# Дело о сломанном смычке

Александр Горешнев

Реальные советские факты глазами современного иностранца. Не писателя.

Дело о сломанном смычке


Paul Miles


Пол Майлз


В один из дней 1936 года доктор Артёмов, соратник и советник товарища Сталина, поливал цветы на своей даче. Вдруг над забором появилось лицо комиссара милиции Бунина.


- Артёмов, я еду на Сокол - там произошло убийство.

Доктора Артёмова всегда занимали преступления, он тут же схватил шляпу и направился к машине комиссара.

Прибыв на место, в двухкомнатную квартиру в одном из новых домов для рабочих, они встретили сурового ветерана пулковских событий сержанта Коршева. Тот уже изолировал комнату, где произошло убийство, и собрал на кухне свидетелей.


Комиссар кивнул в сторону комнаты, где находилось тело.

- Давайте-ка сначала посмотрим.


Он повернулся к сержанту.


- Никого не отпускать.


Тело товарища Владимира Обстрайовича Власова покоилось на простом стуле в центре комнаты. Его голова откинулась назад, и что-то похожее на зеленоватую слюну скатилось с левого угла губ на снежно-белый открытый воротничок. Глаза вперились в потолок. Руки его всё ещё сжимали гриф виолончели. Товарищ Власов был важной фигурой в Московском симфоническом оркестре.


Комиссар вынул из кармана носовой платок, поднёс его к носу, указав пальцем на слюну.


- Яд.


По бокам от трупа были еще три стула, что указывало на струнный квартет. Перед стульями располагались пюпитры с нотными записями. Рядом с двумя поваленными на пол стульями лежали альт и скрипка. Третий стул не был опрокинут, и на нём лежала ещё одна скрипка. Около десятка стульев громоздились у стены. Здесь сидели слушатели.


Доктор Артёмов заложил руки за спину и прошёлся вокруг комнаты. Склонился над нотной тетрадью. Бунин кивнул доктору.


- Обратите внимание на сломанный смычок.


Действительно, в правой руке музыкант намертво сжал смычок, сломанный посередине в виде буквы Г.


- Пригласите остальных! - Бунин крикнул сержанту Коршеву.


Трое из квартета торопливо зашли в комнату, отводя глаза от тела товарища. Двое мужчин и женщина: Сергей Андреевич Ротштейн, скрипач, лысеющий, с тяжёлой челюстью и влажными красными губами. Он редактировал ежеквартальный литературный журнал. Павел Трулёв, молодой химик из Грузии, смуглый курчавый альтист. Наконец, Наташа Бей, поэтесса, известная актриса, первая скрипка квартета. Ей далеко за пятьдесят, но она очаровательна, таких многие называют красавицей, каких свет не видывал.

Они стояли в углу, глядя на комиссара.


- Итак, что здесь произошло?


Заговорила женщина.


- Товарищ Бунин, мы просто друзья, и собираемся раз в неделю, чтобы играть любимую музыку. Сегодня мы разучивали новую вещицу Дмитрия Дмитриевича, когда...


- Достаточно, - воскликнул доктор Артёмов. - Мы услышали достаточно!


КТО УБИЛ ВЛАСОВА?


Ответ на стр. 156.


Идентификация убийцы откладывалась на некоторое время. Доктор Артёмов потребовал, чтобы сержант арестовал и поместил на Лубянку всех музыкантов. Квартет исполнял новинку преданного анафеме композитора Д. Д. Шостаковича, которого сам Сталин обвинил в формализме. Их желание открыто исполнять такую музыку свидетельствовало об антисталинском настроении и зазнайстве, присущих богемному классу.


Доктор сам проводил допросы. Как всегда, враги сами разоблачили друг друга. Редактор Ротштейн оказался отпетым сионистом, лояльность которого подрывалась его религиозными убеждениями. Химик Трулёв выражал своё несогласие с решением Академии наук Грузии не признавать чистую науку в плане на предстоящие три года.

И, наконец, товарищ Наташа Бей находилась в тайной связи с заграничными обожателями. В своих письмах она рассказывала о советском государстве, а в ответах находила напоминание о романтическом образе жизни, который она вела когда-то. Стоя на коленях, Бей поведала доктору, что Власов увидел письма и принялся шантажировать её. Она подменила канифоль ядом так, чтобы смерть стала мгновенной, как только его пальцы коснутся порошка. Безразличный к деталям Артёмов выстрелил ей в затылок два раза.


The Case of the Broken Bow by Paul Miles


During the Great Purge in Stalinist Russia, two senior party members attend the scene of a murder, and the author invites you to work out whom they will arrest; by Paul Miles.


Doctor Artymov, logician and advisor to Comrade Stalin, was watering his garden one spring afternoon in 1936 when his friend Police Commissioner Bunin stuck his head over the fence.


"Artymov, I am on my way to a murder in the Sokiol District."


Doctor Artymov, for whom crime was always a matter of interest, immediately gathered his hat and walked with Commissioner Bunin to the latter's car.


When they arrived at the scene of the crime, a two bedroom apartment on the twelfth floor of one of the district's newest worker housing units, Sergeant Korshev - that burly veteran of Pulkovo - was already there. The Sergeant had secured the murder room and gathered the attendants in the side kitchen.


The Commissioner nodded towards the room with the body.


"Let's take a look here first."

;Then to the Sergeant: "Let no one leave."


Comrade Vladimir Obstrayovich Vlasov's body was slumped in a wooden chair in the middle of the room. His head lolled back and what appeared as a greenish spittle ran down from the left side of his mouth to stain his starched open white collar. His eyes rolled up towards the ceiling. His hands still gripped his cello. Comrade Vlasov had been second string cellist in the Moscow Symphony Orchestra.


Commissioner Bunin took a handkerchief from his pocket and dabbed at the drool. He held it to his nose.


"Poison."


Next to Vlasov on either side were three other chairs, a string quartet. There were music stands with sheet music in front of the chairs. Two of the chairs were spilled on the floor, and next to them on the floor were the viola and a violin. The third chair was upright and the second violin had been placed in the seat. There were ten or so other chairs against the wall in various states of disarray. This had been the audience.

Doctor Artymov walked around the room with his hands behind his back. He leaned in to look at the sheet music. Police Commissioner Bunin nodded to the Doctor. He said, "Look here at this broken bow."


Surely enough, the cello bow still ensnared in Vlasov's tight dead hand had been broken midway, forming an L shape.


"Send the others in!" Bunin called to Sergeant Korshev.


Three comrades from the quartet shuffled into the room, each cutting their eyes to avoid the corpse. They were two men and a woman. Sergei Andreivich Rothstein, a man with thinning hair, a van dyke'd chin and red wet lips, was a violinist. He edited a short story quarterly. Pawel Trulev, a curly haired olive-skinned young Georgian chemist, was the violist. Finally, Natasha Bei, a poet and actress of renown, was the first violinist of the quartet. She was in her late fifties but still captivating, still the woman many called the most beautiful they had ever seen.


They stood in the corner waiting for the Commissioner to begin.


"Well? What happened here?"


The woman spoke. "Comrade Bunin, we are a group of friends who gather every week to play the music we love. Today we were assaying a new quartet by Dmitry Dmitrievich when -"


"Enough," cried Doctor Artymov. "We need hear no more!" WHO KILLED VLASOV?


Turn to page 156 for the answer...

________________________________________


The identity of Vlasov's murderer was irrelevant. Doctor Artymov demanded the Sergeant arrest all three musicians and deliver them to Lubyanka Prison. The quartet had been playing a new work by the disgraced composer Dmitry Dimitrievich Shostakovich, whom Stalin himself had denounced for formalist tendencies. Their willingness to brazenly play his music evidenced an anti-statist attitude coupled with the arrogance common to the elitist class.


The Doctor himself conducted the examinations. In due time, they denounced one another - Rothstein the editor was a committed Zionist whose loyalty was split between his religion and the state. The chemist Trulev had expressed to colleagues his disdain for the Georgian Academy of Sciences' abandonment of pure science in furtherance of the current three year plan.


Finally, Comrade Bei was in secret contact with some of her admirers from abroad. Her letters described to them her life in the Soviet state and theirs to her held reminders of the romantic life she once had led. On her knees, Bei told the Doctor that Vlasov had discovered her letters and threatened her with blackmail. She had replaced his rosin with poison so that death was instantaneous when his fingers touched the powder. Uninterested in the confession, Doctor Artymov shot her twice in the back of the head.