Хакке Аксель: другие произведения.

Маленький король Декабрь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:

Аксель Хакке

МАЛЕНЬКИЙ КОРОЛЬ ДЕКАБРЬ

Перевод И. Городинского

С некоторых пор ко мне изредка захаживает маленький толстый король Декабрь II ростом почти с указательный палец, но до того толстый, что его красную бархатную мантию, отороченную белым пушистым горностаевым мехом, застегнуть на животе уже невозможно.

Король обожает резиновых медвежат. Когда он лакомится резиновым медвежонком, ему приходится обнимать его двумя руками, чтобы не уронить. И несмотря на это он едва поднимает его, потому что один резиновый медвежонок, о двух и говорить нечего, размером почти с пол короля.

Король впивается зубами в мягкую резину и выкусывает огромные куски, а в промежутках каждый раз задает один и тот же вопрос:

- Расскажи что-нибудь о своей стране.

Когда он пришел ко мне первый раз, я ответил:

- У нас люди рождаются маленькими, а потом растут себе и растут, и иногда кое-кто становится таким же большим, как баскетболист. Напоследок все чуть-чуть уменьшаются. Потом приходит смерть, и человек исчезает.

- Это нелогично, - сказал маленький Король и откусил у медвежонка правую лапу. - Почему бы человеку не родиться большим, потом постепенно уменьшаться и в конце концов исчезнуть - просто потому, что его уже не разглядеть.

- Думаю, федеральный союз могильщиков с этим не согласится, - сказал я.

- А у нас не так! - сказал Король. Мой отец, король Декабрь I стал в конце концов таким маленьким, что однажды слуга не нашел его утром в кровати. В тот же день меня провозгласили королем.

- Да, но как может человек родиться большим? - спросил я, - ведь кто-то должен его до этого носить в животе, а мать не может быть меньше своего малыша!

- В животе? - сказал Декабрь, - Ну и ну! Я взял да проснулся утром в кровати, когда пришел мой день, и отправился на работу в принц-бюро. Все очень просто. - В животе! Ерунда какая-то! Человек просыпается и все идет своим чередом.

- А как человек попадает в кровать? - спросил я.

- Постой, - сказал король, - я думаю... значит ко

роль и королева,... гм ... как? это? было?... Я забыл. Это было прекрасно, это я еще помню.

Он тихо хихикнул и снова откусил кусочек медвежонка.

Я сказал:

- Когда у нас ребенок появляется на свет, он ничего не знает. Ему надо научиться есть, ходить, читать и писать. Ему вытирают нос, и, когда говорят не лезь в бутылку, он не должен сердиться. Повсюду рядом с ним руки взрослых, они поворачивают его голову в нужную сторону и задирают подбородок.

Король громко рыгнул и затрясся от смеха, но не надолго. За это время он слопал голову.

Он посмотрел на меня, продолжая жевать медвежонка, и спросил:

- А потом?

- Потом человек становится больше, и больше,- сказал я.

- Это больно? - спросил он.

- Это происходит очень медленно, - сказал я. - Хотя некоторые дети за одну единственную ночь становятся больше на два сантиметра и, если приложить ухо к их ножке или ручке, то слышно потрескивание.

- У нас тоже так, только наоборот, - сказал Декабрь. - Лишь иногда можно заметить, что становишься меньше, как это произошло недавно со мной. Вечером я еще смог поставить чайную чашечку на стол, а утром, чтобы ее снять, мне пришлось влезть на стул.

- Ты считаешь, что становиться больше - это хорошо? - спросил он.

- До сих пор я не знал, что есть другие возможности сказал я.

- Теперь ты знаешь.

- Расскажи мне еще, - сказал я. - Что вы уже знаете, когда появляетесь на свет, и чему доучиваетесь?

- Мы знаем почти все, - сказал маленький толстый король. - Мы просыпаемся и лежим, и встаем, и умеем писать и считать, и программировать, и ходить, на работу, и есть на работе. Никаких проблем. Но постепенно мы все забываем. Чем меньше мы становимся, тем больше мы забываем. Если кто-то уже не может есть на работе, он уже не должен приходить в бюро, потому что он там не нужен, он должен оставаться дома и забывать. В его голове образуются пустые места, другие должны готовить ему пшцу, а потому ему можно ходить к своим друзьям. Или смотреть на тени в саду и принимать их за привидения. Или давать названия облакам! Или позвать своего игрушечного медвежонка. Или...

- Если большие не запрещают ему этого делать, - воскликнул я.

- Большие должны молчать! - сказал Декабрь II.

- Чем меньше кто-то становится, тем выше его авторитет, потому... потому что у него больше, чем у других, жизненный опыт, хихихи. И большие обязаны отвечать на все его вопросы: почему у дома есть углы? Почему на кубике только шесть чисел? Почему идет дождь? Когда он услышит ответ, его можно немедленно снова забыть. И от того, что маленькие самые авторитетные, у наших эскалаторов маленькие ступеньки, а в туалетах маленькие стульчаки, сквозь которые они не могут провалиться. К этому надо привыкнуть пока ты большой - ничего другого не будет.

Jн быстро встал, гордо выпрямился, положил на пол остатки резинового медвежонка и попытался застегнуть мантию. Но из этого ничего не вышло, он ведь был такой тооооолстый.

Поэтому он вздохнул и снова сел.

- Значит, - сказал я и снова подал ему резинового медвежонка, - значит у вас детство наступает в конце жизни?

- Подумай сам! - сказал Король. - У человека есть впереди что-то, чему он может радоваться!

Он внимательно посмотрел на меня.

- Знаешь, что я думаю?

- Нет, не знаю.

- Я думаю, вы не становитесь большими. Я думаю,

это только так выглядит внешне.

- Как ты до этого додумался?

- Я думаю, вы с самого начала уже совсем большие. Если то, что ты рассказываешь правда... в общем, мне кажется так: у вас неограниченные возможности, но каждый день две возможности исчезают. Когда вы маленькие, у вас большая фантазия, но знаете вы очень мало. Если это так, вам приходится все себе представлять. Как забирается свет в лампочку, изображение в телевизор, как живут гномы и как это можно стоять на руке великана. А потом вы становитесь большими, а те, кто больше вас, объясняют вам, как устроена лампочка и телевизор. Потом

вы узнаете, что не бывает ни гномов, ни великанов. Ваша способность представлять себе все постоянно уменьшается, а знания увеличиваются. Правильно?

- Да, - прошептал я, а потом сказал еще тише: - но это и не плохо, что человек растет и учится, и начинает понимать, как устроен мир...

Он продолжал:

- Вы становитесь старше. Вначале вы еще хотите быть то пожарными, то медицинскими сестрами или кем-то еще и однажды становитесь пожарными и медицинскими сестрами. И другими вы уже больше стать не можете, время ушло. Это ведь тоже самое, что уменьшиться, разве не так?

- Ты прав, - вздохнул я.

- Ничуть не лучше, чем у нас, - сказал маленький толстый король.

Он укусил последний раз резинового медвежонка.

- Мне жалко тебя, да и всех вас, конечно.

Потом он встал, просунул живот в щель между этажеркой с книгами и стеной и снова исчез из комнаты, как всегда не попрощавшись и став на самую малость меньше.

Бывали дни, когда меня одолевала тоска, такая тоска, что вечером с наступлением темноты, я гулял в одиночестве по городу и радовался, если шел дождь. На улицах было сумрачно и сыро, моя тоска отражалась в лужах, и ее отражение утешало меня. Я чувствовал себя не таким одиноким.

Нагулявшись, я снова взбирался по старой деревянной лестнице домой и садился на стул. В один из таких дней из маленькой щели между книжной этажеркой и стеной вылез король Декабрь и спросил:

- Где ты был?

- Да вот...- сказал я.

- Как твои дела?

- Не ах.

- Что ты собираешься делать?

- Спать.

- Зайди на минутку ко мне, сказал. король Декабрь.

- Легко сказать, - ответил я, - ты живешь за этажеркой и попасть к тебе можно только через маленькую щель, а для нее я слишком велик, даже сейчас.

Так уж получается, что вечером я становлюсь на пять сантиметров меньше, а сон меня разглаживает и

растягивает. К вечеру жизнь сжимает меня. Но все-таки не до таких размеров, чтобы пойти в гости к королю, который живет за маленькой трещиной в стене, подумал я.

- Но ты ведь еще не пробовал, - сказал король, - Ты должен перед моим жилищем лечь на живот, потом сам увидишь, что будет.

Я лег на живот. Паркет затрещал, и король исчез в дырке.

- Теперь засунь указательные пальцы в щель, - прокричал он изнутри, - и медленно протискивайся ко мне.

Я просунул оба пальца в отверстие, зацепился справа и слева за стену и подтянулся. Теперь затрещала этажерка, и я увидел рядом с головой пыльную бахрому и даже подумал, что надо бы снова навести чистоту, каждая пылинка была величиной почти с голову - и тут моя голова проскользнула сквозь щель, а за ней и все остальное, и я уже лежал на животе в жилище короля.

- Черт возьми! - воскликнул я. - Никогда бы не подумал.

Я встал. Теперь король был чуть больше меня, но его жилище было удивительно маленьким, даже для такой крохи. Жилищем королю служила всего одна комната, которую он мог пересечь за пять шагов.

- И это все? - спросил я. - У тебя только одна комната?

- К сожалению, - вздохнул король. - Этому дому уже сто лет, он устал и от года к году становится все меньше. Дома тоже уменьшаются, когда устают, только мало кто об этом знает. Пятьдесят лет тому назад эта комната была в восемь раз больше.

Он немного помолчал, потом вздохнул и добавил:

- Я к сожалению тоже.

Я огляделся. У короля была маленькая, узкая кровать, которая стояла слева от двери, подушки были покрыты тонким темно-красным шелком. Кровать слабо поблескивала в свете свечи, стоявшей рядом на ночном столике. Больше никакой мебели не было, даже стула. Но на всех стенах висели полки из темного дерева, в которых стояли коробочки, очень много маленьких коробочек, примерно таких, в какие ювелир кладет кольцо, чтобы его можно было подарить.

Они были разного цвета, эти коробочки, но ни одна из них не была однотонной, на каждой было что-то нарисовано: змеи, цветы, дома и автомобили, железные дороги и люди, даже драконы и феи в островерхих шапочках.

- Что ты хранишь в этих коробочках? - спросил я.

- Сны, - сказал король Декабрь.

- Сны, - воскликнул я.

- Все мои сны, - сказал король, - в каждой коробочке один сон.

- Как же ты можешь видеть свои сны, если они лежат у тебя в коробочках?

- Вечером, когда я ложусь спать, я беру с полки коробочку, ставлю рядом с кроватью и снимаю крышку. Потом я засыпаю и вижу сон. А утром, проснувшись, я еще немного полеживаю и вспоминаю, что было ночью. Потом снова укладываю сон в коробочку и ставлю назад на полку.

- А что снилось тебе последний раз ?- спросил король.

- Знаешь, я не очень помню, - сказал я. Я... я сидел в лодке на тихом, черном озере и греб. Но никуда не приплыл, а пока я греб, я смотрел в окно, которое все время было передо мной - окно в лодке, правда смешно? Но мне вообще-то было не до смеха, потому что меня одолевала такая тоска, что я еле греб. Я смотрел в окно на темное озеро, на котором куда ни глянь везде сидел в лодке я и смотрел в окно, и видел самого себя на веслах и так далее, и так далее.

- И что произошло? - спросил маленький, толстый король.

Он по-прежнему сидел на краю кровати, смотрел на меня и изредка пыхтел.

- Ничего не произошло. - Я греб и греб и видел в окне самого себя, плывущего в бесконечность.

- Ойойойойойой! - закричал король. - Это сон для очень большой коробочки.

- Откуда у тебя коробочки? - Они все заполнены? И все, что в них есть ты даже видел во сне?

- Ни в коем случае, - сказал король. - Мне их оставил в наследство мой дедушка, король Третий Январь. Он жил в такой же комнате, как эта, потому что мы все жили в таких комнатах. Комната находилась в старом доме, и мой дедушка все старел и старел, и уменьшался, и уменьшался, и дом, и комната тоже. Только коробочки не уменьшались, потому что сны остаются все время большими и им нужно место. Вот так и жил мой дедушка в своей комнате, и чем больше он старел, тем плотнее сдвигались коробочки в уменьшающейся комнате, и тем ближе приближались к нему его сны. Пока комната. не стала

такой маленькой, что коробочки заполнили ее целиком. Мой дедушка был где-то среди них, такой маленький, что его уже нельзя было ни разглядеть, ни найти. Крошечный король, окруженный огромными снами. Где-то среди них он потерялся. Потом я перенес коробочки в большую комнату. Теперь они принадлежат мне. Но может быть мой дедушка по-прежнему среди них, кто знает?

Король все еще сидел на краю кровати, болтал ногами и смотрел на горящую свечу.

- Чем больше стареешь, тем могущественнее сны, - тихо сказал я. - И приходит время, когда живешь только в них и карабкаешься от коробочки к коробочке, блуждая среди бесконечных спектаклей. Значит у вас это происходит так.

- У нас, - сказал король Декабрь.

- У вас, - вздохнул я и спросил, - а ты хоть знаешь какой сон в каждой коробочке?

- Здесь не видеотека, - громко сказал Декабрь, - то есть нельзя выбрать сон, какой тебе хочется, сегодня сон с принцессами, завтра с ковбоями или еще какой-нибудь. Естественно, я понятия не имею какой сон лежит в какой коробочке. Для меня это неожиданность. Иначе нельзя.

Он снял маленькую красную бархатную мантию, повесил ее на золотой крючок, прикрепленный к одной из полок, поставил у кровати шикарные золотые башмаки и лег. Корону оставил на голове. Немного полежал, потом снова поднялся и стал ходить взад и вперед по комнате босиком в короткой белой рубашечке.

- Расскажи еще один сон! - сказал король.

- На днях я был пилотом реактивного истребителя. Но я не летал на нем. Я ездил. Сначала по шоссе и по дороге, а потом поехал в город, поставил реактивный истребитель на стоянке вплотную к городской стене, вытащил квитанцию о парковке из автомата и пошел в гости к закадычному другу. Мы выпили кофе, он спросил, где истребитель, и я сказал, что он стоит на стоянке перед домом. Мой друг сказал, что я не могу оставить реактивный истребитель на стоянке. Реактивный истребитель должен находиться либо в аэропорту, либо в воздухе. Я вышел на улицу и решил перегнать самолет в аэропорт. Потом я подумал, что не могу снова поехать на нем через весь город, нужно лететь. Но как взлететь на реактивном истребителе посередине города? Тоже не дело. Итак, я просто сидел, не зная, что предпринять - пилот, который не умеет летать и не осмеливается поднять

в воздух свой реактивный истребитель.

- Бедняга! - сказал король, остановился рядом со

мной и долго смотрел на меня.

- Ты ни разу так и не взлетел. Мне тебя по-

настоящему жаль. И нечего удивляться, что тебе тоскливо.

- Если бы я был маленьким, - сказал я, - тогда может я и стал бы когда-нибудь пилотом.

- Я думаю, что когда-нибудь им стану, - сказал король. -Я имею ввиду пилотом.

Он оглядел все коробочки и сказал:

- Наверняка буду еще пилотом. Когда стану совсем маленьким. Во всяком случае мне приснится такой сон. Где-то в одной из коробочек есть большой длинный сон про пилотов, и я его найду.

- Тебе хорошо, - сказал я.

- Знаешь что? - сказал король Декабрь.

- Что?

- Я думаю, ты был пилотом не во сне. Ты в самом деле пилот.

- В самом деле, - повторил я.

- Представь себе, - сказал король. - Ты в самом деле пилот, который не может летать, а в другие дни ты человек, который в тоске ездит на веслах, а потом ты... впрочем я не знаю. Такова жизнь. Жизнь начинается вечером, когда засыпаешь, и останавливается, когда просыпаешься утром. Вы должны вместо засыпаю говорить просыпаюсь, а вместо просыпаюсь - засыпаю.

- Кем ты работаешь?

- Я бюроход.

- Бот оно что. - Итак, утром ты засыпаешь и целый день тебе снится, что ты бюроход, и ты работаешь, работаешь и работаешь. А вечером, когда ты ложишься спать, ты просыпаешься и за всю ночь ты тот, кто ты на самом деле. Пилот, гребец или кто-то еще. По очереди. Разве так не лучше?

- Я не знаю, - сказал я. - Как это?

- Так интереснее, - сказал король. - И ночь становится главной, а все, что делается днем не так важно и не имеет никакого значения. День превращается в сон.

- Ты думаешь, - сказал я.

- Ты не спал, когда пришел ко мне, - сказал король. - И теперь еще не спишь. Но лежишь в маленькой комнате с крошечным королем, а сам еще меньше. Наяву так не бывает, или я ошибаюсь?

- Разве это можно доказать? - спросил я.

- Наяву, - сказал король Декабрь таких королей, как я, не бывает.

- Сейчас тебе что-нибудь снится или ты не спишь? - спросил я.

Король улыбнулся и сказал:

- Я снюсь тебе, а ты снишься мне.

- Или наоборот, - сказал я.

- Правильно, - сказал король.

- Но ведь ты бодрствуешь, - сказал я. - Ведь ты не спишь?

- Откуда тебе знать?

Я тихо вздохнул. Потом сказал:

- Сложно все это.

- Запутано, - сказал король. - Не сложно.

Пока мы разговаривали он все время ходил по комнате, но теперь остановился, маленький толстый король, и долго пристально смотрел на меня. Сверху вниз, потому что я все еще лежал на полу. Я тоже долго смотрел на него, но в конце концов я очень устал от его взгляда. Мои глаза стали слипаться. Я уснул на полу маленькой комнаты и последнее, что я запомнил, это маленькую коробочку на ночном столике короля, открытую красную коробочку с нарисованной короной из чистого золота и крышечкой, которая лежала рядом.

До этой минуты я ее не видел.

Король Декабрь ранняя пташка. Частенько, когда я сажусь завтракать, он уже тут как тут, притулится посередине газетного заголовка, закрывавшая как раз три буквы, так что я, например, вместо слова "канцлер" могу прочесть только "канц", а за ним вижу маленького толстого

короля. Обычно он сидит в хлебнице рядом с гренкой и греется. Думаю, в щели позади книжного шкафа довольно холодно, даже если на тебе толстая бархатная мантия.

- Отодвинься от гренки, - недавно сказал я, - чего доброго я тебя ненароком съем.

- Мне очень скучно, - сказал он.

Мне показалось, что с тех пор как я его видел последний раз, он несомненно снова стал еще меньше и теперь лишь чуть-чуть длиннее моего мизинца.

- Съешь что ли резинового медвежонка, - посоветовал я.

- Уже.

- Тогда поползай между книгами.

- Уже.

- Тогда повытирай пыль с твоих коробочек.

- Уже.

- Тогда я тоже не знаю.

- Я не знаю, что мне делать.

- Дай мне спокойно позавтракать.

- Ты никогда не берешь меня с собой.

- Куда же я тебя возьму?

- А я не знаю. Ты ведь меня еще ни разу не брал с собой. Откуда мне знать, хорошо ли на улице и захочется ли мне там остаться? Куда ты ходишь каждый день после завтрака?

- В бюро, - сказал я. Иду по Корнелиусштрассе к Гертнерплатц, потом по Блуменштрассе и через Якобплатц к Зендлингерштрассе. И так каждый день, а вечером я иду назад - всегда одна и та же дорога и одно и то же бюро.

- А что ты делаешь в бюро?

- Занимаюсь тем, что происходит на самом деле, - сказал я. - Большинство людей, сидящих в бюро, занимается тем, что происходит на самом деле.

- Возьми меня с собой.

- Сейчас у меня выходной день. Поэтому я сижу дома.

- Все равно, - воскликнул король давай сходим.

- Что мне делать в бюро в выходной день?

- А что, - сегодня на самом деле ничего не происходит?

- Как бы не так. Просто сегодня этим в бюро занимаются другие. Я расслабляюсь, чтобы завтра снова быть в форме.

- Тогда у тебя сегодня день, в котором на самом деле ничего не происходит! - воскликнул король и с таким воодушевлением стукнул кулаком по краю тарелки, что задребезжала вилка. - Послушай, мы не войдем в бюро. Дойдем до дверей и повернем назад. Но по крайней мере ты покажешь мне дорогу!

- Такая скучная дорога! - возразил я. - Каждый день одна и таже, и я еще должен ходить по ней в выходной день!

- Мне очень скучно, - закричал король.

Он с такой яростью стукнул ногой по гренке, что от нее полетели крошки. Потом проколол скипетром дырки в масле. Напоследок стал кряхтя поднимать куски сахара и швырять их мне в кофе.

- Перестань хулиганить, - рявкнул я.

- Я король Декабрь Второй! - закричал он. - А ты не король. Ты должен исполнять все, что я тебе повелю.

- Ладно, - сказал я. - Кофе я теперь так и так больше пить не буду столько в нем сахара. Но в бюро мы заходить не будем! Дойдем до дверей и повернем назад.

- А я что говорю! - весело воскликнул он.

Я надел пиджак, взял короля и сунул его в верхний карманчик, откуда он мог высунуть голову с короной и смотреть.

- А если кто-нибудь подойдет поближе, - сказал я, - немедленно ныряй вниз, понял? Я не хочу, чтобы тебя увидели.

- Я буду начеку, - сказал он, дрожа от возбуждения.

Итак, мы спустились по лестнице, отворили внизу высокие тяжелые двери и вышли на улицу. Стоял погожий весенний день. Изар был до краев полон желтой талой воды с гор, и солнце светило нам в лицо.

- Хохохохо!- закричал маленький король. -Красотиииииища!

- Заткнись! - прошипел я.

Мы пошли налево по Корнелиусштрассе, и я тихо объяснял королю все, что мы видели. Когда мы шли мимо пошивочной мастерской, я сказал, что это пошивочная мастерская и объяснил как работает портной. Когда мы увидели пекарню, я сказал, что это пекарня и объяснил, как работает пекарь. Когда мы шли мимо мастерской, где изготовляют кожаные плетки для мужчин, я показал на другую сторону улицы, сказав что там находится фабрика обоев и объяснил, что такое обои. Здесь все было мне знакомо, и каждый раз король говорил мне что-нибудь вроде. "Я уже это знаю" или "Я это уже совсем забыл" или "Ах, как давно это было".

Естественно, мы встречали прохожих. Большинство из них я видел мимоходом каждый день, когда шел на работу, и не обращал на них внимания. Но король внимательно разглядывал их, а когда я боязливо, шепотом просил его пригнуться, как было условлено, или даже так грубо запихивал в кармашек, что корона сползала у него с головы, он тут же снова высовывался и иногда высказывался на их счет.

Например, когда мы увидели старика, который всегда прогуливал на поводке пуделя, король сказал:

- Сейчас он снова хочет его убить.

- Как это?- спросил я.

- Он снова пробует убить его. Знаешь ли ты, что старик женат на своей жене уже пятьдесят два года. Они живут в маленькой квартире, и его любимая еда Фрикадельки с подливкой. Когда ему хочется сигарету, жена заставляет его курить в кухне у открытого окна рядом с плитой возле ящика для пепла. Когда он заполняет лотерейные билеты, он должен вписывать цифры, которые нравятся ей, в том числе дату их свадьбы. А когда ему хочется полежать на диване в купальном халате, чтобы выучить наизусть узоры на обоях, походит в гости ее подруга. Охотнее всего он убил бы свою жену, но рискнуть он не осмеливается, а кроме того не умеет готовить картофельные фрикадельки. Поэтому он каждый день пытается убить пуделя новым способом - это ее пудель. Он уже швырял его в реку, но собака вскарабкалась на плывущую ветку и пожарный вытащил ее около Оберфорин-

габ. Другой раз он сбросил его со Старого Петера, но у пуделя внезапно выросли крылья, и он, весело тявкая, спланировал на землю. Наконец, он накрепко привязал его

в парке перед патентным бюро и оставил там. Но кто-то как раз запатентовал машину для спасения пуделей, и поэтому изобретатель запросто вернул пуделя домой, посчитав это своей обязанностью. Но старик не сдается, а других возможностей у него нет.

Я с изумлением уставился на карманчик для носового платка.

- Откуда ты все это знаешь?

- Ничего я не знаю, сказал король и хотел что-то добавить, но тут он заметил другого мужчину в темных очках и в шляпе с широкими полями.

Он шел вдоль стен домов, все время встревожено оглядываясь, и так плотно прижимался к ним, что на пальто оставались полосы от штукатурки.

- Этот господин боится своей соседки, - сказал король. Она его любит и постоянно ищет, а увидит свет в квартире, немедленно звонит. Один раз она даже

попробовала с разбегу проскочить сквозь дверь. В ту же минуту он ее открыл. Женщина влетела в комнату, а он мимо нее выбежал на улицу. Сейчас он осторожничает и, приходя домой, старается не шуметь, а так как из ее квартиры виден свет в его кухне, он вечером готовит в темноте.

- Почему же он не найдет себе другую квартиру?

Король с презрением оглядел меня и сказал:

- Другую квартиру? Разве этот город не Мюнхен?

- Ну и что?

Значит ты не должен. забывать о рынке жилья только потому, что у тебя сегодня день, свободный от всего, что происходит на самом деле.

Напоследок нам навстречу попался небритый мужчина с серой щетиной на лице в длинной белой рубашке и сандалиях на босу ногу. Он шел посередине улицы.

- Это поэт, - сказал маленький король. - Он успокаивает уличное движение.

Человек широко развел руки, как пастор, благословляющий паству. Прохожие не обращали на него внимания и шли своей дорогой, не поднимая глаз. Автомобили медленно объезжали его слева и справа.

- Поэт сочиняет стихи ночью, - сказал король, - а утром на несколько часов возвращается в реальный мир и хочет что-нибудь сделать для других и поэтому успокаивает уличное движение. Странный человек, верно?

- Очень странный, - но еще более странно, что я его до сих пор никогда не видел.

- Но ты ведь никогда и не ходил этой дорогой со мной. Веришь ли ты, например, что здесь водятся драконы.

- Драконы? Откуда здесь возьмутся драконы? Послушай, достаточно невероятно, что есть маленькие короли, машины для спасения пуделей и поэты, регулирующие уличное движение. Неужели еще нужны драконы? У нас их нет, а здесь и подавно.

- Наверное, ты заблуждаешься, - сказал маленький король.

Мы уже добрались до Блуменштрассе. Декабрь показал рукой в направлении продовольственного рынка.

- Там, например, стоит один.

Я посмотрел на рынок. В самом деле, между двумя автомобилями, которые, как обычно, выжидали, когда им можно будет повернуть на Фрауенштрассе, стоял большой уродливый дракон, синий, как автобус и длинный как грузовик. Все его тело было утыкано круглыми трубочками, маленькими, как соломинки, из которых вились дымки выхлопного газа. Из ноздрей вырывалось пламя, он шумно Фыркал, и от него исходил такой жар, что мне показалось, будто над нами пролетает реактивный истребитель. Несмотря на это его, казалось, никто не замечал. Он медленно двигался вперед вместе с автомобилями, завернул, как и они, направо за угол и исчез позади домов.

- С ума сойти, - сказал я и несколько минут глазел ему вслед.

- Что делает здесь дракон?

- Он нападает на людей, которые идут в бюро, - сказал король. - Он не хочет, чтобы они шли туда и пытается их задержать.

- На меня он еще ни разу не нападал.

- Ты в самом деле так думаешь? Тебе никогда никто не мешал идти на работу? Тебе не казалось, что тебя что-то не пускало? Или может быть ты никогда не ощущал кольцо вокруг груди?

- Естественно ощущал. - Я думал, что мне просто не хочется идти на работу, или я боюсь шефа, или боюсь не справиться с работой.

- Это был дракон. Он или тащил тебя, или крепко обнимал сзади.

- Но я никогда его не видел. И почему сегодня он меня не трогает?

- Потому что ты не хочешь идти в бюро.

- Ты угадал, - сказал я, и мы еще немного погуляли и зашли в кафе.

Король сидел в карманчике и все время выглядывал наружу. Я больше не заталкивал его обратно. Когда к нам подошла официантка, я подумал, что она наверняка тут же скажет:

- Послушайте, у вас в пиджаке маленький забав-

ный король.

Но она только спросила, что я хочу заказать.

- Кофе со взбитыми сливками, и может быть у вас есть резиновые медвежата?

- Думаю есть, - ответила она, - для детей.

Она принесла кофе и маленький пакет с медвежатами. Я вынул одного медвежонка и дал Королю.

- Большое спасибо, - сказал он.

Я насыпал сахар в кофе и смотрел, как он образовал островок в молочной пене, а потом быстро утонул.

- Грустно ходить каждый день в бюро и не видеть того, что видишь ты, - сказал я. - И все время бороться с драконами даже не зная, что они существуют.

- Конечно, - сказал король и с удовольствием укусил резинового медвежонка. - Можно я возьму потом и остальных медвежат из пакета?

- Я бы с удовольствием был бы таким, как ты, - сказал я.

- Ты не можешь быть таким, как я. - Но однажды ты был таким. Когда был маленьким.

- Но теперь я большой, а ты все время становишься меньше.

- Дикость какая-то, - сказал король. Мне это не подходит.

- К сожалению. Тебе.

- Тем не менее я твой маленький король, и я живу у тебя. Я существую, потому что ты захотел, чтобы я был у тебя.

Я помешал кофе.

- Это ведь хорошо, или не очень? - спросил король.

- Ничего не поделаешь, - сказал я.

В один из дней, тихой летней ночью король Декабрь и я вышли на балкон. Мы легли на спину и стали смотреть на звезды. Вообще-то на полу лежал я. Король пристроился у меня на животе, между пятой и шестой пуговицами рубашки, считая сверху, и я ощущал, несмотря на его малый вес, как он поднимается и опускается в такт моему дыханию.

- что ты чувствуешь, глядя на звезды? - спросил король.

- Я чувствую себя маленьким и ничтожным. Таким же крошечным, как ты, или еще меньше и понимаю насколько огромен мир, и я лишь его мельчайшая частица. Здесь внизу ты большой, а стоит тебе там наверху увидеть звезды, и ты ощущаешь себя совсем маленьким. Как колесико, о котором никто и не вспомнит, если оно закатится в темный угол.

- А знаешь, что происходит со мной? У меня

такое чувство, будто я превращаюсь в великана. Я расширяюсь в космосе, но не как воздушный шар, который надули, и он когда-нибудь лопнет. Это происходит незаметно и само собой, не то, чтобы какую-то пленку стали растягивать и наполнять. Я ощущаю себя расширяющимся газом. В конце концов я становлюсь не только частицей всего. Я сам становлюсь космосом, и звезды находятся во мне. Ты можешь представить себе это?

Я немного помолчал. Потом ответил:

- Нет.

- Ничего удивительного. Если бы ты мог, ты и сам ощутил бы это и уже давно представил бы себе - как это прекрасно.

Он, охая, перевернулся со спины на живот, поднял голову и посмотрел мне в лицо.

- А что все-таки происходит в действитель ности? Ты такой большой, каким ты выглядишь, или такой маленький, каким ты себя ощущаешь?

- Не знаю, - сказал я и уставился в небо.

Король Декабрь посмотрел на меня и сказал:

- Почему ты кажешься себе маленьким, когда видишь что-то большое?

Я молчал.

- Если я ощущаю себя всем, а ты чувствуешь себя частицей, продолжил он, - тогда ты частица меня. Но я частица тебя.

Я молчал.

- Ты не считаешь, что это странно?

- Считаю, - сказал я, - странно.

- Тебе меня не достает?

- Да. Я думаю, что есть весьма много людей, которым не достает маленького короля, хотя они этого не знают.

Король повернул голову набок, ухом к моему животу.

- Тебе повезло. Я все-таки еще с твой мизинец, и ты видишь меня. Придет день, и я стану таким маленьким, что ты не сможешь меня разглядеть, и, если бы мы до этого не встретились, было бы уже слишком поздно.

- Для меня, - сказал я.

- Для тебя, - сказал король.

Он сел прямо на мой пупок и устроился в углублении как в плетеной корзине.

- Хочешь поиграть? Может быть мы вместе представим себе что-нибудь?

- Что? - спросил я.

- Ты когда-нибудь представлял себе, что ты бессмертен?

- Нет.

Я поднял голову и посмотрел на него.

- Что это за чувство?

- Хороший вопрос, - сказал король и

удовлетворенно потянулся на моем пупке.

- Надо же. А ответ?

- Очень хороший вопрос, - сказал Король.

- И?

- Чертовски хороший.

- А ответ, - нетерпеливо сказал я.

- Ты делаешь успехи. Сначала ты ничего не можешь себе представить, а теперь задаешь такие хорошие вопросы.

- Так скажи мне ответ! - воскликнул я.

- Я что тебе всезнайка или еще кто? - внезапно закричал король.

Он вскочил, встал на пуговицу рубашки, как на маленький пьедестал и в ярости размахивал скипетром.

- На каждый вопрос ответ, а больше ты ничего не хочешь? Утро нынче или вечер, пусть король тебе ответит! ДумаЙ сам, или ты меня для того и изобрел, чтобы я думал за тебя, а тебе ничего больше придумывать не надо было бы?

- Так и быть. Тогда я сам сейчас представлю себе это.

Король засопел и снова устроился поудобнее.

- Может быть, - сказал я, - для этого нужна добрая Фея?

- Надо еще выяснить добрая ли она, - проворчал король.

- Придет день, когда рядом с моей кроватью встанет фея, наклонится надо мной, ее длинные серебряные волосы рассыпятся по моему лицу, и она скажет:

Хурди гурди шломпидомп

Румпи зумпи нуделпомп

Ридел радел ендекут

Ах, как быстро дни текут!

Будем веселиться.

Пусть вечно жизнь продлится!

- И что? - спросил король. - Ты испугаешься? Или обрадуешься?

- Сначала я должен выяснить так ли это на самом деле. сказал я. Почему я должен верить этой фее?

- Ты мог бы попробовать покончить жизнь самоу-бийством.

- Кошмар! - закричал я, - не успев стать бессмертным пытаешься умереть. Кроме того всякое самоубийство можно пережить, после чего вполне вероятно навечно оказаться в кресле-коляске.

- Дыши медленнее! - воскликнул король Декабрь, - Плохо мне живется, когда живот трясется.

- Может быть я получу извещение от службы пенсионного обеспечения, - сказал я. - Уважаемый господин, напишут мне, на основании Вашей бессмертности а вследствие этого несомненного значительного увеличения расходов, мы к сожалению вынуждены повысить размер Ваших взносов на пенсионное страхование. Мы хотели бы в связи с этим обратить Ваше внимание, что этот взнос в течение последних пяти лет не менялся и просим Вас понять наши трудности.

- Что это такое пенсионное страхование, - спросил король.

- Человек каждый месяц платит в течение всей жизни деньги, - объяснил я, а когда он состарится, их ему каждый месяц возвращают. Поэтому человек не боится старости.

- Ты боишься старости? - спросил король.

- Не так старости, - ответил я, - как ее последствий.

- А от этого не страхуют? спросил король.

- Нет.

- Я не боюсь, - сказал король, - но страховки у меня тоже нет. Чем меньше я становлюсь, тем больше времени могу лежать на балконе и смотреть на звезды, и тем больше могу при этом что-нибудь себе представлять.

Он посмотрел на меня и добавил:

- Ты хотел поразмыслить над собственным бессмертием, но до сих пор говорил только о какой-то фее и пенсионном страховании.

- Тебе бы только брюзжать, - сказал я и снова уставился в небо.

Король задрал голову, посмотрел вверх и сказал:

- Любимой звезды у тебя небось тоже нет?

- Нет.

- Тогда найди себе звезду и дай ей имя.

Я долго искал в небе особенно красивую звезду. Справа от Большой Медведицы я обнаружил звездочку, которая очень робко мерцала, показал ее королю и сказал, что ее зовут Ули.

- Обычно их зовут Проксима Центавра или Бетельгейзе, - сказал он. - По моему это здорово, что твою зовут Ули.

- У меня был друг, которого так звали. Он

уже давно умер.

- Кто умирает, тот становится звездой, - сказал король.

- Если это так, - и я хотел бы быть

бессмертным, - сказал я, - тогда все мои друзья кроме меня превратились бы в конце концов в звезды. И после их смерти я все время смотрел бы на них в ясные ночи. Единственно в чем я был бы при этом уверен, что никогда не. узнаю то, что знают они.

Король молча смотрел на кусочек неба левее Большой Медведицы и внезапно очень разволновался. Он рывком встал и начал так торопливо ходить взад вперед по моему животу, что мне стало щекотно, и я едва не засмеялся.

- Ты еще помнишь, как я тебе ответил, - что уже забыл, каким образом мы появляемся на свет? Король и королева что-то такое должны сделать, чего я уже не могу вспомнить, так говорил я тебе, верно? И то, что однажды утром просыпаешься такой же большой, как ты и лежишь в кровати и с этого момента всю жизнь постоянно уменьшаешься - это я тебе говорил, правда?

- Да, ты это говорил.

- А теперь я вспомнил, что должны делать король и королева.

- Что?

- Они должны обняться.

- Это я уже знаю, - сказал я.

- Они должны обняться на таком балконе, как этот, очень крепко обняться, потом закрыть глаза и прыгнуть вниз.

- Прыгнуть вниз?

- Они должны прыгнуть вниз. Когда они окажутся внизу, крепко обнявшись и зажмурившись, земля поддаст им, как трамплин, и они подпрыгнут до неба, снимут звезду и положат ее в кровать. А утром она проснется и станет кем-то из нас.

- Ты уверен?

- Уверен.

- И ты уже так делал?

- Конечно.

- Ты не боялся?

- Боялся, - но королева меня крепко держала.

- Значит каждый человек будет когда-нибудь маленьким королем? И уменьшается пока его не станет видно?

- Именно так, - сказал король Декабрь.

- Меня это очень огорчает.

- Почему, - спросил он.

- Потому что я бессмертен.

- И вовсе ты не бессмертен, - сказал маленький король Декабрь. Все это мы только представили себе.

- Я совсем забыл об этом, - сказал я, снова поднял голову и посмотрел на короля, который перебрался с живота на грудь, потом прошел по шее и теперь с трудом карабкался на голову. В конце концов он встал на подбородок.

- Значит ты...,- начал я.

- Говори медленно и осторожно, - нервно воскликнул король. - Иначе я упаду тебе в рот, и ты меня проглотишь!

- Значит ты бессмертен? - спросил я. Как ты до этого додумался? Что значит у вас конец жизни? Это когда вы перестаете уменьшаться? Разве от того, что твой отец такой маленький, и ты его уже не можешь разглядеть, его больше нет? Может быть он еще бегает здесь где-то между нами и твои бабушка и дедушка тоже. Они маленькие, как пылинки и их нельзя раздавить, потому что они помещаются в крошечных трещинках в подошвах башмаков. Вполне может быть, что вы уменьшаетесь постоянно и жизнь бесконечна.

Пока я говорил, король Декабрь раскачивался, как тросточка, которую, балансируя, пытаются удержать на ладони. Он смотрел мне в рот.

- Откуда мне знать, - сказал он.

В зимнее время, возвращаясь под вечер домой, я бросаю три, четыре брикета в старую зеленую кафельную печь и зажигаю огонь. Когда комната нагреется, я устраиваюсь поудобнее в старом кресле рядом с книжными полками и смотрю в окно на падающие снежинки, разбухшие и мокрые, величиной с маленькую королевскую голову.

Иногда в комнате царит тишина, потом я снова слышу голоса за стеной, как это бывает в городских квартирах, где другие люди так близко от тебя, а стены такие тонкие. Очень тонкие.

Я не знаю какой толщины стены на самом деле. Доносятся ли голоса из соседней квартиры? Или из самой стены, которая не тонкая, а очень, очень толстая, такая толстая, что в ней есть место для маленькой вселенной, в которой обитает король Декабрь?

Вначале я думал, что надо взломать стену, взять пневматический молоток, вскрыть стену и посмотреть, что там внутри. Но тогда я вероятно окажусь в соседней квартире, здесь в пыли в чужой столовой, и семья, сидящая за столом поднимет глаза и уставится на меня. Простите, скажу я тихо и смущенно, я хотел только взглянуть на маленького Короля.

Король Декабрь однажды спросил меня:

- Зачем тебе заглядывать за стены, вместо того, чтобы представить себе что там происходит? Почему бы тебе не сесть, закрыть глаза и не придумывать себе картины какого-нибудь мира? Когда ты был маленьким, тебе это удавалось, даже с открытии глазами. Разве ты забыл? Почему?

Итак, в зимние дни я часто сидел в кресле, стараясь ничем не нарушить тишину, и как-то раз из-за этажерки с книгами вышел король. Он не сразу подошел ко мне, а сначала отправился в другой конец комнаты, туда, где я поставил несколько старых игрушечных автомобилей. Они остались у меня с той поры, когда мне было тринадцать лет, и у меня никогда не возникало необходимости выбросить их.

Король открыл дверцу грузовика марки "Мерседес" и забрался в него. Грузовик был синего цвета с красным бампером, и сзади у него торчал большой красный крюк и располагалась площадка для груза. На крыше стояли две мигалки, а сзади с помощью большого красного крюка был прицеплен диковинный прицеп, совершенно плоский, на две-

надцати колесах, предназначенный для перевозки железнодорожного вагона, если он должен был попасть туда, где не было никаких рельс. Сейчас прицеп был пуст.

Король положил надкушенного резинового медвежонка на площадку для груза. Поскольку король пока еще был немного велик и толстоват для грузовика, то в кабину он забрался с трудом, кряхтел, стонал, бранился и кричал, что мечтает о том дне, когда, наконец, станет по настоящему маленьким и сможет свободно сесть в игрушечный автомобиль. Потом он завел мотор, и грузовик под тихий шум дизеля загромыхал по паркету к креслу.

Доехав до моей правой ноги, король опустил стекло, высунулся наружу и закричал:

- Эй! Сегодня нам надо сделать еще кое-что!

- Что? - спросил я.

- Мы должны отвезти картину знаменитому собирателю картин.

- Знаменитому собирателю картин?

- Разве ты не знаешь знаменитого собирателя картин, спросил король.

- Нет. Первый раз слышу.

- Знаменитый собиратель картин очень богат, он живет вблизи кафельной печки. Ни у кого нет столько картин, сколько у него.

- Тогда почему ты должен привезти ему еще одну?

- Ты ведь знаешь, - сказал король, - королям время от времени приходится продавать какую-нибудь картину, чтобы прожить.

- А что ты за это получаешь?

- Резиновых медвежат. У меня остался только один, который лежит на грузовике. Но может быть мы сначала поиграем?

Мы с королем играем почти каждый день. Например, в Микадо: он таскает палочки, как большие бревна. Или в шахматы! Декабрь всегда сам становится королем. Если он играет белыми, то, сделав ход, возвращается на поле белого короля и ждет моего хода. Сдаваясь, он театрально падает, восклицая:

- ...Рука здесь наглая твоя

обагрила кровью

владенья короля.

Выигрывая, он отталкивает вытянутыми руками моего короля и кричит:

- Здесь, гнусный, нечестивый злодей датчанин, выпей этот напиток!...

- Я думал, что вы, становясь старше и меньше, забываете все, - сказал я как-то, - Но Шекспира вы помните!

- Ричард Второй! - воскликнул Декабрь. - И Клавдий король Дании - таких коллег не забывают.

Но в этот день король сказал, что ему нужно размяться. Я вытащил "Нападай-забивай" игру в маленький футбол; у нападающих в этой игре одна нога гнется, и есть кнопка на голове, которую надо нажать, если хочешь этой ногой ударить. Королю, конечно, не надо было нажимать на голову. Он снял тяжелую красную мантию и в нижней рубашке

вел мяч дриблингом через зеленое поле и, если забивал гол, целовал своих металлических партнеров по команде и, задыхаясь, падал. Из-за своей полноты он всегда, играя в футбол, быстро уставал.

- Но это нечестно! - кричал я, - Ты можешь бегать, а мои Футболисты не могут.

Король кричал:

- Негнущиеся железяки, вот кто они! - Я выбиваюсь из сил, бегая за ними, а им хоть бы что.

- Ты должен еще отвезти картину, - сказал я,- Что это вообще за картина? У тебя здесь нет никакой картины.

- Мне еще ее надо нарисовать, - сказал король, - У тебя

найдутся бумага и цветные карандаши?

Я пошел к столу, достал лист бумаги и коробочку с карандашами.

- Все это очень большое, - сказал король, - Обрежь бумагу, чтобы ее можно было положить на прицеп. Цветные карандаши для меня, как стволы деревьев. Нет ли у тебя огрызков? Я не могу рисовать стволами деревьев!

Я вернулся к столу, выдвинул ящик и рылся двумя рукам в старых батарейках, тюбиках с клеем, обрывках шпагата и негодных радиодеталях пока не нашел ножницы, а потом крошечный огрызок светло-зеленого цветного карандаша. Ножницами я вырезал из большого листа бумаги маленький листик, чуть длиннее прицепа, но такой же ширины. Огрызок цветного карандаша я отдал Королю, который сказал:

- Светло-зеленый не годится. Я хотел нарисовать королевскую корону с семью зубцами. Для этого светло-зеленый цвет не годится.

Но у меня есть только этот зеленый карандаш, такой маленький, что подойдет тебе. Остальные слишком велики, а точилку мне искать в ящике стола незачем, я ее там точно не найду.

Король уже ничего не слышал, он задумался и только пробормотал про себя:

- Пусть будет так. Я просто скажу, что сделал это с умыслом. Другие время от времени рисуют все голубым цветов, тогда он наверное купит у меня и светло-зеленую королевскую корону.

Он поднял огрызок, обхватил его обеими руками и поставил на бумагу. Потом стал ходить маленькими шагами взад и вперед, не отрывая карандаш от пола. Так он медленно и неровно нарисовал маленькую светло-зеленую корону с семью зубцам.

- Тебе нравится? - спросил он.

- Очень нравится. Мне всегда было непонятно почему короны королей должны быть обязательно из золота.

- Эта корона из оксидированной меди, - сказал король Декабрь. - Ее носил кроль Крыш - король Конец Ноября. Ты поможешь мне погрузить картину на прицеп?

Он ухватился за край картины двумя руками, я зажал ее с другой стороны большим и указательным пальцами, и мы осторожно положили ее на грузовик. Потом король сказал:

- Садись, поехали!

- Как это я сяду в такую маленькую машину?

- Вот оно что, - сказал король. -Значит так,

сядь в кресло, закрой глаза к просто представь себе, что ты садишься в грузовик, И дело пойдет.

Я сделал все, как он сказал, сидел в кресле с закрытыми глазами и вскоре ощутил себя таким же маленьким, как король Декабрь, не таким толстым, слава Богу, но таким же маленьким. Потом король снова

взобрался на сидение шофера и повторил:

- Садись!

Он открыл дверцу для пассажира изнутри. Я влез в кабину шофера и закрыл дверь.

- Где живет знаменитый собиратель картин?

- Прямо у печки за плинтусом, - сказал Король и завел мотор. - Там есть маленькая дырка между плинтусом и стеной, за ней он и живет.

- Ты уже хоть раз был у него?

Король рулил все время вдоль паркетин, и грузовик не очень громыхал, но когда нам приходилось пересекать щели между паркетинами, автомобиль сильно встряхивало, и мы стукались головами о верх кабины. У короля даже корона слетела и ему пришлось ее снова надеть.

- Конечно я уже бывал там много раз. Я привожу ему картину почти каждый месяц.

Мы объезжали ножку стола. Она показалась мне комлем огромного дерева.

- Ну и как там у него?

- У него много больших и маленьких комнат.

Некоторые очень большие, как гимнастические залы, другие

крошечные, как твоя кладовка. Иногда, чтобы попасть в комнату, надо подняться по винтовой лестнице, потом снова начинаются широкие ступени, как в замке. На всех стенах висят картины.

- И все они принадлежат собирателю картин, и кроме него там никто не живет? - спросил я.

Мы обогнули ножку стола и рулили прямо к печке.

- Он живет совсем один, - сказал король, - все картины принадлежат ему.

Грузовик тряхнуло в особенно широкой щели между двумя паркетинами, и я озабоченно посмотрел в заднее стекло, подумав не потеряли ли мы картину. Она лежала на прицепе плашмя, очень ровно, и недоеденный.

резиновый медвежонок тоже еще лежал на площадке для груза.

- Знаешь,-сказал король Декабрь, - надо представить себе комнату собирателя картин, как внутренность головы. Человек всю жизнь смотрит на окружающий мир, и в его голове собираются миллионы картин. Некоторые из них человек видит почти каждый день, другие развешены в дальних комнатах, и он видит их снова только после долгих поисков или, если случайно попадет туда. Но они там, даже если он никогда больше о них не вспомнит, - они всегда в его голове.

- Сидеть в кресле, - сказал я, - и гулять. Человек видит картины, даже не зная, что они висят в его голове.

- Может быть, - сказал Король.

Мы подъехали к печке. Он притормозил, выключил мотор и сказал:

- Давай сгружать.

Мы вылезли из грузовика, подошли к прицепу, подняли картину и отнесли ее к отверстию, за которым живет знаменитый собиратель картин.

- Собиратель картин! - громко закричал Король в отверстие. - Собиратель картин, ты дома?

Никто не отозвался. Король крикнул еще раз, прислушался и сказал:

- Наверное, он ходит по дому и не слышит нас. Иногда он только и знает, что ходить по комнатам и разглядывать картины. Мы поставим картину у плинтуса. Он сам ее внесет, как только заметит, а потом положит на этом месте резинового медвежонка, чтобы я смог его забрать. Мы уже часто так делали. Король снял бархатную

мантию, но все равно вспотел при разгрузке, уж очень тепло было здесь, рядом с печкой. Когда мы кончили, то поехали назад той же дорогой, что приехали сюда. У самого кресла король остановился. Мы вышли, и я сказал:

- Ты думаешь собиратель картин счастливый человек?

- Ты можешь представить себе хоть какого-нибудь несчастного человека, который за резинового медвежонка получает картину с изображением зеленой короны, которую носил король крыш Конец Ноября?

0н снял с грузовика недоеденного резинового медвежонка и пошел к своей щели за этажеркой с книгами, позади которой он обычно исчезал.

У моей правой ноги стоял маленький грузовик, а когда я посмотрел в другой конец комнаты, то увидел, что на плинтусе около старой печки, там, где мы положили картину, лежит красный резиновый медвежонок.


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Пылаев "Видящий-4. Путь домой"(ЛитРПГ) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) С.Казакова "Своенравная добыча"(Любовное фэнтези) Wisinkala "Я есть игра! #4 "Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!""(Киберпанк) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) Е.Мэйз "Воровка снов"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"