняться, но Александр оттолкнул протянутую руку.
   Он некоторое время полежал на спине, потом медленно поднялся и сплюнул кровь, набежавшую из разбитой губы.
   -- Ага, правильно испугался один прийти, а то бы от тебя живого места не осталось!
   Сколько же презрения было в его голосе! Почему он так ненавидит меня? Я замер, судорожно пытался решить все эти вопросы, а Саша, тем временем, развернулся и, слегка прихрамывая, пошел к дому.
   -- Саша, братишка, постой, да объясни ты же, наконец, что произошло! -- прокричал я ему в спину.
   -- Нет у меня больше брата, -- не оборачиваясь, ответил он.
  
   После разговора с Александром я минут двадцать просидел в машине. Что же случилось с отцом? Не верю, что он мог влезть во что-нибудь противозаконное. Офицерская честь не позволила бы. Ну а мать его сильно любила. Надеюсь, дед хоть сейчас понял, что был не прав по отношению к ней, что она не лимита и вышла замуж по любви, а не из желания поселиться в просторной квартире в центре города.
   Н-да, вот это новости. Все прежние семейные разногласия стали казаться мелкими и ничтожными. Ну что мне стоило позвонить им и попросить прощения! Или самому приехать. Я грустно улыбнулся, вспомнив свой отъезд два года назад -- застывшее лицо отца и взволнованную маму, которая до последнего надеялась, что ее сын одумается и останется дома. Эмоции захватили меня и по щекам покатились слезы.
   Так, хватит страдать! Я с силой ударил по панели машины. Нужно выяснить, что стало причиной ареста отца. Он всегда был честным человеком, отчего иногда страдало благополучие семьи. Настоящий офицер! Сколько раз ему предлагали взятки, чтобы он закрыл глаза на темные делишки некоторых сослуживцев, и всегда получали отказ. Даже если отец виновен -- я найду тех, кто уговорил его преступить закон, и отправлю на тот свет... Экспрессом, вне очереди!
   -- Леонид, свяжись с Коброй и передай, что мы здесь останемся на какое-то время, -- приказал я телохранителю. -- Да, и узнай у него, кто в этом городе может помочь с поиском информации. Нужен выход на прокуратуру, возможно, на военную.
   -- Хорошо. А сейчас куда, обратно в больницу?
   Я опустил окно, закурил и, задумавшись, ответил:
   -- Нет, на кладбище. По пути где-нибудь останови, надо цветы купить.
  
   Через час я стоял и смотрел на два деревянных креста, возвышающихся над могилками. Рядом приютилась покрашенная в голубой цвет деревянная лавочка. Вернусь в город, закажу один общий обелиск и ограду, это последнее, что могу для них сделать.
   Легкий ветерок пошевелил мои волосы, в воздухе отчетливо запахло грозой. Эх, сколько же мы с вами не успели сказать друг другу. Только сейчас понял, что вел себя, как избалованный ребенок: они же меня вырастили, заботились в меру своих сил, желали добра, а я... А я громко хлопнул дверью и ушел. Из-за чего? Из-за своей гордыни и слепоты. Ну что мне стоило признать свою вину в отчислении из университета? Нет же, заявил, что это не мое, и уехал покорять столицу. Хоть ума хватило позже сбросить отцу эсэмэску с новым номером телефона. Во мне стала подниматься злость. Неужели именно мой уход так повлиял на отца. Но не я предложил ему нарушить закон! Не я!
   Хлынул дождь. Потоки воды снизили видимость до нескольких метров, но мне и не надо было больше. Даже в полной темноте я все равно увидел бы две черно-белые фотографии. Две карточки близких людей.
   -- Обязательно отыщу всех, кто тебя подставил, отец! -- От злости я заговорил вслух, глотая холодные капли дождя. -- Клянусь вам, что найду их всех и покараю. Они за все ответят! Хотя бы только за то, что не остановили тебя.
  
   В комнате, снятой в ближайшей гостинице, несмотря на включенный кондиционер, было душно. Табачный дым пропитал всю мою измятую одежду. Шторы были плотно задернуты, единственным источником света служила маленькая настольная лампа, стоявшая на прикроватной тумбочке. Я уже два дня не выходил на улицу и все это время пил. Лелик занял другую комнату двухместного номера. Эта скотина перед отъездом в Нижний постоянно крутилась рядом. Именно из-за него я не успел обновить запас эликсира. Кстати, нужно ввести строгий учет употребления зелья, а то в последнее время оно стало быстро заканчиваться. Наверное, слишком часто применяю. Хватит одного флакончика в сутки.
   Я впервые пожалел о том, что мои заклинания слишком разрушительны и созданы только для убийства. У меня ничего нет, чтобы остановить Лелика, не причинив ему при этом увечий. Самого телохранителя не жалко, но вот с Коброй пока рано портить отношения.
   Ну и черт с ними, попробую обойтись без привычного снадобья. Мои тренировки начали приносить первые плоды: я уже самостоятельно, без какого-либо стимулятора, начал видеть в своем теле едва различимые потоки циркулирующей энергии. Правда, пока это происходило только в состоянии медитации и стоило немного отвлечься, как все исчезало. Но все равно это вселяло надежду, что еще пару лет упорных занятий и я стану полноценным магом, а не обрубком, целиком и полностью зависимым от волшебных снадобий.
   Я плеснул в стакан очередную порцию водки и залпом выпил. Меня всего передернуло от отвращения (какая же гадость). Однако по плану это необходимо. Я закусил лимоном и снова налил. Скоро должен подойти один человечек с новостями по поводу ареста отца. В соседней комнате негромко хлопнула дверь -- это мой информатор, легок на помине. Я надел очки и стал ждать. Скоро ко мне робко постучали.
   -- Войдите. -- Я выпил очередную стопку и поморщился.
   -- Здравствуйте, это я. -- Дверь слегка приоткрылась, и в комнату мягко протиснулся неопрятный человек.
   Два дня назад этого толстячка мне прислал местный бандит, с которым у Кобры были какие-то общие дела. Он представился адвокатом. Я не думаю, что как адвокат он был хорош, потому что, если судить по дешевому костюму с вытертыми карманами, дела шли у него из рук вон плохо. Однако с моим заданием толстячок пока справлялся. Так я узнал, что отца арестовали по обвинению в краже и торговле оружием. Что же, посмотрим, какую новую информацию мне принесли.
   -- Привет. Ну, ты узнал? Надеюсь, пришел не с пустыми руками?
   -- Как можно, Вадим Александрович! Все, что в моих силах и даже сверх того. -- Адвокатишка всплеснул руками и осуждающе покачал головой, мол, как можно о нем так плохо думать.
   -- Переходи ближе к делу.
   -- Я узнал, кто вел дело вашего отца -- старший следователь военной прокуратуры Слепцов Николай Иванович, капитан юстиции. Занимается особо важными расследованиями. На хорошем счету у начальства, его всегда посылают расследовать дела, связанные с хищениями и коррупцией в провинциальных гарнизонах. Сорок лет, женат, имеет двух маленьких детей. -- Адвокат суетливо показал руками их рост.
   Эта инфантильная привычка сопровождать почти каждое слово жестом была мне отвратительна, от нее разило чем-то мерзким. Раньше такому человеку и руки бы не подал, но сейчас приходится терпеть.
   -- Слушай, как там тебя? -- У меня совсем вылетело из головы его имя.
   -- Жора.
   -- Слушай, Жорик, вот зачем ты все это рассказал? Ты должен был выяснить, кто подставил моего отца. -- Чем больше проходило времени, тем я был более уверен в этом. -- Что мне с этого следователя? Он выполнял свою работу, или... -- Я прищурился и пристально посмотрел на адвоката. -- Неужели он здесь замешан?
   -- Нет, он чист. Понимаете, к делам военной прокуратуры сейчас подобраться практически невозможно, но...
   -- А я зачем плачу тебе деньги? -- Мое терпение лопнуло и злость, копившаяся в последнее время, вырвалась наружу. Я перешел на крик. -- Где результат?!
   -- Подождите, дайте все объяснить. -- Жорик торопливо вытер вспотевший лоб засаленным платком. -- Этот следователь в курсе всех нюансов по делу вашего отца. Он отказался все рассказать, но мы немножко на него надавили, и он согласился встретиться с вами. У него только одно условие -- вы должны быть один.
   -- И когда же он будет? На этой неделе? -- спросил я голосом, полным сарказма.
   -- Да, то есть нет. Сегодня. -- Адвокатишка посмотрел на часы и уточнил. -- Через полчаса он будет в кафе "Минин". Это недалеко, минут десять пешком.
   -- Так что ты тянешь!
   Я вскочил на ноги и стремительно вылетел из комнаты. Следом выбежали Жорик и Лелик. Выйдя из гостиницы, я было направился к кафе, но, увидев свой новенький мерседес, остановился и дождался телохранителя. Негоже сбивать ноги, когда под рукой есть такая машина.
  
   Кафе действительно находилось недалеко. С трудом уговорив Лелика остаться в машине, я вошел внутрь и осмотрелся. В помещении обедало двое мужчин подходящего возраста. Я повернулся к адвокату за помощью.
   -- Вон он, справа от вас сидит. -- Жорик указал пальцем в дальний конец зала. -- В сером костюме.
   Я кивнул и молча сунул ему в нагрудный карман пиджака смятую стодолларовую купюру. Жорик намек понял правильно: он слегка сгорбился и шустро удалился из кафе. Я подошел к следователю и без спросу уселся за его стол.
   -- Вас должны были предупредить обо мне. Я Вадим Александрович Солонин. Полковник Солонин был моим отцом.
   -- Да, мне говорили о вас. -- Следователь аккуратно промокнул тонкие губы салфеткой и выжидающе посмотрел на меня.
   Руку он не подал, это немного задело. Ладно, мне с ним детей не крестить. Сейчас узнаю нужную информацию и уйду.
   -- Николай Иванович, расскажите, что случилось с отцом. -- Я первым прервал паузу и продолжил разговор.
   -- Ему предъявили обвинение в халатности, и он застрелился.
   -- Капитан, хватит паясничать! Не знаю, что заставило вас встретиться со мной, но поверьте, против вас я ничего не имею. -- Я перегнулся через стол и, с трудом удержавшись от того, чтобы не схватить следователя за лацканы пиджака, с надрывом произнес: -- Мне нужно знать правду, ну не мог отец торговать оружием, не мог!
   -- Зачем вам это? -- Он поморщился от идущего от меня перегара. -- Полковника уже не вернешь, дело закрыли за отсутствием улик.
   -- Повторю -- не тем человеком был отец, чтобы торговать оружием.
   -- Факты говорят о другом. Я догадывался, что предстоит тяжелый разговор, поэтому взял все с собой. -- Следователь достал из портфеля несколько листков бумаги. -- Вот смотрите -- это подпись полковника Солонина на выдачу патронов якобы для отправки на полигон, а это на сотню автоматов Калашникова.
   -- Ну и что с этого, да отец сотню таких бумажек в день подписывал!
   -- А то, что тогда учений не было, ни за месяц до даты, стоящей под подписью, ни после. А потом один автомат через полгодика всплыл, да не где-нибудь, а в Москве, проходил по уголовке. Теперь понятно? У меня есть еще несколько подобных документов и везде стоит подпись вашего отца.
   -- Да что ты несешь! Ты посмотри, как он жил! Если бы он действительно торговал оружием, то у нас была бы вилла на Канарах, а я бы учился как минимум в МГИМО, а то и в Гарварде. -- Я с возмущением перевел дух и продолжил: -- Ну вы хотя бы проверили тех людей, кто принимал оружие. Не сам же он все это возил.
   -- Проверить-то проверили, но у них всех четкая позиция: полковник Солонин приказал -- я выполнил. Что было в ящиках и кто их забирал, они не знают. А после самоубийства все ниточки оборвались. Где теперь всплывет это оружие, одному черту известно.
   -- Я все понял, Николай Иванович. -- Продолжать разговор явно не имело больше смысла. Я достал ручку и блокнот. -- Скажите мне фамилии его предполагаемых подельников, может, сумею их разговорить.
   -- Зачем? Все они есть здесь. -- Капитан протянул мне ксерокопии. Я взял было листы, но он их крепко сжал и не отпускал. -- Это дело мне кажется шаблонным. Ваш отец мог обойтись и устным приказом, а здесь все в письменной форме и аккуратно подшито в папку, соответствующую номенклатуре дел. Полковник как будто специально сделал все, чтобы себя подставить.
   Следователь наконец-то отпустил бумаги и, не прощаясь, вышел из кафе. Я собрался было тоже уйти, как ко мне подскочила молодая официантка и протянула счет.
   -- Ваш друг сказал, что оплатите вы. -- Она дежурно улыбнулась.
   -- Неужели? Я сегодня впервые встретил этого человека. -- Однако, увидев, как затвердело лицо девушки, не стал раздувать скандал и полез за бумажником. Тем более что сумма была небольшой.
   Выйдя на улицу, я увидел неподалеку от своей машины адвоката, что-то рассказывающего моему водителю.
   -- Знаешь, Жора, а ты мне еще понадобишься, так что полезай в машину. -- Сам я сел на заднее сиденье и задумался.
   -- Куда ехать? -- спросил Лелик.
   -- Покрути пока по городу, подумать надо.
   Я углубился в чтение документов. Так, в этих ведомостях расписывался отец, а в графе "получил" стоит только непонятная закорючка, расшифровки подписи нет. Я просмотрел оставшиеся бумаги, но везде то же самое. Черт, что же мне дальше делать? Сравнивать подписи всех военнослужащих части? Однако все оказалось проще -- я перевернул последний лист и увидел, что на его обратной стороне имеется список фамилий, с указанием должностей, и, что самое главное, городские адреса. Ну, капитан, ну зараза такая, сам ничего с ними поделать не смог и решил все свалить на меня. Спасибо тебе за такой подарок, не забуду. И кто тут у нас? Целых два майора -- Александр Рыблов и Андрей Вдовин, а также прапорщик Шевченко и сержант-контрактник Быстров. Последний был водителем и, наверное, отвечал в этой компании за перевозку грузов. Мелкая сошка, должен расколоться легче других. Все, решено, едем к нему.
   -- Жора, ты знаешь, как проехать на улицу Володарского?
   -- Конечно, мы сейчас как раз по ней едем. Какой дом нужен? -- Он прямо весь светился, от желания угодить. Интересно, чем же Кобра его так накачал?
   Однако радоваться было пока нечему: ни по первому, ни по второму адресу никого не было. Оставшиеся два я решил не проверять и дал задание Жорику узнать, куда делись первые по списку. Как бы они все дружно не отправились в какую-нибудь командировку. Сам же я поехал в гостиницу подумать над вопросами, которые следует задать этим "подельникам". И немного выпить.
   Ближе к ночи появился Жорик с информацией. Меня удивила его расторопность и впервые заставила задуматься о том, что с ним что-то нечисто. Однако я отбросил эти мысли в сторону и сосредоточился на главном: найти настоящих воров.
   -- Я все узнал. Они сейчас отдыхают в сауне, отмечают день рождения прапорщика Шевченко.
   -- Отлично! Жди меня у машины, собраться надо. -- Я протянул адвокату очередную зеленую купюру и указал на выход.
   На пороге он немного замешкался и обернулся, словно ожидал от меня какого-то вопроса. Но я уже был занят своими мыслями и не обратил на него внимания.
   Как только за Жориком закрылась дверь, я налил еще стопку водки. Так теперь пора проверить -- сработал мой план или нет. Я надеялся, что постоянное употребление алкоголя в течение последних суток раскрепостит сознание, и в результате будет эффект, похожий на действие эликсира. Вдобавок, в составе обеих жидкостей есть спирт.
   Для начала нужно сосредоточиться на кольце и попробовать вызвать знак воды, наименее разрушительный из всех. Однако, как я не всматривался в кольцо, его энергетические каналы и проекция самого знака так и не проявились. Черт, ничего не получилось! Придется все-таки возвращаться в столицу и идти на поклон к Крайнову. Я машинально протянул руку к водке, все еще надеясь, что дело, может быть, в выпитом количестве, но вдруг мою ладонь пронзил холод, и от неожиданности стопка полетела на пол. Она упала на паркет с глухим звуком, словно была сделана не из тонкого стекла, а из камня. Обмотав руку полотенцем, я взял стопку и внимательно ее рассмотрел. Вместо водки там было небольшое количество спирта и большой кусок льда. Интересный эффект дала родимая! Значит, энергию я не вижу, но кольцо активировать могу. Да и удар холода получился слабеньким. Ну и как мне теперь быть на грядущей встрече, если точно не знаю, смогу использовать магию или нет?
   Я прикусил губу, подумав, что все это напоминает игру в русскую рулетку. Однако состояние легкого опьянения, которое я так долго поддерживал, толкнуло меня на риск. Я упрямо махнул головой и встал -- ждите меня, уроды, скоро буду. Недолго вам осталось.
   По дороге решил выпить еще грамм сто. Когда я отхлебнул прямо из бутылки, Жорик хмыкнул и неодобрительно покачал головой. Скоро мы подъехали к двухэтажному синему зданию, на котором неоновыми огнями горела аляповатая вывеска "Виктория: сауна и бильярд".
   Я вышел из машины и на несколько секунд замер, собираясь с духом. Все-таки многое сейчас зависело от удачи. Сзади тихо хлопнула дверь -- это решил подышать свежим воздухом Жорик. Все-таки я несправедлив к нему -- без помощи адвоката мне долго пришлось бы разыскивать настоящих воров. Я протянул руку, чтобы попрощаться с Жорой, но он, вместо легкого пожатия, неожиданно крепко ее сжал и спросил:
   -- Я могу завтра к Вам заехать?
   -- Зачем? -- удивился я. -- Сегодня закончу все свои дела и сразу домой.
   -- Мало ли что, -- лукаво заметил Жорик и подмигнул. -- Вдруг возникнут еще какие-нибудь вопросы. До свидания, господин Вольдемар, не прощаюсь.
   Так, не понял, откуда он знает мой псевдоним? Тут я почувствовал, что в правой ладони что-то лежит. В полутемном дворике мне не сразу удалось понять, что туда положил Жорик. А когда понял, то с трудом сдержал возглас удивления: в руке находился небольшой флакончик из-под духов. Это был мой эликсир. Но откуда?..
  
   Я подозрительно посмотрел в спину уходящего Георгия, язык уже не поворачивался называть его Жориком, и согласился, что встретиться нам еще надо. Пока не узнаю истоки его осведомленности, никуда из Нижнего не уеду. А что же делать с подарком, принять? Боюсь, как бы не вышло чего плохого, если его смешать с алкоголем.
   -- Вадим Александрович, одного я вас туда не пущу. Вам может там грозить опасность, -- густым басом произнес Лелик и как бы случайно поправил пистолет в наплечной кобуре. -- Или мы идем туда вместе, или едем обратно. Простите, существуют инструкции...
   -- У меня к этим людям всего лишь пара вопросов. -- Я не хотел идти на конфликт, но этот тупица явно нарывался на неприятности.
   -- Извините, но вы сейчас не в том состоянии, чтобы вести нормальную беседу. Давайте поедем в номер. Отдохните немного. Я вызову еще ребят, дождемся их, вот тогда и поговорим.
   -- Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, не смогу разобраться со своими проблемами? Мне нужна чья-то помощь?! -- Вне себя от бешенства прошипел я, активировал знак огня и медленно поднес к лицу впавшего в ступор телохранителя небольшой фаербол. -- Инструкции, говоришь? Не пойму, кто из вас больший идиот -- ты или Кобра? Вы забыли, кто я? Ты должен не меня защищать, а окружающих от меня. Понял?!
   Руку стало немного прижигать, и я кинул огненный шар в припаркованный поблизости от сауны автомобиль. Черт, не рассчитал силы: он взорвался, и ранее темный двор теперь освещался горящей машиной. Я широко улыбнулся, снял очки и подмигнул онемевшему Лелику. Его рука застыла около груди, он был не в силах решить, что ему делать: перекреститься или достать пистолет. Я с громким хрустом размял шею и кинул очки телохранителю:
   -- На, подержи, а то еще сломаю ненароком, -- после чего развернулся и пошел к сауне.
   Сквозь окна было видно, как внутри здания уже засуетились люди. Наверно, взорванная машина принадлежит одному из клиентов этого борделя. Сейчас он должен появиться со своими дружками, чтобы узнать судьбу авто. Это мне и нужно -- возьму всех сразу, не придется потом их выковыривать из разных углов. Я положил флакончик с эликсиром в карман, он мне сейчас без надобности, и еще раз вызвал знак огня. Ну и кому из вас первому не повезет?
  
   Последний живой человек, из всей некогда веселой компании лежал в пустом бассейне, скорчившись в дальнем углу и прикрыв голову руками. Я скривился от презрения -- и это офицер? Большое брюхо, дряблые мышцы и толстый зад. Он больше похож на толстую раздавленную лягушку с тонкими лапками, нежели на защитника своей страны.
   -- Эй, как там тебя, вылезай, не бойся. Мне надо только поговорить.
   Не дождавшись от этого слизняка ответа, я спрыгнул вниз. Смешно, но он, видимо, до последнего надеялся остаться незамеченным, поэтому сейчас, увидев меня, попытался вылезти из бассейна. Голый мужик поднялся и попробовал ухватиться за лестницу, потеряв при этом накинутое на бедра полотенце. Однако нижняя перекладина была для него слишком высока. Горе-офицер подпрыгнул и сумел ухватиться за лестницу, однако подтянуться у него не получилось, и он упал. Потом судорожно вскочил и побежал на противоположную сторону. Там глубина была на метр ниже, и лестница доходила почти до самого дна.
   -- Куда это ты собрался? -- нарочито мягко произнес я и для вящей убедительности разрушил дальнюю лестницу фаерболом.
   Ноги под беглецом подогнулись, и он упал на заднее место. Быстро, помогая себе руками, он развернулся на мокром кафеле в мою сторону и запричитал:
   -- Не надо, пожалуйста, не трогайте меня. Я ни в чем не виноват. -- Он как пропеллер завертел головой, выставив перед собой дрожащие руки. -- Вы ошиблись!
   -- Как зовут тебя, убогий? -- Я решил с ним немного поиграть. По возрасту это мог быть прапорщик Шевченко или майор Вдовин. Я подошел к нему ближе, присел на корточки и спросил: -- Случайно, не Вовка-мент?
   -- Нет, меня зовут Андрей, -- выдохнул он, не веря своему счастью. -- Я вообще к милиции никакого отношения не имею. Я военный. Отпустите меня, клянусь, никому ничего не скажу.
   -- О-о, ну извини, Андрюша, обознался. С кем не бывает.
   -- Да-да. Ну, я пошел, да?
   -- Ага, иди.
   Андрей встал и, прикрывая пах руками, медленно стал пятиться к полотенцу. Дойдя до него, он развернулся и поднял грязную тряпку. Вот это правильно, а то как-то неприятно смотреть на его обвисшие причиндалы. Так, а теперь пора "обрадовать":
   -- Да, Андрей, а подскажи-ка одну вещь.
   -- Какую? -- Вот он нахал! Даже не повернулся ко мне. Что, думаешь, пронесло? Нет, кончились игры, сейчас все будет всерьез.
   -- Как вы заставили полковника Солонина участвовать в продаже оружия? -- Сразу же после этих слов я ударил в борт рядом с ним молнией, усиливая его шок зрительным эффектом и физической болью. Его отбросило на колени и распороло живот кусочками кафельной плитки. Теперь ему будет значительно труднее сориентироваться на ходу и что-либо соврать. -- Отвечай, мразь! Иначе...
   Я запустил в бортик еще одной молнией и скривился, увидев, как под майором образуется лужа. Все, он готов. Сейчас узнаю всю правду.
  
   От здания сауны мы успели отъехать в последний момент. Видимо, кто-то, увидев зарево начавшегося пожара, вызвал пожарную службу. А может, соседи услышали взрывы, подумал я, встретив через двести метров летящий с включенной сиреной милицейский уазик. Всю дорогу до гостиницы я отрешенно смотрел в окно. История, которую мне поведал майор Вдовин, практический уничтожила мой порыв разобраться с виновными в смерти отца.
   Инициатором торговли оружием, по словам майора, был его приятель Александр Рыблов. Их двоих за махинации с армейской недвижимостью перевели из московского округа к нам, в провинцию. Здесь они должны были переждать годика два и, благодаря протекции в высших кругах, вернуться обратно. Я на их месте сидел бы себе тихо и стал образцовым служакой! Но нет, как же! Они были недовольны скудным содержанием и решили устроить здесь бизнес, пользуясь старыми криминальными связями. Два майора легко нашли общий язык с прапорщиком Шевченко, взяли водителя и стали потихонечку таскать оружие со склада. Одну проверку из центра они пережили нормально, благо с проверяющим оказались знакомы еще по прежнему месту службы. Аппетиты росли, несколько ящиков патронов в месяц их уже не устраивали. Тогда родилась идея вовлечь в это дело моего отца. Однако тут, как говорится, нашла коса на камень. Привычка мерить всех по себе сыграла с воришками дурную шутку -- они прямо предложили отцу процент от продажи оружия, ожидая, что небогатый полковник с радостью согласится взять грязные деньги. Разумеется, отец их выгнал, а потом усилил контроль над складами. Воровать стало невозможно. Вот тогда, по словам Андрея, его напарник и предложил шантажировать отца жизнью близких людей. Тот первый бандитский наезд на меня был связан как раз с этим планом. Отцу показали мою долговую расписку и, красочно расписав мое будущее, вновь напомнили о своем предложении. Он согласился и стал их прикрывать. Деньги за это так и не взял, а через полгода застрелился. Дальше я эту мразь слушать не стал и сжег парой фаерболов.
   Слова покойного долго не шли из головы. Как же так получилось? Неужели это я виновен в смерти отца? Почему он мне не позвонил и не спросил, как дела? Ведь я же к тому времени овладел магией и мог сам за себя постоять. Получается, что отец не верил в меня... но любил. Любил по своему, не показывая чувства и не говоря об этом. И какой же я дурак, что не понимал этого. Ну что стоило позвонить ему первым?! Или приехать сразу же, как появились деньги... Нет, все равно было бы поздно. Отец не смог бы долго жить с клеймом предателя, поскольку из того оружия могли убить его же солдат. Эту черту его характера я хорошо знал. Помню редкие рассказы об Афгане и как он отзывался о тех, кто строил там свое благополучие чужими смертями.
   Так, распустил тут споли, а ну встряхнись, ты мужик или кто? Я мысленно отвесил себе пощечину, возвращая боевой настрой. Кто дал клятву на могиле отца и матери? Остался, по крайней мере, еще один виновник -- криминальный подельник этого ворья. Тот самый, через которого на черный рынок шло оружие и который организовал подставу. У меня есть его имя, я его из-под земли достану.
   -- Луков, Владимир Луков по кличке Седой, -- повторял я еле слышно, чтобы не забыть.
   Для него подготовлю специальное наказание: заморожу ноги, отстрелю руки и засуну в рот гранату. Вот после этого можно будет и поплакать.
   Только сначала нужно выяснить, откуда местный адвокат знает мою тайну. Кобра вряд ли будет рассказывать о таких делах. Кроме того, Жора что-то хочет от меня, иначе не сунул бы тайком в руку флакончик. Я напрягся, изгоняя из головы остатки алкоголя, и приказал Лелику ехать к гостинице. Придется остаться в городе еще на один день.
  
   Когда я вернулся в гостиницу, адвокат уже сидел в моем номере. Он внимательно прошелся взглядом по моей растрепанной одежде и произнес:
   -- Добрый вечер. У вас, как я вижу, все нормально.
   Этого я не ожидал. Оказывается, Жора уже все знает о событиях в сауне, но меня не боится. Судя по всему, сейчас будет меня шантажировать. Может, сразу решить возникшую проблему одним ударом? Нет, сначала нужно получить ответы на интересующие меня вопросы.
   -- Я рад, что смог оказать вам небольшую помощь. Вот зашел лично попрощаться. -- Он продолжал говорить, словно не понимал, что сейчас его жизнь висит на волоске.
   Несмотря на усталость, его нахальство меня восхитило. Я перевел взгляд на Лелика, но он, до этого ловивший каждое мое движение, отвернулся и, достав пистолет, стал его протирать. Все ясно с тобой, теперь надо быть вдвойне осторожным. Я сдвинулся немного вправо, чтобы бодигард находился в поле моего зрения, и ответил:
   -- Спасибо, вашими молитвами. Как мне вас теперь называть? Ведь Жора, как я понимаю, ненастоящее имя.
   После моих слов адвокат стер с лица услужливую улыбку и расправил плечи. Поразительно, как эти движения сильно его преобразили! Передо мной сидел не мелкий адвокат-неудачник, бегающий на посылках, а властный и уверенный в себе человек. Понятно, маски сброшены.
   -- Догадался? Зови меня по-прежнему -- Георгий, и давай перейдем на "ты". -- Он устроился в кресле поудобнее, развел в стороны колени и положил руки на подлокотники. -- Уже понял, кого я представляю?
   -- Какой-нибудь клан или организацию, которой Кобра встал поперек горла?
   Интересная у него поза, кажется, так он показывает свою полную искренность и открытость. Хм, мы тоже можем играть в эти игры: я демонстративно скрестил на груди руки. Георгий слегка поморщился и произнес:
   -- Практически угадал. Только к мафии я не имею никакого отношения. Я из Конторы.
   После его слов мне захотелось запустить в него молнию и бежать. Лучше за границу.
   Георгий, видимо, сумел прочитать мои намерения по глазам и поспешил успокоить:
   -- Не волнуйся, ты нам не нужен. Конечно, твои способности удивляют, но поверь, я с легкостью найду десяток специалистов, которые намного проще и чище проведут ликвидацию объекта. -- Заметив, что я сморщился, он добавил: -- Ты, разумеется, уникум. Но человек много чего придумал для уничтожения себе подобных. Твоя способность отражать пули, бесспорно, лучше бронежилета. Но в нашей профессии лучше вообще не доводить дело до прямого столкновения. Один удар в нужное время и в нужном месте, и все готово. Чтобы тебе было понятнее, подумай. Твои способности зависят от неизвестной жидкости в дрянном флакончике. Насколько его хватит, когда на тебя начнется охота: неделю, месяц или два? Или другой вариант, еще проще -- один снайпер в соседнем доме, один патрон, и ты не представляешь больше проблемы. Один в поле не воин...
   Ага, знаем мы это. Дальше скажет -- вместе мы сила, один за всех и далее по списку пропагандиста-агитатора. В ином месте и в иное время такая шаблонность меня позабавила бы, но сейчас было не до смеха -- я напряженно искал выход из сложившейся ситуации. В речи конторщика было как минимум три слоя. Первый -- успокаивающий, второй -- доказывающий, что я слаб, и третий, для которого первые были основой... Очевидно, он меня вербует. Судя по всему, если не соглашусь на предложение, то могу остаться здесь навсегда. Сделаю пока вид, что я не понял намеков. Эх, как же не вовремя! Боюсь, что сейчас остался без магии. Спокойно, без паники. Может, незаметно достать эликсир?
   -- Как вы вышли на меня, если это не секрет? -- Давай же, отвлекись на пару секунд!
   -- Почему бы и нет, это не тайна. -- Георгий посмотрел на часы. -- Да и время позволяет. Леонид Петров, как ты понял, уже давно работает на нас. С группировкой Узбека не было особых проблем, правила игры он понимал хорошо -- не лезть в политику и не высовываться особо. Ну и помогать нам в отдельных моментах. Вдруг он исчезает, и место занимает молодой и амбициозный Романенко (ты его знаешь по кличке Кобра). По прогнозам, его должны были быстро поставить на место конкуренты по бизнесу, но, к нашему удивлению, он сначала уничтожил своих ближайших противников, а потом стал нагло избавляться от других.
   Георгий взял со стола бутылку минералки и открыл ее.
   -- Будешь? Ну как хочешь. -- Он налил газированной воды в стакан и отпил половину.
   Воспользовавшись моментом, я достал из кармана флакончик и замер, крепко сжав его в кулаке. Черт, хорошо, сумел заметить, как Лелик прекратил делать вид, что чистит оружие и настороженно смотрит на меня. Ствол его пистолета как бы случайно был повернут в мою сторону. Георгий, увидев наш обмен взглядами, усмехнулся и продолжил:
   -- Сначала мы подумали, что Кобра имеет хорошо прикрытую группу киллеров, которая не стесняется использовать разнообразное оружие -- гранаты, холодное оружие и даже такую экзотику, как огнемет. Но изучение улик в доме, где ты так порезвился, поставил перед экспертами несколько вопросов. Главный из них: какое оружие использовали неизвестные убийцы? Представь -- дверь взорвана, всюду трупы, часть из них сожжена на месте, другая порезана на кусочки, а рядом нет ни одной пули, даже следов частиц сгоревшей смеси из огнемета. Словом, одна мистика. После той бойни Романенко продолжил уничтожать своих соперников, и странности накапливались. После осмотра первой взорванной тобой машины мы поняли, что действовала та же таинственная группа. Ее нужно было найти во что бы то ни стало. Не хватало еще в столице бандитских разборок в стиле девяностых. После второго уничтоженного автомобиля нам повезло найти запись с камеры наблюдения. Сперва никто не обратил особого внимания на то, как от проходящего мимо человека на проезжающую машину отражается лучик света. Однако снова не было улик -- мы перекопали груду металла, оставшуюся от некогда бронированного лимузина, но не обнаружили ни следов взрывчатки, ни осколков гранаты. Единственной зацепкой оставался человек на пленке. Твою личность вычислили быстро, такие шляпы носят не так уж много людей. Ну а дальше все просто -- проследили твои контакты и установили, что ты связан с Коброй. Первый обыск в салоне ничего не дал. Только и нашли, что кучу разнообразных флакончиков в сейфе, их и взяли для экспертизы. Возникла версия, что ты являешься посредником в длинной цепочке, связывающей бандита с наемными убийцами, а также приторговываешь запрещенными препаратами. Знал бы ты, сколько скороспелых колдунов строили свой бизнес на наркотиках! Поэтому к тебе и приставили нашего человека. Неизвестно сколько времени могли бы потерять, отрабатывая эту версию, да Леня обратил внимание на твои разговоры с профессором Хольцем. Мне в свое время посчастливилось работать вместе с отцом Леонида в "Сетке", так что я был готов к встрече со сверхъестественным. Я посоветовал Лене продолжать дальше следить за тобой, искать связь и доказательства. Взрывая третью машину, ты опять забыл о камерах видеонаблюдения. К сожалению, качество записей вновь не позволило детально понять весь процесс. Леонид, конечно, в своем отчете написал о вылетевшей из руки подопечного молнии, но мне нужно было увидеть твои способности лично. И вот сегодня это случилось.
   Мои мысли метались в поисках логики в этом разговоре. К чему такие подробности? Хочешь, чтобы я работал на тебя, так и скажи! Не верю, что для Конторы Кобра представляет серьезную проблему. А вот меня они подловили на горячем. Я снова взглянул на напряженного Леонида, и меня осенило -- Жора думает, что я уже выпил эликсир. Поэтому и ходит вокруг да около, он просто боится сильно давить на меня. Правильно, вдруг этот маг психанет и зальет все здесь кровищей. Я мысленно улыбнулся, похоже, сегодня получится остаться живым и свободным.
   -- Спасибо за интересный рассказ, но становиться подопытной крысой я не собираюсь. Меня пока устраивает такой образ жизни.
   -- Брось, Вадим. Надо меньше читать разной макулатуры, -- сказал Георгий, пытаясь втянуть меня в дискуссию. -- Поверь, мы не такие, как нас хотят представить определенные силы.
   Ага, как же, не на того напал. Я, разумеется, не верю в страшилки о существовании на Лубянке крематория, но что такое принцип государственной целесообразности могу себе представить. Так что, товарищ Георгий, или как там тебя, мне с вами не по пути.
   -- Извините, конечно, очень интересно, но времени нет. Есть у меня дело, не терпящее отлагательств. -- Я осторожно стал складывать в сумку вещи, которые находились в пределах досягаемости. Остальные пускай здесь остаются, не жалко. Вроде бы все. Теперь вежливо попрощаемся и уйдем. -- До свидания. Леонид, ты остаешься здесь или едешь со мной?
   Он посмотрел на Георгия и, дождавшись еле заметного кивка, ответил:
   -- С вами. Сейчас только вещи соберу.
   Я не стал переигрывать и оставил этих двоих наедине: пусть Лелик получит от шефа ЦУ. Подожду своего телохранителя внизу, в холле гостиницы. Без пригляду меня не оставят -- это факт, так что лучше точно знать кто шпик, нежели шарахаться от каждого косого взгляда и постоянно ждать удара в спину. А там, будет время, и придумаю, как избавиться от слишком пристального внимания Конторы.
  
   Как только за Вольдемаром закрылась дверь, Леонид обратился к своему начальнику:
   -- Полковник, разрешите вопрос? -- Георгий повелительно взмахнул рукой. -- Почему вы его отпустили? В какой-то момент он был почти готов согласиться на наши условия. Надо лишь немного надавить.
   -- Сколько ты уже вместе с ним? Два месяца? А так и не успел его узнать. Парень далеко не дурак, это лишь кажется, что он плывет по течению судьбы и не управляет своей жизнью. Он в меру жесток и нагл, и что самое главное -- знает себе цену. Подумай сам, на чем мы можем его сейчас подловить? Ну, убил он четверых военных, и что потом, на чем его держать? Пригрозить завести уголовное дело? Да он рассмеется на такую угрозу -- никакой суд не примет в качестве доказательств нашу видеозапись. Вадим должен четко понимать, что работа на Контору это единственный вариант сохранить свою жизнь и относительную свободу. Когда он примет такое решение, а тут мы ему должны помочь, то будет верен до конца жизни. -- Георгий немного помолчал и, вспоминая свою молодость, задумчиво произнес: -- Попал бы он ко мне лет на двадцать раньше, когда "Сетка" еще работала. Тогда бы да, с ним бы особо не церемонились. Установки были другими.
   Немного смутившись, что позволил себе расслабиться перед подчиненным, полковник решил объяснить свое решение:
   -- У него хорошие задатки. Излишне горяч и упрям, на этом как раз можно будет сыграть. Если ничего не случится, мальчик нам сильно поможет. И запомни -- сейчас нужно его добровольное сотрудничество, необходим он сам как маг. Он ключ, хрупкий. -- Полковник щелкнул пальцами, ища нужное сравнение. -- Хрупкий, как льдинка. С ним нужно быть очень осторожным, чтобы случайно не сломать. Пока он такой один, мы будем пылинки с него сдувать.
   -- Георгий Георгиевич, но он убийца! -- горячо возразил Леонид. -- У него и так особых ограничителей не было, а теперь и вовсе появилось чувство вседозволенности. Видели бы вы, что наш Вольдемар сделал с теми военными! Буквально на кусочки порвал. Да он ощущает себя избранным, для которого обычные люди -- пыль под ногами. Я теперь понимаю, почему колдунов в Средние века сразу на костер тащили -- из них рано или поздно вырастало настоящее чудовище.
   -- Я все видел, ты неправ. -- Полковник, несколько раздраженный, что его подчиненный не видит очевидного, попытался еще раз объяснить. -- Сейчас он действительно упивается своей магией, но это пройдет. Скоро Вадим поймет, что личная сила и деньги не являются главными ценностями. Перебесится и станет нормальным. И если бы ты внимательно прослушивал его разговоры с Хольцем, то был бы в курсе, что наш юноша начинает заниматься самосовершенствованием.
   -- Но полковник, делать ставку на него -- это неразумно и...
   -- Все, хватит разговоров. -- Терпение полковника лопнуло. Он резко ударил ладонью по деревянному подлокотнику кресла и приказал: -- Спускайся вниз к Вольдемару. В таком состоянии его лучше не оставлять надолго без присмотра. Стой. А расскажи-ка ты все о его здешних приключениях Кобре, кроме нашей встречи, конечно. Ускорим немного события.
   -- То есть вы хотите, чтобы он начал конфликт с московскими бандитами. А если они уберут его первыми? -- озадаченно спросил Петров.
   -- Значит, его способности слабы, и он недостоин нашего внимания! -- снова вспылил полковник. -- Для мага нужен крепкий поводок. Им может стать охота, которую на него объявят бандиты. На первом этапе гарантией его лояльности станет страх погибнуть. А ты, надо будет, костьми ляжешь, но обеспечишь его безопасность.
   -- А не лучше ли самим инсценировать нападение?
   -- Нет. Здесь нужно исключить любую возможность увидеть наше вмешательство. Если он поймет, что мы шантажом заставили его сотрудничать, то потом будет только ждать подходящего момента для бегства. Нам это надо? Ты помнишь, что было у сауны? Его тогда смог бы остановить только танк, и то я в этом не уверен. -- Полковник ненадолго замолк и нехотя признался: -- Сейчас нельзя засветить свой интерес к Вольдемару, уж лучше мы его потеряем. Если Вадима перехватят смежники -- вся наша работа, в том числе и твоего отца, пойдет коту под хвост. И у тебя еще одно задание -- выяснить происхождение его зелья. Сегодня подтвердилось предположение экспертов по поводу его основного свойства -- это мощный стимулятор. Возможно, именно с его помощью Вадим обрел магические способности, а может, и нет. Интересно, что же он туда намешал такого, что наши умники до сих пор не смогли расколоть состав?
   -- Он его делает не сам.
   -- А ты откуда знаешь? -- подозрительно спросил полковник. -- Флакончик, взятый из квартиры Вадима, мне только сегодня передали вместе с заключением лаборатории.
   -- От Кобры, то есть Романенко, -- поправился Леонид, зная нелюбовь начальника к кличкам. -- Он уверен, что Вадим употребляет наркотики, и дал своим задание выследить его поставщика. Наверное, решил, что сможет контролировать мага, если перекроет ему поставки.
   -- И что они нашли?
   -- А ничего. Вадим покупает свое зелье у неизвестного старика по бешеным ценам. Люди Романенко пытались взять продавца, но он все время исчезал прямо из-под носа. Даже проверили каждую квартиру в подъезде, в который после сделки заходил старик. Там вообще не живет никто старше сорока лет. Дом новый и заселен в основном молодежью.
   -- Хм, таинственный продавец зелья, повышающего магическую силу? Или вообще ее дающего? -- задумчиво протянул Георгий. -- Ни за что не поверю в такое совпадение. Кажется, мы нащупали ниточку. Нужно обязательно на него выйти.
   -- А может, все дело в кольце? Как я понял, Вадим и Хольц уверены, что именно перстень стал первопричиной всего.
   -- Нет, -- устало улыбнулся полковник. -- Вначале я тоже так подумал и отдал приказ выяснить все про это кольцо. Ребята так расстарались, что смогли найти полностью аутентичный артефакт в запасниках Эрмитажа. Простая железная побрякушка. Поэтому, пока не выйдем на источник стимулятора и не проверим пару идей -- пылинки будешь с него сдувать! Понял?
   Леонид кивнул, собрал свои и забытые магом вещи и вышел из номера. Оставшись один, Георгий выключил свет и подошел к окну, чтобы посмотреть на ночное небо. Как же он мечтал в молодости там побывать. Именно оттуда он всегда ждал чуда, а нашел его здесь. Он устало потер переносицу, эта привычка возникла еще до того, как в продаже появились контактные линзы, и задумался. Он вспомнил как давно, еще когда вместе с Сергеем, отцом Леонида, работал в "Сетке", они жарко спорили по поводу существования магии. Георгий утверждал, что магии никогда не было, объясняя известные факты колдовства так же, как и "чудеса" современных экстрасенсов -- гипнозом, ловкостью рук и хорошим знанием психологии. Разумеется, вследствие особенностей своей работы, он допускал возможность существования у человека паранормальных способностей, но в магию верить наотрез отказывался. Сергей же, напротив, упорно доказывал, что раньше магия была доступной, но по каким-то причинам люди потеряли возможность ею пользоваться. Вскоре руководство решило прикрыть направление, в котором работал приятель полковника, и они расстались. Георгий тяжело вздохнул, припомнив, как в последнюю их встречу, друг в запале пророчески произнес: "Рано или поздно на Земле вновь появятся магия. Эта страшная сила, она противопоставит себя этическим законам. Если никто не будет готов взять ее под контроль, то магия только фактом своего существования будет способна уничтожить установленный порядок. А ответные меры будут суровыми и жесткими, и хорошо если все остановится на создании второй инквизиции... Так или иначе, но мир изменится, и вряд ли в лучшую сторону". Полковник подлил в стакан минеральной воды и выпил, успокаивая приступ гастрита. Вскоре он увидел, как из гостиницы вышел сначала Леонид, неся объемный баул, а потом молодой маг с небольшой сумкой. Вольдемар замер на полпути к машине и посмотрел прямо в окно, как будто мог увидеть там полковника. "А может, и видит", -- подумал Георгий, наблюдая, как юноша после небольшой заминки продолжил свой путь. Уже вслед отъезжающей машине полковник прошептал:
   -- Ты мне нужен, парень. Не разочаруй меня. Вторую "эпоху перемен" я не переживу.
  
   Разговор с конторщиком, водка, магия, неожиданная информация о причинах самоубийства отца и новости, что я давно нахожусь под колпаком спецслужб, выбили меня из колеи. В конце разговора с Георгием я практически поплыл, и только чудовищным усилием воли смог сдержаться и не рухнуть на кровать. Кроме того, жутко хотелось пить. У некоторых людей при возникновении чувства страха пересыхает горло, а иные теряются и ищут возможность выиграть секунды для принятия решения: закуривают сигарету, медленно пьют воду или долго кашляют. Бывают и другие реакции, но почти все они являются показателем того, что собеседник растерян или напуган. Уже по этой причине я не мог попросить минеральной воды у полковника, хотя с жадностью наблюдал, как он пьет.
   У ближайшего магазина я попросил Лелика остановить машину и купил себе холодной воды без газа. Мне не сразу удалось открыть бутылку, пальцы дрожали и постоянно соскальзывали с вспотевшей крышки. Наконец она поддалась моим усилиям, и я в один прием выпил всю бутылку. Потом без сил откинулся на кожаную спинку сиденья и расслабился. Нужно немного отдохнуть.
   Несмотря на большую усталость, я долго не мог заснуть. Как будто организм решил мне отомстить за все издевательства над ним. По встречной полосе пролетали редкие в ночное время машины, яркий свет их фар заставлял прищуриваться или прикрывать глаза рукой. Мысли текли неторопливо, события последнего года воспринималось отстраненно, словно они произошли с другим человеком или так давно, что все эмоции угасли.
   Я смотрел на темную дорогу, освещаемую только фарами проезжающих машин, и думал: а зачем мне все это? Иметь много денег, конечно, хорошо, но зачем ставить целью их постоянное преумножение? Все равно мне больше, чем могу, хлеба не съесть, пива не выпить. Я, разумеется, понимал, что жить как раньше уже нельзя, да и успел привыкнуть ко многим мелочам, без которых прекрасно обходился раньше, но в душе царила хандра, и хотелось вернуться в то время, когда все мои проблемы сводились к ожиданию очередного клиента.
   Было у меня такое свойство: раз в год-полтора переосмысливать свои достижения. Все начинало казаться мелким и ничтожным. Хотелось писать стихи о смысле жизни и вселенной. Это состояние постоянной меланхолии и депрессии продолжалось не больше недели. Раньше я напивался с друзьями, раскрывал все свои страхи и надежды, и все проходило. В такой момент я словно переживал катарсис, получал новый импульс и понимал, что все зависит только от меня, что есть еще цели, которые необходимо достигнуть. После этого мое поведение резко менялось, все силы предельно концентрировались на новой цели. Побочным эффектом была резкая смена имиджа -- от джинс к классическим костюмам, от короткой прически к длинным волосам. Внутреннего запала хватало надолго, но через какое-то времени все повторялось.
   Как же не вовремя это началось, нельзя сейчас рефлексировать. Нужно стремительно действовать, так как теперь от моих поступков зависит не просто благосостояние, а сама жизнь! Отказываться от закамуфлированного предложения Георгия я не спешил. Вдруг так сложится, что не будет другого выхода, иначе как пойти на сотрудничество с органами. Сейчас же нужно собраться и закончить текущие дела. На первом месте -- месть. Остался последний урод, по вине которого больше нет моего отца. Именно Седой его убил, я тут совсем не при чем! Все сомнения -- прочь, иначе мной овладеет чувство вины, а главный виновник уйдет от наказания.
   Информацию об этом торговце оружием можно получить у Кобры. Он обязательно должен знать столь крупную фигуру преступного бизнеса. После разговора с полковником я по-новому взглянул на свои отношения с гангстером. Защиту от чужого внимания он обеспечить не смог и, кажется, стал воспринимать меня как своего подчиненного. Пусть находящегося на особом положении, но все же подчиненного. Самое обидное, что по сути Кобра прав. Я сам не заметил, как стал наемным убийцей. А еще мне было стыдно за свой промах с камерами наблюдения. Ведь знал же, что их стоит опасаться, знал! Но забыл. Ну ладно я, дилетант в криминальном деле, но Кобра был обязан предупредить! Однако этого не сделал, что наводит на определенные размышления: а не собрался ли гражданин Романенко сдать меня органам или браткам?.. Под такие "жизнеутверждающие" мысли и ровный шум мотора я незаметно заснул.
  
   -- Значит, он хочет отомстить. -- Кобра зло посмотрел на телохранителя Вольдемара. -- А ты куда смотрел? Я же приказал докладывать обо все! С кем встречается, что делает.
   -- Извините шеф, я не думал, что это так закончится. Кто же знал, что он слетит с катушек и всех положит, -- виновато сгорбился Леонид. -- Я и не думал, что он на самом деле окажется настоящим колдуном.
   -- Не думал, -- фыркнул гангстер. -- Что он знает о Лукове?
   -- Практически ничего, только его имя и что он живет в Москве.
   -- Значит, у меня еще есть время, -- забывшись, что он не один, произнес Кобра. -- Так, ты еще здесь? Быстро пошел к Вольдемару. И чтобы я знал о каждом его шаге!
   Оставшись один, бандит подошел к бару и, оценивающе осмотрев его, выбрал себе виски. Как же все это не вовремя, подумал он. По плану колдун должен был убрать еще двоих соперников, и только потом подлежал ликвидации. Именно так, потому что средств давления на мага Романенко так и не нашел. Традиционные наркотики колдун игнорировал, а выйти на его поставщика гангстер не смог. "Умеет же Вольдемар выбрать себе цель, вот ведь придурок!" -- выругался вслух Кобра. Он бы еще на президента охоту объявил. Несмотря на все свои амбиции, Змей прекрасно понимал, что Луков находится в другой весовой категории. Стоит тому шевельнуть пальцем, и за жизнь гангстера никто не даст и копейки. Ища решение проблемы, Кобра не осознавал, что он больше боится Вольдемара, а не оружейного барона. И поэтому выбрал путь, который позволил бы избавиться от страхов.
  
   Хандра отступила уже на следующий день по возвращении в столицу. Остановился я в доме, аренду которого продлил еще на год. Именно здесь по традиции проходили все тренировки с магией, кроме того, тут точно не было людей Кобры, которых бандит сумел пристроить в мой новый салон. Лелик куда-то запропастился, и я решил не медлить и начать выполнять свой план. Подготовка к мести заняла немного времени: быстро проглотил треть флакончика эликсира, который мне дал конторщик, и запил водой, так как он имел неожиданно резкий спиртовой привкус Потом накинул на плечи черный плащ и надел широкополую шляпу. В такой одежде я чувствовал себя увереннее. Мне отчего-то казалось, что после устроенной за городом бойни вещи впитали в себя часть бушевавшей там энергии и стали своего рода амулетами. Дополнительная защита лишней не будет, ну и кроме того, в таком прикиде я ощущал себя стильным и похожим на Ван Хельсинга.
   Одевшись, я достал телефон и нашел в адресной книге номер Кобры:
   -- Привет, нужно встретиться. -- Гангстер сразу снял трубку, как будто ждал звонка.
   -- Мы же договаривались, никаких встреч. -- Романенко явно нервничал, и мне это определенно не нравилось. Неужели он хочет меня сдать, а встречаться боится, чтобы себя случайно не подставить?
   -- Кобра, не тот случай. Мне нужно у тебя кое-что узнать, -- отчетливо произнес я.
   -- Ну так спрашивай. Только быстро, я сильно занят. -- Голос Кобры стал нарочито важным, и я разозлился. Ах, вот как, оказывается, он у нас занят! Ну, начальничег, извини, что беспокою!
   -- Мне нужно знать, где проживает торговец оружием Владимир Луков, он также известен как Седой, -- жестко отчеканил я.
   -- И всего-то? В адресной книге посмотри, -- издевательски заметил Кобра.
   -- А мне в глаза это повторить сможешь? -- угрожающе прошипел я в трубку, теряя от злости остатки осторожности. -- Или смелый, когда далеко?
   -- Ну все, ты меня, увечный, достал. Я тебя предупреждаю, не связывайся с ним!
   -- Ты мне угрожаешь? -- Я несколько опешил. Этот бандит должен меня бояться, а не запугивать. -- Не вмешивайся, это мое личное дело. Иначе повторишь судьбу своего старого босса.
   Я бросил трубку и задумался, почему бандит так себя повел. Он что забыл, кто такой Вольдемар Арктический? Тут меня осенило, почему Кобра такой смелый, и я бросился в подвал -- самое защищенное место в доме. Едва успел закрыть за собой чугунный люк, как наверху раздался чудовищный грохот, и меня буквально снесло с лестницы. В считанных сантиметрах от головы упал крупный осколок кирпича. Еще немного и моя душа могла бы отправиться в ад.
   Вот значит как. Этот ублюдок стал таким смелым, потому что приказал от меня избавиться. Ладненько. Прости, папа, но сначала я должен раздавить эту мразь. А уж потом, обещаю, придет очередь и твоего убийцы.
  
   Глава 7. Время собирать камни
  
   Самостоятельно выбраться из подвала не получилось. Вход крепко завалило балками и битым кирпичом. Прорубать себе дорогу на поверхность магией я не стал, так как опасался, что одно неосторожное движение и все это рухнет на меня. Оставалось только ждать. Что ж, раз я оказался взаперти, то время нужно провести с пользой, тем более что эликсир подействовал.
   Я закрыл глаза, очистил сознание от посторонних мыслей и с любопытством стал осматривать себя внутренним зрением. Вначале было темно, однако через некоторое время стали проявляться еле видимые очертания моего тела. Некоторые участки были светлее других и я, заинтересовавшись ими, сконцентрировался на самом большом пятне, находившемся в районе солнечного сплетения. Если не ошибаюсь -- это сосредоточие моей силы. Вдруг в моей голове словно включилась функция "zoom": пятно плавно увеличилось в размерах и при этом стало более четким и ярким. Передо мной появился пульсирующий шар белого цвета, внутри которого хаотично плавали редкие красные искорки. Его стенки на вид казались упругими и эластичными. Если это действительно так, то с помощью постоянных тренировок можно увеличить объем источника силы. Тут должна быть четкая взаимосвязь -- чем больше размер сферы, тем больше заклинаний я смогу использовать. Это как качать мышцы, только вместо груза нужно использовать медитацию. Так, с этим практически разобрался, надо только запомнить размер источника, чтобы в будущем можно было отследить его рост. Потом я стал осматривать другие светлые пятна. Мысленно представил, как отдаляюсь от источника, и он быстро уменьшился до первоначального размера. Получилось.
   Я нашел еще семь мест, не считая источник, которые заметно выделялись в магическом зрении. Эти очаги энергии находились в районе сердца, затылка, запястий, щиколоток и паха. Что же, хороший результат: всего через год тренировок я смог увидеть все свои энергетические центры. Это знание поможет в будущем избежать истощения от чрезмерного применения магии, так как всегда можно будет оценить количество оставшейся силы. Однако, если с источником все более-менее понятно, то с этими мелкими центрами -- полная неопределенность. Зачем они, если кольцо магию из них не черпает? Кстати о кольце. Конечно, многие отдали бы правую руку, чтобы обладать им, но в нем слишком мало заклинаний. Меня совершенно не прельщает мысль превратиться в тупого боевика, хотя к этому все и идет. По совету Хольца я часто пытался активировать на кольце другие, не стихийные знаки, однако все было тщетно. Профессора это очень удивило, так как не укладывалось в его теорию, что кольцо дало мне власть над стихиями огня, воздуха, воды и земли, а также должно открыть доступ к магии смерти, разума и жизни. Он уже практически отказался от этой идеи, но посоветовал мне продолжать попытки воспользоваться скрытым потенциалом кольца. Вот и сейчас я решил в очередной раз попрактиковаться в использовании артефакта, но передумал: в данной ситуации это было лишней тратой энергии. Скоро она вся может мне понадобиться. Лучше пополню ее запас, а то, кажется, источник стал менее ярким.
   Оптимальный способ пополнения силы был разработан мной уже давно. Я ложился на спину, разворачивал кисти рук вверх и начинал медитировать. Сначала исчезали осязание и слух. Это был самый важный этап, но без него переходить на остальные не имело смысла, так как любая мелочь, типа посторонних звуков или зачесавшейся пятки, могла нарушить концентрацию. Далее я представлял себе, что в окружающей темноте появляются сгустки энергии. Они все были разной величины и яркости -- от маленькой ярко-желтой точки, до большого светлого шара. Их было очень сложно держать в поле зрения, стоило немного отвлечься -- они начинали тускнеть или вообще пропадали из виду. После того как внешние источники силы четко фиксировались внутренним зрением, начиналась подзарядка. Я усилием воли протягивал от них к себе каналы, по которым и начинала тоненькими ручейками течь энергия.
   Вот и сейчас я очистил пол от кирпичных осколков и лег на плащ. Нужного состояния достиг практически моментально и стал искать вокруг чужие источники силы. Раньше у меня оставались подозрения, что поиск энергии происходил в моем сознании, а не в реальности, то есть все это было неким аутотренингом. Однако сейчас, отчетливо видя свою энергетику, я перестал сомневаться в реальности происходящего.
   Свободной энергии рядом не было, поэтому я стал увеличивать радиус поиска, стараясь, чтобы мой взгляд проник как можно дальше в окружавшую меня тьму. Практически сразу обнаружились штук десять сгустков энергии. Все они были настолько большими и яркими, что всего два или три таких шара могли полностью наполнить мой источник. Я сосредоточился на ближайшем и попытался откачать из него энергию. Однако неожиданно возникли трудности: эти сгустки вели себя необычно -- они перемещались в пространстве, а если мне удавалось их зацепить, то начинали яростно сопротивляться, ну прямо как живые. После самой настоящей охоты мне с огромным трудом удалось поймать только один шар и выкачать из него энергию. При этом стало понятно назначение маленьких источников, которые я обнаружил чуть раньше на своем теле: они являлись своего рода энергоузлами, через которые происходило поглощение и перераспределение энергии, аккумулирующейся в основном источнике. Это наблюдение навело на мысль: а могут ли мои энергетические каналы работать в обратном направлении? Если научиться передавать энергию другому человеку, то, возможно, я обрету некоторые целительские способности.
   Затем я решил осмотреть источник, было интересно, насколько он заполнился? Для этого вызвал режим "zoom" и стал изучать сосредоточие своей силы. Однако новые возможности внутреннего зрения сыграли со мной злую шутку: поскольку рядом не было никаких объектов для сравнения, я как ни пытался, так и не смог понять, увеличился ли размер источника или остался прежним. Правда искорок внутри него стало значительно больше, и центр силы теперь выглядел как маленький Млечный путь. Пожалуй, этой энергии мне хватит надолго. Теперь можно закончить медитацию и проверить, как обстоят дела во внешнем мире.
   Только я подумал об этом, как меня тут же, буквально скачком, выбросило из транса. В подвале за это время ничего не изменилось. Я внимательно прислушался и на самом пределе чувств уловил шум работающего двигателя. Вдруг снизу раздался резкий звук, и от неожиданности я подпрыгнул. Это звонил телефон, лежавший во внутреннем кармане плаща. Я недовольно нахмурился, последние события, видимо, совсем выбили меня из колеи, раз начал бояться собственного мобильного. После всего этого нужно будет подлечить нервы, а то так скоро превращусь в неврастеника, вздрагивающего от любого шороха.
   Интересно, а кто сейчас звонит? Если Кобра, то придется терпеть этот раздражающий звук долго, не нужно ему пока знать, что покушение провалилось. Но к моему удивлению звонил Хольц. Видимо, случилось что-то экстренное, если он решил со мной связаться. Но как же все это не вовремя!
   -- Здравствуйте, Леонид Николаевич, я сейчас немного занят. Перезвоните, пожалуйста, позже. -- Я не хотел разговаривать по телефону о серьезных вещах, так как был уверен, что он стоит на прослушке у Конторы.
   -- Вадим, извините, но это очень срочно. -- Профессор задыхался, как будто куда-то бежал. Странно, на него это не похоже: он из той когорты людей, про которых говорят -- торопись медленно.
   -- Хорошо, только быстро, -- тихо ответил я, услышав, как наверху кто-то стал шевелить обломки.
   -- Вадим, я совершил большую ошибку -- на прошлой неделе отправил фотографии вашего кольца своему коллеге в Париж.
   -- Ничего страшного, одной больше, одной меньше. -- М-да, растяпа наш профессор. Мне теперь для полного счастья только внимания заграничных спецслужб и не хватает! Тут бы с родной Конторой суметь разобраться.
   -- Я не понял, о чем это вы. Неважно. Недавно вспомнил, что по одной из версий кольца для членов ордена Восточных тамплиеров были сделаны по образцу легендарного кольца Мерлина. Наиболее полное его описание находится в труде Гальфрида Монмутского "Пророчества Мерлина".
   -- Профессор! -- требовательно прошипел я в трубку.
   Наверху громко заработал мотор, и завал после противного металлического скрипа немного пошевелился. Неизвестно, кто там, но буду надеяться, что, наконец-то, подъехали спасатели. На всякий случай я перешел в дальний угол подвала.
   -- Хорошо. -- Хольц стал быстрее говорить, захлебываясь словами. -- Оригинал этой книги находится в Лувре, вот я и попросил его сравнить. Если прав, то знаки на кольце означают другое! А потом начались странные вещи. Франсуа вдруг стал выпытывать у меня, где я видел кольцо. Причем его стиль, мы общались по электронной почте, резко изменился. Сегодня за мной следили. Я это знаю точно. Им нужно кольцо. У меня слабое сердце, я не смогу молчать.
   В телефоне послышался громкий удар и топот ног. Да что же это такое! Мне нужно сейчас быть начеку -- вдруг завал разбирают мои убийцы. Тем временем из трубки стали доноситься приглушенные мужские голоса и возмущенный фальцет профессора. Вдруг он вскрикнул, и связь прервалась.
   Да, все страньше и страньше. Я погладил кольцо на пальце -- неужели ты принадлежало самому Мерлину? Да нет, чушь все это. Из множества прочитанных книг я помнил, что Мерлин не умер, а находится под заклятием в зачарованном сне. Поэтому если он существовал на самом деле, то кольцо должно быть у него. В этой легенде меня всегда удивляло, как такого великого волшебника смогла заколдовать Моргана. Она же ему в подметки не годилась! Я с трудом прогнал так некстати вылезшую мысль и застыл в ожидании: сверху снова раздался громкий скрежет, и осколки кирпичей обрушились вниз, пропуская внутрь солнечный свет. В подвал спрыгнул молодой парень, и чуть не получил от меня молнию вместо приветствия. Повезло ему, что я в последнюю секунду успел заметить на его черном комбинезоне надпись: "МЧС".
   -- Эй, есть тут кто живой? -- Он включил мощный фонарь и стал осматривать помещение.
   Прикрыв глаза рукой от света, слепящего даже через темные очки, я ответил:
   -- Да, спасибо, что быстро приехали. -- Мой голос из-за пересохшего горла прозвучал излишне сухо.
   -- Ну уж извини, что раньше не смогли. -- Почему-то спасатель принял мои слова за издевку. -- Можем все обратно завалить.
   Я протестующее поднял руки:
   -- Эй, стоп! Ты чего так завелся? Ведь всего-то часа два прошло после взрыва. -- Я встал и начал отряхивать пыль с плаща. -- Ну, если у вас какие-то специальные нормативы, ты только скажи, все подтвержу. Еще раз спасибо. -- Я протянул руку и обезоруживающе улыбнулся.
   -- Да ладно, чего уж там, забыли. -- Он крепко сжал мою кисть. -- Э-э, погоди, какие два часа. Мы тебя почти сутки откапывали. Могли бы раньше, да внезапно напарнику стало плохо. Уж подумали, что здесь газ какой. Пока все проверили... А тебя, видимо, чем-то хорошо по голове приложило. Подняться сможешь? -- Он кивнул головой на лестницу. -- Или помочь?
   -- Спасибо, не надо.
   Я быстро поднялся по шатающейся лестнице. То, что раньше было домом, теперь было огорожено пестрой лентой, за которой находились машины скорой помощи, милиции и спасателей. Рядом кучковались сотрудники этих служб и что-то увлеченно обсуждали. Увидев меня, от толпы отделились два милиционера и врач и быстро пошли в мою сторону. Черт, с ними сейчас встречаться нельзя, пока оформят протокол, да пока медик обследует, пройдет много драгоценного времени. Кобра еще не знает, что я выжил, так что нужно использовать фактор внезапности и устроить ему ответный визит вежливости. Кроме того, как-то не хочется, чтобы кто-нибудь видел мои глаза: по своей простоте милиционеры сразу предложат правдоподобное объяснение -- мол, наглотался неизвестных наркотиков и сам устроил взрыв. Да и анализы сейчас лучше не сдавать...
   Оглядевшись по сторонам, я увидел сзади, метрах в пятидесяти от руин дома, стоявшего у машины Лелика. Он был как всегда одет в черный костюм и с важным видом разговаривал по телефону, но, заметив меня, тут же прекратил разговор и помахал рукой. Я развернулся и неторопливой походкой пошел в его сторону. За спиной раздался предупреждающий окрик, заставивший меня ускорить шаг. Услышав, сзади дружный топот, я перешел на бег. Что же вам неймется-то! Ну не хочет человек с вами общаться, так отстаньте же, свиньи, от парня. Буквально подлетев к машине, я заскочил через услужливо открытую дверь внутрь салона, и Леонид тут же нажал на газ.
   -- Гони к Кобре, -- успел крикнуть я, вдавленный ускорением в заднее сиденье.
   Мерседес, визжа покрышками, быстро набрал скорость и оставил преследователей далеко позади. Немного отдышавшись, я достал телефон и посмотрел на число. Яркое солнце делало неразличимыми надписи на экране, и только прикрыв рукой дисплей, стало видно -- 21.08.20... Что же получается, я провел в подвале больше суток? Неужели, когда медитировал, потерял счет времени? Но ведь тогда эликсир должен перестать действовать, или... Я закрыл глаза, желая проверить одну сумасшедшую мысль. Через несколько минут перед моим внутренним взором сначала появились светящиеся контуры моего тела, а потом и Леонида. Ну, полковник, ай да сукин сын! Вот он чем решил привязать меня к Конторе. Его зелье чудо как хорошо. Наверное, это какие-то секретные разработки, если эффект длится уже более суток, и, самое главное, оно не провоцируют появления беспричинных вспышек ярости. Прежде приходилось постоянно контролировать эмоции, а теперь можно об этом забыть и наслаждаться магией! Если оно еще не вызывает привыкания, то следует подумать о возможном сотрудничестве с полковником. Ненадолго, годика на два, пока я не научусь активировать магию одним усилием воли.
   Неожиданно машина резко вильнула в сторону, вырвав меня из задумчивости. Я взглянул на Леонида, тихо ругавшегося сквозь зубы на невнимательного пешехода, и снова закрыл глаза, вызывая магическое зрение. Старясь не потерять испытываемые ощущения, я медленно приоткрыл веки и посмотрел на Лелика. Совмещение обычного и магического зрения дало интересный результат: контуры водителя были слегка размытыми и видимыми даже сквозь водительское сиденье. Казалось, что вокруг него светится слегка красноватое наэлектризованное поле. Вот ты какая, знаменитая аура! Все-таки не врали другие экстрасенсы, когда описывали ее существование. Я присмотрелся к Леониду внимательнее и с удивлением увидел в центре его тела источник энергии, похожий на небольшой светлый шар. Точно такой же, как те, за которыми гонялся в подвале. Так вот откуда я недавно взял силу: спасатель говорил, что кому-то стало плохо, видимо, я забрал у того несчастного почти всю энергию. Я оглядел себя, потом Лелика, и с удовлетворением отметил, что мой источник раза в три больше и заметно ярче. Правильно, ведь я же маг, а он простой человечек!
  
   Леонид Петров стоял у развалин дома Вольдемара и думал, что полковник совершает непростительную ошибку, оставляя мага в живых и на свободе. Зачем тот так возится с этим магом? Он что не понимает, что это бомба с часовым механизмом, которая рано или поздно взорвется и сметет все вокруг? Нельзя допустить, чтобы изменился баланс сил в реальном мире. Что будет, если магией начнут все пользоваться? Хаос и устрашающий всплеск насилия -- это единственное, что ожидает всех. Вот Вольдемар, например, был простым парнем, каких миллионы, а как только получил доступ к магии, быстро потерял остатки человечности и превратился в отмороженного убийцу. Чем он сейчас отличается от тех же бандитов, которых собирается уничтожить? Кроме способа убийства -- ничем... А если таких станет сотни, тысячи?
   Леонид не находил себе места, боясь взять на себя ответственность и поступить так, как считал нужным. Он с раздражением вспомнил время, когда его отец был вынужден из-за своей веры в существование магии влачить жалкую жизнь на нищенскую пенсию. Тогда у них и хлеб не всегда был на столе, а глава семьи тратил последние сбережения на посещение салонов различных шарлатанов в тщетной надежде найти среди них настоящего волшебника. Незадолго до своей смерти Петров-старший попросил полковника взять сына под свое крыло, однако Георгий Георгиевич вскоре сам оказался в опале и потянул за собой юношу. Сколько лет уже прошло, а Леонид до сих пор из-за них двоих ходит в лейтенантах. И вот, оказывается, покойный отец был прав. Теперь полковник точно не подпишет рапорт о переводе в другой отдел, который уже давно из-за нерешительности лейтенанта пылился в ящике стола. "Как же я ненавижу всю эту магию, -- с неожиданной злобой подумал Леонид, -- совсем Георгиевич старый стал, если не понимает таких простых вещей". Здесь лейтенант схватился за спасительную мысль: Неужели полковник надеется с помощью магии вернуть себе молодость? Точно, он в последнее время часто жаловался на прожитые годы. Значит, он небеспристрастен в этом деле, поэтому его выводы ошибочны и вредны для организации! Тут его внимание привлекло оживление у руин дома. Увидев живого мага, Леонид разочарованно вздохнул: надежда, что проблема выбора разрешится сама собой, испарилась, словно утренняя роса под летним солнцем.
   Никто не ожидал от Кобры такой прыти. Когда Георгий Георгиевич узнал о происшедшем, то был вне себя от ярости и сорвался на подчиненном. Петров вынес разнос стоически, так как смерть Вольдемара снимала многие проблемы. Но теперь, оказывается, маг жив и невредим. Леонид быстро прокрутил в голове последние мысли и впервые в жизни самостоятельно принял важное решение -- он достал мобильный и набрал один из последних номеров:
   -- Алло, это Леня. Он выжил. Сейчас идет ко мне. Могу поспорить, что поедет к вам... Все понял.
   После этого лейтенант Петров замахал рукой, обращая на себя внимание Вольдемара. Тот быстро подскочил к машине и, как и ожидал Леонид, приказал ехать к организатору покушения. "Интересно, -- подумал Леня, -- сколько времени потребуется Кобре, чтобы разобраться с этим нахалом?" Он слегка улыбнулся, уверенный, что не повторит ошибок отца, и магия не помешает сделать карьеру. Эликсир на похожую по запаху спиртовую настойку Леонид подменил давно, еще когда вез колдуна из Нижнего в Москву.
  
   Добирались мы долго. Оказалось, что Кобра с парой бойцов спрятались в загородном особняке. Что же, это, наверное, к лучшему -- меньше свидетелей будет. В машине на полную мощь работал кондиционер, создавая в этот совсем не по-августовски жаркий день приятную прохладу.
   -- Долго еще? -- спросил я Леню.
   -- Нет. Сейчас съедем с кольцевой, и минут пятнадцать останется.
   Значит пора. Я достал из кармана флакончик и допил остатки эликсира. Поймал в зеркале заднего вида улыбку на лице конторщика. Правильно мыслишь, сейчас будем веселиться. Очистим мир от грязи.
   -- Кстати, Леонид, если не секрет, ты в каком звании?
   -- Скоро буду капитаном. -- Он задорно улыбнулся. -- Конечно, не без вашей помощи.
   -- Ладно, не стоит благодарности. -- У меня тоже начало улучшаться настроение. Уничтожение бандита с помощью нового зелья и негласной поддержки Конторы представлялось легкой увеселительной прогулкой.
   Леонид как всегда угадал со временем: точно через пятнадцать минут машина приблизилась к воротам поместья Кобры. Неплохо он тут устроился -- двухэтажный дом из красного кирпича, гараж на три машины и красивый кованый забор.
   -- Не тормози, -- приказал я.
   Лелик нажал на газ и мерседес легко протаранил тонкие створки, выполнявшие больше декоративные функции, нежели охранные. Машина на полной скорости подъехала к входу особняка и резко затормозила, подняв при этом тучу пыли. Я, словно работая на кинокамеру, медленно открыл дверь и не спеша вышел. Заметив, как слегка заколебались атласные шторы на окне второго этажа, направил в ту сторону указательный палец и негромко произнес: "Пуф-ф"! Немного подождав, я, словно ковбой в салуне, ударил ногой в дубовую дверь и не торопясь прошел в дом. Я откровенно наслаждался ситуацией. Кобра сейчас уже дрожит от страха и думает, как откупиться, будет умолять о пощаде, деньги предложит, а потом (знаю его змеиный характер) попытается ударить в спину. Как это банально и предсказуемо. Против мага нет приема окромя другого... пулемета. Я ошарашенно смотрел на направленный в мою сторону огромный черный ствол крупнокалиберного пулемета и чувствовал, как к горлу подступает комок. Леонид довольно небрежно оттолкнул меня и подошел к стоящему у треноги Кобре. Бандит был одет в потертую черную кожаную куртку и джинсы, видимо, не хотел пачкать в крови новые вещи. Только сейчас я заметил, что в просторном холле совсем не было мебели. Боится, что может ее случайно повредить?
   -- Ну, давай проверим, на что ты способен? -- прервал затянувшуюся паузу гангстер, нежно поглаживая затвор.
   -- Попробуй, Кобра, только не обессудь, если из тебя тоже сделаю мишень. -- Ситуация складывалась серьезная. Такое оружие может пробить мою защиту, надо нападать первым.
   Я поднял руку, собираясь колдовать, и эти подонки громко засмеялись.
   -- А ты ничего не забыл? -- спросил Лелик, доставая из внутреннего кармана пиджака знакомый флакончик. -- Ты же не против, что я его у тебя позаимствовал? -- Увидев, как я машинально хлопнул рукой по груди, он пояснил: -- Там обычная спиртовая настойка, а без своего зелья наш ужасный и грозный Вольдемар ни на что не способен!
   -- Леня, а полковник?
   Я был шокирован новостью и понимал, что мне надо тянуть время. Что-то в его словах было не так. Неужели в подвале все привиделось или меня просто контузило? Но голова не болит, а в дороге мог использовать магическое зрение...
   -- Что полковник! -- вспылил Леонид. -- Георгиевич только о себе и думает. Такие, как ты, не должны существовать. Ты -- зло!
   Он продолжил что-то говорить, и Кобра был вынужден вмешаться:
   -- Хватит разговоров. -- Он посмотрел на меня и ехидно добавил: -- За свои деньги не волнуйся, мы их уже нашли. Будет небольшая компенсация капитану.
   Гангстер нажал на спусковой крючок, и пулемет заходил ходуном. Я смотрел на медленно летящие ко мне пули и думал, что теперь перед глазами должна пронестись вся моя жизнь. Нет, я не хочу тратить последние мгновения на эту сентиментальную дурь. Энергия! Если в подвале ничего не привиделось, то мой источник сейчас просто переполнен! И если не попробую напоследок изжарить этих предателей, то грош мне цена. Никогда не опущу руки, если есть хоть призрачный шанс на победу! Да и после, на том свете, не в чем будет себя упрекнуть.
   Меня захлестнула волна бесшабашной злости, и я активировал знак огня. Как только энергетические каналы кольца дотянулись до моего источника, я стал загонять в них всю накопленную силу. Тут же передо мной в воздухе появился огненный шар непривычно белого цвета. Он был огромен, в половину человеческого роста. Жар, исходящий от него, был настолько силен, что вспыхнули волосы. Понимая, что жить мне осталось совсем ничего, я в последнем усилии послал в фаербол еще энергию. Однако не успел -- меня резко ударило в правый бок и закрутило вокруг оси. Все, сказка кончилась. Я попытался удержать равновесие, но меня подбросило взрывной волной и вынесло вместе с дверью из особняка.
   После я долго лежал с открытыми глазами на спине и смотрел на сгущавшиеся в небе грозовые тучи. Глаза мои закрывались, смерть больше не страшила. Наоборот, я испытывал чувство удовлетворения от того, что у меня получилось колдовство. Без каких-либо костылей. Хоть к концу жизни сумел стать настоящим магом. Однако смерть почему-то не спешила. Предатели тоже. "Так, хватит отдыхать, -- приказал я себе, -- вставай! Разлегся здесь на травке и уставился на небо, тут тебе не поле Аустерлица, ты живой!" Я осторожно пошевелил правой рукой и с облегчением понял, что она цела. Усевшись со старческим кряхтением на землю, я принялся снимать плащ. Вся спина и бок нестерпимо болели, но уже сам факт возможности движения говорил о том, что ничего фатального не случилось. Сняв испачканный пылью и мелким мусором плащ и расстегнув пуговицы на рубашке, я увидел, что вся правая сторона превратилась в огромный синяк. Все же плащ меня спас, не зря его надел. Я перевел взгляд на особняк и улыбнулся кончиками губ:
   -- Ну что, съели? Думали без эликсира ничего не смогу? -- Меня качнуло от усталости, я машинально попробовал опереться на правую руку, но вскрикнул от острой боли и упал на траву. -- Ничего, все путем, -- успокоил я себя, -- Ты молодец. Такой фаербол выдал, что он не только уничтожил предателей, но и все пули. Ну, почти все.
   Я медленно, постоянно кривясь и шипя от боли, поднялся, надел плащ и пошел к машине. Там должен быть запасной телефон. Придется вызвать такси, в таком состоянии я не смогу сесть за руль. Только сначала нужно будет уйти отсюда подальше. На всякий случай.
   Открывая дверцу машины, я краем глаза отметил с боку какое-то шевеление. Быстро, как только мог, развернулся, но никого не обнаружил. Странно. От резкого движения мне стало хуже, в ушах нарастал гул, в глазах потемнело. Ноги подогнулись от усталости, и я был вынужден опереться на машину. Что-то жарко мне стало. Смахивая рукой выступивший на лице пот, я заметил, что на кольце все знаки горят призрачным пламенем, прекрасно различимым даже обычным зрением. Так вот, что меня насторожило. Я перевел взгляд чуть ниже и увидел, что энергетические каналы артефакта по-прежнему присоединены к источнику, и он продолжает качать из меня магическую силу.
   Что, черт возьми, происходит? Я попытался оторвать каналы от источника, но кольцо не реагировало на мои мысленные команды. Попробовал ограничить объем передаваемой энергии, но все было бесполезно. Мои мысли беспорядочно заметались, ища решение новой проблемы. Может, магическая программа артефакта дала сбой? Я попробовал по очереди активировать знаки, надеясь, что создание заклятий сможет все это прекратить. Вот ярче загорелся знак огня, потом воздуха, но при этом не появилось ни молнии, ни огненного шара. Стало только хуже -- скорость исходящей энергии значительно увеличилась, а на меня навалилась опустошающая усталость. Я с внутренней дрожью смотрел на постепенно нагревающееся кольцо и понимал, что скоро оно возьмется за прану. Что же делать? Эх, зачем скастовал против Кобры такой большой фаербол, мог бы сейчас послать энергию в кольцо и перегрузить его каналы. Может, так оно остановилось бы. Если бы не этот Лелик, паршивый предатель, не его ложь, ничего бы такого не случилось. Лелик! Воспоминание о нем навело на спасительную идею. Я оттолкнулся от машины и побежал к дому. Может, еще не поздно. Однако далеко продвинуться не удалось, сделав всего несколько быстрых шагов, я без сил упал на крупный гравий дорожки.
   Предательство тела стало последней каплей. Я лежал лицом вниз и чувствовал, как по нему стекают капли крови, смешанные со злыми слезами. Как глупо все получается: столько раз быть на волоске от смерти, потерять отца и мать, продать душу -- и ради чего? Чтобы сдохнуть по вине свихнувшегося кольца? Это нечестно, я еще столько не успел сделать! Даже магией попользоваться толком. Мы так не договаривались!
   Окружающие предметы становились менее четкими. Понимая, что теряю сознание, я прокусил нижнюю губу. Рефлекторно сглотнув хлынувшую в рот теплую кровь, я вогнал руку перед собой в гравий. Не обращая внимания на содранную кожу и поломанные ногти, выбросил вперед другую руку, подтянул к животу ногу и сделал небольшой рывок вперед. Кровь подействовала на меня словно допинг. Мысли и зрение моментально стали четкими, появилось стремление действовать. Нет, так просто не сдамся. Так, еще раз: правую руку вперед, ногу поджать, выдохнуть и раз...
   Я больно ударился грудью об острые камни.
   Теперь левую, и раз... Не сметь останавливаться! Вперед!
   Я продолжил рывками медленно ползти к дому, оставляя за собой кровавый след. Еще метров пять и буду там. Самым сложным было преодолеть порог. И зачем его сделали таким высоким? Деньги девать было некуда? С трудом перевалившись через две бетонные ступеньки, и чуть не потеряв сознание, я вполз в дом.
   Некогда просторный и чистый холл сейчас был завален тлевшими обломками рухнувшей лестницы. Славно я здесь поиграл, хорошо, что хоть пожара нет. Но где здесь Лелик? Я попытался найти взглядом тело предателя, но мне мешала легкая дымка, стелившаяся по захламленному полу. Я усилием воли перешел на магическое зрение и увидел два небольших облачка энергии. Одно из них уже практически растаяло, а вот второе было как раз недалеко. Я медленно пополз к нему.
   Хорошо, что все усилия оказались не напрасными. Когда я вспомнил про Лелика, то практически не верил, что он уцелеет в этом взрыве. Нет, неправильно -- я верил, что такая тварь по закону подлости должна оказаться живучей! Именно вспыхнувшая искорка надежды заставила меня двигаться и не уподобиться барану на бойне. Теперь, когда моя цель обрела реальные черты, у меня словно открылось второе дыхание. Ползти стало легче, или я просто перестал обращать внимание на тело. Мне казалось, что передвигаюсь уже не с помощью рук и ног, а вцепившись взглядом в источник чужой энергии. И с каждой секундой он становился все ближе и ближе.
   Все, добрался. Предо мной лежал Леонид, беспомощно раскинув изломанные руки в стороны. В его груди торчал полуметровый деревянный обломок. Не удивлюсь, если лестница сделана из осины. Поделом этому упырю! Уцепившись за его брюки, я подполз еще ближе, и мне стало видно его искореженное от боли лицо. От моего прикосновения Леонид вздрогнул, на губах появилась кровавая пена, и он чуть слышно захрипел. Что, больно, сволочь? Сейчас тебе дядя поможет, только потерпи еще немного, не умирай. Я поднял левую руку, чтобы прикоснуться к чужому источнику, но, внимательно приглядевшись к ней, бессильно уронил на пол. Она выглядела как кисть древнего старца -- иссохшая и морщинистая, но меня испугал не ее вид, а то, что под сморщенной шелушившейся кожей, покрытой темными пятнами, не было видно энергоузла. Черт побери, кольцо уже все выкачало оттуда. Я торопливо вытянул вперед другую руку, надеясь, что в ней, как наиболее дальней от кольца, осталось хоть немножко энергии. К моему счастью запястье слегка мерцало, значит, через правую руку еще можно качать силу.
   Я немного перевел дух, собрался и, приподнявшись, как можно выше, плашмя ударил правой ладонью в самый центр источника Лелика. Промахнулся. Ну, ничего, пара сантиметров серьезной помехой не станут. Итак, начали!
   Неосознанно задержав дыхание, я сконцентрировался и запредельным усилием воли стал тянуть силу из полумертвого Леонида. Сначала не получалось, но вот сгусток энергии дрогнул и от него, как протуберанец от солнца, к моему запястью протянулся отросток. Есть, получилось! Я с жадностью вцепился в него и буквально стал заталкивать в энергоузел. Волна живительной силы прошла по моей руке, кожа стала разглаживаться и прямо на глазах принимала здоровый вид. Еще, еще давай, родимая! Мой источник стремительно наполнялся и я почувствовал, что могу встать. Надо быстро выкачать все, может, тогда еще успею взять и те крохи энергии, что остались от Кобры. В моем положении каждая капля может стать решающей.
   Не убирая руку с груди конторщика и боясь потерять концентрацию, я осторожно присел рядом на корточки и посмотрел ему в глаза. В них плескались боль и безумие, видимо, он понимал, что сейчас у него отбирают последние шансы на спасение. Я с благодарностью кивнул Леониду, мол, не держу больше на тебя зла и спасибо, что дождался. Потом положил на его грудь уже полностью восстановившуюся левую руку. Прости, Ленчик, но тебе уже никогда не стать капитаном. В две руки перекачка энергии пошла быстрее, и чужой источник потух через несколько секунд. Все, он пуст. Его грудь судорожно выгнулась и глаза остекленели. Боясь оставить в нем еще хоть капельку энергии, я медленно развел и свел руки над его телом. Жаль, конечно, но он пуст. Я на мгновение замер и попытался осознать, что мне еще нужно. Мою голову сверлила мысль, что с мертвеца еще можно что-то взять. Украденный флакончик эликсира? Нет, он мне ничего не даст и, как подозреваю, не был нужен и раньше. Тут из приоткрытого рта Леонида стало вытекать маленькое серое облачко. Черт, я чуть не забыл взять его посмертную энергию, или это его душа? Неважно, главное, что в ней море силы. Облако, как будто ждало моего приказа, устремилось ко мне, и я легко втянул его внутрь себя. Ну вот, это дело, чувствую себя отлично, даже лучше чем по приезде сюда. Теперь очередь за Коброй.
   Я подбежал к телу гангстера, легко перепрыгивая через завалы, и повторил процедуру перекачки силы. У Кобры жизненной энергии не осталось, но меня это не расстроило, по сравнению с той огромной силой, которую я получу от его бессмертной сущности, это мелочи.
   Все, он пуст, высосан до дна.
   Теперь нужно попробовать перегрузить кольцо энергией. Все равно другого выхода не вижу: несмотря на то, что силы у меня сейчас много, судя по активности артефакта, хватит ее на два-три часа, не больше.
   Понимая, что другого шанса у меня не будет, я собрался с духом, резко выдохнул и направил энергию в артефакт. Его магические каналы резко вздулись, пропуская через себя огромный поток силы, а я непроизвольно напрягся всем телом, словно это могло помочь увеличить скорость. По кольцу побежали голубые разряды, мой источник начал разряжаться прямо на глазах. Еще немного и кольцо начнет качать прану. Да сколько же тебе нужно, тварь ненасытная! Я, весь покрытый испариной от напряжения, потерял самообладание и закричал:
   -- Давай, жри еще! Подавись!
   Мой крик словно стал пусковым механизмом для последующих событий. Сначала руку, а потом и все тело охватило голубоватое сияние, по которому с характерным для электрических разрядов треском проносились небольшие молнии. Полы плаща трепетали, словно развевались под сильными порывами неведомого ветра, волосы встали дыбом, а в воздухе отчетливо запахло грозой. Кажется, получилось, артефакт сейчас замкнет.
   Я уже не прилагал никаких усилий -- энергия сама стремительным потоком текла в кольцо. От него волной пошла рябь, точно само пространство начало искажаться под неистовым напором магии. Воздух перед рукой начал сгущаться, превращаясь в размытый зеркальный квадрат. Не знаю почему, но меня эта аномалия изрядно напугала.
   Разряды вокруг стали появляться чаще, они возникали со всех сторон и, казалось, что меня окружает плотная завеса из молний. Краем глаза было заметно, что кругом уже закрутился вихрь из поднятых в воздух мелких предметов. Мое тело неподвижно замерло и отказывалось мне подчиняться. Внезапно я понял, что кольцо тащит меня вперед, к обретшему пронзительную четкость квадрату. Рука сама поднялась, но до зеркала не хватало каких-то десяти сантиметров. Не успел я с облегчением перевести дух, как почувствовал, что кольцо с новой силой стремится вперед. Палец пронзила острая боль, этот дьявольский артефакт отрывал его! Но хуже всего было то, что кольцо вместе с плотью вырывало мою энергетическую структуру.
   Я вцепился взглядом в артефакт и потащил его назад. Кольцо немного поддалось, но неожиданно резко потянуло в уже увеличившуюся до моих размеров аномалию. Я успел увидеть отражение своего лица, искаженного от страха, и меня затащило внутрь.
  
   Время, которое я провел внутри колдовского зеркала, превратилось в нескончаемый кошмар. В абсолютной тьме меня ощупывали незримые чудовища, от которых веяло могильным холодом и потусторонним злом. Эти касания причиняли адскую боль, отдававшуюся в сознании мимолетными видениями, и я ощущал непередаваемый ужас. Чувствуя, что еще немного и окончательно сойду с ума от боли и страха, я дико закричал, но так и не услышал своего голоса.
   Внезапно я ощутил, как мою душу стало с силой тянуть вверх. Неужели что-то или кто-то пытается ее вырвать из меня? Нет, не отдам. Мое! Продолжая беззвучно кричать, я сжался и ринулся в сторону ловца. Как только с моей стороны исчезло сопротивление, меня с огромной скоростью понесло вперед. Вскоре я заметил небольшую искорку в окружающем меня мраке. Она быстро увеличивалась, превращаясь в окно с переливающейся всеми цветами радуги зеркальной пленкой. Через него я успел увидеть только горы и величественный лес, после чего меня с тихим хлюпаньем засосало внутрь.
   "Теперь все стало намного лучше", -- отстраненно подумал я, глядя на приближающуюся землю. Полет был недолгим, мое падение смягчили раскидистые ветки деревьев и мягкая земля, покрытая прелой листвой. С трудом подняв голову, я увидел развалины старой башни, стены которой были густо покрыты мхом и какими-то вьющимися растениями. В полуметре от меня лежал большой камень.
   Повезло, еще немного и все вокруг было бы забрызгано моими мозгами. Это была последняя мысль, прежде чем я потерял сознание.
  
   Интерлюдия I
   Российская федерация, Москва
  
   Полковник медленно раскачивался на стуле. Он равнодушно смотрел на сизый табачный дым, заполнивший давно непроветриваемую квартиру. Перед ним на массивном, уже много повидавшем столе, лежало несколько пожелтевших от времени бумажных листов. Рядом стояла початая бутылка "Столичной" и блюдце с нехитрой закуской.
   Полковник зашуршал страницами, ища нужный листок из пятистраничного документа с громким названием "Меморандум". Найдя его, он прищурился и, наверное, уже в сотый раз, стал читать слегка выцветший текст, набранный еще на пишущей машинке:
   "Рано или поздно магия станет доступной. Можно предположить, как это произойдет. Если человечество само откроет секрет инициации магии, то ее можно будет взять под контроль. Главное, надо быть к этому готовыми и иметь четкий план по интеграции магов в структуру современного общества. Однако, судя по тому, что все многочисленные исследования последних столетий сходятся на том, что для процесса инициации нужен хотя бы один действующий маг, то, скорее всего, появление первого настоящего волшебника будет спонтанным и на некоторое время единичным явлением. Тут-то и кроется главная опасность: спонтанная инициация магии может произойти при двух условиях -- либо самостоятельно, но тогда потенциал новоиспеченного мага можно сравнить только с могуществом какой-нибудь божественной сущности, либо она будет произведена под влиянием внешнего фактора..."
   Георгий неторопливо нагнулся вперед и налил в граненый стакан теплой водки. Не чувствуя вкуса, он выпил ее залпом, подхватил вилкой тоненький кусочек копченой колбасы и стал медленно жевать. "Эх, Ленчик, пусть тебе земля будет пухом. Что же ты наделал!" Перед глазами старого офицера всплыла картина из разгромленного особняка: потоки воды и грязи на полу -- следы от потушенного пожара, искореженный до неузнаваемости пулемет и Леня, высохший до состояния мумии. Если до этого полковник еще предполагал, что его протеже был убит бандитами, то теперь стало ясно -- это дело рук мага. Флакончик с таинственным зельем, найденный в кармане лейтенанта, стал последним недостающим звеном, и вся мозаика сложилась. Теперь, задним числом, Георгий видел кучу странностей в поведении Леонида. Тогда же, занятый подготовкой почвы для раскрытия в Конторе информации о Вадиме Солонине, он списал все эти признаки на нервную усталость. Особенно горько было осознавать, что Леонид написал докладную записку о "недопустимых преступных промахах" своего начальника. Видно, устал мальчик ходить в лейтенантах и захотел возглавить отдел. Георгий тяжело вздохнул и подумал, что зря он в свое время не наплевал на секретность и не показал Леониду меморандум, оставленный его отцом с уходом из Конторы.
   Полковник не спеша подкурил папиросу и, глядя на клубы сизого дыма, невесело подумал: "Вот и пойми теперь -- то ли мы уничтожили бога, то ли надо готовиться к вторжению". Но все равно, в отчет это не войдет. Там будет только сошедший с ума бандит, показавший огромную силу маг и одна случайная жертва.
   А ведь как все хорошо складывалось! Руководство, впечатленное собранным материалом по Солонину, дало добро на воссоздание "Сетки", и Леонид должен был в ней занять не последнюю должность. Им уже начали выделять дополнительное финансирование, скоро должно было прибыть пополнение, состоящее в основном из ученых... И тут такое! Как бы после этого полковника не отправили досрочно на пенсию.
   Георгий потушил окурок и вынул из пачки следующую папиросу. Разминая табак, он думал, как лучше подать информацию о провале, чтобы не загубить дело всей жизни. Полковник взял лист бумаги и стал записывать все, что напрямую или косвенно могло превратить простого человека в волшебника. Если он сможет найти еще одного настоящего мага, то смерть Вадима не будет невосполнимой потерей. Минут через десять Георгий закончил короткий список задач и стал расставлять их по степени важности.
   Первым шел алхимик, таинственный поставщик стимулятора. Полковник поставил рядом три восклицательных знака. Чтобы выйти на него, нужно взять людей Кобры, которые осуществляли слежку за магом, и все из них вытрясти.
   Далее профессор Леонид Николаевич Хольц. Он в курсе дела и знает мельчайшие подробности превращения Вадима из обычного шарлатана в мага. Ученый -- отличный специалист в своем деле, и его следует привлечь к работе в новой "Сетке". Если, конечно, начальство теперь не зарежет проект на корню.
   Семья. Здесь полковник записал два имени: Александр и Петр. Но, немного подумав, вычеркнул деда Вадима, а рядом с Александром поставил восклицательный и вопросительный знаки. Возможно, магические способности есть не что иное, как особая модуляция генов. Тогда очень высока вероятность, что младший брат Вадима тоже имеет склонность к магии.
   Эликсир. С этим пусть и дальше разбираются научники. Для попытки инициации Александра хватит одного. Хоть тут Леонид оказался полезен, его добычу полковник не стал сдавать в лабораторию и спрятал в своем сейфе. Утром звонили из лаборатории, похоже, им удалось опознать одно из органических соединений в стимуляторе. Георгий не запомнил длинное название этого вещества, получаемого из одного ядовитого гриба, но понял главное: вместе с другими добавками оно влияет на структуру личности и увеличивает воображение и творческие способности человека. Причем научники утверждали, что этим свойства стимулятора не ограничиваются. После таких новостей полковник все больше уверился, что алхимик -- ключ ко всему.
   Последним в списке шло слово "кольцо" с огромным знаком вопроса. Георгий не верил, что оно является артефактом. Этот кусочек металла в лаборатории Конторы проверили вдоль и поперек. Однако Вадим и Хольц были уверены, что магию пробудило именно кольцо. После некоторых колебаний, полковник не стал вычеркивать этот пункт.
   Георгий еще раз пробежал глазами по списку, проверил время на ручных часах и снял трубку телефона.
   -- Гринева, -- потребовал он у дежурного. -- Леша, это я, тебе задание. Найди всех тех, кто из группировки Романенко отирался рядом с нашим объектом.
   -- Сделаю. Что-нибудь еще? -- спросил капитан Гринев.
   -- Да, пусть кто-нибудь из твоих съездит на квартиру к Хольцу и пригласит его для беседы. Только аккуратно с ним, человек пожилой, проблемы с сердцем. Все, действуй.
   Закончив разговор, полковник закрыл глаза и несколько минут сидел неподвижно. Потом он встал, встряхнулся и отправился в ванну. Леонида он помянул, пора возвращаться к работе.
  
   Через два часа Георгий Георгиевич, бодрый и свежий, как будто и не сидел всю ночь с бутылкой водки, закончил написание короткого отчета. Хотя он так сместил акценты, что гибель Вадима не выглядела катастрофой, все равно получалась безрадостная картина. После такого о возрождении "Сетки" можно надолго забыть, как и об увеличении штата.
   -- Разрешите? -- Открылась дверь, и в кабинет Георгия заглянул капитан Гринев.
   -- Заходи, что там у тебя?
   -- Новости по Хольцу. Похоже, у нас новые проблемы, -- ответил Алексей и присел на старый стул с высокой спинкой.
   -- Что с ним?
   -- Исчез. Но это не главное. Кажется, им заинтересовались конкуренты.
   -- Смежники? -- встрепенулся полковник.
   -- Нет, европейцы. Судя по топорной работе -- ДРМ или ДГСЕ # # 1.
  
  
   # # 1 ДРМ -- Дирекция военной разведки. ДГСЕ -- Генеральное управление внешней безопасности.
  
   -- Что им надо?
   -- Судя по последнему разговору объекта с профессором, они искали кольцо.
   -- Вот как? -- удивился Георгий и задумчиво потер переносицу, озадаченный новой информацией. Потом он улыбнулся и отдал приказ: -- Собери мне всю информацию по Хольцу и найди его. Если профессор понадобился французам, значит, он и нам нужен.
   Капитан ушел, спеша выполнить распоряжение, а Георгий засунул готовый отчет в шредер и начал писать новый. Появление французов сильно осложнит его работу, однако их внимание можно использовать во внутренней интриге. Теперь отделу точно дадут добро.
  
   Интерлюдия II
   Ватикан, Рим
  
   В помещении, обставленном с нарочитой простотой, стоял секретарь Конгрегации вероучения архиепископ Лучано и слушал рассказ одного из командиров боевого крыла организации, который только что вернулся из России. Информация Лучано не нравилась, поэтому он постоянно хмурился и мрачно перебирал четки.
   -- Обстановка, как вы понимаете, была враждебной. Сложнее действовать только на территории мусульманских стран, -- закончил свой доклад невысокий мужчина, с повадками, выдававшими в нем опытного бойца. Он говорил на латыни прекрасно, только легкий, практически незаметный акцент, выдавал в нем уроженца Франции.
   -- Какая закладка сработала? -- Это был первый вопрос архиепископа за последние два часа.
   -- Одна из первых, сделанная в рукописи "Пророчеств" Гальфрида Монмутского.
   -- Да, умные тогда люди служили. Анри, напомни, сколько раз уже эта сказка о Мерлине выводила нас на кольцо?
   -- Три, если считать последний случай в Москве. В этот раз мы как никогда были близки, чтобы захватить дьявольский артефакт.
   -- Не надо оправдываться, приор, все в Его руках, -- Лучано посмотрел на распятие, одиноко висевшее на стене, и перекрестился. -- Что же, еще одна несчастная душа стала жертвой козней Врага.
   -- Я не знаю точно. -- Анри неожиданно замялся.
   -- Говори, не бойся, -- поддержал его архиепископ.
   -- Русские не дали нам осмотреть тело. Издали оно было похоже на останки жертв кольца, но настораживает один факт -- внезапно исчез младший офицер, приставленный их службой безопасности к месье Солонину.
   -- Ты полагаешь? -- встрепенулся секретарь организации, носившей некогда громкое имя Инквизиции.
   -- Да, он может быть жив. Прикажете продолжить поиск?
   -- Продолжай. А его семью проверил?
   -- Родители недавно погибли, остался младший брат и дедушка.
   -- И как они?
   -- Странностей ни за кем не замечено. Среди предков тоже. Хотя дед Солониных воспитывался в детдоме, и про его родителей ничего неизвестно. Младший брат Вадима Александр -- спортсмен, учится в университете.
   Лучано замолчал и пару минут, прикрыв глаза, перебирал в тишине четки. Анри почтительно ждал, не прерывая раздумий епископа.
   -- Начинай подготовку к реализации плана "Троянец".
   -- Вы так уверены? -- удивился Анри.
   -- Лучше перестраховаться. Впервые за все время охоты кольцо забрало с собой проклятого носителя. Меня гнетут тревожные предчувствия. Все, ступай.
   Приор склонился, поцеловал архиепископу руку и ушел с новым заданием. Лучано же в свою очередь поспешил к кардинал-префекту с докладом об очередной неудаче. За многие столетия охоты за артефактами были отметены разные версии их происхождения. Сейчас осталось только две. Первая -- они инициируют мага, чтобы потом отдать его душу Врагу человечества, а вторая -- артефакты накапливают энергию и могут послужить каналом, по которому адские легионы пройдут на Землю. Если в ближайшее десятилетие они не выйдут на след этого кольца, то нужно будет готовиться к худшему. И лучше, если у них будет оружие, способное противостоять козням Врага.
  

Часть вторая

  
   Глава 1. Иные земли
   Эрданская империя, столица Эрия
  
   В огромной прихожей, украшенной картинами в тяжелых золотых рамках и чучелами давно исчезнувших чудовищ, стоял молодой человек в новенькой красной мантии. Он держал в одной руке кипу исписанной бумаги, а второй опирался на чью-то рогатую голову -- часть барельефа высокой бронзовой двери, на которой древний мастер изобразил мифическую битву демонов с богами. Юноша только что поднялся сюда по длинной спиралевидной лестнице и пытался отдышаться, прежде чем войти к хозяину башни. Внезапно створка двери, к которой парень так неосмотрительно прислонился, качнулась вперед, и он, боясь растерять бумаги, кубарем повалился внутрь.
   На шум обернулся статный мужчина, до этого наблюдавший за жизнью города из узкого стрельчатого окна. Он провел рукой по короткой черной бороде, в которой уже начинала проявляться седина, и недовольно пробурчал:
   -- Янель, сколько ты у меня?
   -- Четыре года, учитель.
   -- Я понимаю, что ты только с сегодняшнего дня выполняешь обязанности секретаря, -- Мужчина продолжил говорить тихим голосом, который, как узнал Янель за эти годы, был первым признаком зарождающегося гнева. -- Но, видимо, ошибся в тебе. За четыре года можно было выучить мое расписание!
   -- Простите, немного задержался у портного. -- Ученик быстро поклонился. В школе ходили слухи, что некоторые помощники, которыми был недоволен архимаг Туор, бесследно исчезали. Янель раньше считал это пустыми байками, но когда он попытался найти предыдущего секретаря, чтобы принять дела, то не смог того обнаружить. Теперь, не зная, во что ему верить, юноша предполагал самое худшее. -- Каждый день в час восхода вы изучаете последние новости и разбираете дела. Потом инспектируете школу, потом...
   -- Хватит, вижу, что знаешь. Хорошую мантию тебе сшили, яркую. Молодец, уважаешь традиции. -- Туор подошел к стулу, спинка которого была сделана в виде сплетенных в страстном объятии летающих змей, и, опершись на него, произнес: -- На первый раз прощаю. Что там у тебя, Янель, надолго?
   -- Нет, учитель, -- улыбнулся помощник архимага*, радуясь, что все обошлось.
   Он присел на краешек стула, одного из двух, стоявших у широкого рабочего стола из драконьего дерева, которое ценится, как серебро, положил на колени растрепанную стопку бумаг и принялся докладывать о последних событиях. Архимаг всегда стремился быть в курсе всех дел.
   -- Император объявил о свадьбе своего наследника на графине Диоре. Торжества начнутся в месяц Семи святых.
   -- Да, не повезло парню, графиня изрядно дурна собой, -- прокомментировал это известие Туор. Его настроение улучшилось, и он изволил пошутить. -- Теперь молодой принц будет чаще выезжать с инспекцией в пограничье. Давай дальше.
   Янель несмело улыбнулся и продолжил:
   -- Магистр Урс вызвал на дуэль магистра Чонса из Рассветной школы. Причина -- рассветник перехватил из-под его носа неинициированного неофита, говорят, перспективного. -- Он посмотрел на учителя. Юноша был готов рассказать об этом более подробно, но, увидев пренебрежительное подергивание уголка рта архимага, торопливо переложил страницы с детальным описанием конфликта в низ пачки и перешел к следующим вестям.
   -- В Странных горах наблюдатели зафиксировали разовый всплеск активности магического поля. Видимо, кто-то решил преподать урок живущим там коротышкам. В крепости Злой клык, что на границе с Пустошью, взорвалась алхимическая лаборатория. Официально объявлено, что это дело рук орков, однако наш источник сообщает, что на днях в Злой клык казначейство отправило проверяющую комиссию. Теперь недостачу власти гарнизона могут списать на алхимиков, чьи лаборатории по странному стечению обстоятельств оказались рядом с новыми складами. Далее. Пришел караван с пряностями из Хамеша, вашего заказа там нет. -- Эту новость Янель попытался спрятать среди других, чтобы не рассердить учителя. Однако архимаг не обратил на это внимания, он задумался о чем-то своем.
   -- Гномов там нет.
   -- Что, простите? -- не понял помощник.
   -- Гномы, говорю, там не живут. И маги тоже. -- Архимаг резко поднялся и скомандовал: -- Когда отметили магическую активность?
   Янель судорожно стал перебирать листы бумаги, вскоре он нашел нужную информацию:
   -- Два дня назад.
   -- Идиоты, столько времени потеряли. Ладно, надеюсь, больше никто об этом не вспомнит. Живо собери вещи и скажи, чтобы через час подготовили лошадей.
   -- Что-то случилось?
   -- Да, мы едем в Странные горы.
  
   За окном кареты весело переругивались воины из охраны школы, которым Туор приказал следовать за ним. Зачем они понадобились архимагу, Янель понять не мог. Если учитель не сумеет справиться с какой-нибудь опасностью, то даже десяток, да что там десяток -- сотня опытных воинов ничего не сможет поделать. После недолгих размышлений юноша пришел к выводу, что охрана -- это дань традиции, показатель ранга Туора. Вон, любой аристократ даже на охоту выезжает с такой свитой, словно собрался на небольшую войну. Так чем хуже столичный архимаг?
   К удивлению Янеля в карете не трясло, он удобно устроил свое худосочное тело на широкой скамейке, обитой неизвестной ему мягкой тканью, и внимательно слушал архимага.
   -- Послезавтра мы доедем до вольного города Карн, дальше карета не пройдет, поэтому наймем там проводников из числа охотников и пересядем верхом на лошадей. Ты как, хорошо умеешь ездить?
   -- Плохо, учитель, я же всю жизнь провел в городе, верхом только раз десять ездил.
   -- Не страшно, мой мальчик. -- Туор был в прекрасном расположении духа. -- Потерпишь денек, а потом пойдем пешком.
   -- Как пойдем? -- Янель не мог себе представить, чтобы архимаг, выезд которого в город всегда обставлялся с большой помпой, шел как обычный путник.
   -- Ножками, Янель, ножками, -- усмехнулся Туор. -- Ты, наверное, думаешь, а почему это великий маг Эрданской империи вдруг забыл о своем статусе и бежит куда-то, словно обнищавший вольный маг?
   Секретарь автоматически кивнул, такие мысли действительно его сейчас посетили. Он уже перестал удивляться проницательности архимага и воспринимал ее как должное.
   -- Это вам в школе не преподавали. -- На этих словах Янель полностью сосредоточился и стал ловить каждое слово Туора. Именно ради таких моментов парень отказался сдавать экзамен на звание мага. Он прекрасно понимал, что в школе им дали основы, которых хватит только на то, чтобы работать где-нибудь в провинции. Настоящие же знания, те, что делают магию подлинным искусством, а ее обладателей возносят на вершину славы, он может получить либо в Имперском университете, заплатив две тысячи золотых за два года обучения, или вот так, из уст одного из величайших кудесников страны. -- В Странных горах, Янель, невозможно применить магию.
   -- Как это, ведь это противоречит общей теории волшебства?! А что же тогда зафиксировали наблюдатели? -- в полном недоумении воскликнул юноша, от волнения схватившись за голову. Его вид, напоминавший тощего нахохленного цыпленка, сходство с которым усиливали вихрастые огненно-рыжие волосы, рассмешил архимага.
   -- Это ничего не нарушает. Сейчас я тебе рассажу историю появления такого чудного названия, и ты все поймешь. С чего же начать? -- Туор задумчиво погладил кончик большого мясистого носа и решил сначала спросить. -- Что ты знаешь о Крае Великом.
   -- Край Великий, более известный как Святой Край -- первый верховный маг Эрдании. Дата рождения неизвестна, дата смерти около семидесятого года от основания империи. Предположительно он погиб в Последней войне гномов, уничтожив две панцерных бригады коротышек. Именно его героические действия позволили императору собрать войска и выиграть войну, -- как по писанному затараторил Янель. -- Своей деятельностью на попроще магии Край Великий заложил основы будущего величия империи. Наиболее известные работы: "Артефакторика", "О пользе начертательной магии" и фундаментальное исследование "Основы основ". К сожалению, до нас в полном объеме дошел только последний труд великого мага...
   -- Хватит, вижу, что ты отлично знаешь историю, -- замахал руками архимаг. -- По крайней мере, ту, что преподают. -- Внезапно он отбросил добродушные интонации и строгим, не терпящим возражений тоном произнес: -- То, что я сейчас тебе расскажу, знают только маги степени посвящения не ниже повелителя стихий.
   Янель замер, радуясь доступу к сокрытым знаниям, и приготовился запоминать каждое слово учителя.
   -- Край был действительно великим, он вплотную подошел к ступени мага вне категорий, но вот святым настоящий Край никогда не был. Ты знаешь его основную специализацию?
   -- Нет. -- Ученик так быстро замотал головой, что, казалось, она сейчас может отвалиться.
   -- Некромантия. -- Архимаг посмотрел на ошеломленного Янеля и добавил: -- А второй была демонология! Нет, разумеется, как великий маг он в совершенстве овладел другими направлениями, но отпечаток первого выбора остается навсегда. Все его открытия, легшие в основу современной магии, были получены после ужасающих экспериментов. Тысячи погубленных жизней, осквернение могил и создание чудовищных гомункулов -- вот неполный перечень его деяний.
   Туор на секунду задумался, чем и воспользовался его секретарь:
   -- Но почему тогда его называют святым?
   -- Армия его боготворила. Во многом благодаря его новым артефактам была выиграна Последняя гномская, отражено нашествие орков Пустошей и приведены к покорности прибрежные города. Одни только боевые перстни чего стоят! А разработанные им методики полевой лечебной магии творили чудеса, чуть ли не воскрешая павших воинов. Если простым солдатам, да и офицерам объявили бы обо всех преступлениях Края, то молодая империя могла получить бунт.
   -- А храмы?
   -- А храмы всегда имели от него щедрые пожертвования. Вот и вошел он в учебники истории как непревзойденный боевой маг и целитель, искренне верующий, основа империи. А книги его, о потере которых так любят сокрушаться современные историки, были специально сожжены по окончании войны согласно тайному договору, уж больно много опасного в них было.
   Юноша замер, осмысливая сказанное. А сколько же тогда еще таких темных пятен в истории страны? Тем временем Туор, войдя в раж, продолжал рассказ.
   -- Конечно ни гномы, ни мы не выполнили условий соглашения. Копии "Артефакторики" и "Пользы начертательной магии" есть, по крайней мере, у архимагов обеих сторон. Если интересно, то по возвращении я дам их тебе почитать. Только вот никто потом так и не смог повторить главное достижение Края.
   -- Постойте, учитель, а при чем здесь эти жадные коротышки?
   -- Янель, последний раз тебя предупреждаю, то, что один гномий банк разорил твою семью, еще не означает что весь подземный народ такой. Они как раз со смерти Края являются нашими стратегическими партнерами. -- Архимаг, отчитывая ученика, немного отвлекся от основной темы и потратил некоторое время, чтобы вспомнить, на чем он остановился. -- Итак, гномы, гномы... Ах да, ты же не знаешь, что вместе с ними при штурме башни Края погиб один полный легион, два десятка мастеров и один повелитель магии.
   -- Всего две панцерных бригады уничтожило целый легион? -- От изумления Янель широко открыл рот.
   -- Я же сказал что вместе, а не против, -- недовольно пробурчал Туор. -- Две бригады гномов и наш легион полегли при штурме башни Великого Края. Никто из них не выжил, даже он сам. Видимо, этот безумец сотворил заклинание такой мощи, что не смог его удержать под контролем. Оно вырвалось и выжгло все вокруг, в том числе и силовые линии планеты. Теперь это место, где невозможно сотворить заклинание сложнее светлячка, называется Странные горы, а в их центре находятся остатки жилища Края. Предвижу твой вопрос: почему же он, обладая такой силой, носил всего лишь степень великого, а не мага вне категорий? Отвечаю: его сила была заемной.
   У архимага пересохло горло, и он указал Янелю на корзину, в которой лежали бутылки молодого вина из Хемеша.
   -- Учитель, тогда получается, наблюдатели ошиблись? -- спросил юноша, аккуратно наливая бокал.
   -- Надеюсь, что нет, мой мальчик. -- Туор с наслаждением сделал пару глотков. -- Видишь ли, в чем дело, еще моему наставнику досталась копия нескольких страниц из рабочего дневника Края, которые был уничтожен. Этот, не побоюсь такого слова, гений нашел способ извлекать энергию из других магов, делаясь тем самым сильнее в разы. В конце концов, люди и гномы, обеспокоенные исчезновением большого количества своих магов, начали расследование, в ходе которого и была найдена часть этого дневника. -- Архимаг немного пригубил вино и продолжил: -- Осада длилась почти полгода. Так вот, судя по отдельным оговоркам, сделанными Краем в своих записях, он вплотную подошел к возможности открытия врат в другие миры. И собирался он это использовать с одной целью -- увеличить свою силу до божественного уровня. Вижу, что ты пока не понимаешь. Подожди немного, и я дойду до цели нашего путешествия. Так вот, этот безумец, взял за основу кольцо боевого мага, да-да, того самого с элементарным набором боевых форм, что и у тебя сейчас, и наложил на него сеть заклинаний, которую до сих никто не может повторить. Суть была в следующем: кольцо, благодаря сложной системе поиска, находило неподготовленного неофита, инициировало его и начинало потихоньку качать из простачка силу. Постепенно оно прочно врастало в энергетику начинающего мага и потом, при первом же энергоемком заклинании, высасывало носителя досуха. Затем артефакт искал другую жертву, и так до тех пор, пока не оказывался полностью заполненным чужой силой. Тебе бы на всю жизнь хватило. Далее срабатывала программа, и кольцо возвращалось к хозяину.
   -- Но почему о них ничего не слышно? Существование таких артефактов не могло остаться незамеченным, -- недоумевал Янель, первой мыслью которого после услышанного было сдернуть с пальца свое кольцо.
   -- Все очень просто -- Край отправил их в другие миры. Теперь ты понимаешь всю ценность утренней информации?
   -- Всплеск магической энергии, вероятно, может означать возвращение одного из колец. -- Увидев одобряющий кивок учителя, Янель более смело предположил: -- И мы можем забрать артефакт с невообразимым количеством энергии!
   -- Все-таки ты очень молод, -- несколько разочарованно произнес Туор. -- Энергия тут не при чем, она, скорее, дополнительная ценность кольца. Главное -- это возможность расшифровать заклинание, позволяющее проникать в другие миры. Представляешь, какие перспективы открываются?
   Однако Янель не представлял. Вместо этого он грезил о том, что можно сделать с такой силой, окажись она в его руках. Получалось, что юноша мгновенно стал бы архимагом и как минимум получил место при дворе. А потом можно было бы купить один банк и выгнать его сотрудников на все четыре стороны...
  
   По моему лицу медленно ползла какая-то гадость. Брезгливо смахнув ее рукой (с детства ненавижу насекомых) я пришел в себя. Последним воспоминанием было то, как проклятое кольцо затащило меня в портал и выбросило в этом лесу. На задворках сознания мелькала смутная мысль, что было что-то еще, связанное с моим перемещением, но как не старался ее ухватить, у меня ничего не получалось. Махнув на это (разберусь когда вернусь домой), я уставился на свою руку. Некоторое время, еще, видимо, пребывая в заторможенном состоянии от последних событий, не мог понять, что с ней не так. Рука... моя рука... Пальца с кольцом нет, да и черт с ним... Как, нет? Из-за накатившей злости я стал ругаться во весь голос, спугнув при этом стайку птиц, сидевших на ветках ближайшего дерева. От среднего пальца остался небольшой обрубок. Спустив пар, я более спокойно оценил утрату. Ну, нет пальца, как-нибудь переживу, это же не указательный или большой, в жизни незаметно будет. Даже, наверное, хорошо, что артефакт его оторвал. Страшно представить, что было бы со мной, если бы этого не случилось. Правда, странно, что обрубок выглядит так, будто после травмы прошло несколько месяцев. Хотя какая разница? Я жив и это главное. Еще раз выругавшись и пожелав кольцу стать объектом сексуального домогательства огромного негра, я встал и огляделся.
   Судя по окружающей местности, выбросило меня где-то в Центральной Европе. Густой лес, покрытые снежными шапками темно-серые горы с зелеными участками были сильно похожи на описание австрийских или швейцарских Альп. Что же, отлично, учитывая большую густонаселенность этих стран, я быстро выйду к цивилизации. Солнце находилось в зените, от его лучей было жарко, и мне пришлось снять плащ. Когда поднял руки, грудь пронзила резкая боль. Зашипев от неожиданности, я замер. Черт возьми, похоже, сломал или сильно ушиб ребро. Хорошо еще, что в последнее время у меня заметно снизился болевой порог -- вон голова полностью обгорела, а кожа даже не чешется. Очень осторожно, чтобы случайно не побеспокоить правый бок, я снял рубашку и, свернув ее несколько раз, туго затянул вокруг груди. Я хмыкнул себе под нос, представив какой у меня сейчас вид: лысый, с красной кожей, на голый торс надет кожаный плащ, под которым видна грязная повязка. Мной теперь только детей в цирке пугать, ну или в ужастиках без грима сниматься.
   Прежде чем уйти отсюда я решил осмотреть башню, очень меня заинтересовали ее живописные руины. От них прямо веяло древностью и тайной. Странно, конечно, что практичные европейцы не превратили это чудесное место в аттракцион для туристов. Неужели я первый, кто сюда попал? Меня охватил исследовательский зуд, требующий немедленно исследовать башню в поисках сокровищ. Да и выбросило сюда, чувствую, не просто так.
   Не устояв перед искушением (теперь, кажется, начинаю немного понимать сталкеров), я полез в развалины. Стараясь не делать резких движений, чтобы не потревожить бок, выбрал место, где завал был поменьше, и перелез через него. Внутри башня выглядела еще древнее. Я легонько провел пальцами по остаткам внутренней стены и ощутил ее неровную поверхность. Да, время не щадит даже камень. Сколько же лет должно пройти, чтобы эрозия так его повредила? Я где-то читал, что в древности, при возведении замков, строители использовали внутри здания только хорошо обтесанные камни. Или это делалось только на стыках? Неважно, тут и ежику понятно, что строению как минимум лет триста. Я продолжал рассматривать башню изнутри, отмечая интересные факты. Судя по всему, раньше она была размером где-то десять на пятнадцать метров, и, если прикинуть высоту остатков рухнувших перекрытий по самой высокой стене, в ней было не меньше четырех уровней.
   Странное какое-то место, с внешней стороны руины практически полностью покрыты буйной растительностью, а внутри нет и травинки. В центре основания башни я увидел каменную плиту, расколовшуюся практически на две равные части. Вероятно, до разрушения, она была частью нижнего перекрытия или потолка. Так вот, падая, эта плита попала на что-то крепкое и развалилась пополам, прикрыв от других обломков довольно большой участок пола. Интригует, посмотрим, что находится под ней. Остальные места я решил не обследовать, так как после оценки разрушений стало понятно, что найти там что-то интересное мне сейчас не светит. Вещи, находившиеся сверху, уже давно должны быть растащены лесным зверьем или местными охотниками. Ворочать же тяжелые камни, в надежде под завалом найти что-нибудь стоящее, например, драгоценные украшения, у меня не было ни сил, ни желания. Надо будет сюда наведаться позже, прихватив с собой с десяток рабочих. Может, здесь отыщется подвал, если какие-то старинные вещи и сохранились в целости, то только там.
   Подойдя к каменному вигваму, я нагнулся и увидел, что внутри точно по центру стоит невысокий столб, толщиной сантиметров сорок. Он был изготовлен из материала, внешне сильно напоминающего серебро, но при этом с отталкивающим маслянистым отблеском. На столб была нанесена затейливая вязь рун, резко выделяющаяся на светлом фоне металла. Знаки поднимались ломаными линиями от основания к самому верху и заканчивались на ряде небольших круглых углублений. Немного покачнувшись от усталости, все-таки привычки сидеть на корточках у меня нет, я заметил, что на вершине столба, практически у самой плиты, в одной из выемок что-то светится. Рука туда не пролезла, поэтому, найдя за пределами башни небольшую сухую ветку, я попытался с ее помощью подцепить заинтересовавший меня предмет. Это удалось с первой же попытки -- таинственная вещица упала на землю, и ее теперь можно было достать рукой. Интересно, что это такое? Наверное, золото -- серебро так не блестит, а железо давно бы уже покрылось ржавчиной и сгнило.
   Я протянул руку, чтобы взять находку, но потом в ужасе отпрянул назад и больно ударился головой о край плиты. Поднявшись, еще раз посмотрел на предмет, надеясь, что мне все привиделось. Я еще раз внимательно пригляделся и понял, что не ошибся -- там лежало мое кольцо. Нет, больше на эту уловку не попадусь! Ни за что на свете я не прикоснусь к этому свихнувшемуся артефакту... А сколько силы он из меня выпил, вон, аж светится!
   То, что я сначала принял за блеск драгоценного металла, оказалось сиянием поглощенной кольцом энергии. Покрывшись холодным потом, я осторожно стал пятиться, опасаясь, что артефакт меня узнает и снова примется высасывать силу. "На фиг, на фиг", -- зациклившись, бормотал себе под нос, пока не выбрался из руин.
   Напоследок я окинул взглядом башню: теперь в ее облике для меня не было ничего привлекательного, наоборот эти останки выглядели чужеродным вкраплением в таком тихом мирном лесу, пытающемся уже несколько столетий безуспешно поглотить руины.
  
   Для меня не было особой разницы, куда идти. Поэтому выбрал направление, при котором солнце не светило в глаза. Шагать по лесу оказалось легко, в нем практически отсутствовал подлесок, и поэтому уже к вечеру удалось пройти, по внутренним ощущениям, километров десять. Вскоре я подошел к небольшому оврагу, в котором весело бежал ручеек. Вода в нем была такой обжигающе холодной, что заныли зубы. Утолив жажду и смыв с лица пыль, я неожиданно вспомнил, что люди издревле селились вдоль рек. Однако ручей не стал моей путеводной нитью, уже через десять метров он неожиданно ушел под огромный валун и больше не появлялся. Ничего страшного, нужно довольствоваться малым. То, что нашел воду, это хороший знак, теперь закончится черная полоса в моей жизни. Именно с таких маленьких радостей все и налаживается, а в том, что останусь сегодня голодным, нет ничего страшного. Устрою себе разгрузочный день, говорят, голодание даже полезно для здоровья.
   Моей надежде быстро выйти к людям, видимо, уже не суждено сбыться. Поэтому я, несмотря на то, что солнце еще не зашло, решил остановиться здесь на ночлег. Завтра, с утра пораньше, попробую забраться на дерево и оттуда поищу какое-нибудь жилье. Жаль, конечно, что эта мысль появилась только сейчас, а не в самом начале пути.
   Набрав охапку свежих веток и застелив ими землю, чтобы не подхватить во сне воспаление легких, я стал собирать для костра сушняк. Когда искал дрова, решил отложить в сторону одну крепкую сучковатую палку, длиной метра в полтора. Эта дубинка может мне пригодиться, вдруг здесь водятся волки. Нашедшиеся в карманах плаща какие-то бумажные клочки пошли на розжиг огня, и скоро я полулежал у небольшого костерка, задумчиво смотря на пламя.
   А подумать было о чем. Разжечь костер с помощью магии не удалось. Это, мягко говоря, несколько удручало и наталкивало на невеселые мысли. Черт с тем, что я не смог наколдовать огонь, привык все делать с помощью кольца. Но вот то, что у меня не получилось переключиться на магическое зрение и осмотреть состояние своего источника, сильно волновало. Это действие, как мне казалось, я мог выполнить сам, без помощи артефакта. Как бы мне теперь не пришлось учить не только заклинания, но и способы их активации. Интересно, насколько меньше времени уйдет сейчас, когда я точно знаю, что источник магии находится во мне, а не в кольце? В прошлый раз хватило года...
   Огорченный временной потерей своих способностей я был вынужден использовать подручные средства. Смешно, но всегда считал курение одной из своих главных вредных привычек, которая успешно переживала все попытки ее победить. Сегодня же зажигалка меня просто спасла, по крайней мере, от простуды.
   От огня шло успокаивающее тепло. Я зачарованно смотрел на небольшие языки пламени и постепенно забывал о своих проблемах. Вспомнилось, как в детстве с друзьями летними вечерами зажигали костры в нашем огромном дворе и сидели рядом, рассказывая анекдоты, которые сами еще не понимали, или страшные истории. Иногда в тихой прохладе вечера раздавался родительский голос, и друг вставал, пожимал всем с детской серьезностью руки и уходил домой, отчаянно завидуя оставшимся счастливчикам. Последними, как правило, оставались мы с братом. Потом к нам подходил отец. Иногда он немного сидел с нами и рассказывал о волшебных дальних странах, но чаще брал утомившегося Сашку на руки, и мы шли домой. Под эти мысли, чувствуя, что больше не могу сопротивляться усталости, я подбросил в огонь несколько толстых веток и позволил себе поддаться сну.
   Среди ночи меня разбудил рык какого-то животного. Его самого не было видно, но в темноте я заметил плавно двигающееся свечение. Видимо, стресс, как в старые добрые времена, активировал магическое зрение. Я бросил в затухающий костер половину оставшихся веток и схватил дубинку, пламя на секунду затрепетало, но потом ярко вспыхнуло, словно туда плеснули бензина. Ночному зверю это явно не понравилось, он еще раз грозно зарычал и удалился в глубину леса. На всякий случай я еще около часа сидел у костра, не выпуская из рук палку, и пристально всматривался в окружающую ночь. Но страхи мои оказались напрасными, больше на огонь никто не пришел. Постепенно я стал клевать носом и незаметно заснул.
   Проснулся я от пронизывающего до самых костей холода. Пепелище забытого костра уже давно остыло и перестало давать тепло, к тому же все тело ломило от отсутствия привычки спать на жесткой земле. Хорошо еще, что ночью больше не было происшествий. Вот тебе и романтика приключений -- холодно, опасно, неудобно. Нет, не выйдет из меня туриста. Такие приключения, да еще с ночевкой безо всяких удобств мне даром не нужны.
   В животе громко забурчало -- это о себе с новой силой напомнил голод. Чтобы унять его хотя бы отчасти, я спустился к ручью. Наполнив через силу желудок водой и ненадолго приглушив неприятные позывы, я полез на дерево. Бок болел значительно меньше, видимо, в очередной раз мне повезло, и все обошлось простым ушибом. Но и эта травма все же доставила пару неприятных моментов. Один раз, когда я держался за ветку только одной рукой, тупая боль ударила по правой стороне. В том момент я чуть не разжал ладонь. Лететь пришлось бы долго.
   Критически оценив толщину ствола, я не полез до самой вершины. Того, что можно было увидеть и с той высоты, на которую я взобрался, с лихвой хватало, чтобы испортить настроение: нигде, вплоть до самого горизонта, не было видно даже малейших следов пребывания человека. Единственным, что выделялось в этом бескрайнем океане зелени, были горы. Печально, но людей придется искать долго. Вспомнив, что в лесу человек может начать ходить кругами, я отметил в качестве ориентира противоположное от гор направление и стал медленно спускаться на землю. Решено, иду через лес, рано или поздно он закончится, а вот насколько высоки эти горы и есть ли в них проход -- неизвестно, к тому же там будет сложнее найти пропитание и воду.
   Так, значит, застрял здесь надолго, а у меня нет ничего для выживания в диких условиях. Я внимательно осмотрел свои карманы и выложил найденные вещи на землю. Н-да, не густо. Передо мной лежала связка ключей, зажигалка, мятая пачка с десятком сигарет, паспорт и набитый пластиковыми карточками бумажник. Кроме зажигалки ничего полезного нет. Эх, как бы мне сейчас пригодился тот наборный нож, который я всегда таскал студентом с собой. Пиво там открыть или нарезать колбасу. Все, хватит себя жалеть! Знал бы, где упасть, так солому подстелил бы. Вместо того чтобы тратить время на бессмысленные переживания, лучше двигаться вперед.
  
   Найти еду в лесу оказалось сложно. Охотиться было нечем, собирать жуков, деловито снующих по опавшим листьям, пока не собирался. Не настолько я еще голоден, хотя через несколько дней, если не выйду отсюда, они могут показаться мне деликатесом. Страшно подумать, что было бы со мной в горах, где живности должно быть значительно меньше.
   Ближе к вечеру, когда в голову стали приходить различные бредовые способы охоты, например, сделать копье, прикрепив к нему в качестве наконечника металлический ключ, мне попались несколько светло-зеленых остролистных кустов, буквально усыпанных ярко-красными ягодами. Подбежав к ним, я торопливо сорвал парочку и собрался было их съесть, как подумал, что они могут быть ядовитыми. В детстве, помнится, мать постоянно пугала историями про отравление волчьей ягодой. Что же делать? Аппетитный вид ягод сводил меня с ума, и я был уже готов рискнуть их съесть, как вспомнил одно из правил определения съедобности растительной пищи: нужно натереть неизвестным плодом тыльную сторону запястья и подождать, если кожа через полчаса покраснеет, или начнется раздражение, то пища является ядовитой. В той книге, откуда были эти сведения, еще приводились действия, сводившие риск отравления к минимуму, однако мне, несмотря на все старания, больше ничего припомнить не удалось. Пришлось воспользоваться только первым методом и ждать результата. Не знаю, смог ли вытерпеть положенные полчаса или нет, но все-таки я решился и положил несколько ягод на язык. Вкус у них оказался изумительным, кисло-сладким с незнакомым пряным оттенком. Подождав еще немного и не почувствовав в себе появления признаков отравления, я стал с жадностью объедать кусты, засовывая ягоды в рот целыми горстями.
   Наевшись, я посмотрел на оставшиеся плоды. Как же мне взять их с собой, вдруг такой удачи больше не будет? Не придумав лучше способа, нежели использовать для этого плащ, я расстелил его на земле и стал складывать в него ягоды. Собрав килограмма два, аккуратно связал все концы и продел под них палку. Получившийся узелок закинул на плечо и пошел дальше.
   По своему опыту я знал, что чувство сытости от фруктов и ягод обманчиво и проходит очень быстро. Однако сейчас, по прошествии нескольких часов, я по-прежнему не ощущал голода и энергично двигался вперед. За это время один раз пришлось залезть на дерево, чтобы сориентироваться по горам. Но беспокоился я зря -- с выбранного направления в течение дня так и не сбился.
   Опасения, что кусты с ягодами на моем пути больше не встретятся, оказались оправданными. Я изо всех сил старался растянуть подольше свой запас, но он закончился уже к утру. Следующие два дня чувство голода все увеличивалось, пока мою голову не заняла одна мысль -- где найти пищу?! Как-то полчаса потратил на попытки сбить палкой одну из птиц, сидевших на дереве, но это оказалось лишь напрасной тратой сил и времени. Вечерами я пробовал медитировать, чтобы снова получить доступ к магии, но пока никакого прогресса в этом направлении не было. Хорошо еще, что в этом странном лесу, где пришедший в первую ночь зверь так и остался единственным встреченным животным, мне не грозила жажда: каждый день без особых стараний я находил пару-тройку небольших ручейков и наслаждался чистой родниковой водой.
   В очередное, уже пятое утро моих скитаний я проснулся от странного шуршания, раздававшегося на нижней ветке дерева, под кроной которого я устроился на ночлег. Внимательно присмотревшись, заметил небольшое свечение, видимо, исходившее от забравшейся туда белки. Тогда в голову даже и не пришло, что возвратилась способность видеть ауру, все мои мысли были заняты только одним -- едой! Осторожно поднявшись, я задержал дыхание, чтобы случайно не спугнуть обед, и, сильно размахнувшись, ударил палкой зверька. Ура, попал! Довольный, радостно улыбаясь во весь рот, я поднял за хвост тушку. Ого, да она килограмма три весит, прямо-таки кошка, а не белка. Или просто разожралась под опекой "Гринписа"?
   Или это все-таки не белка. Внимательно рассмотрев добычу, я понял, что это все, что угодно, но только не белка и не кошка. Не может быть у белки таких больших клыков и сиреневого окраса. Как и не может быть у земного животного шести ног. В голове быстро пронеслась ассоциативная цепочка: магия -- портал -- чудная зверушка... Выпустив из ослабевшей руки эту кракозябру, я медленно сел на землю. Портал вынес меня в чужой мир!
  
   Глава 2. Бег на месте
  
   Как я разделывал тушку маленького саблезубого шестинога -- та еще история. Шкура зверька оказалась достаточно прочной, а ножа под рукой не было. Однако голод великолепно стимулировал умственную активность и сообразительность. Отбросив несколько фантастических вариантов разделки тушки, я уже был готов попробовать разодрать ее зубами, как вспомнил, что в каком-то старом фильме грабитель использовал вместо бритвы остро отточенный ключ # # 1. Почему бы мне не воспользоваться этой идей?
  
  
   # # 1 В фильме "Республика ШКИД".
  
   На дне ближайшего ручья мне посчастливилось найти небольшой камень, который вполне подошел на роль точильного бруска. Несколько часов, проклиная все на свете, я потратил на заточку внешней стороны ключа. Камень так и норовил выскользнуть из вспотевшей руки, а металл упорно сопротивлялся насилию. Несколько раз у меня лопалось терпение, и тогда в лесу раздавались громкие нецензурные выражения. Наконец я счел уровень заточки подходящим для разделки тушки, когда при очередной пробе слегка порезал палец. Пусть далеко до бритвы, но мне хватит и этого. Однако шкура зверька оказалось значительно прочнее моей кожи. Как не пилил заточкой его ногу, мне не удалось ее разрезать. Взбешенный неудачей, я сломал одну из веток, приготовленных для костра, приставил ее острым концом к животу строптивой пищи и изо всех сил ударил по другому концу камнем. Раздался чавкающий звук, и меня обдало фонтаном крови. Протерев рукой глаза, я вставил ключ в открытую рану и, отбросив брезгливость, стал ожесточенно пилить шкуру. Если эта дрянь окажется еще и несъедобной!..
   Место стоянки пришлось менять. Я смыл с себя всю грязь, руки и лицо пришлось нещадно тереть, чтобы избавиться от противного запаха потрохов. Одежду также прополоскал в ручье и повесил сохнуть на дерево. Несмотря на ярко светившее солнце, после купания было зябко. Ничего, скоро согреюсь.
   Я разжег небольшой костер, соорудил упоры и положил на них сделанный из ошкуренной ветки шампур с кусочками мяса. Ждать, пока дрова хорошо прогорят, и жарить на углях было выше моих сил. Время от времени приходилось переворачивать импровизированный шампур, чтобы еда сильно не подгорела. Остальные куски мяса горкой лежали на шкурке зверька, сердце и печень отложил в сторону, их приготовлю отдельно.
   Скоро от костра пошел дурманящий аромат еды. Не желая больше терпеть, я снял шампур и жадно вцепился в обжигающий кусок мяса. Пища была жесткой и имела неприятный привкус, но я был безумно рад и такому угощению. Жир стекал по моему подбородку и капал на джинсы, никогда бы не подумал, что даже в такой ситуации буду вести себя, как свинья.
   Сразу я смог съесть только треть, остальное не спеша прожарил на углях и завернул в листья растения, похожего на лопух. Теперь в течение двух-трех ближайших дней о еде можно не волноваться.
   Я сидел у маленького костра, время от времени подбрасывал в пламя лежащие рядом ветки и размышлял об иронии судьбы. Еще утром главным желанием было утолить голод, а сейчас, когда мой живот не требовал пищи, особой радости я не чувствовал. Теперь я лениво отрывал зубами жилистый кусок слегка горчившего мяса и сожалел об отсутствии соли.
   Насытившись, я стал думать, что делать дальше. Раньше мало обращал внимания на окружающий меня мир, теперь же все казалось необычным и требовало пристального изучения. От этого могла зависеть моя жизнь. В деревьях я не заметил ничего особенного: листья, ствол, ветки, в общем, деревья как деревья. Правда, я точно знаю, как выглядят только несколько земных пород: береза, елка, ива и еще пальма. Так что если и были какие-то отличия, то они для меня незаметны. Ну и черт с этой флорой, животный мир -- вот что действительно кажется странным. Я уже пять дней в этом лесу, а встретил всего лишь два живых существа -- ночного хищника, пришедшего к моему костру в первую ночь, и это невкусное недоразумение. Остальных что поубивали и съели? А где насекомые, почему в лесу только жуки? Я еще могу предположить, что комарам не нравится мой запах, это, конечно, радует, но где мухи и другие мелкие твари? Не поленился и сходил на полянку, где разделывал тушку, но и там запах крови не привлек местных насекомых. Я непроизвольно дернул щекой -- странный какой-то лес.
   Этот мир, понятное дело, должен быть заселен разумными существами. Кто-то же построил и разрушил башню, да и создал тот серебряный алтарь. Кольцо! Я вскочил и забегал кругами по поляне. Что же я так его испугался? Если оно притащило меня сюда, то может и обратно отправить. Я был уже готов надеть практически высохшую одежду, как понял, что не знаю, куда идти. Нет, основное направление определить было нетрудно -- залез на дерево и увидел горы, но где точно искать развалины -- ума не приложу!
   Так, без паники!
   -- Итак, допустим, это горы. -- Я бросил перед собой на землю камень и продолжил говорить сам с собой, звук моего голоса помогал не сбиться с мысли. -- Навскидку от них до башни было километров пять, не больше. Тогда кольцо будет находиться здесь.
   Я положил поближе к себе ключ, получилось довольно символично, и задумался. В час человек проходит три-четыре километра, сделаем скидку на пересеченную местность -- получается два с половиной. Значит, если не преуменьшаю свою скорость, за это время я прошел где-то километров семьдесят. Правда, поскольку путь корректировал только раз в сутки, мог незаметно отклониться влево. Тогда мое сегодняшнее местонахождение здесь: зажигалка, которая обозначала меня, легла правее воображаемой прямой, проходящей через центр гор и башню.
   Я начертил на земле треугольник, вершинами которого стали: эта поляна, башня и горы, потом, замерив на этой примитивной карте расстояние от зажигалки до ключа, отметил точно такое же на отрезке зажигалка-камень. То есть, если я буду идти назад, то через три с половиной дня буду здесь. Что мне это даст? Да ничего, ведь я не знаю угол вершины, то бишь градус, на который я отклонился влево.
   Сломав от злости ветку, которой чертил карту, я снова задумался. Остается один вариант: искать пепелища от моих костров. То есть мне нужно целый день идти назад, а незадолго до заката повернуть на девяносто градусов и шагать параллельно горам. Если до вечера не найду следов от костра, то буду делать это утром. Скорее всего, на обратный путь уйдет времени на день или два больше. Тут я остановился в своих планах, четыре с половиной дня туда, три с половиной назад -- это восемь дней! Больше недели! А где я возьму пищу? Сиреневого как не растягивай, хватит дня на три, не больше... если только попробовать найти те вкусные ягоды?
   Решено, завтра с утра поворачиваю назад, а сейчас спать. Нет, вначале медитация. Я сел в позу лотоса, полностью расслабился и попытался представить, как мой источник наполняется энергией. Без магии домой вернуться не получится, поэтому нужно как можно быстрее восстановить свои способности.
  
   Я с огромной скоростью летел к башне. Зря вчера беспокоился о дороге назад, всего-то надо было представить себе ее мысленно, и тут же в голове возникло чувство правильного направления. "Эх, колечко, колечко, кольцо", -- напевал я себе под нос веселую песенку и так быстро перепрыгивал с одного дерева на другое, что в ушах свистел ветер. Как же это ловко у меня получается, наверное, если бы было всего две руки, не смог так быстро передвигаться по кронам деревьев. Не понял, как это "всего две"? Я ошарашенно посмотрел на свои руки и увидел, что их четыре штуки. Симпатичные такие, покрыты сиреневой шерсткой. От неожиданности я перестал контролировать движение и врезался лбом в следующее дерево, а, уже падая вниз, дико закричал...
   Я очнулся и с ужасом стал осматривать себя. У меня по-прежнему было две руки и нормальная кожа. Фу-у, это всего лишь сон, видимо, заснул во время медитации. Приснится же такое, с детства ненавидел человека-паука.
   Небо стало понемногу светлеть, предвещая скорый рассвет. Надо идти сейчас, чтобы до заката успеть найти следы предыдущего костра.
  
   Кортеж Туора медленно и чинно, как это и полагается уважаемому архимагу, подъехал к воротам вольного города Карн на закате дня. Янель, почувствовав, что карета снизила ход, высунул голову из окна и с заметным скепсисом стал рассматривать городские укрепления. Внешний вид города его не впечатлил. Где стройные башни, с украшенными ажурной резьбой бойницами? Почему не развеваются над городом хищными птицами знамена боевых отрядов, его охраняющих? Где, наконец, бравые стражники, суровые воины в начищенных до блеска доспехах, которые зорко смотрят за порядком, вылавливая злоумышленников из толпы желающих въехать? Уж не эти ли бандитского вида люди в тусклых кольчугах? Молодой маг скривился от пренебрежения. Как это убого по сравнению со столицей! Стены Эрии походили на воина, замершего в стремительном танце с мечами, а оборонительные сооружения Карна -- на грузного ополченца, пьяно упавшего в грязь и там заснувшего. Любое сравнение, которое бы Янель не провел, было явно не в пользу вольного города. О чем юноша и не преминул сообщить архимагу.
   -- Ты что, Янель, книжонок для купеческих девиц перечитал? Все подавай тебе красивое и элегантное, -- обидно ответил Туор. Вопрос его отвлек от чтения массивного фолианта, казавшегося в его больших ладонях тоненькой детской азбукой. Если бы учитель в юности выбрал карьеру помостного # # 1 бойца, то он наверняка бы стал чемпионом. Архимаг громко захлопнул книгу и полным сарказма голосом произнес: -- Красота спасает мир! Тьфу ты, ну надо же выдумать такое. Мир спасают железо, магия и кровь! А ведь начитавшись такой дряни, вырастет целое поколение глупцов, которые будут искренне считать, что удар в спину врага на поле битвы -- это подлость, что гном всегда держит свое слово, что честь превыше долга. А сами от вида крови и запаха кишок падают в обморок, неженки! Дураки все эти твои писатели, надо их всех повесить на ближайшем столбе. Как и их поклонников. Вскоре еще додумаются до того, что ильвэров объявит эталоном красоты и куртуазности!
  
  
   # # 1 Помостные бои -- соревнования кулачных бойцов, очень популярные последнее столетие среди простонародья и аристократии империи. Соперники сражались на деревянных огороженных помостах. Бой проходил до потери сознания одного из противников. Запрещались удары ногами, коленями.
  
   Во время этой тирады юноша не находил себе места от неловкости. Он действительно, чтобы не показаться отсталым, вечерами почитывал модные ныне в столице произведения баронессы Ливэль и виконта Арн'Иэля. Если бы Туор знал, что они в своих книгах уже не просто восхищаются таинственным народом, а считают его перворожденным и чистым воплощением света, то, наверное, испепелил бы этих авторов прилюдно. С Янелем заодно.
   Юноша поостерегся спрашивать у возмущенного архимага, почему тот так ненавидит ильвэров, но отважился задать вопрос, чтобы хоть немного прикрыть свою некомпетентность:
   -- Учитель, но ведь стены столицы в два раза выше этого недоразумения, кроме того, здесь всего одна защитная линия, а не три.
   -- Глубже надо смотреть, глубже. И учитывать местные особенности. Крепостные укрепления столицы возводились лучшими архитекторами мира. Они, безусловно, красивы, но насколько крепки -- никто не знает, потому что, слава богам, враг ни разу до ее стен не доходил. А вот защита Карна выдержала несколько серьезных атак. Ее даже гномы не смогли взять после годовой осады! Так что не смотри на неказистый облик этого города -- перед тобой одна из лучших крепостей империи.
   Тем временем впереди послышалось ржание лошадей, и карета остановилась. Недовольный архимаг распахнул дверь, к нему тут же подбежал один из сопровождающих воинов.
   -- Ваше магичество, там небольшая заминка произошла, -- объяснил седоусый ветеран. Новички в охрану школы не принимались, только вот такие -- закаленные воины, прошедшие не один десяток битв, могли попытать счастья попасть в охрану лучшей магической школы империи. -- Купчишка один попытался проскочить перед нами, уж и не знаю, откуда он взялся. Первая телега у него прошла, а на второй задняя ось прямо в воротах треснула. Вот его сейчас стража и костерит. Груз тяжелый -- бочки с дегтем. Пока купчишка грузчиков соберет, пока они все перенесут... Подождать придется, ваше магичество. До закрытия врат можем не успеть.
   Туор сердито махнул головой, ночевать в поле он не собирался. Правила в Эрдании одинаковы везде -- после заката вход в город закрыт для всех. Конечно, существовал большой список исключений, в который, кстати, входил и Туор. Однако архимаг не захотел воспользоваться своей привилегией, так как о его визите в Карн стало бы всем мгновенно известно. Тут же забегали, зашевелились бы доверенные лица сильных мира сего. Как же -- целый архимаг прибыл в приграничный город. Что он там ищет, может, самим пригодится? Именно так, по мнению старого мага, будут размышлять его друзья-соперники, и нельзя упускать вероятность, что кто-то может дойти до правильной мысли и сам захочет найти наследие Края.
   -- Позови капитана, -- приказал Туор воину. Тот молча кивнул и побежал искать начальника. Янель тоже не остался без дела. -- А ты чего рот раскрыл? Бери мои вещи и следуй за мной!
   Архимаг грузно вышел из кареты и сердито засопел. Юноша еще не успел собрать все сумки, как к ним подошел капитан охраны. Он кивком поприветствовал Туора и стал ждать указаний.
   -- Бринк, ты со своими людьми оставайтесь охранять карету. Если завал не успеют разобрать до заката, будете ночевать здесь, если успеют -- иди к постоялому двору "Сиреневый гмырх", мы остановимся там. -- Он посмотрел на ученика, собравшегося лезть на крышу кареты, чтобы отцепить багаж, и прикрикнул на него: -- Брось, ты это не утащишь. Этих вещей вполне хватит. -- Он кивнул на сумки, которые Янель успел вынести из кареты. -- Еду только оставь, мы перекусим в городе, а воинам придется довольствоваться тем, что у них есть.
   -- Ваше магичество, вы уверены? -- Капитан перегородил дорогу груженному тяжелыми сумками юноше. Янель обрадовался, что не придется все это тащить самому. -- Может, возьмете пару моих ребят? Сами знаете, в приграничье много лихого народа.
   Туор задумчиво пошевелил губами и согласился. Тут же, следуя приказаниям капитана, к ним подбежали двое воинов. Янель грустно вздохнул и вскинул на плечи дорожные сумки. По своему опыту он знал, что солдаты при исполнении своих прямых обязанностей не будут ему помогать -- руки их всегда должны быть свободными, чтобы суметь отразить внезапную атаку.
   Ворота они миновали быстро, стража попыталась было прицепиться с вопросами, но пара серебрушек # # 1, пойманных с грацией профессиональных жонглеров, переключили их внимание на несчастного купчишку.
  
  
   # # 1 Cеребрушка (серебрянка, беленькая) -- обиходное наименование мелкой серебряной монеты весом в 3,4 грамма и достоинством в четверть серебряного империала. Полная серебрушка -- монета чеканки эпохи правления первых императоров весом 10 грамм. Торговцами полная серебрушка ценилась выше? чем серебряный империал из-за отсутствия посторонних примесей. По официальной версии снижение веса и качества монеты происходило вследствие истощения серебряных рудников империи.
  
  
   За проходом компания разделилась -- Туор с воинами пошел к главе местной гильдии охотников, а Янель, получив от архимага увесистый кошель серебрушек, потащил вещи к постоялому двору. Нести груз худосочному парню было тяжело и, как только учитель скрылся из виду, он за половину медянки # # 1 нанял носильщиков, двух оборванных пареньков, скучающих рядом с будкой стражи. От них же юноша узнал, где находится постоялый двор со столь странным названием. Нет, что такое гмырх он знал -- небольшое животное, охотящееся на крыс и мышей, прозванное так за издаваемые им звуки, но почему сиреневого цвета? Его кто-то покрасил? Но зачем?
  
  
   # # 1 Медянка (медяшка, рыжая (жарг.)) -- название медной монеты достоинством 5 мер. 100 мер меди составляли 1 серебряный империал.
  
   Всю дорогу Янелю пришлось внимательно смотреть за носильщиками, ругая себя, что заплатил им деньги вперед. Вся надежда была на то, что они опознали в нем начинающего мага и побоятся его обманывать. Дойдя до нужного места, ребята даже занесли сумки внутрь, что немного порадовало Янеля, книги учителя весили достаточно много.
   Будущий маг вне категорий, а именно им частенько представлял себя юноша в своих мечтах, зашел на постоялый двор с гордо поднятой головой. Внутри оказалось грязно и шумно. В обеденной зале, у дальнего стола, сидели и о чем-то громко спорили несколько наемников. Судя по обрывкам разговора, долетевшего до слегка оттопыренных ушей юноши, они решали, на чьи деньги будут заказывать следующий кувшин вина. Через пару столов от них гуляла веселая компания простолюдинов, бросая объедки прямо под стол. За всем этим со вселенской тоской в глазах наблюдал тощий человек в серой куртке с засаленными рукавами. Он облокотился на покрытую темными разводами стойку и задумчиво протирал тряпкой помятый медный кубок.
   И вот здесь будет жить архимаг? Удивлению Янеля не было предела. Но с другой стороны, если Туор решил тут остановиться, значит, так оно и будет. Юноша подошел к стойке и, слегка покашляв, привлек к себе внимание:
   -- Уважаемый, мне нужно снять две комнаты на четырех человек, одну на трех, и три одноместных номера.
   -- То есть всего постояльцев будет четырнадцать? -- вопросительно поднял бровь человек у стойки. Янель до сих пор не мог понять, кто это -- хозяин заведения или его помощник. -- Два серебряных империала. Денег у тебя хватит?
   Молодой маг молча бросил на прилавок кошелек, но деньги в воздухе перехватала чья-то волосатая рука.
   -- Магик желает сначала угостить настоящих воинов. -- Наемник слегка покачнулся и как бы случайно откинул край куртки, закрывавший оплетенную серебряным шнурком рукоять меча.
   "Мастер меча. -- Внутри у Янеля все оборвалось. -- Он сейчас нашинкует меня на салат". Юноша был готов проглотить оскорбление, хотя в столице назвать мага "магиком", пусть даже ученика, стало бы поводом для дуэли. Здесь силы, очевидно, были не равны: мастер меча, особо не напрягаясь, в поединке мог победить настоящего мага, что тут уж говорить об ученике. В конце концов, рассудил Янель, для его бюджета кувшин вина не станет неподъемной ношей. Юноша полез было за пазуху за серебрянкой, как услышал от наемника слова, приведшие его в тихий ужас:
   -- Эй, хозяин, дай нам своего лучшего вина, на все. -- Мастер меча кинул кошелек архимага на прилавок и, усмехнувшись, покосился на Янеля. -- Ты же ничего не имеешь против?
   Допустить, чтобы этот пьяный урод потратил все деньги, которые ему дал учитель, парень не мог. Это же позор будет на всю жизнь. Туор такого труса выгонит, и юноша никогда не станет великим волшебником... Янель решил, пусть он погибнет, но про него никто не скажет, что он слабак и предал свою мечту.
   -- Как раз имею, -- ответил юноша, активируя в перстне форму молнии. Он вытянул в сторону наемника крепко сжатый кулак. -- Посмотри сюда, скотина!
   Из кольца вырвалась светло-голубая молния и вонзилась точно в грудь воина.
  
   Обстановка номеров была ненамного чище и богаче, чем в общей зале. Архимаг свободно развалился в побитом молью кресле и молча раскуривал трубку. По комнате поплыл ароматный дым, ни у кого другого юноша такой табак не встречал, да и неудивительно, Туор собственноручно добавлял в него какие-то травы и хранил секрет чуть ли не строже, чем книгу заклинаний.
   Янель сидел на краешке стула, зажав руки между коленями, и мрачно смотрел перед собой. Ну кто же знал, что этот клятый наемник окажется самозванцем? Юноша всерьез приготовился умереть от руки одного из элитных мечников империи, прозванных школярами убийцами магов.
   Молчание затягивалось.
   -- Но у него был знак, -- в очередной раз повторил юноша.
   -- Послушай меня внимательно. -- Арихимаг выпустил голубой клуб дыма и пригубил кубок молодого хамешского вина. Спиртное здесь он поостерегся заказывать и воспользовался своим запасом. -- Ты молодец. Не побоялся выйти против мастера меча и показал отличный для своей ступени уровень владения магией. По возращении домой напомни, сходим в Гильдию мечей, там получишь награду за смерть этого нахала. Гильдейцы щепетильно относятся к использованию чужими их атрибутов. -- Старый маг пристально посмотрел в глаза Янелю, который аж зарделся от похвалы. -- С другой стороны, этот случай должен стать тебе хорошим уроком. Запомни, не все, что ты видишь, является истинным. У тебя мало опыта, а то бы знал, что в таких забегаловках этот прием стар, как мир. Негодяи тебя успели изучить -- молодой парень, явно пренебрегающий воинским искусством, в новенькой мантии. Должен быть или богат, чтобы всегда ходить в такой одежде, но тогда ему незачем останавливаться в такой дыре, любо только ее купил, а значит, лишь приступил к изучению искусства. Вот они и решили использовать все еще существующий предрассудок: страх магов нечаянно оскорбить мастера меча. Эти слухи, кстати, специально распространяются двором, чтобы унять спесь недоучек, овладевших основами магии и считающих, что они повелители мира.
   Туор выпил еще немного ароматного вина, играющего внутри кубка золотистыми искрами, и продолжил отчитывать ученика.
   -- Ты тоже совершил несколько ошибок. Где была твоя голова? Ты должен был, прежде чем направить весь свой резерв в заклинание, подумать -- а что воин такого уровня делает в этом притоне? Ладно, может, он, как и мы, здесь был по своим делам. Но, запомни, настоящий мастер меча -- это не просто убийца, он принадлежит к элите империи. Он никогда не опустится до того, чтобы медянки сшибать с посетителей. -- Архимаг внимательно наблюдал за реакцией ученика. Вроде тот понял свои ошибки, но нужно дополнительно закрепить урок. -- Да, и еще, вздумай ты провернуть трюк с молнией с кем-нибудь из второй компании, у тебя бы ничего не получилось, и остался бы я без столь безрассудного помощника.
   -- Почему? -- удивления Янеля хватило только на одно слово.
   -- Там отмечали праздник люди из местной Гильдии убийц, и у каждого из них был минимум один амулет, созданный артефактором уровня мастера. Что не похожи они на "ночной ужас"? Неужели ты думаешь, что убийцы всегда должны ходить в темных одеяниях и быть с ног до головы обвешаны оружием, как хамешский калиф драгоценностями? -- Проводя урок, столичный волшебник увлекся и, когда попробовал в очередной раз затянуться, с раздражением понял, что трубка погасла. На некоторое время архимаг замолчал, вновь ее раскуривая. -- Про что это я? Ах, да, ты отметил реакцию хозяина на их поведение за столом?
   -- Да, он был какой-то грустный.
   -- Он был не грустный, а опечаленный. Ведь он ничего не мог сказать этим людям, которые загадили его трактир и отпугнули многих посетителей. Ладно, на сегодня свободен. Иди спать, завтра на рассвете мы должны быть у северных ворот.
   Янель попрощался и тихо закрыл за собой толстую дверь. Туор подошел к ней и задвинул засов -- береженого боги берегут. Только после этого он позволил себе рассмеяться:
   -- Нет, он приготовился к смерти! Ха-ха-ха, прямо один из легендарной четверки. Как там поется? -- Туор тихо запел хорошо поставленным голосом:

Идите друзья в обход по горам,

Последний мой бой наступа-ает,

Я смертью своею прикрою отход,

Ведь враг так силен и отва-ажен.

   Все-таки он не ошибся в свое время в Янеле, когда пригласил паренька на должность помощника-секретаря, а по сути дела сделал его личным учеником. Чтобы провалились в бездну эти замшелые гильдейские правила. Совсем золото глаза застило Совету высших магиков, именно магиков, а не магов. Они что, не понимают, что введение минимального размера оплаты за обучение высшей магии только ускорит деградацию искусства? Внешне все, конечно, выглядит благопристойно: император даровал право всем подданным, имеющим магический талант, получать знания во множестве магических школ государства, отменив тем самым прежние сословные ограничения. Причем лица низших сословий имели возможность обучаться за казенный счет и жить на полном пансионе. Правда другим указом монарх ограничил обучение одним годом и строго регламентировал программу: только самое необходимое для выбранной специализации. Например, основы алхимии или лечебной магии плюс обязательные для всех история империи и правящего дома. И никакой теории! В результате новоиспеченные маги худо-бедно управляли энергией, да знали строго ограниченное количество форм. Главным критерием получения некогда гордого звания "маг" была способность активировать изученные формы, о скорости, не говоря уже о способности комбинировать заклинания, речи и не шло. Таких недоучек, действительно, мог победить не только мастер меча, но и мечник, имевший хороший защитный амулет. Еще сто лет назад никакой воин, даже самый талантливый и весь обвешанный амулетами, не надеялся в сражении лицом к лицу победить мага. А сейчас? Туор сплюнул в сердцах, вспомнив, как случайно стал свидетелем дуэли новых магов -- плетения они творили жиденькие, концентрация при создании форм была низкой, поэтому иногда вместо удара получали пустое сотрясение воздуха. И самое главное, в них не было ни капли творчества, только банальные огненные шары и молнии. Про защитные заклинания они как будто совсем не знали, использовали только стандартные амулеты. Такого магика мастер меча мог одолеть одной левой и с закрытыми глазами.
   Конечно, была возможность получить более качественное образование -- в столичном университете, да только стоимость его такова, что по карману только обеспеченным людям. Вот и получилось, что настоящими магами становились отпрыски аристократов, богатых купцов и династий потомственных волшебников. Никто из них не носил звание ниже магистра. В итоге произошло чреватое негативными последствиями разделение магии на высшую и низшую. Также сыграло свое черное дело происхождение и богатство будущих повелителей волшебства. Практически никто из них не хотел изучать магию ради нее самой, абсолютное большинство было озабочено только развитием личной силы, запоминанием большего количества форм и их комбинаций для увеличения своего и так не маленького капитала и власти. Маги стали держать друг от друга заклинания в тайне, боясь потерять и толику своего мнимого могущества. Так были утрачены заклинания портала, вызова элементалей и многие другие.
   Искусство магии стало привилегией избранных.
   Постепенно статус магов снижался, они встали на уровень хороших ремесленников. Были придуманы новые, совсем не нужные дополнительные ступени, чтобы отделить магов-ремесленников от истинных чародеев, получивших основательную подготовку и знания об искусстве. Раньше было проще. Сначала шел неофит -- человек обладающий магическим даром, но не умеющий сознательно его применять. До инициации наставник помогал ему развивать уникальный дар с помощью специальных тренировок и заставлял до автоматизма воссоздавать основные формы заклинаний. Потом приходил черед ученичества -- молодые люди учились управлять даром и постигали тяжелую науку общей теории магии. На этой ступени большое внимание уделялось контролю над энергией и скорости создания заклинаний. Такого волшебника, получившего степень мага, можно было смело направлять в войска. Десяток лет самостоятельной практики давал магу право пройти испытания и заслужить звание мастера. Основным критерием являлось создание нового комбинированного заклинания. Оно внимательно изучалось Советом высших магов, который и выносил решение о работе кандидата. Сколько в прошлом было создано новых заклинаний именно такими соискателями! Открыв новую форму, волшебник мог рассчитывать на степень повелителя магии. Архимаг кроме существенного объема внутренней силы, приходящей через упорный труд спустя многие десятилетия практики, должен был представить совету открытие в теоретической магии или создать новое направление в искусстве. Ну и маг вне категорий -- существо невообразимой силы и знаний. За всю историю человечества таких было двое. А сейчас? Какие-то повелители волшебства, овладевшие на уровне прежних магов формами одной из стихий, и ладно бы одной из четырех основных, а то каких-то новопридуманных магий льда, тумана, железа и тому подобной чуши. Титул "великий" вообще имел чисто политическое значение -- придворный маг великого рода.
   Самое обидное, что наивысший период развития искусства в империи стал причиной современного упадка. И виной всему было изобретение гениального Святого Края -- боевые перстни.
  
   Утром, слегка позавтракав, я отправился за кольцом. Следы от предыдущей стоянки нашел сравнительно быстро -- к обеду следующего дня. Я старался максимально растягивать запас еды, по моим прикидкам ее должно было хватить еще на четверо суток, как раз, чтобы добраться до башни. Уж не знаю, что было причиной, но мясо, аккуратно завернутое в большие листья растения, напоминавшего лопух, не плесневело. Всю дорогу я при помощи ключа делал небольшие зарубки на деревьях, чтобы суметь вернуться назад, если собьюсь с пути. Несколько раз так и пришлось делать.
   Каждый вечер перед сном я отводил час для занятия медитацией. Однако никакого результата добиться не смог, даже самое простейшее действие -- магическое зрение, для меня было по-прежнему недоступно. Вероятно, мой источник все же пострадал при переносе в этот мир. Я не сильно расстраивался -- капля камень точит, рано или поздно вновь возьму свою магическую энергию под контроль.
   На четвертый день я обнаружил кусты с ягодами. Их было значительнее больше, чем в прошлый раз, видимо, все-таки немного сбился с направления и случайно вышел к другим зарослям кустарника. Ничего страшного -- наемся впрок, возьму побольше с собой и разбавлю свою мясную диету. Только зарубки теперь нужно будет делать чаще, обидно, если на обратном пути пройду мимо такого шикарного источника пищи.
   Но рано радовался -- внезапно пошел ливень. Устроившись под большим деревом, чья густая листва дала на первое время защиту от дождя, я разжег маленький костер из найденных на месте сухих веток и принялся ждать. Прошло несколько часов, а плотная пелена дождя не становилась реже. Просочившиеся через крону дерева капли неприятно холодили уже мокрую одежду. Не спасал даже натянутый на голову плащ. Огонь постепенно погас, никак не желая гореть на мокрых дровах. Хорошо хоть эта вынужденная остановка не уменьшит скудные запасы еды -- от ягодных кустов я успел уйти не больше чем на двести метров.
   Проснулся я глубокой ночью от внезапно наступившей тишины. Ну, наконец-то дождь прекратился. Завтра снова в дорогу!
   Однако ни завтра, ни еще через день я не смог продолжить путь -- с самого утра на несколько суток на лес опустился густой туман. Видимость была не больше десяти метров, в таких условиях даже ягодные кусты было найти очень сложно, что уж тут говорить о поиске башни. Мясо, как я ни старался его сэкономить, быстро закончилось. Хорошо еще, что промокшая одежда не привела к простуде. Хотя, может, эти плоды обладают целительским свойством, наподобие малины?
   Понадобилось еще два дня, чтобы найти следы последнего кострища. Еще немного и я выйду к развалинам. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тихо шелестевшие листья, стали приобретать красноватый оттенок -- верный признак в этом странном лесу, что скоро наступит ночь. Чем ближе я был к цели, тем чаще в моей голове появлялись картины, как какие-то хитрые личности, с повадками киношных гоблинов, осторожно, оглядываясь по-воровски, медленно заползают в башню и крадут мое кольцо. С трудом удержав разыгравшуюся фантазию, я не кинулся к башне на ночь глядя, а остановился на привал.
   Паранойя отпускать меня не хотела, в каждом кусте виделись враги, только и ждавшие, что я расслаблюсь и отвернусь. Больше для собственного спокойствия, нежели для защиты, решил сделать небольшое копье. Неподалеку от стоянки приметил дерево с наполовину отломленной веткой, она идеально подходила для моей цели. Отломав основу для будущего оружия, я приступил к очистке палки от мелких ветвей и сучков. Критически осмотрев слегка кривоватую жердь чуть более полутора метров длиной, я решил заострить ее конец. После получаса стараний и тихой ругани из-за порезов от скользящего по мокрой древесине ключа, получилось требуемое. Чтобы сделать острие копья более жестким, я аккуратно обжег его очищенную часть над костром. Ну вот теперь у меня есть хоть какое-то оружие. После таких трудов можно и передохнуть.
   Взглянув на измятые ягоды в узелке (в этот раз пожадничал и набрал их килограмма четыре, больше в плащ просто не поместилось), я позволил съесть себе два десятка плодов. План экономии -- не больше килограмма в день -- пока выполнять удается. В крайнем случае, уменьшу рацион или поголодаю денек, но на обратную дорогу хватит. А если, чем черт не шутит, удастся на месте разобраться с кольцом и вернуться домой, то проблема пропитания решится сама собой.
   Ночь прошла беспокойно, постоянно казалось, что на меня из темноты кто-то смотрит. Только под утро я смог забыться тревожным сном. Снилось, что ко мне подошел огромный зверь, телом напоминающий земного тигра, и долго, к чему-то принюхиваясь, стоял рядом. Когда монстр топал на месте лапами под его короткой шерстью, искрившейся под серебряным светом звезд, перекатывались тугие бугры мышц. Ночное чудовище слегка приоткрыло пасть, и с огромных желтых клыков на землю закапала слюна. Это видение было настолько реальным, что, проснувшись, я не сразу решился открыть глаза. Но это оказалось обычным кошмаром, рядом никого не было, и я, вздохнув с облегчением, снова заснул.
   День был уже в самом разгаре, когда меня разбудили упавшие на лицо солнечные лучи. Слегка перекусив, я полез на дерево изучить окрестности, вчера этого делать не стал, так как из-за усталости опасался не заметить что-нибудь важное. Помню, что развалины башни находились на большой поляне, которую вполне можно заметить издалека.
   Опасно балансируя на тонкой ветке, я мысленно разбил лес на квадраты и стал их методично изучать. Во время осмотра мне показалось, что на одном участке кроны деревьев немного светлее и менее густые, чем в других местах. Надо проверить, таинственные руины могут находиться именно там.
   Уже практически подойдя к цели, я услышал доносящиеся впереди крики и насторожился. Прислушавшись, к своему удивлению разобрал явно членораздельную речь. Лающий язык, на котором перекрикивались аборигены, был чем-то похож на японский и был мне не понятен. Что же, этого как раз и опасался: переход между мирами не дал мне столь необходимого знания для вхождения в местное общество. Несколько поколебавшись, идти на встречу к туземцам или нет, я решил все же подобраться несколько поближе и посмотреть, что они делают у моей башни. Вот бы друг друга поубивали, а то знаю этих дикарей, обязательно ведь стащат привлекательно блестящую для их пустых голов штуковину -- мое кольцо!
   Крики становились громче, и я отчетливо уловил звучащие в них оттенки ужаса. Неужели мне наконец-то повезло. По закону жанра там сейчас должна идти битва, я спасу раненного путешественника, и он мне поможет адаптироваться в этом мире. Главное -- самому на глаза разбойникам не попасться.
   Пригнувшись, я кроткими перебежками от дерева к дереву стал подбираться к поляне. Последние десять метров, явно перестраховываясь, прополз на животе. Осторожно раздвинув ветки росшего у самого края куста, я с возрастающим изумлением стал наблюдать за неравной схваткой незнакомого чудовища с одетыми в кольчуги воинами. Хотя, незнакомым -- это как сказать. Когда зверь, вонзив саблевидные когти в землю, замер перед очередным прыжком и стал бить себя в нетерпении длинным хвостом по покрытым серебристой шерстью бокам, я узнал в нем ночного гостя. Так это не было сном! Меня объял запоздалый страх, и по телу побежали мурашки. И что бы я сделал своим копьем против этой зверокиски? Это же как с мухобойкой против танка. Но там хоть можно надеяться танкиста до смерти рассмешить, а против этой живой машины смерти...
   Оборонявшиеся люди (лица воинов под открытыми шлемами были явно человеческими) были уже прижаты монстром к руинам башни. Только выставленная перед ними стальная стена щитов служила им защитой. Чудовище присело на мощные задние лапы и, словно размазавшись в воздухе, совершило стремительный бросок на воинов. Люди под столь яростным натиском подались на шаг назад, но смогли сохранить единство защитной линии. Судя по их лицам, перекосившимся от напряжения, это стоило им неимоверных усилий. Зверь издал глухой перекатывающийся рык, заставивший волосы встать дыбом. Долго так защитники не протянут, еще несколько подобных атак и кто-нибудь из людей не выдержит напора чудовища, и тогда оборона рухнет. Что может сделать это существо с воинами, красочно говорили четыре тела, лежавших сломанными куклами на поляне.
   Тем временем бойцы получили небольшую передышку -- чудовище, не сводя глаз с людей, лизнуло переднюю лапу. Видимо, кто-то из воинов успел ударить по ней мечом, однако на шкуре не было видно и царапины. Люди с мрачной решимостью смотрели на зверя, верилось, что скорее сломается их оружие и щиты лопнут под неистовыми ударами твари, нежели дрогнет хоть один из них.
   За спинами воинов послышался короткий выкрик -- щиты на мгновение раздвинулись, и оттуда вылетела арбалетная стрела. Неизвестный стрелок явно целился в глаза чудовища, но промахнулся. Тварь раздраженно махнула головой и не преминула воспользоваться брешью в защите, с места прыгнув на людей. Ее передние лапы вытянулись вперед, грозя порвать в клочья опрометчиво замешкавшегося воина или когтями вырвать щит из его рук. Однако в середине прыжка в зверя попал предмет, вылетевший из-за спин защитников. Монстр попытался еще в воздухе уклониться от необычного снаряда, но его феноменальная скорость сыграла злую шутку -- он был уже слишком близко и просто не успел изменить направление. В воздухе раздался звук, словно кто-то разбил хрустальный бокал, и чудовище оказалось окутано серым облаком. Тело зверя плашмя ударилось о вновь монолитную линию щитов и бесформенным кулем отлетело назад.
   Чудовище быстро вскочило на ноги и, устрашающе оскалившись, сделало несколько шагов назад. Его светлая шерсть, некогда светящаяся изнутри, пошла темными пятнами и слегка дымилась, словно на нее попали горящие угли. В движениях пропала прежняя смертоносная грация, стало понятно, что зверю нанесен серьезный урон.
   Люди, поняв, что тварь теряет силы, выставили между щитами кончики мечей и немного продвинулись вперед. Зверь угрожающе зарычал, вынудив воинов замереть и плотнее сомкнуть щиты. Минут десять длилось это противостояние. Каждая из сторон опасалась сделать роковую ошибку -- люди далеко отойти от защищавших их спину руин, а чудовище подойти ближе и получить еще один снаряд.
   Вдруг из-за щитов раздался властный голос, и воины сделали шаг вперед. Чудовище, оскалив клыки (размером с человеческую ладонь), попятилось назад. Несколько томительных секунд они смотрели друг на друга, и зверь признал поражение. Он развернулся и стремительно исчез в густых зарослях леса, левее метров на пятьдесят от моего ненадежного укрытия.
   Воины, настороженно всматриваясь в сторону исчезнувшего монстра и сохраняя строй, стали медленно продвигаться вперед. Теперь мне стало видно, что за их спинами во время всего этого боя находились два бездоспешных человека. Один из них, высокий статный мужчина, передал молодому напарнику небольшой ящик, который незамедлительно был спрятан в наплечную сумку. Юноша поправил свои огненно-красные вихры, выбившиеся из-под зеленого берета, и, опустив арбалет, склонился над ближайшим телом погибшего воина.
  
   Глава 3. Новые игроки
  
   Гурик, замерев в ожидании клева, сидел с удочкой на краю простенького моста без перил, перекинутого через речку Лесную. Легкий утренний туман, поднявшийся с реки, неприятно холодил его старческое тело, еще помнящее тепло уютной постели. Рядом с ним в сачке лежали две свежевыловленных маленьких рыбешки. Старик слеповато прищурился -- ему показалось, что на водной глади слегка дрогнул поплавок. Он подобрался и удобнее перехватил удочку. Если добыча будет нормальной, а не как предыдущая -- только гмырхам на завтрак, то им с внучкой хватит еды на сегодня, а там, смотришь, еще что-нибудь боги подбросят. Тут поплавок резко пошел вниз и влево, сильно натягивая леску, сплетенную из лошадиной гривы. Гурик обрадовался, судя по всему, рыба должна быть величиной с локоть, не меньше. Он еще немного подождал, подсек добычу, и серебристая рыбина, яростно извиваясь, оказалась в руках старика. Радостно улыбнувшись почти беззубым ртом, рыбак прижал ее локтем к себе и стал вытаскивать крючок. Вдруг из ближайшей рощи, куда, делая крутой поворот, уходила дорога на Карн, вылетела колонна всадников. Занятый своим уловом, Гурик не обратил внимания на раздавшийся за спиной топот копыт. Только когда первая лошадь взлетела на мост старик, от неожиданности выпустил рыбу и сам полетел в речку. Никто из наездников не остановился, чтобы помочь рыбаку, а некоторые с улыбкой смотрели на его попытки вылезти на берег. Гурик с трудом выбрался из воды, посмотрел со слезами на глазах на уплывающую удочку и, воздев сухенькие руки к небу, закричал вслед пришельцам:
   -- Чтобы встретили вы духа леса на своем пути! Он научит вас вежливости!
   Горестно вздохнув, старик отжал свою одежду и пошел домой. В закутке еще должен оставаться небольшой запас конских волос, как раз на новую леску.
  
   Судорожно вцепившись в уздечку, Янель мечтал только о привале. Юноша держался из последних сил и боялся упасть с лошади. Утром на Туора нашло какое-то помрачение -- он задолго до рассвета поднял всех пинками и, не дав даже перекусить, заставил съехать с постоялого двора. Больше всех за нерасторопность досталось Янелю, кроме того, архимаг почему-то взъелся на его мантию, хотя несколько дней назад сам похвалил выбор юноши. Узнав, что у его ученика нет с собой запасной, он взъярился и заставил парня купить комплект одежды охотника, невесть как оказавшийся у хозяина заведения. Янель еще тогда заметил на спине коричневой куртки из плотной ткани подозрительную заплатку, но не стал спорить с учителем и, переплатив как минимум втрое, переоделся. Юноша закатал рукава куртки, которая была ему великовата, надел на голову купленный зеленый берет и, подхватив сумки, бросился к конюшне, где охрана уже заканчивала седлать лошадей.
   У ворот города к ним присоединились проводники, нанятые накануне Туором. Ими оказались два охотника, судя по очевидному сходству их лиц -- отец и сын. Следопыты ехали впереди небольшого отряда. Вскоре для Янеля начались адские мучения. До самого вечера они скакали, не останавливаясь на привал, когда лошади уставали, капитан отдавал приказ перейти на шаг.
   В очередной такой перерыв к волшебнику подъехал молодой охотник и протянул несколько подвявших ягод. Янель автоматически кинул их в рот, даже не поблагодарив парня, и стал жевать пересохшим ртом. В отличие от других спутников, он боялся на ходу доставать фляжку, которую так неосмотрительно перед путешествием приторочил к седлу. Юноша понимал, что в силу своей неопытности он запросто может упасть с лошади. Однако вскоре ученик архимага почувствовал, что в нем пробуждаются новые силы, и усталость быстро проходит. Взбодренный, как после утреннего купания, Янель выпрямился в седле и, поймав слегка насмешливый взгляд молодого охотника, благодарно ему кивнул.
   Сил Янелю с лихвой хватило до небольшого хуторка с трудно произносимым названием. За поселением, всего в трех полетах стрелы, начинались окруженные подлеском Странные горы. Туор приказал было расседлать лошадей и продолжить дорогу пешком, но пожилой охотник сумел убедить архимага отложить поход на следующий день и переночевать здесь. Напрашиваться на постой к перепуганным крестьянам они не стали и разбили лагерь недалеко в поле. В вечерней тишине далеко разносился шум от шутейной пикировки воинов, так они определяли очередность приготовления ужина. Эта была их последняя безмятежная стоянка перед полной опасности дорогой через Странные горы.
   Янель быстро утолив голод горячей кашей, заскучал. Лезть с вопросами к учителю он побаивался, тот еще пребывал в скверном расположении духа. Поэтому юноша решился подойти к охотнику, давшему ему спасительные ягоды. Тем более что повод был.
   -- Мы незнакомы, -- протянул он руку для пожатия. -- Меня зовут Янель, ученик и помощник его магичества Туора. Спасибо, что помог мне.
   -- Петер. -- Проводник, не вставая, что немного покоробило молодого мага, сжал несильно ладонь, словно боялся ее сломать. -- Да не за что мне спасибо говорить. Это все отец. -- Он кивнул головой на старшего охотника, у которого в стороне что-то выспрашивал архимаг. -- Он заметил, что ты вот-вот свалишься с лошади, ну и дал тебе из своего запаса ледянку.
   -- Ледянку? Так называются эти ягоды?
   -- Ага. Они как бы замораживают усталость, но скоро тебя откатом накроет, так что лег бы лучше спать. Наутро будешь как новенький.
   -- Подожди, но почему я никогда не слышал о таком стимуляторе? Эти ягоды в столице были бы просто нарасхват. Они, наверное, очень редкие и дорогие? -- Янель представил, насколько бы ему было проще учиться, если бы имелось такое средство.
   -- Не знаю, что такое это твой "штимулятор", но ледянка долго не живет. -- Увидев удивленные глаза мага, Петер неохотно пояснил: -- Ледянка, как ее сорвешь, живет пять дней, а потом тому, кто ее осмелится съесть, замораживает все нутро. Человек как бы спит, но двинуться не может. Кроме того, если ягоду отвезти дальше трех дневных переходов от места, где ее сорвали, она теряет все свои свойства, одна кислятина остается. Те, что дал тебе отец, все равно бы пришлось выкинуть на привале, им уже почти пять дней было. Ниче, в Странном лесу еще наберем, ледянка только там и растет.
   -- Странных горах, -- автоматически поправил Янель. Он зябко поежился, догадавшись, что если бы охотник немного ошибся по времени, то сейчас маг лежал бы в коме.
   -- Не-а, в Странных горах ничего такого не растет. Вот за ними будет лес, там и растет ледянка.
   -- Петер, а ты хоть знаешь, почему эти места называют странными? -- Разговор с охотником переставал нравиться Янелю, и он напоследок решил показать свое превосходство в знаниях. Откуда этой деревенщине знать о последней битве Святого Края?
   -- А че тут знать? Странное там все, не как в нормальных лесах. Зверья и того нет, кроме... -- Он мельком взглянул на отца и снизив голос продолжил: -- Кроме духа леса. Слышал, что старик крикнул, когда мы на выезде из Карна его в речку спугали?
   -- Какое-то местное проклятие?
   -- Ага, про духа Странного леса. Старики говорят, что когда заклинание древнего некроманта, который раньше здесь жил, осквернило связь с землей, то лесной дух сильно обиделся на человеческий род. Теперь он нападает на всех людей, которые тревожат его покой и предает их лютой смерти, особливо ему маги по вкусу приходятся. -- Уловив в глазах Янеля тень сомнения, Петер добавил: -- Ни один отряд, в котором были маги, из леса этого не возвращался. Не веришь -- спроси у своего учителя.
  
   На следующее утро юноша так и поступил. Он подошел к Туору и спросил о таинственном духе леса.
   -- Не знаю, Янель, не знаю, -- рассеяно ответил маг, он постоянно смотрел то на горы, то на карту, ветхие листы которой были многократно проклеены по изгибам. -- Существование различных духов мест, лесов там, рек или озер -- это все народные суеверия. Но здесь и вправду что-то странное творится. Простые люди в одиночку проходили сквозь всю аномалию, и с ними ничего не случалось. А вот две экспедиции Академии и, по крайней мере, четыре из различных школ (это только те, о ком мне известно) как вошли сюда, так и пропали. Ты думаешь, охрана мне нужна для защиты от бандитов? С ними я легко справлюсь, сколько бы их там не было, а в схватке с магом моего уровня или немного ниже вы все будете лишь досадной помехой. Воины взяты для другого...
   Туор радостно воскликнул и, подозвав к себе старшего проводника, показал ему что-то на карте. Охотник, почесывая затылок, немного задумался и, устало махнув рукой, указал новое направление отряду.
   Дождавшись, пока их маленькая колонна перестроилась, Туор, довольный, как гмырх, вдоволь напившийся молока, свернул карту и продолжил рассказ:
   -- В общем, слушай меня внимательно, два раза повторять не буду. С этого момента никакой магии. Вообще никакой, ты понял?!
   -- Да, учитель.
   -- В дневнике Края говорилось о созданных им ловушках для магов, вероятно, предыдущие отряды в них и попали. И отдай мне на всякий случай свой перстень, а то еще с перепугу, как в Карне, сотворишь что-нибудь.
   Янель с прописанным крупными буквами на лице недовольством снял кольцо и отдал его учителю.
   -- Вот и ладненько, потом отдам его. Хотя, на твоем месте, я держался бы от этого артефакта подальше.
   -- Учитель, но это ведь последняя память об отце. Все, что осталось после кредиторов, -- расстроился юноша.
   -- Дело твое, хочешь -- носи. -- На этих словах архимаг легко, как будто не замечая груза прожитых лет, перепрыгнул через поваленное дерево. Янель, груженный тяжелыми сумками, не решился это повторить и, придерживаясь за соседний ствол рукой, осторожно перелез через преграду. Туор, дождавшись неторопливого ученика, неожиданно, как на уроке, спросил: -- Как, по-твоему, в древности маги были сильнее или слабее нынешних?
   -- Конечно, слабее, вон сколько новых заклинаний и направлений придумано. Да и образование теперь не домашнее, а систематизированное. -- Юноша замялся, боясь случайно обидеть наставника, но, увидев его насмешливые глаза, продолжил: -- Учитель, извините, но такие слова можно услышать от мастера-травника. Для него раньше и маги были сильнее и трава зеленее.
   -- Ты не прав, ученик. То, чем любят сегодня хвалиться маги -- пустая бравада. Ничего принципиально нового вот уже почти два столетия не придумано, все так называемые современные достижения базируются на старых теоретических разработках. То, что тебе видится сейчас вершиной магического искусства, всего-навсего обычная комбинация старых форм. Мало того, мы уже сейчас не можем повторить некоторые ранее широко известные заклинания. Например, ты знаешь, что магическое стекло было создано для простых людей, чтобы они могли видеть следы примененной волшбы?
   -- А как же начинающие маги, как они могли увидеть образцы форм для создания или ошибки в своих первых заклинаниях? -- удивился Янель. Он прекрасно помнил, что первые полгода обучения он практически не расставался с круглым стеклышком, чем заработал привычку прищуривать правый глаз при сотворении любого заклинания.
   -- Оно им было не нужно. Первое заклинание, которое они должны были выучить, чтобы приступить к изучению других, было "око незримого".
   -- Ничего себе, это же такое преимущество! -- потрясенно ответил ученик, он сразу ухватил мысль о том, что магу, овладевшему "оком незримого", намного легче и главное, быстрее удавалось изучить новое плетение.
   -- Это так, -- согласился архимаг. -- Поэтому в период всеобщего упадка оно стало достоянием избранных. Я им владею, могу и тебя научить, но только при одном условии.
   -- Все что угодно, учитель. Я на все готов, -- на одном дыхании промолвил Янель.
   -- Ты пообещаешь мне, что никогда не будешь использовать перстень. -- Туор подкинул на ладони кольцо. -- Единственное исключение -- если от него будет зависеть твоя жизнь.
   Юноша не спешил соглашаться с заманчивым предложением, неужели могущественный маг решил отобрать боевое кольцо? Это же несправедливо! Нельзя отбирать за новое знание единственную память о семье. Архимаг, догадавшись о причинах терзаний ученика, поспешил развеять его сомнения.
   -- Мне оно даром не нужно. Я хотел бы, чтобы ты понял для себя всю опасность, которую несет его использование. Ты, конечно, один из лучших учеников моей школы за последние пять витков и легко сможешь выдержать вступительные испытания в Академию, -- Янель, впервые услышав от учителя такие слова, несказанно обрадовался. -- Но до прежних волшебников, получивших титул мага, тебе далеко. -- Взгляд Туора затуманился, как будто он сам был очевидцем тех событий. -- Чтобы быстро создать молнию, наподобие той, которой ты угостил наемника, им требовалось более длительное обучение. Пять лет! Ты понимаешь, Янель, они учились целых пять лет, прежде чем становились магами. А потом Край представил императору первый образец боевого перстня. Тогда в войсках была жуткая нехватка магов, армии нелюдей угрожали нам со всех сторон. Железо гномов было лучше, орки превосходили силой и количеством, единственное, что помогало нам держать границу -- магия. Однако именно волшебников в первую очередь старался уничтожить враг. Смертность среди армейских чародеев была просто ужасающа -- редко когда из одного набора через год оставалось трое выживших из десяти. Перстни Края решили проблему нехватки волшебников. Ты сам прекрасно знаешь, для чего они предназначены: в кольцо мастер-артефактор закладывает формы боевых заклинаний, которые может активировать любой ученик, только научившийся управлять даром. Тогда войска получили тысячи боевых магов. И пусть каждый из них был в разы слабее тех, кто прошел полноценное обучение, но именно их количество (плюс сокращение времени на подготовку) позволило преломить ход войны.
   -- Но что здесь плохого, учитель? Всегда под рукой есть артефакт, позволяющий мгновенно уничтожить врагов, и не надо тратить драгоценные секунды на создание форм, -- возразил Янель, до сих пор не понявший, куда клонит архимаг.
   -- Ты сам ответил на вопрос -- артефакт. Новые маги постоянно надеются на кольца и перестали уделять должное внимание развитию своих способностей. Зачем утруждать себя многочисленными тренировками, если с помощью артефакта можно значительно быстрее и качественнее создать заклинание? Так появились магические жезлы, вмещающие несколько десятков форм или пару их комбинаций. Теперь достаточно взмахнуть рукой и направить в палочку энергию, чтобы вызвать дождь или разогнать тучи.
   -- То есть использование артефактов сдерживает рост мага?
   -- Да, наконец-то ты понял. Это не означает, что я выступаю за полный отказ от их применения, у меня самого всегда под рукой есть несколько занятных штуковин, которые могут неприятно удивить врага. Но вот тебе, чтобы сравниться по уровню знаний с прежним магом, нужно будет столько навесить на себя артефактов, что с места сойти не сможешь. Семь десятков форм, более полутысячи заклинаний -- вот минимальный багаж знаний прежнего мага. Они были универсалами -- могли изменить погоду, знали десятки способов убийства противника и лечили болезни. А сейчас! Янель, ты сколько их выучил?
   -- Восемнадцать форм и пятьдесят две комбинации, -- мгновенно ответил ученик, прекрасно помнивший эту цифру, так как из всего выпуска он один смог запомнить такое количество заклинаний, почти в два раза больше других. Правда, после того, что сейчас парень узнал от Туора, самодовольства у него значительно поубавилось.
   -- Сам понимаешь, какая между вами разница. Если ты и впредь будешь надеяться на кольца и ему подобные безделушки, то пропасть, отделяющая тебя от настоящего волшебника, будет только увеличиваться. -- Услышав впереди радостный возглас проводника, Туор улыбнулся. Карта оказалась верной -- они нашли в горах сквозной проход, ведущий прямо к башне Края Великого. В годы осады жилища великого волшебника гномам показалось намного проще прорубить в горе туннель, нежели тратить несколько недель на обходной путь. Вот сейчас этим тайным ходом и собирался воспользоваться архимаг. Теперь никто из гипотетических конкурентов не сможет его опередить. При этой мысли Туор нахмурился -- со дня ночевки в Карне его не оставляло чувство, что на артефакт претендует кто-то еще, а своим предчувствиям он давно привык доверять.
  
   Заброшенную подгорную дорогу отряд миновал быстро. Во время пути Янель понял, что гномам не пришлось прорубать в скале весь туннель, они мастерски воспользовались разветвленной системой пещер, только в отдельных местах дети гор брали кирки и рубили камень. На таких отрезках дороги спутники были вынуждены низко сгибаться, но большую часть пути они проделали под высокими сводами естественных пещер. "Это каким же надо обладать чувством, -- подумал юноша, обходя огромный сталагмит, -- чтобы суметь определить, что монолитная с виду скала пронизана пещерами"?
   Ловушки мерещились Янелю на каждом шагу, однако пройдя весь туннель, они не встретили ничего странного или опасного. Но Туор приказал отряду не расслабляться, так как была очень высока вероятность того, что Край просто не успел поставить здесь ловушки -- гномы туннель вырыли или непосредственно перед осадой или во время нее.
   Оказавшись под открытым небом, Янель с облегчением вздохнул. Последние двести метров ему пришлось пройти на корточках, постоянно спотыкаясь об усеянный каменными осколками неровный пол и задыхаясь в клубах пыли, поднятой ногами шедших впереди. Юноша отошел в сторону, чтобы не закрывать выход замыкающему воину, и стал яростно отряхивать одежду. Он не сразу заметил, что все члены отряда, включая архимага, замерли на пологом склоне горы, пораженные необычной красотой Странного леса. Лучи заходящего солнца окрашивали листву во все цвета радуги, превращая неспешно колыхающиеся кроны деревьев в настоящую палитру художника. Благоговейную тишину нарушил задумчивый голос Туора:
   -- Вот именно за такое зрелище этот лес и прозвали Странным, а не за ненормальности в животном и растительном мире.
   -- Учитель, смотрите туда, я ее нашел, -- радостно закричал Янель, указывая на развалины башни. Заметить их было не так уж и легко -- с высоты руины можно было легко принять за очередные заросли тесно переплетенных деревьев. То, что к их созданию приложило руку разумное существо, было понятно лишь потому, что вокруг развалин растения образовывали практически идеальный круг, словно боясь проникнуть внутрь жилища мертвого мага.
   Критически оценив расстояние до башни, Туор посоветовался с проводниками и решил переночевать на горном склоне. Несколько воинов спустились за дровами к лесу, до его кромки было не больше четырехсот локтей. Выставив усиленный наряд часовых, архимаг приказал ложиться спать, пообещав, что они все поутру увидят начало события, которое перевернет весь их мир.
   Нервозность предводителя отряда невольно передалась всем его спутникам. Янель прекрасно слышал, что не только он один ворочается с боку на бок в бесплодной попытке заснуть. Только к середине ночи юноша смог забыться в беспокойном сне.
   Янелю показалось, что как только он закрыл глаза, его стал кто-то бесцеремонно трясти за плечо с требованием немедленно подняться. Сквозь опухшие от недосыпа веки молодой маг увидел причину побудки -- практически весь отряд уже был готов продолжить путь, оставалось только собрать пожитки архимага и разбудить его непутевого ученика. Именно таким эпитетом наградил Туор юношу, наблюдая, как тот судорожно запихивал свои и его вещи в походные сумки.
  
   Расстояние до башни Святого Края Янелю показалось необычайно длинным. Сумки нещадно давили на плечи, и в голову молодого мага закрадывались крамольные мысли, что если незаметно выбросить часть груза. Особенно хотелось скинуть одну сумку, набитую, судя по характерным глухим звукам, глиняными кувшинами. Зачем учителю понадобилось их брать с собой? Неужели там вино, которым архимаг решил на месте отпраздновать находку? Вряд ли, на него это не похоже. Спросить у самого Туора Янель не мог, так как капитан, явно сговорившись с охотниками, приказал соблюдать максимальную тишину. Юноша задумался и не заметил, как идущий перед ним воин остановился. Молодой маг больно ударился головой о железный щит, прикрепленный к спине бойца, и еле сдержался, чтобы не выругаться. Янель посмотрел вперед и, раздраженно потирая лоб, понял причину остановки -- они подошли к поляне, на которой находилась конечная цель их путешествия.
   Капитан охраны пальцем выбрал двух воинов и жестом показал на развалины. Бойцы осторожно вынули мечи из ножен и выдвинулись вперед. Наблюдая, как они плавно скользят меж высоких теней, отбрасываемых деревьями, Янель испытал легкий укол зависти -- так передвигаться он навряд ли когда-нибудь научится. Ему казалось, что даже просто идя по лесу, он один создавал шума больше, чем весь отряд. Тем временем разведчики закончили осмотр поляны и проникли внутрь руин, некогда бывших обителью одного из известнейших магов империи. Не обнаружив и там никакой угрозы, один из воинов поднял вверх руку, подавая знак, что все чисто.
   Туор, терпеливо ждавший этого момента, быстро вышел на поляну и, отринув всякую осторожность, направился к развалинам. Молодой маг, с трудом поспевая за своим учителем, положил сумки рядом с останками рухнувшей стены и тоже полез внутрь. Оттуда уже раздавался приглушенный голос восхищенного архимага.
   -- Янель, ты видишь это? -- Туор подождал ученика и указал ему на видневшуюся из-под расколотой плиты серебряную колонну. -- Это же алтарь из ночного серебра для вызова демонов! Теперь я утру нос этим зарвавшимся выскочкам с кафедры демонологии, утверждающим, что звездный металл по своей структуре диссонирует с заклинаниями призыва инфернальных сущностей! Ты посмотри на него через магическое зрение, видишь, какими прекрасными узорами он покрыт?
   Юноша поспешно вставил в правый глаз зачарованное стекло, однако радости учителя не разделил. Ночное серебро -- очень редкий металл, встречающийся только в местах падения звезд. К тому же он тяжелее, чем железо. А кому придется тащить его на себе всю обратную дорогу, Янель догадывался. Отбросив в сторону упаднические настроения, помощник мага стал рассматривать алтарь, тем более что восторг учителя постепенно начал передаваться и ему -- вся колонна снизу доверху была покрыта неизвестными юноше рунами. Они мерцали в магическом зрении, словно звезды на ночном небосклоне. Янель, очарованный мягкими переливами света на колонне, стал незаметно погружаться в гипнотический транс. В себя он пришел только после повторного крика Туора:
   -- Дай какую-нибудь ветку, -- требовательно повторил архимаг.
   Посмотрев по сторонам, ученик поднял небольшую сучковатую палку и передал ее учителю. Старый маг просунул ветку под плиту и что-то подцепил. Он осторожно поднес находку к глазам и благоговейно выдохнул:
   -- Это оно!
   Архимаг аккуратно развернулся и торжественно показал Янелю ослепительно сверкающее кольцо.
   -- Разве оно не чудесно? Это подлинное произведение искусства! Быстро давай мою сумку, там есть то, что сможет надежно экранировать исходящие от него эманации.
   Юноша быстро принес вещи учителя и, следуя указаниям, достал невзрачную серую шкатулку, сделанную из незнакомой породы дерева. Внутренняя поверхность ящичка была выложена тонкими пластинами истинного железа. Повинуясь приказу волшебника, Янель положил в шкатулку кусочек замши, на которую Туор осторожно, словно боясь обжечься, скинул с ветки кольцо.
   -- Ну, вот и все, -- улыбнулся архимаг, захлопнув коробочку. -- Теперь осталось только зарисовать символы с колонны, и мы можем отправиться домой.
   -- Учитель, а мы что, оставим алтарь здесь? -- Молодой маг не мог поверить своему счастью.
   Туор, подумав, что ученик боится бросить здесь такую ценную вещь, решил развеять его сомнения:
   -- Не жадничай, мы шли сюда за этим артефактом, -- он слегка потряс шкатулку, -- а не за сокровищами. Да и не сможем мы его унести -- ты посмотри, как он ровно стоит! Судя по всему, он вкопан в землю на два своих роста, если не больше. Такую тяжесть не смогут поднять и четверо взрослых мужчин. Пойдем отсюда, позже организую еще одну экспедицию и заберу его. Только снаружи, -- архимаг жестко вцепился в плечо юноши и рывком подтянул его к себе, -- чтобы никто не узнал, из чего он сделан. Понял?!
   Глядя в непривычно яростные глаза учителя, Янель судорожно сглотнул слюну (в горле внезапно пересохло) и чуть слышно пролепетал согласие. Маг несколько мгновений пристально смотрел в глаза помощника, будто решая его дальнейшую судьбу, и, придя к определенному выводу, буркнул под нос: "Верю" и отпустил юношу.
   Выйдя из руин Туор, объявил всем радостную новость:
   -- Воины, задача нашего путешествия выполнена. Обратно пойдем проверенной дорогой, домой доберемся быстрее. По возвращении всех вас ожидает вдвойне от обещанного вознаграждения!
   Охранники, внимательно выслушав речь волшебника, радостно заулыбались. Архимаг в приступе щедрости пообещал им выплатить за участие в походе по полсотне серебряных империалов (сумма, достаточная, чтобы даже в столице прожить полгода в праздности).
   Туор, перед тем как спрятать шкатулку в сумку, решил еще раз немного полюбоваться на артефакт. Однако недаром говорят, хочешь насмешить богов -- скажи вслух о своих планах. Только архимаг приоткрыл коробочку, как со стороны леса раздался грозный рык, и на поляну выпрыгнуло чудовище. Первыми же ударами огромных лап оно раскидало в стороны стоявших в отдалении охотников. Прежде чем захваченные врасплох воины сумели организовать оборону, они потеряли еще двоих бойцов.
   Янель, впервые в жизни оказавшись в бою, растерялся и не сразу понял, что сует ему в руки учитель. Получив хлесткую пощечину, юноша пришел в себя и взял изящный заряженный арбалет. Архимаг тем временем открыл ту самую сумку, от которой хотел избавиться ученик, и, громко ругаясь, стал смешивать в стеклянной колбе порошки и жидкости из небольших кувшинчиков.
   -- Дайте мне немного времени, -- крикнул он воинам, отгородившихся от монстра щитами. -- Это демон междумирья, у меня есть против него одно средство.
   Закончив приготовление алхимического зелья, Туор приказал бойцам по его сигналу немного расступиться в стороны. Он обернулся к Янелю и проинструктировал его:
   -- Как только я подам знак, сразу стреляй в демона. Вреда этой игрушкой ты ему не причинишь, главное, чтобы он разозлился. Итак, все готовы? -- спросил волшебник и, не дожидаясь ответа, крикнул: -- Начали!
   Задумка архимага удалась -- алхимический заряд попал точно в чудовище. Скривившись от едкого запаха паленой шерсти, ученик мага с облегчением увидел, как демон испугался и нырнул в плотные заросли кустов. Теперь, когда опасность миновала, Янель первым делом бросился к телам павших соратников. Однако его помощи не требовалось -- все они были мертвы.
   Туор, нервно оглядывающийся по сторонам в ожидании повторной атаки монстра, передал Янелю шкатулку с артефактом и велел срочно отступать к горам, но капитан неожиданно для волшебника воспротивился приказу:
   -- Ваше магичество, я не позволю бросить тела наших братьев на растерзание демону!
   Обдумывая неожиданное проявление характера капитана, который раньше ни разу не шел против его воли, Туор обратил внимание на напрягшихся воинов. Старый маг прекрасно понимал, чем может грозить продолжение конфликта в месте, где он лишен силы. К тому же если сейчас давить на офицера, чтобы тот преступил неписаное правило боевого братства -- не оставлять тела погибших врагу, это нарушит тщательно создаваемый им образ справедливого и чтящего традиции хозяина. Эти мысли нашли компромисс со страхом погибнуть в месте, где волшебник впервые за многие десятилетия чувствовал себя абсолютно незащищенным.
   -- Не говори ерунды, Бринк, конечно, мы их не оставим. Однако если мы возьмем еще тела охотников, то наше продвижение сильно замедлится. -- Архимаг заметил, как рука капитана, непроизвольно легшая в начале речи на рукоять меча, расслабилась. Решив окончательно ликвидировать даже намеки на возможное неповиновение, Туор признался: -- Тварь может появиться в любой момент, действие моего зелья скоро пройдет. Только в туннеле, где она не сможет развить скорость, ты сможешь выстроить эффективную защиту.
   Бринк, прищурив глаза, медленно кивнул, соглашаясь с доводами мага. Будь его воля, он забрал бы тела охотников и отдал их родственникам в Карне, так как смерть проводников дала отряду несколько драгоценных мгновений, хвативших на организацию обороны. С другой стороны, если архимаг не обманывает, у них скоро вновь может появиться большая проблема с острыми когтями.
   -- Хорошо, устроим захоронение здесь. -- Капитан тут же развернулся и принялся раздавать указания своим подчиненным.
   Туор, наблюдая, как одни воины начали рубить деревья для носилок, а другие выкапывать две могилы, сделал себе мысленно зарубку: после возвращения в школу поговорить с начальником охраны и выяснить, где он нашел такого молодца, которого больше заботят какие-то дурацкие принципы, нежели сохранение жизни нанимателя.
   Увидев стоявшего без дела Янеля, архимаг решил вынужденную задержку использовать с максимальной пользой. Он отправил ученика сделать наброски с алтаря, а сам остался на поляне, старясь при этом не упускать из виду сумку с артефактом.
  
   Я уже битых полчаса лежал в кустах и наблюдал за творящейся на поляне суетой. Два трупа воины отложили в сторону, а для двух других стали копать могилы. Мое внимание сосредоточилось на людях, которые не были облачены в доспехи. Первый, молодой парень лет двадцати, был одет в коричневые штаны и куртку. От его помощи воины отказались, и он растерянно стоял на поляне, пока высокий мужик в годах, видимо, именно он был предводителем отряда, не послал его зачем-то в руины. Рельефные черты лица командира людей выдавали в нем жесткого человека, не склонного к лишним сантиментам. В нем чувствовалась громадная внутренняя сила и хитрость, как у бюрократа советской закалки. Доводилось таких динозавров встречать в столичном муниципалитете, когда разрешение на салон пробивал. Загрызет любого, ставшего у него на пути. Нутром чувствую, прикарманил он мое колечко.
   Наконец чужаки вырыли небольшие могилы для своих убитых товарищей. Трупы были аккуратно спущены на дно круглых ям, сверху положили какие-то предметы, видимо, вещи погибших, после чего их закопали. Далее рыхлые холмики земли аборигены обложили камнями, в центре каждого маленького кургана воткнули связанный пучок веток и провели над могилами короткий ритуал. Значит, здесь верят в существование после смерти. Это была первая полезная информация после той, что, судя по вооружению местных аборигенов, технологическое развитие данного мира находится где-то на уровне Средних веков. Нет, я, конечно, все пониманию, религия -- это святое, особенно вера в то, что вещи мертвых пригодятся им на том свете, но зачем столько бестолкового труда? Они что не боятся возвращения монстра? Бросили трупы и драпали бы себе со всех ног. И мне не пришлось бы столько ждать, тело уже все затекло. А сколько времени потрачу, выкапывая эти трупы? Я-то несильно интересую эту зверюгу, она уже два раза могла мной пообедать, но, видимо, мой запах не понравился.
   Ну, вроде все. Воины погрузили на волокуши тела погибших соратников и двинулись к горам. Я выждал немного времени и медленно приподнялся над слежавшейся травой. Выпрямляться во весь рост не стал. Так, словно тать в ночи, замирая на месте от любого шума, я подкрался к башне.
  
   Так и знал! Я буквально перекопал пальцами всю землю рядом с колонной, но артефакта не нашел. Значит, эти выродки забрали мое кольцо! Хорошо, что хоть запомнил их предводителя. Ну как же быть? Как я могу без магии отобрать артефакт у группы людей, да и еще владеющих оружием, как показала схватка с монстром, на отличном уровне? Ладно, сейчас нет времени думать об этом, надо постараться их не потерять. Повезло, что они тащат мертвецов, мимо такого следа не пройдет даже такой никудышный следопыт, как я. Но сначала, нужно осмотреть захоронения. В моем положении любая крупица информации может стать жизненно важной.
   Я скинул с могил в сторону камни и принялся копать руками. Рыхлая, чуть влажная земля легко поддавалась моим усилиям. Вытащив из ямы первое тело и положив его на солнышко, поближе к вещам, я принялся за второе захоронение.
   Так, что мы имеем? Погибшие оказались людьми, по крайней мере, я не нашел на их телах каких-то отличий. Это прекрасно, не должно быть больших расхождений в психологии. Кожа белая, рост не больше ста шестидесяти сантиметров, встреть таких на Земле -- ни за что бы не догадался об их инопланетном происхождении.
   Больше меня порадовали их вещи. Видимо, в отряде эти покойники выполняли функции проводников или легкой разведки. У каждого из них было по одному длинному ножу, кожаной фляге и небольшому луку с комплектом стрел. Все это сразу перекочевало в отдельную кучку, куда я решил складывать необходимые мне предметы. В заплечных сумках обнаружил много полезных мелочей, вроде иголок с нитками, ложек, небольшого котелка и рыболовных крючков с леской. Но больше всего меня обрадовала еда, завернутая в жесткую как рогожа ткань. Особо не задумываясь о последствиях, я стал жевать какое-то вяленое мясо и отхлебнул из фляжки. В ней оказалось разбавленное теплое вино, оно было с отчетливым запахом дубильных веществ и слегка вскружило голову. Ничего, позже наберу сюда свежей воды. После вынужденной ягодной диеты еда казалась необычайно вкусной.
   Все, хватит отдыхать, пора идти по следу воров. Я, не разбирая, высыпал содержимое одной сумки в другую, нацепил ножны на пояс и взял один лук. Вначале я хотел его оставить, так как прекрасно понимал, что из меня стрелок, как из кошки летчик -- в принципе летает, но низко и недолго. Но потом решил взять оружие -- послужит моральной поддержкой при конфликте с местными. Я уже собрался уходить, как мой взгляд упал на ноги мертвеца помоложе. Хорошие сапоги, и размер подходящий. Подошва на моих ботинках пока держится, но вряд ли они прослужат еще долго. Все-таки моя обувь создавалась для города, а не для длительных лесных путешествий. Да и рубашка может пригодиться, только отстирать ее от крови нужно.
   В итоге я задержался еще минут на десять.
   День клонился к закату, когда я вышел из леса к горам и успел увидеть, как последний из членов отряда кладоискателей скрылся меж двух больших валунов. Еще бы чуть промедлил, и пришлось бы потратить кучу времени и усилий, чтобы найти этот вход. Я оторвался от ствола дерева, скрывавшего меня от чужих взглядов, и решил устроить привал. Лезть ночью в гору, хоть и не такую крутую, как ее соседки, не хотел, опасаясь повредить ноги. Чуть поскользнулся на камне и все -- пиши завещание, далеко с вывихнутой лодыжкой не уйти, а добрых самаритян тут днем с огнем не сыщешь. Кроме того, в пещере будет темно, так что нужно будет подготовить факелы. В сумке охотников я вроде видел лоскуты ткани, вот они и пригодятся.
   Я развел небольшой костер и повесил над ним котелок с водой из фляги. В быстро закипевшую жидкость бросил последние ягоды, уж очень мне хотелось выпить чаю, пусть даже такого. Странно, но совершенно не тянуло курить, в кармане лежала пачка с последней сигаретой, а о ней только сейчас вспомнил. Повертев в руке сигарету, я без сожалений выбросил ее в костер -- раз уж избавился от вредной привычки, то нет смысла докуривать последнюю.
   Неспешно потягивая горячий напиток, чем-то напоминающий заваренную суданскую розу, я задумался о своих будущих действиях. Допустим, сумею забрать обратно кольцо, но что мне делать с ним дальше? Попробовать заполнить до предела энергией в надежде, что оно вернет меня обратно? Нет, на это рассчитывать нельзя, ведь артефакт однозначно был создан в этом мире, а на Земле оказался случайно или с какой-то целью. Как только кольцо перемкнуло, оно вернулось обратно к той странной колонне. Кроме того, надо признать, что моих куцых знаний хватит только на то, чтобы активировать на артефакте знаки. Но как бы мой любимый метод проб и ошибок не дал сбой. Кто знает создателей магического перстня, вдруг они взяли да и заложили в него программу самоликвидации. Эх, зря я пренебрегал уроками Хольца! Хотя и он оказался не таким уж всезнайкой -- кольцо-то создал местный маг, а не легендарный Мерлин.
   Может, просить помощи у местных магов? Неизвестно, как они отнесутся к пришельцу, то есть ко мне. Могут на месте уничтожить, а могут и на опыты оставить. Нет, есть, конечно, ничтожная вероятность того, что они с радостью согласятся мне помочь, да только в альтруизм я уже давно не верю. Придется самому искать знания, тщательно скрывая свое иномирное происхождение. Вот только боюсь, что в местных аналогах учебных заведений мне ничего не светит, вряд ли чужака допустят до стратегически важной информации. В том, что способ путешествия меж мирами относится к этой категории, я ни на миг не сомневаюсь.
   Итак, что мне остается? Если повезет -- забрать колечко и попробовать вернуться назад. В случае неудачи -- спрятать его где-нибудь понадежнее, потом войти в местное общество, поднакопить деньжат. Здесь до них уже успели додуматься: в небольшой кучке медных и серебряных квадратиков и кругляшей, обнаруженных на дне сумки, я с уверенностью опознал местную валюту. Деньги -- это сила! Они откроют дверь к любой тайне, главное, чтобы их было много. Кроме того, найду себе учителя магии из числа местных аутсайдеров, чье исчезновение никого не встревожит.
   Мысли, на чем скопить первоначальный капитал у меня имелись. В крайнем случае, добуду инструмент и распилю на части ту металлическую штуковину из башни. Судя по маленькому количеству серебряных монет, найденных у покойников, этот металл здесь в большой цене. Конечно, есть в моем плане слабое звено -- незнание местного языка. Надеяться выучить его с помощью мага-менталиста и сохранить при этом в тайне свое происхождение -- несусветная глупость. Остается только найти способ войти в доверие к аборигенам и выучить язык. Но как? В городе я быстро выдам себя незнанием какой-нибудь мелочи, и хорошо еще, если при этом не нарушу религиозное табу. В деревне тоже, там, наверное, это произойдет еще быстрее, все же в городах должны быть иностранцы. Стоп, а ведь это мысль! В крупных городах можно сойти за путешественника, списав незнание обычаев на иноземное происхождение. Я улыбнулся, вспомнив, как сам, впервые попав на отдых в Египет, спокойно прожил там неделю, везде объясняясь с помощью жестов.
   Пыльные улочки Каира возникли перед моим взором. Эх, хорошо же тогда отдохнул. Все бы отдал, только бы снова очутиться дома, в теплой чистой постели. Я прилег около костра и позволил воспоминаниям унести меня в дрему, не замечая, как мое тело цепенеет и перестает слушаться. Рука безвольно упала на угли, но, несмотря на резкую боль от ожога, я не смог ей пошевелить. Язык и горло тоже онемели, и мне не оставалось ничего другого, как мысленно закричать о помощи.
  
   Впервые за все время пребывания в этом мире Странник был на грани смерти. Он с трудом удерживал форму, его внутренние связи, несмотря на все усилия, распадались, словно истлевая под действием кислоты. В свое время очутившись здесь и осознав, что крепко привязан к ловушке, Странник раскинул вокруг себя сеть, собиравшую крохи энергии из окружающего пространства. Однако планета уже успела сделать не одну сотню витков вокруг местного светила, а накопленной энергии, необходимой для возвращения домой, не набралось и половины. Ловушку окружал мощный барьер, пробить который Страннику было не по силам. Защита, видимая глазами демона как огромная золотистая сеть, покрывала окружающий лес и горы.
   Возвращение домой постоянно откладывалось. Изредка здесь появлялись чужаки. Они с неистребимым любопытством лезли в ловушку и пополняли запасы силы Странника. На существование себе он выделял самые крохи, все остальное бережно хранил для активации портала. Вот и в этот раз, почувствовав пришельцев на своей земле, он решил забрать их энергию с минимальными затратами своей. Демон долго выжидал подходящий момент, но терпение его лопнуло, когда одна из двух намеченных жертв открыла небольшой ларец, и откуда на мгновение повеяло колоссальной силой, которой с лихвой бы хватило на возвращение. Он опрометчиво бросился на чужаков. Однако смертные оказались демону не по зубам, мало того что волшебники так и не применили магию, что увеличило бы силу Странника и дало ему возможность опустошить их источник, так другие, которые не владели даром, оказались благословлены местным божеством, наложившим свои загребущие руки на их души. Так что смерть простых людей ничего Страннику не дала.
   Потом благословленная тем же богом вода, усиленная неизвестными ингредиентами, попала на тело демона и стала разъедать его сущность. Странник пытался сращивать порванные связи, однако только ему удавалось это сделать в одном месте, как разрывы появлялись в другом. С пониманием того, что его существование скоро закончится, к демону пришла ярость на этот мир со всеми его жадными богами и никчемными смертными. Если бы у него только появилась возможность, он, не задумываясь, уничтожил бы вместе с собой планету.
   Неожиданно он услышал слабый зов о помощи, чем-то похожий на хаотичные голоса Младших. Странник мысленно прошелся по волне и обнаружил ее источник -- того странного чужака, который бессмысленно метался по его территории уже несколько восходов солнца. Этого смертного, от которого исходили заметные эманации Старших, также затащило в клятую ловушку. Вначале Странник не стал его трогать в надежде, что тот является живым маяком для Старших, которые помогут выбраться из этого мира. Жалкий человечек попал сюда без крупицы силы, только это и спасло его от моментального поглощения -- сентиментальностью демон, как и все его собратья, никогда не отличался. Теперь же проникнув в сознание парализованного смертного, Странник сделал ему предложение, от которого тот не должен был отказаться.
  
   Глава 4. Одержимый
  
   Описать мое состояние просто чувством страха нельзя. Я был испуган, находился в панике, во всепоглощающем, безысходном ужасе. С каждой секундой, проведенной в абсолютной неподвижности, он становился все сильнее и сильнее. Я не мог пошевелить даже зрачками. Оставалось только с отчаянием наблюдать, как начинает тлеть рукав снятой с мертвеца рубашки и огонь пробует кожу, грозя в скором сжечь мою руку заживо. Пальцы уже стали обугливаться, обнажая неестественно белую кость.
   Наивный, когда-то давно расстраивался, что пальца нет...
   И запах, этот едкий запах паленой кожи и мяса. Обещаю, что если выберусь из всего этого, то всерьез подумаю над тем, чтобы стать вегетарианцем. Шашлык уж точно есть никогда не буду.
   Я безрезультатно пытался вспомнить, какие мышцы нужно напрячь, чтобы хотя бы прикрыть веки и избавиться от ужасающего зрелища сгорающей руки. Сейчас огонь перекинется на тело, и после очередной порции мучений я умру. Поскорей бы.
   Боль, исходящая от руки уже давно перешла на все тело. Чтобы хоть как-нибудь ее унять, я перепробовал все знакомые методики. Отрешиться от боли, представив себя в другом месте, например, на солнечном пляже, где сильно, просто очень сильно припекает солнце, не получилось. Тогда попытался изменить вектор своих ощущений. Я перестал блокировать боль, а наоборот усиливал ее, требуя ее все больше и больше. Мучения не стихли, но я стал испытывать от них какое-то мазохистское удовольствие. Одновременно хотелось, чтобы боль прекратилась и чтобы продолжалась вечно.
   Кажется, начинаю сходить с ума... Ну и что, ну и пусть. Больше это терпеть не могу.
   А почему бы мне не помочь тебе?
   Да, пожалуйста, помоги. Мешать не буду. Кто я такой, чтобы мешать себе помочь?..
   Все. Крыша уехала. Было бы смешно, если бы не было так больно.
   Шиза, ты еще здесь? Задав вопрос, тут же понял, что здесь. Что ты хочешь, чтобы убрать эти непередаваемые ощущения?
   Хочу жить в этом теле.
   Да я не против, живи.
  
   На очередной привал отряд остановился в небольшой пещере, стены которой были покрыты бледно-зеленым мхом. Янель без сил упал на каменный пол, беззвучно проклиная свои ослабшие ноги. Рядом, тяжело дыша, присел на большой камень Туор и стал рыться в сумке с алхимическими зельями. За то время, которое они провели под горой, архимаг сильно изменился: некогда хорошо уложенные волосы свисали с его головы спутанными запыленными прядями. Щеки ввалились, придавая учителю непривычно хищный вид, а глаза горели яростной одержимостью. Закончив смешивать очередное зелье, маг хриплым от усталости голосом подозвал воина. Капитана с ними не было, он остался где-то позади и, вероятно, уже был растерзан чудовищем.
   Тела мертвых бойцов бросили еще рано утром, когда после долгого бега по лабиринту услышали, как демон, издавая леденящие душу звуки, пробивает очередной завал в туннеле. Если сейчас Бринк был здесь, то архимаг плюнул бы на присутствие его подчиненных и, не выбирая выражений, устроил бы ему полный разнос. В лесу, отягощенные трупами воины еще сохраняли темп, но внутри горы, когда покойников приходилось протаскивать через узкие ходы, скорость значительно снизилась. Если бы не это, они имели бы неплохие шансы подойти к границе Странных гор. А вот там, используя свою магию и накопленный за многие годы опыт, Туор рассчитывал быстро показать проклятому демону, кто здесь жертва, а кто охотник.
   -- Как звать тебя? -- За время путешествия волшебник так и не удосужился узнать имена всех бойцов сопровождения. Сейчас их осталось всего пять человек от прежнего десятка. Раньше маг с ними практически не общался, переложив командование полностью на капитана. Теперь же, когда их командир, скорее всего, погиб, архимагу пришлось все руководство взять на себя.
   -- Дрон, ваш магчество, -- невнятно пробормотал воин.
   -- Скажи, Дрон, ты с какого расстояния сможешь попасть из арбалета в цель размером с мой кулак?
   -- Локтей сто, не больше... Лучшим снайпером в отряде был Гельт, который с Ивом и капитаном остался прикрывать наш отход.
   -- Маловато, но ладно. Слушай внимательно, Дрон. Возьмешь это зелье. -- Туор протянул бойцу небольшой глиняный кувшин, покрытый гномьими рунами. Второй, раза в два больше, он аккуратно отставил в сторону. -- Положишь его локтей на восемьдесят от входа в это место так, чтобы его было видно, и выстрелишь по нему. Только сначала вернешься и предупредишь меня. Понял?
   Дрон молча кивнул и сбросил со спины щит, упавший на камни с глухим стуком. Внимательно следивший за разговором Янель протянул бойцу арбалет. Воин, схватив оружие, напоследок окинул взглядом своих боевых товарищей и направился к узкому входу в пещеру.
   Сам же архимаг взял оставшийся сосуд и пошел к выходу из этого временного убежища. Больше необходимых ингредиентов у него не осталось, поэтому Туор решил сам заложить последнее зелье. Он хотел быть точно уверенным, что взрыв создаст непроходимый для чудовища завал.
   -- Демоновы гномы! -- Иррациональная неприязнь к подземным жителям, видимо, передалась ему от ученика. -- Зачем нужно было покрывать стены тоннеля укрепляющим составом? Что простых подпорок не хватило? Еще отполировали бы тут все. Теперь разрушить стены практически невозможно.
   Походящее место волшебник нашел недалеко: в десяти локтях от входа туннель делал небольшой поворот направо, огибая кусок особо прочной породы. Чтобы пройти через него, Туору понадобилось повернуться боком. Удовлетворенно хмыкнув (далее на локтей пятьдесят дорога была значительнее просторней), архимаг вернулся назад. Он аккуратно обвязал сосуд тонкой бечевой и поставил его на широкий выступ, находящийся на уровне головы. Хорошо укрепив кувшин по бокам камнями, чтобы тот не упал от случайного подергивания веревкой, Туор размотал ее на всю длину. Бечевки хватило как раз до следующего поворота влево. Старый маг положил веревку на землю и поспешил обратно к остаткам своего отряда. Когда до входа осталось несколько шагов, впереди раздался громкий взрыв.
   "Ну почему мне всегда приходится работать с такими идиотами? -- раздраженно подумал архимаг. -- Я же четко сказал, без моего разрешения не взрывать!" Туор на мгновение замер, ошеломленный неожиданной мыслью, прекрасно объяснявшей промашку воина, и стремительно вбежал в пещеру.
   -- Он снова прорвался! -- во всю мощь своих легких закричал волшебник. -- Янель, бери мою сумку и быстро беги сюда!
   Ученик схватил сумку с артефактом, вскочил на ноги и стремглав бросился к архимагу. Сидевшие у небольшого костра воины мгновенно разобрались в ситуации и, обнажив мечи, стали медленно отступать к выходу, не сводя пристальных взглядов с противоположного конца туннеля.
   Некоторое время сохранялась надежда, что Туор ошибся и никакого демона там нет. Все замерли. В наступившем безмолвии Янелю показалось, что он слышит неестественно громкое биение сердец своих спутников. Внезапно со стороны входа раздался звук шагов, глухим эхом отражаясь от сводов пещеры. Юноша облегченно выдохнул и скосил глаза на перепугавшего всех учителя. Это не демон, тот не ходит на двух ногах, к тому же не носит подкованных сапог.
   Фигура существа, вышедшего из абсолютной тьмы туннеля, была едва различима в тусклой пещере. Света от непотушенного костра, не хватало, чтобы различить детали, но всем уже было ясно -- это обычный человек, а не гнусный демон. Янель шагнул было вперед, как на его плечо опустилась тяжелая рука старого мага.
   -- Дрон, это ты? Отзовись, -- потребовал Туор.
   Все перевели взгляды на незнакомца. Он слегка качнулся назад, и за его спиной словно выросли два крыла, сотканных из мрака, и тут же человек одним огромным прыжком очутился у костра. Язычки пламени от поднявшейся воздушной волны ярко вспыхнули и опали безжизненными лепестками. Первое, что отметил ученик мага, осматривая чужака, был его высокий рост и неестественная худоба, которую не скрывал черный плащ необычного покроя. Ребра пришельца резко выпирали вперед, делая его тело похожим на молочно-белую костяную статую. Вот только юноша не знал ни одного зверя, из костей которого можно выточить столь большую фигуру. Голова незнакомца была наклонена вперед, закрывая лицо длинными спутанными черными волосами. Он поднял левую руку, неуловимо схожую с лапой преследующего их демона, и стряхнул с нее в еле горящий костер небольшой предмет. Разлетевшиеся от удара угли на мгновение погрузили пещеру во мрак, но потом огонь с жадностью накинулся на новую пищу.
   Янель, впав в ступор, долго смотрел на середину пещеры, где лежала оторванная голова пропавшего воина. В наступившей гробовой тишине было отчетливо слышно, как шипит кровь, попавшая в костер.
   -- Дрон, -- потрясенно выдохнул один из бойцов и тут же в страхе закричал: -- Демон!
  
   Демон, а в этом уже ни у кого не осталось сомнений, поднял голову и посмотрел на свою будущую добычу. На архимага и его спутников через неестественно огромные глаза словно взглянула сама бездна. По подбородку чудовища из уголков губ медленно текли струйки крови. Они спускались параллельными линиями по его шее до ключицы, образуя в ложбинке небольшую лужицу. Монстр выплюнул на пол кусок мяса и, оскалив нечеловечески огромные клыки, шумно втянул в себя воздух расширившимися крыльями носа. Кровь, нарушая закон тяготения, медленно поплыла к его лицу из ложбинки. Демон втянул в себя всю жидкость, и на его коже не осталось ни одного красного пятнышка, потом он раздул щеки и с силой выплюнул в сторону ощетинившихся мечами воинов кроваво-красную струю, принявшую в полете очертания копья. У архимага при этом зрелище округлись глаза, это заклинание -- стрелу крови ему довелось видеть на одной гравюре в древнем манускрипте, еще тогда маг поразился эффектности описываемых чар, но никогда бы он не подумал, что может встретить в бою это потерянное искусство. Туор сильно рванул Янеля за плечо, увлекая юношу за собой в спасительную тишину коридора. Он на одном дыхании протащил парня до поворота и только там дал ему встать на ноги. Волшебник протолкнул ученика через узкий поворот и быстро преодолел его сам. За спиной раздался леденящий душу вой демона и полные ужаса голоса погибающих воинов. Туор, схватив конец веревки, напряженно вслушивался в наступившую тишину. Вскоре он распознал медленные шаги уверенного в своей силе чудовища, тяжелой поступью идущего по коридору.
   Архимаг стал считать про себя: "Один, два...". Капли холодного пота текли по его лбу.
   "Четыре, пять...". Маг откинул в сторону вцепившегося в его плечи ученика, вконец обезумевшего от страха.
   "Шесть, семь". Туор сильно рванул на себя веревку. Не получилось, веревка не двигалась. На мгновение ему показалось, что он слишком сильно укрепил кувшин. Туор встал с коленок и всем телом откинулся назад. Жилы на его руках вздулись от напряжения, каблуки сапог заскрипели по камням. Вдруг натяжение веревки ослабло, и волшебник с размаху упал на спину. На боль от падения он не обратил внимания, для него более важным событием стал грохот взорвавшегося сосуда.
   -- Получил, тварь? -- засмеялся архимаг, размазывая выступившие слезы по грязным от пыли щекам. Он тяжело поднялся и, увидев ничего не понимающего Янеля, объяснил: -- Я заложил перед поворотом кувшин с последними запасами "Горных слез". Теперь демон не сможет так просто разобрать завал. Даже если ему повезло и его не разорвало на кусочки взрывом, то он сейчас надежно погребен под грудой камней. Оттуда даже демону не выбраться!
   -- Но почему тварь в пещере смогла использовать силу? -- Самообладание и способность к здравым рассуждениям стали возвращаться к Янелю.
   -- Это магия крови, мой мальчик, магия крови, -- повторил архимаг, помогая встать на ноги ученику. -- Вот уже столетие, как считалось, что с последним уничтоженным адептом Хаоса, ее носителей нет в нашем мире. Все, все вопросы потом, поспешим прочь из этого места.
  
   Как мало нужно человеку для счастья -- всего лишь отсутствие боли. Даже непривычно как-то.
   Какая темная ночь, ничего не видно: ни звезд, ни силуэтов деревьев. Или мне удалось все же закрыть глаза? Неважно, главное ничего не болит. Интересно, а как потух костер? Прогорел, или его затушил дождь? Хотя это неважно, главное, что я остался жив.
   Не знаю, сколько времени прошло, но бездействие стало постепенно угнетать. Я попробовал пошевелить рукой, надеясь, что неожиданный паралич прошел. Не получилось, ладно, попробую попозже.
   Впервые за долгое время я никуда не торопился, не решал вопросы жизни и смерти. От нечего делать стал вспоминать последние дни своей жизни. Картинки из прошлого всплывали в памяти с неожиданной четкостью. При желании мог вспомнить малейшие подробности событий, произошедших со мной после того, как стал магом. Например, полный текст своего объявления в газете, или каждое слово из разговора с полковником. Теперь было понятно, что он многое не договаривал. Например, если он поставил на прослушку квартиру Хольца, то точно должен был знать о кольце -- источнике моих способностей. Но Георгий на это не сделал и намека, а ведь мог попробовать его отобрать и инициировать магию в другом носителе. Это была не простая вербовка, а нечто другое.
   По мере того как я анализировал прошлое, видел больше ошибок, совершенных с начала этой истории. Взять, например, Святослава Крайнова. Мистики утверждали, что этого человека они никогда не видели. Так откуда он взялся рядом с их квартирой? Да еще так вовремя, когда я искал стимулятор магических способностей. И он точно знал, на что способен его эликсир. Тогда получается, что он тоже маг? Ни за что не поверю, что Святослав не попробовал свое зелье. Почему я раньше не связал все его странности воедино? Такое чувство, что при общении с ним у меня отключались участки мозга, ответственные за критичность мышления, и все его отговорки я принимал на веру.
   Н-да... Сколько проблем мог избежать, если бы просто остановился и подумал. Логика должна определять мои поступки, а не эмоции и чувства.
   Ладно, оставим самобичевание для неудачников. Теперь каждое мое действие должно рассчитываться с учетом будущей перспективы, а не сиюминутной выгоды. Хватит искать легкие и короткие пути решения проблем. Если по-прежнему буду потакать своим слабостям, прежде всего, лени, то можно позабыть о своих амбициях. Ну, кто я сейчас? Чародей-недоучка, полный профан в магическом искусстве. На Земле очень везло, и главная удача была в том, что на моем пути встретились настоящие маги.
   К факту переноса в другой мир я относился достаточно спокойно -- это была малая цена за приобщение к магии. Любопытно, каких высот достигло здесь волшебство. Вряд ли я встречу мир, описываемый в большинстве книжек -- магические университеты, черные властелины и тому подобное. Нет, наверное, и тут есть свои сумасшедшие, мечтающие об абсолютной власти, но за многие века существования должны появиться эффективные механизмы борьбы с такими отклонениями.
   Интересно будет посмотреть этот мир, хотя он мне уже изначально не нравится. Я хочу домой и вернусь туда во что бы это не стало! Поэтому поиск способа возвращения на Землю будет моей главной и единственной целью. И каких бы тут высот не достиг, хоть королевского трона...
   Только это все мечты, уверен, что в этом мире волшебников, круче меня -- как блох на бездомной собаке. А вот дома... на Земле я буду единственным или одним из немногих обладателей настоящей магии. Там смогу диктовать условия любой силе и прогну под себя весь мир. Не сразу, конечно, но в итоге добьюсь своего -- никто на Земле не будет указывать, что и как мне делать.
   Кстати, нужно узнать, вернулась ли ко мне способность двигаться? Я попробовал открыть глаза или пошевелить рукой -- безрезультатно. Ладно. Подожду еще.
  
   Шли часы, чтобы как-то убить время, я мысленно стал перечитывать книги, которые держал в руках с момента инициации. Их оказалось мало. Жаль, что моему взору была доступна не вся информация. Страницы книг, которые я брал у профессора и легкомысленно пролистывал, не читая текст, оставались размытыми. Как не пытался сделать четче буквы, ничего не получалось.
   Время для меня остановилось. Где-то слышал, что если человека поместить в абсолютную тьму и лишить его подвижности и осязания, то он быстро потеряет чувство времени. Минута, проведенная в таком состоянии, может казаться днями, и наоборот.
   Примерно каждый час мне приходилось проверять себя -- прошел странный паралич или нет. Я ухватился за последнюю мысль -- почему странный? Я что специалист по параличам? Нет, но почему пришел к такому выводу?
   Так, что я чувствовал, когда меня парализовало? Отчаяние, боль... ветку, кончиком впившуюся в колено... злость, запах горящей кожи. Стоп! Запах! Значит, обоняние не было повреждено, как впрочем, и осязание. То есть сейчас я должен вдыхать запах потухшего костра, ощущать прохладу травы, на которой лежу, жажду и голод, в конце-то концов! А у меня, кажется, вообще дыхание остановилось. Почему ничего нет? Где мое тело? Я умер?
   Так, без паники: мыслю следовательно существую. Я не умер. Что же тогда случилось? Может, попал под заклинание местного мага?
   Улучшившаяся память услужливо подкинула последний внутренний диалог. Теперь, когда тело не пронзали судороги боли, стало ясно, что тогда я не сходил с ума. Со мной кто-то говорил. Он пообещал избавить от боли, а взамен... Взамен попросил тело. Это что получается, теперь весь остаток жизни придется провести бесплотным духом в этой черноте? Нет, так не пойдет! Меня обманом вынудили отдать свое тело, я такого не спущу.
   Нужно срочно найти выход из сложившейся ситуации. Если мое тело забрали с помощью магии, она же и поможет выбраться.
   Я внимательно еще раз просмотрел те немногие книги по волшебству, которые в свое время прочитал. Большинство из них было о пробуждении и развитии сверхъестественных способностей, а также о теоретических основах различных магических практик. Только в самой первой книге, которую взял у профессора еще при первом знакомстве, нащупал спасительную идею -- рунная магия. Когда готовился к первому эксперименту, я нашел в фолианте Хольца описание символа абсолютной защиты, по незнанию посчитав тогда этот сложносоставной знак простой руной. Сейчас "шлем ужаса" мне не нужен, но из других можно попробовать подобрать что-нибудь стоящее. Проведя ревизию, я обнаружил в памяти всего девятнадцать рун и символов. Правда, почти все они относились к символике различных оккультных течений и не имели практического применения. Единственным утешением был факт (кстати, почерпнутый из книги, которую профессор обозвал "дилетантской чехардой"), что из простых рун можно составлять сложные, дающие усиленный эффект и новые свойства. Из тех знаков, которые можно было сейчас использовать, я после долгих размышлений решил выбрать руну Алгиз, она должна давать защиту от негативного сверхъестественного воздействия. На выбор также повлияло то, что в "пособии для дилетантов" указывалось еще одно свойство знака -- увеличение магической и духовной силы, а в моем положении каждая капля энергии на вес золота. Или еще дороже.
   Итак, представим себе образ руны... Я давно сбился со счета, но Алгиз, напоминавшая известный знак "пацифик", никак не хотела появляться передо мной дольше, чем на несколько ничтожных секунд. Никогда бы не подумал, что обладаю столь низкой концентрацией внимания. А если бы меня кроме собственных мыслей отвлекали зрительные и физические ощущения? Наверное, тогда бы и за целый год не смог достичь желаемого.
   Я снова и снова чертил в окружающей абсолютной тьме линии, мысленно окрашивая их в коричневый цвет. Сначала пробовал рисовать руны белым, для более резкого контраста, но после нескольких десятков неудачных попыток отказался, так как светлые линии, мерцая всеми цветами радуги, быстро расплывались в темноте и не оставляли после себя никаких следов. Коричневый оттенок руны было относительно легче удержать в сознании. От монотонности я порой забывал о сути своих действий. Несколько раз приходилось останавливаться и мучительно вспоминать, для чего мне нужна эта корявая рогатина.
   В очередной раз, прочертив коричневую линию снизу вверх и разделив ее потом на три отрезка, я снова автоматически принялся рисовать Алгиз, как неожиданно понял, что наконец-то все получилось. Магический знак больше не требовал постоянного внимания, он самостоятельно висел в темноте, даже когда я отвлекался на посторонние мысли. Я мысленно уменьшил, а затем увеличил руну. Она послушно, как на компьютере, меняла свой размер и при этом не исчезала. Отлично, теперь дело осталось за малым -- напитать ее энергией. Хольц как-то обмолвился, что сама по себе руна не несет в себе волшебства, только маг своей силой и волей превращает ее из простого рисунка в магический символ. Так руна, подобно кисти в руках художника, становится для чародея инструментом преобразования реальности.
   Но откуда тут взять энергию? Здесь, кроме меня, ничего нет. Х-м, а это мысль. Я представил, как из меня в руну начинает течь сила, но вскоре почувствовал, что мысли становятся блеклыми и прекратил столь опасный эксперимент. Еще немного и мог бы уйти в небытие. Что же, остается только терпеливо ждать или учиться создавать руну Турисаз, она пригодится для атаки.
   Внезапно моя темница стала наливаться красным светом. Пока это происходило, я, сообразив, что это отблеск чужой силы, судорожно начал перекачивать ее в руну. Краснота вокруг быстро исчезала, но в знаке уже было немного энергии. Так, наберемся терпения и подождем, еще несколько таких всполохов, и я смогу активировать Алгиз.
   Последняя, четвертая по счету вспышка была намного сильнее всех предыдущих. Руна уже матово лоснилась от наполнившей ее энергии. Что же, пора начинать. Я стал толкать знак вперед, прячась за ним, словно за щитом. Пространство вокруг стало светлеть, и скоро знак уперся в непроходимый барьер темно-багрового цвета, откинувший меня немного назад. Ах, ты так! Я сконцентрировался на руне и, потихоньку набирая скорость, словно тараном, ударил ей в стены тюрьмы. Меня снова откинуло назад, но при этом на барьере появился и быстро исчез оставленный Алгиз отпечаток. Я стал методично бить руной в это место. Постепенно во мне, из-за осознания собственной слабости, стала нарастать злость на неизвестного тюремщика, нагло укравшего мое тело. Я удвоил натиск, и стены начали поддаваться под моими усилиями. Однако вскоре стало ясно, что барьер только с виду прогибался, на самом деле он был эластичен и после моего удара возвращался в прежнее состояние. Этот факт окончательно взъярил меня и уничтожил остатки осторожности. Не думая о последствиях, я при очередном ударе слился с руной и передал ей всю силу. На мгновение мое сознание словно заморозило, оно застыло, пропали все эмоции, и я равнодушно смотрел на приближающийся барьер, лишь по инерции ускоряя натиск руны. И он сломался! Треснул, словно лед на реке, и на меня обрушился каскад непривычно ярких образов и звуков. Но все они быстро уступили место ужасной картине -- мертвым лицам незнакомых людей. Моя рука тем временем поднесла к лицу кусок мяса, в котором я с отвращением опознал истекающее кровью сердце. Челюсти задвигались, перемалывая кусок человеческой плоти, а из горла донеслось утробное рычание. От такого зрелища меня всего передернуло и затопило волной омерзения к чудовищу. Поток нахлынувших чувств был настолько силен, что я на мгновение вернул контроль над телом и выплюнул окровавленный кусок на пол пещеры. Тут же меня скрутила неведомая сила, и чей-то голос, похожий на звук треснутого колокола, произнес:
   -- Что тебе надо, человечишка? Ты заключил договор с демоном -- это тело теперь мое.
   -- Меня обманули! Я думал, что разговариваю сам с собой, и вообще не знал, что ты реален! -- Моему негодованию не было предела.
   -- Это твои проблемы: я предложил, ты согласился. Кроме того, ты умирал, а я спас твое тело и даже его немного улучшил. -- Моя голова повернулась влево, показывая вместо левой руки перевитую тугими жгутами мышц конечность. Пальцы на ней незаметно переходили в остро отточенные, отливающие стальным блеском когти.
   -- Все равно соглашение не действует, так как ты сам наслал на меня паралич, чтобы поставить меня в безысходное положение! -- Понимая, что так просто тело не вернуть, я стал незаметно собирать энергию. Сила буквально струилась вокруг меня и пульсировала в такт дыханию. Однако попытки позаимствовать из нее хоть каплю провалились, словно она не была предназначена для человека.
   -- Я никогда не вру. Причина неподвижности была в растительном яде, попавшем внутрь тебя с горячей водой. -- Ни на секунду не отвлекаясь на внутренний диалог, демон вырвал сердце из последнего мертвеца и направился к выходу из пещеры. Он на ходу оторвал кусок мяса и принялся его пережевывать. -- Если тебе скучно, то, как выберусь из этого мирка, научу создавать неотличимые от реальности иллюзии. Сотворишь мир на свой вкус и будешь там равен богу. А сейчас не мешай мне, пошел прочь!
   На меня обрушился удар страшной силы. Сознание стало расплываться, но тут ярко вспыхнула руна Алгиз, отведя в сторону чужое колдовство, и передавала мне малую часть отраженной энергии. Я почувствовал, что демон сильно удивился, что его противник может сопротивляться. Монстр откусил еще один кусок от сердца и ударил по мне во второй раз, еще сильнее предыдущего. Алгиз протестующее замерцала под натиском грубой силы чудовища, но снова смогла защитить. Понимая, что третьего удара не выдержу и снова окажусь в темнице, я перешел в атаку. Руна на миг окуталась белым сиянием, и ко мне пришло знание, что чудовище получает силу, поедая плоть убитого врага. Я попытался захватить контроль над левой рукой, чтобы не дать демону доесть сердце. Нужно использовать фактор внезапности, пока демон не ожидает атаки. Для этого я одновременно с борьбой за руку, начал формировать самую сильную руну, которую только знал -- Турисаз. Этот знак, олицетворявший согласно легендам энергию божественного Тора, величайшего воина Асгарда, должен был смести со своего пути любе проявление Хаоса.
   Создавая первую руну, я получил бесценный опыт, позволивший теперь быстро начертить в сознании Турисаз. Она четко предстала передо мной, но из-за отсутствия у меня нужных навыков, стала слегка размываться по краям. Не дожидаясь полного развоплощения руны, я быстро напитал ее силой и направил в центр адского отродья, представлявшегося мне переплетенным клубком темно-красных щупалец. Они мгновенно среагировали на атаку и создали вокруг сути монстра объемную защитную пелену, состоявшую из мельчайших капелек крови. Турисаз с разгону вонзилась в нее и стала проникать вглубь, оставляя за собой выжженный след. Шаг демона слегка замедлился, он не ожидал от меня такой прыти и теперь был вынужден затратить на борьбу значительные усилия. Как только Турисаз столкнулась с его защитой, он ослабил контроль над телом, и мне удалось отшвырнуть остатки человеческого сердца от себя подальше. Недоеденное монстром мясо зацепило какой-то сосуд, стоявший на каменном выступе в туннеле. Однако все мои планы рухнули -- оставшейся энергии было достаточно чудовищу, чтобы не обращать особого внимания на потерю источника силы.
   Демон остановился. Он не стал возвращать контроль над рукой и собрал половину энергии из своей ауры. Большую часть отправил на восстановление и усиление своей защиты, а остатки обрушил на меня. Я судорожно пытался ему противостоять, понимая, что теперь борьба идет не только за контроль над телом, а за саму жизнь. Если сейчас дрогну, если отступлю, то демон уничтожит мою суть, сотрет с этого пласта бытия.
   Турисаз последний раз вспыхнула, расчищая вокруг себя пространство, но все равно оказалась окутана кровавыми каплями. Теперь очередь за мной. Я выставил перед собой, словно щит, изрядно потускневшую руну защиты и направил в нее всю доступную энергию. Снова мое сознание покрылось коркой льда. Я настолько стремился усилить защиту, что практически полностью слился с руной.
   Я -- Алгиз, я -- защита...
   Последнее, что успел увидеть, перед тем как демон отправил меня в небытие, был яркий огонь, выбивающийся прямо из-под моих ног.
  
   Глава 5. Пепел надежд
  
   Практически самая середина старого туннеля, пробитого гномами в горах еще до того, как их начали называть Странными, была доверху забита камнями. Пыль от алхимического взрыва уже давно осела, и, казалось, тишина вновь поселилась здесь надолго. Вдруг в центре завала пошевелился небольшой камень и покатился вниз, звонким эхом нарушив подземный покой. За ним посыпались более мелкие собратья, пропуская наружу изуродованную руку с обломанными когтями. Какое-то время она не двигалась, будто ее обладатель потратил все силы на предыдущее действие, но вот пальцы на ней неторопливо зашевелились, как у слепого, ищущего перед собой опору. Под камнями раздалось довольное урчание, и из завала выпал еще один камень, показав на этот раз обычную человеческую кисть, всю покрытую кровоточащими ссадинами. Обе руки втянулись обратно, чтоб через секунду вытолкнуть из кучи огромный осколок скалы. Вокруг образовавшегося проема продолжали висеть камни, словно скрепленные друг с другом невидимыми нитями. Один миг и оттуда, будто из катапульты, кубарем вылетел человек. Куски каменной породы за его спиной тут же вспомнили, что они тяжелее воздуха, и шумно осыпались вниз. Завал вновь стал непроходимым. Человек с трудом поднялся на ноги и, слегка покачиваясь, устремился дальше в туннель. С каждым пройденным метром его поступь становилась тверже, ноги начинали передвигаться быстрее. И вот он уже бежал изо всех сил, будто стремясь обогнать гулкое эхо своих шагов. От быстрого бега ветер развевал лоскуты его черного плаща, давно живущие своей жизнью.
  
   Странник как ночная тень стремительно летел по подземному проходу, когда свод снижался, он, практически не сбавляя скорость, переходил на четвереньки и ловко преодолевал неудобную дорогу. Впервые за все свое долгое существование демон боялся не успеть. Борьба со строптивым смертным, никак не хотевшим смириться с потерей оболочки, оказалась нелегкой. Конечно, Странник ни на мгновение не сомневался в своей победе, но взрыв, раздавшийся одновременно с началом атаки на упорного человечка, и последовавший обвал, вынудил демона пойти на риск и полностью слить свои энергетические каналы с новым телом. Этого едва хватило, чтобы сохранить в целости оболочку, и потребовало слишком много драгоценного времени. Теперь все зависело от скорости: если он не успеет до барьера завладеть источником силы и покинуть столь негостеприимный мир, то навсегда окажется привязанным к этому вместилищу. Хлипкому, недолговечному и нефункциональному, впрочем, как и все человеческие тела. Где-то внутри демона зашевелилась сущность смертного, все-таки пришедшего в себя после обрушившегося на него удара кровавым безумием. Странник не стал тратить энергию на его окончательное уничтожение и до предела увеличил скорость: с каждым биением своего живого сердца он чувствовал, как источник силы приближался все ближе к барьеру.
  
   Сознание возвращалось медленно. Передо мной, вызывая головокружение, проплывали размытые образы рун. Последний раз так я себя чувствовал, когда однажды студентом на вечеринке согласился сыграть в дурацкую игру: нужно было наклониться вперед и двадцать раз быстро повернуться на одном месте, потом подойти к пустой пластиковой бутылке, стоящей в паре метров на полу, и сбить ее ногой. Казалось, что может быть проще? Но когда я после всех поворотов сделал первый шаг в сторону бутылки, то получил сильный удар по затылку. Паркетом. Теперь я испытывал такое же чувство -- потерял ориентацию в пространстве и не мог определить, где низ, где право, где лево, все направления постоянно менялись. Если бы я был в своем теле, то меня обязательно вырвало бы. Все, надо собраться. Сконцентрировавшись, я сумел остановить пьяный хоровод знаков и постепенно добился ясности в мыслях.
   Итак, атака на демона провалилась, но и он не смог меня уничтожить. Ничья, теперь посмотрим, что этот гад сможет предпринять против новой атаки. Только на этот раз все будет по-другому -- я заранее подготовлюсь к нападению и дотла выжгу сознание твари. Эх, поспешил я в тот раз, поспешил. Нужно было сначала отработать вызов атакующей руны, что сделало бы ее в разы сильнее. Чтобы преодолеть защиту демона, мне тогда не хватило самой малости. Мог бы сейчас уже сидеть в своем теле у костерка и пожевывать вяленое мясо из найденных припасов. Кстати, а почему бы мне не использовать в атаке другие руны. Вот, например Хагалаз, знак разрушения, им можно будет добить монстра, если Турисаз опять не справится.
   Прежде чем приступить к тренировке с рунами, я проверил объем своей силы. Когда монстр атаковал, мне показалось, что Алгиз сумела перехватить часть энергии удара. Да, это было на самом деле -- мой запас стал ощутимо больше, и когда я активировал знак защиты, он моментально приобрел объем. Правда, коричневый цвет линий быстро сменился на багровый оттенок, словно внутрь кто-то щедро плеснул кипящей крови. Видимо, так проявляется природа демонической энергии, но это неважно, главное, что сила есть. Я поспешно откачал энергию из руны обратно, опасаясь потерять хоть одну ее каплю.
  
   Добиться устойчивого появления Турисаз мне удалось значительно быстрее, чем это было в свое время с Алгиз. Теперь очередь руны Хагалаз, внешне похожей на латинскую "N". Итак, проводим две коричневые прямые и соединяем их перекладиной...
   Вроде все готово. Я поочередно стал вызывать в сознании все руны. Мне приходилось прикладывать определенные усилия для этого -- руны неохотно уступали место друг другу. Стоп! А это идея! Нужно будет одновременно активировать все три руны, одна обеспечит защиту, а остальные как минимум в два раза увеличат мощь атаки. Однако, несмотря на все усилия, мне так и не удалось удерживать внимание на всех рунах одновременно: если при создании второго знака края первого начинали слегка размываться, то при вызове следующего они все растворялись в окружающей пустоте. Даже следов не оставалось. Интересно, а сколько тогда однотипных рун я смогу удержать, может, у меня получится нанести удар, например, сразу пятью символами Тора?
   Идея оказалась бестолковой, созданные одинаковые руны ожидала та же участь, что разные. Единственное отличие состояло в том, что когда я располагал знаки рядом, они по странному выверту моего сознания, пытались слиться друг с другом. Было легче полностью их развеять, нежели пытаться разлепить. Экспериментировал я с Алгиз, так как контроль над ней не требовал от меня практически никаких усилий. В очередной раз развоплощая слипшиеся под прямым углом концы рун, я замер, так как понял, что же они мне напоминают. Это же часть гальдрастава под названием "шлем ужаса"! Так, а если создам новый знак не отдельно от других, а прямо в них, может, тогда удастся преодолеть барьер в два знака? Вдруг связанные руны будут вести себя, как одна? Я осторожно, боясь нарушить равновесие получившейся связки, прибавил к ней еще одну Алгиз, но в зеркальном отражении. Создание третьей руны никак внешне не сказалось на других, их очертания были по-прежнему четкими. Отлично, теперь попробуем закончить гальдрастав. К получившейся фигуре я присоединил четвертую руну и завершил тем самым формирование креста. Символ, оправдывая мои надежды, удерживался в сознании достаточно легко, словно был единым, а не состоял из четырех частей. Такая защита однозначно будет крепче предыдущей. Желая подстраховаться на случай возможной неудачи в схватке с демоном, я попробовал усилить "шлем ужаса", превратив его в восьмиконечный знак.
   После ряда попыток был вынужден оставить эту затею -- если пятая руна создавалась без особого труда, то шестая требовала от меня значительной концентрации внимания и не позволяла создать седьмую. Чувствовалось, что если на эту тренировку потратить больше времени, то в итоге смог бы добиться своего. Однако меня подхлестывала увиденная в короткой схватке с монстром моя левая рука. Огромные когти и чешуя бронзового оттенка больше были свойственны какой-нибудь огромной ящерице, а не человеку. Наличие всех пальцев на кисти особо не радовало, так как подобная легкость трансформации плоти наводила на мысль, что демон собирается полностью переделать тело. Выглядеть всю оставшуюся жизнь, как чудовище, и быть отверженным, как какой-нибудь несчастный прокаженный урод? Нет, такого счастья мне не надо.
   Итак, последняя проверка: я нарисовал гальдрастав и, оставив его висеть в пространстве, вызвал Турисаз. Атакующая руна моментально появилась передо мной. Ее очертания резко выделялись на черном фоне, а это значит, что от нее можно ожидать большей эффективности, чем в прошлый раз. Я откинул прочь промелькнувшую мысль о возможности составить из рун новый символ, так как помнил одно из правил этого раздела магии -- при связывании рун всегда получается новая. Без знания всего алфавита это опасное занятие, потому что от нового знака можно было ожидать всего что угодно. Вплоть до противоположного эффекта. Поэтому, проверив навыки создания Хагалаз, я решил начать атаку. Теперь у меня значительно крепче защита, есть две руны для нападения и большой запас энергии.
   Держись, тварь, сейчас ты получишь Хиросиму и Нагасаки!
   Направив в символ абсолютной защиты силу, я на мгновение замер, залюбовавшись переливами цвета на его гранях, и начал атаку.
   Гальдрастав оказался намного мощнее Алгиз -- стены моей темницы с треском рухнули после первого же удара. Не отвлекаясь на увиденное (в двухстах метрах от меня бежали по полю два человека), я сконцентрировал все внимание на руне непобедимого воителя Асгарда, которая до этого тенью следовала за мной. Турисаз, пышущая багровым пламенем от переполняющей ее энергии, стремительно полетела к твари. Демон только сейчас осознал угрозу и попытался выставить защиту. Не дожидаясь результата, я развеял "шлем ужаса" и принялся накачивать остатками энергии Хагалаз. Вместо уже привычного красного или коричневого цвета, ее линии вспыхнули черным, будто через созданную щель в пространстве выглянула извечная тьма. Не задумываясь об этой странности, я направил руну к сути твари, где ее защита успешно противостояла натиску Турисаз.
   -- Остановись, глупец! -- закричал демон, ни на миг не прекращая погоню за беглецами. -- Останови свою атаку, я скоро верну тебе тело!
   Ну да, как же! Поверить ему еще раз и вновь оказаться в дураках? Интересно, это его "скоро" сколько будет длиться? Год, два, десять или столетие? У бессмертного создания должно быть свое представление о течении времени.
   Руна Тора уже полностью растворилась, так и не сумев пробить кровавую пелену защиты. Однако рано было монстру праздновать победу, в него уже вонзилась Хагалаз и начала голодной пираньей вгрызаться в его защиту. К следующей атаке я стал подготавливать гальдрастав.
   -- Остановись! Или я не буду больше щадить и полностью изгоню тебя из этого тела! -- Пытаясь в очередной раз обмануть меня, демон резко остановился и раскинул руки в воздухе, словно ощупывая огромное стекло.
   Испугавшись, что тварь готовит невиданное по своей силе заклинание, я подтолкнул свое замершее тело, заставляя монстра упасть вперед.
   Мы упали и покатились в овраг. Сзади мелькали деревья, которыми словно по линейке кто-то очертил границу леса.
   По моему сознанию ударил беззвучный крик демона. Из рун неожиданно стала утекать энергия, угрожая оставить меня без защиты и оружия. Но тут внезапно вернулся полный контроль над телом, принеся при этом волну дикой боли. Казалось, что каждая клеточка моего тела проходит через невидимое сито. Разрывающая на части стальная паутина, проникала все глубже, стремительно приближаясь к моей сущности. Тварь, сидящая внутри, первой попала под удар неведомой силы и начала издавать дикие вопли, заставляющие все вокруг вибрировать от страха и ненависти. Клубок щупалец, эта сердцевина чудовища, сжалась, пытаясь противостоять внешнему давлению. На какое-то мгновение показалось, что демону удастся выжить, однако в него сзади вонзились золотистые лучи. Они прожгли насквозь защиту чудовища и принялись уничтожать его. Демон мелко задрожал и начал уменьшаться в размерах. Лучей с каждой секундой становилось все больше, и тварь не выдержала и взорвалась, словно сырое яйцо, по ошибке засунутое в микроволновку. Куски эфемерной плоти демона разлетелись во все стороны, Золотистые лучи тут же начали за ними охотиться. Одно из щупалец твари попало в меня. Понимая, что в нем еще были крохи чужой силы, я вцепился и попытался выжать оттуда остатки энергии, чтобы усилить гальдрастав.
  
   Легко протиснувшись между двух стволов огромных деревьев, росших рядом друг с другом, Янель в очередной раз мысленно поблагодарил учителя. Если бы юноша сейчас был одет в мантию, то их продвижение сильно замедлилось бы. Даже одежда охотника, специально предназначенная для подобных путешествий, и то часто норовила зацепиться за многочисленные сучки и ветки. Что уж говорить о широких полах и рукавах уставного одеяния мага. Иногда юноше начинало казаться, что растущие здесь деревья специально направляли свои ветки, чтобы всячески замедлить обратный путь непрошенным исследователям.
   Несмотря на то, что цель их путешествия была достигнута, а они оставались до сих пор живы, Янель теперь совершенно по-другому смотрел на учителя. Ему стало понятно, что для архимага его исследования дороже человеческой жизни -- ни разу за все время, прошедшее после повторной встречи с демоном, учитель так и не вспомнил о погибших воинах. А ведь они своими жизнями смогли задержать чудовище и дали волшебникам возможность уйти. Пока были силы, Янель еще спрашивал себя, а готов ли он сам заплатить такую цену за могущество? Стать бездушным, одиноким и безразличным к чужому горю? Подобные мысли заставляли молодого мага впервые в жизни задуматься о правильности выбранного пути. Кроме того, их возвращение больше походило на бегство, что порождало сомнения в прежней, казалось, незыблемой истине -- магия может решить все проблемы. Так и не найдя в себе ответа, юноша полностью сосредоточился на беге, считая про себя шаги. Он часто сбивался, но не прекращал это занятие, помогающее держаться выбранного темпа.
   Перепрыгнув через замеченный в последний момент толстый корень местного исполина, Янель, чтобы не упасть, увеличил скорость и чуть не врезался в спину учителя. Туор, уперев руки в колени, стоял и тяжело дышал. Он тихо рассмеялся и, распрямившись со старческим кряхтеньем, хлопнул ученика по плечу.
   -- Мы выбрались. Вон видишь? -- Архимаг протянул руку в сторону отчетливо видимого сквозь редеющий лес столба дыма. -- Это хутор. Там наши кони и припасы. Ты, наверное, зверски проголодался?
   Янель, который не понаслышке знал, что такое настоящий голод, неопределенно передернул плечами. Больше всего на свете ему хотелось лечь в кровать, проспать пару деньков и забыть об этом ужасном приключении.
   -- Все, хватит стоять, побежали. Отдыхать дома будем. -- Туор отпустил плечо ученика и направился к хутору, рядом с которым был разбит их основной лагерь.
   Пройдя всего сотню шагов, путники остановились -- замеченный ими дым с каждой секундой становился гуще. Такой никак не мог возникнуть от одиночного костра или печи. Там был пожар. Чуткий слух Янеля донес ржание взволнованных лошадей.
   -- Учитель, там что-то случилось. Наверное, на хутор напали разбойники -- с тревогой обратился юноша к Туору. -- Как же мы без лошадей?
   Архимаг на слова ученика не обратил внимания, он еще раньше понял, что впереди не будет радостной встречи. Путешествие к башне Святого Края изрядно истощило запас его силы Туора, теперь он был полон лишь не треть. Однако отступать назад было нельзя. Если у хутора среди нападающих есть маг уровня магистра, то тот рано или поздно заметит столичного чародея. Уж лучше напасть первым, нежели сейчас выиграть немного времени, а потом тратить оставшуюся силу на поддержание постоянной защиты. А если мага там нет, или он уровнем ниже архимага, то Туор справится с возникшим препятствием без особого труда. Главное, чтобы напавшие на лагерь не успели уничтожить лошадей, уж слишком часто в битве магов эти прекрасные животные гибнут в первую очередь. Приняв решение, опытный чародей решительно направился в сторону пожара. Он, не оборачиваясь, приказал ученику держаться за ним и, практически не задумываясь, стал плести защитные заклинания. Кто знает, какое решение принял бы архимаг, если бы все же посмотрел назад, где у самой кромки Странного леса, широко раскинув руки, застыла окутанная золотисто-багровым пламенем фигура демона.
   За спиной учителя Янель чувствовал себя в абсолютной безопасности. Юноша даже предвкушал предстоящую схватку с бандитами и рассчитывал внести свой маленький вклад в сражение. Теперь, когда наставник покинул зону без магии, они не опустятся до унизительного бегства. Ученик не отдавал себе отчета, что на самом деле хотел восстановить в себе прежнюю уверенность в могуществе магии и учителя, значительно подорванную после встречи с демоном. Он не стал просить Туора вернуть кольцо, так как опасался нарушить его подготовку к бою. Юноша ни капли не сомневался, что сейчас архимаг подготавливает сотни заклинаний, готовых по мановению его руки обратить в пыль любое сопротивление.
   Янель принялся на бегу составлять формы простейших атакующих плетений, что, к его досаде, оказалось довольно трудным делом. Ранее он всегда проделывал это, когда шел неспешным шагом или вообще находился в неподвижном состоянии. И при демонстрации выученных заклинаний на экзаменах никто не требовал от будущих магов одновременно выполнять какие-нибудь физические упражнения. Ученик архимага даже не подозревал о такой своей слабости. Он всегда стремился улучшать свои навыки, так, благодаря придуманной специальной тренировке, у него не было проблем с поражением движущихся целей. Вначале это казалось простой забавой. Янель приманивал хлебными крошками воробьев у задней стены школы, пугал их и пытался сбить взлетевшую цель слабым заклинанием. Другим ученикам эта затея понравилась, и вскоре они устраивали целые соревнования. Особым шиком считалось сбить сразу две птицы. Все это закончилось грандиозной трепкой, полученной школярами от коменданта школы, случайно увидевшего их игру. Тот пришел в неописуемую ярость, когда увидел, во что превратилась некогда белая и ровная стена после многочисленных ударов молний и огненных шаров.
   Когда путники приблизились к горящим постройкам, юноша смог создать только форму ледяного копья. Янель, чрезвычайно раздосадованный своей неудачей, дал себе зарок -- по возвращении домой уделить особое внимание тренировкам на поддержание концентрации в движении.
  
   В хутор маги зашли предельно собранными. Туор решил не скрываться, здраво рассудив, что их давно заметили в чистом поле. Проходя мимо объятого пламенем овина, архимаг слегка поморщился, заметив мертвые тела хозяев. Рядом с ними лежал охранник, оставленный архимагом для присмотра за лагерем. Окровавленные руки мертвеца были прижаты к животу, словно он пытался запихнуть вывалившиеся внутренности обратно.
   Дверь крестьянского дома распахнулась, и оттуда вышел воин в легкой броне, таща за волосы женщину. Почему она молчала и не звала на помощь, Янель понял, только заметив, что у нее перерезано горло. Юноша в ярости напитал энергией подготовленную форму, направил ее в сторону убийцы. Однако к недоумению молодого мага, ледяное копье, пробивающее доску толщиной с ладонь, столкнулось с кольчугой противника и бессильно опало на землю. Бандит ощерил редкие зубы и несколько раз взмахнул в воздухе мгновенно вынутым из ножен мечом, чем привлек внимание магов к его рукояти.
   "Это настоящий мастер меча", -- пронеслась паническая мысль в голове Янеля. Он принялся за создание нового заклинания и тут же увидел остальных противников -- сбоку к ним подъезжали два десятка воинов. Цепкий взгляд юноши сразу вычленил еще четыре витиеватых серебряных шнура на эфесах клинков. Владельцы таких мечей спешились, окружая замерших волшебников. Остальные бойцы остались в седлах, нацелив небольшие арбалеты, как казалось Янелю, прямо ему в сердце.
   Предводитель вражеского отряда, в накинутом черном плаще с белым кругом -- знаком Охраны спокойствия, предупреждающе поднял руку и направил свою лошадь к Туору.
   -- Рад вас здесь видеть, уважаемый архимаг. -- Всадник слегка наклонил голову в знак приветствия.
   Ученик мага, догадавшись, что архимаг знаком с этим человеком, стал его внимательно рассматривать, тоже надеясь узнать. Толстые, будто подкрашенные губы, на узком лице всадника говорили о множестве обуревающих его пороков. Широкие залысины придавали ему вид трущобной крысы, выросшей до размера человека. Такая внешность свойственна лишь презренному торговцу живым товаром, нежели воину. Юноше хватило несколько мгновений, чтобы понять свою ошибку -- они никогда не встречались.
   -- Ну, здравствуй, Олик. Не ожидал тебя здесь увидеть. -- Туор совершенно не обрадовался встрече со старшим расследователем северо-восточного отделения охраны и еле слышно пробормотал себе под нос: -- Лучше бы это был султанат.
   -- Что вы сказали, уважаемый Туор? -- Всадник не стал спешиваться, унижая этим волшебника, которому пришлось говорить, высоко запрокинув голову. -- Мы тут за шайкой гробокопателей гоняемся, случайно их не видели?
   -- А при чем тут мои люди?! -- Архимаг, проигнорировав намек, продолжил гнуть свою линию. -- Они что похожи на осквернителей могил?
   -- Ну ошиблись, с кем не бывает? -- пожал плечами Олик. -- Можете попросить свою гильдию написать нам претензию, мы возместим ущерб. -- Расследователь спрыгнул с лошади и, подойдя к зарубленному охраннику, брезгливо ткнул мертвое тело кончиком сапога. -- Если он, конечно, ничего не замышлял против правящего дома. Проверим его семью, место работы. А вдруг он тайный адепт Хаоса? Тогда вы первый побежите меня благодарить. Ведь, как-никак, я спас вам жизнь.
   Туор, выслушивая этот бред, побагровел от злости. Он уже был готов сказать выскочке что-нибудь едкое, но Олик, заметив, что архимаг дошел до грани, резко спросил:
   -- Где кольцо? -- При этих словах рука архимага слегка дернулась к висевшему на поясе кошельку. Расследователь впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему. -- Оно принадлежит трону, всякий, кто скрывает его, -- государственный преступник. Что в кошельке? Напоминаю, что отказ от сотрудничества ставит вас и всю школу вне закона.
   Туор медленно обвел взглядом свиту Олика. Архимаг посмотрел на ученика, словно ища у него поддержки, и медленно отстегнул кошелек. Некоторое время Туор неподвижно стоял под прицелом десятка арбалетов, крепко сжимая в руке кожаный мешочек. Волшебник плохо контролировал свои эмоции, и улыбка расследователя стала еще шире, когда он увидел отражение внутренней борьбы на лице мага.
   -- Только без глупостей. Не забывайте десятый пункт Положения об охране. -- Его голос стал тихим и вкрадчивым, как у хищника, боящегося спугнуть добычу.
   -- Будь ты проклят. -- Брошенный кошелек упал на землю перед чиновником охраны. По знаку Олика, стоявший рядом молодой воин с большим горбатым носом подхватил кончиком меча мешочек и, ослабив кожаный шнурок, высыпал его содержимое на ладонь. Среди медной и серебряной россыпи монет золотое кольцо с черными выгравированными знаками выделялось своей древней роскошью. Расследователь, не снимая перчаток, двумя пальцами взял артефакт и стал его задумчиво рассматривать.
   -- И вот ради этой безделушки герцог поднял на уши все отделение? Что же в нем такого особого? -- Он посмотрел на выражавшее детскую обиду лицо Янеля и насупленного архимага и понял, что не получит от них никаких пояснений. Расследователь спрятал кольцо в медальон, висевший до этого под камзолом, картинно поклонился и сел на лошадь. Что-то в происходящем его немного смущало, однако он не стал забивать себе голову, его миссия была практически выполнена, и следовало поспешить к начальству за наградой. -- Спасибо за сотрудничество, не смею больше задерживать. Кстати, Расик, деньги можешь оставить себе. Его магичеству они не нужны, раз он выкинул их на землю.
   -- Пока, магики. Еще встретимся, -- сплюнул на землю горбоносый, пряча чужие монеты в поясной карман. Тут архимаг не выдержал и послал в сторону наглеца давно подготовленное заклинание. Фиолетовая молния, вылетевшая из рук волшебника, вонзилась точно в центр кирасы воина и исчезла. На мгновение всем показалось, что заклинание кануло в пустоту. Губы Расика стали расплываться в самодовольной улыбке, а рука уже тянула из вычурных ножен клинок, как неожиданно его кожа стала синеть. От него повеяло жутким холодом, превратившим траву вокруг в хрупкие льдинки. Лошадь расследователя взвилась на дыбы и чуть не выкинула всадника из седла. Молодой воин попытался было пошевелиться, чтобы разогнать оцепенение, но упал навзничь, и его тело разбилось на тысячи ледяных кусочков.
   -- Он оскорбил меня при свидетелях, -- спокойно пояснил Туор и вслух процитировал Уложение о знати: -- "Если кто-то грязью обольет верных слуг моих, то постигнет его немедленная кара". Кто-то хочет оспорить право главы императорской школы на защиту словом # # 1?
  
   # # 1 Защита словом -- право высшей аристократии Эрданской империи на убийство низшего лица, оскорбившего дворянина при свидетелях. Используется чрезвычайно редко. Главы императорских магических школ в своих гражданских правах приравнены к высшей аристократии.
  
   -- Стоять! -- Олику удалось успокоить лошадь, и теперь он с ненавистью смотрел на мага. -- Он только этого и добивается, чтобы мы напали на него. Твоя хитрость шита белыми нитками, Туор! Уходим, живо!
   Отряд расследователя, демонстрируя похвальную дисциплину, быстро развернулся и направился на север. Олик, не удержавшись, напоследок решил задать вопрос ученику волшебника, изумленному столь неожиданным ходом событий:
   -- Эй, парень. Спроси у своего горячо любимого учителя, почему правом на защиту словом последние сто лет никто не пользуется? -- Он пришпорил лошадь и пустил ее вслед за отрядом, успевшим уже удалиться на половину полета стрелы.
   -- Я знаю, -- пробормотал Янель, с ужасом смотря на Туора.
   Архимаг еще долго стоял, пока всадники не скрылись из виду. Потом он расслабил до этого крепко сжатые кулаки и засмеялся в полный голос:
   -- Нет, ну надо же было уродиться таким идиотом! -- Наблюдая за заразительным смехом учителя, Янель не спешил разделить его радость. -- Он принял все за правду. Бедный, Олик, надеюсь, теперь твоя карьера закончится. Ты уж прости, мой мальчик, что я так поступил с твоим кольцом, -- старый маг ласково провел рукой по вечно взъерошенным волосам ученика, -- но другого выхода не было. Я знаю, как оно тебе дорого. Обещаю, если я не верну его обратно, ты можешь выбрать любой из моих артефактов. И еще забудь о последних словах этого крысеныша. Я ни за что не возьму тебя в свидетели своего оскорбления. Мой род за заслуги перед троном имеет право не доказывать свою невиновность, пусть хулители сначала попробуют доказать вину. Так что они будут молчать, как рыбы.
   Юноша облегченно улыбнулся. Он прекрасно знал ответ на вопрос Олика. Право на защиту словом практически не использовали из-за последствий, грозивших как свидетелям, так и аристократам, воспользовавшимся древней привилегией. Применяемое дознавателями в обязательном порядке тайное зелье, побочным действием которого была скорая смерть испытуемого, позволяло при допросе узнать всю правду о случившемся. Единственная надежда была на противоядие, вот только его давали исключительно дворянам, свидетели же, независимо от их происхождения, погибали в страшных мучениях. Это правило, введенное более ста лет назад, должно было прекратить волну убийств среди знати, боровшейся за близость к трону. Конечно, дворяне вначале равнодушно восприняли новый указ, так как было немало способов уговорить человека свидетельствовать в нужном направлении. Однако после того как нескольких имперских сановников оправдали в связи с использование защиты словом и тут же казнили за измену империи, стало понятно, что при допросах дознаватели не ограничиваются только вопросами об убийстве, а с помощью эликсира выведывают все тайны подозреваемого.
   -- Задерживаться здесь не стоит, -- прервал размышления юноши учитель. -- Седлай лошадей, возьмем с собой заводных и вьючную для припасов. В город заходить не будем. Нужно поспешить.
   Янель бросился выполнять распоряжение, снова с сожалением подумав о не погребенных людях. Туор, ожидая пока юноша все сделает, продолжил разговор.
   -- Ты знаешь полное название охраны? -- Не дожидаясь от ученика подтверждения, Туор разъяснил: -- Охрана спокойствия и ревнители порядка. Сейчас уже многие стали забывать, что главная функция этой организации не поиск потенциальных бунтарей и магов-отступников, а борьба с волшебниками, попавшими под влияние хаоситов. Раньше было много глупцов, готовых пойти на все, чтобы увеличить свою силу. Как ни старались в свое время скрыть изобретенную Краем методику выкачивания энергии у магов, информация все равно просочилась наружу. Это было всеобщим бедствием. На посулы адептов Хаоса поддавались не только неудачники, но и те, кто достиг предела развития своих способностей. Пока лучшие умы людей разрабатывали защиту, в империи создали специальные летучие отряды для уничтожения отщепенцев. Воины таких подразделений были снабжены самыми мощными на тот момент защитными амулетами. Туда отбирались лучшие бойцы, позже их назвали мастерами меча. И среди них не было ни одного мага. Незачем было в случае поражения увеличивать силу врага. Однако не только это помогло остановить хаоситов. В каждом отряде был один человек, которого охраняли до последней капли крови -- уравнитель, бывший маг, которому в обмен на его силу боги давали клятву уничтожить любого, кто дотронется до него. Слово Высших крепче звездного металла, напасть на уравнителя сегодня не отважится даже отчаянный самоубийца, так как боги покарают не только его одного, но и всех родственников до третьего колена. Да ты это и сам знаешь, не зря про них столько сказок придумано. Правда только то, что первый удар богов скор и столь силен, что уничтожает все на расстоянии ста локтей. И пока от этого нет защиты.
   -- Но разве нельзя было перебить воинов и его пленить? -- Янель прикрепил мешки с провизией к вьючной лошади и с выжиданием посмотрел на учителя.
   -- Ух-ты, не замечал ранее в тебе такую жестокость. Ты теперь будешь пытаться уничтожить всех мастеров меча, встречающихся тебе на пути? То-то ты так резво запустил ледяное копье в того мечника, -- рассмеялся архимаг. Он жестом остановил ученика, принявшего близко к сердцу такое обвинение и собравшегося было что-то сказать. -- В тело уравнителя вживается неизвлекаемый маячок. В твоем варианте мы много времени не выиграли бы, а вот когда они смогли бы доказать наше нападение на представителей охраны, нам не помогла бы даже передача в их руки артефакта Великого Края.
   Архимаг сел в седло и, дожидаясь пока ученик подготовит заводных лошадей, рассказал о старшем расследователе. Как обычно в своей беседе с Янелем, он начал с вопроса:
   -- Скажи мне, ты бы пошел в уравнители, зная, что на тебя ни один разбойник не осмелится руку поднять?
   -- А они совсем теряют способность к магии?
   -- Полностью, -- подтвердил Туор.
   -- Тогда нет. Хотя, если мне не оставить выбора... -- Юноша на мгновение задумался и категорически ответил: -- Все равно нет. Лучше уж погибнуть, чем всю жизнь чувствовать себя ущербным.
   -- Ты прав, мой мальчик. Раньше уравнителями становились только те, кому терять было нечего -- люди одержимые ненавистью к адептам Хаоса. Правда, всегда находились маги, почитающие за честь получить благословление богов, но среди нашего брата очень мало религиозных фанатиков. Вот и идут туда пропащие душонки, обладающие небольшим даром и огромной завистью к чужому таланту. Не верят они в то, что сила к магу приходит через каждодневный тяжкий труд. -- Архимаг подождал, пока Янель усядется в седло, и поведал о своем знакомстве с уравнителем. -- Олик учился в нашей школе лет на десять раньше тебя. До поступления ко мне его кто-то научил паре заклинаний, и парень решил, что у него великий дар. Поэтому он как следует не занимался и в итоге оказался самым последним в потоке. Если бы не мое вмешательство, то и вовсе не получить ему грамоту об окончании школы. Зависть Олика была огромна, почему-то он решил, что есть тайная метода увеличения магических способностей, но от него, крестьянского сына, ее тщательно скрывают. Когда он пришел ко мне и, срываясь на крик, стал требовать сделать из него сильного мага, я спустил нахального глупца с лестницы и приказал отвесить хаму десяток плетей. Потом он исчез, оставив в спальне грамоту, прибитую кинжалом к стене. До меня доходили слухи, что его видели отирающимся у храмов, но то, что он готов продать свой дар ради эфемерной власти, даже подумать не мог.
   Выехав из хутора, волшебник приказал ученику отойти подальше, а сам стал творить заклинание. После каждого его пасса вокруг деревушки загорались небольшие язычки пламени. Когда их набралось столько, что они смогли окружить крестьянские постройки, архимаг резко взмахнул рукой и превратил огоньки в пламенную стену. Туор сделал еще один жест, и ревущее пламя сомкнулось над поселением, чтобы через мгновение отхлынуть назад, оставляя за собой ровное пепелище. Закончив огненное погребение, Тоур направил лошадь в сторону Карна и быстро обогнал Янеля. Не удержавшись, архимаг обернулся назад и лукаво спросил юношу, уже начавшего страдать в преддверии долгого конного путешествия:
   -- А хочешь, я научу тебя заклинанию, пробивающему защиту мастера меча? -- Любуясь на произведенный эффект, волшебник засмеялся и ударил ногами в бока лошади.
   Янель, ранее только мечтавший о технике такого уровня, тоже пришпорил своего скакуна, чтобы догнать учителя и задать один предсказуемый вопрос:
   -- А когда начнем тренировки, может, вечером?
  
   По узкой пыльной дороге не спеша шел небольшой караван. Впереди десятка старых, но еще крепких телег ехала зеленая кибитка, украшенная по бокам схематичным изображением гор. Знающему путнику подобная раскраска сказала бы многое о клане, роде занятий и статусе владельцев каравана. Это были гномы, они возвращались после долгого путешествия домой. С их телег задорно раздавалась разухабистая песня, исполняемая десятком луженых глоток охранников, а двое гномов, едущих в кибитке, вели неспешный разговор.
   -- Отец, но почему мы всегда едем этой дорогой? -- глядя перед собой, спросил возница. -- Мы могли бы хорошо расторговаться в Карне, а не тратить все лето, объезжая мелкие деревушки.
   Старший гном неторопливо отрезал тонкий кусок вяленого мяса и усмехнулся в густые с проседью усы. Семь десятков зим назад он, только получивший право прибавить к имени Давин название клана -- Торгбен, тоже приставал к своему отцу с таким же вопросом. Зачем игнорировать города, где продать изделия подгорных кузниц намного легче и, главное, дороже, он также не понимал. Старался, веря в огромный опыт главы семьи, найти этому причины, но не мог. Чего он только не выдумывал: и отсутствие в глубинке конкуренции, и экономию на пошлинах и аренде торгового места. Только вот цифры, которые Давин узнал дома от друзей, и проведенные нехитрые расчеты доказывали, что за счет экономии времени торговля в Карне приносила больше прибыли. Он был на шаг от того, чтобы проявить неповиновение, но на свои места все расставил разговор со старейшиной. Взяв с Давина клятву, глава клана Торгбенов объяснил ему, что основной целью их ежегодных поездок является сбор информации о внешнем мире, а торговля -- всего лишь прикрытие. Гном с отеческой лаской посмотрел на сына -- скоро придет его очередь, тогда и он узнает всю правду. И снова будет гордиться отцом.
   -- Тоби, сынок, ты скоро поведешь караван без меня. Пора мне готовить последний камень. -- Давин слегка поморщился -- охранники дошли в своей песне до завершающего куплета, отличавшегося особой скабрезностью.
   -- Папа, что с тобой? -- Молодой гном после слов отца выпустил поводья. -- Что это умирать собрался? Тебе еще жить да жить.
   -- Устал все время быть в дороге. Знаешь, в юности я мечтал пойти по пути твоего прадеда -- лучшего знатока камня в нашем клане. Какие узоры выходили из-под его резца! Но после того как проклятый мор погубил нашу верхушку, отцовская линия стала главной, и нам пришлось взять на себя обеспечение семьи. Конечно, мастером мне уже не стать, но мой последний камень должен быть не хуже, чем у деда. -- Глаза Давина слегка затуманились. Неизвестно, как долго он предавался бы воспоминаниям, если бы неожиданно кибитка не остановилась.
   -- Отец, смотри, что с хутором! -- раздался громкий окрик сына.
   Это место должно было стать последним в списке жилищ тайных осведомителей подземного клана. В человеческом поселении вот почти столетие проживала семья, собирающая информацию о проклятом месте. Теперь не узнать, что они нашли за год. Неведомая сила сожгла все постройки, не оставив после себя даже углей. Только серый пепел, посреди которого мрачным памятником стояла закопченная печь. С задних телег к владельцам каравана подскочили охранники и оттеснили Торгбенов назад. Их старшой, приземистый даже для гномов пожилой вояка по имени Хард, осторожно пошел вперед, напряженно разглядывая местность. Тоби преображение охранников поразило даже больше, чем зрелище сожженной дотла деревни. Своих сопровождающих сын торговца привык считать неуклюжими увальнями, способными лишь напропалую пить пиво, да устраивать драки в трактирах. Теперь же они походили на закаленных ветеранов, прошедших не одно сражение.
   -- Что это было? -- спросил Тоби, наблюдая, как воины разделились на двойки и отправились изучать окрестности, в поисках врага или выживших местных жителей.
   -- Магия, и очень сильная, -- старший Торгбен был в растерянности. По плану ему здесь должны были передать годовой отчет о событиях в округе. Давин еще давеча приготовил туго набитый серебряными империалами небольшой кошель -- плату за сбор информации. Теперь деньги никому не понадобятся. Мысли оставить их себе даже не возникло, хотя сумма была большой, почти половина их выручки. Не стоило путать свои интересы с государственными.
   -- Никого нет в живых, -- доложил после возвращения всех поисковых групп Хард. -- Однако погибших на два человека больше, чем было жителей. Нашли остатки воинской справы. Одного из чужаков зарубили, а вот что случилось со вторым, пока не понятно, скорее всего, его приголубили магией.
   -- То есть здесь было как минимум две группы. -- Давин посмотрел на воинского старшого. -- Можно ли выяснить, кто они и откуда пришли?
   -- Из ребят, конечно, следопыты неважные, не на то их учили, но кое-что они смогли узнать. -- Хард подозвал к себе стоящего рядом хмурого гнома и приказал: -- Гвонк, расскажи, что нашел у хутора.
   -- Огонь уничтожил почти все следы, однако понятно, что к хутору первая группа прибыла со стороны Карна, там было всадников десять-пятнадцать, а вторая со стороны Проклятого места.
   -- Началось, -- обескуражено выдохнул Давин, тайный глаз клана во внешнем мире. -- Так, возьми с собой троих ребят, и прочешите впереди окрестности, только в Проклятое место ни ногой! Остальным -- избавиться от лишнего груза, возвращаться придется в темпе.
   Тоби с открытым ртом смотрел на разворачивающиеся события. Сначала охранники, которые сбросили личину и своими повадками стали напоминать гвардейцев, уж их привычку к скупым и выверенным движениям молодой гном знал прекрасно. Недаром он вот уже двадцать лет без малого тренировался в школе старого приятеля семьи, гвардейского капитана на пенсии. А теперь еще внезапное преображение отца, так ловко отдающего приказы суровым воинам, словно он имеет на это право. Да и сам Давин из рода Торгбенов уже не похож на торговца: голос приобрел властность, плечи распрямились, и он стал выглядеть выше ростом.
   Солнце находилось в самом зените. Давин посмотрел на небо, где собирались грозовые тучи, и вознес короткую молитву хранителям рода. Задержись они на пару склянок, дождь смыл бы все следы. Со стороны Проклятого места показался один из посланных на разведку гномов. Он быстро подбежал к предводителю и доложился:
   -- Они пришли оттуда. Барьер ослаб, тварь, видимо, снова пыталась его прорвать.
   -- А где остальные, почему задерживаются? -- прервал доклад начавший нервничать Давин. Об ослаблении заклинания вокруг Проклятого места следовало доложить немедленно.
   -- У самой границы нашли человека без сознания. Он жутко изранен и не может двигаться. Судя по сапогам и остаткам одежды -- это местный охотник, скорее всего именно он был проводником у тех двоих.
   -- Значит, маги снова ходили к башне, -- со злостью произнес старший Торгбен. -- Доиграются они в свои игры, выпустят зверя! Давай человека сюда, если доживет до гор, поведает о своих нанимателях. Тоби, -- он развернулся к сыну, -- присмотришь за ним.
   Сразу же после слов отца молодой гном бросился к кибитке готовить место раненному свидетелю. Скоро его принесли на руках два гнома и бережно положили на тюфяк. За вожжи сел сам Давин, отправив сына внутрь. Раздался переливистый свист, и караван тронулся. Он быстро набрал скорость, втрое превышающую прежнюю. Тоби, придерживая полуживого человека, получил возможность его рассмотреть. Незнакомец был высок и чрезвычайно худ. Вначале сыну Давина в полутьме показалось, что все тело охотника покрыто странной татуировкой, но когда под колесо кибитки попал камень, и ее ощутимо тряхнуло, из узоров потекла кровь. Гном понял, что это не рисунок, а многочисленные раны, сеткой покрывающие тело чужака. "Если его пытали, -- подумал Тоби, -- он знает какие-то секреты". Придя к этой мысли, молодой Торгбен решил во что бы это ни стало довести человека живым до лекаря.
  

Часть третья

  
   Глава 1. Хорошо забытое старое
  
   Все происходящее со мной после схватки с демоном воспринималось как бред больного под наркозом. Имелся у меня такой печальный опыт, когда пропадало чувство времени, и отдельные события как будто вырезались из памяти. Все было словно в тумане, а звуки доносились, как через набитую в уши вату. Только теперь, вместо взволнованных родственников с пакетами фруктов и сладостей и врачей в белых халатах, надо мной нависали незнакомые люди и чудовища. Они что-то требовали, тормошили и не давали достичь вожделенного покоя. Их голоса сливались в бесконечную какофонию звуков, в которых я не мог разобрать ни слова. Иногда в голове появлялись видения, вызванные не иначе как больным сознанием: бескрайние выжженные степи и геометрические фигуры, чьи линии, подобно ленте Мебиуса, перетекали друг в друга и вызывали острые приступы головокружения и паники. Постепенно все фантомы исчезли, их место заняло лицо немолодого человека с длинными черными усами. Каждое его появление сопровождалось приступами жжения во всем теле, мне не хватало воздуха, как будто незнакомец меня топил.
   Вскоре меня перестали постоянно толкать, и я, умиротворенный от тепла и наступившего покоя, наконец-то смог заснуть без безумных кошмаров.
   Просунулся я от ощущения, что рядом кто-то есть. Слегка приоткрыл глаза и увидел, что лежу на кровати в чьем-то доме. Свет от семи толстых свечей, убранных под стекло и свисающих с потолка в виде примитивной люстры, был достаточно ярок, чтобы я смог осмотреть это место. Стены комнаты натолкнули на мысль, что я нахожусь в Средневековом замке. Они были сложены из крупного камня без малейших признаков внутренней отделки, единственным украшением в помещении был старый гобелен, висевший точно напротив меня. Рядом с кроватью сидел на табуретке мужчина. Он был одет в белую домотканую рубаху, подпоясанную широким кожаным ремнем. Незнакомец, практически не мигая, смотрел перед собой на стену. Его лицо, обрамленное густой бородой, и идеально лысая голова придавали ему грозный вид. Было в мужике что-то странное, однако я так и не сумел понять, что в нем вызывало удивление. Если бы не был уверен, что по-прежнему нахожусь в чужом мире, мог бы решить, что меня поймали террористы.
   В голове быстро пронеслись мысли: чужой мир, магия, демон. От радости я чуть не выдал свое пробуждение -- я снова в своем теле! Как же это приятно, ощущать кожей складки на простыне, вдыхать теплый, суховатый воздух. Забывшись, решил посмотреть на левую кисть. Мужик, заметив, что его подопечный очнулся, соскочил с табуретки и что-то радостно прокричал. Елки-палки, да его ноги раза в два короче, чем у нормального человека! Низкорослый бородач вцепился в мою руку и задал вопрос с повелительными интонациями в голосе. Блин, ничего не понимаю. Коротышка крепко схватил мою голову и повернул ее так, чтобы наши взгляды встретились. Силища в его руках была такой, что мне даже здоровому было бы трудно ему противостоять. Он снова что-то сказал, на этот раз из его голоса исчезли нормальные звуки, уступив место гортанным переливам. Ну да, так я тебе и ответил, специалист по горловому пению. Если выдам знание языка, которым в этом мире никто не владеет, нездоровый интерес ко мне будет обеспечен надолго. Притворюсь-ка, что я еще не пришел в себя после болезни. Симулирую потерю памяти, прием, конечно, старый и ненадежный, но другого варианта нет.
   Тем временем моя сиделка или охранник, решив, что я притворяюсь, отпустил меня и хлестко ударил по щеке. Ах ты сволочь мелконогая. Можешь бить только больных людей? Злость заставила меня забыть об осторожности, и как только он еще раз широко размахнулся, я изо всех сил ударил кулаком в нависающее надо мной лицо. Низкорослик явно не ожидал такого ответа, его глаза расширились от неожиданности, однако я промахнулся. Кулак просвистел в паре сантиметров от его головы, мое тело повело вслед за рукой, и я грохнулся с кровати. Даже сгруппироваться не успел. Я попробовал быстро вскочить на ноги, однако снова не рассчитал усилий и полетел вниз, по пути сильно приложившись головой о табуретку. Стул громко упал на пол, словно был выточен из камня, а не сделан из дерева. Да что же это со мной творится?! Я снова предпринял попытку подняться, ругаясь во весь голос. Из моего горла раздались звуки, похожие скорее на детский лепет, но никак не на членораздельную речь. Я уже не пытался напасть на коротышку, с интересом наблюдающего за моими нелепыми телодвижениями. Я полностью сосредоточился на сохранении равновесия, и мне удалось встать. Я выпрямился и, слегка покачиваясь, гордо посмотрел на обидчика. Ростом он был еще ниже, чем показалось сначала, навскидку -- метр сорок. Вероятно, у меня на лице возникла пренебрежительная улыбка к столь мелкому существу, поскольку мужичок разозлился и, подняв кулаки, сделал угрожающий шаг в мою сторону. Я хотел отмахнуться от него, но резкое движение рукой нарушило мое шаткое равновесие. Глядя на стремительно приближающуюся ко лбу табуретку, стоически обдумывал одну некстати возникшую мысль: сколько же еще ударов выдержит мой бедный череп...
   Очнулся я от прикосновения прохладной ладошки уже в кровати. Надо мной наклонилась миловидная женщина лет сорока с убранными под голубой платок волосами. Она что-то ласково сказала и поднесла к моему рту небольшую чашу с напитком, издающим терпкий мускатный запах. Я попробовал приподняться, чтобы было удобнее пить, однако не смог удержать голову и бессильно упал на подушку. Женщина, обладая с терпением опытной медсестры, улыбнулась и помогла проглотить жидкость. К моему удивлению, микстура была недурна на вкус. В ней чувствовались приятные нотки луговых трав, чего трудно было ожидать после столь резкого аромата. По телу прокатилась расслабляющая истома, как будто я только прилег после марафонского забега. Сопротивляться накатившей дреме было трудно, да и особо не хотелось...
   Когда я проснулся передо мной сидел новый гость. Он был сильно похож на первого визитера, только борода была не черной, как смоль, а белая, как паутина. Старик, словно только и ждал моего пробуждения, ткнул себя пальцем в грудь и произнес: "Друм Гран". Наверное, это его имя. Потом он толстым заскорузлым пальцем указал на меня и ожидающе застыл. Я попытался сказать: "Вольдемар", но вместо этого пробормотал нечто невнятное, похожее на "Во-е-а". Да что же такое, неужели разучился говорить? Извиняюще улыбнувшись, я посмотрел на гостя. Он понимающе кивнул, словно иного и не ожидал, снова указал на себя и медленно по слогам повторил свое имя. Так начался мой первый урок местного языка.
   Кроме местной речи, на слух чем-то схожей с немецким языком, мне пришлось заново учиться владеть своим телом. Время, когда мной управлял демон, не прошло бесследно. Движения стали порывисты, приходилось их все время жестко контролировать. Получалось плохо, так в самом начале, когда впервые принесли местную еду и столовые приборы, я распорол себе двузубой вилкой щеку. Теперь пользовался исключительно ложкой, а мясо ел руками. Чтобы после каждого приема пищи не менять испачканную одежду, на меня надевали огромный слюнявчик.
   Утешало в этой ситуации то, что я был жив и снова стал хозяином такого удобного и привычного тела. И что главное -- нормального, человеческого тела, без малейших признаков демонической одержимости. Представляю себе, как в противном случае отнеслись бы ко мне окружающие люди. На костер бы отправили, без вариантов. К удивлению, от демона все-таки осталось несколько бонусов -- практически целая рука, выглядевшая вполне по-человечески, и увеличившаяся скорость движений. Правда, именно последнее мешало быстро восстановить контроль над телом, так как я зачастую не успевал вовремя остановиться, то и дело падал и сильно ударялся. Благодаря ежедневному приему лекарств и втираниям целительной мази, мелкие раны, покрывающие все мое тело, стремительно заживали. Странно, откуда они взялись? Не помню таких повреждений, но ничего страшного: вскоре от них останутся только едва заметные рубцы.
   Один день сменялся другим, и скоро я уже мог худо-бедно понимать своего собеседника. Новые слова моя память усваивала с поражающей быстротой. Я так и не смог понять, что было тому причиной: влияние демона, тренировки с рунами или зелья, которыми меня здесь постоянно пичкали. Раньше точно не умел так хорошо концентрироваться на усвоении нового материала. Прекрасно помню, какие усилия приходилось прилагать в школе, чтобы получить хотя бы четверку по французскому языку.
   Труднее всего было заново учиться говорить. Если самостоятельно ходить, пусть и держась за стены, получилось через неделю, то простейшие звуки, где, например, требовалось прижимать язык к деснам, никак не выходили. Порой я напоминал сам себе собачку, которая все понимает, но ничего сказать не может.
   Мой учитель, старый терпеливый друм, притащил кучу мастерски сделанных гравюр, на которых показывал слова, не поддающиеся объяснению жестами. Судя по тем терминам, которым меня обучали в первую очередь, мир вокруг был опасным и недружелюбным. По свету бродили разнообразные монстры, друмы постоянно сражались с необычно выглядевшими людьми и непонятными чудовищами, и тех и других уничтожали ужасными заклинаниями маги, а в городах и селах постоянно вспыхивали бунты, жестоко усмиряемые местными властями. В сравнение со всеми страстями, творящимися за пределами дома, комната представлялась оазисом спокойствия и островком безопасности. Кончено, я понимал, что меня пытаются подтолкнуть к определенному решению, однако время от времени задавался вопросом, а не будет ли правильным рассказать друмам всю правду и попросить у них убежища?
   К этому времени я практически окончательно определился со своей легендой: шел, упал, потерял сознание, очнулся здесь. Кто и откуда -- ничего не помню. Уверенность в том, что меня в ближайшее время не выведут на чистую воду, давали именно уроки языка. Похоже, что здесь не существовало способа передачи знаний с помощью магии, следовательно, нет и мага-менталиста. А это единственный, кто мог бы прочитать мои мысли и доказать, что я лгу. Все это, включая настоящие трудности с членораздельной речью, позволяло легко симулировать потерю памяти. Вот обживусь здесь, узнаю обстановку, тогда и решу, стоит мне открываться перед спасителями или нет. Может, я попал из огня да в полымя?
   В то время, когда меня одолевали сомнения в выбранной тактике поведения, четверо гномов из клана Торгбенов обсуждали мое будущее. Они сидели у низкого стола с мраморной столешницей и слушали отчет целительницы, нанятой специально для лечения найденного чужака. Перед ними стояли наполовину наполненные кубки с вином, однако пока никто из слушателей к ним не притронулся.
   -- Не похоже, что он симулирует, -- заканчивала свой рассказ ведунья. Ее звали Марика, и вот уже пять десятков лет она подрабатывала целительницей в ближайшем людском поселении. -- Как вы знаете, человеческое тело состоит из трех частей: плоть, тонкая материя, отвечающая за знания, и божественная искра. Как целитель я могу с уверенностью сказать, что тело и тонкая материя больного получили сильные повреждения. Они настолько велики, что ему приходится заново учиться ходить, да и вообще координация движений сильно нарушена, в первые дни он не всегда ложкой в рот попадал, какой уж тут побег. Правда, на поправку он идет быстрыми темпами. То же касается его речи: больной, словно младенец, учится заново издавать звуки. Память тела и тонкой материи стерты не полностью, именно их остатки помогают подопечному быстро восстанавливать утраченные навыки, он будто вспоминает ранее забытые движения и слова, а не выучивает их в первый раз. -- Марика поправила старомодный кружевной чепчик и перешла к выводам. -- Он не симулянт, так разыгрывать наличие полученных повреждений тонкой материи не сможет ни один актер. Больше моя помощь не требуется, теперь все будет зависеть от него самого. Вероятно, он до конца жизни останется калекой, а может, вскоре полностью выздороветь. Тонкая материя -- очень сложный механизм, ее лечение неподвластно магии. Напоследок, я могу порекомендовать устраивать моему клиенту небольшие прогулки и больше давать мяса, от него увеличивается жизненная энергия. Не помешают какие-нибудь однообразные упражнения. -- Тут ведунья увидела в окне дворника и пояснила: -- Например, мести метлой, ему нужно обрести точность движений. Еще будет полезным постоянное общение, в книгах описываются случаи, когда новая информация приводила к полному восстановлению памяти больного. Но все равно, только через пару месяцев можно говорить о каких-нибудь конкретных результатах, пока все в руках богов.
   -- Какие шансы, что его память вернется? -- уточнил Давин, который привез чужака в подземный город.
   -- В данной ситуации я бы оценила их как довольно большие: он либо все вспомнит, либо нет. -- Марика, довольная шуткой, протянула руку за вознаграждением и спрятала кошель за пазуху. -- Если больше вопросов у уважаемых друмов нет, то я отправлюсь домой. Пациенту мое присутствие больше без надобности.
   Целительница тихо прикрыла дверь, за которой ее ждал приставленный хозяевами помощник, и отправилась собирать вещи.
   -- Что ты скажешь, Давин, можно ли ей верить? -- задал вопрос, сидящий во главе стола крепкий гном в тяжелой кольчуге.
   Прежде чем ответить, Давин сделал небольшой глоток вина. Теперь, когда они остались одни, можно было немного расслабиться.
   -- Если ты спрашиваешь, будет ли она держать язык за зубами, то вряд ли. Впрочем, мы специально выбрали такого лекаря, чтобы в случае его исчезновения не появилось лишних вопросов. Она живет одна, учеников нет, часто исчезает на пару месяцев в поисках лекарственных растений. Ее нанимали через людских агентов, так что следов, ведущих к нам, не осталось. -- Давин еще раз приложился к кубку и обратился к самому пожилому из всех сидящих здесь гномов. -- Согласись, Глоин, единственное, что хорошо умеют делать люди -- это вино.
   Гном долил себе из кувшина и вернулся к теме разговора:
   -- С другой стороны, что она узнала? Друмы подобрали раненого человека, кто он, откуда, что с ним случилось, она, впрочем, как и мы, не знает. Так что, существенного вреда своей болтовней не нанесет, а у нас будет всегда под рукой подходящая кандидатура, если вдруг нам понадобится помощь подобного рода.
   -- Понятно, прикажи тогда отпустить ее. А что с чужаком?
   -- Лучше его изучил мой сын. -- Давин посмотрел на Тоби, история с найденным человеком стала хорошим поводом приставить отпрыска к делу. -- Послушаем вначале его выводы.
   Самый младший в этой компании гном, все еще робеющий в присутствии старейшины, начал доклад. Его голос не выдавал волнения, предложения были краткими, только по существу вопроса.
   -- Он горожанин, на теле отсутствует гильдейские татуировки. Руки чистые, на среднем пальце правой руки есть мозоль, так что он, скорее всего, писарь или помощник купца. В самом начале его осмотрел сам Длаин. Верховный маг рода не нашел в нем следов скверны. В энергетическом плане тело найденыша сильно повреждено, в районе головы вообще темное пятно, так что он действительно мог потерять память. Источник магического дара чрезвычайно мал, так что чародеем, даже артефактором, он быть не может. Всю дорогу до дома я не отходил от человека ни на шаг, если бы он мог говорить, обязательно выдал бы себя в бреду. А так от него ничего кроме мычания не добиться. -- Постепенно Тоби справился с волнением и позволил себе от фактов перейти к собственным догадкам. -- Поскольку чужак не обладает даром и не воин, он не мог быть в свите неизвестного мага. Первоначальная версия, что он был проводником в отряде волшебника или напавших на него, тоже оказалась ложной. Местные охотники предпочитают носить кожаные штаны, а не тканые. Кроме того, на человеке были остатки странного одеяния, чем-то напоминающего кожаную безрукавку, но с длинными, до щиколоток полями. Очевидно, что в лесу такая одежда будет только мешать. Обыскав его, мы обнаружили немного денег и связку с девятью ключами интересной формы. Это только подтверждает версию, что он был помощником торговца, только представители этой профессии нуждаются в таком количестве замков.
   Найденышу нужно благодарить всех богов, поскольку повреждения, полученные им от неизвестной магии, довольно сильны и могли свести в могилу даже гнома, что уж тут говорить о человеке. По моей просьбе, Трулин, ученик Длаина, исследовал его кровь и обнаружил запредельное количество следов одного стимулятора, как будто человек до этого питался только ледянкой. Это, а также наши эликсиры и повлияли на его быстрое физическое выздоровление. У меня не было возможности порыться в клановой библиотеке, однако изучив доступные книги, пришел к выводу, что причины его проблем, скорее всего, вызваны именно ледянкой. Это доказывает, что он издалека, местные прекрасно знают особенности этой ягоды.
   Тоби остановился, чтобы промочить пересохшее горло, и взглянул на отца. Увидев в его глазах одобрение, молодой гном продолжил рассказ о своих наблюдениях:
   -- Когда я впервые его увидел, то показалось, что его изощренно пытали. Но исследовав раны в спокойной обстановке, заметил, что все они одинаковой глубины, только на левой руке сильнее. Там практически вся кожа была срезана, местами до кости. Скорее всего, человек является случайным свидетелем. В хуторе наших осведомителей произошло сражение между неизвестным магом и воинами, возможно, из купеческой охраны. Вероятно, парень сопровождал торговца. Перед конфликтом он обнаружил куст ледянки и поэтому не попал под основной удар -- заклинание достало его на излете, иначе бы ему не выжить. Так что даже если к чужаку вернется память, он вряд ли скажет имя напавшего на него волшебника. Битва на хуторе была скоротечной, человек, наверное, вообще не успел увидеть мага.
   -- Понятно, -- одобрил доклад Тоби старейшина. -- Мне интересно твое мнение: не может ли этот человек, прикрываясь магическими повреждениями тела, обманывать нас? Какова вероятность, что он действительно потерял память?
   -- Вероятность этого большая, -- осторожно подбирая слова, ответил юный Торгбен. -- Полную уверенность может дать только чтение его мыслей, на что, по слухам, способны некоторые людские волшебники. Из-за существующей между нами разницы в мышлении, наши специалисты могут сказать только, лжет он или говорит правду. Но для этого чужак должен уметь говорить.
   -- Хорошо, я все понял. Ты можешь идти. Хотя подожди. -- Глоин остановил уже привставшего гнома. -- А что тебе в нем показалось самым странным?
   Тоби пожал плечами и опустился на стул.
   -- Вроде ничего, учитывая все обстоятельства, все в пределах нормы. -- Он постарался вспомнить все свои впечатления от внешности и поведения чужака. -- Пожалуй, единственное, что мне показалось в нем необычным -- это хорошая реакция. Все его движения хоть и неловкие, но очень быстрые. Будь у него на руках характерные мозоли от оружия, я бы заподозрил в нем мастера меча. Правда, целительница это объяснила тем, что он пока не умеет контролировать свои мышцы, поэтому всегда их перенапрягает.
   -- Хорошо, ты свободен.
   Тоби почтительно поклонился и покинул комнату. Следом вышел Обрин, глава стражи, он понял, что чужак опасности не представляет -- остальное его не заботило.
   Давин, оставшись наедине с Глоином, спросил:
   -- Как он тебе?
   -- Ну, -- немного замешкался с ответом старейшина, -- потенциал есть. Больше мне в нем понравилось то, с какой ответственностью он отнесся к порученному заданию. Уверен, ты, оказавшись на его месте в свое время, не стал бы лазить по библиотекам. Знаю, ты тяготишься службой, поэтому выбор твой одобряю, пусть набирается опыта. Будет тебе замена, а нам отличный прознатчик.
   -- Да, ты прав, -- усмехнулся в длинные усы Давин. -- Меня больше в молодости камни привлекали, нежели книжная пыль. Так что ты решил насчет чужака? Кстати, на зелья для его лечение у меня ушло много серебра.
   -- Приставь его к работам, хоть к рабам, занимающимся уборкой улиц, пусть отрабатывает потраченные деньги. Тем более целительница порекомендовала однообразный физический труд. Отпускать его нельзя, если вернется память, это существенно ускорит поиск интересующего нас мага. Кстати, ты уже выяснил, сколько в округе волшебников, теоретически способных вызвать уничтожившее хутор заклинание?
   -- Около двадцати, и это не считая приезжих. Мои пальцы # # 1 сейчас потихоньку собирают информацию, выясняют, где в последние время был каждый из магов. Однако поиски затрудняются их извечной скрытостью и паранойей. Пока с полной уверенностью из этого числа можно исключить только повелителя стихий Саржа Огненного -- главный маг Карна всегда на виду.
  
  
   # # 1 Лазутчики.
  
   -- Хорошо, держи это дело под контролем. Если появится новая информация, приходи в любое время суток.
   -- А что насчет барьера?
   Старейшина нахмурился.
   -- Сразу после твоего прибытия отправил гонца в столицу, но боюсь, что им моего слова мало. Сам знаешь, наши позиции в Верховном совете слабы как никогда. Поговаривают, что вообще хотят лишить нас статуса старшего клана. Так что твоя информация может быть ими расценена как попытка вернуть под нашу руку Черные горы. В лучшем случае они направят сюда своего мага, чтобы он на месте подтвердил или опровергнул твои слова.
   -- Куда катится этот мир, если совет больше не верит слову честного гнома, -- удрученно помотал головой Давин.
   -- Не беда, ослабление барьера может говорить только об одном -- твари внутри нет. А поскольку в округе население все еще живо, она либо сдохла, либо ушла назад в нижний мир. В любом случае запрет будет снят и наши позиции усилятся.
   На прощание Глоин крепко обнял главу внешней разведки. Их отношения давно уже вышли за служебные рамки, превратившись в крепкую мужскую дружбу.
  
   Потихоньку я начинал понимать, куда попал. В этом мире, местные называли его Эрия, проживало множество рас и народов. Мои спасители, в чьей искренности я небезосновательно сомневался, занимали здесь место ведущих ремесленников и торговцев. Большинство их поселений находились рядом с горами северо-западной оконечности Благословенного материка. В этом мире было известно о существовании еще одного континента под названием Проклятый. Однако все мои попытки узнать о нем подробнее, учитель языка, словно не замечая вопросов, игнорировал. Главный город друмов носил имя Изумрудная столица, а то место, где я сейчас находился -- Южный Торгбен. Гран оказался большим любителем поговорить, поэтому найдя во мне благодарного слушателя (я его прерывал изредка, и то, чтобы только уяснить значение незнакомого слова), целыми часами вещал об окружающем мире. Особенно часто он рассказывал об истории и одаренности друмов. По его словам, друмы были лучшими в Эрии ремесленниками, купцами и воинами. В это легко верилось, так как даже Гран, профессиональный учитель, мог часами рассуждать о достоинствах того или иного вида ковки или рудоносного пласта. Хотя как эти коротышки (за месяц, проведенный здесь, я не встретил никого, кто был бы выше моей груди) смогли снискать славу лучших бойцов -- было непонятно. Тяжелая пехота, конечно, впечатляла, однако почти все сражения, о которых рассказывал Гран, проходили на местности, где использовать преимущества конницы (которая составляла основную часть войск других народов Эрии) было затруднительно. Однако я не великий стратег, так что судить об этом рано. Хотя после некоторых размышлений пришел к выводу, что были у друмов и поражения, просто о них мой учитель не упоминал.
   Я давно уже стал про себя называть их гномами, правда почему-то только некоторые из них носили густые длинные бороды, тщательно заплетенные в косички и украшенные красными ленточками, а остальные ходили с гладко выбритым подбородком. На осторожный вопрос почему это так, Гран отвечать не стал и только посоветовал никогда не задавать такой вопрос членам клана, если мне дорого здоровье. Понятно, нашел больное место. Теперь, если захочу кого-нибудь из них вывести из себя, нужно назвать его безбородым коротышкой. Ни за что не поверю, что у них нет комплекса насчет роста. Меня так и подмывало спросить о существовании в этом мире эльфов и орков, но приходилось себя сдерживать. Ничего, придет время, сам об этом узнаю.
   Понять общественное устройство гномов было сложно, в речи Грана постоянно встречались термины, которые он, несмотря на все старания, объяснить не смог. Однако и из того, что было понятно, вырисовывалась следующая картина. Как такового государства у гномов нет. Их города разбросаны по всему материку и находятся у гор, лежащих на территориях людских королевств. Своего рода анклавы, где действуют иные законы. Народ друмов делится по клановому признаку. Каждый клан имеет широкие права, однако разрешением возникающих между ними противоречий, проблемами внешней политики и международной торговли занимается Верховный совет, состоящий из представителей восьми старших кланов, к их числу, кстати, принадлежат и Торгбены. Есть еще сотни средних и бесчисленное множество мелких родов, не имеющих возможности влиять на общую политику гномов. Если я правильно понял, между ними идет постоянная грызня за право именоваться старшим, так как это дает возможность участвовать раз в десять лет в распределении патентов на право сбора налогов в городах друмов. Основной интерес в том, что половина суммы, собранной сверх установленного минимума, остается в казне клана.
   Мой внешний вид позволил Грану причислить меня к жителю одного из многочисленных людских королевств. Переубеждать я его не стал, уже привычно сославшись на потерю памяти. Внешне местные люди ничем не отличались от жителей Земли.
   Вскоре меня начали выводить на небольшие прогулки. Передвигаться самостоятельно я уже худо-бедно научился, но вот одевание было сущим мучением. Пальцы никак не могли справиться с многочисленными завязками, заменяющими в этом мире пуговицы. Я порадовался, что на моем плаще быстро оторвались все застежки, а то их существование пришлось бы как-то объяснять. Южный Торгбен оказался маленьким чистым городком, с населением в пять-семь тысяч душ. Может, меньше или больше, но мне трудно было об этом судить, так как вместо привычных многоэтажек, меня окружали жилища гномов, которые не превышали высотой три этажа. Все дома были каменными, строили их на века. Западная часть городка тесно примыкала к горному склону, там работали кузнецы и горнодобывающие артели старателей -- гордость клана. Среди многочисленных гномов, деловито снующих по улицам, можно было часто увидеть идущего по делам человека. Сначала мне показалось, что люди здесь занимают нишу гастарбайтеров: они подметали улицы, работали грузчиками и были на подхвате в лавках друмов. Однако разглядев все внимательно, я заметил на их шеях тонкие полоски зеленоватого металла, вдоль которых были выгравированы повторяющиеся знаки. Что же, еще одна монетка в копилку моих знаний -- здесь существует рабство, а значит, о правах и свободах личности, как говорил учитель труда в моей школе, здесь слыхом не слыхивали.
   Не знаю отчего, но я надеялся, что пока не научусь говорить, мое лечение на полном пансионе продолжится. Однако прекрасно понимая, что без знания языка будет трудно полностью адаптироваться в этом мире, основное внимание уделил тренировке речи. Как-то раз, оставшись в комнате один, я попробовал произнести несколько слов на русском, специально подобрав созвучные названиям вещей на языке друмов. Черт, если бы не знал, какие слова произношу, ни за что бы их не понял. Мычание недоразвитого дебила, а не речь нормального человека! Так я даже дорогу спросить не сумею, не говоря уже о том, чтобы выдавать себя за местного жителя. Попробую произносить не целые слова, а отдельные звуки. Начнем со слога "ра".
   Моя первая тренировка прервалась через полчаса. В комнату зашли два гнома, и мне пришлось замолчать. Младшего из друмов я уже знал, вначале он часто сюда наведывался и, не проронив ни слова, наблюдал за процессом обучения, а потом надолго исчез. Как объяснил мне Гран, это был Тоби, сын главы младшей ветви Торгбенов. Сейчас он был как всегда серьезен и держал в руках небольшой мешок. Рядом с молодым друмом, судя по схожести лиц, находился его отец, Давин. Одет он был, как и сын, в куртку из плотного сукна коричневого цвета и такие же штаны, заправленные в кожаные сапоги с высокими голенищами. Давин, засунув большие пальцы за толстый ремень с огромной медной пряжкой, пристально посмотрел в мои глаза, и, слегка покачиваясь на носках, спросил:
   -- Смотрю, ты уже пришел в себя, Вовен. -- Этим словом на языке гномов назывался грудной ребенок, еще не научившийся ходить. С легкой руки Грана меня все тут так звали. Это было обидно, так как ближайшим аналогом на русском было бы слово "сосунок", но, как говорится, не смертельно. -- Ты все понимаешь, что я тебе говорю?
   Я кивнул головой, основные жесты в наших мирах совпадали.
   -- Хорошо, твое лечение обошлось дороже обычного. Кто ты и откуда, мы не знаем. Так что прежде чем мы тебя отпустим, ты должен будешь отработать потраченные на тебя средства. -- По знаку Давина его сын кинул на кровать мешок. -- Там все, что осталось от твоей одежды, эту можешь оставить себе.
   Спасибо, но что-то не нравятся мне эти намеки о деньгах. Кстати, а где мой кошелек? Я развязал горловину, внутри мешка лежали остатки моего плаща, джинсы и сапоги. Денег видно не было, а ведь рыться сейчас в вещах нельзя, у меня же память отшибло! Если спрошу про деньги -- выдам себя с потрохами. Поэтому пришлось разыграть небольшой спектакль: с удивлением, словно впервые в жизни вижу свою одежду, я ее достал и попробовал примерить. Полностью подделывать эмоции не пришлось, плащ оказался без рукавов, а в джинсах отсутствовала молния. Она была аккуратно спорота, так что свалить все на демона не получалось. Надо делать отсюда ноги, а то скоро меня раскроют.
   -- При тебе было немного медных монет, их хватило на еду и на то, чтобы заменить эти лохмотья. -- Гном пренебрежительно повел подбородком в сторону старой одежды. -- С тебя за лечение три золотых. Ты здесь чужак, так что на слово никто не поверит, поэтому сам все возместишь. Собирайся, Тоби отведет тебя на место работы.
   Понятно, а серебра, значит, у меня не было? Ладно, в этой ситуации права не покачаешь. Все равно спасибо, что подобрали, вылечили и языку научили. Теперь вот работу предложили, посмотрим, может, там я смогу применить свои знания и накоплю деньжат, необходимых для поиска кольца.
   Собирать мне было нечего, я засунул обратно в мешок старую одежду и вышел из комнаты. Тоби повел меня направо. Странно, насколько я помню, там располагается небольшая кузня и подсобные помещения, выход из дома в другой стороне. Жилище Торгбенов напоминало небольшой замок, такие же длинные коридоры, узкие оконца и просторный внутренний двор. Как я успел заметить, это было самое большое строение в городе. С другой стороны, кто сказал, что у дома должен быть обязательно один выход? Неожиданно из-за угла выскочил слуга с уставленным едой подносом. Тоби не успел остановиться, и они врезались друг в друга. Прислушиваться к ругательствам, щедро раздаваемым моим сопровождающим, я не стал, своего мусора в голове хватает. Мне была интересна реакция слуги, ведь он только что безнадежно испортил куртку молодого гнома. Однако излишним раболепием здесь не пахло, оба гнома стали увлеченно орать друг на друга, полностью забыв о моем существовании. Пришлось пару раз кашлянуть, чтобы привлечь внимание к своей особе. Тоби с раздражением посмотрел на меня, что-то быстро сказал слуге, чередуя незнакомые мне слова с отборной бранью, и, развернувшись, пошел обратно. Слуга же, схватив меня за рукав, потянул дальше по коридору. Странно, он что, не думает убирать за собой, или у них здесь четкое разделение труда? Типа, один носит, другой полы моет, а третий стирает. Или все проще -- это не слуга. Действительно, откуда я взял, что он слуга? Из-за того, что нес еду? Так у него на поясе кинжал висит. Ладно, что гадать, скоро сам узнаю.
   Как я и предполагал, мы вышли во внутренний двор. Меня завели внутрь кузницы, где мастер только что закончил ковку. Он остудил заготовку в чане с водой и теперь задумчиво разглядывал пока еще неказистый клинок.
   -- Привет, Снорин, как всегда работаешь? -- крикнул приведший меня гном.
   -- Да, пытаюсь понять, как у клана Гроргбенов получается волнистая сталь. Чувствую, что отступили они от правил и воспользовались магией. -- Кузнец кинул стальную полосу в угол, она с лязгом ударилась о кучу таких же заготовок. -- А ты здесь, Бруни, по какому случаю, и что это за человек?
   -- Это ванс Торгбенов.
   -- А понятно, ну иди сюда, сейчас быстро подберу тебе ро-ванс. -- Заинтригованный, так как именно эти незнакомые слова звучали в экспрессивной речи Тоби, я прошел под крышу. Интересно, что они означают? Раз я в кузнице, может, мне дадут оружие? Кинжал, например, или копье. Интересно, что же это за работа будет?
   Ко мне подошли два помощника кузнеца и без лишних слов заломили за спину руки и наклонили мою голову к наковальне. Держали гады крепко, не удавалось даже пошевелиться. Рядом стоял Снорин, вертя в руках зеленую железную полоску, в которой я с ужасом узнал рабский ошейник. Если он называется "ро-ванс", то "ванс" -- это раб. Меня что в рабство продали? Я с удвоенной силой попытался вырваться из захвата. Однако державший меня справа ублюдок немного приподнял руки вверх, и я, воя от боли в вывернутом суставе упал лицом на холодное железо.
   -- Эй, отпустите меня, я все вспомнил. -- Я был готов рассказать все, кроме своего появления в этом мире, лишь бы не попасть в рабство. Всю жизнь придется отрабатывать эти несчастные три золотых.
   -- Эх, какой говорливый ванс попался, мычит, словно телушка, ничего не разберешь, -- Кузнец рассмеялся и огромным кулаком отправил меня в нокдаун.
   Мое сознание затуманилось, но я смог удержаться и не упасть. Быстро раскалив в горне ошейник, Снорин сковал его концы в три удара молота, прозвучавших в моей голове, словно похоронный набат. Его помощники отпустили меня и окатили водой из бочки, чтобы остудить железо. Если они надеялись на мою благодарность, то здорово просчитались.
   Злобно глядя из-под бровей на коротышек, я, понукаемый Бруни, вышел из резиденции Торгбенов. Дорогу до рабского барака не запомнил, так как весь путь перебирал в памяти известные способы избавиться от ошейника. Остановился на двух: снять его с помощью пилки или магии. Чтобы украсть инструмент, придется долго ждать подходящего момента, а вот восстановлением магической силы нужно заняться сегодня же.
   А вечером в бараке случилась драка.
  
   Глава 2. Человек полагает...
  
   Старейшина Глоин, глава клана и правитель Южного Торгбена был занят. У закрытых дверей его покоев стояли охранники, показывая своим суровым видом, что за их спинами решаются важнейшие вопросы клана. Друмы, проходящие по широкому коридору, замолкали и быстро старались миновать это место, чтобы своим шумом не сбить с мысли известного взрывным характером Глоина. В это время в кабинете действительно обсуждались вопросы будущего клана, вот только проходило это в довольно раскрепощенной манере.
   -- Демон тебя побери, Глоин. -- Давин с размаху поставил только что ополовиненный кубок на стол, добавив еще одно пятно на скатерть. -- Ты понимаешь, я уже устал всех обманывать. Мы же оба знаем, что Черные горы снова безопасны. Ну, хочешь, я поведу туда отряд и докажу это?
   -- Наберись терпения, мой друг. Мы столько ждали, что не можем допустить ни малейшей случайности. Совет кланов ждет любой нашей ошибки. Нам и так придется выдержать нелегкий бой, доказывая свои права. Успокойся, всего три-четыре года, и старые рудники вернут нам прежнее влияние.
   -- Да нет у нас такого времени. Я намедни покопался в бухгалтерии клана и знаешь, что обнаружил? Мы практически банкроты. Расходы на город и стражу давно превысили наш доход, мы пока еще выживаем за счет старых запасов. Погоди, -- не дал себя перебить Давин, -- новость не в этом. Единственная стабильная статья доходов в городской казне -- прибыль от моей торговли. Понимаешь ли ты, что прикрытие для разведки, приносит в казну больше денег, чем все налоги с города?
   -- Знаю я это, -- мрачно ответил старейшина и залпом выпил полный кубок. -- Как мне не знать. Купцы из средних и мелких родов сбежали в другие кланы, предложившие лучшую защиту и меньшие налоги. Рудники практически истощились, единственное, что мы еще можем поставлять в больших объемах -- это мрамор. Ювелирное дело хиреет, так как мастера вынуждены работать на привозном материале. Кузницы еще держатся, но только благородя последнему контракту с Эрданской империей. А его, как ты помнишь, в прошлый раз еле продлили. Человеки здорово сбили цены, угрожая заключить контракт на покупку доспехов с кланом Локгбенов.
   -- А известно ли уважаемому наместнику, что уже некоторые Торгбены всерьез обдумывают свой переезд?
   -- Кто, кто решился предать клан в трудное для нас время? -- Глоин в ярости вскочил со скамьи и требовательно протянул руку. -- Списки мне, немедленно!
   -- Не горячись, -- успокоил приятеля Давин. -- Будут тебе списки, вот только никакими бумагами это не исправишь. Самое страшное -- мы теряем контроль над городом. С каждым годом повышается количество преступлений, и это несмотря на уменьшение количества жителей. Жалование у городских служителей и стражников маленькое, они теряют интерес к работе. О моральном облике чиновников вообще молчу, уже выявлены случаи взяточничества и попытки казнокрадства. Ты слышишь? Гномы воруют у своего клана! Таких пока мало, но тенденция настораживает. Молодежь уже не стремится, как прежде, работать в шахтах, дошло до того, что в кузнях используют рабов. Из города уходят малые кланы, средние уже почти все нас покинули. Освободившиеся места мы пытаемся затыкать Торгбенами, однако это вызывает недовольство. Они считают, что должность стражника или чиновника их позорит. Всем подавай место исключительно в клановой гвардии или на крайний случай в магистрате. Да еще требуют достойной оплаты.
   -- Ты закончил жаловаться. -- Старейшина уселся обратно и пригубил вино.
   -- Почти. Напоследок еще один факт -- гномы стали много пить.
   -- Тьфу ты, -- в сердцах сплюнул Глоин. -- Нашел, чем удивить. Да мы всегда много пьем, ни один человек не может с нами сравниться.
   -- Да, согласен, вот только ты готов продать свой молот ради чарки вина?
   От такого вопроса старейшина поперхнулся и удивленно посмотрел на приятеля.
   -- Да, -- подтвердил его невысказанные мысли Давин, -- город спивается. Если в течение года мы не войдем в Черные горы, клану конец. Его исключат из союза старших кланов.
   -- Что ты хочешь от меня? -- устало произнес наместник.
   -- Давай я проверю окрестности Черных гор, соберу доказательства о смерти твари, а потом мы вместе отправимся в Изумрудную столицу и ускорим снятие запрета.
   После долгого молчания Глоин решил:
   -- Так, маги из Изумрудной прибудут к наступлению холодов, не раньше. Значит, у тебя в запасе восемь седьмиц. Собери отряд из верных людей, возьми Грина, следопыт тебе не помешает, и организуй у запретного места видимость патрулирования, а сам осторожно прощупай окрестности. Это поможет тебе выиграть еще седьмицу-другую. Столичным штучкам я тут устрою пышный прием и скажу, что направил туда охрану. Пусть думают, что мы до сих пор до седых волос в бороде боимся древнего ужаса. -- Старейшина зло улыбнулся, проведя рукой по гладко выбритому подбородку.
   -- Спасибо, мне хватит шести. -- В словах Давина звучало нескрываемое торжество. -- Эти ублюдки от нас кроме трусости ничего не ожидают, ради будущего клана я готов на все.
   -- Не подведи, -- сказал на прощание наместник другу.
   -- Еще не выпадет первый снег, как я все закончу и буду ждать магиков у границы Черных гор.
  
   Барак для рабов был как будто срисован с фильмов о ГУЛАГе. Деревянные нары в четыре яруса в полутьме казались уходящими в бесконечность. Два маленьких окна, прорубленных в тонкой деревянной стене у самого входа, не были застеклены. Справа в углу стояла большая бочка с водой, на ее поверхности плавал деревянный ковш. Пол, видимо, с утра был засыпан опилками, так что пока здесь не чувствовались удушающие миазмы грязных человеческих тел, но я готовился к худшему. Вряд ли тут кто-нибудь озабочен соблюдением санитарных норм.
   На улице солнце стояло в зените, поэтому барак был пуст. Интересно, к каким работам меня приставят? Наверное, что-нибудь не требующее специальных навыков, ведь я по легенде ничего не помню. Только это мне не сильно поможет, чернорабочий должен зарабатывать сущие гроши. Хорошо еще, если долг не будет со временем увеличиваться. У этих жадных коротышек хватит ума включать в мой "счет" стоимость еды, одежды и плату за проживание. Насколько помню из школьного курса истории, в Средние века выкупиться из долгового рабства было практически невозможно.
   Первоначальная паника уже прошла, я понимал, что если бы начал говорить о своем прошлом, меня бы раскрутили по полной программе. Не надо себе льстить, считая, что смог бы долго сопротивляться профессиональным дознавателям или палачам. Уже надо считать огромным везением, что ко мне пока еще не применили экстремальные формы допроса.
   Я присел на ближайшие нары и задумался. Не зная неписаных правил, существующих в рабском загоне, легко перейти невидимую черту и стать изгоем. Лучше готовиться к худшему и предположить, что в этом социуме есть своя верхушка и отверженные. Если здешние порядки будут похожи на зоновские, тогда практически нет шансов отсюда вырваться. Убьют в первую же ночь. Другого варианта не будет. Смириться и стерпеть унижения, даже ради собственной жизни, я не смогу. В этом стаде как ни маскируйся, все равно буду выглядеть белой вороной. К тому же гномы, твари мелконогие, специально обучали меня только языку. И черт с тем, что до сих пор не получается членораздельно говорить, но я могу хотя бы понимать рабов. Судя по увиденному в городке, они все принадлежат к человеческому роду. Еще одна проблема -- что делать со старой одеждой? У рабов же по определению не должно быть своего имущества. Сейчас я был одет в желтоватую рубаху из грубого полотна, просторные штаны из более плотной ткани и простые сандалии. К рукавам и вороту рубашки, как и к поясу брюк, были пришиты небольшие тесемки, выполняющие функции пуговиц и ремня. Одежда простая и удобная, вот только годится лишь сейчас, пока на улице температура плюс двадцать, а ночью в неотапливаемом бараке в ней будет очень холодно. Одеялами тут и не пахнет. А что будет осенью? Эти мысли подтолкнули меня одеть на себя отданные друмами сапоги и плащ. Нет, ну это выглядит полным издевательством -- плечи плаща, куда раньше крепились рукава, были аккуратно подшиты, а вместо оторванных в лесу пуговиц сделаны аккуратные кожаные завязки. Сволочи, уверен, что и эта услуга вошла в сумму моего долга!
   Немного успокоившись, я присел на ближайшие нары и задумался о дальнейших планах. Ошейник был прочным, в этом убедился сразу, как только остался один. Наивная надежда, что кузнец сковал концы металлической полоски небрежно, растаяла, как дым. Все же проверить стоило, глупо было бы упустить такой шанс. Пожав плечами, я приступил к подготовке побега.
   Из затянувшейся медитации меня выдернул лязг засова на двери. Открыв глаза и начав разминать затекшее тело, я стал внимательно разглядывать прибывающих в барак собратьев по несчастью.
   Я полагал, что, исходя из размеров здания, рабов будет больше двух сотен, однако внутрь зашло всего сорок семь человек. Непонятно, почему гномы построили такой большой сарай, их же жаба должна была удушить от такого нерационального использования средств. Все вошедшие невольники были худыми, я не увидел среди них больных или сильно изможденных, но их затравленные взгляды напоминали, что здесь не курорт. Они сразу направились к бочке и создали там небольшую очередь. Один из рабов, высокий черноволосый мужчина, не дожидаясь, когда ему дадут ковш, прошел вперед и вырвал его из рук пьющего человека. Утолив жажду, этот широкоплечий наглец полил себе воды на голову и кинул черпак за спину, который тут же был пойман его спутником. Внешность приятеля черноволосого сразу же вызвала к нему стойкую неприязнь: тонкие губы, обрамленные жиденькой бородкой и усами, сплюснутый нос и маленькие, глубоко посаженные глазки. Волосы с его головы уже давно эмигрировали в неизвестном направлении, оставив после себя огромную лысину. Плюгавый не спеша отхлебнул воду. Было очевидно, что ему нравилось заставлять ждать других людей, нетерпеливо переминавшихся с ноги на ногу. Тем временем черноволосый потянулся всем телом, из-под широкого ворота его рубахи на жилистой груди стала отчетливо видна синяя татуировка неизвестного зверя. Вот и обнаружил я того, кто здесь держит власть. Мужик, заметив мой пристальный взгляд, удивленно приподнял бровь и, цыкнув на плешивого дружка, направился в мою сторону.
  
   Альком Стим попал в долговое рабство случайно, по крайней мере, он сам был в этом твердо уверен. Когда он проигрался в таверне Карна в пух и прах, его обуяла жажда реванша. Рассчитывая на то, что удача не может ему все время изменять, бывший стражник, выгнанный из охраны за излишнее рвение на допросах, быстро сбегал домой за заначкой. В тот вечер два выпитых кувшина вина будоражили кровь Алькома, и он, крепко зажав в руке серебро, вернулся в таверну. Поначалу ему фартило, кости раз за разом выпадали нужными гранями, позволив вернуть половину проигранного. Чувствуя, что везение может скоро закончиться, он поставил все деньги на один бросок и прогадал. Его соперник, молодой хлыщ из столицы, радостно ссыпал монеты в кошель. Стим с трудом сдерживался, чтобы не порезать наглое лицо каталы, но когда ему предложили раздобыть еще денег и продолжить игру, не совладал с чувствами и всадил нож в шулера.
   На следующее утро в тюремной камере Альком проклинал на все лады вино и свой дикий нрав. Потеря денег огорчала, но не была смертельной, больше беспокоило состояние его соперника. Если он умер, то убийце грозила нешуточная опасность. За преднамеренное душегубство в империи полагалось двадцать лет каторги. Стим, в свое время сам отправивший десяток человек по этапу, прекрасно знал, что столько времени он на рудниках не протянет. Неопределенность быстро развеял тюремщик, сообщивший о смерти шулера. В беде помогли новые приятели. После увольнения бывший стражник встал по другую сторону закона, благо работа оказалась практически такой же -- следи за порядком на вверенной территории, тряси торговцев и изрядно подвыпивших горожан. За определенную плату воры смогли доказать на суде, что убийство было случайным. В результате Альком вместо срока на рудниках должен был отсидеть два года в тюрьме и выплатить штраф родне погибшего, но поскольку все деньги уже ушли на подкуп судейских, а продажа дома не покрыла и трети необходимой суммы, он попал в долговое рабство. Стим, моментально оказавшийся в низах общества, не унывал. На городских торгах ему помогли попасть к гномам, условия содержания у которых были на порядок лучше, чем на каторге или в остроге. Да и отработать долг за пять-шесть лет было вполне реальной задачей. Кроме того, был шанс, что после того, как уляжется шумиха вокруг его дела (убитый оказался сыном какого-то чиновника из столицы), воры смогут договориться с гномами и досрочно выкупят подельника из рабства.
   Прекрасно понимая, что у его друзей в Карне могут появиться иные проблемы, кроме как вытаскивать бывшего стражника из неволи, Альком сразу же после прибытия каравана невольников в Южный Торгбен, сумел убедить новых хозяев в своей незаменимости. Он быстро навел порядок в бараке, выявил симулянтов и под страхом физической расправы заставил своих соплеменников работать значительно лучше. Гномы, оценив полезность раба, назначили его старшим. Так Альком стал надсмотрщиком и, по сути, снова вернулся к старой профессии. Питание его значительно улучшилось, а за каждые сутки с его долга списывалось вдвое больше монет, нежели зарабатывали другие.
   Сегодняшний день у бывшего стражника не задался с самого утра. Сначала у него разболелся зуб, а в обед, после проверки своих подопечных, он разомлел на солнышке, утратил бдительность и попал на глаза городскому кузнецу. Этот вредный гном не видел разницы между Алькомом и другими рабами и поэтому заставил его раздувать меха.
   Ближе к ночи уставший от непривычной работы Стим собрал по городу всех рабов. Сначала надсмотрщик отвел их на помывку, а потом на ночлег. Всю дорогу он внимательно смотрел на длинную вереницу людей, ища малейший повод, чтобы на ком-то сорвать злость. Однако невольники, успев уже хорошо узнать бешеный характер Алькома, не поднимали от дороги глаз и испуганно замолкали, когда он проходил мимо. Даже его помощник, хитрый и беспринципный Малик, попавший в рабство за мелкую кражу, не пытался по привычке плоско шутить и не болтал, как обычно, без умолку.
   Заведя рабов в здание и утолив жажду, Альком заметил в бараке новенького. Это был худощавый парень лет двадцати пяти. Его лицо покрывала тонкая сетка шрамов, как будто ему на голову злой шутник сбросил сердитого гмырха. Новичок, нагло занявший место Стима, требовал серьезного урока. Надсмотрщик направился в его сторону, чтобы объяснить здешние правила, и немного удивился, так как гномы обычно извещали его о пополнении.
   -- Как звать тебя, раб? -- спросил Альком, демонстративно поправив висящую на поясе небольшую дубинку. Он уже успел оценить одежду новенького и мысленно примерил ее на себя. Ростом они были одинаковы, так что плащ должен был прекрасно смотреться на плечах Стима.
   На вопрос парень ничего не ответил. Он не поднялся с нар и только пожал плечами, продолжив пристально смотреть на Алькома.
   -- Ты что, урод, не понял вопроса? -- Дав волю скопившейся за день злости, бывший стражник выхватил дубинку и с отмашкой ударил по коротко стриженой голове раба.
   Парень резко дернулся назад, пытаясь уйти с траектории удара. Но все-таки не зря Альком гордился своей реакцией -- как ни был быстр его противник, он все равно пропустил удар. От него парень должен был поплыть и стать легкой добычей. Усмехнувшись, надсмотрщик собрался было убрать оружие обратно, как с удивлением понял, что раб продолжает по-прежнему ровно сидеть, и только текущие по его лицу струйки крови подтверждают, что Альком не промахнулся. Стим слегка испугался неожиданной стойкости противника, но, услышав шумно сопящего Малика, подбегающего сзади на помощь, решил нанести еще один удар.
   Альком уже успел привыкнуть, что жертвы не оказывают серьезного сопротивления. Он широко размахнулся, но молодой человек, до этого сидевший на нарах безвольной куклой, стремительно встал и ударил надсмотрщика в грудь раскрытыми ладонями. Даже если новичок не вложил бы в это движение всю силу, Стим все равно бы отпрянул назад. На секунду ему показалось, что глаза строптивого раба налились чернотой, а на лице читалась жажда крови. Некоторым рабам, наблюдавшим за их схваткой с потаенной надеждой, почудилось, что новенький не успел прикоснуться к Алькому. Они потом доказывали, что парень в плаще является магом, и что именно после его жеста руками, надсмотрщика приподняло на ладонь над полом и отбросило назад. Другие закономерно возражали, приводя один единственный аргумент, позволяющий усомниться в душевном равновесии первых -- гномы не такие дураки, чтобы надеть ошейник на человека, способного одним движением избавиться от куска железа на шее и заодно от много возомнивших о себе друмах.
   Но эти перешептывания появились позже, а тогда люди, прижавшись к стенкам, внимательно следили, как Альком отлетел спиной назад и сбил с ног своего помощника. От столкновения они оба упали на пол, и опилки моментально прилипли к их мокрой одежде и волосам. Со стороны рабов донеслись приглушенные смешки. Стим, полный ненависти к выставившему его на посмешище человеку, вскочил и перебросил дубинку в левую руку. Он достал спрятанную за пояс заточку и, криво усмехнувшись, двинулся вперед. Злость застила его глаза, он уже забыл, что собирался только избить противника. Крепко сжав в кулаке ложку, черенок которой был заточен до бритвенной остроты, он бросился вперед, нацелив оружие в живот невольника. Шум за спиной Алькома внезапно стих. Он не придал этому значение и зря: стоило бывшему стражнику сделать всего пару шагов, как раздался громкий треск, и на спину несостоявшегося убийцы обрушился сильный удар кнута. Надсмотрщика кинуло на колени, и на его рубашке через широкую прореху обильно выступила кровь. Малик, увидев, что случилось с приятелем, отбросил от себя дубинку и склонился в поклоне, повернувшись к входу. Там стоял сурового вида гном, неторопливо сматывая длинную кожаную веревку, в конец которой были вплетены металлические полоски.
   -- Господин Аркин, этот новичок сел на кровать старшего, а когда Альком попросил перейти, тот кинулся на нас с кулаками, -- затараторил помощник надсмотрщика, моментально согнувшись вдвое перед конюшим, случайно зашедшим в барак. -- Он первый начал и...
   -- Заткнись, -- пренебрежительно бросил гном, и Малик испуганно смолк.
   Аркин подошел к тяжело поднимающемуся с колен Стиму, успевшему спрятать заточку в рукав, и резко ударил его сапогом в ребра:
   -- Запомни, раб, что портить наше имущество можем только мы. Вновь увижу такое -- запорю.
   Еще раз пнув лежащего человека, он посмотрел на того, кому, по сути, только что спас жизнь.
   -- Новенький? -- Увидев, как не догадавшийся склониться пред ним парень, утвердительно кивнул, конюший практически без замаха ударил кнутом. Смотря на двух людей, скорчившихся от боли, он, словно обращаясь ко всем, сказал: -- Не потерплю строптивых!
   Гном развернулся и выбрал двух мужчин, которые понуро проследовали за ним в конюшню. По пути Аркин сильно ткнул Малика кнутовищем в живот. Раб, судорожно хватая воздух, на некоторое время замер, а потом, прижимая руку к телу, проковылял к своему дружку. Он помог Алькому подняться и повел его в самый дальний конец барака. Взгляды, которыми они награждали новичка, сулили тому много неприятностей.
  
   После стычки с черноволосым здоровяком со мной никто не общался. Все делали вид, что меня не существует, стоило только подойти к какой-нибудь компании, как все разговоры стихали. Ловить на себе испуганные взгляды быстро надоело, и я перестал обращать внимание на образовавшуюся вокруг меня сферу отчуждения. Статус напавшего на меня стал ясен на следующий день, он поднимал людей на работу и проверял качество выполненного труда. Один раз пришлось быть свидетелем неприятного зрелища, как этот здоровый придурок жестоко избил одного раба, не выполнившего дневную норму.
   Кормили здесь один раз в сутки, перед сном. Тогда выяснилась еще одна неприятная подробность -- помощник надсмотрщика, с внешностью и повадками мелкого подлеца, выдавал еду. Разумеется, что в мою чашку он положил коричневой бурды (что-то среднее между кашей и супом) раза в два меньше, чем остальным. Место для еды было рядом с бараком, повсюду сновали взад-вперед гномы, не обращая на нас особого внимания. Рядом выяснял что-то у старого раба сытый Альком, при этом исподтишка наблюдая за моей реакцией. На провокацию я не поддался и не стал требовать себе добавки, о чем, кстати, пожалел на следующее утро, когда желудок громко потребовал пищи.
   Альком, вероятно, занимался также распределением работ. Ничем другим нельзя было объяснить мое "везение" -- я был единственным, кого направили ну уборку нечистот. Первый раз, когда мне дали большой ковш на длинной ручке и поставили перед выгребной ямой, мне стало смешно -- вспомнился старый анекдот про деревенского сантехника, и я чуть не спросил у гномов, уж не ср...т ли они туда? Но после того как открыл крышку, и оттуда шибанула сильная волна вони, сразу вывернувшая меня наизнанку, шутить резко расхотелось. Кое-как отдышавшись, я обмотал лицо рубашкой и приступил к работе. Пару раз пролив содержимое черпака на штаны, я стал предельно осторожен. Чтобы больше не испачкаться, мне пришлось пододвинуть огромную бочку для отходов ближе. Туда, взявшись за конец двухметрового древка, чтобы жутко пахнущие нечистоты были как можно дальше от меня, я на вытянутых руках выливал содержимое ковша. Однако рано радовался -- не успел вычистить первую яму, как меня направили к другой. Пришлось перетаскивать бочку с места на место, она с каждым разом заметно тяжелела, и к вечеру я уже не мог в одиночку ее сдвинуть. Перед окончанием моего первого трудодня ко двору подъехала раздолбанная телега, и три других невольника помогли мне с трудом запихнуть на нее жутко воняющую бочку. При погрузке она слегка качнулась в мою сторону, после чего не только штаны, но и волосы оказались в дерьме. Разозлившись, на собственную неуклюжесть, я зарычал и запрыгнул на повозку, чем испугал людей, шарахнувшихся от меня в стороны. Осмотрев другие емкости с помоями, я понял, что зря заполнил свою доверху. Нужно было оставить сантиметров тридцать до края. Вдыхая мерзкий запах нечистот, текущих по моему лицу, я дал себе обещание -- больше ни одна капля не прольется на меня. И сдержал слово. А вскоре меня ожидало приятное открытие -- постоянное внимание к собственным движениям и непроходящее чувство брезгливости дали неожиданный результат, уже через пару дней моя координация значительно улучшилась и практически вернулась в норму.
   Перед отбоем всех отводили к озеру, находящемуся у западных стен города. Вот и нашлось объяснение царящей здесь чистоты. Там нам дали возможность не только искупаться, но и постирать одежду. По примеру других рабов, я вместо мыла использовал речной ил. Он оказался неплохой заменой, но все равно, весь остаток дня мне постоянно чудился исходящий от штанов и рубашки неприятный запах. Хорошо хоть, что плащ остался чистым, правильно сделал, что сразу снял его.
   На противоположном конце озера росли густые заросли камыша. В голове сам собой возник план побега -- нырнуть поглубже и доплыть под водой к противоположному берегу. Там спрятаться среди стволов камыша, дождаться наступления темноты и преодолеть ползком пару километров до виднеющегося вдали леса. От мыслей о близкой свободе меня отвлекла одна деталь. Кроме стражников, скучающих вдали у открытых ворот, за нами никто из гномов не наблюдал. Это показалось подозрительным и требовало тщательной проверки.
   Закончился третий день моего пребывания в статусе раба, близилась очередная ночь без сна. После драки с Алькомом, когда нашу стычку прекратил так вовремя зашедший гном, я не мог позволить себе расслабиться. Правда, вначале решил, что этот ублюдок в ближайшее время не решится на меня напасть. Поэтому, понаблюдав немного за соседями, я выпил полковша воды и, полностью уверенный, что если со мной что-нибудь случится, то надсмотрщик будет первым кандидатом на порку, лег спать на жесткие доски. Но то ли у Алькома мозгов оказалось еще меньше, чем у трущобной крысы, то ли так была велика его ненависть, но уже в первую же ночь он попытался меня убить.
   Благодаря плащу, на моем теле не было такой равной раны, как на спине старшего раба. Но все равно удар кнутом по ребрам был очень болезненным, и я долго не мог уснуть на твердом ложе. На матрацах, как и одеялах, гномы решили сэкономить. Поворочавшись с боку на бок, мне удалось найти положение, в котором ничего не беспокоило. Однако сон все равно не шел. События последних дней разом обрушились на меня, грозя поглотить волной сожаления от совершенных ошибок. Только полностью сконцентрировавшись на планах побега, мне удалось увести свои мысли с этого направления. Нужна магия, только она может дать свободу, а для волшебства необходима энергия. Все просто, только раньше силу получал благодаря магии. Кольцо запустило этот процесс. Вот блин, неужели получается, что способности мне никогда не восстановить? Чтобы не завыть от охватившего мрачного отчаяния, я прикусил палец. Солоноватый привкус крови подействовал отрезвляюще. Период временной слабости прошел, я припомнил, как во время вечерней стычки на мгновение показалось, что ко мне вернулась магия. Точно, только с ее помощью мой слабый толчок смог превратиться в чувствительный для громилы удар. Мысли о том, что это могло произойти по причине слабого контроля над мышцами, старательно упрятал подальше. Словно утопающий я вцепился с тонкую соломинку надежды, что в источнике осталась маленькая искорка силы, способная со временем возродить прежний дар. Перевернувшись на спину, я расслабился и приступил к медитации.
   На поиски внешних источников энергии я потратил много времени, но без магического зрения все было напрасно. Мне ничего другого не оставалось, как пытаться тянуть силу из окружающего пространства и верить, что получится набрать необходимый минимум. Этим я занимался следующие два часа, пока не почувствовал, что еще немного и засну от монотонности действий. Прежде чем перейти к отдыху, необходимому после столь насыщенного событиями дня, я попробовал еще раз поискать вокруг настоящие источники силы. Теоретически, вблизи от меня находилось сорок семь таких сосудов. Если от каждого раба отщипнуть по маленькому кусочку, с ними ничего не случится. И вот, когда почувствовал, что уже близок к прорыву, из медитации меня вывел посторонний звук. Открыв глаза, я увидел замершую в полутора метрах от меня человеческую фигуру. Ее лицо было неразличимо в окутывающей барак полумгле, но никаких сомнений в личности ночного визитера у меня не возникло. Я резко скатился с деревянных полатей и услышал за спиной звонкий удар по моему пустому ложу. Поднявшись, я приготовился продать свою жизнь подороже. Некоторое время мы с Алькомом неподвижно стояли друг против друга. Между нами были только нары. Наконец мой противник стал медленно отодвигаться в сторону прохода, он, пятясь, отошел метра на три, развернулся и удалился вглубь помещения. Облегченно вздохнув, я провел ладонью по дереву и на уровне груди обнаружил глубокую зарубку. Под ногами раздался хруст высохших опилок. Понятно, значит надсмотрщик, подбираясь к моему ложу, не смог подойти бесшумно. Только благодаря этому я вышел из транса и остался в живых.
   Ту и все следующие ночи я провел в медитации. Предосторожность оказалась не напрасной, несколько раз мне удавалось рассмотреть двигающиеся вдалеке тени. Красные глаза и злые, не выспавшиеся лица Алькома и его подельника по утрам были лучшим доказательством пользы от моей перестраховки.
   Однако это не могло продолжаться слишком долго. Третья ночь без сна далась мне очень тяжело. Источник восстанавливаться не спешил, энергия людей была для по-прежнему отчего-то недоступной, а той, которая была рассеянна в пространстве, не хватало даже для активации внутреннего зрения. Широко зевнув, я быстро сгрыз кусок сухаря, оставленный с вечера, выпил ковш холодной воды и умылся. Остальные рабы уже выстроились перед бараком, ожидая очередного распределения на работы. Я никуда не торопился, так как был уверен, что все равно снова буду чистить выгребные ямы.
  
   Все утро за мной наблюдала какая-то гнома. Она сидела на скамье у дома на противоположной стороне улицы и делала вид, что занималась вышивкой. Стоило мне только повернуть голову в ее сторону, как она поспешно отворачивалась, показывая, что якобы так увлечена своими нитками и иголкой, что смотреть на какого-то там раба ей недосуг. Не найдя причины такого внимания, я пожал плечами и продолжил работу. Неужели это шпионка? Нет, уместнее было бы приставить ко мне человека, типа собрата по несчастью. У такого соглядатая имелось бы больше шансов заметить какой-нибудь мой прокол. В этот день я убирался на окраине города возле двух длинных трехэтажных зданий, комнаты в которых, если правильно понял, сдавались в наем вконец обедневшим друмам. Огромная выгребная яма, куда стекались нечистоты из всего этого комплекса, находилась в тупичке между домами и была заполнена практически до краев. Протиснувшись между двух бочек, я начал чистку. Постоянно ловя на себе пристальный взгляд гномы, не спеша наполнил первую емкость и перешел ко второй. А может, она влюбилась? А что, парень я статный, местные коротышки не чета мне. Девка, конечно, не в моем вкусе, слишком маленькая и коренастая, но вдруг с ее помощью удастся сбежать из неволи? Задумавшись, я отвлекся и совершил ошибку, заполнив ближайшую бочку доверху. Проход был настолько узок, что если пододвинуть вторую емкость ближе к нечистотам, то не хватит места для работы. Немного подумав, я оттащил пустую бочку поближе к дороге и начал толкать первую назад. Чтобы ее сдвинуть, мне пришлось прислониться к ней спиной и, упершись ногами в каменный поребрик, толкнуть изо всех сил. Жидкость позади опасно заколыхалась, и я, как ошпаренный, отскочил в сторону. Перед ногами плеснуло зловонной жижей, но брюки удалось уберечь. Вне себя от злости, я выругался и ударил кулаком в каменную стену. Резкая боль в костяшках еще больше взъярила меня. Я смотрел на эту клятую бочку, как на врага народа. Если не успею за день выполнить всю работу, то с большой вероятностью останусь без ужина, уже доводилось видеть подобное. Невкусная и маленькая порция еды была последним, что поддерживало меня в эти дни. Без нее либо загнусь от переутомления, либо надсмотрщик все-таки придушит наглого раба, точно лиса беспомощного куренка. Внутри поднималось отчаяние пополам с ненавистью. Машинально слизнув с костяшек кровь, я присел и обхватил бочку руками, ногами уперся в плотно утрамбованную землю и, постепенно наращивая усилие, потянул на себя. От напряжения в висках застучала кровь, в спине что-то хрустнуло, и руки стали разжиматься, но вдруг емкость немного сдвинулась. Удвоив усилия, хотя всего мгновение назад казалось, что уже достиг своего предела, я, обливаясь потом, сумел оттащить бочку назад. Переведя дух и вытерев лицо дрожащей рукой, задумался -- а стоило ли это таких усилий? Мог ведь надорваться от такой тяжести. Спохватившись, я обернулся назад и не увидел гному. Надеюсь, она ушла давно и не слышала мою ругань. Что произнес в запале, уже не помнил, но в этом переулке точно звучали слова на языке иного мира. Эх, как бы не подвел меня великий и могучий...
  
   Снулья следила за странным рабом все утро. Если все слышанное ранее об этом человеке правда, то гнома впервые в жизни вытянула счастливый билет. Когда ей дали задание постирать и починить его одежду, она так долго разглядывала странную застежку на штанах незнакомца, что даже забыла отдать тряпки прачке и сама взялась за дело. Девушка долго не могла понять, как работает этот механизм, пока не догадалась выправить пару зубчиков. Застежка ее очаровала своей простотой и удобством. Ни о чем подобном она и ее мать, работающая портнихой вот уже более пятидесяти лет, даже и не слышали. Гнома попыталась было узнать что-нибудь о владельце застежки, но наткнулась на стену молчания. Снулью, которая привыкла благодаря своей миловидной внешности всегда получать от мужчин желаемое, это разозлило, и она решила, что пока не узнает все о человеке, никому не расскажет о своей находке. Один раз ей удалось издали увидеть неуклюже передвигающегося чужака, однако ближе ее снова не подпустили. Гнома возмутилась и направилась к наместнику, чтобы сообщить ему все, что она думает об этой секретности. Как будто в доме никто не знает, что больного человека привез с собой Давин. Хотя когда девушка попыталась поговорить с ним лично, тот сделал вид, будто впервые слышит об этом. "Подумаешь, -- фыркнула тогда гнома, как только Давин скрылся за углом, -- сам всего-навсего торговец, а гонору, как у старейшины!"
   Самого главы клана в тот час на месте не оказалось, и Снулья все накопившиеся эмоции вылила вечером на своего ухажера Дори. Гном, работающий помощником главного конюшего, выслушал все молча. Девушка, даже сначала подумала, что ее друг не понял принципа работы удивительного замка для одежды, и стала подробно рассказывать о преимуществах куртки, застегивающейся на зубы стажки # # 1. Так она назвала новинку. Когда портниха стала все объяснять по третьему кругу, гном ее остановил и задал вопрос, после которого у Снульи пропало желание добиваться справедливости. Дори тогда успокоил девушку и пообещал все узнать о чужаке. Следующие ночи она сладко засыпала и, плотно укутавшись в одеяло, мечтала о скорой славе и богатстве. Гнома, вспоминая слова будущего мужа (общая тайна сблизила молодых гномов лучше любого ухаживания), с нежностью думала о его деловой хватке. Ей бы самой ни за что не пришло в голову задаться вопросом -- а сможет ли она сама сделать такую необычную одежду и как дорого ее можно будет продать?
  
  
   # # 1 Стажка -- мелкая хищная рыба с выступающими вперед редкими зубами.
  
   Информация, которую принес через пару дней довольный гном, порадовала Снулью. Чужак со смешным прозвищем Вовен потерял память. Это было хорошо, но если она к нему вернется, то предприимчивым гномам придется несладко -- присвоить себе чужое открытие было одним из самых серьезных преступлений в обществе друмов.
   И вот теперь гнома сидела и наблюдала за человеком, пытаясь понять, вспомнил он уже свое прошлое или нет. Девушка сжимала от волнения кулачки, обдумывая свои планы. Если чужак точно будет молчать, то она выдаст его застежку за свое изобретение и разбогатеет, а если вспомнит и предъявит свои права на изобретение... Снулья невольно поежилась, представив, какой будет позор, если все узнают, что она украла идею у раба. Дори уже втайне заказал пробную партию у разных кузнецов зубчиков и замочков, а мать вместе со старшей сестрой подготавливали узкие полоски кожи, вырезанные точно под размер штанов и курток, давно подготовленных для продажи на ежегодной ярмарке.
   На больного Вовен не был похож, раб легко орудовал тяжелым черпаком, не выказывая на протяжении нескольких часов ни малейшего признака усталости. Он пару раз, безусловно привлеченный красотой девушки, оборачивался назад, но Снулья делала вид, что чрезвычайно увлечена своим рукоделием и грязный раб ее ни капельки не интересует.
   Неожиданно гнома, которая действительно была хорошей портнихой, увлеклась своей вышивкой и перестала смотреть в тупичок. Ее мучительные раздумья о том, какого цвета нитки ей нужны для узора, прервались громким шумом. Это вскрикнул испачкавшийся в нечистотах раб. Снулья уже хотела вернуться к своему занятию, как внутри у нее все оборвалось от страха. Она, задержав от волнения дыхание, смотрела как Вовен в одиночку передвигает огромную бочку, что под силу далеко не каждому гному, и в ее красивой головке испуганной птичкой билась одна мысль -- чужак ругался на своем родном языке. Он все вспомнил!
  
   Вечером, во время еды, ко мне подошел Альком. Я весь напрягся, гадая про себя, что нужно этому ублюдку.
   -- Извини, что так вышло в первый день, -- сильно коверкая язык друмов, обратился он ко мне. -- Я не знал, что ты не знаешь людского. Сорвался тогда.
   Видя, что я не спешу ему верить, он пояснил:
   -- Мне незачем увеличивать свой срок, избивая тебя. Аркин об этом четко сказал. Я даже специально поставил тебя на чистку ям, за это гномы списывают с долга больше, чем на других работах. Надеюсь, твоя религия это не запрещает?
   Я не верил словам надсмотрщика, так как прекрасно помнил события первой ночи в бараке. Он что так идет на мировую или надеется, что проверю в его ложь и ослаблю внимание?
   -- Ах да, ты же все равно ничего не помнишь. Хочешь, научу языку людей? -- Он приподнял руки на уровень плеч ладонями вверх, за его спиной моментально стихли рабы, внимательно наблюдая за нами. -- Ну что мир?
   Быстро же здесь слухи распространяются. Я решил ему подыграть и кивнул. Он хлопнул меня по плечам и, чрезвычайно довольный, обернулся назад.
   -- Что притихли, а ну быстро доели и пошли спать. -- Специально, чтобы мне было понятно, он рявкнул это на языке гномов.
   Невольники быстро дохлебали баланду и небольшими стайками утекли в барак. Альком, с презрением смотря на уставших людей, проронил сквозь зубы какое-то ругательство и продолжил наш разговор.
   -- У Малика сестра объявилась и погасила его долг, так что он скоро будет свободен. Пойдешь ко мне в помощники? -- Такой переход сильно удивил меня. Неужели его жажда мести отступила или он, наконец, сообразил, что, убив меня, станет главным подозреваемым? -- Это только с виду кажется, что они все такие покорные. Один я везде не поспею, мне нужны еще глаза и руки. Парень ты крепкий, если что, сможешь поставить зарвавшегося лентяя на место. Только вот давай без серьезных травм, тем более без убийств, а то гномы повесят на тебя не только весь долг жертвы, но и виру для магистрата, из которого их взяли. Жизни может не хватить, чтобы все отработать. Об оплате не волнуйся, она будет почти вдвое выше.
   Вот это новость. Значит, если бы я убил его, то мой долг увеличился бы? Причем на круглую сумму, так как убийство -- всегда одно из самых сурово караемых преступлений. Надсмотрщик замер, и я вспомнил полные ненависти взгляды рабов, бросаемые из-под бровей вслед Алькому. Действительно, когда твои действия ограничены, одному против четырех десятков долго не выстоять. В его внезапное миролюбие я не верил, а вот боязнь потерять место было более правдоподобным объяснением.
   -- Хорошо. -- Я с трудом выговорил слово. Речевой практики у меня практически не было, и язык во рту по-прежнему заплетался.
   -- Отлично, -- мгновенно расцвел Альком. -- Тогда переселяйся ближе к нам. Пойдем, Малик должен был оставить немного еды. Мне здесь еще год, тебе вдвое больше, но теперь мы вместе выйдем отсюда.
   Я осторожно улыбнулся и отправился за своим новым шефом. Несмотря на полученную информацию, нужно все равно быть предельно осторожным. С другой стороны, вспомнилось, что во время ночного нападения я не видел лицо несостоявшегося убийцы. Сам решил, что это был Альком. Ну, а остальное: мерзкую работу и подозрительные взгляды вполне мог додумать в приступе паранойи.
   Так что же получается: либо Альком мне врет, но я не вижу особого смысла в такой лжи, либо это был не он. А тогда... Тогда каждый из сорока шести человек в ночном бараке -- мой потенциальный враг. Теперь подлого удара стоит ожидать от любого.
  
   Глава 3. ...А судьба располагает
  
   Вечером удалось узнать некоторую жизненно важную информацию. Мы сидели в самом конце барака, широкая завеса из старой ткани отгораживала нас от остальных рабов, создавая легкую иллюзию отдельного помещения. Помощник надсмотрщика, нисколько не удивленный моим присутствием, улыбнулся, словно встретив давнего друга, и кинул какой-то фрукт. На вид это было простое яблоко, но привычный с детства вкус дополнялся легким клубничным ароматом. Альком, меланхолично жующий "лишний" кусок хлеба, на мои вопросы отвечал неохотно, постоянно скатываясь к теме отсутствия здесь выпивки. Малик же оказался большим любителем поговорить. Вначале он красочно описал свою нелегкую и полную опасности жизнь, приведшую его в итоге сюда. Когда ему не хватало слов, он на особо трагичных или грандиозных моментах с помощью жестов и мимики создавал легко узнаваемые образы. Выбери в юности Малик другую профессию, из него мог бы получиться неплохой актер, роль злодея второго плана в дешевом фильме ему уже вполне по силам.
   Слушая его историю, я часто кивал или просил разъяснить незнакомое слово, создавая иллюзию интереса к его рассказу. Выговорившись, видимо, у него давно не было столь внимательного собеседника, он перешел к интересующим меня вопросам об окружающих вещах и законах. Если я правильно понял Малика, развитие человеческих государств застряло на уровне позднего Средневековья. Здесь существовало две империи и более десятка королевств, могущих поспорить своими размерами и богатствами с более титулованными соседями, а также около полусотни независимых и полузависимых отдельных владений, ближайшим аналогом которых из земной истории были баронства и графства. Власть монарха во всех этих образованиях номинально была абсолютной, но на деле редко когда король или император мог править без оглядки на местную аристократию, магов или жрецов. В качестве своеобразного курьеза, Малик поведал мне историю о существовании далеко на восточных островах королевства, где от монарха ничего не зависело, а все вопросы решал совет, состоящий из наиболее сильных магов и богатейших купцов страны. Стоило там королю начать проявлять излишнюю самостоятельность, как тут же происходил дворцовый переворот, благо в отпрысках обедневших аристократических родов недостатка у соседей не наблюдалось. Короли других стран, опасаясь, что этот дурной пример подхватят их подданные, несколько раз проверяли на прочность островное королевство с красивым названием Аллирия. К их досаде все армии вторжения были наголову разбиты наемниками (ходили слухи, что у островов имелся договор с крупными пиратскими флотилиями), а однажды на плечах отступающих торговцы даже смогли захватить столицу противника и стребовать богатый выкуп. Эта информация показалось мне интересной. Если высшие маги по своему статусу влиятельнее дворянства, то простые волшебники должны находиться в привилегированном положении. Однако Малик, кроме сказок о богатстве аллирийских купцов, ничего конкретного не знал. Хорошо хоть, что он сумел поведать о землях, лежащих между Южным Торгбеном и островным королевством.
   На улице почти стемнело, а поток различных небылиц и баек лился из моего словоохотливого собеседника рекой. Хорошо еще, что его рассказы были очень короткими и занимали не более пяти минут. Все они так или иначе были о людях неожиданно обретших богатство и власть, нечто вроде нашего Иванушки-дурака. Но в наших сказках вымысел был виден и ребенку, а здесь приходилось запоминать кучу информации с пометкой "не проверено, возможно враки". Наконец Малик перешел к новой теме -- о проклятых кладах. Судя по тому, что перед этим он удобно устроился на деревянных нарах, она была самой любимой.
   С трудом вытерпев первую страшилку (благодаря земным фильмам все эти россказни о живых мертвецах и приведениях представлялись мне пустым трепом, не заслуживающим особого внимания), я не дал Малику начать следующую историю.
   -- Как стать магом? -- Чтобы себя не выдать, мне пришлось задать самый важный вопрос в такой наивной форме.
   -- Хи-хи. -- Смех у собеседника оказался противным, сразу напомнив о его отталкивающей внешности. -- Слышь, Альком, а Вовен в маги метит!
   Надсмотрщик, уйдя глубоко в свои мысли, слегка поморщился и дернул щекой, мол, сам разбирайся с этим чудаком.
   -- Ну, парень, ты рассмешил. Да если у тебя была бы малейшая склонность к магии, то на твою шею не повесили бы ошейник с простой следилкой. -- Видя, что я не понимаю, о чем идет речь, Малику пришлось разъяснить. Он высоко задрал подбородок и провел пальцем по ободу своего ошейника. -- Видишь эти знаки? По ним любой маг, имеющий доступ к общему ключу, может отыскать тебя где угодно, и расстояние этому не будет помехой. Сам ты его снять не сможешь, заговоренную бронзу только гномы умеют ломать. А обратись за помощью к любому из них или к магу, живо скрутят и выдадут хозяевам.
   Значит, я ношу на шее не просто символ раба, но и маячок. Хитро, но это все равно не объясняет отсутствие охраны у озера. Тут в наш разговор вмешался Альком.
   -- Следилка помогает найти тело сбежавшего, -- поправил он приятеля.
   -- Ну, я об этом и говорю. Сбежавшего раба по ошейнику быстро находит поисковая партия, -- Малик начал было спорить со своим начальником, но вскоре понял его мысль. -- А, все время забываю, что он ничего не помнит. Слушай, Вовен, внимательно, если раз в седьмицу не будешь проходить мимо общего ключа, то эта проклятая полоска тебя придушит.
   Он замолчал, пытаясь в незаметно подкравшейся темноте понять мою реакцию. Не дождавшись испуганных вопросов о таинственном общем ключе, Малик с неохотой пояснил:
   -- Вообще-то, к нему близко подходить не надо. Ты думаешь, Аркин просто так заходит в барак почти каждый вечер? Он приносит его с собой, чтобы случайно кого-нибудь не пропустить.
   -- А маг?
   -- Ну, ты настоящий вовен! -- рассмеялся помощник Алькома. Он, от избытка чувств, несколько раз хлопнув ладонями по коленкам. Дальше в его голосе стали часто появляться интонации, с которыми обращаются к маленьким детям. -- Маг же может блокировать ошейник или вообще снять его! Каждый из них это умеет делать. Так что будь ты потерявшим память магом, то на тебя бы одели другое, специально для магов подготовленное украшение.
   -- Все, завтра наговоритесь. -- Надсмотрщик скинул мне с противоположных верхних нар небольшой сверток, оказавшийся на ощупь отрезком плотной ткани. -- Возьми, укроешься.
   Он легко запрыгнул вверх и лег спать. Малик, словно все последнее время только и ждал команды, лег на полати и заерзал, расправляя на себе одеяло. Доверять своим новым друзьям я не спешил, поэтому скрестил ноги, накинул на плечи одеяло и оперся спиной об один из четырех столбов, поддерживающих верхние нары. Пока готовился к очередной медитации, можно было переварить новую информацию.
   Если мне не соврали, то пока эта металлическая полоска у меня на шее, о побеге нужно забыть. Понятненько. Но целый год я здесь париться не собираюсь, почему-то не нахожу внутри себя стремления полностью отрабатывать липовый долг. Ладно, тогда черновой план побега будет таков: восстановить магию, снять ошейник и через озеро сделать ноги подальше отсюда. А может, не стоит спешить? Здесь я смогу выучить язык населяющих этот мир людей, что потом значительно облегчит поиск кольца. Однако эти мысли сразу же были отброшены прочь. Чем больше я здесь пробуду, тем выше вероятность того, что гномы догадаются о моей симуляции. В рассказе Малика прозвучал намек на еще одну потенциальную опасность: если у друмов есть способ выявлять носителей волшебного дара, то восстановленные способности к магии выдадут меня с потрохами. Поэтому нужно торопиться.
   Ночь прошла спокойно, и медитацию никто не прервал. Под конец мне показалось, что впервые смог уловить внутри себя едва заметное присутствие магии. Направлять эти крохи энергии на активацию внутреннего зрения сразу не стал, опасаясь снова все растратить. А под утро мне пришла в голову великолепная идея использовать в медитации опыт, полученный в схватке с демоном. Тогда рунная магия отлично себя зарекомендовала, глупо было бы ее сейчас игнорировать. Тем более что среди известных мне знаков был один, обещающий рост магических сил и способностей.
   Применить свою теорию на практике я не успел. Стоило мне только мысленно прочертить первую линию руны Гебо, как надо мной раздался противный смех Малика.
   -- Хи-хи. Альком, ты только посмотри, Вовен всю ночь провел сидя!
  
   Проснувшись раньше всех, Альком пристально смотрел на новичка. Он уже понял, как его надо использовать. Никто, даже помощник, знающий его не первый год, не догадались, почему он тогда попробовал убить Вовена. Даже сам надсмотрщик долго размышлял над этой причиной. Он переворошил всю свою память, пытаясь понять, кого ему напомнил новый раб. Альком вспоминал знакомых воров и убийц, которым в свое время мог перейти дорогу, но в этом сильно мешали легкие шрамы, охватывающие паутинкой лицо его соперника. Подумав, что Вовен мог получить свои украшения после встречи с ним, бывший стражник стал методично перебирать в памяти лица всех знакомых. Особо много времени он потратил на припоминание периода его работы в городской охране, но и там он не встречал никого похожего. Пришлось обратиться к более ранним воспоминаниям, и тогда Альком все понял.
   Пять лет перед тем как поступить в стражу, Альком прослужил в форте на границе с главным соперником Эрданской империи за лидерство среди человеческих стран. Официально это государство носило громкое название -- Империя Арвиндов, но все эрданцы звали его не иначе, как Старое королевство. Тогда, более двадцати лет назад, Арвинды попробовали устроить гражданские беспорядки в приграничных районах Эрдании. Из Старого королевства мятежники получили щедрое финансирование и добровольцев, которые, по странному совпадению, все перед этим только что уволились из армии. Среди них было много магов, представляющих серьезную угрозу для рядовых солдат, не всегда при себе имеющих даже слабые амулеты. Пока имперские войска тщетно пытались навязать бунтовщикам открытое сражение, небольшие отряды наемников хорошо повеселились в охваченной безумием провинции.
   Альком, будучи тогда зеленым юнцом, только недавно начавшим брить щеки, попал в патрулирование окрестных сел. Их лейтенант Ранер оказался настоящим служакой, сумевшим сохранить половину молодняка после мятежа. Именно благодаря постоянным тренировкам, которые лейтенант проводил с ребятами, Алькому удалось выжить, хотя тогда он почем зря клял своего энергичного командира. Особое внимание Ранер уделял отработке внезапного нападения на мага, доводя до полного изнеможения молодых солдат. Эти воспоминания, как ранее казалось Алькому, навсегда ушли из его памяти, оставив за собой картины гниющих человеческих тел и крики товарищей, попавших под заклинание арвиндских магов.
   Когда при первой встречи Вовен в ответ ударил, цвет его глаз изменился, что было одним из редких признаков слияния сильного мага со стихией. Такие бывшему солдату никогда не встречались, но Ранер на всякий случай заставил их выучить все возможные способы выявления чародеев. Даже настолько экзотические, как окуривание подозреваемого дымом серого лотоса.
   И вот тогда прошлое неожиданно вернулось. Альком, увидев эту примету, дальше действовал на рефлексах, крепко вбитых в свое время лейтенантом. Он бросился вперед с одной целью -- прикончить противника. Сработало главное правило в бою с чародеем: увидел его -- убей! Дать волшебнику время для создания заклинания для простого солдата означало стопроцентную гибель, а так оставался небольшой шанс на победу.
   После этого открытия Альком решил приблизить новичка. Тот оказался не таким простым человеком. Если Вовен действительно владеет магией, то он сможет снять с них ошейники. Нужно только уговорить его не откладывать с побегом.
   Тут Альком от досады стукнул себя ладонью по лбу. Проклятые гномы, все у них не как у людей, они же время считают не по движению дневного и ночного светил, а по цветению какого-то подземного растения. У них один год -- это почти четыре человеческих. Теперь Вовен, понимающий только язык друмов, может не согласиться на побег. Стим сам на его месте дюжину раз подумал бы о благоразумности риска, если бы ему сказали, что уже в конце следующего лета он будет свободен, как птица.
   Тут внизу проснулся Малик, он громко зевнул и с хрустом потянулся.
   -- Хи-хи. Альком, ты только посмотри, Вовен всю ночь провел сидя! -- Он подошел к парню с явным намерением пошутить над ним.
   Прекрасно зная его плоский юмор, Альком спрыгнул с нар и положил руку на плечо обернувшегося помощника. Явно же, что парень не без веской причины провел в такой позе всю ночь. Стим, с трудом поборов желание проверить цвет глаз Вовена, прищурился и пристально посмотрел на слегка удивленного Малика:
   -- Не надо.
   -- Почему? Я просто хотел проверить, а не сдох ли он этой ночью? -- начал оправдываться Малик. -- Еще скажут потом, что это мы его прикончили. Тебе это надо?
   Альком краем глаза заметил, как дрогнули веки Вовена, и внезапно жестко ответил:
   -- Не твое дело. Отстань от него, время еще есть -- пусть поспит.
   Помощник, недовольно передернув плечами, отошел к своему месту и стал рыться в тряпках. Вскоре он достал припрятанный с вечера фрукт и смачно откусил большой кусок. Новичок, будто проснувшись от этих звуков, открыл глаза и неторопливо встал. Он кивком поздоровался с соседями и медленно покрутил головой, разминая шею. "Неужели тоже в армии служил?" -- подумал Альком, наблюдая, как парень ловко сворачивает одеяло. Надсмотрщик слегка шикнул на увлеченно жующего Малика. Тот скривился и, повинуясь молчаливому приказу, бросил Вовену слегка помятое яблоко. Он стоял к ним спиной и не мог видеть броска. Неожиданно для Алькома новичок, не отрываясь от своего дела, вытянул левую руку в сторону и спокойно поймал фрукт, попавший точно в центр его ладони. Вовен развернулся и, откусив кусок от пойманного фрукта, вопросительно поднял брови. Альком успокаивающе махнул рукой. Неожиданная демонстрация ловкости, устроенная парнем, подтвердила предположение надсмотрщика: маг всю ночь просидел в необычной позе не из-за собственной прихоти, а выполняя тайный ритуал. Сейчас в его движениях не было и следа усталости, он был полон сил, словно после хорошего семидневного отдыха.
  
   Накануне Альком узнал, что сегодня гномы соберут всех солдат в учебном лагере за городом. Стима не интересовала причина этих внеплановых учений, тем не менее услышав о них, он обрадовался, потому что Вовен с утра должен был чистить ямы в казармах. Гномы гоняли свой молодняк нещадно, там часто можно было увидеть, как провинившиеся новобранцы бегают вокруг невысокой стены с тяжелым мешком или бревном на плечах. На этот раз в казармах будет тихо, и два человека смогут поговорить без лишних свидетелей.
   Основная группа рабов вот уже неделю была занята на строительстве новой дороги. Когда гномы возводили Южный Торгбен, они думали в первую очередь о надежности его обороны. Узкие городские улочки по замыслу строителей должны были помешать захватчикам быстро пройти к магистрату. После подписания договора о вечном мире с Эрданской империей друмы решили расширить пару улиц, чтобы проезд от южных ворот к центральной площади стал более удобным. По разным причинам проект часто останавливался. На этот раз властям вроде удалось договориться со всеми жителями, чьи дома попадали под снос, и строительство дороги развернулось с новой силой. Мостовую гномы клали сами, людям доверили только слом старых стен и расчистку территории.
   Сегодня рабам предстояло разрушить небольшой дом. Его стены были обработаны специальным скрепляющим составом, поэтому работа продвигалась тяжело. Альком понял, что невольникам для сноса здания понадобится больше времени, чем первоначально рассчитывали гномы. Слегка обрадовавшись приятной новости, он для виду пару раз прикрикнул на рабов и, не привлекая лишнего внимания, перешел на соседнюю улицу. Вскоре Альком свернул на центральный проспект и ускорил шаг. Он старался выглядеть как раб, выполняющий срочное задание своего хозяина. У Стима был при себе пропуск, дающий ему право самостоятельно передвигаться в пределах города, но ему хотелось сохранить свой визит к Вовену в тайне. Лицо простого раба никто потом не вспомнит, а вот если вызывающий подозрение невольник покажет пропуск, то это надолго останется в памяти бдительного горожанина.
   Вскоре Альком шел вдоль ограждающего казармы каменного забора. Дождавшись момента, когда вокруг не будет лишних глаз, он легко перемахнул через стену и направился к выгребным ямам. Завернув за угол вещевого склада, Альком резко отпрянул назад и тихо выругался. Вместо Вовена там был гном. Надсмотрщик осторожно выглянул из-за угла, пытаясь понять, куда исчез его человек. Увиденная картина заставила Алькома забыть об осторожности и броситься вперед: оглушенного новичка гном пытался скинуть в нечистоты. Стим взревел от ярости и бросился вперед, он не мог позволить какому-то проходимцу лишить его надежды на свободу. Альком стремительно преодолел двадцать локтей и со всей силы, помня о большой выносливости друмов, ударил ногой в голову коротышки. Тот не успел увернуться и упал от удара вперед, придавив бесчувственное тело Вовена. Альком рывком сдвинул его в сторону и с надеждой припал к груди новичка. Вскоре он услышал биение сердца и облегченно выдохнул: "Живой". Альком хлестко ударил его несколько раз по щекам, нужно было заставить Вовена прийти в себя и быстро покинуть это место. От пощечин голова парня моталась, как тряпка, а щеки быстро стали пунцовыми, но невольник по-прежнему был без сознания. Недолго думая, надсмотрщик подтянул тело раба ближе к выгребной яме и сунул его голову в нечистоты. От едкой вони Вовен сразу пришел в себя. Новичка вырвало, и Алькому с трудом удалось удержать бьющееся в конвульсиях тело от падения в яму. Вытащив человека, Стим задал самый важный сейчас вопрос:
   -- Можешь сам идти? -- Заметив мутный взгляд Вовена, он пояснил: -- Нужно срочно убираться отсюда.
   -- Зачем? -- Это слово растрепанный парень еле выдавил из себя.
   -- Если нас найдут рядом с ним, -- Альком кивнул на распластавшегося позади гнома, -- мне несдобровать.
   -- Дай немного времени. -- Вовен потихоньку стал приходить в себя. Он с помощью Алькома сумел сесть и непонимающе спросил: -- Что со мной случилось?
   -- Это у тебя надо выяснить. Я увидел только то, что гном пытается сбросить тебя в яму. Чуть запоздай, и ты бы захлебнулся в их дерьме.
   -- Спасибо. Я даже шагов не услышал. -- Вовен ненадолго замолчал. -- А тебе зачем так рисковать? За нападение на гнома могут здорово срок увеличить.
   -- Мне срочно нужно на свободу, а без мага побег невозможен.
   На этот раз молчание Вовена длилось значительно дольше.
   -- Давно ты догадался?
   -- Сразу. Я буду молчать, если ты снимешь с меня ошейник.
   Неожиданно Вовен попытался вскочить, указывая Алькому за спину. Надсмотрщик обернулся и с раздражением увидел Малика.
   -- Что ты здесь делаешь? -- Ответ помощника, самовольно покинувшего свой участок на кухне, Алькома не интересовал. Он ухватил Вовена за руку и стал его поднимать. -- Не стой как столб, помоги его увести отсюда.
   Внезапно Альком тихо вскрикнул. Его руки ослабли, и он упал перед Вовеном на колени. Лицо надсмотрщика стало бледнеть, и он тихо произнес:
   -- Будешь в Карне, расскажи лавочнику про меня. И еще. -- Он судорожно вздохнул и прошептал на пределе слышимости: -- Я спас тебе жизнь. Отомсти.
   Глаза Алькома закрылись, и он завалился в бок. Малик, стоявший до этого неподвижно, с усмешкой посмотрел на тяжело поднимающегося Вовена, стряхнул с ножа кровь и шагнул вперед.
   -- Стой, -- раздался за его спиной грубый голос. Это пришел в себя гном. -- Два трупа объяснить будет непросто.
   -- Как скажете, господин Дори, -- Малик отошел в сторону, не упуская из поля зрения оскалившегося, словно дикий зверь, Вовена. -- Но что будет с ним? Я не хочу возвращать деньги.
   -- Не волнуйся, главное -- подтверди мои слова, -- ответил гном и заорал во всю мощь своих легких. -- Стража! Стража!
  
   Избитого до состояния отрешенности меня бросили на неровный каменный пол. Я автоматически успел выставить перед собой руки, чтобы защитить лицо от крупных каменных осколков. Пока один стражник с обнаженным коротким клинком зорко смотрел за мной, второй отступил назад к подъемнику.
   -- Правила здесь простые: хочешь прожить дольше -- неси сюда руду, -- гном указал кончиком меча на висевшую рядом маленькую люльку. -- Как заполнишь ее доверху, спустим в ней еду.
   Он отбросил подальше от себя кирку и, быстро зайдя в кабинку подъемника, добавил:
   -- Какую именно нужно искать руду, узнаешь у местных. Если, конечно, они не съедят тебя с голодухи!
   Сквозь громкий скрип канатов до меня еще долго доносился хохот коротышек. Сплюнув кровью на пол, я поднялся и подобрал оставленную гномами кирку. Посмотрим еще, кто будет смеяться последним!
  
   Идти было больно, в правом боку сильно кололо, а ноги от длительного стояния непроизвольно подкашивались. Дни, проведенные без сна, разом обрушились на меня, требуя дать организму небольшой отдых. Веки налились свинцовой тяжестью, сознание стало мутным, и я уже видел галлюцинации. Нестерпимо хотелось прилечь, свернуться калачиком и заснуть. Останавливало только то, что я боялся больше не проснуться. Темные своды пещеры давили на сознание, вызывая желание быстро покинуть это место. Я прошел всего сотню метров по коридору, как был вынужден остановиться и опереться плечом на холодную стену. Из шахтерского инструмента получился неплохой костыль, только с его помощью мне удалось тпреодолеть немаленькое расстояние... Нет, так далеко не уйду, надо отдохнуть. Я присел и, чтобы не заснуть, стал перебирать в голове события последних двух дней.
  
   Когда на крик Дори прибежали стражники, я еще надеялся на справедливость. Наивный, кто будет слушать раба?! Мне даже никто вопроса не задал о смерти Алькома. Воины, узнав, что я якобы убил надсмотрщика и напал на гнома, со мной не церемонились. Пару ребер точно сломали, уроды. Меня заставили встать, и, награждая болезненными ударами древками копий, повели в управу. Там приковали к позорному столбу, вкопанному рядом с воротами, и оставили до следующего утра. Все это время превратилось для меня в одну непрерывную пытку. Ноги от побоев и усталости подгибались, гномы специально подобрали такую короткую цепь, чтобы ее длина не позволила присесть.
   Вскоре добавилась другая неприятность: почти каждый проходящий мимо друм, считал своим долгом несколько раз ударить меня по спине лежавшей рядом длинной палкой. Особо разошлась гнома, которая еще вчера любовалась мной. Эта мелкая тварь появилась ближе к закату и минут двадцать меня била, причем постоянно старалась попасть в голову. Руки и ноги посинели от побоев, но если она ждала от меня мольбы о помощи, то сильно просчиталась. С каждым ее ударом во мне все сильнее разгоралась ненависть к коротышкам. Прими меня эти жадные идиоты по-другому, я, может быть, признался бы в своем происхождении. Информация в моей голове стоит дороже золота всего мира. Только идеи о стандартизации и разделении труда могли вывести кустарное производство друмов на более высокий уровень.
   Наконец силы у гномы закончились. Она, тяжело дыша, стояла передо мной и пыталась сдуть падающую на глаза челку, выбившуюся из-под платка. Неожиданно я хрипло рассмеялся.
   -- Устала? А я только во вкус вошел, милая.
   Девушка сильно размахнулась, и я привычно опустил голову. Однако на это раз она ловко перехватила палку и сильно ткнула меня вниз живота. От острой боли я согнулся, ударился лицом о столб и не смог сдержать вскрика, вырвавшегося из пересохшего горла. Все же она сумела достичь своего.
   Некоторое время мы буравили друг друга полными ненавистью взглядами. Гнома быстро посмотрела по сторонам, во дворе мы были одни. Готовая в любую секунду отпрыгнуть назад, она сделала ко мне несколько осторожных шагов. Эта гнида, язык уже не поворачивался назвать ее девушкой, держала палку, как копье.
   -- Сам виноват! Это тебе за все мои переживания! -- Она попыталась повторить свой успех, но я повернулся и, насколько позволяла цепь, присел. Удар пришелся в спину, точно в сломанное ребро.
   Гнома довольно улыбнулась, слушая мое злое шипение, бросила на землю палку и стала поправлять прическу. В ее глазах было столько торжества, что я, рискуя вызвать шквал новых ударов, не сдержался и плюнул в нее кровью, собранной из разбитой губы. От неожиданности мелкая тварь отпрянула назад, чуть не потеряв равновесие, но я в нее не попал. Гнома заливисто рассмеялась и ушла со двора, гордо вскинув свою дурную головку. Решила оставить меня осознавать вину в одиночестве? Ну-ну, дура набитая. Но все же, черт побери, что имела в виду эта сумасшедшая садистка?
   Несмотря на все это, к утру все же удалось забыться в болезненной дреме. В себя я пришел рывком, когда на меня кто-то вылил ковш ледяной воды из колодца, и тут же несколько раз прошелся по многострадальной спине и голове. Крепко приложил, зараза. Когда я проморгался от крови, выступившей из рассеченной брови, гнома уже и след простыл. Хоть бы подождал, насладился бы подольше мучениями наглого раба, а я бы хорошо запомнил это лицо. До конца его мелкой поганой жизни!
   До вечера меня не трогали. Гномы, словно огромные муравьи, деловито сновали мимо меня, изредка бросая полные отвращения взгляды. Я стоял под ярко светившим солнцем и потихоньку сходил с ума. Вокруг жужжали мухи, они часто садились на мои раны и ползали по лицу. Сил их сгонять не было. Я уже с извращенной нежностью вспоминал утреннего визитера, страстно желая хотя бы один глоток холодной воды.
   Когда спала удушающая жара, ко мне пришли. Конюший Аркин, Дори (с перевязанной головой) и пара стражников. Малика с ними не было, видимо, не по чину ему участвовать в предстоящем судилище. Если до этого у меня оставались иллюзии, что конюший найдет нестыковки в рассказе Дори, то, заметив раздраженный и брезгливый взгляд старшего гнома (точно таким смотрят на захлебывающуюся слюной бешеную собаку), понял тщетность надежды. Все уже давно решено. Вопросы, откуда у меня взялся нож и что у казарм делали гном и Малик, никого не интересовали. Я хотел сказать им какую-нибудь гадость, но не смог. Во рту все пересохло, словно весь день жевал раскаленный песок.
   Я был прав -- расправа оказалась короткой. Аркин уточнил у своего помощника, этот ли раб напал на него, и, услышав утвердительный ответ, кинул сопровождающим два слова:
   -- Пятая шахта.
   Потом мы долго ждали кузнеца. Не выдержав, Аркин послал на его поиски молодого гнома. Уж не знаю, где этого помятого субъекта обнаружил Дори, но явно не в кузне. От друма сильно разило дешевым вином, и он отмахнулся от попытавшегося сделать ему выговор раздраженного Аркина. Кузнеца сильно шатало, и я испугался: дрогни его рука и вместо ошейника он снимет с меня голову. Однако стоило только гному взять инструмент, как его руки перестали дрожать, и он четкими профессиональными движениями расковал ненавистную полоску металла. Аркин поднял небрежно отброшенный в сторону кузнецом ошейник, процедив сквозь зубы о разных неумехах, чуть не испортивших ценный артефакт, и, толкнув зазевавшегося помощника, ушел на конюшню. Меня подхватили под руки стражники и потащили к таинственной пятой шахте. Если судить по светившемуся от довольства лицу Дори, то ничего хорошего меня там не ожидало.
  
   Стены в пятой шахте оказались холодными. Я всего-то присел на полчаса, а спина вся закоченела. Вдруг меня сильно заинтересовала судьба плаща. Сколько всего я в нем пережил. Эх, сюда бы его сейчас. А еще лучше -- спальный мешок. Помнится, у отца был шикарный чешский спальник на молнии, мы с братом в него вдвоем легко влезали. Когда в школе учились...
   Неизвестно, сколько бы еще времени я провел, предаваясь различным воспоминаниям, если бы не понял, что специально нахожу причины для продолжения отдыха. Мне надо вперед, если сейчас засну, то потом не будет сил идти дальше. Здесь должны быть люди, у них вода, еда... Мне нужно их найти во что бы то ни стало!
   Я уцепился за небольшой уступ в стене и попробовал подняться. В боку сильно кольнуло, и рука рефлекторно разжалась. Нет, так не пойдет. Я аккуратно снял с себя остатки рубашки и туго обвязал вокруг ребер. Уже второй раз в этом мире прибегаю к этому нехитрому приему. Если так пойдет и дальше, то скоро научусь оказывать себе медицинскую помощь на профессиональном уровне.
   Вторая попытка встать оказалась удачной. Опираясь на кирку, точно древний старец, я продолжил свой путь во тьму пещер.
   Каждый шаг давался с трудом. Шел медленно, практически не поднимая ног от пола, и боялся, что если споткнусь о какой-нибудь камень, то больше встать не смогу. Освещения здесь не было, поэтому риск зацепиться за крупный осколок, невидимый в окружающей черной мгле, был особо велик.
   Мне показалось, что прошел уже километра три. Я остановился и решил немного перевести дух. Во рту образовался соленый привкус. Проведя рукой по лицу, я понял, что из потрескавшихся губ сочится кровь. Немного постоял, пытаясь вспомнить, зачем и куда мне нужно идти. Может, остаться здесь? Пол тут значительно чище, чем был вначале, да и вроде воздух теплее и пахнет жареным мясом. Я встрепенулся, словно очнувшись от дремы. Мясо! Жаренное! Во мне открылось второе дыхание, и следующую сотню метров я практически пробежал. С каждым новым шагом в коридоре становилось заметно светлее, и вскоре он меня вывел в обширную пещеру. Слева раздался удивленный окрик. Я обернулся и увидел сидящих около небольшого костерка четырех человек.
  
   "Разумное существо может выжить везде, даже в таком неуютном месте, как пятая шахта". -- Так думал Ровен, уютно устроившись у костра. От идущего тепла в его старых костях впервые за день исчезла болезненная ломота. Если бы Ровену, разменявшему уже пятый десяток, дали кубок вина и горячее жаркое с кусочком свежего хлеба, его тоска по прежней жизни была бы не такой острой. Вот уже почти десять лет прошло с тех пор, как он очутился в этих пещерах, о которых наверху ходили слухи один страшнее другого. Самым сложным было в первые два года, когда не были известны все поджидающие здесь опасности, а глаза страстно хотели увидеть синее небо, вместо обросших сталактитами потолков. Тогда Ровен еще лелеял надежду, что сможет набрать руды на достаточное количество кристалликов ночного серебра, чтобы гномы закрыли его долг. Давно, еще в прошлой жизни, когда Ровена звали не иначе как господин Митт, он был торговцем и прекрасно знал цену этому редкому металлу. В его лавке, в особом сундуке из зачарованной черной бронзы, всегда для особых покупателей хранилось почти полкилограмма этого вещества. Даже если отнять от известной ему стоимости драгоценной руды надбавки многочисленных посредников, через чьи руки к Митту попадало ночное серебро, то он уже сотню раз должен был полностью закрыть свой долг. Ровен вспомнил свое удивление, когда узнал от других попавших сюда несчастных людей и гномов, что знаменитое на весь цивилизованный мир ночное серебро добывается глубоко под землей. История о том, что кусочки этого металла откололись от звезд, оказалась старой и хорошо охраняемой тайной друмов. Как бывший купец Митт прекрасно понимал, что если на поверхности узнают об истинном происхождении ночного серебра, его цена резко упадет. А так оно оставалось самым ценным металлом в Эрии, прекрасно подходившим для изготовления магических амулетов, а красавицы всех рас были готовы на многое, только чтобы заиметь украшения из звезд.
   После осознания этого простого факта, Ровен понял, что живым отсюда не выйдет. Тайна охранялась строго, даже гномы, изредка попадающие сюда за прегрешения перед кланом, сильно удивлялись, когда узнавали, что здесь понимают под словом "руда". Восемь лет назад в голове Митта созрел первый план побега, затем второй, третий... Самым многообещающим был седьмой -- спрятаться в шахту подъемника и, дождавшись, когда гномы спустят очередного каторжанина, уцепиться за низ кабинки. В то время у Ровена появился приятель -- Хорн, бывший член Ночной гильдии. Этот молодой карманник, воспользовавшись словоохотливостью Митта (возникшей от долгого одиночества), решил, что у него в одиночку будет больше шансов вырваться на свободу. Хорн оглушил старшего приятеля и воспользовался его идеей. Ровен после предательства напарника долго поносил его грязными словами. Но когда сверху упало изуродованное до неузнаваемости тело Хорна, торговец ему все простил. Больше попыток вырваться из мрачных пещер Митт не предпринимал, поэтому сейчас он почти не прислушивался к товарищам, обсуждающим очередной план побега. Ничего у них не получится, выхода отсюда нет.
   -- Не может быть, что здесь только один выход. Друмы известные перестраховщики, они обязательно должны были сделать хоть еще один отнорок, -- горячился Харден. Это здоровяк попал сюда всего полгода назад и никак не желал смириться со своей горькой участью. -- Мастер, подтверди! Мастер?
   Харден толкнул локтем задумавшегося соседа, поджаривающего на огне мелкую подземную крысу. Ее выпотрошенное тельце изредка потрескивало над костром, распространяя по пещере тяжелый мускусный запах. Обычный человек обязательно упал бы после дружеского толчка Хардена, так и не научившегося соизмерять свою огромную силу, однако пожилой гном, которого товарищи часто уважительно величали Мастером, даже не покачнулся. Он выразительно посмотрел на нетерпеливо ожидающего ответа Хардена, снял пробу с жаркого и, убрав случайно упавший на заплетенную бороду кусочек, со вздохом проронил:
   -- Стандарт любого жилища -- это минимум два отдельных выхода, -- терпеливо, словно ребенку, стал объяснять гном. -- Но я тебе уже не раз говорил, что в этих пещерах мы ничего не строили. Южный Торгбен основан сто семь лет тому назад, сколько это будет по-вашему -- сам подсчитаешь. А всему этому. -- Он указал рукой на сохранившуюся по верхам грубо обтесанную плитку. -- Минимум пять веков. Да и с камнем мы так никогда не работали. Так что не надо рассчитывать на забытый потайной выход.
   -- Почему? Ты же сам говорил, что туннели здесь могут простираться на сотни лиг. Вдруг один из них выведет на поверхность?
   -- Шахта номер пять не единственная. Таких мест, куда навечно спускают заключенных и рабов, я знаю еще три. -- Крысиное мясо у гнома уже поджарилось, теперь он ждал, когда оно немного остынет и его можно будет начать есть без опасения обжечь язык. -- Столетия, ты понимаешь, столетия в мире думают, что руду находят в местах падения звезд. Если отсюда, или из других шахт, был бы хоть один удачный побег, то красивая легенда давно бы лопнула, как мыльный пузырь.
   -- Может, им просто не везло? -- включился в разговор еще один мужчина. Он сидел дальше всех от костра, недовольный идущим от него жаром, и задумчиво, по старой привычке, накручивал на палец кончик длинного уса. Его русые волосы по обычаям северных народов стягивала витая кожаная веревочка.
   -- Ага, то-то я смотрю, что здесь собрались одни любимчики Адель # # 1, -- проворчал гном, распахнув куртку из плотной ткани. Все шахтеры были одеты одинаково -- старые крепкие штаны, разбитые сапоги, широкие рубахи и тяжелые куртки. Вся одежда была сильно запылена и не раз латана, на такую не всякий нищий позарится. -- От тебя, Снурвальд, остались только усы, а ты по-прежнему веришь в благосклонность богини.
  
  
   # # 1 Адель -- богиня удачи в светлом пантеоне.
  
   -- Как и все девушки, Адель не постоянна в своих желаниях, -- с улыбкой ответил северянин. -- Сейчас крутит роман с кем-нибудь другим, а завтра снова вернется к прежнему любовнику.
   -- Снурвальд, ну как ты так можешь говорить, -- осуждающе покачал головой Харден. -- Вот за свое богохульство ты и попал сюда.
   Внешне Харден не был похож на сельского увальня, каким его впервые увидели друзья. Согласно его рассказу, крестьянин полгода назад приехал с обозом в Южный Торгбен и продал зерно, после чего решил отметить в таверне удачную сделку. В своей деревне уже давно никто из сельчан не мог перепить или свалить с ног Хардена в шутейном поединке. Молодецкая удаль требовала от него новых побед, поэтому разгоряченный крестьянин, особо не раздумывая, согласился поспорить с растрепанным гномом о том, кто из них сможет опрокинуть больше вина. Они долго шли вровень, но после третьего кувшина Харден начал стремительно пьянеть. Когда ему предложили признать поражение и отдать залог, он уперся и решил идти до конца. Разумеется, чуда не случилось, человек проиграл более выносливому гному. Вероятно, Харден так и вернулся бы домой с дикой головной болью и без половины выручки, если бы он, когда полез за кошелем, случайно не перевернул поднос, на котором служанка поднесла вино. Острый взгляд деревенщины, как его уже почти открыто называли посетители таверны, мгновенно опознал в прилипшей к посуде веточке дурман-траву. Догадавшись, что его обманули, Харден впал в буйство. Дальнейшие события в его памяти отложились урывками: то он кого-то бил, то его лупили изо всех сил. Вскоре в потасовку оказались вовлечены все посетители. Знатная вышла драка, о такой можно было бы долго потом вспоминать с гордостью, если бы не последствия. Беспорядки в трактире прекратил наряд стражников, вызванный лично хозяином. Хардена к тому времени уже полностью одолел дурман, и он практически единодушно был признан главным виновником погрома, устроенного в питейном заведении. Хитрый трактирщик, пользуясь моментом, списал на пьяного крестьянина не только разбитую утварь, но и редкое вино, которого отродясь не было в его закромах. С тех пор Харден каждый день возносил короткую молитву богам, обещая больше никогда не прикасаться к спиртному. Как-то раз Снурвальд, слушая его очередное обещание, чуть не подавился палочкой, которой выковыривал из зубов жесткое крысиное мясо. Оказалось, Харден искренне считал, что пиво не относится к спиртным напиткам. Северянин долго пытался его переубедить, пока не махнул рукой на его деревенскую логику. "Если не горит, то спирта нет" -- об это утверждение разбивались все доводы Снурвальда.
   -- Возможно, ты прав, -- неожиданно согласился северянин. Он собирался немного подшутить над Харденом, доказав ему, что они оба являются богохульниками.
   Однако только Снурвальд открыл рот, как неожиданно его собеседник громко вскрикнул и показал пальцем на выход из пещеры. Оттуда тяжело, припадая на обе ноги, вышел долговязый человек. Незнакомец сделал несколько шагов и плашмя упал на каменный пол. Северянин, гном и Харден тут же бросились к нему и, подхватив на руки, понесли к костру.
   -- Опять запасы раньше кончатся, -- по-стариковски проворчал Ровен Митт, доставая из сумки последнюю флягу с водой.
  
   Глава 4. Под землей
  
   -- Твоя очередь, Вадим. -- Задумавшись, я не заметил, как ко мне подошел Харден. В этой узкой расщелине, на которую еще вчера указал гном, добывать руду можно было только одному человеку.
   Распределение обязанностей в нашей бригаде было простым. Мы с Харденом разбивали камень, старик Ровен разбирал породу, а Снурвальд, или как чаще его называли -- Снурри, стоял на охране. Его чуткий слух и хорошее обоняние позволяли заранее предупредить нас об опасности. Подняв кирку (она удобно легла в мою мозолистую руку), я освободил здоровяку пригретый валун и задумчиво посмотрел на гнома. Вид мастера Онира уже не вызывал во мне желание вцепиться ему в глотку, как это было в первый раз, когда я увидел перед собой лицо точь-в-точь, как у подставившего меня Дори.
   Вообще мне с этой компанией повезло, другие могли просто пройти мимо полуживого человека. Хотя я не сильно мешал их планам (они собирались обменять добытую руду и быстро уйти вглубь горы), меня могли просто оставить в пещере одного. А так, несмотря на риск встретить здесь другие группы добытчиков, дали время прийти в себя и приняли в команду.
  
   Все-таки удачно я вышел на них, в одиночку бы мне здесь не выжить. Шахта оказалась опасным местом, в котором новичок мог быстро стать чьей-то едой. Здесь можно было встретить коричневых слизней, размером с конскую голову, поджидающих свои жертвы на каменных потолках. Они падали на голову проходящему под ними человеку, покрывая тягучей желеобразной субстанцией рот и нос. Только огонь мог спасти несчастного от удушения, но постоянно носить с собой зажженные факелы было дорогим удовольствием, топлива не хватало.
   Если бы не фосфоресцирующий мох на стенах, эти слизни стали бы большой проблемой, а так идущему впереди Снурвальду удавалось издали заметить их колонии и предупредить товарищей об опасности. Методика борьбы с ними была довольно простой -- Снурри плотно обматывал голову, оставляя только небольшую щель для глаз, и быстро пробегал опасный участок пути. Чувствуя вибрацию от его шагов, слизни, как перезрелые фрукты, сыпались на пол, а мы отбрасывали их палками в сторону, поближе к стенам.
   Также в пещерах было множество насекомых, их вид и названия мне мало что говорили, но одно я усвоил твердо -- почти все они ядовиты, и их лучше сразу давить сапогом.
   Как-то раз, проходя по коридору, в котором мох светился особо ярко, Харден на секунду остановился, приложил к голове ладонь и сделал небольшой поклон. Причину его странного поведения мне объяснили позже, когда я споткнулся и, чтобы не упасть, решил опереться на стену. Шедший сзади мастер Онир неожиданно сильно ударил меня в бок, отбросив на середину туннеля. Я вскочил и со злостью уставился на гнома:
   -- Обязательно бить в спину?! -- Ненависть к его племени вновь вспыхнула во мне. Я удобнее перехватил кирку и стал примеряться нанести удар. Несмотря на быстрое восстановление моего организма, было понятно, что пока я не являюсь гному достойным соперником. Если не смогу уложить его на землю первым ударом, то он разделает меня, как бог черепаху.
   Мимо спокойно стоящего гнома прошел Ровен и ехидным голосом произнес:
   -- Давай, попробуй его ударить. -- Он развернулся к Ониру, даже не пытавшемуся вынуть из-за спины свое оружие. -- Зачем ты только спас этого придурка? Ох, чую, принесет он нам неприятностей.
   -- Что тут у вас? -- послышалось сзади, значит, и Харден с северянином вернулись обратно. Понимая, что против троих мне не выстоять, старик как боец в расчет не шел, я опустил руки и сердито ответил:
   -- Онир ударил меня в спину.
   -- Нет, ребята, вы слышите? -- возмутился Ровен. -- Если бы не Мастер, паренек раздавил бы мох, и теперь не глядел бы на почтенного гнома как на своего палача.
   Люди обменялись понимающими взглядами.
   -- Ну и что, максимум испачкал бы руку, подумаешь, -- удивился я. Надо же, нашел причину, старый гринписовец.
   Ситуацию разрядил Снурри.
   -- Ровен Митт, старый осел, ты забыл, что нам рассказал о себе Вадим? -- строгим тоном, точно учитель, отчитывающий нерадивого, но любимого ученика, произнес Снурвальд. -- Он же ничего не знает о гнилом мхе.
   Мои спутники услышали от меня практически ту же историю, что и гномы наверху. Раскрывать все карты перед ними я пока не решился. Единственное различие было в том, что назвался я настоящим именем. Период идиота и паразита Вольдемара закончился.
   -- Это правда? -- практически в унисон произнесли Харден и Ровен.
   -- Что правда? Эту ерунду я впервые увидел здесь.
   -- Он ядовитый, попади его сок тебе на руку, ты бы остался здесь. Помнишь, недавно мы проходили туннель, где было ярче, чем обычно. -- Я сначала непонимающе посмотрел на Снурри, а потом понял, о чем идет речь. -- Это тот, где Харден делал странные движения? -- Неужели опять чуть не вляпался в очередную ловушку этих подземелий? Мой невинный вопрос вызвал шквал веселья со стороны старика и северянина, даже по невозмутимому лицу Онира пробежала тень улыбки.
   -- Что ты такое говоришь! Как ты можешь так отзываться об обряде уважения к ушедшим? -- начал возмущаться Харден.
   Я не стал прислушиваться к сердитым словам крестьянина, а подошел к гному и протянул ему руку:
   -- Спасибо и извини за вспыльчивость.
   На мгновение показалось, что Онир откажется от рукопожатия, но он, словно решив что-то важное для себя, жестко стиснул мою кисть.
   -- Будь осторожен. Эта гадость питается мертвыми телами и становится ярче, когда кого-нибудь убивает. -- Наконец мне все объяснили. Значит, тогда Харден остановился у места чьей-то смерти. Я посмотрел на слабо светящуюся стену и, осознав, что чуть не стал топливом для этой лампочки, содрогнулся.
   Мы продолжили путь, и скоро я узнал о самой главной опасности шахт. Ровен Митт, чувствуя передо мной вину, так как Онир, бывший негласным лидером отряда, назначил его ответственным за мое обучение, стал подробно рассказывать об окружающем мире. Но гигантские слизни, ядовитые жуки, гнилой мох, стаи подземных крыс и прочая живность в его рассказе меркли перед более опасными существами -- людьми. В разветвленной системе пещер и туннелей можно было месяцами не встретить на своем пути других рудокопов, но в двух местах -- у подъемника и ждущего нас впереди подземного озера эта вероятность увеличивалась в разы. Как мне пояснил старик, среди рудокопов было много закоренелых преступников, готовых убить человека даже ради одежды, не говоря уж о еде, добытой руде или шахтерских инструментах. Здесь часто появлялись банды самых отъявленных головорезов, предпочитающие грабить других узников, нежели работать.
   Тогда на нас никто не напал, но потом Снурри еще долго шел позади. Временами он просил всех остановиться и напряженно прислушивался, пытаясь понять, не идет ли кто за нами следом. Мне его опасения не казались напрасными. Когда я у озера набирал воду в тяжелый, грубой лепки глиняный кувшин, то увидел на дне расколотые черепа. Ровен тогда еще "успокоил", рассказав, что четыре года назад рудокопы, озверевшие от ненависти и страха, объединились и вычистили все пещеры от заведшихся здесь людоедов. После этого люди перестали находить обглоданные человеческие кости, или, как я мрачно предположил, это каннибалы стали более аккуратными. Такая простая мысль до этого не приходила в голову старику, он сразу подскочил к Снурри и поведал ему о моих сомнениях. Наемник согласился и громко сказал, что сам он никогда не верил, что им тогда удалось уничтожить всю местную погань.
   Через десять дней моего пребывания под землей я почувствовал себя здоровым и, не желая быть обузой в отряде, вызвался помогать Хардену в забое. Северянин, узнав об этом, внимательно на меня посмотрел.
   -- На тебе все быстро зажило. Видимо, любят тебя боги, Вадим, -- удивленно хмыкнул Снурри и дал в руки кирку.
   Первое время пришлось тяжело, я принялся усердно доказывать свою полезность отряду и сразу натер на ладонях кровавые мозоли. Запасливый Ровен, его мешок по пути постоянно пополнялся всякой всячиной, дал мне немного дурно пахнущей мази. Она быстро остудила боль, и на следующий день я снова смог взяться за кайло. Гном тогда еще странно посмотрел на меня, но возражать не стал. Необычный он, этот мастер Онир. Все остальные так или иначе заняты добычей руды, а он ни разу не прикоснулся к кирке. Понимая, что гном ведет себя так неспроста, я не лез к Ровену с вопросами.
   Краткую историю жизни своих спутников я знал уже давно и только Онир оставался для меня полной загадкой. Он часто о чем-то перешептывался со стариком, а иногда надолго исчезал вместе с наемником. Последний раз они отсутствовали почти четыре дня, тогда выработка руды резко упала, так как нам с Харденом пришлось поочередно стоять в дозоре. Спрашивать об их отлучках я не стал, если нужно -- все сами расскажут.
   Перед сном я обязательно отводил время для медитации. Идея использовать руну оказалась удачной. Я чувствовал, как постепенно во мне что-то меняется. Быстрое заживление моих ран было одним из проявлений этих изменений. Позавчера я решился активировать магическое зрение и с радостью увидел в своей груди маленький шарик энергии. Его объем был в разы меньше, чем на Земле, но меня это сильно не расстроило, так как все это время подспудно грызло опасение, что остался без магии навсегда. Теперь мне нужно было найти место для тренировок.
   Вчера, после очередной отлучки, вернулся гном, а позже появился и наемник. Он бросил Ровену связку крыс, из которых бывший торговец наловчился делать неплохой суп, и остался с нами. Я пожал плечами, удивившись, что вместе с ним вернулся Харден, который должен был стоять на страже, и продолжил попытку разбить особо крепкий кусок скалы. По приметам он обещал быть не пустым, как предыдущие камни. Добывать ночное серебро было трудно. За все время, что я здесь находился, нам удалось добыть всего килограмм руды. Как-то Ровен мне объяснил, что такого отличного результата мы смогли добиться только благодаря опыту Онира, он заметил в этом забое признаки выходящей наружу породы. Я старался наносить удар в одно и то же место. Вскоре на камне появилась трещина, которую я намеревался расширить.
   -- Вадим, иди сюда. -- Голос гнома раздался в том момент, когда я начал размахиваться для удара. Ладно, потом закончу.
   Я отложил кайло в сторону и подошел к ним. Только сейчас заметил, что последнее путешествие далось Снурвальду тяжело. Он выглядел потрепанным, а на виске появился новый шрам.
   -- Ты теперь член нашей команды, -- объявил мне гном. -- Поэтому от тебя у нас не будет секретов. Наша мечта -- вырваться из этих подземелий.
   -- У вас есть план?
   -- Надежного нет. Благодаря Ровену мы знаем о сотнях провальных попыток. -- Старик печально кивнул, подтверждая слова Онира. -- Но все беглецы рассчитывали покинуть пещеры через шахту подъемника. Другой выход нам не известен.
   Тут пришла очередь крестьянина горько вздыхать, словно гном только что лишил его последней надежды.
   -- Снурвальд, покажи. -- Наемник положил перед нами исчерченную ломаными линиями и неровными кругами крысиную шкуру.
   Онир, увидев по нашим глазам, что мы ничего не понимаем, объяснил:
   -- Это карта подземелий, мы ее составляли пять лет. Все туннели, которые обследовали, заканчиваются тупиком.
   -- Значит, мы все здесь умрем, -- прошептал Харден.
   -- Остался только один путь, который мы с Мастером не смогли пройти до конца. -- Снурри указал этот туннель на карте.
   Мы все заворожено уставились на короткую линию, понимая, что это наш последний шанс на свободу.
   -- Он тоже ведет в тупик, -- тихим голосом произнес Ровен. -- Отсюда не выбраться.
   -- Этого никто не может знать, -- возразил Онир. -- Снурри, объясни, почему ты не прошел его до конца.
   -- Там живет огромный слизень, это, наверное, мать всех слизней. Он занимает весь проход, от пола до потолка.
   -- Так давай сожжем эту тварь, -- вскричал Харден, перед которым снова забрезжила надежда.
   -- Не так все просто, -- покачал головой наемник. -- Он очень большой. Боюсь, у нас не хватит топлива, чтобы полностью его сжечь.
   -- Сколько времени нам понадобится, чтобы набрать дров? -- На Хардена было страшно смотреть, казалось, что он готов броситься на слизня с голыми руками и сжечь его своей яростью.
   -- Много... Год, три или больше. Я не знаю, -- развел руками Снурвальд. -- Да и все это время придется только крысами питаться, добывать руду будет некогда.
   -- Так что решим, друзья? -- Онир решительно поднялся с колен. -- Я не смирюсь с участью подземной букашки! Кто со мной?
   -- Я, -- встал Харден, яростно сжимая кулаки. -- Буду собирать дрова, пока ты меня не остановишь! Начну прямо сейчас!
   -- Меня мог бы и не спрашивать. -- Легкая улыбка вернулась на лицо Снурвальда. -- Стал бы я иначе носиться по этим туннелям, как проклятый?
   -- Без меня у вас точно ничего не получится, -- кряхтя, поднялся Ровен, украдкой стряхивая слезу. -- Загнетесь же от голода.
   Онир улыбнулся и обнял старого друга. Все обернулись ко мне.
   Возникла неловкая пауза, они ждали от меня ответа, а я все никак не мог подобрать слово.
   -- Месяц.
   -- Что месяц? -- практически одновременно взревели Харден и Снурри. Ну, наконец-то этого наемника проняло.
   -- Через месяц я полностью восстановлюсь и выжгу этого слизня. -- Увидев их взгляды, ставившие под сомнение мое душевное здоровье, я поспешно добавил: -- Я это, как правильно сказать?.. Я маг!
  
   Сказать, что своими словами спасенный парень всех удивил, было неправильно. Все были ошарашены неожиданным превращением Вадима из простого человека в могущественного мага. После небольшой заминки, он попробовал объяснить, что к нему вернулась часть памяти, но его никто не слушал.
   Бывший купец, часто ворчавший из-за быстрого расхода припасов, плюхнулся на камень и теперь, приоткрыв рот, недоверчиво смотрел на смущенно оправдывающегося перед Харденом парня. Поведение здоровяка было типичным для простого крестьянина. Сначала он испугался и отпрянул назад, а теперь яростно теребил мага за рукав потертой куртки и требовал от него показать какой-нибудь фокус. Парень, справедливо опасаясь за сохранность своей одежды, выданной ему запасливым Ровеном, пока еще мягко отказывал. Он отговаривался необходимостью экономить энергию и пытался аккуратно отцепить сильные пальцы крестьянина от своей руки.
   Снурвальд сделал вид, что все идет как должно. Он быстро справился с удивлением, сел перед костром и принялся, как ни в чем не бывало, вычищать из-под ногтей грязь. Только Онир, успевший близко сойтись с наемником, догадывался, что это спокойствие было напускным и северянин не пропустит мимо ушей ни одного слова. Гном отслеживал реакцию своих товарищей краем глаза, основное его внимание было сосредоточено на их новом спутнике. Эта задача была не из легких, так как густая паутинка еле заметных шрамов на лице мага хорошо скрывала его эмоции.
   -- Да послушай же ты, наконец! -- Юноша резко дернул руку, чтобы освободиться от Хардена. Раздался треск, и в руках опешившего крестьянина оказалась тряпка, мгновение назад бывшая рукавом куртки мага. -- Я вспомнил только пару заклинаний и не могу наколдовать тебе жареного поросенка.
   -- Мне интересно. -- Гном встал между Вадимом и расстроенным Харденом. -- Как ты собираешься уничтожить слизня? Он огромный, простой маг с ним не справится, уж поверь мне, видавшему на своем веку много человеческих волшебников. Ты слишком молод, чтобы быть опытным чародеем.
   Маг сразу стал серьезным. В его взоре мелькнула досада, тут же скрытая широкой улыбкой.
   -- Капля камень точит. Даже если я не уничтожу монстра, то смогу его серьезно покалечить. -- Вадим запнулся и, по мнению гнома, слишком легкомысленно добавил: -- Ну, пока не попробуем, все равно не узнаем.
   -- Вадим прав, -- вступился за парня Ровен Митт. -- даже если его способности будут на уровне ученика, ему понадобится раз в десять меньше времени, чем нам на сбор топлива.
   Снурвальд кивнул, соглашаясь со словами приятеля, и зажмурился от потрясшего своды пещеры громогласного рева Хардена, призывающего друзей немедленно проверить магическую силу Вадима.
   Онир прекрасно понимал своих товарищей. Ровен торопился выбраться наверх, опасаясь, что еще три года под землей он не выдержит. В последнее время к старику привязался надсадный кашель, приступы которого наступали все чаще. Северянин всегда был сторонником коротких путей, ну а Харден просто не видел нестыковок в словах Вадима. Гном тяжело вздохнул и решил оставить подозрения при себе.
   -- Хорошо, но от первоначального варианта мы не откажемся. Завтра начнем собирать топливо, чтобы в случае, если у нашего мага ничего не получится, не потерять много времени. А сейчас, -- друм по очереди посмотрел на своих спутников, -- надо все обдумать.
   Слова Онира, имевшего в компании большой авторитет, все расставили на свои места. Ровен Митт и Снурри начали вспоминать места, в которых им за длинные годы существования под землей встречались горючие материалы. В их разговор вплетались реплики гнома, интересующегося, как давно они видели там топливо и далеко ли от этой пещеры оно находится. Пару раз, задумавшись над словами Онира, северянин и купец стирали из списка в пыльном уголке названия богатых месторождений. Маг оказался лишним в этой беседе. Тогда он заявил, что сейчас же начнет тренировку для возвращения своих способностей. Парень сел перед кучей пустой породы, странно скрестил ноги, положив пятки себе на бедра, и неподвижно застыл. Харден, не найдя себе занятия, долго метался между магом и друзьями. Когда крестьянин чуть не растоптал список, составляемый с таким трудом, Онир не выдержал и направил его в дозор.
   Вскоре между Снурвальдом и купцом завязался острый спор об очередной пещере, в которой, если был прав Ровен Митт, вдоль стен были остатки древних шахтерских подпорок. Гном, прекрасно знающий, что подобные крепления всегда обрабатывались составом, чтобы дерево не гнило и не горело, участия в споре не предпринимал. Внезапно Мастеру вспомнилась его семья, не отвернувшаяся от него после приговора. Он оставил тяжелое наследство трем слабым женщинам -- скудно обставленный дом и кучу долгов, но они не держали зла на своего мужчину, чьей первейшей обязанностью было благополучие родных. Когда Ониру удалось в последний раз увидеться с женой и двумя дочерьми, он клятвенно им пообещал, что скоро вернется. Однако стоило гному узнать, что в пятой шахте вместо обычной руды добывается ночное серебро, то сразу понял, что у него не будет больше возможности прижать к своей груди супругу и горячо любимых дочек. Легенда о добыче этого минерала была, пожалуй, самой крупной аферой в истории друмов. Этот очень прочный металл имел большой вес и одно интересное свойство, которое делало его очень популярным среди магов и простых людей -- он обладал способностью аккумулировать разлитую в окружающей природе ману. Амулеты из такого материала становились практически вечными, их свойства могли пропасть только при физическом разрушении.
   Для хранения волшебной энергии лучше ночного серебра подходили только драгоценные камни. Однако они, хотя и превосходили этот металл на порядок своей емкостью, обладали рядом недостатков. Во-первых, в природе редко встречались алмазы и рубины размером больше голубиного яйца, в то время как из ночного серебра можно было выплавить сколь угодно большой амулет, все зависело только от платежеспособности мага. Ну, а во-вторых, из камней нельзя было изготовить амулет требуемой конфигурации, резать же рубины по нужной для магического артефакта форме было явным расточительством.
   Когда талантливый кузнец, отказавшийся работать на Железную гильдию, понял, носителем какой тайны он теперь являлся, ему все стало ясно. И то, почему количество шахтеров никогда не превышало сотни разумных, и как его соотечественникам удавалось столь долго сохранять секрет. Обратно дороги не было. Все попавшие сюда оказывались смертниками без малейшего шанса когда-нибудь вернуться и увидеть синее небо. Только врожденное упрямство и нежелание признать себя побежденным, в свое время уже приведшие к тому, что Онир потратил все свои средства на неудачную попытку восстановления секрета получения кровавого железа, не позволили друму сдаться.
   "Духи любят тех, кто все свои силы тратит на мечту" -- так Ониру в детстве говорил его отец. Сегодня предки дважды сделали намек, что его упорство будет вознаграждено. Сначала это была принесенная наемником новость о единственном за все эти десятилетия непроверенном коридоре, а позже -- неожиданное заявление подобранного из простого сострадания человека. Если оставить в стороне его явную ложь, слова новичка значительно подняли боевой дух в их маленьком коллективе. Онир незаметно для других улыбнулся себе в бороду -- не зря ему пришлось решать судьбу Вадима. Именно гном, пользуясь своим авторитетом, уговорил товарищей принять нового члена в команду.
   Прошло уже довольно много времени. Снурвальд сменил на часах Хардена, а купца, уставшего перебирать в памяти малопосещаемые закоулки, сморил беспокойный сон. Онир посмотрел на Вадима, все также неподвижно сидящего в стороне, и решил заменить северянина на посту. Гном неторопливо поднялся, переступил через свернувшегося калачиком крестьянина и отправился к Снурри. Нужно было выяснить пару моментов о найденном туннеле, да и поговорить о маге, не смущая обретших надежду Ровена Митта и Хардена. Однако когда гному осталось дойти до наемника десяток шагов, сзади раздался хлопок, и огромная пещера на мгновение озарилась ярким светом. Как ни старался Онир первым оказаться на месте, его опередил Снурри.
   -- Ничего себе ученик. -- Северянин обернулся к слегка запыхавшемуся гному и с присущей ему иронией спросил. -- Так ты, говоришь, в своей жизни много магов повидал?
   Снурвальд отодвинулся в сторону, и перед глазами пораженного гнома предстала раскаленная до белизны каменная стена забоя, на которой крохотными искорками мерцала жила ночного серебра.
   -- Извините, у меня не то получилось. -- Голос Вадима раздался справа, видимо, туда его отбросило отдачей от заклинания.
   -- Да ты что, парень! -- Снурвальд подскочил к магу, вытирающему кровь под носом, и помог ему подняться. -- Это именно то, что нам нужно! Пара таких заклинаний, и от прародителя всех слизней не останется даже пепла!
  
   Черт побери, дернуло же меня рассказать о своей магической силе. Наверное, это все мрачные рассказы Ровена Митта о неудавшихся побегах отсюда. И кто тянул меня за язык? Надо было сначала проверить магию и активировать какое-нибудь заклинание! Хорошо еще, что мои спутники поверили и не стали задавать неудобных вопросов. Хотя Онир так и зыркает на меня из-под густых бровей. Боюсь, только надежда, что я пригожусь им для очистки коридора, не позволила ему сразу объявить меня лжецом и выгнать из команды.
   Ладно. Я мысленно отвесил себе пощечину, чтобы прекратить поток ненужных мыслей и полностью сосредоточиться на тренировке. Если сегодня не получится продемонстрировать хоть какое-нибудь заклинание, то мой авторитет будет серьезно подорван. Сочтут еще пустобрехом. Остается надеяться, что память не подведет и все получится.
   Я закрыл глаза и попытался в точности представить перед собой знак огня, каким он последний раз появлялся над моей ладонью. Снова пригодился опыт, полученный в то время, когда моим телом овладел демон. Мне довольно легко удалось погрузиться в глубины памяти и выудить из нее нужный образ. Дальше, после вполне ожидаемых трудностей с начертанием первых контуров знака, я принялся закреплять его в сознании. Раз за разом я стирал и вновь рисовал перед собой символ огненной стихии, пока все его ломаные линии не стали разом появляться передо мной.
   Основательно зафиксировав символ в своем сознании, я решил попробовать напитать его энергией. Активировать внутреннее зрение не стал, опасаясь, что вся моя мана уйдет впустую. Сейчас мне нужно было только доказательство того, что я могу колдовать без помощи кольца.
   Я представил себе, что переплетенные в причудливой форме линии заклинания начинают приобретать объем и наливаться силой. Четыре раза пришлось повторить это действие, так как магический знак при малейших признаках поступления энергии распадался на отдельные кружева, будто он был не цельной конструкцией, а состоял из множества форм. Странно, с рунами такого не происходило. Может, это из-за того, что все они были на порядок проще знака?
   Внимательно изучив символ с кольца, я решил довериться интуиции и убрал из него спиралевидный отросток, показавшийся лишним в этом плетении. Так форма заклинания стала выглядеть более гармоничной и естественной.
   Что же, если еще одна моя попытка окажется неудачной, то буду экспериментировать с другими знаками.
   Я стал наполнять обновленный знак энергией, стараясь, чтобы сила поступала в его разные части равномерно. Постепенно заклинание стало более четким, словно мне удалось нащупать регулировку резкости его изображения. Плетение медленно приобрело объем, ранее плоские линии превратились в пульсирующие каналы, по которым, как кровь по жилам, струилась магическая энергия. Все, пора.
   Я открыл глаза, стараясь не потерять достигнутого чувства единения с заклинанием, и резко увеличил напор перекачиваемой силы. Из руки тут же вырвался расширяющийся поток пламени. Волна огня врезалась в стену и откатилась ко мне. Сознание моментально отреагировало на опасность, передо мной в коричневой вспышке возникла огромная руна Алгиз, в которую водоворотом ухнули остатки моей энергии. Пламя с огромной силой врезалось в магический щит, и руна ярко вспыхнула под напором яростной стихии. На физическом плане удар отбросил меня в противоположную сторону, выбив воздух из легких. В какой-то момент мне показалось, что огонь продавит защиту. Но пламя на мгновение застыло перед отливающей багровым цветом Алгиз и бессильно отхлынуло назад.
   Только после этого я позволил себе жадно вдохнуть обжигающий воздух. Со стороны стоянки послышались быстрые шаги собратьев по несчастью. Почему же у меня не получился фаербол? Вроде все правильно сделал. Теперь гном обязательно решит, что я жалкий неудачник.
   Дышать было тяжело. Я провел по лицу рукой и с удивлением понял, что из носа идет кровь. Где же ошибка? Версий было две. Первая, самая худшая, состояла в том, что вмешательство демона так изменило мою энергетику, что теперь любое заклинание будет перекручено до неузнаваемости. А вторая... Чем больше я думал, тем больше к ней склонялся. Эх, было же подозрение, что легкомысленно убранная загогулина была в плетении не ради красоты.
   Тут ко мне подбежал Снурвальд. Он неподвижно застыл перед стеной и восхищенно произнес:
   -- Ничего себе ученик. Так ты, говоришь, в своей жизни много магов повидал?
   Из-за спины наемника вышел Онир. Он прищурил глаза и подошел ближе к раскаленной стене.
   -- Извините, у меня не то получилось, -- обратился я к гному.
   -- Да ты что, парень, -- Снурвальд обернулся на мой голос. Он помог мне подняться и принялся что-то восхищенно говорить.
   От стены отделилась большая тень -- это был Харден. В его опущенных руках была кирка, видимо, он первым пришел сюда на помощь, но вид оплавленного камня и его ввел в ступор. Странно все же, что я не услышал его шагов.
   Во всем теле чувствовалась слабость, словно после отравления. Не успел я подумать, что теперь восстанавливаться придется неделю-другую, как заметил, что каждый новый шаг дается мне легче предыдущего. Спиной я чувствовал горячую волну воздуха, шедшую от раскаленной стены. Она приятно согревала мое замерзшее тело. Снурри, убедившись, что я могу идти самостоятельно, быстро юркнул к стоянке и начал разводить огонь. Когда я подошел к нему, лепестки небольшого пламени уже весело плясали в выложенном камнями круге.
   -- Ты что делаешь, Снурри! -- К общему удивлению, Ровен Митт пропустил мое представление. -- Мы же договорились экономить топливо!
   Он вскочил и попытался затушить костер. Харден схватил его за пояс и радостно поднял вверх:
   -- Ровен, дружище, ты все проспал. Сейчас наш маг выдал такое, что ты можешь перестать трястись над каждой щепкой!
   Пока недоверчиво хмыкающему старику рассказывали о моем эксперименте, к нам подошел гном.
   -- Мастер, это правда, что его магия так сильна?
   Гном задумчиво почесал бороду, держа паузу, как профессиональный актер. Когда Харден, возмущенный, что приятель не поверил его словам, был уже готов взорваться, Онир подтвердил:
   -- Да, он силен. -- Гном повернулся ко мне и наклонил голову. -- Прости за неверие в твою силу.
   Не стану скрывать, мне было лестно услышать эти слова. Насколько я успел узнать друмов, признание своих ошибок им дается тяжело.
   -- Мастер, а тогда в каком ранге был Вадим до потери памяти? -- Любопытство крестьянина было велико, будто от ответа на этот вопрос зависела его жизнь.
   -- Трудно сказать, ведь для получения звания важна не только личная сила мага, но и его знания. -- Я внимательно следил за разговором. Информация о рангах магов этого мира для меня была новой.
   -- Ну а все же? -- продолжал настаивать Харден. Он присел. Так он был чуть ниже гнома, ему приходилось смотреть на друма снизу вверх, отчего лицо человека приобрело заискивающее выражение.
   -- Если знания соответствовали его силе, то, наверное, магистром, -- сдался Онир, зная, что последует за его словами.
   -- Магистр, ух ты! -- воскликнул Харден, как большой ребенок. -- Я никогда не видел живого магистра. У нас в деревне...
   -- Интересно, а где ты видел мертвых магистров? -- прервал его, не скрывая своей улыбки Снурвальд.
   Настроение у всех было приподнятым. Вскоре в шутливую перепалку включился Ровен, предположив, что на родине крестьянина чучела мертвых магов стоят на полях вместо пугал. Харден пытался доказать, что его неправильно поняли, но судорожные оправдания только послужили поводом для дружного хохота друзей.
   Последние минуты я еле держался, меня неумолимо клонило в сон. От костра шло убаюкивающее тепло, и я, не желая больше сопротивляться, крепко заснул под громкие голоса своих спутников
  
   Проснувшись, я обнаружил себя рядом с оплавленной накануне стеной. Почему меня сюда перенесли? Неужели испугались, что во сне ослабнет мой контроль над магией? Эти вопросы я задал Ониру, занятому утренним ритуалом укладки бороды. В определении времени суток мы полагались на Снурвальда, утверждающего, что он всегда чувствует, когда на небе висит солнце.
   -- Ты потратил много энергии, тебе нужно ее быстрее восстановить. -- Онир заплел последнюю косичку и спрятал за пазуху маленькую костяную расческу. Даже не представляю, сколько нужно было потратить времени, чтобы вырезать ее из обломка рукояти кирки. -- Некоторые тут вчера сгоряча предложили немедленно проверить, как ты будешь выжигать слизня. Не бойся, Харден, я не скажу Вадиму, что это ты хотел проверить эффективность его огня.
   Крестьянин косо посмотрел на гнома, пребывавшего в отличном настроении. Впервые на моей памяти Онир решил пошутить. Значит, вчера я развеял остатки его сомнений
   -- Спасибо, Мастер, но я все равно не проснулся бы от вашего разговора, не так уж вы и шумели.
   -- При чем тут шум? -- удивился он. -- Ты же вчера сомлел, потому что исчерпал всю ману.
   -- Да, но у меня ее и до этого было мало. Поэтому я и говорил, что только через месяц буду готов.
   -- Месяц? -- Гном хитро прищурился. -- А ты проверь себя сейчас.
   Чувствуя подвох, я прислушался к своим ощущениям. Странно, но мне показалось, что магической энергии во мне было больше, чем вчера. Не доверяя своим чувствам, я решил активировать внутреннее зрение и радостно воскликнул. Мой источник по сравнению с тем, что я видел еще на Земле, увеличился и сейчас был заполнен на треть.
   -- Я так и знал, что ты не помнишь обо всех свойствах ночного серебра, -- произнес довольный гном. -- Этот металл способен собирать энергию из самой природы. Мне как-то один знакомый маг жаловался, что в нашем городе всегда трудно восстанавливать ману. Подозревал еще плохую воду, наивный. Ты сегодня спал рядом с открытой жилой ночного серебра, которое все это время накапливало в себе магическую энергию.
   Понятно, значит, именно по этой причине мое восстановление раньше шло медленно. Все просто -- вокруг было мало маны, ее вытягивал таинственный металл. А сейчас я наполнил свой источник из него.
   -- А если бы ночное серебро вытянуло из меня остатки энергии? Я же спал и не мог от него закрыться! -- Меня передернуло от мысли, что сейчас снова мог оказаться без магии.
   -- Нет, Харден нас всех уверил, что все будет наоборот.
   -- А ему-то откуда это знать? -- После моих резких слов гном встрепенулся и с еле заметным напряжением в голосе спросил:
   -- Ты как себя чувствуешь?
   -- Хорошо, намного лучше, чем вчера.
   -- Ох, напугал ты меня. Я уж подумал, что с тобой это и произошло. Смотри. -- Онир указал на купца и северянина, ранее отошедших от стоянки по своим делам. -- Сейчас все будут в сборе, нужно обсудить наши планы.
   Вопрос про Хардена гном оставил без ответа. Я хотел было ему об этом напомнить, но вскоре с головой ушел в обсуждение подготовки побега. Ровен и Харден предложили сейчас же отправиться к гигантскому слизню, Онир и Снурвальд доказывали опасность подобной спешки. В итоге решили провести первую вылазку через два дня, когда я полностью наполню свой источник. С учетом полученного результата мы смогли бы оценить объем времени, требуемого для уничтожения монстра, и сделать необходимый запас провизии. С моей стороны возражений не было, мне хотелось в спокойной обстановке проверить одну идею с заклинаниями.
   Далее приступили к частным вопросам. Так, например, купец и наемник долго обговаривали оптимальный путь к закрытому слизнем проходу, чтобы свести к минимуму случайную встречу с другими шахтерами. Предложение Ровена взять их с собой было тут же отвергнуто из-за возможного предательства. Старик свою идею отстаивал довольно вяло, он спорил больше по привычке и вскоре сам начал приводить многочисленные примеры подлости местных обитателей.
   Утро пролетело незаметно. Когда старые приятели перешли к воспоминаниям о забавных и трагических происшествиях в этих пещерах, я решил, что достаточно отдохнул, и пошел в свою лабораторию -- так острый на язык Снурри окрестил забой после моего эксперимента.
   Немного полюбовавшись оплавленной стеной, на которой, точно маленькие звезды, сверкали крупинки ночного серебра, я решил проверить свое предположение. Если не ошибаюсь, то я умудрился убрать из заклинания элемент, отвечающий за форму заклинания. Поэтому у меня вместо фаербола получился бесформенный огненный поток. Хорошо еще, что не удалил вектор направления движения (знать бы, как он выглядит), а то стал бы тогда мертвым магом с хорошо прожаренной корочкой.
   Сначала я внимательно изучил "лишний" элемент магического плетения и попробовал его соединить с формой огненной волны, такое я дал название заклинанию, вчера чуть не отправившему меня на небеса. Немного подумав, я решил сперва посмотреть, как действует мое первое самостоятельное заклинание. Для этого нужно было активировать магическое зрение и влить немного энергии в выученный символ огня. Я ожидал, что от моего источника к заклинанию протянется тонкий канал, по которому будет передаваться мана. Однако сейчас этого не произошло, знак сразу стал наполняться энергией, лишь стоило об этом подумать. Видимо, раньше каналы были нужны из-за кольца, энергия проходила через него, и только после этого активировалось заклинание.
   Последний раз я видел магию собственными глазами еще на Земле, потом все время приходилось полагаться исключительно на воображение и память. Какое же это прекрасное зрелище! Я настолько увлекся созерцанием того, как безжизненный блеклый и плоский рисунок начал превращаться в переливающееся различными оттенками красного плетение, что упустил момент его активации. Неожиданно заклинание исчезло, а из того места, где еще мгновение назад находился центр магического конструкта, вырвался поток пламени. Он был слабее вчерашнего, его огненные лепестки только лизнули камень и бессильно опали вниз.
   Пришлось начать все заново, только на этот раз я попробовал увеличить изображение заклинания и сосредоточить все свое внимание на его центральной части. Мне долго не удавалось сконцентрироваться, но потом окружающий мир стал для меня постепенно исчезать, а все мое зрение заняли кружевные линии волшебного рисунка. Осторожно, будто неся полную чашку кипятка, я направил энергию в заклинание. Дальше все происходило как в замедленной съемке. Края плетения стали наливаться силой, она волной прошла к центру. На месте, где встретились потоки энергии, возникло темное пятнышко. Оно начало увеличиваться и в него, будто в маленькую черную дыру, устремилась конструкция заклинания. Я повернул голову немного вправо, надеясь увидеть, что формируется с обратной стороны пятна, но за тонкой плоскостью было абсолютно пусто. Видимо, я несколько нарушил концентрацию, так как скорость поглощения рывком выросла, и возникла иллюзия, что магический знак сворачивается сам в себя. Но самое интересное начало происходило с другой стороны пятна. Одновременно с исчезновением заклинания там появилось красное свечение, мгновением позже превратившееся в яркую волну пламени. Вовремя отвести от нее взгляд не успел, и в моих глазах появились белые пятна. Проморгавшись, я принялся размышлять над механизмом активации заклинания.
   Какие выводы можно из всего этого сделать? Итак, сначала сила проникла в элементы плетения, потом в нем возникла некая область, где и произошла перестройка маны в другой вид энергии. В данном случае -- в огонь. То есть получается, что магическое действие состоит из трех этапов: создание конструкта заклинания, подпитка его маной и преобразование энергии в материю.
   Сделав такой вывод, я окончательно уверился в том, что огненная волна -- результат моей ошибки в рисунке плетения, а не остатки демонического наследия. Вот если бы заклинание получилось более мощным или слабым, или на выходе был бы совершенно другой эффект, то пришлось бы всерьез заняться исследованием своей энергетики.
   Однако просто вернуть кусочек плетения не получилось. Вероятно, имелся неизвестный мне нюанс, так как заклинание распадалось на стадии подпитки его маной. После нескольких неудачных попыток создать фаербол, я решил на время отложить занятия с огнем и начал вспоминать, какой знак появлялся у меня на кольце при вызове молнии. Нельзя ограничиваться заклинаниями одной стихии, жизнь любит преподносить сюрпризы, так что на моем пути обязательно встретятся препятствия, перед которыми фаербол и огненная волна окажутся бесполезными.
   Между формами молнии и огненной волны была какая-то схожесть, хотя внешне они выглядели разными. Может, поэтому подготовка к активации заклинания заняла меньше времени. Позже нужно будет обязательно потренироваться в быстром вызове символа, а сейчас я решил проверить одну идею. Процесс преобразования маны в длинную ветвистую молнию прошел очень легко. Странно, даже не ожидал такого. Я стал внимательно рассматривать символ, тщательно сверяя отдельные кусочки плетения с аналогичными элементами фаербола. Только мне показалось, что я близко подошел к решению, как услышал сильный кашель, раздавшийся чуть ли не над моим ухом. Я потерял концентрацию, и меня выбросило в обычную реальность.
   Слева стоял встревоженный Ровен Митт. Это он прервал мою тренировку. Чтобы так громко кашлять, нужно сильно постараться.
   -- С тобой все в порядке, Вадим? -- Старик внимательно рассматривал мое лицо, и увиденное ему явно не нравилось.
   -- Да все нормально, я тренируюсь.
   -- Ты уже около суток сидишь здесь. Видок у тебя... Видел бы сейчас себя в зеркало, -- Бывший торговец явно не шутил. Голос его осип, ему срочно нужно лечиться.
   -- А что со мной? -- Я встал и потянулся, широко разведя руки. Самочувствие было прекрасным. Я протяжно зевнул, и купец отшатнулся назад. Мне показалось, или в его газах промелькнул страх?
   -- Твое лицо...
   -- Ну да, оно мое. -- Мне хотелось шутить и радоваться. Видимо, я все же умудрился хапнуть лишней магической энергии.
   -- Кровь. -- Я провел рукой и с раздражением почувствовал на ней влагу. Опять из носа пошла кровь. Под ладонью почувствовал сильно вздувшиеся шрамы, о которых уже давно перестал вспоминать. Старик тут же это подтвердил. -- И шрамы, они такие большие! И... и...
   Я сам начал пугаться. Что еще со мной случилось? Не выдержав, когда Ровен сможет справиться с потрясением и все расскажет, я схватил его за плечи и спросил:
   -- Что, что со мной еще произошло?
   -- Глаза, они у тебя ч-черные! И-ик.
   Я уже был готов услышать нечто худшее, но теперь, после слов икающего купца, громко рассмеялся от радости. Если глаза вновь стали черными, значит, сила полностью вернулась ко мне!
  
   Глава 5. Маленькие радости
  
   Оказалось, что на тренировку я потратил больше половины суток. Быстро же пролетело время, до этого казалось, что на мои занятия ушло два-три часа. Друзья уже давно поели и лежали рядом с ярко горящим костром. Они решили отдохнуть и впервые за все проведенное здесь время устроили себе выходной. Даже часового выставлять не стали. Снурри еще утром расставил в туннелях несколько примитивных ловушек, чтобы к нашей стоянке никто не смог подобраться незамеченным. Ровен Митт пришел тогда звать меня на ужин. Причем котелок с едой он прихватил с собой, уж очень ему не понравилось, что вечно голодный Харден часто случайно оказывался рядом с половинкой жареной крысы, оставленной специально для меня.
   Десяти метров до костра хватило, чтобы шрамы на лице вновь стали незаметными, а вот на глаза все обратили внимание. Первым высказался гном.
   -- Не волнуйся, это обычное явление у магов. Почти у всех чародеев радужка другого цвета, не как у простых людей. Только вот часто ее цвет голубой, золотистый или зеленый, еще слышал о магах с серебряными глазами, но это большая редкость. Почему они у тебя стали черными -- не знаю. -- Рассуждающий Онир был поразительно похож на киношный образ степенного, мудрого и уверенного в себе гнома. Для полноты картины ему не хватало только дымящейся трубки.
   У меня была одна версия, которую пока не следовало озвучивать. На то, что я прибыл сюда из другого мира, можно было списать много странностей. Свой вариант озвучил северянин. Он на нем особо не настаивал и предложил, видимо, только с целью поддержать беседу.
   -- А ты видел где-нибудь магов, которые безвылазно живут в пещерах? Может, это из-за отсутствия солнечного света?
   Начался вялый спор, прерванный неожиданным заявлением Хардена.
   -- А я слышал, -- тихо произнес здоровяк и после секундной заминки уверенно продолжил. Сейчас с его лица пропало обычное простоватое выражение, и в нем сразу почувствовался незаурядный интеллект. Больше на сельского увальня он ни капли не походил. Преобразилась и его речь, она стала более правильной и четкой. -- Изменение цвета глаз говорит о степени слияния мага со стихией. Голубой с воздухом, синий с водой, зеленый с землей, а золотистый с огнем. Чем ярче цвет, тем больше сила мага.
   Все сразу посмотрели на меня.
   -- А серебряный? -- Мне стало неуютно под пристальными взглядами приятелей. Но почему никто, кроме меня, не удивился неожиданному преображению крестьянина? Неужели они ничего не заметили?
   -- Серебряные глаза ныне только у некоторых членов Архикапитула, совета верховных жрецов. Только это признак слияния не со стихией, а с истинной Силой. Ходят легенды, что раньше этого добивались человеческие маги. И глаза у них были цвета Сил, дающих им энергию -- черными или красными. Сейчас храмы это яростно отрицают и делают это настолько неистово, что возникают определенные подозрения в их искренности, -- Мы сидели в тишине, боясь сбить Хардена с мысли. Он опять ненадолго замолчал, а потом вдруг встрепенулся и быстро затараторил: -- Ну, я сам ничего не видел. Мне все бабка поведала, жила одна такая у нас в деревне на отшибе, знахарствовала себе помаленьку, да за детьми присматривала, пока родители в поле. Вот она нам кучу сказок и понарассказывала.
   Неужели он рассчитывает, что мы поверим его объяснению? Да он раньше слово "архикапитул" и выговорить без ошибки не смог бы! Я взглянул на Снурри, ища у него поддержки. Северянин слегка прищурился, пристально посмотрел на меня и чуть заметно покачал головой. Онир и вовсе сделал вид, что ничего необычного не произошло.
   -- Да, эти старики все такие, вот помню, мой дед столько всего интересного знал, все удивлялись его памяти. -- Гном ударился в воспоминания, и Харден облегченно вздохнул, что разговор перешел на новую тему.
   Интересненько, почему же все промолчали, когда образ крестьянина очевидно рухнул? Нужно будет обязательно переговорить с Ониром о Хардене, уж очень странной информацией тот владеет. До этого я даже не подозревал о слиянии мага со стихиями, не говоря уже о таинственных Силах.
  
   У человеческого мозга есть одна замечательная способность, некоторые называют ее интуицией, а другие работой подсознания или инсайтом. Не знаю, что именно было у меня, но еще со школьной поры я заметил за собой одну особенность. Если в течение длительного времени не удавалось найти решение задачи, то нужно было переключить свое внимание на какое-нибудь другое дело и постараться полностью забыть о проблеме. Через час, два или несколько дней ее решение неожиданно всплывало. Зачастую оно было настолько простым, что я удивлялся, как раньше к нему не пришел. Вот и сейчас, рассеяно слушая рассказ гнома о его нелегком, но интересном детстве, я понял свою ошибку в создании заклинаний. Привыкнув работать с рунами, я забыл, что в отличие от них образы заклинаний существуют не в двух координатах, а в трех. Я извинился перед всеми и пошел в лабораторию. Уверен, если хорошо покопаюсь в памяти, то увижу, как надо правильно присоединить "лишний" фрагмент к магическому плетению.
   Первым делом нашел в памяти изображение знака в момент активации кольца. При использовании артефакта символы всегда озарялись внутренним светом и становились чуть больше. Существовала надежда, что если это не было оптической иллюзией и структура заклинания действительно увеличивалась при закачке в него энергии, то можно было осмотреть плетение с другого ракурса.
   Выбрав в качестве объекта наблюдения свой первый фаербол, я стал чуть ли не по секундам прокручивать этот момент в памяти. Немного отвлекшись от задачи, я с иронией подумал о том, каким же был тогда самонадеянным глупцом. Считал, что кольцо мне полностью подчиняется, и с подленькой решимостью человека, уверенного в продаже собственной души, был готов на все ради успеха. Хорошее же оправдание себе придумал, если после смерти обречен на вечные муки, то нужно попробовать урвать от жизни все, что могу. Во что бы я превратился лет через десять? Да стал бы точно таким же негодяем, как Кобра, только с магией вместо пистолета. Были же тогда мысли создать свою группировку. А еще бы меня преследовал постоянный страх, сначала за свою тайну, потом за жизнь и неизбежное возмездие.
   Тогда у меня были деньги, шикарная квартира, дорогая машина... Меня боялись, а я принимал это за уважение. Ну и что, где теперь все это? Только знания имеют реальную ценность, все остальное -- тлен. Сейчас, после всех выпавших на мою долю приключений, которые ранее могли привидеться разве что в кошмарном сне, внутри не было ни малейшего желания вернуться к прошлой жизни.
   Я смотрел на увеличенное изображение сверкающего знака на кольце и не мог понять, зачем мне оно нужно. Потребовалось значительное усилие, чтобы вспомнить цель своего поиска. Удерживать фрагмент в памяти становилось сложнее. С трудом сосредоточив все свое внимание на структуре заклинания, я с огорчением понял, что при активации знак не увеличивался в размерах. Он был точной копией гравировки на кольце. Эх, я даже сам себе не мог признаться, что надеялся увидеть нечто вроде объемной голограммы. Интересно, а не из ночного ли серебра был мой перстенек?
   Больше удерживать концентрацию не удавалось, в голове метались различные воспоминания и отвлеченные мысли. Почувствовав, что со мной творится что-то неладное, я вынырнул в реальный мир и тут же, чтобы не упасть от усталости, тяжело оперся на выставленные вперед руки. Сколько же времени провел в трансе, если меня так качает? Неужели в таком состоянии можно потратить все свои ресурсы? Кстати, о ресурсах. Неожиданно в памяти всплыло воспоминание о днях, когда во мне не было ни крупицы маны, и я с некоторой поспешностью принялся осматривать свой источник. Опасения оказались ложными, источник был полон на треть, учитывая мой долгий транс и упражнения с заклинаниями огня и молнии, можно было ожидать худшего. Немного подумав, я решил хорошенько выспаться, благо еще было время перед походом.
   Буду надеяться, что двух заклинаний -- огненной волны и молнии вполне хватит, чтобы справиться со слизнем. Пробовать два оставшихся знака, земли и холода, сейчас не буду. Что-то мне подсказывает, что эксперимент с ними ни к чему хорошему не приведет.
   Я лег на спину на кажущийся сейчас мягким каменный пол, положил руки под голову и с удовольствием вытянул затекшие ноги. Засыпая, я вспомнил недавний страх о потере магической силы. Как говорил дедушка Фрейд, это не есть зер гут. Как бы мне не заработать жуткий психологический комплекс, переходящий в фобию. Помню, учился со мной в группе парень, который в детстве потерял кошелек, он после того случая до двадцати лет не мог избавиться от привычки проверять наличие портмоне в кармане каждые полчаса.
  
   Оставшиеся два дня пролетели незаметно. Источник с помощью медитации стремительно наполнялся маной. Энергии, копившейся столетия в ночном серебре, было столько, что я мог без опаски ежедневно тратить половину своего запаса на тренировки, отрабатывая быстрый вызов заклинаний.
   К пробной вылазке мы готовились основательно. Ровен Митт обновил запасы снадобий, изрядно проредив и без того скудную растительность в округе. Северянин и Харден сделали небольшую вылазку к подземному озеру и наполнили слегка солоноватой водой кувшин, три кожаных бурдюка и пару небольших фляг. Только я и Онир ни разу не покинули стоянку.
   По просьбе гнома я несколько раз прошелся огненной волной, самым сильным моим заклинанием, по его запасной кирке. Онир был настоящим мастером, по крайней мере, так позже оценили результаты его работы спутники. Используя большой плоский камень вместо наковальни и старое кайло с обломившимся концом, ему удалось превратить железное навершие шахтерского инструмента в длинный, с пол-локтя, плоский наконечник. В своем мешке он таскал множество камней -- образцов местных пород. Гном выбрал четыре купных осколка и стал ими поочередно затачивать края наконечника. Спустя почти сутки, удовлетворившись качеством заточки, он глубоко всадил свою поделку обратной стороной в расщепленную рукоять и крепко обвязал ее кожаными ремешками. Внешний вид этого полукопья, полу не пойми чего не внушал доверия. Колоть им было нельзя, только рубить. Тридцатисантиметровое лезвие странного оружия было слегка изогнутым, гном так и не смог его полностью выпрямить. Клинок, без привычного для моего взгляда стального блеска, выглядел невзрачным.
   К моему удивлению, Снурвальд очень обрадовался новому оружию, словно он всегда сражался именно такими уродцами. Наблюдая за ловкими движениями северянина, привыкающего к весу и балансу новой игрушки, я пришел к мысли, что сейчас это было лучшим нашим оружием, кроме моих заклинаний, конечно. Онир сетовал на отсутствие нормальных инструментов и сокрушался, что без них он не смог выковать настоящий клинок. Он явно скромничал, поскольку вскоре даже у меня пропали последние сомнения в его мастерстве, когда наемник, решив проверить качество заточки на тушке крысы, несколькими неуловимыми взглядом движениями порубил грызуна в кучку мяса.
   Перед дорогой Ровен Митт и северянин решили еще раз уточнить маршрут. В ходе своей последней вылазки Снурри нашел свежие следы чужой группы шахтеров. Судя по карте, если мы пойдем по ранее выбранной дороге, то можем с ними столкнуться. Единогласно было принято решение изменить маршрут. Так даже вышло короче, раньше этот вариант отклонили только из-за того, что на этом пути было много темных туннелей, в которых практически не рос светящийся мох. Без него была очень велика угроза случайно наступить на ядовитое насекомое или подвернуть ногу среди многочисленных завалов, оставленных предыдущими искателями ночного серебра. Здесь никто, даже мы сейчас, не могли себе позволить использовать факелы для освещения дороги. Поэтому нам пришлось идти очень медленно, след в след за Снурвальдом, который умел по малейшим признакам угадывать опасность.
   До сна оставалось еще довольно много времени, которое можно было потратить с пользой, и я пошел в лабораторию потренироваться в быстром вызове огненной волны и молнии. По моим подсчетам, на первое заклинание у меня уходило секунд пять-семь, а вот на второе значительно больше, поскольку магическая структура молнии была сложнее. Мне приходилось ее чуть ли не обрисовывать по образу из памяти. Загнать оба заклинания в подсознание, чтобы они кастовались на уровне рефлекса, как например, это стало с руной, было моей первоочередной задачей.
   Для лучшего усвоения я решил чередовать плетения: через каждые пять огненных волн -- десять молний. Последние два огненных заклинания легко сделал за пять секунд. Пожалуй, соседство с демоном оказало на меня хорошее влияние. Именно в период вынужденного заточения мои способности к концентрации внимания значительно улучшились. Раньше я так не умел.
   На молниях улучшить свой результат не удалось -- быстрее двадцати секунд колдовать не выходило. Это никуда не годится. В реальной схватке, пока я буду занят плетением заклинания, никто ждать не будет. Враги быстро проткнут мое тело клинком или нашпигуют стрелами. После недолгих размышлений я решил потратить оставшееся время на отработку мгновенного вызова огня. Лучше освоить в совершенстве всего одно заклинание, чем два, но оба с изъянами.
   Я еще раз двадцать колдовал огненную волну, но меньше пяти-семи секунд на нее не уходило. Во мне исподволь стала нарастать злость на самого себя. Ведь прекрасно помню, что с кольцом это удавалось сделать мгновенно. Неужели пять секунд -- это мой потолок? Две-три секунды на плетение и три-чеыре на заполнение силой. Может, подойти к решению этой проблемы с другой стороны и взять, как говорится, качеством?
   Пожав плечами в ответ на свой вопрос, я решил, что ничего не потеряю, если еще несколько раз пройдусь по всему заклинанию. Вызвав уже порядком надоевшую структуру, я направил в нее маленькую толику энергии. По плетению пробежала еле заметная волна, но маны для активации оказалось слишком мало. Все это я проделал с закрытыми глазами, мне было так удобнее пользоваться магическим зрением. Я открыл веки и резко повертел головой, специально нарушая концентрацию. Линии огненного знака по-прежнему висели передо мной. Интересно, а если так?
   Я начал приседать и при этом одновременно стал вспоминать названия городов, начинающихся с буквы "Б". Невзгоды меня закалили, я сделал сотню приседаний и даже не запыхался. Игра с городами застряла на "Бостоне". Осторожно скосив глаза, чтобы не спугнуть удачу, я увидел побледневшее, но целое заклинание. Отлично! Теперь я смогу как минимум одно заклинание всегда носить с собой и не тратить на его вызов драгоценные секунды. Довольный полученным результатом, я направил в плетение энергию. Секунда и огненный поток в очередной раз ударился в оплавленную до блеска стену. Убедившись, что заклинание сработало нормально, я собрался было начать медитацию, чтобы быстрее пополнить ощутимо уменьшившийся источник, но замер, словно упустил что-то важное. Интуиции нужно доверять всегда, это убеждение значительно усилилось после знакомства с магией. Только если раньше приходилось целиком полагаться на это нестабильное чувство и терпеливо ждать ответа, то теперь у меня была возможность просмотреть все свои последние действия. Быстро скользнув в необходимое состояние, я стал быстро, как на кинопленке, прокручивать в памяти все сегодняшние эпизоды. Когда подошел к эксперименту с подвешиванием заготовки заклинания, сбавил обороты и стал внимательно все анализировать. Вот вызвал плетение... начал перечислять города. В таком состоянии, не напрягаясь, сразу вспомнил еще с десяток названий, ускользнувших от меня в обычном состоянии. А вот и последнее -- активация заклинания. Стоп! А почему это плетение отличается от созданного мной? Внимательно сравнив образы заклинаний, я нашел разницу -- в первом варианте было больше линий, а второе выглядело менее замысловатым. Мне оно показалось даже несколько элегантным.
   Я попробовал колдовать заклинание по упрощенной схеме и получил огненную волну. Активировал старое плетение -- эффект точно такой же. Среди множества роившихся в голове версий наиболее вероятным было предположение о том, что в старой структуре заклинания остались элементы от того самого "лишнего" фрагмента.
   Гипотеза быстро подтвердилась. Когда я начал медленно и плавно подавать энергию в первоначальное плетение, то увидел, как некоторые линии под действием моей силы размываются. Их кончики отрывались от общей структуры, так как не были в нее включены.
   Неожиданная оптимизация огненного плетения имела еще одно полезное свойство -- время для вызова сократилось почти на две секунды.
   После десятка заклинаний я вдруг почувствовал, что мой источник практически иссяк. Пришлось отложить эксперименты и срочно начать медитацию. Восстановление протекало быстро. Я закрыл глаза и мысленно обратился вперед, к мерцающей жиле ночного серебра. Поток идущей силы был столь плотным, что я буквально кожей ощущал волну вытягиваемой из руды маны. Магическое зрение оставалось активным, и мне было видно, как энергия струится по моим каналам. Я видел потрясающую картину: от множества искорок на стене ко мне устремились светящиеся потоки энергии. Они, словно теплая морская вода, снимали накопившуюся усталость и гасили внутренний огонь тревоги. Расслабившись под умиротворяющим действием маны, я вдруг заметил, что ее напор потихоньку слабеет. С трудом отведя взгляд от энергетических потоков, я с удивлением обнаружил, что мой источник уже полон.
  
   Утром вышла задержка. Сначала гном предложил замаскировать жилу ночного серебра. С ним согласился Харден, и они часа два дружно долбили стену. Потом неожиданно против начала похода выступил Ровен Митт. Старик заявил, что среди собранных накануне растений нет ряда компонентов, необходимых для лечения ожогов от ядовитого мха. Предыдущий запас мази полностью ушел на мое лечение. При этом купец, выполняющий в отряде функции кашевара и лекаря, так выразительно посмотрел на меня, что стало немного стыдно за свою неуклюжесть. Вчера, в период редкого отдыха от магии, я вызвался помочь ему в сортировке снадобий и случайно уронил несколько травинок в костер.
   Все вместе мы принялись убеждать старика, что будем аккуратными и не вляпаемся в проклятый мох. Однако он упрямо крутил головой и, поджав губы, стоял на своем. Компромисс нашел Харден, я уже перестал удивляться его частому перевоплощению из недалекого крестьянина в нормального человека. Он предложил сделать по пути небольшой крюк и посетить места, где растет столь редкое растение.
   -- Самая лучшая есть вот здесь. -- Ровен ткнул заскорузлым пальцем в карту. -- Ее там много.
   -- Так туда два дня пути, и при этом все в обратную сторону, -- схватился за голову северянин. Если бы он был нашим командиром, то мы бы уже сегодня жгли слизня.
   -- Он прав, Ровен, -- поддержал Снурвальда Харден. -- Это далеко, почти у самого подъемника. Вот он, рядом.
   Крестьянин, в очередной раз удивил меня. Как-то не сочетался его образ с умением читать карту. Правда она была выполнена на довольно примитивном уровне. Даже я, не знакомый с традициями местных географов, быстро в ней разобрался: кривые линии -- это дороги, небольшие пятнышки -- пещеры, большой черный квадрат -- подъемник, ну а рядом с туннелем с огромным слизнем -- контур длинного жирного червяка.
   Тем временем Харден предложил новый маршрут.
   -- Давай пойдем так. Сначала по этому туннелю, здесь повернем направо и на первом же перекрестке налево. -- Я внимательно следил за толстым пальцем крестьянина, предлагающего старику другой путь. -- Помнится, ты несколько седьмиц назад сам говорил, что там можно найти хорошие травы.
   Хм-м, а я, оказывается, параноик, ищу опасность там, где ее нет. Харден на самом деле в картах разбирается плохо. Когда он показывал нам "первый перекресток налево", то проигнорировал нарисованный перед ним другой. Об этом я не преминул сообщить товарищам.
   -- Нет, Вадим, он все правильно сказал, -- отмахнулся от меня Онир, занятый убеждением старика. Он начал мягко давить на Ровена и практически уже уговорил его на предложенный Харденом вариант.
   -- А это тогда что? -- Уверенный в своей правоте, я показал на карте пересечение двух линий перед перекрестком. -- Линия -- это же туннель?
   -- Да, туннель. -- Мои слова вместо Онира подтвердил Снурвальд. -- Только перекрестки рисуются по-другому. Смотри.
   Наемник взял уголек и начертил на стене крест.
   -- Если нужно указать перекресток, то рисуется так. -- Я согласно кивнул головой. -- А вот если рядом проведена дополнительная линия. -- Он провел еще одну горизонтальную черту. -- Это обозначает две дороги, находящиеся на разных уровнях. Та, которая подчеркнута, идет ниже. Это придумали соотечественники Онира, чтобы было легче ориентироваться в огромном количестве туннелей и коридоров, пронизывающих горы.
   Вот теперь пришла моя очередь задуматься. Из размышлений вывел легкий толчок Онира.
   -- Вставай, Вадим, пора выдвигаться.
   Я встал, растерянно повертел в руках выданный утром вещевой мешок, и, собравшись с духом, произнес:
   -- Я еще не готов.
   В шквале обрушившегося на меня возмущения не хватало только классической фразы: "И ты, Брут"?
   Терпеливо дождавшись момента, когда эмоции чуть стихнут, я объяснил, зачем мне нужен хотя бы еще один день на подготовку.
   Лишние линии, которые исчезли в обновленном заклинании, уж очень походили на изображение, ошибочно принятое мной за перекресток, а я все каналы рисовал так, как будто они должны были пересекаться на одной плоскости. Теперь, зная такую особенность в чертежах этого мира, я могу легко восстановить изначальное плетение фаербола и выучить два оставшихся заклинания. Когда я все это объяснил друзьям, то они после долгих уговоров, согласились дать мне день на тренировку. Последним сдался Снурвальд, на него решающее значение оказал аргумент, что я смогу как минимум вдвое увеличить свой арсенал заклинаний.
  
   Чтобы не допустить ошибки, я внимательно перерисовал знак фаербола с кольца на плоский булыжник. Потом вызвал плетение огненной волны и стал стирать с начертанного угольком изображения линии второго заклинания. Такой подход позволил обнаружить, что двойным подчеркиванием в чертеже обозначался не только размещенный на втором плане элемент, но и три линии, параллельные соответствующим отрезкам в упрощенном плетении. Вскоре от прежнего затейливого рисунка осталось только изображение вписанной в треугольник спирали. Все хорошо, только вот как соединить его с основной частью заклинания?
   Вариантов было множество. Поскольку на чертеже знака не было больше никаких пояснительных символов, с равной вероятностью можно было предположить, что найденный элемент прикрепляется к основной части прямыми линиями или любыми плоским многоугольником. В сознании, подстегнутом возможностью неудачи, калейдоскопом завертелись различные фигуры с украшенными спиралями гранями. Они сменяли друг друга: пирамида -- треугольная призма -- тетраэдр...
   Тут я себя остановил. Соединение должно быть очень простым, иначе на чертеже были бы дополнительные пояснения, к тому же, если бы они образовывали отдельные грани, то были бы видны раньше.
   Самым простым вариантом было соединить углы полученного треугольника с соответствующими точками на основном плетении. Не зря же эти линии совпадают. Получившаяся конструкция мне почему-то напомнила элемент лазерной установки. Я не стал рыться в памяти в поисках истока всплывшей аналогии, а по наитию провел еще один отрезок, соединяющий конец спирали с центром заклинания. Может, эта мысль пришла и под действием фантастических фильмов, но теперь плетение приобрело совершенно другой вид. Рассматривая полученное изображение, меня не покидало чувство, что эта конструкция служит только одному -- разрушению.
   Трижды сплюнув через левое плечо, я приступил к решающей стадии. Скоро будет ясно, есть здесь ошибка или нет. Вызвав несколько раз руну Алгиз и убедившись в ее надежности, я начертил в сознании новую фигуру и вызвал плетение огненной волны. Опасения, что удерживать внимание на двух фигурах будет чрезвычайно сложно, не оправдались. Но вот на следующем этапе все чуть не рухнуло. Для того чтобы правильно соединить фрагменты фаербола, нужно было повернуть их по оси. Вдоволь помучавшись с этим упражнением (пару раз пришлось вытереть рукой обильно выступающий на лице пот), мне это удалось. Смотря на получившуюся фигуру, я подправил немного соединяющее линии и развернул заклинание в изначальное положение. Еще не хватало, чтобы поток огня вырвался прямо на меня. Все, хватит оттягивать, пора начинать!
   Я резко выдохнул и послал энергию в магическое плетение. Каналы заклинания стали наливаться маной. Если оно сейчас рассыплется, то все усилия были напрасны. Этого не случилось -- изображение стало четким, словно сошло с фотографии в реальный мир. Я увеличил подачу энергии, и скоро в структуре заклинания возникла стремительно увеличивающаяся черная точка. Отлично, начался последний этап! Вспомнив, сколь разрушительным было действие фаербола на Земле, я остановил передачу маны и отключил магическое зрение. Тут же на уровне груди возник ярко-желтый сгусток огня, секунда и он устремился к дальней стене пещеры. Раздавшийся взрыв был самой лучшей для меня мелодией! Я вскочил и от радости засмеялся. Никогда не испытывал такого удовольствия от удачно выполненной работы!
   Я вскинул голову и, на мгновение увидев вместо мрачного потолка голубое небо, резко ударил ладонью по бицепсу правой руки. Вот вам всем! Не на того напали, сволочи!
  
   От опытов с магией меня ненадолго отвлекли -- в лабораторию на звук взрыва примчались все мои соратники. Пришлось их успокоить и поделиться новостью о прогрессе с заклинаниями. Однако в покое меня не оставили, и Онир сумел настоять на необходимости небольшого отдыха. Сначала это предложение я встретил в штыки, но под напором гнома был вынужден признать, что в таком важном деле, как изучение новых заклинаний, спешить нельзя.
   Значительно позже, сидя у костра и держа в руках горячий котелок, я с набитым ртом рассказывал о своем открытии. Кроме наемника, как всегда охранявшего нашу стоянку, все остальные были здесь.
   -- Представляете, я не знал, что двойным подчеркиванием на кольце обозначались линии заклинания второго плана. Поэтому они у меня получались другими.
   -- У тебя есть кольцо? -- удивился Ровен Митт, прекрасно знающий, что стражники всегда тщательно обыскивают будущих шахтеров. Пронести мимо них что-нибудь ценное -- практически невыполнимая задача.
   -- Нет, раньше было. -- Кусок крысиного мяса застрял у меня в горле, как только осознал, что проговорился про артефакт. Врать было бессмысленно, в таком возбужденном состоянии, как сейчас, складно плести небылицы не получится. Пришлось им поведать немного правды. -- Уж не знаю, откуда оно у меня взялось, но его я помню отчетливо. На ободок кольца были нанесены изображения заклинаний, вот по ним я и тренируюсь.
   -- Обычное боевое кольцо двух стихий, -- проронил Харден. Он тоже решил перекусить и больше интересовался похлебкой, чем моим рассказом. -- Хорошо еще, что ты вовремя вспомнил о принципах создания заклинаний.
   -- Не-а, я же говорил, что пытался создать огненный шар по рисунку.
   -- Так ты раньше не знал, что на одном плане создаются только защитные заклинания? -- Удивление крестьянина было настолько велико, что он вылил обратно ложку супа.
   -- Харден, ты меня слушаешь? Сколько раз тебе повторять, я об этом узнал только сегодня, когда мы обсуждали карту. -- Я вытер рот и легко поднялся. -- Все, спасибо. Пойду еще позанимаюсь.
   Наверное, я слишком резко встал, так как Харден выронил котелок и теперь, ругаясь на неизвестном мне языке, закидывал обратно кусочки грибов. Извинившись перед крестьянином, я не смог сдержать улыбки от выражения растерянности на его лице. Когда-нибудь еда его погубит, нельзя так трепетно относиться к простой пище.
   Оставив шахтеров у костра, я пошел обратно на свое место. Мне не терпелось внимательно изучить заклинание молнии и найти причину того, почему оно не получилось с первого раза.
  
   Я смотрел на плетение молнии и чувствовал, как внутри меня образовалась сосущая пустота. Пришлось присесть на корточки и опереться спиной на стену, чтобы не упасть. Все уже позади, нет причин для паники, но это должно стать мне уроком на будущее -- прежде чем использовать новое заклинание, нужно быть абсолютно уверенным в правильности его структуры. Страшно представить, что было бы со мной, если бы случайно пропустил фрагмент. Волна молний, нет -- море ветвистых зигзагообразных и прямых молний, летящих во все стороны.
   С этим заклинанием, стоит признать, мне дьявольски повезло. Его структура была не менее запутанна, чем у фаербола, но по центру знака, в двух местах между каналами было достаточно свободного места, чтобы расположить там изображение спирали. Или, как в данном случае, один дополнительный элемент, поразительно похожий на руну Зиг. Ее многие считают символическим изображением молнии. Просто счастье, что линии этого фрагмента не пересекались с каналами основы. Я невольно нахмурился, это разрушало мое предположение, что находящиеся на втором плане элементы отвечают за придание энергии определенной формы.
   Хотя никто не мешает мне это проверить на практике. Если принять за аксиому, что спиралевидный фрагмент в огненном заклинании придает энергии форму шара, то эта руна, должна придать форму стрелы. Я вызвал знак молнии и начал медленно наполнять его маной. Дойдя до точки, после которой должно было начаться преобразование энергии, я осторожно развернул плетение и увидел, что руна Зиг все же находится на втором плане. Она немного, всего на сантиметр, была дальше основной структуры. Видимо, при наполнении маны соединяющие каналы немного деформировались, и этого хватило для правильного построения. Я вернул плетение в исходное состояние и заново его активировал, и тут же в противоположную от меня сторону вылетела небольшая молния.
   Теперь я решил попробовать поменять местами элементы второго плана огненного и воздушного заклинаний. Настроение резко изменилось, меня охватил исследовательский азарт. Недавние опасения воспринимались уже как пустые страшилки. Если я буду постоянно осторожничать, то так и останусь недоучкой с двумя-тремя заклинаниями. Если что пойдет не так, то меня защитит Алгиз, а сейчас нельзя упускать возможность увеличить свой магический арсенал. Кто знает, будет ли у меня на это в будущем свободное время или нет.
   Сначала я попробовал вставить спиральку из структуры фаербола в заклинание молнии. Создание нового заклятия прошло по уже опробованной методике -- вначале сформировал основу, отдельно начертил дополнительный элемент, поместил его на задний план и объединил их каналами, благо в первоначальном варианте места соединения были отчетливо видны.
   Снова сплюнув через плечо (вскоре окончательно стану суеверным), я направил поток маны в структуру будущей шаровой молнии. Активация прошла успешно, и заранее подготовленная защита не понадобилась. На месте плетения возник ослепительно белый шар. Он был маленьким, с мой кулак. По его поверхности пробегали частые электрические разряды, некоторые срывались с него в пустоту. Хорошо, что они в длину были всего сантиметров десять, не больше. Уверен, если заклинание столкнется с каким-либо материальным объектом, то тут же выплеснет всю энергию. На самом деле восхититься красотой шаровой молнии я смог позже, а тогда просто наблюдал, как она, издавая басовитое гудение, быстро летела в ранее пострадавшую от огня стену. Взрыв был намного тише, чем от фаербола, словно где-то недалеко обрушился кусок скальной породы.
   Отлично! Действует! На мгновение меня посетило ощущение, что я действительно вспоминаю, как нужно правильно колдовать. Неужели начинаю верить в собственную историю о потере памяти? Нет, только этого не хватало -- поверить в придуманную собой же историю.
   Следующим пунктом в моей программе было создание нового огненного заклинания. Я постепенно осваивал навыки плетения комбинированных заклинаний. Замена спирали в структуре фаербола также оказалась успешной. Моя коллекция пополнилась еще одним заклинанием, я назвал его огненная стрела. Масштаб разрушений в сравнении с огненным шаром был маленьким, но концентрация всей энергии на небольшом участке, диаметром всего в сантиметр, значительно увеличила силу удара. Однако с точностью попадания в цель была проблема. Пока я не знал, какой именно участок в магической структуре отвечает за изменение угла атаки, поэтому приходилось все время бить прямой наводкой, разворачивая само заклинание. Чтобы поразить мишень в виде отдельных каменных выступов, нужно было тщательно прицеливаться, поэтому стрельба навскидку оказалась сложной задачей. Хорошо, что все это выяснил сейчас. Пока я не достигну приемлемого уровня точности, в бою нужно будет использовать только заклинания с широкой площадью поражения.
   Теперь очередь стихии воды. Если смогу разобраться с ударом холода и вычленить из него фрагмент, создающий его форму, то мой арсенал пополнится морозным шаром и ледяной стрелой. Ну а соединение этого элемента со знаками огня и воздуха прибавит к копилке знаний огненный веер и цепь молний. Точные названия новым заклинаниям можно дать позже, а пока и такие подойдут.
   Провозился я долго, весь вечер и почти целая ночь ушли на разбор нового плетения. Рядом валялись исчерканные угольком камни, служившие мне черновиками для вычленения разноплановых элементов заклятий. Уровень сложности новых форм был выше, чем у всех предыдущих. С некоторыми каналами я просто не знал, что делать. Идея вынести все нижние линии, отмеченные на кольце, на отдельный рисунок только внесла лишнюю сумятицу. Если верить новой схеме -- заклинание состояло из нескольких десятков отдельных фрагментов, многие из которых имели вид небольших черточек. Особенно их много было по краям заклятия.
   Я встал и с наслаждением потянулся. Насыщенный событиями день и последние часы, проведенные в согнутом положении над чертежами, сильно меня утомили. Разминая шею, я смотрел на последний рисунок и размышлял о пользе сна. Чертеж был явно неполным. Может, попробовать соединить короткие линии? С высоты они были похожи на один большой рисунок, выполненный пунктиром. Я покачал головой, ведь не из пустой же прихоти создатель кольца изображал условные знаки. Как же это плетение должно правильно строиться? Плетение, плетение... Я сам не заметил, как начал повторять это слово вслух. Плетение, переплетенный, заплетенный, заплетенный в косичку. Неосознанно примененный метод построения ассоциативной цепочки дал результат. Как же раньше не догадался! Прерывание линий означает их выход на первый план, то есть они переплетаются с основными каналами заклинания, словно пряди в девичьей косе!
   Я уже буквально валился от усталости, но все-таки сумел завершить первый этап. Да, к этой структуре термин "плетение" подходит как нельзя лучше. Основа заклинания находилась сразу на двух планах. Я был уверен, что если смогу его "развязать", то получу два разных знака. На третьем плане располагался последний элемент. Судя по манере его соединения с основой, именно он отвечал за форму и радиус удара.
   Собравшись, как и прежде, сплюнуть перед активацией нового заклинания, я на секунду замер. Суеверие? Нет, это необходимость в точности воссоздать все условия, приведшие ранее к успеху. Среда всегда влияет на объект эксперимента, и кто знает магические законы этого мира! Лучше перебдеть, чем недобдеть и обморозить тело. Придя к такому заключению, я сплюнул через левое плечо, задержал дыхание и направил ману в структуру нового заклятия. Оно медленно, очень медленно стало наполняться энергией. Мне уже не хватало воздуха, когда началось преобразование. Заклинание было расшифровано правильно -- из точки перехода вырвалась светло-синяя волна и натолкнулась на многострадальную стену. С жилы ночного серебра тут же слетела маскировка, и она под воздействием магии покрылась коркой льда, лоснящегося в полумраке пещеры. Я с облегчением перевел дыхание.
   -- Неуклюжая отрыжка подземного слизня! -- От неожиданности я вздрогнул и завертел головой в поисках источника звука.
   -- Нет чтобы спать ночью, как все нормальные люди, так он решил заморозить почтенного гнома. -- Из глубокой тени, совсем рядом с моим испытательным стендом, вынырнул Онир. -- Ты что делаешь? Надоело бить по стене и решил попробовать на живых мишенях? На крысах лучше тренируйся.
   -- Ты откуда взялся? -- Меня кольнула иголочка страха, что чуть не убил гнома. Без него наша команда престала бы быть такой сплоченной.
   -- Откуда, откуда, -- пробурчал подгорный мастер. -- Пришел вот разбудить тебя, думал, что снова сидя спишь. Пожалел, дал еще немного времени отдохнуть перед походом и решил посмотреть. -- Онир запнулся и со странной интонацией закончил мысль: -- Как мы замаскировали жилу...
   Я начал извиняться перед гномом, хотя и не чувствовал за собой особой вины. Все знали, что это место отведено под мои тренировки. Но почему он молчит? Я же уже извинился.
   -- Эй, Онир, тебя точно не задело? -- Только прикоснувшись к гному, я услышал от него ответ.
   -- Иди-ка лучше ты, Вадим, к костру. Тебе нужно выспаться перед дальней дорогой, -- Под его задумчивым взглядом мне стало неуютно.
   -- Ты что, я чувствую себя прекрасно. Мы же на сегодня выходить договорились. Хотя мне бы еще два денька не помешали. -- Последнюю фразу я произнес тихо, как бы только для себя, но Онир неожиданно согласился.
   -- Будет тебе перерыв и дополнительное время.
   От удивления с меня на мгновение слетела сонливость. Вчера с трудом удалось выпросить всего один день, так с чего такая щедрость?
   -- Точно? А как другие отнесутся к твоему предложению?
   -- Не волнуйся, они со мной согласятся. -- Гном с легкой улыбкой перебирал в ладони кусочки отколовшейся породы и не обращал на меня внимания.
   Я пожал плечами и не стал спорить.
   -- Разбуди там Хардена. Пусть прихватит мою кирку и идет сюда. -- Эти слова Онир произнес уже мне в спину.
   Разбудить так разбудить. Я поднял сладко посапывающего рядом с затухающим огнем крестьянина и лег на пригретое место.
   А все-таки насколько же интересно изучать магию! В ней каждый ответ порождает новый вопрос, и конца этой цепочке не видно. Сейчас, уже проваливаясь в сон, я размышлял над парадоксом -- почему знак водной стихии формировал не тонкий жгут воды, достаточно грозное оружие, а ледяной удар. Лед это же другая стихия, или нет?
  
   Раздавшийся взрыв всех сильно напугал.
   -- Все, доигрался наш маг, -- обронил Снурвальд, только присевший перекусить.
   Друзья разом вскочили и побежали к забою, выбранному Вадимом в качестве площадки для своих опытов. Тревога оказалась ложной, хотя сначала, увидев черное лицо парня, они подумали, что тот потерял контроль над заклинанием.
   Тьма из глаз мага быстро уходила, сменяясь фанатичным огнем исследователя. Вадим попытался объяснить свое открытие, однако из его сумбурной речи было понятно только то, что он смог все-таки получить огненный шар. Северянин, услышав это, был разочарован. Он-то надеялся, что Вадим выучит более сильное заклинание, а не столь простое чародейство из арсенала любого начинающего мага.
   Маг порывался продолжить свои опыты, однако Онир уговорил его сделать небольшой перерыв и подкрепиться. Снурвальд, опасаясь, что громкие звуки привлекут нежелательных гостей, ушел ставить дополнительные ловушки.
   Наблюдая, как Вадим жадно поглощает пищу, гном похвалил себя, что не ошибся в своей оценке. Сейчас парень был настолько поглощен открытиями, что не замечал ничего вокруг. Как, например то, что Ровен отдал ему свой котелок. Ониру было знакомо такое состояние, когда тело лихорадит в предвкушении новых открытий, а радость от уже достигнутых высот заставляет забыть о себе и работать до полного изнеможения. Гном думал про время, когда он еще не получил ныне отобранный титул мастера, а был простым подмастерьем. Тогда друм сутками пропадал в кузне, пытаясь раскрыть все тайны железа. Только его юная жена могла вытащить молодого кузнеца из мастерской. Вспомнив свою потерянную вторую половинку, Онир грустно улыбнулся. Его улыбка спряталась под густой бородой, поэтому никто не обратил внимания на взгрустнувшего гнома. Тем временем Вадим почти выговорился, рассказав все подробности своего открытия. Его запутанный монолог плавно перешел в нормальную речь.
   -- Обычное боевое кольцо двух стихий, -- донеслось со стороны Хардена, делающего вид, что открытия мага его нисколько не интересуют. -- Хорошо еще, что ты вовремя вспомнил о принципах создания заклинаний.
   -- Не-а, я же говорил, что пытался создать огненный шар по рисунку, -- парень отмахнулся от замечания товарища. Онир тоже не видел здесь принципиальной разницы: в свое время ему частенько приходилось изготавливать вещи по чужим чертежам.
   -- Так ты раньше не знал, что на одном плане создаются только защитные заклинания? -- Потрясение вечно голодного Хардена было настолько велико, что он забыл о еде и выронил котелок.
   Онир прислушался к заковыристым ругательствам крестьянина. Недоумение гнома нарастало с каждой фразой. Наконец, он, с трудом сдерживая злость, дождался пока Вадим отойдет подальше, и резко сказал:
   -- Так, Харден, хватит ломать комедию! Пока твоя скрытность не мешала делу, мы терпели. Но сейчас из-за твоего молчания могла случиться беда!
   Здоровяк отскочил назад, и подгорный мастер только сейчас заметил, что в запале крепко сжал кулаки, как будто собрался драться с этим человеком.
   -- Не пойму, о чем ты говоришь. -- Его искренние слова абсолютно не сочеталась с настороженным взглядом.
   -- О том, что ты сейчас говорил. Или ты думаешь, что я не знаю язык старой империи? Да на нем, чтоб ты знал, написаны все основные трактаты по механике! А вот откуда его знает простой крестьянин -- большой вопрос.
   -- Как у вас тут интересно! -- Из коридора появился Снурвальд. Он подошел к костру и достал из мешка флягу. -- А я воду забыл. Что, Онир, все же решил допросить нашего пейзанина? Правильно, друг, давно пора узнать о нем всю правду. С другой стороны, он так смешно притворялся...
   -- Какую правду? Мы же вместе через столько прошли! -- Харден посмотрел по Ровена Митта, ожидая от него поддержки.
   -- Онир, ну чего ты на него взъелся? Мы же решили, что если Харден не хочет говорить о своем прошлом, не будем настаивать. У каждого из нас есть своя тайна, ну и что из этого? Человек он хороший, чистый. -- Старик обернулся к липовому крестьянину, ожидавшему иной поддержки. -- Не смотри на меня, как обиженный ребенок, из тебя крестьянин -- как из меня аристократ.
   -- Ты не понимаешь Ровен. -- Гном не сводил с Хардена глаз. -- Если дословно перевести его недавние слова и убрать все ругательства, то этот неграмотный селянин радовался, что наш маг не перепутал азимут и матрицу второго компонента заклинания и не спалил всех нас.
   -- Да откуда мне это было знать! Я даже представить себе не мог, что он пытается колдовать по рисункам. Никогда о таком не слышал!
   -- Да если бы он был в курсе, что кто-то из нас знает основы магии, то мог бы и спросить! -- Злость гнома на Хардена не проходила. -- Мы могли бы глупо погибнуть, и это тогда, когда впервые появилась надежда выбраться из этого ада.
   -- А ты уверен, что мальчишка знает все условные обозначения на чертеже, кроме перспективы? -- перешел в атаку Харден. -- Почему сам это не выяснил?
   Онир запнулся, сел на валун и ненадолго замолчал.
   -- Там могут быть еще указания на размер деталей, градус угла наклона, -- начал перечислять гном. -- Да только все это вряд ли уместится на кольце. Я плохо представляю, какие элементы являются важными для заклинаний.
   Харден присел на корточки, и устало произнес:
   -- Я тоже мало знаю, так, нахватался местами. Никогда не общался с магами, только книги читал. -- Он поворошил угольки кончиком сапога и продолжил: -- Вроде эти данные для волшебства не важны. Если маг сделает слишком большое плетение, то у него просто не хватит сил его активировать.
   -- А угол? Он не сможет сам себя взорвать? -- Северянина волновала мысль о потере мага. После долгих размышлений ему плохо верилось в возможность сжечь слизня простым огнем.
   -- Еретики считали, что магические знаки -- это изначальное творение Создателя. Они первичны, и не в человеческих силах их изменить. -- Увидев затуманившийся взгляд наемника, Харден ответил проще. -- Когда маг наполняет плетение силой, все знаки в его заклинании должны принять правильный вид. Правда это или нет -- мне неизвестно.
   В пещере повисла напряженная тишина.
   -- Кстати, а почему ты не сказал ему, что он испачкал свое лицо сажей? -- обратился Ровен Митт к задумавшемуся гному.
   -- Не знаю, -- пожал плечами Онир. -- Как-то увлекся его рассказом. А ты?
   -- По-моему, ему так лучше. Сразу видно -- настоящий ученый.
   Друзья переглянулись, первым не выдержал Ровен Митт. Он отвел взгляд и прыснул. Остальные шахтеры, словно дожидаясь только этого сигнала, облегченно рассмеялись. Веселье продолжалось долго, смех целебной волной прошелся по их уставшим душам, вымывая оттуда лишнюю грязь и подозрения.
   Отсмеявшись, гном сказал Хардену:
   -- Ладно, будь крестьянином, если тебе так хочется. Только обязательно переговори с Вадимом и расскажи ему все, что знаешь о магии.
   -- Онир, Снурри, Ровен, -- обратился ко всем по очереди ставший серьезным Харден. -- Извините, что лгал вам. Поверьте, я это сделал ради вас.
   -- Не понял? -- произнес северянин. -- Нам что-то грозит?
   -- Если я расскажу все о себе, то на вас тоже начнется охота. Я хотел спрятаться у гномов среди долговых рабов. Кто же знал, что отсюда невозможно выйти.
   -- Так, а вот теперь поподробнее. От кого и почему ты скрываешься, и что тебе грозит, если поймают? -- Гном вскочил на ноги, от его прежней злости не осталось и следа. Теперь он был готов пожертвовать собой ради товарища. -- Неужели ты думаешь, что мы испугаемся и выдадим тебя?
   -- Все так серьезно? -- добавил старик.
   -- Более чем, более чем, -- сокрушенно вымолвил Харден. -- Они не остановятся ни перед чем и уничтожат всех, кто был рядом со мной. Я даже не решился назвать свое полное имя, чтобы не подставить вас. Харден -- это детское прозвище.
   -- И где же можно случайно узнать столь важные тайны? -- заинтересовался Снурвальд, подсаживаясь ближе к Хардену. Было похоже, что историю ненастоящего крестьянина наемник воспринимал как страшную, но интересную сказку.
   -- Не бойся. -- Онир решил подбодрить молчавшего человека.
   -- В архиве Храма всех богов.
   -- Жрец? -- От удивления Снурри присвистнул.
   -- Послушник, принять сан не успел.
   -- Вот уж не думал, что книжные черви могут вымахать до таких размеров. -- Опытный старик прекрасно знал, как хорошо небольшая шутка снимает напряжение.
   -- Я с детства такой, -- смущенно ответил бывший послушник. -- Харденом в нашем городе звали мясника с соседней улицы, самого сильного человека в округе. Для всей детворы он был героем, после того как одним ударом свалил с ног понесшую лошадь.
   Незаметно разговор перешел на воспоминания о прежней жизни. Вскоре ушел Снурри, недовольный тем, что Харден так и не решился раскрыть свою тайну. Ровен Митт, устав бороться со сном, задремал под неспешный рассказ Хардена о своей юности. Наконец послушник Храма всех богов выдохся и тоже прилег поспать.
   Гном долго ворочался на своем месте. Не выдержав, он осторожно поднялся и пошел проверить мага. Что-то давно с его стороны не было слышно никаких взрывов.
  
   Через два дня, как и пообещал гном Вадиму, они тронулись в путь. Мага и наемника постарались сильно не нагружать, так как они были главной ударной силой отряда. Хотя Ровен Митт пытался и в их мешки подложить лишний груз.
   Настроение у всех было приподнятым. По неопытности Вадим в последний день перенапрягся и был вынужден на время прекратить свои занятия. Ему даже предложили еще немного задержаться, однако он всех уверил, что за ночь сумел полностью восстановиться.
   Впереди, как всегда, шел Снурвальд, замыкал движение гном. Вадим все время старался держаться поближе к Хардену. Когда юноша узнал, что тот является бывшим храмовым послушником и много знает о магии, то насел на него с вопросами. Напор любознательного юноши был настолько силен, что Харден уже несколько раз успел пожалеть о своем обещании рассказать все, что знает о волшебстве.
   Мешок гнома, как и поклажа Хардена, были самыми тяжелыми. Каждый из них нес килограммов по пятнадцать ночного серебра. Для всех стало приятным сюрпризом, что заклинания Вадима стали катализатором, превратившим руду редкого металла в небольшие оплавленные слитки. Когда Онир увидел, что произошло в забое, они вместе с Харденом нарубили руды. Уговаривать мага опробовать на ней свои заклинания не требовалось, он только ждал лишнего повода, чтобы продемонстрировать свои умения. Похоже, его даже не заинтересовало, что так он становится довольно богатым человеком. По оценкам Ровена Митта, взятого металла им всем могло хватить на безбедную жизнь до конца дней. Общий вес ночного серебра был велик. Часть пришлось спрятать в пещере, где Вадим предварительно сжег весь мох. Именно на этом он чуть не надорвался, подземное растение плохо горело и приходилось его уничтожать маленькими кусочками.
   Прошла почти седьмица, прежде чем шахтеры подошли к искомому туннелю. Друзья скинули с плеч мешки и осторожно приблизились к огромному слизню.
   Впереди было темно, чудовище съело в туннеле весь мох, поэтому оценить его размеры было невозможно.
   -- Это его надо сжечь? -- Вадим чуть не ткнул пальцем в желеобразное тело монстра. Снурвальд еле успел перехватить его руку. -- Ядовитый?
   Оценив сдавленное проклятие северянина как подтверждение своего догадки, Вадим попросил всех отойти подальше. Он замер на несколько секунд и ударил слизня огненной волной.
   Из туннеля с шипением вырвался клуб вонючего дыма, заставив мага скорчиться в приступе удушающего кашля. К нему подбежали встревоженные друзья и оттащили назад.
   -- Да мы задохнемся, если будем его жечь, -- с отчаянием воскликнул Ровен Митт, дым попал и на него.
   Вадим отнял руки от лица, покрывшегося красными нарывами, и со злой веселостью в голосе спросил:
   -- Ваши кирки далеко?
   -- Тут ими ничего не сделаешь, -- ответил за всех Снурвальд. -- Я уже пробовал.
   Онир взволновано посмотрел на мага, неужели первая же неудача повредила его рассудок?
   Внезапно Вадим кинулся к слизню и, не доходя до чудовища пары шагов, вскрикнул:
   -- Удар холода!
   От мага в туннель прошла слегка голубоватая волна. Слизень затрещал и покрылся белым налетом. Вадим бесстрашно подошел к чудовищу и небрежно постучал по нему костяшками пальцев. Шахтеры тут же закричали об опасности, но замерли, стоило только им услышать глухой звук.
   -- Наруто шипуден, -- тихо произнес Вадим непонятную фразу, и обернулся. -- Что стоим? Рубить надо!
   Он отодвинулся в сторону, и с довольной улыбкой стал наблюдать, как под ударами Онира и Хардена отлетают куски замороженного слизня.
  
   Глава 6. Слизнепроходцы
  
   Когда меня просветили о прошлом Хардена, я обрадовался, что нашел себе ходячий справочник по магии, и стал забрасывать его вопросами.
   -- Из каких элементов состоит заклинание?
   -- Попробую объяснить в силу своих скудных познаний. Основа любого заклинания -- чистый символ стихии. Но ее никто не использует, потому что ее нельзя контролировать, она опасна для всех, включая мага.
   -- Да ну, -- усомнился я. -- Поставил защиту и все.
   -- Не перебивай, я и так с трудом вспоминаю. Мне никогда не казались важными столь мелкие вопросы, больше нравилось читать о спорах вокруг фундаментальных вопросов бытия: что есть магия, откуда она взялась и зачем этот дар смертным. -- Послушник на секунду задумался и повторил: -- Итак, чистые знаки никто не использует. Стандартная форма для заклинаний -- это символ стихии с заданным вектором движения, как правило, в противоположную от мага сторону. Это называется фундаментом.
   Понятно, встроенная защита от дурака. Хотя возникает вопрос, как дополнительный контур влияет на мощь заклинания и на время его создания. Надо не забыть спросить про это позже.
   -- Чтобы придать энергии нужную конфигурацию, например шара или стрелы, в заклинание встраивается второй компонент -- каркас. Есть еще третий -- указатель, он изменяет угол атаки.
   До всего этого я уже сам додумался, мне бы чего-нибудь нового.
   -- Постой, а зачем повторять? Не лучше ли указатель встроить сразу в основную форму?
   -- Ну, и вопросы у тебя, я же не учитель магии. -- Харден перебросил мешок на другое плечо.
   -- То есть ты не знаешь. -- Мой вывод оказался верным. Послушник покачал головой и предложил задавать еще вопросы.
   -- А ты можешь тогда объяснить, как выглядят стандартные формы заклинания?
   -- Нет, никогда их не видел.
   -- Ну, про каркасы и указатели ты тогда тоже не в курсе, -- несколько разочарованно протянул я.
   Следующие вопросы также остались без ответа. Харден оказался начитанным и эрудированным человеком, вот только почти все его знания были книжными и бессистемными.
   Наверное, со стороны наш разговор казался смешным. Я задавал короткий вопрос и сразу же получал еще более лаконичный ответ. Следовала небольшая пауза, после которой все повторялось. Вскоре мне надоело слышать постоянное "нет" от Хардена, и я решил зайти с другой стороны. Правильно сформулированный вопрос -- это половина ответа.
   -- Ты упоминал о Силах, что это такое?
   -- Сила -- это основа мироздания. Их всего две -- Свет и Тьма.
   Что-то мне это все напоминает, только не могу понять, что именно.
   -- Поправь меня, если я ошибаюсь: боги олицетворяют свет, жизнь, добро, а им противостоит демоны -- смерть, тьма и абсолютное зло?
   -- Да, но и среди богов есть отступники.
   -- Тогда почему, зная о причинах изменения цвета глаз у магов, ты не объявил меня прислужником зла? Ведь они стали черными.
   -- Пару лет назад так бы и поступил, -- несколько грустно ответил Харден. Да, видимо, был прав классик, что во многих знаниях скрывается печаль. -- В древних трактатах утверждается, что изначальных сил больше. Меня всегда увлекал период становления Эрданской империи. Облазил все доступные архивы, даже книгу написал, только вот ее никогда не напечатают.
   -- Это почему? -- Плохо, очень плохо. Оказывается, мне нельзя будет колдовать наверху при свидетелях. Придется опять скрывать свои умения.
   -- Мое сочинение назвали еретическим, и я был вынужден бежать, -- признался Харден.
   Серьезная информация. Если за взгляды, отличные от общепринятой точки зрения, храмы готовы уничтожить человека, то нужно держать язык за зубами. Не готов пока играть в кошки-мышки с местной инквизицией.
   -- И ты обнаружил, что настоящая история отличается от официальной? -- кинул я вдогонку Хардену, успевшему меня обогнать. -- Ее всегда пишут победители.
   Широкая спина послушника вздрогнула, он развернулся и пристально посмотрел на меня.
   -- Интересно, кто же ты на самом деле? -- Он мотнул головой, прогоняя какие-то предположения, и согласился со мной. -- Ты прав. Я сравнивал документы и нашел много противоречий, слишком много, чтобы объяснить это случайностью.
   -- Ты начал о Силах. -- Настоящая история Эрданской империи, конечно, интересна, но сейчас эта информация была для меня бесполезным мусором.
   -- Да, помню. -- Харден собрался с мыслями. -- Как-то мне попалось письмо настоятеля одного из провинциальных храмов. Если судить по некоторым его оговоркам, в те времена считали, что Смерть и Тьма это разные силы. Еще упоминалась таинственная Пустота, но про нее я не могу даже ничего предположить. Под злом тогда понимался Хаос, внешняя сила, энергия демонов.
   -- А как проявляется воздействие Силы?
   -- При обращении изменяется цвет глаз. -- Я уже достал его многочисленными вопросами, и он явно мечтал пройти пару километров в тишине.
   -- Ты прекрасно меня понял, не уходи от ответа.
   Послушник тяжело вздохнул, словно мой вопрос затронул какое-то важное для него воспоминание. Он некоторое время молчал, я тоже не спешил, давая ему время собраться.
   -- Сила нисходит на прошедших посвящение разумных существ, -- начал свой рассказ Харден ровным, лишенным эмоций голосом. -- Человеческие жрецы, первосвященники друмов, шаманы огадуров и корни ильвэров -- вот кто сейчас в мире связан с Силами. Считается, что только огадуры связаны с Тьмой, остальные же -- верные служители Света. И только самые истовые в вере получают от своих богов такую награду.
   -- Награду? Я что-то не вижу ничего хорошего от такой отметины. Уверен, если кто увидит мои глаза в момент колдовства, сразу обвинит меня во всех грехах. -- Я усомнился в его словах.
   -- Ты прав и не прав одновременно, -- устало ответил Харден. Разговор утомил его больше, чем тяжелый груз. -- Сейчас многие путают Силы со стихиями. Поэтому увидев твои черные глаза, могут подумать, что ты просто адепт новой школы колдовства. Другое дело, что ныне далеко не каждый магистр может похвастаться, что прошел слияние со стихией. Уж не знаю почему, но количество таких чародеев с каждым поколением становится все меньше и меньше. А про посвящение волшебников одной из Сил -- сразу так ничего и не припомню. Хотя точно известно, что это на порядок увеличивает мощь мага. Онир скорее всего прав: ты только недавно завершил путь ученичества, но твои заклинания по силе уже равны магисерским. Еще посвящение дает истинное зрение, ускоряет скорость восстановления. Так что не переживай, перестань смотреть на мир через призму Силы, и твои глаза останутся нормальными. Сверх этого боги щедро одаривают своих слуг уникальными умениями. Все я не перечислю, они довольно тщательно скрываются от непосвященных. Знаю только, что жрецы всегда понимают, говорит человек правду или лжет. Чернь любит рассказывать друг другу сказки, что служители светлых богов умеют читать мысли, но это враки. Просто они отлично знают человеческую натуру. Первосвященники гномов вроде не скрывают своих умений: они после нисхождения Силы начинают лучше чувствовать камень, заклинания земли у них получаются настолько легко, что на это почти не тратится мана. Рядом со своими горами они практически всесильны. Про огадуров известно мало, но все сходятся на том, что их умения темны и служат разрушению.
   Идущий впереди Снурвальд остановился и поднял руку. К нему подбежал Онир и поинтересовался причиной остановки. Немного посовещавшись, гном вернулся в конец колонны, по пути передав нам слова наемника:
   -- Снурри обнаружил следы двухдневной давности. Дальше идем осторожно. -- Онир посмотрел на меня и добавил: -- Вадим, в случае опасности сразу не колдуй. Дай Снурвальду возможность отойти, не задень его ненароком. Да, и заканчивайте разговаривать.
   Мы с Харденом синхронно кивнули головами, и послушник шепотом завершил свой рассказ:
   -- Про ильвэров я ничего не знаю, это самая закрытая раса. Но представители всех народов проходят через сложный ритуал. Вот где ты умудрился получить дар от темных богов, ума не приложу. Вроде напрашиваются огадуры, но ты на их церемониях мог быть только жертвой. Да и не веет от тебя божественным прикосновением, словно ты не до конца прошел посвящение.
   До места ночевки я не проронил ни слова. Предположения, где и когда был инициирован Тьмой, у меня имелись. Вернее было только одно, и оно не радовало. Зря я, оказавшись в этом мире, решил, что все закончилось и древний артефакт случайно попал в мои руки. Мне даже удалось почти себя убедить, что не было никакого контракта с потусторонними силами. О последствиях решения, принятого более года назад, думать не хотелось, но я чувствовал, что рано или поздно кто-то придет и потребует вернуть должок.
   Когда мы поужинали и стали готовиться ко сну, я подсел к Ониру и спросил про упомянутые Харденом две неизвестные мне расы.
   -- Ильвэры, -- протянул это слово гном с ударением на втором слоге. -- По преданиям они первыми пришли на Благословенный материк, но потом ушли и вернулись только спустя тысячелетия. Долгое время мы все жили вместе, но несколько столетий назад случилось что-то ужасное с ранее многочисленным народом, и его остатки переселились на большой остров. Изредка их корабли приплывают в порты Эрданской империи, привозя необычные ткани и редкие целебные растения. Мне никогда не приходилось с ними встречаться, но те, кому это удалось, рассказывают о необыкновенной красоте женщин дивного народа.
   -- Я тоже не видел, но один мой друг, говорил, что его до конца дней будет согревать воспоминание, как он увидел сходящую по трапу ильвэрийку, -- отвлекся от обустройства места для ночлега Ровен Митт.
   -- Не верь всем слухам, Вадим. -- Харден все же не смог устоять перед искушением и поделиться своими знаниями. -- Многие древние авторы говорили об обратном, что лик поклоняющихся Священному дереву ужасен, даже огадуры в сравнение с ними выглядели красавцами.
   -- Что ты несешь? -- вскипел Онир. -- Омерзительнее этих смердящих животных нет никого на свете! Они только своим присутствием отравляют все вокруг, зеркала не выдерживают и разлетаются на кусочки, стоит огадуру пройти мимо них.
   -- Успокойся друг, я тебе верю, -- примиряющее всплеснул руками Харден. -- Но и ученым не было особого смысла врать.
   -- Ничего не знают эти твои ученые, -- буркнул гном, потеряв интерес к разговору.
   Он вскочил и направился к стоящему в дальнем конце туннеля наемнику.
   Ровен Митт, разочаровавшись отсутствием интересного разговора, лег на бок, спиной к нам, немного поворочался, и вскоре до нас донесся его тихий храп.
   Я шепотом спросил Хардена о причине резкого изменения настроения Онира.
   -- Причина известна, но я не предполагал, что это его так заденет, -- столь же тихо ответил мне послушник. -- Когда-то очень давно друмы и огадуры были одним народом. Сейчас и те и другие это отрицают, но истину скрыть трудно. Браки между другими расами бесплодны, а вот от союза друма и огадура может родиться ребенок. Хотя редко какая женщина решится рожать ребенка от насильника, по-другому связь между ними невозможна.
   -- А как они выглядят? -- Меня интересовала любая информация о народе, поклонявшемся темной силе.
   -- Да почти так же, как и друмы, только повыше ростом и уже в плечах. Они прекрасные наездники и хорошие воины. Были бы лучше, но у них дрянное оружие и нет магов, только шаманы. Зерно огадуры не сеют, городов у них нет. Они часто воюют то с нами, то с султанатом, и всегда с друмами. Однако в горах и лесах их многочисленные орды теряют все свое преимущество, еще ни разу огадурам не удавалось уничтожить хотя бы один город подземного народа. Чужакам они всегда рады, так как верят...
   Рассказ Харадена рисовал в моем воображении картины гордых кочевников, несущихся по бескрайней степи на вороных конях. Но следующие слова собеседника разрушили эту иллюзию.
   -- ...что за дополнительную жертву божественные супруги Ога и Урам даруют им удачу.
   Тут вмешался северянин. Неизвестно когда Снурри подошел к костру, но я его заметил только когда он сел рядом со мной.
   -- А я-то думал, почему это мастер Онир решил меня сменить раньше времени? -- Он указующе нацелил палец на Хардена и полушутя, полусерьезно произнес: -- Правильно тебя выгнали, таких, как ты, нельзя посвящать в жрецы. Ты же в людях ничего не понимаешь. Или же, -- наемник хитро прищурился, -- снова нас обманул? Откуда у простого послушника такие знания?
   -- В архиве я работал, писарем. -- Слова наемника не на шутку обидели здоровяка. Он отвернулся и уставился в костер, не обращая внимания на мои попытки возобновить разговор.
   Снурвальда эта демонстративная обида немного развеселила. Он попробовал шутить, что как только выберется наружу, то пойдет в храм послушником. А лет через пять выйдет оттуда отъевшимся и таким умным, что его сразу пригласят преподавать в столичный университет. Пытаясь остудить Снурри, я, не подумав, обронил, что нет никакой разницы в том, кем был Харден -- послушником или жрецом. Наемника успокоил, но моя живая энциклопедия еще больше надулась. Детский сад какой-то, а не сборище опасных преступников!
  
   На следующий день мы наткнулись на небольшую группку шахтеров. Их было трое, все люди. Издали оценив силы друг друга, мы мирно разошлись.
   Ровен сплюнул на землю, со злостью посмотрев в сторону ушедших.
   -- Ублюдки!
   -- Ты их знаешь? -- спросил я старика.
   -- Нет, но повадки местных отбросов знаю прекрасно. Они просто увидели, что нас не одолеть, и решили сделать вид, что ушли. Теперь пойдут следом за нами, чтобы напасть исподтишка.
   Опасения Ровена Митта оказались напрасными, за нами никто не следил, и уже на второй день мы перестали ждать внезапного нападения.
   С Харденом удавалось поговорить только на привалах, дорога по мрачным подземным туннелям отнимала много энергии. Кроме того, с приближением нашей цели он становился менее словоохотливым. Небольшие сведения о магии, которые я сумел из него вытянуть, требовали экспериментальной проверки в спокойной обстановке. Так он поведал мне, что мощь заклинания можно повышать не только увеличивая объем передаваемой энергии, но и создавая плетение большего размера. Вот только Харден не знал зависимость между площадью магического рисунка и количеством маны, необходимой для его активации. Если я создам слишком большое плетение, то смогу остаться без маны. Хорошо еще, что Харден догадался меня об этом предупредить.
   Из его бессистемных знаний о магии, пожалуй, пользу могла принести только информация о стихиях. Когда Харден уже не знал, что мне рассказывать, я решил поведать ему о том, как создавал заклинания. Немного поохав, слушая о моих опытах по изменению формы заклинаний, он неожиданно объяснил разницу в уровне сложности плетений. Если бы я знал все прописные истины, то и сам смог бы до этого додуматься. Оказалось, что все заклятия на основе льда строятся не по триаде фундамент-каркас-указатель. В них к символу водяной стихии, добавляется знак абсолютного холода. В принципе все логично. Уверен, если проверю удар холода на дальность, то метров через двести на мишени вместо кромки льда образуется легкая изморозь.
   Не успел я как следует обдумать перспективы вычленения нового знака для других заклинаний, как был вынужден заняться просьбой Снурвальда. Он попросил сделать ему защиту от внезапной атаки.
   Я был не против, только вот где взять материал для амулета? На мой вопрос ответил гном, достав из мешка небольшой слиток ночного серебра. Оказывается, самые лучшие артефакты в этом мире изготавливаются из такого материала. Я взял в руки оплавленный кусочек металла, размером с грецкий орех, и попробовал, как на Земле, представить, что вокруг него формируется поле абсолютной защиты. Через магическое зрение, или как его назвал Харден -- истинное, было видно, как заготовка будущего амулета стремительно наполняется энергий.
   Вроде все, больше в него не влезет. Я положил самодельный артефакт на камень и ударил в него фаерболом, уменьшив до минимального предела расход энергии. Амулет подпрыгнул и отлетел в сторону раскаленными каплями. Хорошо, что никого не задело. Я прикусил губу и медленно покачал головой в такт невеселым мыслям. Значит, без кольца ничего не получится, а моя роль раньше сводилась исключительно к наполнению артефакта энергией. Теперь развеялись последние сомнения в том, кто был настоящим хозяином моей магии. Ну, ничего, ничего. Скоро я освою большинство заклинаний, которые были в кольце. Если знать, какое плетение нужно вложить в амулет, то рано или поздно у меня получится действующий артефакт. А так, я даже не могу представить, как правильно наложить чары на предмет. Эх, были бы у Снурри зачатки магических способностей, можно было бы попробовать обучить его вызову рун. Других вариантов, чтобы защитой смог воспользоваться простой человек, у меня не было.
   Все смотрели на меня с сожалением. Наемник, обманутый в своих ожиданиях, дернул щекой, наверное, более ранние события подняли его веру в мои способности. Сейчас же его ждало разочарование. Если бы не Харден, я, может, и отложил бы создание амулета до получения новых знаний, но вовремя вспомнил один из фундаментальных законов магии. Когда я о нем услышал от послушника, то чуть не засмеялся. По его словам, маг не может изменить себя с помощью своей магии. Нужен другой чародей. Если бы я не знал, что с моим телом вытворял демон, то может, и принял эту аксиоме. Что же, у меня есть свой опыт, не связанный с кольцом.
   Я знал, что нужно положить в основу магического щита -- у меня был богатый выбор рун. Однако, как убедился ранее, на голой силе далеко не уедешь. Найти решение этой задачи стало очень важным для меня. Я долго думал, перебирая свои немногочисленные умения. Наконец, в голове созрел план, из которого могло выйти что-нибудь стоящее.
   Незадолго до нашей пятой ночевки, северянин по моей просьбе поймал живую крысу. Когда ничего не понимающий наемник принес связанного зверька, я взял бритву, задумчиво провел ладонью по отросшей на лице щетине, и принялся выбривать шерсть на боку и брюхе животного.
   Крыса отчаянно извивалась, не давая возможности быстро завершить процедуру. Товарищи смотрели на меня с недоумением, но вскоре они прекратили свои дела и принялись спорить, зачем я мучаю несчастную тварь. Первые версии показались просто нелепыми. Я молчал и предоставил им возможность поупражняться в логике. Всем было известно о просьбе Снурвальда, но никто не связал ее с издевательством над крысой. Иначе нельзя было назвать процесс бритья этого вонючего зверька. Не обращая внимания на шутки друзей и многочисленные укусы на руках, я сумел выбрить достаточно большой участок. Разумеется, идеально чистой шкуры не получилось, но редкие волоски и порезы от бритвы не должны были серьезно помешать задуманному.
   Я попросил северянина крепко прижать крысу к камню и тщательно, соблюдая пропорции, нарисовал угольком на ее очищенном боку гальдрастав. Затем аккуратно обвел кончиком бритвы линии самого простого варианта "шлема ужаса", внешне напоминающего изображение снежинки. Крыса уже билась подо мной в истерике, от ее писка заложило уши. Спутники притихли и молча наблюдали, как я окровавленными руками щедро втираю рудную пыль в тело животного. Мельком взглянув на сморщившегося Онира, я криво усмехнулся. Если бы он знал, зачем понадобятся его образцы местной породы, то точно отказал бы в моей невинной просьбе.
   Так, далее начинается проверка одной интересной идеи. Если не получится -- не страшно, это еще не ключевой момент эксперимента.
   Я положил руки на живот крысы (тварь тут же прошлась зубами по моим пальцам) и, ощущая под ладонями судороги горячего тельца, начал через малые энергетические центры вливать в зверька энергию. Вначале ничего не происходило. Неужели исцеляющая сила энергии не более чем самовнушение? Но почему тогда мои раны быстро зажили, или это все-таки наследие демона? Я увеличил поток передаваемой энергии, внимательно наблюдая за состоянием животного. В голове уже успела пронестись мысль о провале опыта, как крысиная кожа перестала кровоточить. Чтобы раны на боку зверька полностью зажили, пришлось еще подождать минут пять. Да, хороший опыт. Теперь точно буду знать, что за лечение людей стоит браться только в самом крайнем случае. Если на заживление поверхностных ран мелкого зверька у меня ушла почти пятая часть моего запаса, то страшно даже предположить, сколько энергии потребуется на серьезную рану человека.
   Крыса уже смирилась со своей участью подопытного экземпляра. Видимо, моя энергия ее успокоила. Я попросил Ровена Митта полить немного воды на руки и смыл с обритой шкуры зверушки следы крови и грязь. Так, а теперь самое главное, из-за чего я и начал все это. Лечение можно было бы попробовать на себе: порезал палец и давай врачуй себе потихоньку.
   С помощью истинного зрения я убедился, что один из концов гальдрастава проходит точно над жизненным источником животного. Энергии в крысе было мало. Навскидку нужно было бы сотню таких зверушек, чтобы наполнить мой источник. Ранее такие мысли в голову не приходили, ведь буквально под рукой, в самородках ночного серебра, был огромный запас маны. Однако если у меня снова не получится манипулировать чужой энергией, как это уже было в бараке рабов, то вся затея обречена на провал.
   Я еще раз провел пальцами по выпуклым шрамам на боку крысы. Снова эти колебания перед последним шагом. Откуда это? Раньше я был более решительным, неужели боюсь ошибиться перед глазами своих спутников? Вот сидит и внимательно наблюдает за моими действиями Харден, он так и не сказал о себе всю правду, но тех знаний о магии, о которых послушник поведал в последние дни, мне хватит надолго. Ровен Митт, забавный старикашка. В нем, несмотря на проведенные под землей годы, часто пробивается торговая жилка. Все припасы на нем, бывший купец лучше всех умеет ими распорядиться. А вот на меня заинтересовано смотрит наш гном, мастер Онир. "Наш гном", я мысленно покатал это выражение и не обнаружил особой неприязни к друму. Кто бы мог подумать, что совсем недавно мне казалось, что никого нет хуже и подлее представителей этого народа.
   Снурвальд, мой первый заказчик. Те, что были на Земле, не в счет, тогда все делало кольцо. Северянину тоже есть что скрывать: говорит, что он простой наемник, но обладает уж слишком специфическими навыками. Видел я в свое время таких у отца на полигоне, когда они приезжали опробовать новое оружие. Умные, ироничные и смертоносные. У северянина, как и у тех заезжих гостей, сразу видна порода -- многочисленные поколения воинов. Одним словом -- элита.
   Я еще раз обвел взглядом моих попутчиков и впервые назвал их про себя товарищами. Они, не задумываясь, прикроют и спасут жизнь, что, собственно, несколько раз уже и сделали. И я отплачу им тем же.
   Найдя причину своей неуверенности, я улыбнулся краем рта, и приступил к решающей стадии эксперимента. Даже если сейчас ничего не получится, обязательно что-нибудь придумаю потом.
   Вспомнив, как на Земле вытягивал энергию у людей, я аккуратно потянул жизненный источник крысы в свою сторону. Несмотря на сильное сопротивление, он поддался моим усилиям. Из средоточения энергии протянулся тонкий луч, который я усилием воли направил к шрамам на коже зверька. В магическом зрении было хорошо видно, как свежая татуировка наполняется силой, словно вместо рудной пыли я формировал в теле животного каналы заклинания. Когда энергия полностью заполнила руну, я отпустил заметно уменьшившийся источник крысы, однако энергетическая линия, соединяющая его с "шлемом ужаса", осталась на месте. Что же, может, это и к лучшему.
   Теперь последний штрих, нужно проверить эффективность защиты. Я поднялся с колен и отошел немного назад. Друзья, догадавшись о моих действиях, также подались в стороны. Я не стал себя сдерживать и ударил в крысу обычным фаерболом. Тело зверька на мгновение окуталось полупрозрачной пеленой и, ярко вспыхнув, отлетело в сторону.
   Я с тревогой подбежал к остаткам крысы. Неужели этот вариант защиты не сработал? Прищурив глаза, чтобы не мешал едкий дым, идущий от тельца животного, я стал его внимательно изучать. Крыса была дохлой, защита не сработала.
   От злости, чтобы не сорваться, я крепко сжал кулаки и молча стоял над обгоревшей тушкой. Ко мне подошли товарищи. По плечу ободряюще ударил Ровен Митт, мол, с кем не бывает. Перед крысиным трупиком присел гном и зачем-то стал его переворачивать кончиком кирки. Хмыкнув, мастер Онир повернул ко мне голову и, слегка прищурившись, спросил:
   -- Вадим, а чего это ты расстроился? Крыску жалко?
   -- Онир, не надо об этом. -- Я тяжело вздохнул и собрался уйти, но его крепкая рука схватила мою куртку.
   -- Нет, ты чего так расстроился? Ровен, дай мне еще одну крысу, нужно кое-чего проверить.
   Купец достал из своих запасов половинку выпотрошенной тушки зверька и передал ее гному.
   -- Этого хватит?
   -- Вполне. -- Онир, не обращая внимания на негодующий крик Ровена Митта, бросил мясо на пол и указал мне на него. -- Сожги его!
   Упрашивать меня было не надо. Раздражение требовало выхода, я, не говоря ни слова, я вызвал плетение фаербола и кинул его в остатки родственницы подопытного экземпляра.
   Огненный шар попал точно в середину, и ошметки сгоревшего крысиного мяса разлетелись в разные стороны.
   -- Что и следовало доказать. -- Онир, догадавшись по моим глазам, что я ничего не понимаю, поспешил объяснить. -- У тебя получилось сделать защиту, только вот силу свою не рассчитал.
   Действительно, как же раньше не догадался! Экспериментальный образец должен был также разлететься на куски, а он всего лишь подгорел. Вероятно, источника крысы не хватило на полную защиту.
   Когда я все это рассказал друзьям, северянин без лишних слов принялся снимать рубашку.
   -- Снурвальд, погоди. -- Я попытался остановить наемника. -- Если на тебя обрушится удар в несколько раз сильнее моего фаербола, то ты погибнешь! Да даже если он будет точно такой же. -- Я указал рукой на остатки крысы. -- Твой источник перельет в руну столько энергии, что будешь серьезно истощен.
   -- Наивный же ты человек, Вадим, -- улыбнулся замерший на секунду Снурри. -- Если в меня попадет огненный шар, то истощение будет последним, о чем я буду переживать. Ты понимаешь, что сейчас сделал? Это же защита от магии!
   После этих слов сдавленно охнул Харден.
   Ну как же они не понимают! Это может быть защитой только на самый крайний случай. Я же сейчас хотел проверить только принцип использования руны на простом существе, не обладающем способностями мага. Не более того.
   Наблюдая, как вслед за северянином стал раздеваться Онир, а после недолгих колебаний и Ровен, я махнул рукой на этих безумцев.
   -- Только у тебя, Онир, татуировка не получится.
   -- Это почему? -- растерянно спросил гном.
   -- Шерсть слишком густа, а бритва затупилась. -- Под громкий хохот друзей Онир задумчиво почесал широкой ладонью густо заросшую волосами грудь. Теперь всем стало понятно, почему гном никогда не мерз.
  
   С созданием защиты для друзей я управился быстро, хватило одного привала. От татуировки отказался только Харден. Остальные же щеголяли изображенным на груди гальдраставом. Никаких негативных последствий, кроме временной слабости после подключения знака к источнику, у них не наблюдалось. Да, при нанесении татуировки я получил один важный урок -- не следует шутить над внешностью гнома. Чревато последствиями! Нет, он не обиделся на мою беззлобную шутку, однако так наточил бритву, что я постоянно резал свои пальцы.
   Дальше потянулись однообразные дни. Мы шли по длинным извилистым туннелям из одной пещеры в другую. Вначале монотонность пути скрашивали разговоры с послушником, однако и это быстро надоело.
   Предчувствие свободы делало нас всех немного нервными. Как-то Харден обмолвился, что он в книгах читал про чудовищ, которых можно уничтожить только "честным железом", а не магией. На последнюю его фразу чуть не вызверился гном, язвительно спросив, что же тогда, по мнению послушника, является "нечестным железом". Мне удалось остановить их перепалку, но осадок остался.
   Все чаще я замечал на лицах спутников отблески разочарования. Пришлось показательно сжечь первого попавшегося маленького слизня. Это немного взбодрило моих друзей, но снова вылез Харден и засомневался, что фаербол будет также эффективен против чудовища. Этот книжник начал рассуждать о странной природе моего будущего противника, доказывая, что без магии он не смог бы вырасти до столь чудовищной величины.
   Снова пришлось успокаивать Онира. Он потом еще долго не мог угомониься и продолжал бурчать что-то нелестное о паникерах и путешественниках, которые написали много всякой чепухи, полагаясь исключительно на рассказы странников. Вообще отношения между послушником и Ониром стали стремительно ухудшаться. Казалось, что Харден просто боится свободы и выплескивает на нас свой страх. Он то надолго замыкался в себе, то приставал ко мне с вопросами. Больше всего его волновало, где я мог узнать о таком необычном способе защиты. В то, что придумал сам, он отказался верить и начал пространные рассуждения об опасности даров Хаоса. Сперва слушать его было интересно, но когда Харден в десятый раз стал говорить о разрушающей сути этой Силы, мне надоело.
   Последнее время меня не покидало чувство, что за своими успехами в освоении магии я что-то упустил. Это ощущение росло и с каждым днем все сильнее грызло меня. Как будто я поехал за город и забыл выключить утюг и газовую плитку, а теперь со страхом готов увидеть вместо своей квартиры обугленные развалины. Немного помогало переключение на обдумывание новых комбинаций заклинаний. Например, было очень интересно, что же могло получиться из соединения знаков огня и холода. Горячий холод или остывший огонь?
  
   Наконец мы дошли до слизня. Он был так огромен, что я засомневался в своих силах.
   -- Это его надо сжечь? -- Я показал пальцем на затаившееся чудовище. Снурвальд схватил мою руку, как будто это гора студня могла наброситься на меня.
   Оказалось, что монстр ядовит. И хотя я не собирался прикасаться к нему, на всякий случай отошел немного назад.
   Я закрыл глаза и сосредоточился, вызывая заклинание огненной волны.
   -- Все отойдите назад. -- Мой приказ был быстро исполнен.
   Я помнил слова Хардена о существовании в этом мире зверей с иммунитетом к магии, поэтому, не ожидая много от первой попытки, послал в плетение минимальное количество энергии.
   Предосторожность оказалась не напрасной, хотя опасность пришла с другой стороны -- стоило только огню коснуться студенистой туши слизня, как в мою сторону ударил клуб едкого дыма. Защитная руна вновь сработала, но с небольшим запозданием.
   Черт, он же ядовит! Отойдя от тяжелого надрывного кашля, я со злостью посмотрел на эту амебу-переростка. Мое лицо горело, словно его ошпарило кипятком. Наверное, в меня все же проникло немного яда. Привычная осторожность отлетела, как ненужный мусор. Ах, ты так, сволочь! Думаешь что все, сдался? Черта с два, да я такое желе на завтрак ел!
   Не допуская ни малейшего сомнения в своем успехе, я вырвался из рук обеспокоенных моим состоянием друзей.
   -- Ваши кирки далеко? -- уточнил я.
   Все мое внимание сконцентрировалось на слизне. Голова кружилась, и только вид огромного студня не давал мне упасть.
   Я... никогда... не... отступлю...
   С каждым выдохом структура нового заклинания близилась к завершению. Еще немного и...
   -- Удар холода! -- Этот крик помог мне закончить плетение и направить в чудовище заклинание.
   Раздавшийся треск стал для меня лучшим звуком за последние дни. Я на негнущихся ногах быстро подошел к слизню и осторожно постучал по мутному льду.
   -- Наруто шипуден, -- вылезла из глубин памяти непонятная ассоциация. Я расплылся в довольной улыбке. Вот и все, проход будет свободным!
   -- Что стоим? Рубить надо!
   Я оперся на ближайшую чистую стену. Тело стало неметь, улыбка, точно приклеенная, висела на моем лице. Головокружение усилилось, стало тошнить. Немного посмотрев на то, как гном с послушником шустро орудуют кирками, я медленно опустился на пол. Хи-хи, все-таки отравился...
  
   Проснулся я весь мокрый от пота. Рубашку -- хоть выжимай. В голове царил сумбур, это было последним отголоском отравления, о чем я и сообщил сидевшим рядом обеспокоенным друзьям.
   -- Ну почему ты не можешь без приключений? -- с напускной строгостью начал мне выговаривать гном. -- Тебя же предупредили, что он ядовитый! Вот все маги, которых я знаю, степенные люди. Вперед зря не лезут, для этого есть помощники.
   -- Твари самовлюбленные. -- Так прокомментировал мнение Онира о магах северянин. -- Был у нас в отряде такой, в бою всегда лез за щиты, а как делить трофеи -- то всегда первый.
   -- Да я не о том, -- отмахнулся гном и снова обратился ко мне. -- Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится?
   -- Нет, все в порядке. -- Я не стал говорить, что проснулся от кошмара. Вновь, как после столкновения с демоном, передо мной плясали причудливо переплетенные линии, складываясь в непонятные знаки. Я бы еще понял, если бы это были заклинания, и тогда все можно было списать на переутомление. Но откуда взялась такая ерунда?
   Гном вытащил из костра небольшую головешку и зачем-то помахал ей передо мной. В глазах зарябило от возникших в воздухе огненных кругов, только усилием воли я не дал себе скатиться в беспамятство.
   -- А почему все здесь? -- спросил я, преодолев внезапный приступ головокружения.
   -- А где нам быть? Назад без тебя не вернуться, мы отколовшиеся куски слизня туда побросали. -- Снурри показал рукой на приведший нас сюда тоннель. -- Рядом опасно, можно отравиться. Он довольно быстро оттаивает. Зато теперь никто к нам тихо не подберется, куски слизня оказались отличной защитой.
   -- Вы что его всего порубили? -- От удивления я приподнялся, чтобы лучше рассмотреть таинственный коридор. -- И что там?
   -- Какой шустрый! Твоей магии хватило, чтобы проморозить слизня только на пару локтей вглубь. Так что, как только ты почувствуешь в себе достаточно силы, мы готовы. -- В подтверждение своих слов северянин потряс киркой. -- Только Харден пока не сможет.
   -- А что с ним? -- Полумрак помешал мне сразу заметить неестественную бледность послушника.
   -- Все нормально, -- просипел Харден. -- Я могу работать.
   -- Сиди уж, работничек, -- Ровен Митт попробовал отобрать у него кирку, однако послушник крепко вцепился в инструмент и стал яростно протестовать. -- Нет у тебя такого опыта, как у меня с Ониром. Побудь лучше пока на подхвате.
   Оказалось, что Харден, увлекшись, не заметил, как закончился лед, и со всей силой вонзил кайло в тело слизня. Вырвавшийся оттуда фонтанчик яда попал здоровяку на шею и свалил его с ног. Сутки понадобились послушнику, чтобы прийти в себя, мне -- чуть больше. Хорошо еще, что замороженные куски монстра были не столь ядовиты.
   Однако всем было понятно, что скорость нашего слизнепроходческого комбайна имени Ивана Сусанина будет зависеть только от меня.
   Я встал и подошел к слизню. Небольшая подготовка -- и в центр чудовища ударила волна холода. Мне пришлось еще несколько раз повторить заклинание, чтобы заморозить остатки слизня на потолке. Стало понятно, что полностью очистить туннель от студнеообразной массы невозможно.
   Следующая неделя слилась в один неразрывный длинный день. Я замораживал слизня и отходил в сторону, освобождая место Хардену и Снурри. Они вырубали первый метр, затем приступали к работе Ровен и Онир, осторожно откалывая с чудовищного холодца последние твердые куски. Потом снова наступала моя очередь и так до бесконечности.
   Вскоре мы оказались со всех сторон окружены слизнем. Куски, которые мы складывали сзади, оттаяли и слились в одно целое. По крайне мере, так мне показалось. Место, на котором мы расположились в первый день, уже было полностью занято. Нагрузка на меня увеличилась, теперь приходилось постоянно подмораживать не только потолок, но и стены. О том, чтобы их очистить, речи уже и не шло.
   Холод проникал сквозь легкую одежду. Даже мешки пошли на защиту от него. Мы как можно плотнее укутались во все тряпки, оставив только щелки для глаз. У Ровена Митта обострилась болезнь, но он по-прежнему не давал себе отдыха. Как и все мы.
   Никто не говорил вслух о возможной неудаче, все молча шли вперед, стараясь не замечать, как сужается проход. Еда закончилась на четвертый день. Сжевав последние полоски сырого мяса (разводить костер в таких условиях было настоящим самоубийством), мы потуже подвязали пояса и с яростью продолжили работу.
   Мне было немного легче, чем другим. Постоянно подпитывая свой источник от слитков ночного серебра, я не так остро ощущал голод.
   Когда уже стало казаться, что чертову слизню не будет конца, я услышал радостный возглас Хардена. От его очередного сильного удара кирка провалилась наружу. Быстро пробив небольшую дыру, мы выползли на коленях в пещеру, показавшуюся тогда необычайно теплой.
   Гном оклемался быстрее всех. Он развел небольшой костерок, ополовинив запас дров, и поджег самую длинную палку. Онир высоко воздел импровизированный факел и начал осматривать новую пещеру. Я долго смотрел, как низкорослый мастер простукивает киркой стены. Мы не решались спросить, зачем он это делает.
   Часа через два или больше (я разомлел от тепла и потерял счет времени) гном подошел к костру и тяжело опустился на корточки.
   -- Тупик, -- вынес он страшный приговор. -- Я надеялся, что найду скрытый проход, но везде сплошная порода. Простите.
  
   Для Хардена последние дни превратились в настоящий кошмар. Даже тяжелая работа и постоянный холод не давали отвлечься от безумных мыслей. Он раз за разом ударял киркой и все глубже погружался в свои страхи. Ледяной потолок тяжелым грузом давил на сознание. Временами Хардену начинало казаться, что он давно умер и за свои грехи попал в ад. Он читал про себя одну молитву за другой, прося прощение за настоящие и выдуманные прегрешения.
   Сейчас бывший послушник в тысячный раз клял себя за свой страх, заставивший пуститься в бега и подсказавший "великолепную" идею затаиться от бдительного взора охраны среди рабов. Если бы он только знал, что судьба приведет его сюда!
   Случайно оказавшись среди насильников и убийц, а другими каторжане быть и не могли, он решил скрыть свое происхождение. Роль крестьянского увальня удавалась легко, благо боги не обделили силушкой. Он прекрасно знал цены на зерно и скот, мог часами рассказывать деревенские байки и был готов просто приложить кулаком собеседника, если тот стал бы задавать неудобные вопросы.
   Харден не сразу прибился к этой компании, пришлось ему помахать кайлом в одиночестве и в обществе настоящих клейменых воров. От последних он сбежал, опасаясь, что кто-нибудь из них перережет ему во сне горло. После этого жизнь стала спокойнее, если так можно назвать существование без постоянного страха за свою жизнь, но в вечном рабстве.
   А теперь этот странный маг... Вадим поразил Хардена своим стремлением к экспериментам. Каждое его новое действие и заклинание доказывали, что молодой маг, скорее всего, не лжет о потери памяти. Вопросы, которыми парень просто измучил Хардена, иногда поражали своей наивностью, а порой -- неожиданной глубиной. "Если Вадим не сгниет где-нибудь в ближайшие лет тридцать, -- как-то подумал Харден, -- его имя прогремит среди магов империи".
   Послушник еще раз вспомнил последнее изобретение волшебника -- защиту от магии. Харден до сих пор не мог отойти от потрясения. Когда юный чародей нарисовал на крысе один из тайных знаков, это еще могло быть случайным совпадением. Но потом, после того как Вадим объяснил свой замысел, послушнику стало страшно. Маг умел напрямую работать с чужим источником, что, по слухам, делали только хаоситы. И это не было случайным открытием, уж слишком легко чародей манипулировал чужой энергией. От этой легкости Хардена до сих пор бросало в дрожь. В голову приходили мысли, одна страшнее другой. Может, это старый чародей, который столько выпил чужой энергии, что стал молодым? Но сколько послушник не присматривался к Вадиму, его движения и повадки выдавали в нем настоящего юношу, а не омолодившегося чудовищным способом двухсотлетнего старика. Умом Харден понимал, что бояться ему нечего, как и всем, кто прошел через обряд благословления, но ничего не мог с собой поделать и украдкой рассматривал зубы Вадима -- становятся они больше или нет.
   Оставалась еще одна версия -- Вадим был проклят кем-то из небожителей, но в такое изощренное наказание верилось с трудом.
   А еще эти глаза, наполненные тьмой.
   Всего год назад Харден сам высмеивал суеверных приятелей по обители, которые любили пошептаться о черном глазе # # 1, а теперь уже и сам был готов поверить в эти страшные сказки. Он-то знал, почему белки глаз меняют цвет, но когда наблюдал это постоянно, то постепенно его уверенность таяла, как весенний снег. В голове пробуждались детские страхи, они накапливались и смешивались друг с другом, грозя вылиться в нечто несусветное.
  
  
   # # 1 Черный глаз -- способность колдуна или жреца nемных богов взором наводить на простых людей порчу.
  
   Харден попробовал поделиться опасениями с гномом, однако прежде осторожный Онир встал горой за мага и без рассуждений отмел все подозрения. Мастер подгорного народа заявил, что Вадим, если это не мешает отряду, имеет право на тайну. От этого намека на свой обман Харден скривился и необдуманно бросил гному: что же это надо было такое натворить, чтобы соклановцы лишили его одного из самых почетных званий? Ограбил городскую казну? Обвинение в воровстве оскорбило гнома, и как ни старался потом послушник сгладить свой поступок, обида Онира не проходила. Неосторожные слова Хардена или случайная оговорка, например, о магической природе слизня, только подливали масла в огонь.
   Неожиданно Харден отметил, что с недавних пор его словно сглазили. Вот он поссорился с гномом, которого раньше считал предводителем команды. Камни под ногами словно скрывались невидимой завесой, послушник последние дни постоянно спотыкался, а один раз, не удержав равновесие, разбил в кровь колено. А потом еще эта ядовитая струйка, вырвавшаяся из-под замерзшей корки слизня. На шею Хардена попало-то всего ничего -- несколько капель, магу досталось в разы больше. Но если Вадим оклемался через сутки и после этого вел себя как ни в чем не бывало, то липовый крестьянин долго еще мучился от последствий отравления.
  
   По плечу задумавшегося Хардена легко похлопал Ровен Митт. Осунувшийся от усталости здоровяк освободил место старику, принявшемуся вместе с гномом сбивать тонкий слой льда. Послушник тяжело поднял голову и вздрогнул, натолкнувшись на тяжелый взор мага. Лицо Вадима окаменело, на посеревшей коже отчетливо выделялись шрамы, будто огромное вытатуированное заклинание. Маг немигающе смотрел на Хардена, и послушника кинуло в жар. Он внезапно догадался о причинах всех бед. Это было сродни озарению -- Вадим намеренно завел их в эту пещеру, теперь ему осталось только дождаться, чтобы все окончательно ослабли от холода и изматывающей работы. Тогда проклятому магу никто не сможет оказать достойного сопротивления. Раньше он не осмелится напасть на крепких шахтеров. Руки Хардена задрожали, но теперь уже не от холода. Он присел на корточки, крепко сцепил в замок руки и закрыл глаза, чтобы не выдать свое волнение. Вдруг хаосит поймет о догадке Хардена и внезапно нападет, чтобы подарить бессмертную душу своему темному покровителю?
   "Так кто же он? Почему? Такого быть не может". Панические мысли подтачивали последние остатки здравомыслия. Хардену стало казаться, что он наяву слышит голоса своих умерших от чумы родственников и друзей. Громче всех звучал голос настоятеля Алхема, вбивавшего розгами откровения Небесных Владык в голову осиротевших после эпидемии малышей: "Все беды рода людского от грехов! Магия -- самый страшный грех, ибо маг в своей гордыне тщится сравняться с небожителями! А этот маг -- порождение самой бездны, убей его! Это он направил чуму на твой город!"
   Харден сжал голову руками, пытаясь прекратить этот бред. Нет, хаоситов больше не существует. Но есть черные маги, они ничем не лучше древних чародеев. Сердце послушника бешено стучало, от волнения кровь прилила к его щекам, он стал задыхаться. Внезапно Харден почувствовал прикосновение чьих-то рук, от них пошла теплая волна, и начинающееся безумие отступило.
   Послушник открыл глаза и увидел перед собой Вадима. Маг выглядел еще более измотанным, он едва заметно улыбнулся Хардену и убрал руки с его плеч.
   -- Эй, Вадим, ты опять нужен! -- раздался скрипящий от простуды голос Ровена Митта.
   Волшебник кивнул и с тяжелым вздохом поднялся с колен.
   -- Готовься, снова твоя и Снурвальда очередь. -- Старик опустился рядом с послушником. Ровен шепотом, чтобы его слова не услышал юноша, поделился с Харденом своими мыслями. -- Ты заметил, что с каждым разом толщина льда после его заклинания становится меньше? Как бы не перегорел парнишка. Да еще пытается делиться своей силой.
   Харден непонимающе посмотрел на купца, пытающегося заглушить приступ кашля кулаком.
   -- Да тебя он лечил, олух, тебя! -- просипел старик. -- Увидел, как тебя затрясло и давай лечить. Вадим и мне раньше предлагал помочь, но я отказался, сказал, что еще ого-го! -- Чуть повысив голос, Ровен снова закашлял. Отойдя немного, он продолжил. -- Если маг потратит все силы на нас, то мы никогда не выйдем отсюда. Так что держи себя в руках и не показывай слабости, как бы плохо тебе не было. Договорились?
   Харден медленно кивнул. Слова Ровена Митта окончательно его упокоили. Харден не понимал, что на него нашло, ему стало стыдно за свою слабость. Но загадка молодого мага по-прежнему не давала ему покоя. Послушник подошел к ледяной стене и начал вырубать куски ледяного слизня. За результатом своей работы Харден почти не следил, его мысли были заняты другим: он попытался непредвзято проанализировать все, что ему известно о Вадиме.
   "Итак, -- рассуждал Харден, -- волшебник связан с Силами, об этом однозначно говорят его глаза. У него был великолепный учитель, раз молодой маг так легко может оперировать заклинаниями. А если допустить, что он не обманывает и действительно потерял память, то этот неизвестный наставник может встать рядом с легендарным Святым Краем". На мгновение Харден перестал дышать от осенившей его идеи, он посмотрел на Вадима с нового ракурса. Теперь все кусочки мозаики встали на свои места. Если он прав, то маг до поры до времени будет его защищать. Окрыленный выводом, послушник забылся и изо всех сил ударил по слизню, неожиданно его кирка провалилась вперед -- они наконец-то вырвались из проклятого туннеля!
  
   Радость была преждевременной, шахтеры оказались в просторной пещере, из которой не было выхода. Друзья понуро сидели у костра, повисло гнетущее молчание. Гнома никто винить не стал, все прекрасно понимали, что сами согласились сыграть с судьбой в кости, но терять последнюю надежду все-таки было тяжело. Харден посмотрел на мага, глаза Вадима были черными, словно он готовил какое-то заклинание.
   Вдруг встал наемник и попросил у гнома затушенный факел.
   -- Возьми, -- согласился Онир. -- Только зачем? Если я не нашел здесь потайной выход, то куда тебе?
   Снурвальд промолчал, он зажег факел и пошел осматривать пещеры. Никто из друзей не посмотрел ему вслед.
   -- Вадим, посвети мне немного. -- Северянин стоял в середине пещеры и пытался рассмотреть что-то на потолке.
   -- Хорошо. -- Маг, не вставая с места, запустил точно в центр каменного свода огненный шар. Удар был сильным, в него юноша вложил все свое раздражение, и потом ему стало неудобно за свою выходку.
   -- Помереть от неожиданности можно, -- отозвался чуть позже Снурри. -- Я-то просил по-другому, факелом, но так тоже неплохо получилось. Идите все сюда.
   Шахтеры подошли к северянину и стали смотреть на место, которое указывал наемник.
   -- И что ты там нашел, -- недовольно буркнул Ровен, высоко задрав голову. -- Даже если там выход, то на такую высоту нам все равно не подняться.
   -- Смотри лучше старик, или совсем зрение плохое стало? -- огрызнулся Снурвальд и указал пальцем вверх. -- Тебе эти линии ничего не напоминают?
   -- Хм, простые трещины, что еще может быть на потолке? -- ответил подслеповато прищуривающийся торговец. Зрение у него действительно в последние годы стало сдавать, но в этом Ровен отказывался признаваться.
   -- Это не трещины, это какая-то надпись или рисунок, да еще смотри какой здесь ровный потолок, совсем без наростов, -- ответил вместо северянина гном. -- А значит...
   -- Значит, здесь были разумные, -- закончил за него Харден. -- Но это точно не надпись, такой письменности я не знаю, уж поверьте человеку, проработавшему десяток лет в архиве храмовой библиотеки. На рисунок это тоже не похоже. Может, это заклинание? Что скажешь, Вадим?
   Маг пожал плечами:
   -- Ничего подобного не видел, но могу проверить истинным зрением.
   -- Ерунда какая-то, -- растеряно сказал Онир. -- Откуда здесь взяться надписи? Стены не обработаны, пол не выровнен. Нет, здесь друмов не было, это просто причудливая игра природы.
   Вадим не смог с помощью магического зрения найти что-нибудь волшебное, но пока он осматривал пещеру, Снурвальд сделал еще одну находку.
   Друзья долго смотрели на небрежно изображенные под самым потолком три человеческие фигуры. Первая была заключена в круг, вторая -- в треугольник, а рядом с третьей было схематично начерченное дерево.
   -- И что это может значить? -- задумчиво почесал грудь Онир. Эта привычка появилась у него после нанесения татуировки.
   -- Они все идут друг за другом, -- пробормотал Харден. -- Где-то я слышал об этом символе.
   Больше ничего интересного в пещере обнаружить не удалось, полезного -- тоже.
   Уныние вновь поселилось в сердцах друзей. Они расположились у костра и стали обсуждать дальнейшие действия. Харден часто выпадал из разговора, он все пытался вспомнить информацию о загадочных фигурах. Гном сначала принимал активное участие в обсуждении, но вскоре замолк и стал пристально наблюдать за Ровеном Миттом, пытающимся отыскать в своем мешке последние крохи съестного.
   -- Что с тобой, Онир? -- Снурвальд легко ударил гнома локтем в бок. -- Тоже оглодал? Я думал, что гномы в правду могут неделю обходиться без еды. Я так на это надеялся.
   Несмотря на ситуацию, наемник продолжал шутить, как ни в чем не бывало.
   -- Ты прав, еда, -- рассеяно ответил гном.
   Все с недоумением посмотрели на мастера Онира. Он никогда не выказывал свои слабости, в том числе и чувство голода.
   -- Еда, еда, еда! -- начал бормотать себе в бороду гном, постепенно повышая голос.
   Его глаза возбужденно горели. Онир резко поднялся и крикнул:
   -- Еда! Ты прав, Снурри, все дело в еде. Такой огромный слизень не мог вырасти до такого размера без пищи. На одних крысах это невозможно!
   -- И что? -- практически в унисон спросили Вадим и Ровен Митт.
   -- А то, -- торжествующе ответил гном. -- Где-то там за слизнем скрыт выход! Вадим, ты говорил, что знаешь заклинание взрыва? Раньше его нельзя было использовать, мы бы поранились осколками, а сейчас самое то: заморозь слизня и взрывай его к бешенным огадурам!
  
   Глава 7. Рождение темного мага
  
   Легко сказать: используй взрыв! Я же еще не восстановил это заклинание! Понятно, конечно, что строение пещеры такое позволит: переход из туннеля настолько резкий, что за образовавшимися углами можно легко спрятаться от осколков. Но вот только поверхностный осмотр плетения выявил в нем три уровня знаков, тут несколько дней придется потратить на изучение заклинания, да и то не факт, что получится. А время поджимает. Могут появиться проблемы с магией. Энергия, которую я раньше щедро черпал из ночного серебра, утекает, словно вода сквозь пальцы. Причину этого понять не могу, то ли здесь какая-то необычная обстановка, то ли что-то пропустил в заклинаниях. Эх, поговорить бы мне с настоящим магом, уверен, что узнал бы от него много нового и полезного. Например, методику расчета мощности заклинания или новые формы и знаки. Только вот боюсь, что за такие знания придется дорого заплатить. Ведь что такое заклинание? Орудие производства для мага, его основное сокровище и гордость. Легче представить банкира, раздающего свои деньги всем желающим открыть свой банк, нежели волшебника, готового обучать юных чародеев тайнам своего искусства. Кстати, как-нибудь нужно будет спросить у Хардена о системе обучения магии. Если она полностью домашняя, то мне ничего не светит. Придется учиться на собственных ошибках.
   Я рассказал друзьям о своих проблемах, и после долгих споров мы решили вернуться в известную часть подземелья и подготовить припасы для новой попытки. Перед дорогой назад нужно было отдохнуть, по крайней мере, морально. Пока Харден ползал на коленях вдоль стен пещеры, надеясь найти еще какие-нибудь знаки, мы сидели у костра и гадали, откуда слизень получал еду. Наиболее правдоподобная версия была у наемника. Он предположил, что питание монстр получает откуда-то сверху, через дырку в потолке. Сам я как-то со скепсисом отнесся к этой идее. Было подозрение, что если слизень здесь лежит давно, то он вполне мог заполнить собой не только дырку, но и эту пещеру. Для такой махины требовалось значительно больше пищи, чем могло дать подземелье. Про свои мрачные подозрения я не стал никому говорить, это все могло оказаться порождением моей фантазии.
   Так как делать было особо нечего, мы решили проверить высоту туннеля -- будет обидно, если наши кирки не достанут до потолка. Хотя мои заклинания должны здесь отлично справиться. Например, после заморозки ударить огненной стрелой или молнией.
   Туннель со слизнем представлял собой сюрреалистическую картину: первые метры искрились в свете факела, а дальше плоть гигантского студня уже начала оттаивать и медленно колыхалась, вызывая неприятные ассоциации с широко распахнутым беззубым старческим ртом. Потолок оказался средним по высоте, чуть больше двух с половиной метров. Решили заодно узнать насколько будет трудно отдирать слизня со стен. Мы уже были готовы к тому, что в будущем нам придется полностью очищать коридор.
   Ну, хоть одна хорошая новость за сегодня! Замороженные кусочки слизня легко отделялись от стен, оставляя за собой практически гладкую поверхность. Осматривая ничем не примечательный отрезок чистой стены, Онир постоянно хмыкал и в задумчивости чуть не начал жевать свою бороду.
   -- Что ты там такое нашел? -- не выдержав долгого ожидания, спросил бывший купец.
   -- Да вот никак не могу понять, -- поделился проблемой гном. -- Эта стена от природы такая гладкая или нет.
   -- И что тебе с того? Пошли спать, -- пожал тощими плечами старик и поспешил к костру. Как-то он обмолвился, что по утрам у него ноют суставы ног и рук. После этого у меня возникло подозрение, что кашеварить Ровен Митт стал не из-за любви к кулинарии, а из-за возможности чаще греть у огня свои старческие кости. Хотя какая разница? Лучше его все равно никто из нас готовить не умеет.
   То, что Онир не мог точно определить, обрабатывали камень или нет, задело его профессиональную гордость. Первоначальное любопытство переросло в настойчивое желание узнать истину. Гном долго еще ощупывал пальцами очищенный участок, а потом взял кирку и пошел вдоль стены пещеры, время от времени постукивая по камню.
   Я хотел было остановить его, но северянин придержал меня за руку и еле заметно покачал головой. Мысленно махнув рукой на гнома (если он готов утешить свою любознательность за счет отдыха -- это его проблемы), я лег поближе к костру и с наслаждением вытянул ноги. Несмотря на огромную усталость, заснуть было трудно -- акустика в пещере была хорошей. Иногда раздавался шум от шелестящей под ногами Хардена каменной крошки. Он так и не бросил попытки найти еще какие-нибудь надписи. Но чаще бормотаний спотыкавшегося послушника доносились легкие удары киркой по стене, гном возобновил свои изыскания. Неужели решил прорубить выход самостоятельно?
   Все же я заснул. Мне показалось, что отдых длился всего пару минут. Больше поспать не удалось: громко прозвучал радостный возглас Онира, которому еще громче вторил Харден.
   Сильно зевая, так что чуть не выворачивалась челюсть, я скептически осмотривал находки наших сталкеров. Ну еще один рисунок, размером примерно метр на полтора, ну на полу, а не на потолке. Толку-то от него? Раньше он был покрыт пылью и мелкими осколками, не удивлюсь, если выяснится, что мы уже пару раз прошлись по нему. И чего так обрадовались, будто нашли потайной люк? Хотя нет, если бы здесь обнаружился выход, то Харден и Онир уже об этом рассказали бы, а не стояли довольные, как объевшиеся сметаной коты.
   -- Ерунда какая-то! -- высказал я свое мнение. -- Хоть бы до конца очистили.
   Я нагнулся, чтобы стряхнуть с рисунка оставшийся незамеченным невзрачный камешек, как в мою руку с неожиданной резвостью вцепился Ровен Митт.
   -- Не трогай! -- От его вопля в ушах аж зазвенело. Не знал, что наш старичок способен издавать столь пронзительные звуки.
   От неожиданности я сильно дернул руку, и Ровен повалился на меня. Старик, падая, неловко взмахнул рукой и сильно ударил меня по лицу.
   -- Да что это такое сегодня с вами? -- сердито спросил я, прижимая ладонь к губам.
   Мельком взглянув на чистые подушечки пальцев (крови не было), я стал наблюдать за Ровеном. Ему должно быть больнее, чем мне, но он, забыв про хворые суставы, ползал на коленках перед рисунком и осторожно сдувал с него пыль.
   Рядом стоял Снурвальд, судя по его непривычно долгому молчанию, он понимал не больше моего.
   -- Может, все-таки, скажете, что здесь такого? -- Эти слова я произнес очень медленно, с трудом сдерживая нарастающее возмущение.
   -- Мы теперь богаты, Вадим. Очень богаты! Все ночное серебро, которое мы несем с собой, не стоит и десятой части этого камня! -- возбужденно прошептал купец, словно в этой пещере нас мог кто-то подслушать. -- Я никогда не видел такого крупного, а через мои руки в свое время прошло много подобных вещей.
   -- Это то, о чем я думаю? -- В глазах Снурри забрезжило понимание. Он присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть находку.
   -- А вот я ничего не понимаю! Может, мне все-таки объяснят, что это такое? -- Похоже я единственный лишний на этом празднике жизни.
   -- Это куврит! -- с гордостью ответил Онир. -- Камень силы, иначе именуемый кровью стихий.
   Ответ гнома ничего не прояснил, и мне пришлось повторить вопрос.
   -- Ах, опять я забыл про твою память, -- извинился Онир. -- Кровь стихий -- самый лучший усилитель маны. За обладание более мелким, размером всего с зернышко, могут убить, не задумываясь. А такие огромные, почти с палец, можно найти разве только в сокровищницах Гильдии магов или императора.
   Пока Ровен Митт ползал на коленях вокруг куврита и протирал его чистой тряпочкой, гном начал рассказывать о том, как нашел эту драгоценность.
   -- В туннеле стены явно были обтесаны. Тогда я подумал, зачем облагораживать коридор, если пещеру оставили нетронутой? Кто будет тратить огромные усилия и время, чтобы вымостить прекрасную дорогу к своему дому, в котором нет даже мебели, не говоря уже о коврах и гобеленах? -- Онир замолчал и стал дожидаться от нас ответной реакции.
   У меня на языке так и вертелось предположение о внезапном финансовом кризисе хозяев этого места, но, видимо, в этом мире было принято доводить начатое дело до конца или соизмерять свои возможности с потребностями. Наверное, поэтому остальным друзьям предположение гнома показалось вполне логичным.
   -- Тогда я подумал, -- улыбаясь во все лицо, продолжил гном. -- А может, здесь случилось нечто такое, что уничтожило всю отделку? Например, сплавило декоративные панели в одну бесформенную массу? Разное бывает. Вон, Вадим, тренируясь, такой создал фаербол, что камень поплыл, словно вода. А если здесь раньше жили маги (простым людям незачем так глубоко прятаться под землей и рисовать непонятные рисунки на потолке), то они могли учудить нечто подобное. Но сколько я ни старался -- везде был самый настоящий природный камень, без какой-либо обработки. Только пару раз на стенах нашел ровные места, но эти тонкие извилистые полоски никак не походили на следы, оставленные неизвестными камнетесами. Но когда мне попалась четвертая по счету линия, я заподозрил неладное. Проверил -- точно! Расстояние между ними оказалось почти одинаковым. После этого я решил расчистить одну полоску, она и привела меня к кувриту. Вот.
   -- А я все это время искал еще какие-нибудь рисунки, -- решил дополнить историю гнома Харден. -- Все стены облазил, все пальцами ощупал -- ничего не нашел. Вдруг смотрю, а Онир рядом пол расчищает. Да шустро так...
   На этом месте Снурри тихо шепнул мне на ухо: "Бородой". Я посмотрел на запыленную бороду гнома и непроизвольно улыбнулся. Харден, приняв мою улыбку на свой счет, сбился, но после секундной паузы продолжил:
   -- Так вот. Метет он, метет, да не замечает, что на полу проявляется этот рисунок.
   -- Да ты сам бы попробовал его увидеть с такого расстояния, -- возмутился Онир, однако было видно, что он, гордый своей находкой, больше ворчит по привычке. Недавняя напряженность в их отношениях постепенно сходила на нет. -- Ты внимательно смотрел на рисунок? Он не нарисован, не выдолблен в камне, а... -- Тут гном замолчал и недоуменно посмотрел на нас. -- Ребята, я не знаю, как сделан этот рисунок.
   -- Чтобы гном открыто признался, что он не знает что-то о камне? Не бывало такого! -- Ровен Митт прекратил начищать куврит и удивленно уставился на подгорного мастера.
   -- Это немного похоже на мозаику, но между камнями разного цвета нет ни малейшего зазора. Даже если их сплавили вместе, а потом отшлифовали... -- Онир почесал лохматый затылок. -- Но все равно это сделали магией, никак не иначе -- магией!
   -- Ты прав -- магией, -- согласился Харден. -- Ты знаешь, что мы здесь обнаружили? Следы сумеречников! Об этой загадочной расе мало что известно. Даже в самых старых летописях храма, которым не одно тысячелетие, чтоб ты знал, о них говорится как о давно исчезнувшем народе. Во всем свете сохранилась только пара артефактов непонятного предназначения, да несколько столь же странных надписей и рисунков, о смысле которых ученые мужи до сих пор не могут сойтись во мнении.
   -- И как же узнали, что это надписи сумеречников, если о них ничего неизвестно? -- скептически произнес я.
   -- Очень просто, -- ответил послушник, радуя нас своей эрудицией. -- Во-первых, все рисунки сделаны столь удивившим почтенного мастера способом. А, во-вторых, там всегда присутствует частично хотя бы одна такая картинка.
   Харден ткнул пальцем в потолок, и мы все, словно по команде, подняли глаза вверх.
   -- Эх, если бы я только мог об этом рассказать в столице, то мое имя вошло бы в историю, -- сокрушался неудавшийся писатель. -- На территории империи всего два таких места. Одно возле Странных гор, второе -- на Южном побережье. Но там большая часть надписей уничтожена, а здесь мы уже нашли раза в полтора больше! Нужно все внимательно изучить, это же такой шанс!
   -- Ладно, хватит болтат., -- Ровен осадил вошедшего в раж Хардена и обратился к Ониру. -- Ты лучше скажи, можешь его аккуратно вынуть?
   -- Не знаю, этот камень чуть ли не вплавлен в пол, -- ответил гном, присаживаясь на корточки. -- Я могу попробовать, но ничего не обещаю. Кстати, проведи по нему пальцем. Чувствуешь трещинку? Как бы он не раскололся.
   -- Да, уже нашел ее, -- ответил Ровен, в сотый раз проводя пальцем по ценнейшему минералу. -- Будь с ним осторожнее, друг. Обидно будет, если вместо целого камня у нас окажутся осколки, цена упадет в десятки раз.
   Харден и Снурвальд тоже вслед за старым купцом стали призывать Онира к осторожности с кувритом. Нашли же себе проблему на ровном месте! Подумаешь -- камень усиления заклинаний и старый рисунок. "Мы богаты! Мы богаты!" -- передразнил я про себя старика. Пока мы под землей, все золото мира для меня имеет меньшую ценность, чем миска похлебки Ровена. А Харден, тоже мне -- археолог-любитель! Обнаружил древний узор и радуется. Только вот об этом открытии никто из его коллег наверху не узнает. Я открыл было рот, чтобы рассказать об этом друзьям, как замер. В голове стремительно забегали мысли. Вряд ли совпадение, что усилитель заклинания случайно оказался в центре рисунка, созданного магическим путем, тогда это не простой узор, а изображение магического плетения. Вон Онир все еще никак не может вынуть камень силы. А если усилитель был здесь изначально, то...
   Я по-другому посмотрел на рисунок таинственных сумеречников. А что если вся эта пещера -- огромный артефакт? Тогда светлые линии на темно-сером полу выполняют функции энергетических каналов, наподобие тех, что я сделал в татуировках. Не мешая друзьям спорить о лучших способах извлечения куврита, я отметил одну линию, направленную в сторону туннеля, и стал расчищать пол в метре от находки.
   Как и ожидалось, здесь было продолжение рисунка -- еще один элемент магического плетения. Харден теперь точно изведется от невозможности обнародовать открытие.
   В середине узора под ладонями почувствовалась небольшая шероховатость. Я неудачно попробовал ее сковырнуть, но только обломал ноготь. "Наверное, это тоже куврит, только очень маленький", -- подумал я, слизывая выступившую капельку крови на указательном пальце. Так, а сейчас проверим, верна ли моя теория о магическом предназначении этих линий. Я активировал истинное зрение и направил немного маны в рисунок. Сырая энергия не рассеялась в воздухе, а неторопливо впиталась в каменный узор.
   -- Эй, идите сюда, -- позвал я друзей и добавил еще энергии. -- Это не простой рисунок, это часть заклинания! Смотрите, мана заполняет магические каналы.
   Тут в середине узора ярко вспыхнула точка, и зернышко куврита рассыпалось серой пылью.
   В мою сторону сначала повернулся Харден, затем наемник и остальные. На их лицах было огромное удивление, а Ровен рухнул на свой зад и немного отполз назад.
   Я радостно улыбнулся, хотя не ожидал такого эффекта от моего открытия, никто же из них не обладает магическим зрением.
   -- Теперь у тебя будет много времени, чтобы все здесь изучить, -- истерически засмеялся Ровен, обращаясь к послушнику.
   Но дело оказалось не во мне. За спиной раздался противный чавкающий звук, там сейчас происходило что-то жуткое, вызвавшее шок у моих друзей. Я медленно повернулся и с ужасом увидел целого и невредимого слизня. Назад дороги не было.
   У меня не было даже малейших сомнений в том, кто является виновником произошедшего. Сердце ухнуло в груди, ведь знал же, что с магией шутить нельзя. Я на негнущихся ногах подошел к туннелю, чтобы убедиться в реальности происходящего. Только зря надеялся на иллюзию, слизень был настоящий и снова заполнил весь проход.
   К туннелю подошли остальные, они стояли рядом и молчали. В гнетущей тишине я ощущал себя пустобрехом, решившим после нескольких удачных заклинаний, что он великий маг, и по глупости обрекшим всех на смерть.
   Я сильно потер лицо. Как быть? Что делать дальше?
   -- Похоже, ты активировал защитную систему сумеречников, -- задумчиво произнес Снурвальд, осторожно надавливая наконечником копья на слизня. -- Зато мы теперь знаем, что в туннеле нет другого выхода.
   -- Простите меня, -- еле выдавил я из себя. Оправдываться не имело смысла. Если бы ничего не трогал, то все было бы нормально.
   Гном схватил меня за руки и с силой потянул на себя.
   -- Приди в себя, Вадим! -- Он яростно смотрел в мои глаза. -- Здесь вполне могла быть какая-нибудь другая ловушка! Это случайность, что ее активировал именно ты. Понимаешь -- случайность! Сейчас отдохни, и мы тоже отдохнем, -- гном тяжелым взглядом прошелся по спутникам, под его яростным взором захлопнули рты Ровен и Харден, собиравшиеся сказать что-то пораженческое. -- А завтра прорубим выход обратно. Мы сможем это сделать! Даже быстрее, чем раньше. С кровью стихий твои заклинания станут в разы мощнее!
   Слова гнома меня не утешили, кувритом надо еще уметь пользоваться. Пока он для меня бесполезный камень.
   -- Погоди, друг, не спеши. -- Наемник мягко прервал эмоциональное выступление Онира. -- Ты лучше подумай, зачем сумеречникам делать такую защиту? Маг ее пройдет легко, это мы уже доказали, она способна остановить только простых людей или животных. Да и то, есть у меня подозрение, что мы вломились сюда как варвары. Вряд ли хозяева этих мест каждый раз прорубали дыру в слизне.
   -- Ты хочешь сказать, что слизня можно убрать отсюда? -- нахмурился гном. Его глаза забегали по пещере, словно ища рубильник, выключающий защиту.
   -- А почему бы и нет? -- ответил северянин. -- Прорубить проход успеем; воды у нас еще на два дня. Ну поголодаем, так нам не привыкать. Так что пусть Вадим попробует найти магический ключ от выхода.
   -- Сначала нужно все здесь расчистить. -- Я медленно переключался на решение новой проблемы. -- Нужно понять, что я активировал: независимое плетение или часть целого заклинания.
   -- Отлично! Тогда мы с мастером начнем искать следы заклинания здесь. -- Снурвальд взял в свои руки инициативу и скомандовал: -- Ты, Вадим, расчисти путь от того места, где только что сидел, до куврита. Харден, ты начинаешь чистить влево, а Ровен вправо от куврита. Что стоим? Время не ждет.
   -- Если вам попадется куврит или небольшие углубления в камне, сразу зовите меня, -- крикнул нам в спину гном.
   Вскоре по пещере словно прошелся маленький ураган. Сквозь поднявшиеся облака пыли то и дело доносилось громкое чихание моих друзей. На следующий день мы закончили.
  
   -- Что стоим? Время не ждет, -- рявкнул как-то разом изменившийся Снурвальд. Вместо былого авантюриста рядом с гномом стоял настоящий вождь, привыкший повелевать сотнями воинов.
   Шахтеры, до этого так и не выбравшие командира, подчинились ему без возражений. Даже Онир поймал себя на желании броситься сломя голову выполнять приказ наемника. Дождавшись, когда люди отошли подальше, гном одобрительно прошептал:
   -- Молодец, Снурри. Если бы не ты, они битый час размазывали бы сопли.
   -- В нашем положении им нельзя много думать, особенно Хардену и Ровену. -- Снурвальд отвлекся от разговора и одобрительно кивнул обернувшемуся магу. -- Могут в запале такого наговорить, что у Вадима окончательно опустятся руки. Да и ему будет полезно отвлечься от горьких дум. Он наша последняя надежда.
   -- Совсем плохо? -- тревожно спросил Онир.
   -- Хуже не бывает. -- Плечи Снурвальда опустились, витавшая вокруг него аура лидера бесследно растворилась.
   Он немного помолчал и, сплюнув сквозь зубы, признался:
   -- Плоть слизня стала прочнее. Я не смог ее порезать наконечником.
   -- То есть, то, что ты предложил -- единственный вариант выбраться отсюда. Запасного нет?
   -- Да, -- наемник опустился на корточки и провел ладонью по грязному полу. -- Никогда бы не подумал, что буду мечтать о венике.
   -- Ну вот, ты вернулся, -- улыбнулся Онир. -- А то мне даже на мгновенье стало жутко, когда ты начал командовать.
  
   Я работал на пределе своих сил. Когда мы закончили, все собрались у костра и стали делиться своими находками.
   -- Я прошел почти весь правый край, -- первым начал Харден. -- Рисунков нет, только четыре линии, ведущие от узора с кувритом к стенам.
   -- У меня два небольших рисунка, оба они практически рядом с тем местом. -- Я не договорил, но меня и так все поняли. -- Куврита в них нет, но мне показалось, что нащупал небольшие углубления. Какое из них отвечает за открытие пещеры -- не знаю. Да, и от каждого рисунка в обе стороны отходят каналы.
   Настроение у меня уже не было похоронным. Я был уверен, что одно из двух плетений точно откроет нам дорогу назад. Шансы просто огромные.
   -- Находка Снурри скромнее, чем у Хардена -- всего две линии, от туннеля к Вадиму, -- ответил за северянина гном. -- Я же нашел узор, подобный первому, но он тоже без куврита, только выемка осталась.
   -- К какому из рисунков? -- От радости я вскочил. Теперь не нужно гадать и опасаться ловушки, можно хоть сейчас попробовать убрать слизня. -- Если первый закрыл пещеру, то второй ее откроет!
   -- К правому от меня, -- устало улыбаясь, ответил гном.
   Я сразу кинулся к указанному Ониру узору и, получив подтверждение, направил в рисунок энергию. Мана уходила из меня, но в каналах плетения не было ни малейшего признака активации. Я усилил поток исходящей энергии и вскоре почувствовал, что мой источник стремительно уменьшается.
   -- Несите ночное серебро, мне не хватает энергии, -- не отрываясь от рисунка, крикнул я друзьям.
   Вскоре я ощутил, как в мою ладонь кто-то положил кусочек прохладного металла. Он быстро нагрелся, и я выбросил пустышку.
   -- Еще, -- потребовал я.
   Вскоре я потерял счет вычерпанным до дна слиткам. Все мое зрение сконцентрировалось на магическом узоре, кроме него я ничего не видел.
   Когда в очередной раз разжал ладонь, то в нее никто не спешил класть новый кусочек серебра. Вот и все, запаса маны больше нет. От обиды на судьбу я чуть не потерял концентрацию. Если бы это произошло, то все мои предыдущие усилия оказались бы напрасными.
   Я снова всех подвел.
   Прошла вечность, пока я не решился. Простите, если что не так.
   Я положил на узор руки и мысленно со всеми попрощался. Резко, рывком, чтобы не передумать, я направил всю свою ману в заклинание. Сердце бешенным барабанным боем застучало в груди.
   Чувствуя, что осталось еще немного, я мысленно толкнул свой источник вперед. Он медленно поплыл прочь от меня. С энергией начала уходить и моя жизнь. Сердце стало биться тише... Я чувствовал, как во мне рвутся незримые связи, вокруг становилось темнее. Словно... меня... покидало солнце.
  
   Вадим так рванулся к узору, который должен был убрать слизня, что никто не стал его останавливать. Маг сел перед рисунком сумеречников и вытянул над ним правую руку. Все тихо подошли к нему и встали рядом, боясь обронить слово, чтобы ненароком не сбить концентрацию волшебника. Онир обеспокоенно посмотрел в лицо Вадима, на котором начали медленно проявляться шрамы.
   Неожиданно маг открыл глаза и, смотря словно сквозь гнома, попросил ночного серебра. К сумкам быстро сбегал Снурвальд и принес магу требуемый металл.
   Начались долгие часы ожидания. Время от времени Вадим выбрасывал слиток, нагретый настолько, что его мог поднять только Онир, привычный в прошлой жизни к работе с раскаленными металлами. Как только маг избавлялся от одного кусочка ночного серебра, ему тут же вкладывали в ладонь другой.
   Гном попробовал рукой вспотевший лоб молодого мага и попросил северянина перенести костер ближе к этому месту. Вскоре не выдержал Харден и заснул. Его примеру с молчаливого согласия Онира последовал Ровен. Чуть позже и Снурвальд, сложив рядом с гномом кучку неиспользованного волшебником металла, знаками показал, что он сейчас поспит, а потом сменит друма.
   Время все длилось и длилось, а маг не вставал с места. Онира сменил наемник, потом снова перед Вадимом уселся гном и принялся подавать ему маленькие слитки.
   Харден зачем-то отполз на самый край освещенного костром круга и оттуда с трепетом наблюдал за чародеем.
   Внезапно Вадим стал чаще выбрасывать использованное серебро. Онир вложил магу в ладонь последний слиток и стал ждать. К гному подбежали остальные друзья и с тревогой устремили свои взгляды на неподвижно замершего человека. Вадим пару раз пошевелил ладонью, но в нее друм уже не мог ничего положить.
   Вдруг веки мага широко открылись. Шахтеры отпрянули, словно тьма, бушующая в глазах Вадима, могла выплеснуться на них.
   Со стороны куврита, который гном не успел вынуть, раздался треск. Мгновением позже из туннеля послышался уже знакомый чавкающий звук, проход был свободен! Но не успели шахтеры обрадоваться, как сзади вспыхнул свет. Друзья, прикрывая глаза руками, обернулись. Увиденное их потрясло -- над камнем стихий висело большое овальное зеркало, в котором отражалось восходящее солнце. Волосы послушника, стоящего ближе всех к зеркалу, шевелились от легкого ветерка. Он глубоко вздохнул и потрясенно пробормотал:
   -- Светлые боги, да чтоб меня демоны сожрали, а потом еще раз съели! Это же портал!
   Первым правильно среагировал Снурвальд. Он подхватил под мышки мага и бросился к порталу, сильно толкнув в спину замершего послушника, кубарем полетевшего вперед. За ними уже спешил гном, собравший ближайшие сумки, и Ровен Митт, на пару мгновений задержавшийся у костра, чтобы сгрести руками пригоршню слитков ночного серебра.
  
   Я пришел в себя от странного звука, словно кто-то рядом разбил хрустальную вазу. Некоторое время не мог понять, что делаю в этой темной пещере в компании трех суровых мужчин в пыльных рваных одеждах.
   -- У тебя ничего не получилось, Вадим! Теперь из-за твоей беспечности мы навсегда останемся здесь, -- произнес самый низкий из компании оборванцев. -- Уже скоро нас станет на одного меньше, Ровен помирает. Без тебя мы пробовали рубить слизня, старик не успел увернуться и вот, попал под ядовитую струю.
   Память лавиной обрушилась на меня, погребая под невыносимым чувством вины. От отчаяния я вцепился в волосы -- что же делать?
   -- Но есть еще один шанс, -- вкрадчиво произнес Харден, поднося факел к ближайшей стене. Видишь эти знаки? -- Он показал свободной рукой на искусное изображение скелета, чьи кости были украшены странными фигурками, и на прекрасную женщину с веревкой на шее. -- Это метка великих богов прошлого: мудрого Апу, повелителя теней, и славной Ишты, лунной владычицы. Если ты вознесешь им молитву и принесешь жертву, то они могут сотворить чудо и открыть проход. Только тебя они услышат, ведь ты уже прошел первое посвящение темным богам Эрии.
   -- Какая еще жертва? Где я возьму им животное?
   -- Не смей оскорблять великих богов приношением неразумных тварей! -- гневно воскликнул Харден. -- Только человек может обрести такую честь!
   -- Не переживай, Вадим, -- сипло прохрипел Ровен. -- Я готов на это, все равно мне осталось немного, хоть так окажусь полезным.
   Снурвальд всунул мне в правую руку черный нож и подтолкнул в спину. Я сделал несколько шагов вперед и остановился рядом с Ровеном Миттом.
   -- Давай, ты сможешь! -- мягко прошептал старик. Он крепко зажмурил глаза и откинул назад голову.
   Я смотрел на его тонкую шею, покрытую красными язвочками, и не мог найти в себе силы нанести смертельный удар.
   -- Поторопись, Вадим, -- взволновано вскрикнул гном. -- У тебя закончилась магия. Мы не успеем прорубить проход назад!
   -- Искупи свою вину! -- рявкнул на меня Снурвальд.
   Ровен открыл глаза и умоляюще посмотрел на меня.
   -- Давай, -- прочитал я по его губам.
   Что же я боюсь, один удар и мы свободны. А если боги будут милостивы, то вернут мне и память.
   -- Давай, не тяни! -- Голос Хардена пробился через окружившую меня какофонию звуков. -- Проведи обряд и обретешь покровительство, душа старика станет залогом. Своей магией ты сможешь поворачивать реки!
   Слова друзей начали сплетаться в пульсирующий гул, который становился с каждой секундой громче. Рука с ножом поднялась в замахе. А почему нож дали мне? Внутри начало расти раздражение, и я попробовал себя успокоить. Хватит вести себя, как ребенок, на которого стоит только немного надавить, и он сразу начинает вредничать и поступать всем назло. И чем ближе мне люди, тем я становлюсь более агрессивным. Убью его и все это прекратится... Но почему они решили за меня! Из-за того, что я якобы прошел здесь какое-то дурацкое посвящение? Но моя инициация была на Земле, поэтому с равным успехом принести в жертву старика может любой. Например, Снурвальд, уж он, будучи наемником, не одно горло должен был перерезать. Неожиданно в голову пришла странная мысль: как правильно резать ножом, чтобы не испачкаться в фонтане крови -- от себя или на себя? Я ведь где-то про это читал.
   Внезапно заметил, что изображения богов повернули головы и теперь внимательно смотрят на меня. Я сглотнул слюну, а вдруг это проверка? Все это чем-то напоминало приемы бандитов, повязывающих новичков кровью. А тут магия, капли крови обязательно попадут на меня, потом век не отмоешься.
   А с другой стороны, Ровен сам этого хочет. Всего один удар и мы на свободе.
   Как трудно убить, когда глаза жертвы так близко... Но он сам этого просит! Меня никто не обвинит потом в убийстве беззащитного старика.
   "Убей, убей" -- эти слова навязчивым рефреном раздавались в мозгу. Я затряс головой, пытаясь избавиться от сводящего с ума звона. К чему такая спешка? Дайте мне время, не может быть, что нет другого выхода! Эх, нужно было сразу уничтожить слизня, не было бы сейчас никакого выбора.
   Тут я почувствовал в левой руке какой-то камешек. Там мог лежать только последний слиток ночного серебра. Я крепче сжал ладонь, только бы в этом кусочке металла хватило энергии -- это последняя надежда! Но стоило начать разворачиваться к выходу из пещеры, как в голосе Хардена появились угрожающие нотки. Вдруг он схватил мою руку с ножом и стал давить вниз. Магическая энергия уже устремилась к источнику, поэтому я не мог сейчас выкинуть слиток и помочь себе второй рукой. Всего секунда ушла на раздумье, а кончик ножа уже был на полпути к шее Ровена.
   Кто позволил ему решать за меня? Хочет убить старика моей рукой, а сам остаться чистеньким? Не выйдет! Я попытался разжать ладонь, но тщетно -- пальцы не слушались. Выкачиваемая из слитка сила пока помогала противостоять Хардену, но скоро она закончится. Пора смириться со смертью жалкого старика. Все разумно, лучше пожертвовать одним членом отряда, нежели погибнуть всем. Почему я еще сопротивляюсь неизбежному? Я же хочу стать сильным, чтобы короли Эрии склонили колени, трепеща от моей мощи! Чтобы самые красивые девушки в мире мечтали о встрече со мной. Вокруг возникла туманная дымка, в которой мелькали соблазнительные девичьи фигуры. Или лучше стать самым богатым? Струи тумана чуть раздвинулись, открывая ранее скрытые за ним груды драгоценных камней и золотых монет.
   Внезапно я расхохотался и крикнул, обращаясь к ожившим картинкам:
   -- Я хочу власти в Эрии? Ха-ха. Это я уже проходил. Неинтересно.
   Последнее слово я уже прорычал, еле сдерживая напор послушника. Наивные местные божки! Не могли ничего другого предложить, кроме груды золота, власти и женщин? Это все, на что способна их убогая фантазия?
   -- Выходи, -- крикнул я в туман. -- Я знаю, что ты тут!
   Движение в тумане прекратилось, оттуда повеяло угрозой. А может, мне все показалось? Не слишком ли рискую, отказываясь от помощи богов? Месть их будет настолько ужасна, что человеку такого даже не представить. Но, может, тогда попросить знаний, тогда любой противник будет мне по плечу, меня не смогут победить даже демоны низшего мира.
   -- Выходи, -- повторил я и презрительно улыбнулся. -- И прекрати лезть мне в голову. Думаешь, так трудно отличить свои мысли от чужих?
   Наступила тишина, но враг не спешил показать свое лицо. Вдруг туман начал сгущаться. Он уже поглотил всю пещеру, остались только я и обездвиженный Ровен. Прячешься? Если бы ты был настоящим богом, то не испугался бы какого-то полумага. Туман снова пришел в движение, в нем появились размытые тени гигантских чудовищ. Вскоре стало ясно, что все они поглощаются одной неподвижной фигурой, увеличивающейся буквально на глазах.
   Я начал торопливо создавать плетение, чувствуя, что неизвестный противник тоже готовится к атаке. Бог это, демон или призрак -- не важно, нужно будет ударить по нему всей доступной силой. Просто так меня не отпустят, я им зачем-то нужен. Заклинание уже было готово и висело передо мной, я его уже с трудом удерживал, но продолжал перекачивать в него всю доступную энергию. Никогда еще не создавал столь больших плетений, будет обидно, если на его активацию не хватит энергии.
   Времени не хватило самую малость, в слитке еще оставалась энергия, но черная фигура, обретшая черты собакоголового великана пришла в движение и широко размахнулась когтистой лапой. На мое счастье именно в этот момент заклинание вырвалось из-под контроля и ударило в тень.
  
   -- Ты, старый дурак, -- ругал гном насупленного Ровена, осматривающего остатки своей сумки. -- Дожил до седин, а ведешь себя, как мальчишка! Ты понимаешь, что промедли ты еще мгновение, и вместо сумки портал разрезал бы тебя самого?
   -- Я о всех и думал, -- огрызнулся бывший купец. -- На что нам жить дальше, или предлагаешь пойти в разбойники?
   -- Да уж как-нибудь заработали бы себе на пропитание, -- немного сбавил пыл Онир, еще не до конца осознавший последние изменения в своей жизни.
   -- Заработали, как же, -- недоверчиво фыркнул Ровен. -- А на что ты собрался покупать инструменты и получать разрешение гильдии? Или решил что для тебя, мастера подгорного народа, лишенного звания, сделают исключение? Да многие умелые кузнецы всю жизнь ходят в подмастерьях, но так и не могут набрать нужную сумму.
   -- Ладно, погорячился, -- признал свою вину гном. -- Но ведь ты же мог погибнуть! А у тебя сын остался...
   После этого два старых товарища надолго замолчали. Онир устало присел в тень старого дуба, рядом с перебиравшим уцелевшие вещи Ровеном. Впервые за многие годы гном позволил себе расслабиться. Он сидел на непривычно мягкой траве, прислонившись спиной к старому дубу, и наслаждался чистым воздухом и чудесным видом осеннего леса. После постоянного сумрака пещер и опостылевшего серого камня, золотисто-красная листва под полуденными лучами казалась необычайно прекрасной. Где-то вдалеке негромко щебетали птицы. Подул ветер, и кроны деревьев недовольно заколыхались, роняя на землю очередную пригоршню листьев. Они медленно кружились в воздухе, словно исполняя свой ритуальный танец. Ветер усилился, подхватил листья и подтащил их под стены древнего здания, точно пытаясь его укрыть от досужего любопытства нежданных гостей.
   -- Странно увидеть здесь такое, -- неожиданно произнес Ровен, кивнув в сторону давно заброшенного храма, и продолжил сортировать свои вещи. -- Словно это великаны построили. Аж страшно становится, не развалится?
   -- Столько лет здесь простоял, и еще тысячу простоит, ничего с ним не случится. -- Задумавшись о своем, Онир не сразу понял вопрос. -- А размеры -- мы и больше строили. Главное -- доставить камень на место, а остальное -- дело техники и мастерства строителей.
   -- Вот, нашел! -- радостно воскликнул Ровен, показывая Ониру иглу. -- Я ее, родимую, как талисман храню. Знал бы, через что мне пришлось пройти, чтобы протащить ее мимо охранников!
   -- И знать не хочу! Избавь меня от таких подробностей, -- отмахнулся Онир.
   Он прикрыл ладонью глаза от солнца и посмотрел на верхушку храма, с которой начал спускался Снурвальд. Говоря о прочности здания, гном не преувеличивал. Оно было сложено из огромных блоков, потемневших от времени и местами заросших мхом. Онир никогда не встречался со столь необычным стилем в архитектуре. Храм был построен в виде шестиярусной пирамиды с усеченной верхушкой. Величина уровней была разной -- от десяти локтей внизу, до трех-четырех на самом верху. Гном озадаченно поцокал языком, представив себе, какие нужно было приложить усилия, чтобы притащить сюда, а потом еще правильно установить такие гигантские камни.
   Онир поднялся, подошел к зданию и легко постучал кончиком сапога по камню. Если бы рядом с ним не росли деревья, то даже наемник, ловкий, как дикая кошка, не смог бы подняться на первый ярус. Под лучами не по-осеннему жаркого солнца по спине друма побежали крупные капли пота, но он не спешил уйти в спасительную тень и терпеливо ждал наемника. Однако тот задержался, решив по пути нарвать ягод с ветки росшего поблизости дерева.
   -- Что, грустим? -- Снурри наконец-то спрыгнул с последнего яруса храма и протянул Ониру горсть слегка мятых красных ягод.
   -- Что-нибудь смог оттуда увидеть?- ягоды были жутко кислыми, даже после однообразной пищи в подземелье они показались гному непривычно вяжущими, и он чуть их не выплюнул.
   -- Ага. -- С лица наемника вдруг пропали все эмоции. -- Вам сначала какую новость -- плохую или хорошую?
   Гном надолго задумался над неожиданным для него вопросом.
   -- Ладно, сам тогда решу, -- Снурвальд закинул в рот последнюю ягоду, вытер испачканные соком руки о штаны и начал рассказывать. -- Мы находимся на острове.
   -- Это какая новость? -- спросил Онир, внутренне готовясь к худшему.
   -- Плохая. А ты уже успел испугаться? -- хохотнул наемник, довольный шуткой. -- А хорошая -- на восточном берегу я увидел опрокинутую шлюпку, на ней и уплывем. Не думаю, что ты не справишься с ее ремонтом. Мы на острове, -- повторил Снурри для Ровена, пропустившего начало разговора.
   -- Но мы не умеем управлять кораблем, и у нас нет карты! -- обеспокоился старик. -- Это будет путешествие в никуда!
   -- Попробовать стоит, -- лукаво улыбнулся Снурри. -- Мы промахнемся мимо земли, только если тебе доверим править лодкой.
   -- Ты на что это намекаешь? -- возмутился Ровен.
   -- Действительно, причем тут его зрение, -- не понял Онир.
   -- Так вы не дали мне все рассказать до конца, -- уже откровенно потешался над друзьями северянин. -- Большая земля на юге.
   -- Но откуда тебе знать, что там не еще один островок? -- усомнился гном.
   -- Да там такой вулкан дымит, что трудно не заметить! -- Снурри сбросил с себя маску шута и произнес: -- Я знаю эти места, мы в Западном Хольме.
   Онир и Ровен потом долго допрашивали наемника, опасаясь, что тот мог ошибиться. Но Снурвальд твердо стоял на своем, приводя десятки доказательств. Последние аргументы были уже откровенно высосаны из пальца, и северянин решил сменить тему:
   -- А как там Вадим, без изменений?
   Упоминание о маге уничтожило хорошее настроение гнома, последние минуты спорившего с наемником больше из желания уязвить шутника.
   -- Хуже. Он и так чуть живой: практически не дышит, сердце еле бьется, а тут еще из глаз начала сочиться кровь. -- Онир тяжко вздохнул. -- Мы положили его на алтарь. Харден надеется, что если местное божество еще живо, то снизойдет до его молитвы и исцелит парня.
   Гном уставился перед собой в одну точку и с неожиданной злостью добавил:
   -- Он надорвался, когда открывал портал. Пока он не придет в себя, ни о каком плаванье не может быть и речи!
   -- Конечно, -- согласился Ровен. -- Мальчик нас всех спас. Если бы я только мог...
   -- Пойдем, посмотрим, как он, -- предложил Снурвальд.
   Приятели согласились и пошли в храм. Вход в здание больше всего пострадал от времени. Раньше, чтобы попасть в древнее святилище, требовалось пройти через длинный коридор. Но теперь стены его разрушились, от дверей не осталось и следа, а каменный пол был занесен землей, на которой буйно проросла зеленая трава. Взгляд гнома автоматически искал в этом хаосе причину разрушений. Скорее всего, решил Онир, коридор -- более поздняя пристройка к зданию, в первоначальном плане его не было.
   Перед самым входом друзьям пришлось подняться по высоким ступенькам. Даже человеку было по ним неудобно идти, что уж тут говорить о низкорослом гноме, для которого эта лестница из шести ступенек стала серьезным препятствием.
   Внутри храма было относительно чисто и светло. В его единственной зале строители не сделали никаких колонн или портиков, так любимых жрецами империи. Поэтому взор любого вошедшего сразу останавливался на алтаре -- похожем на саркофаг огромном матово-черном камне.
   Сейчас там неподвижно лежал Вадим, а возле него на коленях стоял Харден и истово молился. Послушник опирался на крепко сжатые кулаки, а лбом прикоснулся к гладко обтесанному камню. Друзья тихо подошли к ним и стали ждать, опасаясь нечаянным словом помешать молитве.
   Состояние мага внушало опасение. Из глаз сочилась кровь, оставляя темно-красные дорожки на побелевшей коже. Снурри дернулся было вытереть ему лицо, но Онир перехватил его руку и отрицательно покачал головой.
   Несмотря на серьезность ситуации, в голову гнома продолжали лезть мысли, связанные со строительством этого здания. Он поднял глаза и посмотрел на потолок. Гном не знал, как древним мастерам удалось добиться такого эффекта, но ветер, проникающий через множество маленьких окон, звучал так, будто там дышал кто-то огромный и невидимый.
   Время неспешно текло в таинственном храме сумеречников. Наконец Харден вздрогнул и поднялся с колен. Он оперся на алтарь и приложил ухо к груди Вадима.
   -- Живой? -- нарушил тишину нетерпеливый Снурри.
   Послушник вздрогнул, только сейчас он понял, что рядом стоят все остальные.
   -- Сердце пока еще бьется, но кровь начала течь быстрей. -- В голосе Хардена звучала печаль. Ему было стыдно за свои безумные подозрения, и сейчас, чтобы избавиться от чувства вины, он был готов на все, даже молиться темным богам. -- Мне никогда не удавалось поговорить с небожителями, но по рассказам старших жрецов я знаю приметы, когда бог обращает свое внимание на молитву смертного.
   -- И что? -- тихо спросил Ровен. -- Тебе удалось?
   -- Нет, хотя столь искренне я никогда ни за кого не молился, -- Харден провел рукой по холодному камню. -- На миг даже показалось, что передо мной стоит преграда. Если я преодолею ее, мне ответят.
   -- Мы можем тебе как-то помочь?
   -- Нет, Ровен. Хотя... -- Бывший послушник ненадолго задумался. -- Если только принести жертву? По книгам все темные боги ее требовали. Снурри, ты можешь поймать какую-нибудь зверушку?
   -- Попробую. Птица подойдет? Она здесь не пуганная, -- согласился северянин.
   -- Я думаю, что да, но лучше какое-нибудь животное.
   -- Хорошо, я постараюсь, -- ответил Снурвальд. -- Мы тогда пойдем, не будем тебе мешать.
   Он быстро зашагал к выходу, за ним отправился Онир. Ровен немного задержался у алтаря. Он подошел к Вадиму и ласково погладил его по голове:
   -- Если у меня будут внуки, то мальчика я назову в твою честь. -- Старик поправил руки мага, сложенные на груди, и прошептал: -- Прости.
   После этого Ровен резко развернулся и, стараясь скрыть набежавшие слезы, быстро ушел. На поляне перед храмом его ждали.
   -- Так, я обойду лес. -- Снурвальд взвесил в руке копье. -- А вы с Ониром пока сделайте ловушки.
   Внезапно из храма раздался жуткий крик Хардена:
   -- Скорее, помогите!
   Друзья развернулись и побежали обратно к алтарю. Представшая перед их глазами картина заставила гнома на мгновение замереть. В руке Вадима неизвестно откуда появился нож. Его острие было направлено точно в сердце мага, словно обезумевший волшебник решил себя убить. Это ему пока не удавалось сделать только из-за Хардена, вцепившегося мертвой хваткой в запястье Вадима.
   -- Я не могу с ним справиться, в него словно демон вселился! -- хрипя от натуги, произнес послушник.
   Все дружно схватили руку мага и попытались отвести ее в сторону.
   -- Откуда здесь взялся этот нож? -- Чтобы ухватиться за кулак бесчувственного волшебника, Ониру пришлось залезть на жертвенный камень.
   Он считал себя самым сильным в отряде, однако теперь даже с чужой помощью не мог справиться с одним человеком. Гном уперся ногами в камень и напряг спину, но маг словно превратился в железную статую и стал с алтарем единым целым.
   -- Не важно, -- сиплым голосом ответил Харден, его спина от напряжения покрылась потом. -- Я только отвлекся, и увидел, что он пытается себя заколоть. Еще немного!
   Неожиданно маг засмеялся. От его голоса у недавних узников пробежали мурашки по коже. Вдруг Вадим резко повел левой рукой, раскидывая в стороны удерживающих его от самоубийства товарищей.
   В зале стремительно потемнело. Харден попытался вновь схватить нож, но не смог приблизиться к алтарю. В отчаянии он зло закричал в невидимую преграду:
   -- Да что же ты за бог? Отпусти его!
   Очертания Вадима становились размытыми, вокруг него сгустился туман. Высоко над юным магом, почти у самого потолка, появилась огромная тень, хорошо заметная даже в полумраке.
   -- Оно его сейчас съест, -- прошептал Ровен, потрясенный буйством сверхъестественных сил.
   Смех мага усилился, и он что-то закричал на неизвестном языке. Тень на потолке на секунду замерла и начала опускаться вниз. Внезапно с левой руки Вадима, указующей точно в центр зловещей фигуры, вырвалась огромная молния. От невыносимо яркой вспышки друзья на мгновение ослепли. Когда они проморгались, то с облегчением увидели, что Вадим пытается самостоятельно слезть с алтаря. На самом же камне багровым пламенем горели загадочные письмена.
  
   Эпилог
  
   -- Ну и как тебе ощущать себя единственным жрецом? -- Я ткнул локтем в бок Хардена.
   -- Да нормально. Он вообще-то не любит вмешиваться в жизнь людей. -- Бывший послушник не принял шутки и ответил серьезно. -- С дарами приказал разбираться самому. А ты как?
   -- А мне ничего не досталось, -- без какой-либо зависти ответил я. -- Кроме обещания вернуть домой.
   -- Это хорошо, -- ответил новый темный жрец Эрии. -- Нет ничего лучше дома.
   -- Да, -- согласился я после долгого молчания. -- Только сначала Он попросил узнать, кто подкинул на алтарь этот нож. Лови!
   Я кинул Хардену широкий, без единого скола обсидиановый клинок. Тот испуганно поймал его и укоризненно произнес:
   -- Осторожно, он, наверное, очень хрупкий! Как ты можешь так небрежно с ним обращаться!
   -- Да, очень, хрупкий, -- решил я подшутить. -- Буду беречь его, как зеницу ока.
   А что еще остается делать, если мне прямо приказали его хранить? Харден, почувствовав, что я что-то не договариваю, внимательно посмотрел на нож и стал аккуратно укутывать его в старую куртку. Похоже, один дар уже раскрыл себя -- с недавних пор новоявленный жрец перестал ощущать холод. Сам я еле сдерживался, чтобы не уйти с промозглого стылого ветра. Мы были готовы отплыть с острова в любой момент, но погода заставляла нас ждать. На море была сильная волна, и Снурри, единственный из нас имевший опыт морского путешествия, посоветовал не торопиться.
   -- Как ты думаешь, а что будет, если мы это положим на алтарь кому-нибудь из светлых? -- спросил я, с напускной осторожностью забирая артефакт.
   Ничего с ножом не случится. Вчера вечером я специально подсунул его Ровену, не узнавшему клинок в темноте. Он машинально взял у меня артефакт и начал колоть дрова, только щепки летели. Жаль, идея была хорошей. Не нравится мне этот нож, ох как не нравится! Был бы уверен в своей безнаказанности, то выкинул бы его подальше. Или "случайно" потерял.
   -- Не знаю. -- На лице Хардена появилась мечтательная улыбка. -- Но я не прочь это попробовать! Представляю удивление главного жреца кого-то из светлых, когда тварь отрежет его от бога!
   Рядом с храмом северянин и Ровен соорудили небольшой шалаш, с той стороны сейчас по воздуху плыли потрясающие ароматы жареного мяса. Ровен опять приготовил что-то вкусненькое. Кормили меня на убой, и я не отказывался, стремясь как можно быстрее отойти от последствий магического истощения.
   Бедный Ровен, мне так и не удалось убедить его, что в произошедшем нет его вины. Когда я очнулся в храме, то с трудом смог разжать сведенный судорогой кулак. К моему удивлению в нем вместо слитка ночного серебра лежал маленький невзрачный осколок куврита. Оказалось, что когда мы расчищали пещеру, то Ровен случайно выковырнул его из одного узора и не успел об этом рассказать. Видимо, он хотел сделать нам сюрприз, и позже объявить о своей находке. Или нет. Но теперь это не так уж и важно. Когда мы очутились на этом забытом острове, Харден всем объяснил, что причина моего недомогания кроется в магическом перенапряжении. Он был прав -- столько энергии я пропустил через себя! Хорошо еще, что не сгорел. Послушник тогда предположил, что если бы куврит был вставлен в центр каждого найденного в пещере рисунка, то для активации портала не потребовалось бы таких усилий. Не знаю, что творилось после этого в голове у Ровена, но он решил, что если я умру, то в этом будет виноват только он. В качестве прощального дара старик вложил в мою руку камень стихий. После я пытался убедить Ровена, что если бы этого не произошло, то неизвестная тварь сожрала бы меня с потрохами, но он с легкой улыбкой выслушивал утешающие слова, а потом снова старался подсунуть кусочек повкуснее.
   Начался мелкий дождик. Харден поспешил скрыться под навесом, а я некоторое время смотрел ему в спину. Улыбка постепенно сползала с моего лица. Я прикусил нижнюю губу и задумался над некоторыми вопросами, не дающими в последние дни насладиться свободой. Откуда этот божок узнал, что маг, восстановивший его связь с Эрией, родом из другого мира? Ведь вслед за чудовищем из кинжала он тоже решил, что я потерял память. И кто такие эти младшие? Именно таким словом забытый бог именовал меня в течение короткого разговора.
   Ладно, придется отложить поиск ответов на эти вопросы и временно действовать в новом направлении -- искать осквернившее древний алтарь существо. И все ради довольно сомнительного вознаграждения. А этим неизвестным осквернителем мог быть сильный маг или верховный жрец какого-нибудь храма. И ведь никуда не улизнешь из этого опасного квеста, уже сейчас частенько ощущаю, как через Хардена на меня иногда посматривает сам Великий змей.
  
   Правителя Южного Торгбена разбудили среди ночи громким стуком в дверь.
   -- Кого там демоны носят, -- сердито пробормотал Глоин, кутаясь в теплый халат. За окном завывала метель, верный признак в этих местах, что наступившая зима будет долгой и лютой. День назад выпал первый снег, сразу на поллоктя засыпав улицы Южного Торгбена. Ночью в такую погоду, подумал гном, его могут побеспокоить, только если в городе случилось что-то очень важное. Неужели вернулась комиссия совета? Нет, те настроены решительно, и непогода их не остановит. Стук неожиданно прекратился, за дверью послышался лязг железа и приглушенные вскрики, после чего в нее заколотили с новой силой. Глоин в ярости вскочил с кровати: кто позволил стучать ногами в покои старейшины?! Они бы еще таран притащили. К раздражению от прерванного сна примешивалось плохое самочувствие. Столько вина, сколько ему пришлось пропустить вместе со столичными снобами за последнюю седьмицу, он не пил даже во время службы в страже.
   Проводив накануне поутру комиссию, Глоин дал себе зарок год не пить. Весь день старейшину так и тянуло к кубку с вином, лучшему средству снять тяжелые симптомы похмелья, но гном постоянно себя одергивал -- такое простое лечение могло плавно перерасти в запой. Глоин резко распахнул дверь и с удивлением увидел Давина.
   -- Вставай, дружище, -- произнес осунувшийся небритый друм, опуская ногу, поднятую для очередного удара по двери. -- У меня такие новости, ты даже представить себе не можешь!
   -- Неужели?
   -- Да, чудовища там нет, -- перебил его Давин, ища в комнате что-то глазами. -- Дай что-нибудь выпить покрепче, а то замерз, как собака.
   -- Возьми в шкафу. -- Глоин указал другу на огромный деревянный мастодонт. -- Ты лучше скажи, это точно?
   -- Точнее не бывает, -- ответил Давин, выпив полкувшина вина и вытерев испачканные губы рукавом куртки. -- Наш маг даже магичить там смог, ну, ты сам понимаешь.
   -- Хорошо, -- мечтательно произнес старейшина, уже начавший строить планы по возвращению в Черные горы, но вдруг встревожился. -- А почему не дождался комиссии совета? Мы же договорились, что не будем привлекать излишнее внимание к твоей экспедиции.
   -- Ты сам все поймешь, идем за мной!
   Глоин накинул на плечи подбитый мехом плащ и проследовал за заинтриговавшим его гномом. Вскоре они подошли к дверям конюшни, в которую Давин пробарабанил условным стуком.
   -- Зачем такие сложности, -- удивился старейшина, услышав за дверцей чей-то простуженный голос.
   -- Сейчас все узнаешь, -- ответил приятель и назвал пароль на прозвучавший вопрос.
   Створка медленно приоткрылась, явив взору ошарашенного Глоина взведенный арбалет. У него даже промелькнула в голове шальная мысль, что Давина подкупили и тот подготовил убийство главы клана.
   -- Проходите. -- Гном-охранник опустил оружие и шире открыл дверь.
   -- Что это за шутки, -- начал было возмущаться Глоин, но Давин схватил его за руку и потащил в центр конюшни, где пятеро суровых гномов с обнаженными клинками стояли вокруг большого предмета, тщательно укрытого рогожей.
   -- Смотри, -- восторженно сказал Давин, одним рывком стягивая ткань.
   Некоторое время Глоин, потрясенный, молчал, слушая радужные планы его друга:
   -- Да только продав пятую часть, мы сможем подновить стены и вдвое увеличить гарнизон. Да и еще останется на то, чтобы открыть новые шахты в Черных горах. Ты уже, наверно, голову сломал, думая, где взять средства на их освоение?
   -- Об этом многие знают? -- старейшина достаточно грубо прервал восторженный монолог Давина.
   -- Ну, только мой десяток и маг. Но я за всех ручаюсь, -- заверил Глоина приятель. -- Да что ты такой смурной? Знаешь, какая она тяжелая?
   -- Надо было бы рассказать тебе об этом раньше, -- тихо произнес старый гном. -- Давай сейчас вернемся ко мне, здесь не место для разговора.
   Они пришли в покои главы города. Давин, обиженный столь холодной реакцией на привезенное сокровище, насупившись, ждал объяснений. Глоин подошел к широкому столу, за которым было удобно работать с бумагами и проводить дружеские застолья, и после недолгих размышлений со вздохом налил себе и уставшему другу по кубку вина.
   -- Присаживайся, -- кивнул старейшина на стул, мучительно размышляя, как ему начать разговор.
   Однако поговорить им не дали. В дверь снова требовательно застучали.
   -- Да что же это за ночь такая сегодня! -- воскликнул Глоин, отодвигая металлический засов. -- Кому еще не спится?!
   -- Беда, глава, -- взволновано произнес Длаин. -- Кто-то сотворил мощное заклинание в пятой шахте!
   Он скосил глаза на сурово выглядевшего Давина и добавил:
   -- Это та самая пещера.
   -- Час от часу не легче, -- устало пробормотал Глоин и обернулся к ничего не понимаюшему Давину. -- Ну что же, так, наверное, и лучше. Бери всех своих и бегом к пятой шахте! Потом все расскажу.
   Спустя несколько часов Глоин стоял у пятой шахты и слушал доклад начальника смены стражников. Гном, одетый по случаю тревоги в полное боевое снаряжение, с каждым словом сильнее портил старейшине настроение:
   -- Исследованные пещеры велики, а если предположить, что заключенные в поисках руды могли прорубать новые проходы, то поиск затянется на несколько дней. Старые карты особо не помогут.
   Глоин мрачно кивнул, расследование инцидента грозило затянуться, что в свете последних событий могло значительно усложнить жизнь городу.
   Сзади послышалась смачная ругань, старейшина обернулся и от удивления крякнул. К нему шел разъяренный Давин, пинками подгоняя какого-то гнома. Лицо несчастного было разбито в кровь, поэтому Глоин не смог сразу его распознать. И только когда после очередного удара Давина друм упал перед ногами правителя города, тот узнал в избитом конюшего Аркина.
   -- Давин, ты что творишь? -- возмутился Глоин. -- Я же попросил тебе просто узнать, сколько заключенных под землей, а не избивать его!
   -- А ты почитай этот список. -- Глава разведки Торгбена протянул толстую тетрадь. -- И все сам поймешь.
   Стражник услужливо сбегал в сторожку и принес лампу.
   С каждой прочитанной строчкой Глоин хмурился сильнее, наконец, он не выдержал и вслух прошелся по всей родословной Аркина.
   -- Ага, тебя тоже проняло, -- произнес Давин и сильно ударил ногой по ребрам конюшего. -- Ты еще прочитай последние записи, не так заругаешься.
   Пока старейшина перелистывал страницы, его ближайший соратник пояснял:
   -- Мало того что этот выродок клал себе в карман золото, выделяемое городской казной на покупку смертников, так он еще сговорился с кем-то из судейских, и те за незначительные преступления отправляли осужденных под землю.
   -- Старейшина, я все верну. Нужда заставила, -- заскулил, словно побитая собака, конюший и попытался припасть к ногам Глоина.
   -- Так, Давин, взять судейских под стражу, -- приказал глава Торгбена, сапогом отталкивая от себя Аркина. -- Этого в темницу, а имущество конфисковать! Найти всех причастных к этому делу. -- Тут он поперхнулся и взревел, словно раненый медведь. -- Забери меня темные боги! А что тут делает найденыш? Так, прочесать шахту вдоль и поперек и найти Вовена! А ты, -- Глоин пнул сапогом лежащего у его ног гнома, -- молись, чтобы его нашли, иначе сам загремишь сюда навечно!
  
   Через две седьмицы старейшина пригласил к себе Давина и верховного мага, чтобы выслушать отчет о поисках. Первым начал осунувшийся от усталости Длаин. Чародей только что вернулся из шахты и не успел сменить пыльные походные куртку и брюки на мантию волшебника.
   -- Мы обнаружили портал сумеречников. Заключенные как-то смогли его активировать, эхо того события и вызвало энергетические возмущения. Только вот ума не приложу, как маг смог туда попасть? Ведь есть строгие инструкции, запрещающие это делать, иначе... -- Низкорослый чародей замолчал и выразительно повел подбородком, намекая Глоину на секрет добычи ночного серебра.
   -- Он уже все знает, -- ответил старейшина. -- Я ввел Давина в курс дела, можешь говорить открыто. Возможно узнать, куда они ушли?
   -- Это будет очень трудно, понадобятся дорогие амулеты и много камней силы.
   -- Плохо, казна сейчас пуста, -- огорчился Глоин. -- Но что-нибудь придумаем.
   -- Как нет средств? -- удивился Давин, не расстающийся в последнее время с кольчугой и мечом. После побега заключенных старейшина назначил его на должность начальника службы безопасности. Теперь каждый друм в городе знал, что Давин не простой торговец, а правая рука правителя Южного Торгбена. -- А та тяжеленная колонна, которую мои ребята до сих пор охраняют, словно последнюю на свете бочку пива?
   -- Ее трогать нельзя, -- ответил вместо старейшины Длаин. -- Это не просто огромный кусок ночного серебра, а чрезвычайно сложный древний артефакт. Моих знаний хватило только на то, чтобы расшифровать самые простые плетения. Там точно есть искаженное практически до неузнаваемости заклинание призыва...
   -- Какие к подгорным корням знания! -- воскликнул Давин. -- Нам срочно нужны деньги! Скоро вернется комиссия совета, и мы должны немедленно начать освоение Черных гор. Иначе их отдадут на откуп другому клану.
   -- Боюсь, что продать много ночного серебра мы быстро не сможем, -- возразил Глоин. -- Рынок империи изучен вдоль и поперек, такое большое количество металла, непонятно откуда появившееся, собьет установленную цену, и это не пройдет незамеченным мимо совета. Еще обвинят, что мы утаиваем часть добычи. Хотя, -- старейшина на мгновение задумался и погладил щетинистый подбородок, -- если отрежем низ колонны... Там же нет никаких плетений? -- спросил глава у мага и, получив подтверждение, закончил мысль. -- Можно попробовать продать ночное серебро магам Островного королевства. Возьмешься за это дело?
   -- Да, -- согласился Давин.
   -- Вот и отлично. Бери охрану, сына, ему пора привыкать к новой работе, и под прекрытием старой легенды отправляйся на задание. Теперь скажи, что удалось узнать по заключенным?
   -- Длаин нашел рабов, которые недалеко от пещеры с порталом видели группу беглецов. Судя по описаниям, сбежало пятеро -- четверо людей и один друм.
   -- Друм? -- удивился глава Торгбенов. -- Но у нас за последние лет десять никто не совершал преступлений, которые тянули бы на вечную каторгу.
   -- Это Онир Дарген.
   -- Онир, Онир... -- задумчиво произнес Глоин. -- Это случайно не тот, с которого сняли звание мастера за попытку подделки красной стали?
   -- Да, -- подтвердил начальник службы безопасности. -- Жрецы Хорта # # 1 обвинили его в чернокнижии и поклонении демонам.
  
  
   # # 1 Хорт -- бог-кузнец, покровитель друмов и ремесел.
  
   -- Да за такое Даргена должны были заживо замуровать!
   -- Фактически, так и поступили. Ведь еще недавно все были уверенны, что из пятой шахты возврата нет. Я хорошо поговорил с Аркиным, и тот признался, что собственно тогда он и начал обделывать свои делишки. Дело было так: у жрецов не хватало веских доказательств связи Даргена с демонопоклонниками. А найденные улики -- пара слитков поддельной красной стали тянули только на пару лет каторги или приличный штраф. Признай Онир свою вину и на этом бы все закончилось, но он уперся и так все яростно отрицал, что дополнительно заработал обвинение в богохульстве. Но все равно что-то у них не сходилось и в итоге жрецы, взбешенные упрямством кузнеца, попросили Аркина отправить еретика в пятую шахту. В качестве благодарности храм дал два десятка золотых. Конюший согласился и, распробовав легкие деньги, начал за взятки отправлять туда заключенных, чьи недоброжелатели не хотели их возращения. Потом ему еще пришла великолепная идея вместо выкупа у людей смертников посылать под землю долговых рабов, разумеется по облыжным обвинениям.
   -- Сколько судейских в этом замешано? -- строго спросил Глоин.
   -- Никто, Аркин поступил проще и сговорился с секретарем. Тот и вносил за небольшую плату небольшие изменения в дела осужденных.
   -- Вот демонова тварь! Из-за таких, как он, честные друмы и начинают сомневаться в справедливости законов! На дыбу его, чтоб другим неповадно было! Сколько людей пострадало от их действий?
   -- Не знаю, -- пожал плечами Давин. -- Нашли десяток, но не отпускать же их на волю.
   -- Твоя правда, -- согласился старейшина. -- А что там с остальными?
   -- После сверки описаний внешности беглецов, полученных от заключенных, со свитками судейского архива установлено, что среди исчезнувших в портале был Харден по прозвищу Большой, осужденный за убийство в пьяной драке. Я послал людей выяснить все про его прошлое, вдруг он и есть таинственный маг. В захолустье иногда такие самородки встречаются, что диву даешься. Однако в той деревне, откуда он сказался родом, никакого Хардена не знают. А вот в разыскных листах империи после драки в трактире появились данные на человека с описанием внешности бывшего секретаря иерарха Кордва, обвиненного в богохульстве и краже. Данные практически совпадают. Так что теперь и не знаю -- маг он или нет. Второй человек -- Снурвальд сын Герта, бывший капитан отряда "Волки Фиора". Он один из лучших наемников в Эрданской империи, по слухам только из-за конфликта с руководством Гильдии мечей не получил статус мастера. Осужден на вечную каторгу за попытку дезертирства. Темная там была история, до истины докопаться сложно. Однако факт, что после суда над Снурвальдом, его отряд заплатил неустойку и разорвал контракт с нанимателем, говорит о многом. Похоже, он стал разменной фигурой в большой политике. Третий беглец -- Ровен Митт, бывший владелец небольшой торговой компании в Эрии. Торговал разными диковинами и редкостями, основными покупателями были городские маги. Магией не владеет -- торговец неоднократно пробовал поступить в разные магические школы, и ему везде отказали. Дар-то был, но столь мал, что его хватало только на активацию небольших амулетов. Последним беглецом был наш Вовен. Это установили точно.
   -- Длаин, -- обратился к магу старейшина. -- Кто, по-твоему, активировал портал?
   -- Не знаю, -- признался чародей. -- Артефакты сумеречников до сих пор ставят в тупик. Я там нашел рассыпавшийся в пыль куврит, так что портал мог активировать даже Ровен Митт. Мог и Харден, либо Снурвальд, нам неизвестно владеют они даром или нет. Из этого списка можно исключить только Вовена, его я лично проверял и могу еще раз подтвердить -- с таким источником, как у него, колдовать невозможно.
   -- Значит, вопрос с магом остается открытым, -- подытожил правитель города. -- Давин, ты уже составил план?
   -- Да, -- степенно кивнул начальник разведки и погладил начавшую отрастать бороду. -- Организацией поиска сбежавших займусь сам, поскольку я единственный, кто знает Вовена и Онира в лицо. В отряд отберу лучших воинов, не помешала бы и магическая помощь. -- Давин обернулся к чародею и спросил: -- Дашь мне своих учеников?
   -- Да некого, -- грустно ответил городской чародей. -- Ребятки мои, Дартрин и Трулин, толковы, да только реального боевого опыта не имеют. Всего раз учавствовали в облаве на разбойников. Если вдруг у беглецов окажутся еще какие-нибудь артефакты сумеречников или среди них все-таки есть настоящий маг, то поляжете все там. Так что, если разрешит старейшина, с тобой я поеду.
   -- Хорошо. Еще вот думаю записать в наградной лист наших беглецов и объявить такую награду, чтобы их искал весь сброд империи и соседних государств. Так без всякой магии и выйдем на их след, а может, вообще, получим головы всей пятерки. -- Давин улыбнулся, предвкушая скорую и бесславную кончину сбежавших каторжан. -- Сына отправлю в Островное королевство, нам нужно золото. В качестве прикрытия вместе с ним поедут еще десяток молодых друмов, якобы на обучение магии в тамошней академии. Цены у них почти вдвое меньше, чем установили подгорные чародеи в Изумрудной. Для охраны молодых дарований отправим пару десятков стражей, можем нанять еще наемников. Никого такой караван особо не заинтересует. Да и убавит в столице подозрений, мол Южный Торгбен настолько обеднел, что готов учить своих будущих чародеев у людей.
   -- Добро, может получиться, -- согласился Глоин с планом приятеля. -- Только придумай хорошее объяснение столь великому призу за головы беглецов, чтобы не возникло ненужных вопросов. Длаина я отпущу, каторжан обязательно нужно найти, чтобы не успели рассказать об источнике ночного серебра. -- Глава клана обернулся к магу и приказал: -- Только лично отбери смышленых юнцов с даром. Прикрытие должно быть идеальным -- они пройдут годовой курс обучения в Островной академии магии.
   -- Сделаю, -- склонил голову чародей, радусь тому, что его ученики могут принести новые знания.
   -- И еще, Давин, пригласи сюда Тоби, хочу с ним поговорить.
   -- Так он ждет за дверью. Он не знает о нашей проблеме, но, видимо, сумел что-то ночью раскопать. Теперь с утра рвется к тебе, чтобы спасти город!
   Глоин, услышав слова приятеля, широко улыбнулся.
   -- Прямо как ты в молодости. Помнишь, как раскрыл заговор золотарей?
   -- Заговор золотарей? -- переспросил Длаин. -- Никогда о нем не слышал.
   -- Было дело, -- смутился Давин и поспешил перевести разговор на другую тему, чтобы заинтригованный маг не узнал подробностей давней истории, как один молодой страж седьмицу следил за золотарями, подозревая их в контрабанде нечистот. -- Так мне звать Тоби?
   -- Зови, -- согласился старейшина и рассказал чародею про оплошность приятеля. -- Давин случайно узнал, что золотари продают городские отходы местным крестьянам, и решил, что с этого должны идти налоги в казну. Золотари согласились отдать десятину да еще недоимки за год. Только вот они, согласно Уложению о сборах, решили выплатить налоги не монетами, а товаром. Вонь от бочек с дерьмом стояла знатная, ратуше всем составом пришлось на седьмицу взять отпуск, пока один излишне ретивый стражник не убрал все сам.
   Давин тем временем открыл дверь и кликнул сына. Тоби, одетый в парадный костюм, подошел к главе клана и, прижав к груди толстенный фолиант, уважительно поклонился.
   -- Старейшина Глоин Торгбен, я раскрыл заговор!
   В ответ на слова молодого друма раздался дружный смех мага и главы клана. Тоби, ища поддержки, посмотрел на отца. Тот одобряюще кивнул.
   -- Я узнал, что найденный нами человек по имени Вовен является демоном!
   Друмы резко прекратили смеяться, и в комнате воцарилась тишина.
   -- Чушь, -- первым воскликнул Длаин. -- такого быть не может!
   -- Какие у тебя доказательства? Я пока склонен больше доверять нашему магу, чем твоим словам. -- Старейшина с недоверием отнесся к прозвучавшему заявлению.
   -- Когда я ухаживал за Вовеном, то заинтересовался его шрамами. -- Тоби сбился и тут же поправился. -- Не самими шрамами, а тем, как ему нанесли такие повреждения. Я опросил многих воинов, но никто не слышал о чем-либо подобном. Хотел посмотреть книгу "О наказаниях", да доступа к этому разделу библиотеки у меня нет. Когда вы меня отправили в Изумрудную столицу, то я в холле совета обратил внимание на одну картину. Там изображено схождение светлых богов в Пустоши. Времени тогда для детального осмотра было мало, да и картина висела слишком высоко, но мне удалось в нашей библиотеке найти гравюру с ее копией. Вот, смотрите сами! -- С этими словами молодой друм открыл книгу и протянул ее главе.
   Гномы взяли из рук Тоби старый фолиант и вместе стали внимательно изучать гравюру.
   -- Вот, видите, здесь Сеал # # 1 поймал в ловушку демона. А вот, -- юноша достал из-за пазухи сложенный вчетверо листочек бумаги, -- шрамы Вовена. Раны на его теле появились от барьера Сеала!
  
  
   # # 1 Сеал -- бог-воитель, покровитель смертных.
  
   Глоин, внимательно разглядев представленные доказательства, обратился к магу.
   -- Длаин, что ты на это скажешь? Мы действительно выпустили на свободу Проклятие Черных гор?
   -- Я, конечно, не жрец, -- осторожно ответил чародей, -- но одно сказать могу -- это не демон.
   -- Почему? -- взвился Тоби, и тут же получил от отца по голове, чтобы не повышал голос на старших.
   -- Демон внешне может притвориться человеком, даже овладеть его телом. Но свою энергию он спрятать не может. Да и не пропустил бы барьер чудовище, поскольку защита имеет божественное происхождение. Ее ставил сам Сеал.
   -- Я этого не знал, -- потрясенно произнес Давин. -- Думал, что барьер создали маги.
   -- Да, но с божественной помощью. Смертным такое сделать не по силам. Об этом знают только двое -- глава клана и верховный чародей. Чем меньше посвященных, тем больше вероятности, что нам удастся сохранить секрет.
   -- Но зачем? -- удивился Давин. -- Почему из этого сделали такую тайну?
   -- Раньше в этом был залог выживания клана, -- ответил маг. -- Когда Вторая и Третья панцирные бригады Торгбенов вместе с имперцами штурмовали крепость безумного архимага, все шло к тому, что войска там бесславно погибнут. В таких условиях наши маги вместе с чародеями людей решили вызвать демона битвы. Но что-то, несмотря на помощь жрецов Сеала, пошло не так. Из хаоса на веками отработанный ритуал пришла совершенно другая тварь. Она сначала уничтожила крепость архимага, а потом напала на остатки имперских легионов и наших войск. Шкуру чудовища не брала сталь, а от магии оно становилось лишь сильнее. И тогда оставшиеся чародеи совершили невозможное. Они получили от жрецов Сеала камни барьера и своими жизнями запечатали Черные горы. Ключи от него остались у последнего выжившего мага. Победа над сумасшедшим архимагом далось нам дорого. Клан сильно ослаб. До сих пор мы не можем набрать воинов больше одной панцирной бригады, а из всех городов удалось сохранить только нашу жемчужину -- Южный Торгбен. Да и лишь по той причине, что наши маги продолжают смотреть за барьером. Иначе город давно отдали бы на откуп другому роду, и Торгбены утратили бы статус старшего клана. Среди проводивших ритуал вызова были чародеи других кланов и маги людей, но жрецы почему-то промолчали, и совет во всем обвинил именно нас и наложил на род позорное наказание. До тех пор, пока Проклятье Черных гор не уничтожено, всем Торгбенам запрещено носить бороду. Исключение было сделано только для старейшин и магов. Да и то не по доброте душевной, а чтобы вбить клин между правителями города и простыми друмами.
   -- Но шрамы! -- прошептал Тоби, потрясенный настоящей историей клана.
   -- Точно сказать не могу, а проконсультироваться не с кем. Если информация про Вовена выйдет наружу, то совет не будет разбираться -- демон он или нет. Нас сразу тогда обвинят в том, что выпустили наружу Проклятие, и отберут город и Черные горы. И ходить Торгбенам до скончания веков с бритым подбородком. -- Длаин промочил пересохшее горло вином и продолжил. -- Барьер Сеала реагирует только на демона. Смертные могут свободно его пересекать и при этом ничего не почувствуют. Наверное, в тело Вовена попала частичка Проклятия, и когда человек пересекал барьер, защита выжгла из него всю демоническую энергию. Отсюда и шрамы на его теле. Да, так, скорее всего, и было.
   -- Получается, я зря сидел сутками в библиотеке, -- произнес расстроенный юноша.
   -- Нет, не зря. Огромное тебе спасибо. -- Маг встал и отвесил опешившему Тоби небольшой поклон. -- Благодаря тебе мы точно знаем, кто из беглецов является магом.
   -- Кто? -- практически одновременно спросили Глоин и Давин.
   -- Вовен.
   -- Но кто только что утверждал обратное? -- удивился старейшина.
   -- Я тогда не знал, что шрамы на теле человека остались после прохождения барьера Сеала. Со времен войн Хаоса освещение в храмовой колыбели стало обязательным, многие уже воспринимают это как обычный обряд и забыли настающую причину -- защита смертного от порабощения демоном. Только некоторые маги отказываются от этой процедуры, так как после обряда их дар перестает развиваться.
   -- Получается, что если частичка демона смогла попасть в Вовена, то у него не было защиты? -- спросил Глоин городского чародея.
   -- Да. А полное истощение его источника -- следствие того, что тварь выпила всю манну. После такого восстанавливаются только самые сильные маги, простые навсегда утрачивают дар. И скорее всего именно Вовен причастен к уничтожению Проклятия гор.
   -- Понятно, -- задумчиво произнес Давин. -- Значит, у беглецов точно есть маг. Да еще не из простых... Поимка может усложниться...
   -- Кстати, тут родилась одна идея. -- Впервые за все последнее время чародей улыбнулся. -- А давайте покажем комиссии портал? Его исследование нам все равно не потянуть, да и придется рано или поздно раскрыть все перед советом. А сейчас артефакт их, мягко говоря, сильно заинтересует.
   -- Не рано ли? -- усомнился глава клана. -- Это может стать хорошим козырем при переговорах с Изумрудной столией.
   -- Нет, -- покачал головой Длаин. -- Лучше сразу все рассказать и подключить к поиску беглецов остальные роды друмов. Чтобы сохранить тайну ночного серебра совет пойдет на многое.
   -- А не обвинят ли они нас в халатности? -- вопросительно поднял бровь Давин.
   -- Нет. Большая часть вины здесь ложится на совет. Так как его чародеи просмотрели портал. А нам же строго воспрещено самим туда спускаться.
   -- Хорошо! -- согласился старейшина. -- Так тому и быть. Они разом забудут про Черные горы, ухватившись за возможность восстановить утраченные знания. А там, глядишь, столичные маги смогут его активировать, и мы выйдем на след беглецов.
  
   Интерлюдия I
   Земля, город Нижний
  
   Когда-то обстановка этой квартиры считалась богатой, а теперь не вызывала ничего кроме жалости и ощущения подступающей бедности. Старая мебельная стенка, набитая одеждой и хрустальной посудой, небольшой ламповый телевизор и огромный шерстяной ковер во всю стену -- все это раньше было пределом мечтаний хозяина дома, высокого статного старика с взлохмаченной после дневного сна седой шевелюрой. Сейчас он сидел на кухне в старой клетчатой рубашке и серых брюках и, нацепив на нос очки, внимательно просматривал объявления в газете. Рядом стояла огромная кружка с горячим чаем, а на небольшом треснутом блюдце сиротливо лежало два кружочка печенья.
   Со вздохом перевернув последнюю страницу раздела "Вакансии", старик шумно отхлебнул из кружки чай, взял другую газету и начал внимательно изучать объявления по продаже и покупке недвижимости, обводя синей ручкой наиболее интересные предложения. С недавних пор содержание большой трехкомнатной квартиры стало для него накладным. Да и неудивительно -- жил он на небольшую пенсию, да случайные приработки и еще умудрялся помогать финансами внуку. Раньше, конечно, выручала дача, однако трудиться на ней от зари до зари, как это было еще несколько лет назад, старик не мог. Да и некому теперь было закручивать соления на зиму. Когда была жива невестка -- на кухне в это время было не протолкнуться, на плите всегда что-то жарилось, варилось, парилось, а весь подоконник был уставлен разнокалиберными банками.
   В коридоре громко хлопнула входная дверь -- это вернулся внук с тренировки. Старик поспешил спрятать газету, но не успел. На кухню зашел здоровый парень и, увидев обведенные несколько раз ручкой объявления, спросил:
   -- Ты все-таки решил продать квартиру?
   -- Да, Саша, -- ответил дед. -- А себе я нашел хорошую однушку. Тебе до меня будет ехать всего-то минут сорок. Почти рядом.
   -- Деда! -- воскликнул парень, расстегивая молнию на синей спортивной куртке. -- Не продавай квартиру. Лучше я пойду работать.
   -- А ну цыц! -- грозно прикрикнул старик и с размаху ударил ладонью по кухонному столу, отчего жалобно звякнула чашка с блюдцем. -- Работать он пойдет! Учиться надо, отец мечтал, чтобы ты получил высшее образование, в отличие от твоего непутевого брата. Не подведи!
   -- Я помню, деда, но продать эту квартиру... -- Юноша с тоской посмотрел на родные стены. -- Ты же так тяжело ее получал. Слушай, а сдай ее в аренду, а сам переезжай ко мне.
   -- Ну, вот еще, -- проворчал дед. -- Буду тебя стеснять.
   -- Да мне наоборот будет легче, когда ты рядом.
   -- Подумаю.
   Внезапно зазвонил старый телефон с дисковым набором номера. Старик снял трубку и после короткого вопроса передал ее внуку:
   -- Это тебя, с факультета.
   Саша удивился и, заметно волнуясь, взял телефон.
   -- Алло, здравствуйте. Конечно, не против, но у меня на это нет денег. Ух ты! Конечно, согласен!
   Парень положил трубку и радостно произнес.
   -- Деда, мне сейчас звонил декан, и знаешь, что он сказал? -- Парень для большего эффекта немного помолчал и ликующе выпалил. -- Меня пригласили в университет Ла Сапиенца!
   -- Ла Сапиенца? Это где? -- нахмурившись, спросил дед.
   -- Это в Риме, крупнейший университет Италии. Они заключили с нами договор по обмену студентами, а меня выдвинули от кафедры как лучшего ученика курса. Я сам об этом только что узнал. Представляешь, как повезло? Целый год учиться в европейском университете!
   -- Италия, -- задумчиво протянул дед. -- Нет, это дорого. Да и итальянский ты не знаешь.
   -- Обучение будет идти на английском, -- отмахнулся Саша. -- Они оплачивают перелет и проживание. А там, если успешно пройду тестирование, буду ежемесячно получать стипендию больше полутора тысяч евро! Да из таких денег я легко смогу сам оплачивать счета за обе квартиры!
   -- Ну не знаю, -- засомневался старик, пытаясь в уме посчитать, сколько это будет в рублях. Получалось очень много.
   -- Да ты что?! Такая удача бывает только раз в жизни!
   -- Надо подумать! -- ответил дед, и парень принялся его горячо убеждать, что негоже терять такой шанс. Даже отцу Александра не всегда удавалось переубедить упрямого старика, что уж тут говорить о девятнадцатилетнем парне, который, несмотря на большой рост и широкие плечи, выглядел в глазах деда по-прежнему ребенком. Но Саша приводил кучу доводов, и дед дал свое согласие.
   -- Спасибо, -- радостно воскликнул внук. -- Побежал в универ, узнаю, какие документы нужны для поездки!
   -- Беги, -- с улыбкой согласился старик, мысленно прикидывая, что ему понадобится в дорогу.
   Через несколько часов запыхавшийся Александр вновь пришел к деду поделиться новостями.
   -- Заявление на загранпаспорт подам завтра. -- Саша, жадно отхлебывая чай, рассказывал родственнику о своих планах. -- Самое сложное будет получить визу в посольстве. Но Анри обещал помочь.
   -- Анри?
   -- Доктор теологии из итальянского университета, он прибыл в составе делегации, -- пояснил Александр и поднял вверх большой палец. -- Вот такой мужик! И нисколько не напоминает наших обрюзгших профессоров -- стройный, подтянутый, знает четыре языка.
   -- Итальянец, -- понимающе кивнул дед. -- А где посольство-то находится?
   -- В столице, -- вздохнул внук и взял с блюдца печенье. -- Там придется дня два-три пробыть. Кстати, деда, у тебя же есть телефон Вадьки? Дай мне номер, остановлюсь у него, а то гостиницы там дорогие.
   -- Не нужен тебе он, уж я смогу найти тебе деньги на пару дней, -- ответил старик, решая у кого занять до пенсии.
   -- Дед, ну вот не надо этого снова.
   -- Нет надо! Он, пакость такая, даже на похороны отца с матерью не приехал, а ты у него помощи собрался просить? Да знаешь, чем он там у себя в столице занимается? Обманывает доверчивых старушек, деньги делает на лжи и чужих бедах! Упырь, шарлатан малолетний! Хоть бы раз на могилки приехал, почтил память родителей.
   -- Он приезжал и сказал, что ему никто не звонил, -- тихо произнес Александр. Дед осекся и, чтобы выиграть несколько секунд, допил остатки теплого чая.
   -- Звонил я ему или не звонил, какая разница? -- уклонился от прямого ответа старик. -- Все, забудь. Все равно из него ничего путного не получилось, еще и тебя втянул бы в какую-нибудь аферу.
   -- То есть ты ему не сообщал? -- догадался Саша и вспылил. -- Он же мой брат! А я ему морду набил, думал, что он специально не приехал на похороны.
   -- А ну цыц! -- прикрикнул дед. -- Мал еще, чтобы на меня голос повышать! Вот родишь своих детей, тогда и будешь со мной спорить.
   Старик встал и подлил в кружку кипяток. Александр, насупившись, покачивался на табуретке.
   -- Будешь? -- спросил дед, щедро насыпая сахар.
   -- Нет, спасибо. Пойду домой. -- Саша, обидевшись, резко встал и собрался уходить, но дед его остановил.
   -- Сядь! -- приказал он, и уже более спокойным тоном добавил: -- Вижу, что если сейчас все не объяснить, то затаишь обиду. Ты знаешь, почему умерла Татьяна?
   -- Мама не выдержала смерти отца, -- ответил сразу утративший злость Александр.
   -- Да, это ее подкосило, но Танюше все равно оставалось недолго. У нее был рак. -- Старик мрачно смотрел в кружку. -- Болезнь обнаружили полтора года назад. Тогда еще были шансы спасти ее, но не хватало денег на операцию. Вам решили не говорить, чтобы не расстраивать. Мы тогда с твоим отцом почти сумели собрать всю сумму, оставалось немного. Эх. -- Он резко помотал головой и печально улыбнулся. -- Не надо было слушать Татьяну -- она все хотела, чтобы Вадичка не бросал учебу. Знал бы, тогда прибил бы паршивца! Ведь что он сделал? Он забрал все деньги, в том числе и те, которые я снял с книжки, и исчез! А еще оставил записку, что, мол, как заработает, все вернет.
   Дед со всей силой ударил кулаком по столу, от чего кружка подпрыгнула и упала на пол. Старик продолжил рассказ, даже не посмотрев на осколки:
   -- Татьяна угасала, и твой отец решился на авантюру с продажей оружия. Да вот слишком хорошо он был воспитан, не мог полковник Солонин воровать и, как только собрал нужную сумму, покончил с собой... А врачи сказали, что операцию делать уже поздно. Таня, никому не сказав, сняла все деньги и отдала за твое обучение на четыре года вперед...
   -- Так, это получается, -- медленно закипая, произнес Александр, -- в смерти отца и матери виноват Вадим?!
   -- Да. И я никому не звонил, -- признался дед. -- Побоялся, что не выдержу и прибью на месте.
   -- А я ему почти поверил! -- от обуревавших чувств юноша схватился за голову и чуть не взвыл. Ему было стыдно, что сомневался в деде. -- Я все понял.
   -- Ну что, будешь ему звонить?
   -- Нет. -- Саша медленно покачал головой. -- Я его видеть больше не хочу. Нет у меня брата!
   Тут зазвонил телефон. Александр первым схватил трубку, уверенный, что это опять с факультета. Однако он ошибся, быстро закончив разговор, парень положил трубку на место и тихо произнес:
   -- Звонил адвокат Вадима...
   -- Все-таки объявился, паршивец! Я же говорил, что когда пройдет полгода со смерти родителей, он прибежит за своей долей наследства, -- вспылил дед, яростно сверкнув глазами из-под очков. -- Что хочет? Своей доли? Так фигу ему, а не квартиру!
   -- Деда, он умер, -- ответил Александр и добавил: -- Его убили.
   Старший Солонин запнулся, но по инерции закончил гневную тираду:
   -- Другого я и не ожидал. Связался с бандитами и аферистами! Сам выбрал себе такую дорогу.
  
   Интерлюдия II
   Земля, город Нижний
  
   На деревянной скамеечке сидел седой человек средних лет в старомодном твидовом пиджаке и наблюдал, как высокий светловолосый парень грузит объемную сумку в багажник "Лендкрузера". Ему помогал среднего возраста смуглый мужчина, говорящий по-русски с сильным акцентом. Еще трое подтянутых людей усердно делали вид, что просто гуляют рядом. Принять этих натренированных бойцов за простых прохожих мог только слепой или совершенно не разбирающийся в военном деле дилетант.
   Наблюдатель на скамейке презрительно поджал губы. Неужели жрецы начали что-то понимать и решили перехватить парнишку? Глаза мужчины потемнели, он крепко сжал черную трость с золотым набалдашником и задумался о том, как это отразится на его планах. Через минуту черты его лица разгладились, и на суровом лице проступила тень улыбки. Даже если предположить, что жрецы обладают артефактом для инициации, а основания для этого имеются, они ничего не успеют сделать. Так что пусть пока забирают блондина. Дар у него, правда, больше, чем у старшего брата, но ничего. Вообще вся их семья одаренная. Жаль только, что нашлись так поздно. Из деда братьев получилось бы великолепное оружие, а сейчас уже поздно ломать его восприятие.
   Дар без использования вырождается. Это закон. Через пару поколений никто из потомков данной линии не сможет пройти инициацию. Даже жаль, что след их был утерян во время последней войны и найден лишь сейчас, иначе все сложилось бы по-другому. Можно даже было заняться их обучением...
   Ни один из людей, во дворе девятиэтажного дома не обращал внимания на сидящего мужчину. Тот словно был невидимкой, и только когда закурил старую пеньковую трубку, один из телохранителей подозрительно повел носом. Нахмурившись, боец что-то сказал своему напарнику, но тот махнул рукой в сторону балконов, мол, курильщик находится где-то там.
   Седовласый мужчина не обратил на их манипуляции особого внимания, и лишь когда громко хлопнула дверь, а "Лендкрузер" деловито заурчал мотором, он очнулся от грез. Все-таки интересная семейка здесь живет. Особенно старший брат. Дар вроде не особо большой, но какая огромная сопротивляемость внушению! Зелье пробуждения глушил чуть ли не стаканами, а все равно сопротивлялся. Любопытный экземпляр, даже жаль, что так рано ушел за грань. Эх, ну кто знал, что посвящение даст ему такие способности? Без какого-либо обряда, на одной силе воли суметь поглотить чужие сущности! И как назло поблизости не было хозяина артефакта, чтобы откачать лишнюю энергию. Рано, слишком рано парень ушел за грань. Теперь нужно все ускорить, иначе исчезнет эффект внезапности. Благо, что уже найдены последние аналоги ингредиентов зелья пробуждения и скорость перекачки силы увеличится в разы.
   Хотя какая разница? Без ключа невозможно воспользоваться всеми возможностями артефакта. А если объект сумеет остаться в живых при встрече со Стражем и выйти из мертвой зоны, то потом станет верной марионеткой хозяина. В голове парня заложена жесткая установка, чтобы ее преодолеть, нужно провести изменения на физическом уровне.
   Мужчина на лавочке оперся на посох и на секунду задумался. Может, стоило убрать из артефакта установку на негативные эмоции? Нет, это давно решено -- только раскачка психики поможет объекту быстрыми темпами увеличивать пропускную способность источника. А ставить на положительные эмоции нельзя, так как носитель намного быстрее сойдет с ума. Уже проверено. Одного оленевода так заклинило, что тот в приступе необъятной любви к небу вызвал на себя метеорит. Сам сдох, так еще ударной волной повредило артефакт!
   Тут человек в твидовом пиджаке рассмеялся. Пусть жрецы попробуют поработать с блондином, а он им даже поможет с инициацией. Уж и намучаются они с парнем, а если вдруг что-то и получится, накачка артефакта дойдет до такой стадии, что его больше не утаить от хозяина. Главное, чтобы жрецы не додумались до того, что в давние времена сделал один блаженный -- взял и отрубил себе руку по локоть. Вот его артефакт, скорее всего, и находится в сокровищнице главного храма.
   Мужчина вынул из внутреннего кармана пиджака небольшой пенал, обшитый красным бархатом. Внутри него лежали пять железных колец. Столетия ушли на их поиск, и все из-за того, что в формулу переноса закралась одна ошибка. В результате из-за крохотных различий в структуре металла, их мало того что раскидало по всему этому миру, так еще разбросало по времени. Из девятнадцати было найдено десять, четыре артефакта оказались утрачены в ходе опытов на местных жителях. Последняя проба прошла практически идеально. Только накопитель активировался чуть раньше, чем планировал экспериментатор. Но это уже не играет особой роли -- подготовка завершилась. Последние носители быстро заполнят артефакты до максимума, и можно будет начинать...
   Седовласый поднес к лицу правую руку и медленно повернул раскрытую кисть, любуясь перстнем из червонного золота с большим серым камнем. Этот артефакт был связующим и позволял использовать всю заложенную в остальных кольцах силу, носителю же было подвластно не более сотой части их мощи. Скоро с их помощью будет повержен Страж, и тогда придет время мести, от которой содрогнутся основы мира.
  
   Примечание
  
   *Градация магов Эрдании
   1-я ступень -- неофит
   2-я ступень -- ученик
   3-я ступень -- маг
   4-я ступень -- подмастерье
   5-я ступень -- мастер
   6-я ступень -- магистр
   7-я ступень -- повелитель стихий
   8-я ступень -- повелитель магии
   9-я ступень -- архимаг
   10-я ступень -- верховный маг
   11-я ступень -- маг вне категорий
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 5.64*113  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"