Уилт Лиза Мари: другие произведения.

Джеймс Поттер и Скипетр Времени (глава 11-15)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:

  
   Глава одиннадцатая
   Гера
  
   На обратном пути к гостиной Джеймсу и Сириусу очень повезло не нарваться на учителей или старост. Они оба были эмоционально и физически истощены, и едва держались на ногах, несмотря на те часы, которые они провели в спальне. Никто больше не упоминал змей из комнаты Слизерина, что превосходно устраивало их обоих. Джеймс хотел бы забыть все, но это было почти невозможно, потому что его и Сириуса мучали повторяющиеся кошмары.
   Ночь за ночью Джеймс тонул в бездонном море сплетенных, извивающихся змей, вес их слов тянул его во тьму. Кошмары стали настолько нормальным, настолько ожидаемым явлением, что когда один из них с воплями вскакивал или падал из постели, запутавшись и сражаясь с простынями, другой даже не спрашивал, что случилось. Негласная связь возникла между ними, вероятно, из-за того, что они слышали самые глубокие и самые темные страхи друг друга. Пока каждый из них боролся со своими собственными демонами, они делали это вместе.
   Восстановившись после приключения в подземельях, Джеймс и Сириус почти потеряли желание искать оставшиеся части Скипетра веков. Искать следующую комнату было самое последнее, что приходило им на ум, так что карта и слизеринский фрагмент скипетра отправились в отверстие под старой половицей спальни, где уже лежал фрагмент Когтеврана. Они займутся этим позже, решил Джеймс, когда ужас от комнаты Слизерина угаснет.
   Рождественское утро наступило раньше, чем Джеймс ожидал. Он проснулся рано, и моргая, понял, что это была его первая ночь без кошмаров с тех пор, как они побывали в комнате Слизерина. Он раздвинул занавески своей кровати, чтобы сказать об этом Сириусу, но вместо этого обнаружил, что смотрит в пару больших, темных, водянистых глаз. Это была очаровательная сова, чья клетка ненадежно высилась на вершине небольшой кучки подарков.
   - Сириус, проснись! Сегодня Рождество! - закричал Джеймс, скользнув в тапочки. Он поспешил к краю своей постели, чтобы получше взглянуть на сову. Пестрая, с мягкими коричневыми и белыми перьями, она смутно напоминала ему смесь соли с перцем. Она радостно щелкнула клювом, как бы говоря 'доброе утро!' мальчику в очках, улыбающемуся сквозь прутья ее клетки.
   Сириус отодвинул занавески своего балдахина, зевая спросонок. У него тоже была куча подарков.
   - Счастливого Рождества, приятель, - сказал он, потягиваясь. И увидел сову.
   - Вот это да! Кто послал тебе сову?
   На верху клетки была прикреплена записка.
  
   Дорогой Джеймс,
   Счастливого Рождества! Нам очень жаль, что ты сегодня не с нами, чтобы отпраздновать вместе Рождество, но мы рады за тебя, что ты завел столько много новых друзей в Хогвартсе. Эта сова проделала долгий путь из Америки, чтобы оказаться у тебя. Хорошенько заботься о ней - волшебник может создать очень близкую, особую связь со своей совой. Мы любим тебя и скучаем по тебе, увидимся в июне!
   С любовью, мама и папа
  
   - Мои мама и папа, - сказал Джеймс, погладив сову через прутья клетки. Он не мог дождаться, чтобы увидеть выражение Барда, когда он приедет с ней домой летом. Аккуратно переместив клетку на кровать, он начал разворачивать другие подарки.
   Небольшая коробочка с сахарными перьями от Питера, красивая, темно-синяя свеча с серебристыми вкраплениями от Римуса, и книга 'Все о Холихедских Гарпиях' от Сириуса. В комплекте с книгой был огромный раскладной плакат, который Джеймс немедленно прикрепил на стену позади своей кровати.
   - Что думаешь? - спросил он, отступая назад. Однако, он не сказал вслух, как будет неплохо засыпать, наблюдая за тем, как Гарпии носятся взад и вперед по плакату, вместо того чтобы видеть остаточные воспоминания извивающихся черных змей, танцующих у него перед глазами.
   Сириус не ответил. Он был занят разворачиванием темного, строгого вида подарка, который вероятнее всего был бы уместен на похоронах, чем под рождественской елкой.
   - О, мои родители знали, что мне понравится это! - с горечью заметил он, демонстрируя то, что находилось внутри. Это было темно-зеленое покрывало с вышитой на нем серебряной змеей в форме буквы S.
   - Может быть, они надеются, что оно понравится тебе достаточно, чтобы ты перевелся на Слизерин, - сказал Джеймс, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.
   - Точно, - с сарказмом произнес Сириус, собирая покрывало и запихивая его в мусорное ведро. Затем он открыл подарок Римуса. Еще одна странная, сверкающая свеча, только его была темно-фиолетовой.
   - Что, по-твоему, она делает? - спросил он, рассматривая ее на свету.
   - Не знаю, - ответил Джеймс, поднимая свою и еще раз оглядывая ее. - Мы спросим у него, когда он вернется.
   Отложив свечу в сторону, Сириус открыл свой последний подарок, маленький пакет с надписью: 'Молодому хозяину Сириусу, от Кикимера'. Это была грязная серебристая банка, полная заплесневелых бисквитов. Сириус зажал рот рукой и тут же выкинул содержимое в мусорное ведро. Бисквиты раскатились по покрывалу от его родителей.
   - Ну, по крайней мере, некоторые из них оказались удачными, - сказал он, указывая на небольшую кучку подарков, которые он решил оставить: свечу от Римуса, коробку сахарных перьев от Питера, небольшую модель мотоцикла, выполняющего трюки, от Джеймса, коробку ирисок от его кузины Андромеды и пару резиновых сапог с мощными водоотталкивающими чарами от дяди Альфарда.
   Пока Сириус наблюдал, как его мотоцикл с жужжанием гоняет по спальне, Джеймс выпустил свою новую сову из клетки. Она спрыгнула на кровать и расправила свои чудесные, цвета соли с перцем крылья, с благодарностью радуясь свободе. Джеймс почувствовал, что уже обожает ее.
   - Как ты собираешься назвать ее? - спросил Сириус с полным ртом ирисок.
   Джеймс еще не думал об этом. Сова вспорхнула на его колено, словно понимая, как важно для нее присутствовать при собственном назначении имени.
   - Мы ищем Скипетр веков, который был сделан из металла, брошенного на землю Зевсом, - сказал Джеймс, поглаживая ее шею. - Женой Зевса была Гера. Тебе нравится имя Гера?
   Сова ухнула в знак одобрения.
   - Нарекаю тебя Гера! - объявил Джеймс. Гера, как будто наслаждаясь своим новым именем, взлетела и закружила под потолком спальни.
   - Вероятно, нам следует отнести ее в совятню, - сказал Сириус, двумя пальцами подбирая с пола одно из перьев. - Прингл и Филч не будут в восторге, если узнают, что мы позволили ей летать здесь.
   - Точно, - сказал Джеймс, разочарованный тем, что она не может остаться с ним в спальне. На одно мгновение у него возник вопрос, не сможет ли он скрывать ее в своей кровати под балдахином весь день, но потом отказался от этой идеи; он просто представил себе, какой беспорядок она устроила бы.
   Он и Сириус оделись и стали убирать свои рождественские подарки.
   - Ты не видел, где мой мотоцикл? - спросил Сириус, встав на колени и заглядывая под свою кровать.
   Джеймс тоже встал на четвереньки, чтобы посмотреть под своей кроватью. Никаких признаков мотоцикла Сириуса там не было, но он увидел кое-что другое. Наполовину скрытое в тени, это не было похоже на упавшую рубашку или забытую обувь.
   Опустившись на живот, Джеймс протянул руку под кровать насколько мог, пока не почувствовал край предмета. Он вытащил его и сел. Это был бугристый сверток, подарок, который должно быть вывалился из кучи. Предмет наощупь был как покрывало, но невероятно легкое. Гадая, что это может быть, Джеймс развернул записку, прикрепленную к нему.
  
   Джеймс,
   Мой отец подарил мне это на мое первое Рождество в Хогвартсе. Она передается в нашей семье из поколения в поколение. Пожалуйста, бережно храни ее и используй с умом. Я не стану запрещать тебе пользоваться ей в нарушение правил, так как я думаю, что это такая же семейная традиция, как и вручение ее тебе. Однако, мой совет: постарайся никуда не встревать. Счастливого Рождества!
   Папа
  
   Заинтригованный, Джеймс вскрыл упаковочную бумагу. Из нее вывалилась какая-то длинная, струящаяся, серебристо-серая ткань и утекла сквозь пальцы, как вода. Гера, желая поглядеть, что это, приземлилась на его плечо.
   - Не может быть... Папа никогда не говорил мне, что у него есть такая!
   Челюсть Сириуса отвисла.
   - Джеймс, это ведь мантия-невидимка! - воскликнул он. - Везет же тебе! Почему мои родители не могли подарить мне такую штуку?
   Джеймс набросил мантию на руку, и она исчезла. Гера ухнула от испуга и взлетела, усевшись на одну из стоек кровати. Джеймс усмехнулся.
   - Смотри, Гера, рука на месте, я в порядке!
   Он стянул мантию. Его рука вновь появилась, но сова все еще выражала свое неодобрение.
   - Эй, как думаешь, много человек поместится в нее? - поинтересовался Сириус, поднимая уголки гладкой тонкой ткани. Джеймс набросил мантию на них обоих, и мальчики оглянулись на свое отражение в зеркале между кроватями Питера и Фрэнка. Это было странное ощущение не видеть себя.
   - Думаю, что трое из нас, в лучшем случае, - сказал Джеймс, снова снимая мантию. Гера тут же вернулась на его плечо, как будто убедиться, что с ним все в порядке. - Гера, ты хочешь познакомиться с другими совами Хогвартса?
   Сова ласково щипнула его за ухо.
   Совятня располагалась в западной башне. Это была очень узкая комната с полом, покрытым соломой, но она уходила на много этажей вверх с сотнями открытых окон. Внутри было жутко холодно, и Джеймс жалел, что не взял с собой теплый плащ. Совы всех возможных видов сидели там, на жердочках, усеянных до самого верха башни. Как только мальчики зашли, многие птицы сразу же открыли глаза и уставились сверху вниз на него и Сириуса, словно рассердившись, что их побеспокоили так рано утром. Джеймс надеялся, что они хорошо отнесутся к Гере.
   - Давай, Гера, - сказал он, - иди, познакомься с новыми друзьями.
   Гера слегка толкнула его по щеке мягкой, пушистой головой, а затем взлетела и уселась рядом со спящей совой. Она прощебетала ей что-то вроде приветствия, но та сделала вид, что не слышит.
   - Они спят, Гера, - крикнул ей Джеймс. - Совы обычно спят в течение дня, глупенькая.
   Она взъерошила перья.
   - Ты тоже спи!
   Сова послушно закрыла глаза, однако видно было, что она не очень рада этому. Джеймс заставил себя уйти, прежде чем он успел бы передумать и оставить ее в своей спальне.
   В отличие от еды в течение каникул, рождественский стол был просто отменным. Дамблдор тоже присутствовал (хотя Джеймс и Сириус не видели его после окончания семестра), и он настоял на том, чтобы все сели вместе за одним небольшим столом, а не по несколько человек за факультетскими столами. Идея оказалась великолепной. Джеймс и Сириус познакомились с тремя другими студентами-первокурсниками: двумя девочками с Пуффендуя по имени Джорджи Джонс и Мэдди Перкс и мальчиком из Когтеврана со спутанными светлыми волосами по имени Эндрю Фоксфут. Было занятно встретиться с другими первокурсниками, и довольно неплохими при этом, после того, как они провели столько уроков вместе со слизеринцами.
   Несмотря на небольшое количество присутствовавших, профессора Дамблдор и МакГонагалл не воздержались от рождественского празднования. Профессор МакГонагалл зачаровала рыцарские доспехи, чтобы они показали рождественское представление, вкупе с пением и танцами, а Дамблдор пригласил домашних эльфов присоединиться к празднованию после ужина, расширив стол с помощью трансфигурации, чтобы вместить всех сто пятьдесят существ. Они пришли по его просьбе. Некоторые выглядели встревоженными, большинство же вели себя робко и очень застенчиво. К концу вечера, однако (в особенности после того как подали сливочное пиво), почти все были на ногах, танцевали и пели вместе с ожившими доспехами.
   Они не выходили из Большого зала до часу ночи. Дамблдор пообещал, что если все отправятся прямо в свои спальни, у них не будет неприятностей. Когда он это говорил, Джеймсу показалось, что он бросил добрый, но предупреждающий взгляд в их сторону.
   Следуя его совету, Джеймс и Сириус сразу пошли в гостиную. Внутри они обнаружили Гэвина, который сидел у камина и читал книгу. Должно быть, он рано покинул праздник.
   - Эй, вы двое, - сказал он, когда они вошли, - приходил профессор Турнбилл, он искал вас.
   Джеймс и Сириус замерли, обменявшись испуганными взглядами. Ни один из них не видел профессора Турнбилла с последнего дня занятий.
   - Что он хотел? - спросил Джеймс.
   Гэвин пожал плечами.
   - Он просто хотел знать, где ваша комната.
   Сириус хотел было сказать что-то очень злое, но Джеймс потащил его прочь. Они ринулись вверх по лестнице в свою спальню, и когда они скользя на бегу ворвались в комнату, у них отвисла челюсть от ужаса.
   В комнате царил абсолютный беспорядок. Их вещи свисали из чемоданов и были разбросаны по полу. Мебель была опрокинута, а занавески сорваны с кроватей. Ящики перевернуты вверх дном, их содержимое было свалено рядом, как попало. Сердце Джеймса неприятно екнуло.
   - Мантия-невидимка!
   Он побежал к своей кровати, по пути наступая и ломая что-то стеклянное, но даже не озаботился посмотреть, что это было. Джеймс перерыл кучу вещей в поисках какого-либо признака серебристо-серой ткани, но она исчезла.
   - Мантия была прямо здесь, он взял ее!
   Сириус выглядел потрясенным.
   - Джеймс, мне так жаль...
   - Я не собираюсь сожалеть, - сказал Джеймс, сжав руки в кулаки. - Я верну ее обратно. Я верну ее прямо сейчас!
   Мальчик пулей вылетел из спальни, прежде чем Сириус успел остановить его, оттолкнув портрет Полной Дамы с такой силой, что она вскрикнула от негодования. Он помчался вниз по лестнице, перескакивая через ступеньку, пока не достиг второго этажа. Не беспокоясь о том, что случится с ним дальше, он рванул прямо к кабинету Турнбилла и забарабанил в дверь.
   - Профессор Турнбилл! - орал он. - Откройте дверь. Сейчас же!
   С другой стороны двери не слышалось никакого движения.
   Джеймс схватил дверную ручку и с силой повернул ее, но она была заперта. Заклинание Алохомора не помогло, и дверь была слишком большой для него, чтобы трансфигурировать ее во что-нибудь, хотя он и пытался. Ярость кипела внутри него, когда он бросил в нее заклинание превращения в воду, затем в огонь. Он попытался превратить ее в стекло. Зефир. Бисквит. В какой-то момент он отказался от трансфигурации, и вместо этого безжалостно накинулся на нее с кулаками, крича и вопя, несмотря на то, что он уже знал, что там никого нет.
   - Поттер, что, ради всего святого, ты делаешь?
   Джеймс обернулся и увидел профессора МакГонагалл рядом с собой, выглядевшую крайне обеспокоенной. Вероятно, она сама только что вернулась с празднования Рождества, потому что ее щеки все еще были раскрасневшимися, и с ее высокой ведьминской шляпы свисала гирлянда. Джеймс постарался, чтобы его голос звучал ровно.
   - Где профессор Турнбилл?
   - Он уехал домой на каникулы, - ответила профессор МакГонагалл, нахмурившись. - Он проводит время со своей дочерью в Оксфорде. И не вернется до января.
   В голове у Джеймса все смешалось.
   - Он не... Вы уверены?
   - Да, Поттер, я уверена, - строго сказала она. - Что-то срочное? Я могу вам помочь?
   Джеймсу ужасно хотелось рассказать ей, как Турнбилл украл его мантию-невидимку, но в связи с этим возникнет целый ряд проблем. С одной стороны, она узнает, что он владеет такой вещью, а он, конечно же, не хотел, чтобы учителя знали об этом, если он со своими друзьями собирался использовать мантию, чтобы украдкой побродить по замку. С другой стороны, она захочет узнать, почему Турнбилл похитил ее, и почему он пошел в их спальню в первую очередь. Их миссия с поиском Скипетра времени быстро придет к концу, как только учителя узнают об этом.
   - Нет, - угрюмо ответил Джеймс. - Это дело касается только его урока.
   - А теперь поспеши...
   Она прошла с ним обратно к лестнице. Перед тем как спуститься вниз к своему кабинету на первом этаже, уголки ее рта дрогнули в легкой улыбке.
   - Повезло, что именно я застала тебя, - заметила она. - Не в постели, барабанящего в дверь профессора. Любой другой учитель снял бы по меньшей мере двадцать баллов с факультета.
   Джеймс попытался ответить улыбкой, но у него получилась скорее гримаса.
   - Спокойной ночи, профессор.
   Возвращаясь на седьмой этаж, Джеймс увидел два желтых глаза-лампочки, светящихся в темноте.
   - Привет, миссис Норрис, - печально сказал он.
   Рыжая кошка выскочила из тени, мурлыча, потерлась о его лодыжки. Джеймс наклонился, чтобы почесать ее за ушами. Он не знал почему, но от ее присутствия ему сделалось лучше.
   - Еще раз спасибо тебе, ты просто спасла нам жизнь внизу, в подземельях, - сказал он, не совсем понимая, почему он говорит с кошкой.
   Кошка кивнула.
   - Ты... ты понимаешь меня?
   Она снова кивнула. Ошибки не было.
   - Ты всех понимаешь?
   Она кивнула в третий раз. Джеймс уставился на нее с удивлением.
   - Многие ли люди знают, что ты их понимаешь? - спросил он.
   Она покачала головой.
   - Кто-нибудь еще знает?
   'Да'.
   - Кто?
   Кошка закатила глаза и снова взглянула на Джеймса. Чувствуя себя идиотом, он вспомнил, что кошки на самом деле не могут говорить, и, таким образом, она не сможет ответить на любой вопрос, который не требует ответа да или нет. Подумав мгновение, он задал вопрос под другим углом.
   - Филч знает?
   'Да'.
   - А Прингл?
   'Нет'.
   - Филч - единственный, кто знает?
   'Нет'.
   Джеймсу не имело смысла спрашивать ее о каждом человеке в Хогвартсе отдельно, если только он не собирался проторчать здесь до следующих выходных. Поглаживая ее мех, он улыбнулся про себя. Несмотря на то, что он вырос в волшебном мире, все еще оставалось столько вещей, которые ему предстояло узнать. Она снова замурлыкала, и на мгновение Джеймс чуть не забыл о своем несчастье.
   - Миссис Норрис? Ты здесь? После рождественского ужина осталось немного ветчины, и я подумал, что, может быть, мы могли бы...
   Высокий, жилистый человек в длинном коричневом пальто появился на другой стороне коридора. Это был Филч, в одной руке он держал грязную тарелку, а в другой - закопченый фонарь. Выражение его лица стало враждебным, как только он заметил Джеймса, нагнувшегося над его кошкой.
   - Какого черта ты тут делаешь!
   - Ничего! - сказал Джеймс, вытянувшись по стойке 'смирно'. - Э-э... просто я не знал, что она...
   Миссис Норрис зашипела. У Джеймса возникло отчетливое чувство, что это был ее способ помешать ему рассказать Филчу, что он знает ее тайну.
   - Я не знал, что она... что у нее такие большие, желтые глаза, - закончил он. Это была самая глупая ложь, но Филч, похоже, не заметил этого. Винтики явно крутились в его голове, и хотя ему потребовалось какое-то время, он, наконец, пришел к выводу.
   - Ты тот самый паршивец, который принес снег в прихожую на прошлой неделе!
   Джеймс слабо улыбнулся.
   - Простите, я только первокурсник, мы еще не знаем, какие заклинания, ну вы знаете, высасывают воду из обуви, или высушивают одежду...
   Филч схватил Джеймса за рубашку и подтянул его так близко к себе, что тот мог посчитать каждую крапинку на его лице.
   - Если я увижу, что ты снова лезешь к моей кошке, ты не доживешь до второго курса. Будь уверен в этом.
   Он грубо отпустил Джеймса, сгреб миссис Норрис в свои руки (она выкатила желтые глаза как бы извиняясь), и затопал вниз по лестнице. Джеймс знал, что ему очень повезло избежать наказания, но не чувствовал облегчения при этом; мантия-невидимка все еще не найдена. Ничего не оставалось делать, кроме как вернуться в гостиную с пустыми руками.
   Гэвин ушел спать, но Сириус ждал его.
   - Ты нашел его? Забрал мантию?
   - Профессор МакГонагалл сказала, что Турнбилл покинул Хогвартс на прошлой неделе, - сказал Джеймс. - Его здесь не было вообще, он в Оксфорде со своей дочерью.
   Сириус моргнул.
   - Его здесь нет? Но Гэвин сказал, что он был здесь... Думаешь, он перепутал? Может, он получил слишком много бладжеров по голове?
   Джеймс покачал головой.
   - Нет, я не думаю, что кто-то другой перевернул бы вот так нашу спальню.
   Он вдруг вспомнил, что в комнате было кое-что поважнее, чем его мантия-невидимка.
   - Ты проверял карту и части скипетра? - затаив дыхание, спросил он.
   Лицо Сириуса посерело.
   - Нет, я еще не смотрел!
   Вместе они взбежали по лестнице и отбросили старую половицу, но оба вздохнули с облегчением. Два фрагмента скипетра веков все еще благополучно лежали вместе со свернутой картой. Джеймс откинулся на кровать, пока Сириус укладывал половицу на свое место.
   - Не могу поверить, что он взял мантию-невидимку моего отца.
   - А я могу, - сказал Сириус, шлепаясь на спину рядом с ним. - Они очень редкие, и стоят много. Если он не продаст ее, он, вероятно, использует ее, чтобы шпионить за нами.
   - Просто великолепно, - мрачно буркнул Джеймс.
   Внезапно Сириус уселся прямо.
   - Джеймс... - прошептал он голосом, полным тревоги. - Ты не думаешь, что он все еще может быть здесь ... в этой комнате? Прямо сейчас?
   Джеймс онемел. Они только что раскрыли все.
   В углу внезапно послышалась возня. Прежде, чем они смогли двинуться, прежде, чем они смогли даже сообразить, что происходит и что с этим делать, расшатанная половица громко скрипнула, как это было каждый раз, когда Джеймс и его друзья входили или выходили из комнаты.
  
   Глава двенадцатая
   Кикимер и дьявольские силки
  
   Они ничего не могли поделать. Человек под мантией скрылся, и бежать за ним не имело смысла.
   - Что нам теперь делать? - спросил Сириус, бросаясь обратно к половице, чтобы забрать фрагменты скипетра.
   Джеймс все еще стоял неподвижно. Как Турнбилл сумел это провернуть? Как он мог проникнуть в их спальню и устроить обыск в Рождество, украсть мантию, шпионить за ними в ней, а потом иметь наглость снова учить их в январе?
   - Джеймс? Джеймс!
   Джеймс вздрогнул и вернулся к реальности.
   - Нам нужно унести отсюда части скипетра, - твердо сказал он.
   - Куда?
   - Куда-нибудь подальше от Хогвартса, - ответил Джеймс, взяв два фрагмента у Сириуса. - Возможно, в дом моих родителей.
   - Как ты собираешься это делать, отправить по почте? - насмешливо спросил Сириус. - Гера не сможет перенести их. Нам нужно отправить их отсюда в какое-нибудь безопасное место, прямо сейчас!
   Джеймс постарался не показать вида, что сомневается.
   - Как?
   Сириус прошел несколько шагов вперед и назад, погрузившись в мысли, но потом что-то придумал.
   - У меня есть идея!
   Он остановился в центре комнаты и громким командным голосом выкрикнул имя:
   - Кикимер!
   Щелк! Кто-то или что-то вдруг появилось в спальне прямо перед Сириусом. Это был домашний эльф, понял Джеймс. Хотя он отлично знал, что так пялиться некрасиво, но не смог ничего с собой поделать.
   Кикимер не имел ничего общего с чистенькими, хорошо ухоженными эльфами Хогвартса, которых он видел во время празднования Рождества в этот вечер. Этот же был жалким, неуклюжим созданием, единственным украшением которого была грязная, запятнанная набедренная повязка посередине его тела. Из его больших, отвислых ушей росло обильное количество темных волос. Его водянистые, налитые кровью глазки сбежались к длинному мясистому носу, когда он с неохотой поклонился.
   - Хозяин звал Кикимера? - спросил он скрипучим голосом, который сильно напомнил Джеймсу лягушку.
   Сириус поглядел на маленького эльфа, кланяющегося перед ним, с нескрываемым отвращением.
   - Да. Кикимер, ты должен взять эти две вещи у Джеймса и вернуться домой на площадь Гриммо. Спрячь их где-нибудь, чтобы никто кроме тебя не смог найти. О, и подожди...
   Он порылся в своей школьной сумке, пока не нашел дневник Петри, и сунул его в маленькие, чумазые руки Кикимера.
   - Еще это. Смотри, чтобы никто не увидел, и не рассказывай никому об этом, или о том, что ты был здесь и видел нас. Понимаешь?
   Кикимер кивнул, потом побрел к Джеймсу, его босые ноги шлепали по жесткому полу спальни. Он выхватил две части скипетра, скорее грубо, чем вежливо, и поплелся обратно мимо Сириуса, бормоча тихо под нос.
   - Этот изменник крови-сын госпожи вызывает Кикимера прямо в Хогвартс, только чтобы отправить его снова домой...
   - И не бормочи! - добавил Сириус для верности.
   Кикимер сделал очень уродливое лицо (которое явно означало что-то, потому что он и так был достаточно уродлив), и после второго неуклюжего поклона и с еще одним громким треском, он исчез.
   - Сириус, ты уверен, что мы можем ему доверять? - спросил Джеймс, все еще уставившись на то место, где исчез эльф.
   Сириус мрачно усмехнулся.
   - С домашними эльфами дело не в доверии, а в том, чтобы отдавать правильные приказы. Их магия в своем роде вынуждает эльфов делать именно то, что хозяева говорят им делать, слово в слово. У них нет выбора.
   - Значит, ты мог бы сказать ему пойти и спрыгнуть со скалы, и он...
   Сириус издал долгий свист, похожий на звук предмета, падающего с большой высоты, и шлепнул кулаком об ладонь.
   - Конечно же, он не нуждается в таких жестких приказах от моей матери, - сказал мальчик, отпинывая в сторону сломанный кусок какой-то склянки из комплекта для зельеварения. - Он ее просто обожает. Он любит также моего отца и моего брата. Только меня он не выносит. Он ненавидит меня с тех пор, как я родился. И из кожи вон лезет, чтобы втянуть меня в неприятности, особенно если я делаю что-то скрытно от всех. Это как будто имеешь невероятно маленькую, вонючую няню.
   Джеймс усмехнулся при этой мысли, но потом вспомнил, какой ужас представляла собой спальня. Он наклонился и начал собирать содержимое своего перевернутого чемодана. Сириус встал на колени, чтобы помочь.
   - Что же нам делать? - спросил Джеймс с горечью, заворачивая свечу Римуса в пару старых носков. - Теперь моя мантия-невидимка у Турнбилла. И нам будет не так легко попасть в комнаты Пуффендуя и Гриффиндора, когда он шпионит за нами.
   - Нужно дождаться возвращения Римуса и Питера, - пробормотал Сириус.
   Оставшиеся дни прошли уныло. Дамблдор снова уехал, так что еда в Большом зале опять стала тихим, неловким делом, как это было до Рождества. Она больше не имела такого значения как раньше, потому что Джеймс почти совсем не испытывал голода, и ему явно не хотелось разговаривать с кем-либо. Он не мог избавиться от ощущения, что потеря мантии-невидимки была чем-то вроде предательства, не только по отношению к его отцу, но и ко всем его предкам, многочисленным Поттерам, жившим до него - не говоря уже о всех будущих Поттерах, которые придут после. Он был неудачником в своем длинном роду, слабым звеном в цепи.
   Что еще хуже, он чувствовал, что не может разделить это с Сириусом, хотя Сириус был единственным человеком в мире, с которым он мог бы поделиться хоть чем. Сириус не смог бы понять, и возможно это даже ранило бы его, потому что у него не было хороших отношений с собственной семьей. По крайней мере, Сириус был достаточно хорошим другом, чтобы заметить, что что-то беспокоило Джеймса, и понять, что он не хочет говорить об этом.
   Не имея возможности поговорить с другом, Джеймс часто уединялся в совятне, чтобы побыть с Герой. Она еще не совсем привыкла к ночному образу жизни ее компаньонов, поэтому всегда была готова и ждала его, а когда он входил, сова начинала прыгать с ноги на ногу в предвкушении провести время с мальчиком.
   Вдвоем они часто и долго гуляли по территории Хогвартса, огибая озеро Запретного леса во взаимной тишине, которую оба находили умиротворяющей. Иногда Гера улетала на некоторое время, только для того чтобы вернуться через пару минут с подарком в виде мертвой мыши. Как ни странно, эти подношения вызывали у Джеймса улыбку (хотя, возможно, Гера испытывала разочарование от того, что он не ел их).
   Дни сливались в единое целое. Каждый казался больше, чем предыдущий день, пока, наконец, не настал и не прошел первый день Нового года, и Римус с Питером вернулись. Оба мальчика были в ужасе от обыска у них в спальне и кражи мантии-невидимки, но они были, по крайней мере, рады услышать, что карта, дневник, и первые две части скипетра были в безопасности. Джеймс предложил взглянуть на карту, чтобы увидеть, где следующая комната, но Римус настаивал против этого, утверждая, что это слишком рискованно, раз Турнбилл бродит поблизости в мантии-невидимке. С этого момента, казалось, что они не соглашаются почти ни с чем.
   - Я уже говорил вам, - решительно прошептал над столом Джеймс во время завтрака в первый день нового семестра. - Он получил приказ оставаться в стороне и позволить нам получить скипетр. Если мы остановимся, ему было поручено 'заставить нас замолчать!' Мы должны продолжать поиски.
   Римус быстро оглядел Большой зал.
   - Джеймс, он может теперь следить за нами и слушать нас в любое время. Это слишком опасно. Мы все еще можем пойти к Дамблдору, пока не слишком поздно...
   Сириус хлопнул своим стаканом о стол.
   - Римус, если ты не заметил, мы в большой опасносности с тех самых пор, как впутались в это дело в сентябре! Джеймс прав, мы должны делать что-то, или по крайней мере делать вид.
   В тот момент, как Сириус закончил свое предложение, в Большой зал вошел Турнбилл. Одетый в темно-зеленую мантию, он широко улыбался, приветствуя студентов, пока направлялся по центральному проходу к преподавательскому столу. Джеймс соскочил со своего места, прежде чем кто-либо сумел остановить его.
   - Профессор! - крикнул он, стараясь, чтобы его голос не дрожал от едва сдерживаемого гнева.
   Турнбилл обернулся, но улыбка на его лице угасла, когда он был встречен ядовитым выражением Джеймса.
   - Что случилось, Джеймс?
   - Что случилось!? - вскипел Джеймс. - Я хочу, чтобы мне вернули мою мантию. Я хочу ее сейчас же!
   Турнбилл выглядел искренне смущенным.
   - Ваша мантия? Какая еще мантия? - спросил он, пытаясь увести Джеймса за локоть в более уединенное место, но Джеймс вызывающе отдернул руку.
   - Мантия, которую вы взяли у меня на Рождество! - завопил он, не заботясь о том, что все студенты, сидящие рядом, смотрят на них с открытым ртом.
   - Джеймс, я не знаю, о чем вы говорите, - вежливо, но сухо сказал Турнбилл. - На Рождество я был дома со своей семьей, вы можете спросить любого. Мне жаль, я бы очень хотел вам помочь, но видимо здесь какое-то недоразумение. Увидимся в классе.
   Он оставил ошеломленного Джеймса стоять посреди прохода. Ближайшие ученики смотрели на него, шокированные его дерзостью, пока Сириус не возник рядом, чтобы утащить его обратно на их место за столом Гриффиндора.
   - О чем ты думал?! Зачем ты это сделал?!
   - Я... я не знаю... - заикаясь, произнес Джеймс, все еще наблюдая за Турнбиллом, который усаживался на свое место за столом. - Сириус... Я думаю, что это был не он.
   Доказательств, подтверждающих его теорию, было мало, но что-то подсказывало ему, что это было правдой. Турнбилл не имел никакого отношения к разгрому в спальне или к краже мантии-невидимки.
   Римус нахмурился.
   - Но Гэвин сказал, что это был он.
   - Гэвин мог ошибаться, - проговорил Джеймс, чувствуя, как что-то важное начинает складываться. - Или... - Он старательно шевелил мозгами в поисках способа, которым кто-то мог с помощью волшебства замаскироваться под другого человека. Такая возможность должна существовать. Наконец, он вспомнил как часто говорила его мать, особенно, когда он должен был причесать свои волосы, чтобы выглядеть презентабельно, или переодеться для праздничного случая. 'Иногда ты выглядишь в точности, как твой отец, так что мне приходится задаваться вопросом, не варишь ли ты оборотное зелье в своем шкафу'.
   - Или что? - спросил Римус.
   Джеймс поднял голову, взгляд его был напряженным.
   - Возможно, этот кто-то использует оборотное зелье.
   Ему пришлось сказать это очень тихо, поскольку некоторые лица поблизости все еще были обращены в их сторону. Сириус ахнул, но Римус и Питер глядели с непониманием.
   - Оборотное зелье? - робко переспросил Питер.
   Сириус ответил за Джеймса, приглушив свой голос.
   - Оно может обратить своего создателя в кого-то другого, по крайней мере, если тот сможет получить какую-то часть человека, в которого он собирается превратиться.
   Джеймс не знал тонкости приготовления оборотного зелья, потому что его мать никогда полностью не объясняла ему, но эта часть, по меньшей мере звучала очень неприятно. Он представил себе безумного зельевара, отрезающего кусочки от людей, чтобы бросить в сверкающий, пенящийся котел.
   - Парень, который изобрел его, мой родственник, - продолжил Сириус, в то время как Джеймс отодвинул остаток своего завтрака, аппетит у него исчез. - Он мой пра-пра-прадед или что-то в этом роде. Помните? Слизнорт упомянул об этом в первый день зельеварения.
   - Что ж, это объясняет, почему Турнбилл становится таким... угрюмым иногда, - сказал Питер, страясь найти подходящий способ, чтобы описать странное изменение личности, которому профессор был, казалось, подвержен между уроками и свободным временем на территории школы. - Вероятно, Турнбилл, которого мы видим на защите от темных искусств - настоящий, а тот, который шпионит за нами, находится под действием оборотного зелья!
   Все это время Римус наблюдал за учительским столом, погрузившись глубоко в мысли.
   - Нет, - сказал он, наконец. - Это не может быть оборотное зелье.
   - Почему нет? - поинтересовался Сириус.
   - Во-первых, мы видим, что Турнбилл шпионит за нами все время, - ответил Римус. - Если бы он взял какую-то часть тела от реального Турнбилла, чтобы варить все эти зелья, не думаете ли вы, что у нашего профессора недоставало бы тогда руки или ноги?
   Сириус чуть не подавился тыквенным соком.
   - Чтобы сварить зелье, не нужно использовать руки и ноги, Римус. Обычно берут волосы. Волосы легко снять украдкой с мантии.
   Джеймс почувствовал себя гораздо лучше, услышав это.
   - Ну, по-вашему, он выглядит так, будто теряет волосы? - спросил Римус, кивая в сторону Турнбилла. Конечно же, тот не был похож на лысеющего. Его густые волнистые каштановые волосы спадали до плеч. - К тому же, Джеймс, ты говорил нам, что ты слышал, как Турнбилл разговаривал с Абракасом Малфоем. Ты сказал, он назвал Турнбилла по имени.
   Джеймс просто опешил. Он не мог отрицать, что он подслушал тот разговор, и несмотря на то, что находился под влиянием зелья в то время, он был уверен, что он слышал, как мистер Малфой назвал имя Турнбилла.
   - Этому может быть другое объяснение. Наверное, тот, кто использует оборотное зелье, также вводит в заблуждение Волан-де-морта и его последователей, думающих, что он настоящий Турнбилл.
   - Или, возможно, Турнбилл вправду Пожиратель смерти! - прошипел Римус. - В любом случае, это даже не имеет значения. Независимо от того, кто или что он есть, Пожиратель смерти, или самозванец, или просто наш преподаватель по защите от темных искусств с серьезным раздвоением личности, кто-то у нас на хвосте, и теперь мы не можем даже увидеть его, если он подкрадется к нам, чтобы убить. Мы неплохо повеселились, отыскав пару фрагментов, но пришло время идти к Дамблдору. Я скорее предпочел бы тратить свое время, беспокоясь о домашней работе по астрономии, чем о том, чтобы меня не убили!
   Это, казалось, убедило остальных.
   - Ладно-ладно, - сказал Сириус, подняв руки будто сдается. - Я отнесу карту и части скипетра Дамблдору сегодня.
   Челюсть Джеймса отвисла от ярости. Это было предательством. Сириус должен был быть на его стороне. Он только собирался сказать что-то резкое ему, но был остановлен внезапной резкой болью в правой ноге. Сириус только что наступил на нее под столом.
   - Я пойду сразу после Трансфигурации. Хочешь пойти со мной Джеймс?
   Джеймс быстро закрыл рот, чтобы избежать подозрений от Римуса или Питера.
   - Конечно, - кивнул он, стараясь изо всех сил выглядеть разочарованным, но послушным. Что такое планировал Сириус?
   Римус вздохнул с облегчением, как будто он ожидал гораздо долгой и трудной битвы.
   - Хорошо. Я просто надеюсь, что он не накажет нас за то, что мы тайком занимались этим.
   - О, он не накажет, не волнуйся, - успокоил Сириус. - А сейчас мне нужно пойти и сделать кое-что. Увидимся в классе, ребята.
   Он повернулся и выскочил в коридор. Однако, Джеймс заметил улыбку до ушей, которую тот старался подавить.
   Сириус успел как раз вовремя на урок Трансфигурации, получив жесткий, строгий взгляд от МакГонагалл, когда ворвался через дверь, чтобы занять свое место. Занятие, казалось, тянется вечность, и сколько бы раз Джеймс ни пытался беззвучно спросить приятеля, что он делал, Сириус решительно не обращал на него внимания. Наконец, раздался звонок. Римус и Питер попрощались и ушли с толпой на Заклинания.
   - Ну, что происходит? - поинтересовался Джеймс, когда они, наконец, остались одни в коридоре, но Сириус уже развил хорошую скорость. Джеймсу ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.
   Сириус повел его вверх по лестницам на седьмой этаж. Джеймс предположил, что они направлялись обратно в спальню, чтобы взять карту и позвать Кикимера, но к его удивлению, Сириус повернул в противоположном направлении, и направился вверх по лестнице в западную башню.
   - Что ты делаешь? - крикнул Джеймс сквозь отзвуки их торопливых шагов. - Это что, дорога к кабинету Дамблдора?
   Сириус не ответил. Вместо этого он побежал еще быстрее, и Джеймсу пришлось замолчать, чтобы не отстать.
   Наконец, они ввалились через дверь в верхней части лестницы прямо в леденяще холодную совятню. Сириус захлопнул дверь за собой и бросился к ней, прижавшись ухом к тяжелому, старому дереву.
   - Что ты...?
   Сириус махнул в ответ ладонью, заставляя его замолчать. Он внимательно слушал. Джеймс наблюдал, и его сердце все еще колотилось в горле. Что-то тяжелое приземлилось на плечо, и он подпрыгнул, но потом понял, что это была всего лишь Гера. Мальчик погладил ее двумя пальцами.
   - Я думаю, все в порядке, - наконец-то прошептал Сириус. Он открыл свою сумку с книгами и порылся внутри, в конце концов извлекая карту. - После завтрака я ходил за ней.
   - Значит, мы не ...? - начал Джеймс.
   - Конечно же, мы ничего не будем отдавать Дамблдору! - презрительно сказал Сириус. - Глупо, по меньшей мере, не узнать у карты, где находится следующая комната.
   - Так зачем мы проделали весь этот путь сюда? - спросил Джеймс, поднимая свой ботинок, чтобы проверить, нет ли под ним совиного помета.
   - Это единственное место, которое я смог придумать, где мы можем быть уверены, что нас не преследуют, - сказал Сириус, разворачивая карту. - Во-первых, я бы услышал, если бы он шел за нами по лестнице. Во-вторых, видишь, как мало здесь места. Он не смог бы обойти невидимо, не врезавшись в нас. Мы также увидели бы его следы в совиных какашках.
   Джеймс от удивления молчал. Сириус блестяще придумал.
   - Апарециум. Где находится следующая комната? - тихо пробормотал Сириус над картой. Карте потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, но то, что произошло, вызвало возглас удивления у них обоих. На ней были сотни мигающих точек с пометкой 'Фрагмент Пуффендуя'. Они были по всему замку, даже в гостиной. К сожалению, в совятне не было ни одной.
   - Что это значит? - спросил Джеймс.
   - Я не знаю, - ответил Сириус. - Как думаешь, каждая из них - это дверь в комнату Пуффендуя? Или только одна из них настоящая дверь?
   - Покажи нам настоящую дверь в комнату Пуффендуя, - скомандовал Джеймс, но, насколько он мог видеть, карта осталась неизменной.
   - Покажи нам самый безопасный вход в комнату Пуффендуя, - попробовал Сириус, но безуспешно.
   - Тогда, я думаю, мы можем просто найти одну из дверей и посмотреть, даст ли нам карта какие-нибудь указания, как в последние пару раз, - сказал Джеймс.
   Сириус сложил карту и засунул ее в сумку.
   - Нет, мы не можем. Я не думаю, что мы должны отдавать карту Дамблдору, но, по-моему, Римус прав. Что если за нами будут следить? Одно неверное движение, и мы не просто потеряем Скипетр Времени...
   Как бы Джеймс не хотел сказать что-нибудь дерзкое, он знал в глубине души, что Сириус и Римус были правы. После всего, что они испытали, было бы безрассудно и глупо рисковать потерять то, что они с такими усилиями нашли.
   - Так что же нам теперь делать? - спросил Джеймс, чувствуя, как его накрывает тупой приступ безнадежности.
   - Насколько я могу видеть, есть только одна вещь, которую мы можем сделать, - сказал Сириус, скрестив руки на груди. - Вернуть твою мантию обратно.
   - Как мы это сделаем?
   - Без понятия.
   Все четверо больше никогда не видели, чтобы Турнбилл снова шпионил за ними. Мягко говоря, это вызывало беспокойство, и каждый раз, когда Джеймс думал об этом, он испытывал краткий приступ паранойи, за которым неизменно следовал неприятный прилив стыда из-за того, что он не написал домой, чтобы сообщить своему отцу о краже мантии. Единственный способ, которым он мог себя подбодрить, это представить, что они еще могут найти все четыре фрагмента скипетра веков. С его силой, контролирующей время, он сумел бы заполучить мантию обратно. В течение следующих недель он хватался за эту мысль, как спасательный плот, в основном, чтобы не дать себе свихнуться от разочарования.
   Однажды в марте, когда Джеймс вполуха слушал лекцию профессора Дирборна о светобоязненных растениях, его мысли бродили (что происходило с ним частенько) вокруг карты. Что же могут означать все эти мигающие точки? Может ли каждая из них быть путем в комнату Пуффендуя? Сириус был единственным человеком, с которым он мог бы обсудить карту теперь. Однако, найти время, чтобы поговорить с ним наедине, было очень трудно, поскольку Римус и Питер постоянно вертелись поблизости.
   Сириус, который сидел рядом с Джеймсом, выглядел болезненно скучающим. Подперев локтем голову, он рассеянно выводил на полях своих записей рисунок растения, которое душило Северуса. Джеймсу пришлось зажать себе рот, чтобы не рассмеяться, потому что лицо нарисованного Северуса выражало настоящую панику. Через проход от них Питер вовсю спал (он напускал приличную лужу слюней в центре своего стола). Римус же, словно желая показать пример для остальных трех, пытался внимательно слушать, но его глаза постепенно стекленели.
   - Дьявольские силки смертельно опасны, но на солнце они погибают, - произнес Дирборн, прогуливаясь по центральному проходу. На мгновение он завис над Сириусом.
   - Что это, Блэк? - поинтересовался он, выдергивая пергамент, на котором рисовал Сириус, прежде чем он успел сунуть его под свой учебник.
   - А-а... это... это... - промямлил Сириус с совершенно потрясенным видом от того, что его настолько резко вывели из ступора.
   - Это, - сказал Дирборн, поднимая набросок Сириуса, чтобы показать остальной части класса, - является прекрасным примером того, что дьявольские силки сделают с вами, если вы забудете заклинание.
   Северус, явно узнав себя, сжал руки в кулаки так, что они побелели, и метал взглядом молнии через спинку своего сиденья в Сириуса. Он был не единственным человеком, который догадался, кто был предметом рисунка. Другие студенты захихикали, показывая на него. Лили, сидящая натянуто между Гвен и Мэри на другой стороне комнаты, даже не повернулась, чтобы посмотреть на него. После того инцидента в коридоре, она по-прежнему вела себя, как будто Джеймса и его друзей не существовало.
   Профессор Дирборн вернул рисунок Сириусу в совершенном недоумении.
   - Этому рисунку аплодировала бы сама Пенелопа Пуффендуй. Она была большим коллекционером произведений искусства, знаете ли. Большинство картин, в настоящее время находящихся в Хогвартсе, из ее личной коллекции.
   Сириус просиял, но Джеймс почувствовал, как электрическая молния пронзила его тело. Сотни мигающих точек на карте, усеявших почти каждый дюйм замка... это могли быть картины? Он зажмурил крепко глаза, пытаясь представить себе расположение точек на поверхности карты. В гостиной Гриффиндора была одна, прямо на отверстии за портретом. Полная Дама! Неужели она является одним из входов в комнату Пенелопы Пуффендуй?
   Чем больше Джеймс думал об этом, тем больше он убеждался, что был прав. Следующий тайник принадлежал Пуффендуй, не так ли? Конечно, был смысл в том, что она спрятала свою часть скипетра внутри собственной коллекции картин. Он повернулся на стуле, сгорая от нетерпения рассказать Сириусу. Его глаза должно быть светились, потому что Сириус произнес одними губами слово 'что?', но Джеймс дождался окончания урока, чтобы объяснить.
   - Точки - это картины! Картины являются дверями в комнату Пуффендуя! - торжествующе воскликнул он после того, как большинство учеников вышли из класса.
   Сириус стукнул себя ладонью по лбу.
   - Сопли тролля! Ты прав! Как же я не видел этого раньше?
   Римус застыл по пути, а Питер подошел прямо к ним.
   - Точки? - подозрительно спросил Римус. - Двери? - он выглядел смущенным некоторое время, а потом его выражение сменилось яростью. - Вы не отдали ее! Вы оставили себе чертову карту и не сказали нам!
   Джеймс почувствовал вину, но постарался не показать вида. Все это время, они позволяли Римусу и Питеру верить, что Дамблдор защитит их. Кто-то мог напасть на них в любое время, и Римус и Питер не были бы даже готовы. Это невозможно простить.
   - Эй, ты же сам сказал, что не хочешь беспокоиться ни о чем, кроме домашней работы по астрономии! - сказал Сириус таким тоном, как будто он оказал Римусу огромную услугу.
   - Я совсем не это имел в виду! - обиженно воскликнул Римус. - Я не хотел, чтобы вы врали мне! Я не могу поверить, что вы это сделали!
   Джеймс быстро ответил, прежде чем Сириус смог бы сказать что-нибудь еще хуже.
   - Хотя карта у нас, мы не собирались идти в комнату Пуффендуя, не вернув мою мантию-невидимку. Мы просто хотели сделать вид, что мы все еще ищем скипетр на случай, если кто-то наблюдает за нами.
   Римус ушел вперед, больше не глядя и не разговаривая ни с одним из них.
   - Честно, - сказал Джеймс, ускоряя шаг, чтобы догнать его. - Мы не собирались.
   - Все, что мы хотели, это разработать план, как заполучить мантию назад, - радостно произнес Сириус. Римус лишь сердито взглянул на него.
   - Мы вовсе не хотим, чтобы нас убили, - твердо сказал Джеймс, не задумываясь о том, что он также пытался убедить и себя. - Просто, отец Малфоя сказал, что Дамблдор использует скипетр для своей собственной выгоды. Мы не можем отдать скипетр ему.
   - Я злюсь не потому, что вы не отдали Дамблдору карту и фрагменты, - сказал Римус, останавливаясь, наконец, и поворачиваясь лицом к ним. - Меня больше злит, что вы солгали об этом.
   Для Джеймса это было полной неожиданностью.
   - Но, я думал... ты сказал, что все становится слишком опасным.
   - Я говорил, - сказал Римус, кивнув, - но если вы двое не согласились со мной и собирались продолжать попытки выяснить, как вернуть плащ, я мог бы смириться с этим. Мы потратили столько времени впустую из-за того, что вы двое хранили все в секрете.
   Теперь Джеймс почувствовал себя действительно ужасно. Он вспомнил, как мать Римуса говорила про них, что они его первые настоящие друзья. Хорошие же они были друзья, если врали ему о чем-то, что могло стоить ему жизни.
   - Простите, - сказал Джеймс. Это относилось к Римусу и Питеру, и он надеялся, что его слова звучали так же искренне, как он чувствовал это.
   Питер вяло пожал плечами, но Римус сурово посмотрел на него.
   - Не врите нам больше.
   - Мы не будем, - пообещал Джеймс, несмотря на то, что его самого беспокоило мучительное чувство, что Римус хранит от них какие-то свои секреты. Как бы то ни было, решил он, это было другое. Нечестно было сравнивать два секрета, не так ли? Какой бы секрет Римус не таил, он, конечно же, не ставил под угрозу их жизни.
   Римус тяжело вздохнул.
   - Так что вы говорили про точки, которые являются картинами?
   После того, как они благополучно уселись в шумном Зале на обед, Джеймс и Сириус рассказали Римусу и Питеру о том, что они пропустили. К счастью, Сириус держал карту на дне своей школьной сумки, и друзья провести время своего обеда, запоминая расположение всех точек на уровне входа в замок. Потом они потратили несколько минут, чтобы спокойно подтвердить, что на каждой висит картина.
   - Итак, тридцать две из тридцати двух, - подвел итог Сириус, когда они нашли последнюю картину, фреску, изображавшую небольшую группу гиппогрифов, играющих в покер вокруг стола. - Что теперь?
   - То, что вы, ребята сказали, - ответил Римус. - Поскольку Турнбилл у нас на хвосте, мы должны выяснить, как получить обратно мантию Джеймса.
   - Это не Турнбилл! - возразил Джеймс, казалось, уже в тысячный раз. Римус и Питер скептически переглянулись. Джеймс собирался разразиться другой тирадой о том, что Турнбилл невиновен, но Римус, должно быть, почувствовал это, потому что сразу сменил тему.
   - Сегодня вечером я собираюсь в библиотеку, чтобы написать эссе, которое задал Дирборн. Может, вы, ребята, тоже придете, мы могли бы сделать задание вместе.
   - Домашнее задание? Тебя больше волнует домашнее задание, чем это? - осуждающе спросил Сириус.
   - Ну да, - ответил Римус. - Я уверен, что ты слышал в классе, Сириус, ты ведь так внимательно слушал, что мы должны сдать наше эссе послезавтра. Может, если мы закончим с ним достаточно быстро, мы сможем поискать какие-нибудь книги с заклинаниями, которые помогут нам, как хотя бы узнать, если Турнби... я имею в виду, шпион Волан-де-морта, где-то поблизости. Может, мы сумеем научиться, как использовать то заклинание, о котором Флитвик говорил нам сегодня на уроке. Заклинание, чтобы обнаружить присутствие другого человека? Гоменум ревелио?
   Это, по крайней мере показалось Джеймсу обнадеживающим, даже если у них разногласия по поводу того, кто скрывается под мантией. Решив пойти в библиотеку после ужина, они закинули свои сумки через плечо и отправились на Зельеварение. Джеймс смотрел в спину Римуса, когда они спускались по ступенькам в подземелье, и размышлял. Он боялся нарушить правила, быстро впадал в уныние, а иногда был раздражающе разумным, но он был хорошим, великодушным другом. Джеймс пришел к выводу, что он очень рад, что тот вернулся к ним, чтобы помочь в поисках, и молча, он дал себе обещание больше никогда не врать своим друзьям.
   В тот вечер вряд ли кто-то еще был в библиотеке. Написав короткое, небрежное эссе о травах, которые растут только при лунном свете, Джеймс отодвинул свою работу в сторону. Его мысли были заняты совершенно другим, так что невозможно было сосредоточиться на ней больше. Посмотрев в сторону, он увидел, что Сириус, Римус и Питер еще не закончили писать.
   Решив не беспокоить их, Джеймс взял книгу, которую он использовал для своего эссе, 'Исследование растений и тварей под влиянием Луны', и поплелся обратно к секции Травологии, чтобы поставить ее. Он засунул книгу на полку и повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился, когда в том же проходе заметил другую секцию, почти в самом низу. 'Невидимость'.
   Джеймс опустился на колени. Это был очень небольшой раздел, насколько он мог видеть; в нем было только четыре книги. Одну за другой, он пролистал их оглавления, ища упоминание о мантиях-невидимках, но в них говорилось в основном о заклинаниях, чтобы сделать различные предметы невидимыми. Разочарованный, он стал размышлять, было ли то, что он хотел, вообще возможно.
   Последняя из четырех книг, 'Заставь исчезнуть свою еду: Практическое руководство по заклинаниям невидимости для закуски', оказалась еще более бесполезной, чем три предыдущие. Джеймс запихнул ее обратно на свое место. Когда он это сделал, к его удивлению, у него возникло странное ощущение на руке. Он быстро отдернул руку. Ничего не было.
   'Ну, это ведь секция Невидимости, не так ли?' - подумал Джеймс. Ощупав пустое пространство, его пальцы сомкнулись вокруг чего-то твердого. Почти автоматически, он произнес единственное заклинание, которое, как он знал, могло раскрыть спрятанную информацию.
   - Апарециум.
   В его руке появилась небольшая книжица под названием 'Невидимая книга о невидимости'. Он открыл обложку и заглянул внутрь. Никто из студентов никогда не брал ее раньше, что было вероятно, поскольку никто не знал, что она там была. Джеймс взволнованно перевернул лист с содержанием. Там была целая глава, посвященная мантиям-невидимкам. С колотящимся сердцем он пробежал глазами заголовки подразделов, пока не нашел именно то, что он искал.
  
   'Как обнаружить человека, скрывающегося под мантией-невидимкой.
   Из-за редкости истинных мантий-невидимок маловероятно, что читатели столкнутся с этой проблемой. В случае, если такое все же произойдет, когда ведьме или волшебнику придется опасаться врага с мантией-невидимкой, есть только один метод, известный в волшебном мире, чтобы видеть сквозь нее. Слепой японский волшебник, известный как Шириоку, изобрел способ, как зачаровать стеклянный глаз, чтобы видеть сквозь любое вещество, какое только пожелает его владелец, включая мех камуфлори, который используется для создания мантий-невидимок. Однако, в мире существует только пять таких глаз, так как Шириоку умер, не передав никому своего секрета.
   Без стеклянного глаза Шириоку, единственно известный способ для волшебников, чтобы защитить себя от невидимых шпионов - это содержать домашнее животное, способное видеть через эти мантии. Из всех известных животных в магическом мире, есть только одно такое животное.
   Кошка с желтыми глазами может видеть сквозь мантию-невидимку, но не в состоянии сказать об этом своему хозяину. Гибрид с желтыми глазами, выведенный от жмыра и обыкновенной домашней кошки, способен и видеть сквозь мантию-невидимку и понимать человеческую речь. Хотя они являются очень полезными, этих кошек довольно трудно разводить. Один из заводчиков жмыров, Анателия Фигг из Суррея, пыталась вывести одного из этих гибридов в течение двадцати лет, прежде чем она добилась успеха'.
   Книга выскользнула на пол из онемевших рук Джеймса и снова исчезла.
  
   Глава тринадцатая
   Подвеска Баст
  
   Джеймс глянул на часы, пока мчался по коридору. До отбоя оставалось еще пятнадцать минут. Увернувшись от Пивза, который попытался сбросить ему на голову стопку лунных карт, он пролетел четыре лестничных пролета вниз и, скользя на кроссовках по Главному холлу, повернул в маленький, тускло освещенный коридор.
   Кабинетом завхоза служила крошечная комнатка с одной керосиновой лампой, свисающей с сыплющегося потолка. Вдоль стен выстроились шкафы с картотеками, их ящики были забиты годами накопленными конфискованными предметами и записями проступков учеников. Странный запах жареной рыбы, казалось, висел в воздухе. Миссис Норрис сидела прямо в центре захламленного, покрытого плесенью стола и тщательно вылизывала себя.
   Джеймс вздохнул с облегчением оттого, что ни Прингла, ни Филча не было в кабинете, потому что он не знал, как бы он объяснил свое внезапное появление.
   - Миссис Норрис? Ты не возражаешь, если я спрошу тебя кое о чем...
   Кошка кивнула.
   - Можешь ли ты видеть сквозь плащ-невидимку?
   Миссис Норрис не сразу ответила. Она посидела мгновение, внимательно изучая Джеймса, как будто решая, отвечать или нет на этот вопрос.
   - Пожалуйста, миссис Норрис... Это очень важно, - умолял Джеймс, украдкой бросив взгляд на часы. У него было еще десять минут.
   Миссис Норрис встала и потянулась. Джеймс принял это как вежливый способ проигнорировать его.
   - В любом случае, спасибо, - сказал он, его сердце упало от разочарования. - Извини, что побеспокоил тебя.
   Но как только он повернулся, чтобы уйти, миссис Норрис проворно прыгнула через стол. Возможно, это было его воображение, но ему показалось, будто она указывает своей лапкой на что-то у края.
   Джеймс сделал несколько шагов вперед, чтобы посмотреть. Это была старая копия Ежедневного Пророка. Ее лапа стояла на заголовке статьи под изображением новой превосходной метлы.
   'Игроки в квиддич и просто любители полетов на метле с нетерпением ждут выпуска новой модели 'Хвостатая звезда' компании 'Юниверсал Брумз'.
   Почему миссис Норрис подумала, что это важно, Джеймс не имел понятия, так как статья о метле вышла почти полтора года назад. Он поднял голову, озадаченный.
   - Ты хотела показать мне статью о метле?
   Миссис Норрис нетерпеливо покачала головой, кончик хвоста задергался из стороны в сторону. Она снова ударила подушечкой лапы по верхней части статьи, и Джеймс, наконец, понял, что она указывала не на всю статью, а только на одно слово в названии - 'ждать'.
   - Ждать? - спросил Джеймс, удивленный тем, что кошка могла также и читать.
   Миссис Норрис нетерпеливо кивнула, но Джеймс все еще не понимал.
   - Ждать чего?
   Миссис Норрис прошлась по заваленному бумагами столу, быстро просматривая заголовки других газет, писем и журналов, которые громоздились на его поверхности. Вскоре она устроилась поверх журнала под названием 'Придира' и ткнула подушечкой лапки на название другой статьи.
   'Лучшие десять способов, чтобы привлечь Миффла'.
   Ее лапа лежала на слове 'десять'.
   - Ждать... десять... - медленно произнес Джеймс. - Подождать десять минут?
   Миссис Норрис триумфально мяукнула.
   - Подождать десять минут, где? Здесь?
   Теперь, когда Джеймс понял систему, для кошки стало намного проще обстоятельно объяснить свое сообщение.
   - "Подождать десять минут... снаружи... гостиная...", - прочитал Джеймс. - Но сейчас будет отбой, миссис Норрис. Разве Прингл или Филч не поймают меня, если я буду не в гостиной?
   Миссис Норрис покачала головой и настойчиво кивнула в сторону двери. Не зная, что и думать, Джеймс покинул затхлый кабинет. На обратном пути к лестнице, он оглянулся через плечо, задаваясь вопросом, почему она просто не ответила прямо там. Им будет гораздо труднее общаться у входа в гостиную Гриффиндора, где не было ни 'Ежедневного Пророка' ни 'Придиры', при помощи которых она изъяснялась с ним.
   Бам! Глубоко задумашись, Джеймс врезался во что-то большое и мягкое, слегка попахивающее жареной рыбой.
   - Ты!
   Над Джеймсом возвышался Филч, указывая кривым пальцем ему в лицо. Он выглядел взбешенным.
   - Ты замышляешь что-то сделать с моей кошкой! Ты не одурачишь меня, я слежу за тобой!
   Прежде чем Джеймс смог отрицать это, лицо Филча перекосила гримаса, отдаленно напоминающая ликование.
   - Тебе известно, что отбой уже был?!
   - Нет, это не так, - быстро проговорил Джеймс, протягивая свои часы. - У меня еще пять минут.
   Винтики в голове Филча яростно закрутились, пытаясь придумать какое-нибудь другое преступление, чтобы обвинить его, но Джеймс не стал задерживаться, чтобы услышать это. Он выскользнул и стрелой помчался обратно на седьмой этаж. Оказавшись там, он ждал так терпеливо, как только мог, но вскоре принялся нервно расхаживать взад и вперед. Полная Дама ритмично похрапывала, не зная о нем или просто игнорируя.
   Вышагивая, Джеймс старался не думать о своем последнем разговоре с Лили, который закончился катастрофически на этом самом месте почти три месяца назад. Конечно, чем больше он старался забыть об этом, тем ярче он помнил. Когда ее гневные слова возвращались к нему, он пытался вместо этого сосредоточиться на памятном образе Северуса, лежащего на полу с багровым синяком, расцветающим вокруг одного из его темных, мерзких глаз. От этого он, по меньшей мере, чувствовал себя немного лучше.
   Прошло пять минут. Затем восемь. Наконец, прошло десять минут, но до сих пор не было никаких признаков миссис Норрис. Джеймс уже собирался бросить все и разбудить Полную Даму, чтобы она пропустила его внутрь, но тут он услышал едва слышный звук мягко ступающих лап по каменному полу. Миссис Норрис вынырнула из тени, ее сверкающие желтые глаза возникли мгновением раньше остальной части ее тела. Сначала мальчик и кошка просто глядели друг на друга, но потом она махнула головой, как будто бы говорила 'иди за мной', и отправилась обратно, откуда пришла.
   Джеймс, спотыкась, бежал за ее маленькой фигурой. Она провела его вниз на один лестничный пролет, а затем в западный коридор шестого этажа. Ему не нравилось, как громко стучали его ноги, но он верил, что миссис Норрис даст ему знать, если кто-нибудь появится поблизости. В конце коридора она резко свернула в темный узкий проход, в котором почти не было дверей. Теперь Джеймс был вынужден зажечь свою палочку, потому что он изо всех сил пытался не упустить из виду ее крошечную фигуру.
   И вот, когда он уже думал, что полностью потерял ее, и что заблудился один в незнакомой части замка в ночное время, миссис Норрис, наконец, остановилась перед большой статуей двух одинаковых волшебников, сросшихся в бедрах как сиамские близнецы. Тот, который был слева, держал открытую книгу, а тот, что справа, держал какой-то шар. Она вскочила на колени правого волшебника и коснулась обеими лапами шара. Стена рядом со статуей, на которой висела картина с сельским пейзажем, отодвинулась как занавеска. За ней оказалась лестница, ведущая вниз, в темноту.
   - Мы должны спуститься туда? - спросил неуверенно Джеймс.
   Миссис Норрис кивнула и, взмахнув хвостом, исчезла внизу. Джеймс последовал за ней, вытянув далеко перед собой зажженную палочку, чтобы случайно не упасть. Всего несколько ступенек, и они достигли дна. Крошечная каменная комната была совершенно пустой и без окон. Зачем миссис Норрис привела его сюда?
   Джеймс собирался спросить, но не увидел ее.
   - Миссис Норрис?
   В ответ он услышал тихое мяуканье, но все еще не мог найти кошку.
   - Где ты? - спросил он и повернулся вокруг себя.
   Она снова мяукнула, и Джеймс, наконец, обнаружил ее. Она была в маленькой, зияющей дыре в углу. Как только он увидел ее, она развернулась и исчезла. Опустившись на четвереньки, Джеймс заглянул внутрь. Ничего не было видно. Молясь, чтобы не застрять, он сунул палочку в зубы и протиснулся в дыру вслед за ней.
   Внутри было совершенно темно. Стены царапали Джеймсу спину, живот и бока, пока он полз. Он напрягся, чтобы услышать хоть какой-нибудь звук от миссис Норрис впереди, но не смог ничего услышать, кроме звука своих собственных движений и дыхания. Через некоторое время он, наконец, оказался в теплой, ярко освещенной комнате. Поднявшись на ноги, он уставился на то, что находилось перед ним.
   Комната была огромной, и каждый дюйм ее был набит сокровищами. Там были золотые слитки размером с кирпичи, сложенные в сверкающую пирамиду, ящики, до краев наполненные золотыми монетами и драгоценные камни размером с арбузы. Сияющие доспехи и гоблинское кованое оружие, сваленное в кучи высотой больше Хагрида. Массивные золотые павлины с переливающимися сапфировыми глазами и осыпанными драгоценностями хвостами расхаживали между горами золота и серебра, а под потолком высоко над головой парили сверкающие серебряные орлы.
   Миссис Норрис даже не остановилась, чтобы подождать его. Она похоже совсем не удивлялась сокровищам вокруг них. Она просто спешила через комнату с какой-то целью, двигаясь зигзагами вокруг драгоценных золотых кубков и бриллиантовых диадем.
   Джеймс следовал за ней так быстро, как только мог. Груды сокровищ так и манили остановиться и посмотреть, но если он споткнется обо что-нибудь, или дотронется до какой-нибудь из ненадежно сложенных куч, он думал, что последующая за этим лавина может похоронить его навсегда. Он осторожно пробирался вокруг статуи золотого льва с рубиновыми глазами в натуральную величину, когда увидел что-то, что заставило его замереть на месте.
   На небольшом расстоянии впереди стояла девочка. Она откинула длинные, рыжие волосы с глаз и призывно улыбалась ему, как будто ждала с волнением его прихода.
   'Не может быть, - подумал Джеймс. - Что Лили может делать здесь?'
   Тем не менее, он осторожно подошел к ней. Приблизившись, Джеймс понял, что она стояла в гигантской золотой раме - в зеркале, которое не показывало его отражения. По верху шла надпись на языке, которого он не понимал.
   'Еиналеж еечяр огеома сеш авон оцилешавеню авыза копя'.
   Джеймс снова обратил внимание на Лили. Она ничего не говорила, но не сводила с него глаз. Она положила свою руку на стекло, словно пытаясь дотянуться до него, пытаясь прикоснуться к нему, и Джеймс протянул руку ей навстречу. Она улыбнулась. По неизвестным причинам в сознании Джеймса всплыла одна фраза. Та, которую он так старался забыть, и до сих пор он считал, что так и было.
   'Твоему ребенку не суждено знать тебя'.
   Какое отношение это имело к Лили? Джеймс пытался выкинуть эту мысль из головы, однако теперь он знал, что небольшой набор слов, несомненно ужасных, он никогда уже не забудет. Они будут с ним навсегда. Это знание должно было напугать его. Он должен был рвануть в уютную гостиную Гриффиндора в этот самый момент и никогда не возвращаться в это место, но он испытал совершенно противоположное чувство. Он мог бы стоять здесь перед этим зеркалом днями, даже неделями. И он стоял бы, если бы не миссис Норрис.
   Кошка потерлась о его лодыжки, напоминая ему, что была причина, по которой они пришли сюда. Явно, не из-за зеркала. Заставив себя оторвать взгляд от лица Лили, Джеймс последовал за миссис Норрис.
   Когда они отошли подальше, в голове у Джеймса, наконец, прояснилось. У него осталось чувство, что зеркало со странными словами было опасным, так что с этого момента, он решил забыть о нем.
   Они достигли дальнего угла комнаты (что, возможно, заняло некоторое количество времени, потому что Джеймс был настолько сражен диковинами вокруг него), и миссис Норрис замерла у подножия некоей статуи. Это была египетская богиня, высокая и стройная, но с лицом кошки. Высеченная из чистого золота, она была, по меньшей мере, высотой в тридцать футов.
   - Из-за нее ты привела меня сюда? - спросил Джеймс.
   Миссис Норрис кивнула, глядя куда-то высоко. Джеймс последовал за ее взглядом и заметил подвеску вокруг шеи статуи.
   - Ты хочешь, чтобы я достал это?
   Она кивнула во второй раз. Джеймс сделал глубокий вдох, и начал взбираться на статую. Это было довольно трудно. Его руки и ноги начали гореть от усталости, а ладони стали опасно потными. Несколько раз он поднимался на небольшое расстояние, только чтобы соскользнуть назад еще больше, прежде чем он наловчился использовать резиновую подошву своих кроссовок как опору. Джеймс задавался вопросом, сколько времени придется ждать помощи, чтобы найти его, если он упадет и сломает себе шею. Никогда, ответил он сам себе. Решив, что было бы очень полезно выучить несколько заклинаний, исцеляющих сломанные кости, он заставил себя продолжать двигаться вверх, дюйм за дюймом.
   Наконец, Джеймс достиг плеча статуи, которое он с облегчением оседлал. Передышка дала ему необходимую возможность вытереть потные ладони о свои брюки. Затем, наклонившись вперед, он протянул руку, чтобы ухватить цепочку подвески, и перекинул ее над головой богини.
   Подвеска была больше, чем первоначально выглядела снизу, но все же смогла поместиться в ладони Джеймса. Он была сделана из чистого золота в форме кошачей морды, но весила легче, чем это выглядело. Вспомнив предупреждение родителей никогда не доверять незнакомым магическим предметам, он не поддался искушению надеть ее на себя, и вместо этого, запихнул в один из карманов.
   Спуск вниз проходил намного быстрее. Большую часть пути Джеймс просто скользил. Как только он оказался обеими ногами на земле, миссис Норрис развернулась на месте и помчалась обратно к отверстию в стене. Джеймс почувствовал разочарование. Он хотел еще немного обследовать комнату. У миссис Норрис не хватало на это терпения. Она определенно торопилась убраться отсюда и зашипела на него, как бы говоря 'быстрее'.
   Джеймс последовал за ней через лабиринт сокровищ назад в туннель. После того, как они благополучно поднялись вверх по лестнице и оказались в коридоре, миссис Норрис остановилась, указывая лапкой на его карман. Он вытащил подвеску, чтобы показать ей, и с удивлением заметил, что цепочка сжалась до его размера.
   - Ты хочешь, чтобы я надел ее?
   Она кивнула, и Джеймс поднял цепочку и опустил ее над головой. Он не почувствовал никакой разницы, и собирался спросить, должно ли что-то произойти, как вдруг отчетливый, женский голос заставил его вздрогнуть. Он эхом прокатился по пустому коридору.
   'Она не принадлежит нам'.
   Джеймс подскочил, окинув взглядом коридор в поисках владельца голоса. Он был уже готов принять наказание от любого учителя, даже профессора Турнбилла, только бы это не был шпион Волан-де-морта, который пришел убить его.
   'Это я, дурачок. Здесь, у тебя под ногами'.
   С удивлением Джеймс взглянул на яркие, лампообразные глаза миссис Норрис. Его, наконец, осенило.
   - Миссис Норрис... это подвеска позволяет мне услышать твои мысли?
   'Да, Джеймс'.
   Джеймс был поражен.
   - Что это? Откуда?
   'Она была известна египтянам как подвеска Баст. Баст - защитница и покровительница кошек. Ты видел ее статую. Я знала об этой комнате с тех пор как была котенком, и я думала, что никто больше не знает о ее местоположении. Этой осенью я обнаружила ее полной вещей, которые ты только что видел несколько минут назад. Можешь себе представить мое удивление, особенно когда я увидела Баст и подвеску на ее шее. Любая кошка узнала бы ее'.
   Джеймс внимательно осмотрел подвеску с кошачей мордой.
   - Почему ты не отдала ее Филчу?
   'Как я уже сказала, она нам не принадлежит. Я решила сохранить это в тайне от Аргуса, потому что я знала, ему будет трудно расстаться с ней. Он любит меня, и для него это было бы болезненно, в конце концов. Когда ты пришел ко мне сегодня вечером, я поверила тебе, что это достаточно важно, чтобы ненадолго одолжить подвеску. Джеймс, ты должен понимать, что мы вернем ее назад, когда закончим'.
   Джеймс едва не спросил, кому принадлежали сокровища в тайной комнате, но потом отдаленный обрывок сентябрьского разговора шевельнулся в его памяти. Профессор Турнбилл упомянул, что Дамблдор позволил ему хранить некоторые свои вещи в замке.
   - Предметы там... они принадлежат Турнбиллу!
   'Да, полагаю, ты прав. Дамблдор должно быть знал о комнате и предложил поместить туда его коллекцию, когда он начал преподавать осенью'.
   Джеймсу хотелось задать столько вопросов, о других секретных или потайных местах в замке, но вместо этого он спросил ее о том, ради чего он пришел к ней в первую очередь.
   - Миссис Норрис, можешь ли ты видеть сквозь плащ-невидимку?
   'Да, могу'.
   Сердце Джеймса забилось, но потом оказалось, что ему трудно решить, как поступить. Рассказать ли ей все о Скипетре Времени? Или она все испортит? Она была единственной, кто мог бы помочь им в настоящее время. Они нуждались в ней, и Джеймс знал это. Без нее они ничего не могли сделать. Обдумывая свое решение, Джеймс снизил голос до шепота:
   - Миссис Норрис, ты слышала о Скипетре Веков?
   Какое-то время она молчала, но потом заговорила очень быстро.
   'Нет. Джеймс, но ты не должен искать его в сокровищнице Эдриана. Хотя у нас и была необходимость пойти туда за подвеской - это кража. Нам нельзя брать что-нибудь еще'.
   Джеймс покачал головой.
   - У Турнбилла его нет.
   И он рассказал миссис Норрис все. Он рассказал ей о подслушанном тайном разговоре Турнбилла с МакГонагалл, о поездке в библиотеку, путешествии во Флориш и Блоттс, и о найденных двух фрагментах. Она терпеливо слушала, подергивая изредка кончиком хвоста, когда какая-то деталь ее интересовала.
   - Пожалуйста, - закончил Джеймс. - Не говори никому, или мы никогда не найдем остальных частей. Нам нужна твоя помощь, чтобы убедиться, что шпион Волан-де-морта не следит за нами в моей мантии-невидимке.
   Миссис Норрис помолчала в течение еще нескольких секунд. У Джеймса сложилось впечатление, что она усиленно размышляет.
   'Хорошо. Я помогу тебе. Завтра вечером, сразу после отбоя, я снова встречусь с тобой и твоими друзьями у входа в вашу гостиную. Пусть подвеска побудет пока у тебя'.
   Не дав Джеймсу возможности поблагодарить ее, она стремглав унеслась прочь.
   Вернувшись обратно в гостиную, Джеймс нашел Сириуса, Римуса и Питера, ждущих его с тревогой у камина. Сириус поднялся из кресла.
   - Где ты был ?! - потребовал он. Он так сильно напомнил Джеймсу его мать, что едва сдержал смех. Римус бросил номер 'Пророка', на первой странице которого была изображена еще одна сверкающая Черная метка. Казалось, они теперь стали повседневным явлением.
   - Джеймс, никому из нас небезопасно бродить в одиночку. Ты ведь знаешь, - заметил он.
   - Простите, что не сказал вам, куда я пошел, - сказал Джеймс, опускаясь в незанятое кресло рядом с Питером. - Я должен был спуститься вниз до отбоя.
   Он сообщил им про 'Невидимую Книгу о Невидимости', про способности миссис Норрис говорить, читать и видеть сквозь плащ-невидимку, и про сокровищницу Турнбилла. Затем он передал по кругу подвеску Баст, чтобы каждый смог рассмотреть ее. Сириус отнесся к этому критически.
   - Я считаю, ты должен оставить ее у себя, - сердито сказал он. - Турнбилл взял твой плащ, а ты забери его подвеску.
   Джеймс был слишком измучен, чтобы поправить его, что шпионом Волан-де-морта был не Турнбилл.
   - Джеймс, - тихо сказал Римус, - ты осознаешь, что ты просто доверил все наши планы лучшему другу Филча?
   - Она сохранит это в секрете, - возразил Джеймс. - К тому же без нее, похоже, мы не справимся.
   Никто не мог отрицать этого, так что другие, наконец (хотя и неохотно) согласились позволить ей вести их. Даже если Римус был все еще расстроен этим, он больше ничего не сказал. Они еще немного поболтали об уроках, выслушали чрезвычайно длинный и пошлый анекдот Сириуса про двух садовых гномов и ведьму, а когда Питер начал клевать носом в своем кресле, они решили пойти спать.
   Джеймс долго лежал без сна после того, как все остальные заснули. Он знал, что он должен чувствовать себя утомленным; была почти полночь, но мысли, обгонявшие одна другую, не давали ему уснуть. В маленьком уголке сердца он все еще страдал из-за своей потерянной мантии-невидимки, но в первую очередь в его сознании возникло то знакомое чувство - страха и возбуждения, которые сопровождали его, когда они искали следующий фрагмент скипетра. Если раньше доминировал страх, то теперь на первом месте было возбуждение. Они ведь доказали на что способны, найдя две комнаты, не так ли? Вместе они примут любой вызов, который приготовила для них Пенелопа Пуффендуй.
   Чувствуя себя довольным и уверенным, Джеймс наконец-то задремал. К этому времени завтра, они уже будут на три четверти пути, чтобы стать хозяевами времени.
  
   Глава четырнадцатая
   Где мы?
  
   Уроки в пятницу казались бесконечными. Джеймс едва слушал учителей, и, судя по нервному ерзанью его друзей, Сириус, Римус и Питер тоже не проявляли интереса. После молчаливого ужина, во время которого никто не чувствовал аппетита, все четверо вернулись в гостиную, чтобы дождаться, пока остальные лягут спать, и принялись обсуждать шепотом, какую картину им использовать, чтобы попасть в тайник Пуффендуй.
   - Полная Дама прямо здесь, - воскликнул Римус. - Самым безопасным способом будет пройти через нее, и тогда никто не сможет проследить за нами.
   Римус наконец-то научился обращаться к шпиону Волан-де-морта в самых общих чертах, потому что каждый раз, когда он упоминал Турнбилла по имени, Джеймс неизбежно приходил в бешенство.
   - Ты шутишь? Нельзя, чтобы она узнала! - сказал Сириус несколько громко. - Она расскажет всем! Другим студентам, преподавателям, даже Дамблдору!
   Он остановился, осознав, что второкурсник, читавший книгу возле подоконника, посмотрел на них.
   - ...мы ведь не хотим, чтобы Дамблдор узнал, что мы приготовили ему на день рождения! - добавил он голосом таким громким и искренним, что Джеймс фыркнул в рукав. Мальчик должно быть решил, что все не так уж интересно, как показалось ему сначала, поэтому опять вернулся к чтению.
   - Сириус прав, - сказал Джеймс, когда они удостоверились, что второкурсник уже не слушал.
   - Что у Дамблдора день рождения? - спросил Питер, широко открыв глаза.
   - Нет, - ответил Джеймс, - я имею в виду: Сириус прав, что мы не можем позволить Полной Даме узнать, что мы делаем. На самом деле, лучше никому на картинах не знать этого. Нам нужна картина, которая не может говорить, что-нибудь вроде предмета или животного...
   - Ты знаешь такую? - спросил Римус.
   Джеймс задумался. Он видел картины каждый день, в коридорах, в классах и даже в ванных комнатах, но только на тех, которые приходили ему на ум, были изображены люди. Возможно, потому, что они были довольно запоминающимися. Колдун с тремя глазами, украшавший заднюю стену в кабинете Истории магии, розовощекая ведьма, висевшая рядом с ним в классе Заклинаний (иногда она шептала ответ во время трудного экзамена), и, конечно же, Элоиза. К счастью, Питер нашел решение.
   - Кто-нибудь из вас бывал в подземельях за классом Слизнорта? Дальше, позади кладовой зелий?
   Джеймс поймал взгляд Сириуса, и они оба усмехнулись.
   - Я бы сказал, Джеймс и я, - хмыкнул Сириус.
   - Тогда вы знаете, что там небольшой тупик за последним рядом классных комнат, - с нетерпением сказал Питер. - Там висят картины с едой. Я помню большую миску фруктов.
   - Что ты там делал? - поинтересовался Сириус.
   - Ну, в той стороне - кухни... Мне иногда хочется есть после Зельеварения...
   Сириус фыркнул.
   - Э-э... Питер, ведь Зелья сразу после обеда!
   - Уффф! - простонал Римус, - может ты придумаешь картину поближе к седьмому этажу? Подземелья же, с ума сойти, как далеко отсюда!
   - Ну, я хотя бы одну вспомнил! - воскликнул Питер.
   - Все хорошо, Римус, - сказал Джеймс, чувствуя облегчение, что они, по крайней мере, нашли одну подходящую картину, где бы она не находилась. - У нас есть миссис Норрис, которая на нашей стороне. Она проследит, чтобы никто не поймал нас, будь то шпион Волан-де-морта, учитель, или даже Филч.
   - Если только она не предаст нас, - буркнул Римус себе под нос.
   - Она не сделает это! - запротестовал Джеймс. Он решил, что должен защитить миссис Норрис. Она спасла его и Сириуса жизни, в конце концов. - Она проводит нас, куда нам нужно, и с нами ничего не случится.
   Все было решено. Теперь они сидели молча, каждый из них либо не мог усидеть на месте от возбуждения, либо размышлял над длинным списком того, что их планы могут пойти не так. Римус без остановки теребил рукава своей мантии, то закатывая их, то опуская вниз, а затем снова. Джеймс уже собирался закричать на него, чтобы он остановился, поскольку это действовало на нервы, но ему не пришлось это делать, так как последняя пара гриффиндорцев сонно побрела в спальню, и гостиная наконец опустела.
   Четверо мальчишек выскользнули в коридор так тихо, как только могли, полагаясь на темноту, чтобы прокрасться вдоль стены и остаться вне поля зрения Полной Дамы. Римус выходил последним. Он отпустил ее портрет, и тот захлопнулся сам по себе. Раздавшийся хлопок был таким громким, что сердце Джеймса бешено заколотилось под подвеской Баст.
   - Кто это сделал! - воскликнула Полная Дама.
   - Простите, - прошептал им Римус, когда они были в нескольких шагах от гостиной. - Если бы я закрыл ее осторожно, она бы увидела меня. Я решил, что миссис Норрис уже позаботилась, чтобы нас не поймали после отбоя, так что ничего лучше не оставалось...
   Джеймс кивнул.
   - Хорошая мысль. Только поскорей бы она заткнулась!
   Полная Дама громко возмущалась. Должно быть, ее крики заглушили приближающиеся звуки лап миссис Норрис по каменному полу, потому что, когда она появилась со стороны Джеймса, он чуть из кожи вон не выпрыгнул.
   - Скачущие гриндилоу! - выругался он, но, к счастью причитания Полной Дамы перекрыли и это тоже. Как только он пришел в себя, он опустился на корточки на уровне с ней, чтобы она могла его слышать. - Спасибо тебе, что пришла, миссис Норрис. Нам нужно спуститься в подземелья, рядом с кухней. Можешь проводить нас?
   'Да, - ответила она в его голове, - но нам нужно поторопиться, потому что этот шум не останется незамеченным'.
   - Ладно. Если ты увидишь кого-нибудь под мантией-невидимкой, ты знаешь, что делать.
   'Разумеется, - мысленно сказала она, кивая головой, чтобы они следовали за ней.
   Это была странная процессия. Впереди маршировала миссис Норрис, подняв хвост и навострив уши. Джеймс - прямо за ней с Сириусом, демонстративно вышагивающим сбоку, а Римус и Питер неуверенно плелись на несколько шагов позади. Миссис Норрис выбрала сложный и незнакомый путь на нижние этажи, вероятно, потому что она знала, что тот, кто патрулирует залы, будет подниматься по парадной лестнице, чтобы добраться до портрета Полной Дамы. В тот момент, когда они проходили через Главный Холл, голос миссис Норрис внезапно прорезал тишину, как нож.
   'Прячьтесь в нишу слева. Не шевелитесь. Не шумите'.
   Джеймс схватил Сириуса и Римуса за мантии и грубо затащил их в небольшую нишу слева от них, укрывшись за гигантскими песочными часами, которые отмечали баллы факультета Пуффендуй. Несмотря на то, что они не были способны слышать мысли миссис Норрис, Сириусу и Римусу хватило ума смолчать. К несчастью, Питер не сумел сдержаться.
   - Что происходит!?
   Джеймс поспешно зажал ему ладонью рот. Теперь он мог слышать, что миссис Норрис была обеспокоена - ее поспешные шаги приближались к ним. Голос миссис Норрис послышался снова, но на этот раз в нем звучала паника.
   'Он услышал вашего друга! Уходите оттуда!'
   Тело Джеймса отреагировало автоматически.
   - За мной! - крикнул он, выпрыгивая из укрытия. Не нуждаясь в каких-либо других словах, остальные выскочили вслед за ним. Приближающиеся шаги перешли на бег, и страх этого побудил Джеймса бежать еще быстрее.
   - Он следит за нами... - начал Питер.
   - Я знаю! - перебил Джеймс.
   Внезапно преследователь обратился к ним, и к удивлению Джеймса, голос его не был взрослым, и манера растягивать слова была ему знакома.
   - Эй, вы! Остановитесь!
   Джеймс остановился, чтобы оглянуться через плечо. Люциус Малфой несся к ним на большой скорости, длинные светлые волосы развевались у него за спиной. Даже с пятидесяти футов от них он выглядел как сама смерть, идущая за ними.
   - Малфой! - прошипел Джеймс. - Здесь темно, не дайте ему увидеть себя!
   - В гостиную, - проговорил Римус между частыми вдохами. - Он слизеринец - он не сможет достать нас там!
   Они успели подняться на первый пролет лестницы, когда Малфой достиг основания, но его ноги были намного длиннее, чем у них. Он мог подняться гораздо быстрее, перескакивая через ступеньку за раз.
   - Ему, вероятно, прислуживали домашние эльфы всю его жизнь! Никогда не приходилось бегать за чем-нибудь! - смеялся Сириус в промежутках между судорожными вздохами. - Я удивляюсь, как он вообще не отстал!
   Джеймс, который в тот момент больше боялся Малфоя, чем шпиона Волан-де-морта, был не в настроении смеяться. Малфой приближался с каждой секундой. Он уже был на середине лестницы.
   - Поднимайтесь! Быстрее!
   Но в тот момент, когда Джеймс сделал следующий шаг, земля заходила под ним. Его и других с силой отбросило на перила лестницы, они растянулись, едва не свалившись друг на друга. Словно почувствовав важность ситуации, лестничная площадка, на которой они стояли, развернулась в сторону, оставив ни с чем Малфоя на лестнице ниже. Четверо ребят уже карабкались на следующую лестницу, когда эта вернулась туда, где ждал Малфой с пылающим лицом.
   Этот лестничный трюк помог им выиграть время - теперь между ними был целый пролет - но потом ступеньки снова задвигались. На этот раз, это была лестница над Джеймсом и другими, она переместилась, оставив их в ловушке на шестом этаже.
   - Нет! - простонал Сириус, поднимаясь вверх с тоской. - Нам оставалось всего чуть-чуть!
   Малфой прокричал что-то с пролета под ними, и у Джеймса было лишь мгновение, чтобы понять, что это было.
   - Иммобулюс!
   В воздухе вспыхнула яркая полоса голубого света. Джеймс поспешно оттолкнул Сириуса в сторону, и она, прочертив дугу, ударила в портрет на стене позади них. Ее обитательница, спящая ведьма в ярко-оранжевой шляпе, застыла посреди храпа. Вид ее внезапно пробудил у Джеймса воспоминание о другой картине на шестом этаже - картине без людей.
   - Сюда! - скомандовал он, махнув друзьям. Он рванул вдоль ближайшего ряда классов, пытаясь изо всех сил вспомнить, куда поворачивала миссис Норрис предыдущим вечером.
   - Куда мы направляемся? - крикнул Римус. - Питер не сможет продержаться долго!
   Он был прав. Питер разразился ужасным, мучительным кашлем позади него.
   - Верьте мне, я знаю, что делаю! - бросил Джеймс через плечо, но на самом деле, он не знал наверняка. Наконец, он заметил что-то знакомое - темный туннель с редкими дверями по левую сторону.
   - Погасите палочки и ведите себя тихо!
   Он повел их в темноту, одной рукой скользя по стене, чтобы не упасть, а другую протянув перед собой, чтобы случайно не врезаться во что-нибудь. Медленные шаги позади говорили о том, что Малфой шел за ними вслед. Через несколько секунд по коридору эхом разнесся его вкрадчивый голос.
   - Если вы бросите эту бессмысленную погоню, я, может быть, проявлю к вам снисходительность. Куда бы вы не повернули, у вас все равно нет выхода.
   Джеймсу совсем не понравилось, как тот сделал акцент на фразе 'нет выхода'. Кроме того, ему совсем не понравилось узнать, что все повороты одинаковы. Это могло означать, что здесь много туннелей таких же, как тот, который он помнил, и возможно он выбрал неправильный. Молча, про себя Джеймс повторял в голове одни и те же слова снова и снова, словно сама мысль о них воплотила бы их в реальность.
   'Пожалуйста, пусть это будет здесь. Пожалуйста, пусть это будет здесь'.
   Бам. Носком кроссовка Джеймс наткнулся на что-то твердое. Пошарив в воздухе перед собой, он нашел именно то, что искал - статую волшебников- близнецов. Он нащупал протянутую руку одного из них, держащую шар, но постарался не прикоснуться к нему, чтобы не открыть случайно вход в маленькую комнатку под ним. Она была бы хорошим местом, чтобы спрятаться, но он не знал, как закрыть за собой дверь, а Питер никогда бы не пролез через тесную нору, ведущую в сокровищницу.
   Но то, что Джеймс искал, была картина на стене. Он протянул руку и нащупал холодную, скользкую стену и вздрогнул с облегчением, когда почувствовал край тяжелой деревянной рамы. Развернув карту, он поспешно пробормотал заклинание видимости, едва шевеля губами.
   - Держитесь все за меня, - прошептал он, косясь глазами на угол, из-за которого (он был ужасно в этом уверен) вот-вот должен был появиться Малфой. У него было только одно мгновение, чтобы зажечь палочку, взглянуть на карту и понять, что он должен сделать.
   - Люмос!
   В слабом свете он разглядел, что его маленькая копия была именно там, где он ожидал ее увидеть, в самом отдаленном уголке шестого этажа. К счастью, то, что он должен был сделать, было совершенно очевидно. Рядом с фигуркой появились слова, содержащие магическую формулу.
   - Остиопортум! - прочитал Джеймс.
   Как только слово вырвалось из его рта, каждый дюйм холста на стене загорелся ослепительным белым светом. Он заполнил темный туннель и осветил коридор позади него, где все еще крался Малфой. Наверняка, он увидит его и прибежит. Их единственный шанс был исчезнуть и как можно скорее.
   Джеймс вновь обратил внимание на раму с ее ослепительным светом. Она была слишком маленькой и висела слишком высоко - но не было времени. Убедившись, что три руки схватились за его мантию, он бросился вперед. К его восторгу, картина встретила его на полпути, поднимая их в воздух целиком и всасывая через раму. Они пролетели через пустое пространство, перекувыркнувшись несколько раз в свете, таком ярком, что невозможно было что-либо разглядеть.
   Бах. Из Джеймса словно вышибло дух. Запах сухой травы заполнил его ноздри, и повсюду он слышал лишь жужжание пчел. Свет был еще до абсурда яркий, но мир начинал постепенно проявляться. С трудом поднявшись на ноги, он засунул карту обратно в карман.
   Они находились в открытом поле, и, судя по температуре, это была середина лета. Хотя жара была невыносимой, теплый, нежный ветерок шевелил высокую траву и волосы Джеймса. В пейзаже было что-то странное, подумал он. Он был слегка размыт, будто бы его очки разбились, но когда он протянул руку, чтобы проверить, то обнаружил, что они все еще надежно сидели на переносице. Внезапно его осенило. Поле было ненастоящее. Они были внутри картины с полем, а размытость объяснялась мазками кисти.
   Слева от Джеймса пейзаж ускользал куда-то в небытие, но с другой стороны было видно, что сцена переходила в темную комнату, освещенную одной свечой. Оглянувшись в направлении туннеля, он с удивлением обнаружил то, что казалось гигантским окном, пугающе плавающим прямо в воздухе. Пространство за ним было темно. Сириус, Римус и Питер тоже встали на ноги и ошеломленно оглядывались.
   - Где мы? - спросил Сириус, помассировав локоть, на который он приземлился.
   - Мы в картине, - прошептал Джеймс. - Нам нельзя шуметь. Малфой там снаружи, и мы не хотим, чтобы он увидел нас здесь.
   Едва он успел закончить фразу, белая голова Малфоя промелькнула мимо окна, его зажженная палочка осветила его недоуменное лицо. Они подождали еще немного, затаив дыхание, пока он не прошел мимо окна в обратную сторону, выглядя еще более смущенным, чем раньше. Сириус захихикал, но Джеймс поспешно закрыл ему рот. Они молча ждали, пока не убедились, что тот ушел.
   - Где фрагмент скипетра? - тихо спросил Римус. - Куда нам идти?
   Сириус пожал плечами, посмеиваясь.
   - Может, найдем картину Пуффендуй и спросим ее.
   Все прыснули от смеха, однако, Джеймс вспомнил тот день, когда он говорил с Лили возле магловского почтового ящика. Как раз над ним висел портрет Пенелопы Пуффендуй.
   - В Главном Холле есть ее портрет, - сообщил он. - Мы, действительно, можем спросить ее. Кто знает, возможно, это то, что от нас требуется. Мы можем ходить от картины к картине, пока не дойдем до нее.
   - Постой, - прервал его Римус, - мы не сумеем сохранить это в тайне, если должны будем пройти через каждую картину.
   - А мы скажем всем, что мы - новая картина, которую повесили где-то в замке, - сказал Джеймс. - Например, здесь, на шестом этаже. Насколько я могу судить, никто сюда вообще не ходит. Просто ни с кем не говорите долго, чтобы они не смогли запомнить ваше лицо. Натяните капюшоны, это может помочь.
   Все четверо накинули капюшоны, скрывая свои лица. Затем направились в сторону освещенной свечой комнаты. Обстановка вокруг них медленно изменялась, пока они шли, колышащиеся стебли травы, казалось, таяли, превращаясь в темную каменную стену, которая, как и поле, была слегка отмечена мазками. Впереди, невероятно тощий монах склонился над рукописью. Его рука дрожала, когда он царапал пером по куску пергамента. Он вздрогнул, когда заметил приближающиеся фигуры.
   - О, здравствуйте, могу вам чем-нибудь помочь?
   - Э-э... да, - сказал Джеймс, глядя в сторону. Здесь тоже было окно в воздухе, также выходящее в темноту. - Где мы?
   - Что где? - спросил невозмутимо монах, опустив перо в чернильницу.
   Джеймс и остальные обменялись смущенными взглядами.
   - Что где? - переспросил Сириус.
   - Что, значит, где? - повторил монах, удивляясь, что они не поняли вопрос. - Место в картине или место картины?
   - Место картины, - быстро сказал Джеймс, чтобы тот не догадался, что они были не отсюда.
   Монах все еще выглядел озабоченным, но все-таки ответил:
   - На шестом этаже, в кабинете Магловедения.
   - Как нам попасть в Главный Холл? - спросил Римус.
   Монах пристально оглядел их, приподняв густую бровь.
   - Вы новенькие?
   Сириус поспешил ответить:
   - Наша картина висит в коридоре за углом. И нам очень надо спуститься в Холл как можно быстрее.
   Поведение монаха внезапно изменилось.
   - А-а! - сказал он, вставая со своего места, и широко улыбнулся во весь рот. - Добро пожаловать в Хогвартс! Новая картина, о Боже! Простите, что не представился, я Ральф, а это моя Божественная Задача. Как называется ваша картина?
   Он спросил Питера, но Питер явно не был готов к этому вопросу.
   - Она... э-э... ну, это...
   - Мародеры в полночь! - ляпнул Сириус, спасая его. Джеймс усмехнулся. Название было идеально.
   - Мародеры в полночь, хорошее название, да не поблекнет ваша краска! - сказал Ральф, хлопая в ладоши. - Теперь, я должен представить вас всем...
   - О, нет, нет, не надо, - быстро проговорил Джеймс. - Кажется, вы очень заняты, занимаетесь важной работой...
   Ральф печально кивнул.
   - Да, да, я полагаю, вы правы... У меня не так уж много друзей, в любом случае. К сожалению, не много народа ходят этим путем... не только с... ну, не важно... Все в порядке. Мне нужно переписать еще много текстов, сделать много работы, как всегда...
   - Итак... Главный Холл? - напомнил Сириус.
   - Да, да! - сказал монах, восстанавливая ход своих мыслей. - Холл не трудно найти. Продолжайте путь, пока не найдете портрет Герпия Дурного, а затем поверните направо на 'Снежный луг'. Она приведет вас вниз вдоль парадной лестницы. Как только дойдете до картины 'Замок Хогвартс осенью', значит - вы в Холле.
   - Спасибо, - сказал Джеймс, поправляя капюшон, чтобы лучше скрыть свое лицо. - И удачи Вам с с вашей Задачей.
   Они отправились на следующую картину, но с удивлением обнаружили, что она совершенно пустая - голый участок серого цвета.
   - Не волнуйтесь, вы на правильном пути! - крикнул монах, когда увидел, что они колеблются. - Там раньше было что-то на этой картине, но никто из нас не помнит, что это было. Кто-то, должно быть, позаимствовал это много лет назад и забыл вернуть!
   Они еще раз поблагодарили монаха, помахали ему на прощанье и зашагали по пустому холсту, пока не достигли темного леса, где между деревьми покачивались светящиеся шары света.
   - Ну, на этот раз мы не пойдем за ними, - сказал Сириус. Джеймс и Питер засмеялись вместе с ним, а затем объяснили все Римусу.
   - Это было не очень умно с вашей стороны, - сказал Римус, когда они закончили рассказ. - Вам повезло, что это было болото, а не край скалы.
   Следующей была темно-фиолетовая комната, где в кресле располагалось искусно сшитое платье, украшенное драгоценными камнями и золотыми нитями, и оно выглядело так, словно было надето на невидимого человека. Джеймс не был в этом уверен, и это вызвало у него очень неприятное ощущение, поэтому он вздохнул с облегчением, когда они перешли в серый пейзаж впереди.
   На этой картине был замок на холме, очень похожий на Хогвартс, должно быть, так он выглядел несколько сотен лет назад. Воздух был холодным, и резкий ветер дул со стороны озера, поэтому они поспешили дальше на картину, которая была окрашена в зеленовато-коричневые тона. Когда они вошли, их накрыла тяжелая волна вони.
   - Фу-у! - произнес Джеймс, натянув воротник своей рубашки на нос. - Что это!?
   - Это болото! - завопил Римус, но его голос был приглушен из-за воротника рубашки, которую он также натянул на свой нос.
   - Я намочил ботинки! - пожаловался Питер.
   - Эй, ребята... - сказал Сириус, его голос звучал немного странно. - Мне кажется, я знаю, почему никто не ходит этой дорогой.
   Джеймс последовал за его взглядом. В глубине картины что-то не то скользило, не то ползло к ним из пузырящейся, вонючей болотной жижи. Это было существо, которого Джеймс никогда не видел, даже в книгах. Его черное тело было размером с дом, с длинным, покрытым шипами хвостом на одном конце и девятью драконними головами на другом. Его девять пар глаз угрожающе завращались, пасти распахнулись, выдыхая темно-зеленые пары, которые заклубились в воздухе смертоносными облаками.
   - Бежим! - крикнул Сириус.
   Они бросились в соседнюю картину с огромным ветвистым деревом, полным оранжевых фей. Феи завизжали и разлетелись, когда монстр бросился вслед за ними, расщепляя дерево пополам.
   - Что это!? - Римус старался перекричать какофонию щебечущих птиц в следующей сцене. Их были сотни, и они в слепой панике метались повсюду из-за фей, спасающихся бегством посреди них.
   - Какое это имеет значение? - отозвался Джеймс, прикрывая голову руками, чтобы защититься от потока перьев и помета. - Оно собирается съесть нас, знаем ли мы, что это или нет!
   Они продолжили путь, пробираясь через тщательно ухоженный сад, затем миновали средневековую картину. Запах старого пергамента уступил место запаху сырой земли, и Джеймс вдруг обнаружил, что пытается прорваться через густые заросли виноградных лоз, которые извивались, как змеи. Одной из них даже удалось обвиться три раза вокруг его лодыжки, и он тянул и тянул, пока она, наконец, не оборвалась. Из-за этого он потерял равновесие и кубарем влетел в следующую картину, где он обнаружил, что лежит на коленях шести спящих рыцарей в полных доспехах. Один за одним они забормотали, просыпаясь.
   - Быстрее! - Сириус поднял Джеймса на ноги, и они помчались прямо через ноги рыцарей, Римус и Питер следом за ними. Монстр позади разочарованно взревел; ему, похоже, пришлось столкнуться с теми же трудностями, чтобы избавиться от виноградной лозы. Рыцари уже были на ногах, гораздо больше озабоченные пробирающимся к ним существом, чем мальчишками, удирающими в другом направлении. Они обрушились на монстра, как рой разъяренных пчел, крича и тыча в его многоглазое лицо своими сверкающими мечами. Джеймс невольно остановился, чтобы посмотреть, но Римус схватил его за руку и потянул.
   - Чего же ты ждешь? Мы должны двигаться дальше!
   Джеймс побежал вперед, не отрывая глаз от зрелища. Воздух был полон звуков трещащей и лопающейся лозы, грубых вскриков рыцарей и оглушительного рева существа. Римус и остальные, должно быть, тоже оглядывались через плечо, потому что, попав в следующую сцену, все четверо завопили от шока, внезапно погрузившись в ледяную воду.
   Джеймс первым вынырнул на поверхность, тяжело дыша и хватая ртом воздух, изо всех сил болтая ногами, чтобы удержать голову над волнами. К его облегчению, головы остальных ребят выскочили вокруг него, их лица были белые, а зубы стучали. Они покачивались вокруг, как поплавки, швыряемые волнами под черным, бурлящим пластом туч. Сверкнула молния и загрохотал гром, и пелена проливного дождя набросилась на них почти отовсюду.
   - Где следующая картина? - Джеймс старался перекричать удары волн и сплошные потоки дождя.
   Они поворачивались во все стороны, яростно размахивая руками, пока искали путь, но ничего не могли увидеть через шторм. Все, что Джеймс мог разглядеть, лишь расплывчатые очертания чего-то на горизонте, едва видные сквозь завесу дождя. Он только успел подумать, что это может быть корабль, когда страшный оглушительный треск достиг его ушей несмотря на ветер, дождь и гром.
   - Что это было? - спросил Римус, его светло-каштановые волосы прилипли ко лбу от дождя и волн.
   Ответ пришел секунду спустя, когда несколько облаченных в металл фигур плюхнулись поблизости. Рыцари покидали свою картину. Тот, что был ближе всего к Джеймсу, схватил его за воротник обеими руками и закричал прямо в лицо, противно дыша ромом и сигарами.
   - Плывите, спасайте свои жизни!
   Джеймсу не нужно было повторять дважды. Он оттолкнулся, плывя вслед за Сириусом, Римусом и отступающими рыцарями.
   - Помоги-и-и-те!!!
   Питер был на небольшом расстоянии позади, борясь изо всех сил, чтобы удержать свое круглое лицо над набегающими волнами. Джеймс поплыл назад к нему, но не успел - что-то огромное погрузилась в море позади Питера, поднимая стену воды оттуда, где оно приземлилось. Стена воды понесла их вперед, подбирая Сириуса, Римуса и рыцарей вместе с собой.
   Она тащила их довольно долго, пока проливной дождь не сменился моросящим, а затем и вовсе прекратился. Облака рассеялись, открывая потолок из чистого золота. Волна теперь уже несла их через тронный зал, мимо человека с белой бородой, спящего на высоком золотом сиденье. Это продолжалось достаточно долго, чтобы переместить их в другую картину, где уродливый человечек позировал с жабой в одной руке и яйцом в другой. Джеймс снова почувствовал почву под ногами.
   - Идем!
   - Куда? - спросил Сириус.
   Перед ними были две комнаты. Слева была видна мощеная улица, которая выглядела как один из переулков с магазинами в Хогсмиде. Рыцари прыгнули в том направлении, и, вероятно, это было более мудрым решением; путь был настолько узок, что монстр не смог бы их преследовать. Джеймс, возможно, пошел бы тем путем тоже, но на картине справа он заметил луг, занесенный глубокими сугробами.
   - Снежный луг! - воскликнул он, указывая в ту сторону. - Он ведет вниз по лестнице!
   Они отправились туда, и как раз вовремя, потому что они были не единственными, кого волна отправила к портрету Герпия Дурного. В комнату вполз монстр (вынуждая Герпия и его жабу завизжать и броситься за рыцарями), и, увидев, что дорога была действительно слишком узкая, он обратил свое внимание на луг.
   Джеймса охватила дрожь, когда он бежал по колено в глубоком снегу, мокрая одежда прилипла к коже. Остальные вокруг него выглядели столь же несчастными. Сириус стиснул зубы, чтобы они не стучали слишком сильно, Римус сжался почти в два раза, а кончик носа Питера начал синеть. Джеймс надеялся, что никто из них не простудится, потому что если они это сделают, им придется найти способ, чтобы объяснить МакГонагалл, как это случилось. Хотя он уже не чувствовал своих ног, Джеймс невольно улыбнулся, представив, как расскажет ей правду.
   Когда ребята дошли до портрета за лугом, они столкнулись с женщиной очень грозного вида, которая возможно, была даже больше, чем Хагрид. Она была одета в темную верховую мантию, и позировала с прекрасной черной метлой, самой большой, какую Джеймс когда-либо видел. Когда Сириус пробегал мимо нее, он схватил метлу, вызывая ее сердитый крик.
   - Извините! - прокричал он через плечо, когда они исчезли в картине впереди, где был изображен единорог, вставший на дыбы.
   - Сириус, ты что? - начал Джеймс, но Сириус протянул ему метлу.
   - Ты лучше всех летаешь, Джеймс! - крикнул он.
   - Что-о?!
   - Садись! - сказал Сириус, махнув ему обеими руками. - И поторопись!
   Джеймс не мог позволить себе роскошь задавать больше вопросов. Он просто перебросил ногу через метлу, Сириус взобрался позади него, с Питером и Римусом за спиной. И вот они уже были в воздухе, пролетая очень близко над головой единорога. Мантия сзади Римуса зацепилась за его рог, заставив их резко дернуться, но потом, после громкого треска рвущейся ткани, они наконец освободились. Монстр взвыл от ярости, он ворвался в картину с единорогом, опоздав всего лишь на несколько секунд.
   - Ха-ха! - ликующе воскликнул Сириус через плечо. - Сначала отрасти себе яйца, если хочешь догнать нас!
   Джеймс оглянулся на него, подняв брови.
   - Крылья, я хотел сказать! - злорадно ухмыльнулся Сириус. - А вы что подумали?
   Монстр взревел еще раз, когда они вылетели из куска холста и пронеслись над головой спящей ведьмы, но его рев вскоре затих. Теперь они были над озером, воздух был теплый, и пахло кувшинками. Ветер играл в волосах Джеймса, и он закрыл глаза, наслаждаясь ощущением полета. Я рожден для метлы, думал он. С одной стороны, он мог сосчитать на пальцах, сколько раз он летал один, но с другой стороны, он уже чувствовал себя вполне уверенно, как если бы он умел летать до того, как научился ходить.
   Римус, который весь путь за спинами друзей наклонялся вбок, чтобы Джеймс мог его услышать сквозь свистящий ветер, поинтересовался:
   - Сколько нам еще осталось? До Главного Холла, я имею в виду?
   - Кого это волнует? - ответил Сириус, когда они покинули пейзаж с озером и попали в большой бальный зал. - Это круто! Послушайте, давайте вернемся и сбросим навозные бомбы на голову этой штуки. У меня, кажется, есть несколько в кармане.
   Он порылся в карманах и умудрился достать целую горсть.
   - Может быть, на обратном пути, Сириус, - сказал Джеймс, отклоняя метлу в сторону, чтобы не врезаться в люстру. - Нам нужно найти фрагмент скипетра.
   Сириус убрал руку.
   - Ладно, я все равно собирался подложить их под стул Северуса на следующей неделе на Истории Магии...
   Он только хотел положить их обратно в карман, как что-то внезапно пошло не так. Джеймс услышал его предупредительный крик и собирался повернуть голову, но тут раздался небольшой взрыв. Он был не очень сильным, но этого было достаточно, чтобы отбросить Джеймса вперед, прямо через передний конец метлы.
   Он пролетел по воздуху, широко раскинув руки, чтобы удержаться, и ударился о землю. К счастью, она была окутана хвоей, поэтому он не сломал себе шею, но резко покатился вниз под крутым углом. Он спускался все ниже и ниже, ударяясь руками и ногами о корни деревьев и скал. В конце концов, он со всей силы шлепнулся на дно, распластавшись на спине.
   - Джеймс! - обратился к нему чей-то нетерпеливый голос. - Я так и знала, что это ты. Вставай! Я знаю, куда тебе нужно идти.
   Несмотря на пульсирующую в голове боль Джеймс открыл глаза. Голос звучал знакомо. Над ним склонились две размытые фигуры, но, как только пульсация в голове утихла, они слились в одно целое. Это была девочка. Девочка с каштановыми волосами и темными глазами.
  
   Глава пятнадцатая
   КОЛЛЕКЦИОНЕР
  
   Джеймс был ошеломлен.
   - Элоиза?
   Девочка кивнула, помогая ему встать на ноги. Ее руки были на удивление теплыми. Хор воплей, сначала едва слышный, теперь нарастал все сильнее, пока Сириус, Римус и Питер не рухнули на землю вокруг них, следом посыпались мелкие обломки расколотой метлы. Элоиза при этом сморщила нос.
   - Вы четверо воняете ужасно!
   Сириус обиженно надулся, отряхивая остатки навозной бомбы со своей мантии. У Джеймса была испачкана большая часть спины. Он посмотрел за спину и попытался соскрести ее, но не смог достать.
   - Извини, мы обычно так не пахнем, - сказал Римус, пытаясь стереть грязь с лица. Должно быть, он оглянулся на Питера, когда взорвалась бомба. Питер же каким-то образом избежал этого. Может быть, потому что он был довольно маленьким, и тело Сириуса закрыло его.
   - Мальчишки... - пробормотала Элоиза, качая головой. - За тысячу лет ничего не изменилось...
   - Как ты узнала, где нас найти? - спросил Джеймс, наконец, бросив попытки очистить свою мантию.
   Элоиза жестом указала ему повернуться, и очищая грязь с его спины сломанным концом метлы, ответила:
   - Я навещала картину упыря на первом этаже, когда ворвались феи, которые были злее диких ос. Они щебетали о каких-то мальчишках, вызвавших переполох на шестом этаже. Они сказали, что никогда не видели их раньше. Я поняла, что это наверняка были вы.
   - Спасибо, - сказал Джеймс, когда она закончила с его одеждой. Он повернулся к ней лицом. - Элоиза, ты сказала что-то о том, что тебе известно, куда мы должны пойти. Ты знаешь, где следующий фрагмент скипетра?
   - Да, но... - колебалась она. - Вам, возможно, придется нелегко, чтобы получить его.
   - Почему? - спросил Джеймс. - Где он?
   - Раньше он был на открытом месте, в картине на шестом этаже, - сказала она. - Прямо по соседству с 'Божественной задачей', но потом ее украли. Только такие старые картины как я помнят это. Это случилось всего через пару лет после того, как Пенелопа Пуффендуй и тот маленький коротышка спрятали его там.
   - Кто взял его? - спросил Сириус, теперь совершенно забыв о темном навозном пятне на своей мантии.
   - Мы называем его Коллекционером, - сказала Элоиза, и Джеймсу показалось, будто дрожь прошла по ее маленькому телу. - Если уж он положил глаз на что-то, рано или поздно он заберет это для себя. Его портрет когда-то висел в одном из самых глубоких подземелий замка. Он прибрал к рукам тысячи вещей - драгоценности, оружие, золото... но потом, несколько десятков лет назад, они решили убрать его со стены, чтобы он не испортил больше картин. Он был заточен в том месте, где спрятаны вещи.
   - Место, где спрятаны вещи? - переспросил Джеймс.
   - И забыты, - мрачно добавила Элоиза. - Я могу отвести вас в то место, но вы должны будете покинуть наш мир, чтобы войти в него. Потому что портрет Коллекционера больше не висит на стенах замка, он отделен от нашего...
   Рев, сотрясший землю, оборвал ее. Все взоры обратились к вершине холма.
   - О-оу... - сказал Сириус.
   - О, нет... - ахнула Элоиза, делая шаг назад. - Что вы натворили?
   - Ну, я как раз собирался рассказать... - опасливо произнес Джеймс. - Мы... так сказать... случайно... освободилимонстранашестомэтаже.
   Он выпалил вторую половину своего предложения слитно, как будто полагая, что если проговорить это быстрее, все будет казаться не настолько плохо.
   - Вы ЧТО!? - взорвалась Элоиза. - Гидра рядом с деревом фей? Вы с ума сошли?
   Рев снова наполнил воздух, и земля задрожала под тяжелой поступью зверя.
   - Мы же не нарочно! - сердито воскликнул Сириус. - Чья это была блестящая идея повесить что-то подобное в замке?!
   - Пенелопы Пуффендуй! - выкрикнула Элоиза. - Кого еще, по-вашему?! Она повесила ее специально, чтобы никто из нас не смог приблизиться к фрагменту скипетра!
   Земля затряслась еще сильнее, и звук трещащих деревьев становился все громче.
   - Я думаю, нам нужно переместить этот спор куда-то в более безопасное место, - настоятельно призывал их Римус, - или уже будет неважно, по чьей вине это произошло, потому что мы все будем мертвы.
   Элоиза выстрелила в Сириуса еще одним обвиняющим взглядом, а затем подхватила подол своего длинного платья.
   - Бежим! Сюда!
   Как и портрет Герпия Дурного, картина с холмом имела два выхода. Элоиза отправилась налево, где сидела женщина и качала своего ребенка, совершенно довольная, чтобы заметить их. Девочка провела их через несколько картин, иногда поворачивая то влево, то вправо, и один раз даже возвращаясь назад, чтобы пройти через третий выход. Рев становился все громче и громче, и Джеймс был уверен, что его уши скоро закровоточат. Наконец, они прибыли на картину, изображавшую древнюю библиотеку.
   - Мы на месте! - воскликнула Элоиза. Она оглянулась назад, и внезапно завизжала.
   Самая большая из драконоподобных голов гидры ворвалась в библиотеку следом за ними, широко разинув рот. Она подхватила девочку, словно тряпичную куклу.
   - НЕТ!
   Сириус бросился вперед, вытянув обе руки, и отпихнул Элоизу с пути. Она приземлилась в кучу мусора на земле, а гидра взамен сцапала его.
   - СИРИУС!
   Джеймс набросился на голову, схватившись за один из зубов чудовища, размером с дорожный конус. Он почувствовал, что его ноги отрываются от земли. Гидра поднимала свою голову, явно намереваясь проглотить Сириуса целиком.
   Элоиза и Питер принялись бросать в нее охапки книг, но она не обращала внимания. Римус ринулся вперед, орудуя куском сломанной метлы, которую он должно быть сохранил после аварии. Вопя во всю мощь своих легких, он вонзил острый конец ее в лапу гидры, но кожа была слишком толстой. Кусок метлы расщепился, и Римус упал на спину.
   Джеймс яростно пинал по голове, держащей Сириуса, но, похоже, это значило для нее не больше, чем книги, которые бросали его друзья. Хотя он, должно быть, не остался незамеченным для других голов, потому что одна из них нависла над ним, глядя ему прямо в глаза и шипя, как кобра. Она отклонилась назад и сделала бросок, и Джеймс был вынужден качнуться в сторону, чтобы избежать ее. Голова сделала круг, готовясь для второго удара, но что-то вдруг привлекло ее внимание.
   Тело гидры сделало странное судорожное движение. На какой-то ужасный миг Джеймс подумал, что его друга проглотили, но потом, к его облегчению, он услышал приглушенные крики возмущенного Сириуса, по-прежнему исходящие из пасти монстра.
   - Что она делает? - прокричал ему Римус.
   Джеймс перевел взгляд обратно на голову, которая держала Сириуса в плену. Глаза ее выкатывались в глазницах, а глубоко в горле раздавался странный звук.
   - Похоже, ее сейчас стошнит! - крикнула ему Элоиза со своего места на земле.
   Гидра громко рыгнула и бесцеремонно выплюнула Сириуса обратно на землю. Он был покрыт с ног до головы прозрачной слизью. Джеймс отпустил зуб и приземлился рядом с ним.
   - Бе-е! - простонал Сириус. - А я еще думал, что навозная бомба была плохой идеей!
   Другие головы гидры теперь наблюдали неуверенно за главной головой, как она делала рвотные движения и плевалась, словно хотела избавиться от неприятного вкуса во рту.
   - Точно... - медленно произнес Джеймс. - В этом все дело! Ты стал невкусным из-за навозной бомбы!
   Сириус рассмеялся.
   - Ты прав! Повезло, что я взял их! Я думаю, что мы можем благодарить за это Северуса. Я бы не заказал их из каталога Зонко, если бы не испытывал к нему такой ненависти.
   Джеймс усмехнулся.
   - Думаешь, ты теперь обязан ему жизнью?
   Сириус бросил на него взгляд, способный убить.
   - Ага, как бы не так.
   Гидра проревела в последний раз, как будто хотела убедить их всех, что она по-прежнему представляет угрозу, но затем удалилась из картины библиотеки. Ее громыхающие шаги становились все тише и тише, пока не исчезли совсем.
   - Ты спас меня!
   Элоиза обвила руками шею Сириуса, похоже, нисколько не беспокоясь, что ее красивое платье пропиталось слизью гидры и тем, что осталось от навозной бомбы. Сириус разволновался от этого еще больше, чем от пребывания в пасти зверя.
   - Я не спасал, - сказал он упрямо и оттолкнул ее в сторону. - Наоборот, я пытался толкнуть тебя туда.
   - Конечно же нет! - пропела Элоиза и поцеловала его в щеку, прежде чем он успел ее остановить. - Ты переживал за меня!
   Сириус сердито зыркнул на Джеймса и остальных, которые посмеивались над ним. Джеймс сжал губы, чтобы скрыть свою улыбку.
   - Что это?!
   Питер встал на цыпочки, выглядывая через темное окно, выходящее в Хогвартс. Остальные поднялись на ноги и присоединились к нему.
   - Вау...
   Сначала Джеймс подумал, что он смотрит на горы, но это было глупо, потому что зачем бы горам быть внутри Хогвартса? Нет, горы были на самом деле вещами - сотнями и сотнями предметов - книгами и сломанными волшебными палочками, разбитой и поврежденной мебелью, старыми бутылками из-под зелий, шляпами, драгоценностями, плащами и оружием. Джеймс предположил, что даже Турнбилл отдал бы все за возможность исследовать это.
   - Элоиза, - шепотом произнес Джеймс, прижав лицо так близко к окну, что его дыхание затуманило его, - что это за место?
   Она шагнула вперед и встала рядом.
   - Они зовут ее... Выручай-комнатой.
   Когда глаза Джеймса приспособились к тусклой темноте удивительной комнаты, он увидел еще больше чудес. Скелет трехглавой собаки. Обугленные и почерневшие руины рядом с остатками того, что напоминало яйцо дракона. Ванна, полная мутной воды, вмещающая нечто похожее на труп гигантского слизня.
   - Здесь вы найдете картину Коллекционера. Он должен быть поблизости с Исчезающим Шкафом, в нескольких сотнях шагов туда.
   Элоиза указала вперед, вдоль одного из проулков, образовавшихся между неустойчивыми грудами давно забытых вещей.
   - Нет, - сказал Джеймс, поворачивая голову, чтобы взглянуть на нее.
   - Нет? - спросила она смущенно.
   - Это МЫ найдем картину Коллекционера. Все пятеро.
   На секунду Элоиза выглядела ошарашенной, но потом она покачала головой.
   - Я уже говорила тебе, Джеймс. Его картина отделена от нашего мира. Он не висит на стене, так что он не связан с нами. Я не могу пойти.
   - Я не это имею в виду, - сказал Джеймс, роясь в кармане. Он достал карту и развернул ее. - Эта карта привела нас сюда, и она вытащит нас отсюда снова. Только, если ты сможешь пойти с нами...
   Элоиза не позволила ему закончить.
   - Джеймс, я знаю, куда вы собираетесь с этим...
   - Нет, послушай! - сказал Джеймс, его голос напрягся от волнения. - Пойдем с нами! Ты сможешь вернуться в Хогвартс, ты сможешь получить второй шанс, который был отнят у тебя дочерью зимы! У тебя будет второй шанс научиться магии!
   Сириус, Римус и Питер неловко заерзали.
   - Я не могу пойти с вами, - повторила она. - Пожалуйста, пойми.
   - Что тут понимать? - спросил Джеймс. Разве она не знала, что она теряет? Разве она не понимала, что он предлагал ей?
   Выражение Элоизы смягчилось. Она сразу стала какой-то подавленной и жалкой.
   - Я - не Элоиза из вашего мира. Она останется в храме воздуха навсегда и никогда не проснется снова. Я - Элоиза этого мира - всего лишь отражение девушки вашего мира. Если бы я пошла с вами, я бы не стала реальной. Я была бы пустой, как моя мать, призрак факультета Когтевран. Я не хочу такой жизни.
   - Но разве ты не устала быть узницей? - поинтересовался Джеймс. - Ты не хочешь быть свободной?
   - Я свободна, - сказала она. - Я такая же узница в моем мире, как и вы в вашем. Считаете ли вы себя пленниками, существуя в своем мире?
   - Только на Истории Магии... - пробормотал Сириус. Джеймс проигнорировал его.
   - Это разные вещи, - категорически воразил он.
   - Нет, это не так, - сказала Элоиза. - Возможно, я просто отражение реальной Элоизы, но я чувствую злость за то, что с ней случилось. Я ждала тысячу лет, чтобы кто-то пришел и освободил ее тело. Тысячу лет я ждала тебя и твоих друзей. Ты сделал мне этот подарок, и для меня это значит больше всего на свете.
   Джеймс почувствовал себя опустошенным, будто кусок железа упал ему на грудь.
   - Значит, ты уверена?
   - Да, - сказала она. - Я уверена. Удачи там. Когда будете возвращаться, просто пройдите через большие двойные двери на противоположной стороне комнаты. Вы увидите, что вы на седьмом этаже. Ваша гостиная недалеко.
   Джеймсу хотелось задать еще несколько вопросов, о том, чего ожидать, или что может пойти не так, - но потом он решил, что будет лучше не знать.
   - Спасибо, Элоиза. За все.
   Элоиза обняла Римуса и Питера, и опять чмокнула Сириуса в щеку. На этот раз Джеймсу показалось, что тот даже улыбнулся.
   - Обещаю, что мы снова навестим тебя, - сказал Джеймс, когда она подошла к нему, - и в следующий раз мы не будем пытаться освободить дочь зимы или бегать наперегонки с гидрой.
   Она просияла, а затем заключила его в плотные объятия.
   - Я с нетерпением жду этого, - прошептала она ему в плечо. Потом отстранилась. - Будьте осторожны. Вы все.
   Джеймс кивнул и развернул карту. Когда все положили на него руку, он прочитал заклинание, и ослепительный свет окружил их. Он бросил последний взгляд на Элоизу. Он увидел ее широкую улыбку, ее длинные темные волосы, развевающиеся на ветру, ее спокойные карие глаза. Потом он понял, что она была права. Она была там, где была счастлива, - где она могла ходить в гости к упырям, говорить с феями и жить вечно - по-своему. Свет становился все ярче, пока ее силуэт не исчез с поля зрения.
   Бум.
   Их ноги коснулись пола в Выручай-комнате.
   - Идем скорее, я отсюда вижу Исчезающий Шкаф, - сказал Сириус.
   Они вместе зажгли свои палочки, и Сириус повел их по проходу, прямо за ним Римус с Питером. Джеймс немного отстал, осветив палочкой картину позади них. Она была пуста. Элоиза ушла.
   - Джеймс?
   - Иду!
   Джеймс побежал догонять, едва не споткнувшись об окровавленный топор.
   - А что такое Исчезающий Шкаф? - спросил он, разглядывая его квадратные очертания впереди. Позади этих завалов, казалось, слабо струился какой-то бледно-фиолетовый свет, благодаря чему Исчезающий шкаф выделялся как горный пик.
   - У моего папы был один, - ответил Сириус. - Если кто-то плохой постучится к тебе в дом, прыгаешь внутрь и фьють! - исчезаешь, чтобы оказаться в каком-нибудь безопасном месте.
   - Звучит удобно, - сказал Римус.
   - Почему твой отец от него избавился? - спросил Джеймс.
   - Он решил, что небезопасно держать его в доме после того, как я толкнул туда своего брата, - сказал Сириус, и даже при слабом освещении Джеймс увидел, как тот ухмыляется. - Шкаф отправил его на Борнео.
   Когда они приблизились к огромным очертаниям Исчезающего шкафа, все замолчали, опасаясь, что они могут разбудить Коллекционера.
   - Там! - прошептал Римус.
   В тусклом свете зажатый между старым столом, покрытым черной плесенью, и кучей чего-то похожего на человеческие кости, едва виднелся край позолоченной рамы. Все они застыли на месте, уставившись на картину. Сириус наклонился к уху Джеймса.
   - Что нам теперь делать?
   - Мы должны вытащить картину, не разбудив его, - ответил Джеймс тихим голосом. Он сделал несколько осторожных шагов, протянув руку.
   - Подожди! - прошипел Римус. - Это может помочь. Муффлиато!
   Джеймс замер, ожидая того, что должно произойти, но пока ничего не изменилось.
   - Что сделало это заклинание?
   - Оно вроде как должно заполнить уши посторонних жужжащим звуком, чтобы они не смогли услышать нас.
   - Сработает даже с картиной? - Спросил Сириус.
   - Думаю, да, - сказал Римус. - Разве ты не видел портрет ведьмы, когда Малфой послал на нас обездвиживающее заклинание? Оно сработало.
   - Отлично, - сказал Джеймс. - Тише, вы оба.
   Он взялся за раму и потянул, портрет выскользнул из пространства между столом и костями. Из него не было слышно звука храпа, но не было также ни приветствия, ни жалобы. Джеймс задумался, могут ли умереть жители картин, а потом почувствовал себя виноватым из-за своей надежды, что Коллекционер умер.
   - Ты его видишь? - прошептал Джеймс Сириусу, который нагнулся, чтобы заглянуть внутрь. Сириус прищурился.
   - Нет...
   Они ждали, но он не уточнил подробностей.
   - Что ты видишь? - спросил Римус раздраженно.
   Сириус скривился.
   - Она очень пыльная, - сказал мальчик. - Трудно увидеть что-нибудь вообще.
   Чувствуя себя в достаточной безопасности, Джеймс прислонил картину к столу и обошел ее, чтобы присоединиться к другу. Сириус говорил правду; картина была покрыта слоем пыли настолько толстым, что все, что было под ним, было скрыто от глаз.
   - Ну, - сказал Джеймс, поднимая карту. - Кто идет, а кто нет?
   - Как будто я когда-нибудь отпускал тебя одного, - сказал Сириус. Он хлопнул ладонью по плечу Джеймса. - Я иду.
   - Я тоже, - сказал Римус, положив руку на другое плечо Джеймса.
   Питер ждал, прижавшись к полке, как будто надеялся, что она поддержит его.
   - Тебе не нужно идти, Питер, - сказал Джеймс. - Возможно, нам стоит оставить кого-то снаружи на случай, если что-то пойдет не так.
   Питер кивнул, его лицо блестело от пота. Он вздохнул с облегчением.
   - Хорошо, - сказал Джеймс, подбодряя себя. - Теперь нет пути назад. Остиопортум!
   Белый свет возник снова, увлекая их внутрь через слои пыли. Джеймс сдержал дыхание во время перехода, но когда он вышел с другой стороны, его рот все равно был полон пыли. Римус и Сириус также были покрыты пылью и выглядели как близнецы с одинаковым цветом волос.
   - Какая гадость, - сказал Сириус, очищая язык от пыли.
   - Надо было держать рот закрытым, - сказал Римус с самодовольной улыбкой. Пыль, покрывшая его лицо, также скрывала шрамы, и на этот раз он выглядел также обычно, как и все остальные. - Я понял это в тот момент, когда взорвались твои навозные бомбы.
   - Смотри, - перебил его Джеймс.
   Они стояли в каком-то длинном, темном коридоре, освещенном только невысокими горящими свечами в настенных подсвечниках. Бордовые обои отклеились, а между половицами зияли щели. Воздух был затхлым, тяжелым, и пахло сыростью с каким-то сладковатым запахом гниения.
   - Фу, здесь пахнет как у Кикимера, - заметил Сириус себе под нос. Джеймс сложил карту и убрал.
   - Тогда задержи дыхание, потому что мы не собираемся обратно.
   Они отправились в путь по коридору, тщательно избегая проломов в полу. Эта картина отличалась от всех, где они были ранее в тот вечер. С одной стороны, кроме полоски темного окна, выходящей в Выручай-комнату, из нее не было другого выхода. С другой стороны, эта казалась гораздо глубже, чем любая из других картин, которые они исследовали - а потом нечто еще более странное пришло Джеймсу в голову.
   - Где он?
   В комнате не было никаких признаков обитателя.
   - Может быть, он вышел, - живо предположил Сириус.
   - Он не мог, - сказал Джеймс, теперь начиная чувствовать, что определенно что-то было неправильно. - Он не связан с другими картинами. Он не может просто уйти, как все остальные. И где все вещи, которые он собрал?
   - Может быть, его заставили отдать все обратно, прежде чем сняли со стены, - предположил Римус. - БЕРЕГИСЬ!!!
   Сириус, вероятно, глазел по сторонам в поисках разгадки, потому что он не заметил следующей расщелины между половицами. Он наступил прямо в дыру, прежде чем Джеймс или Римус смогли остановить его.
   - А-а-а-а!
   Звук резко оборвался, когда тьма поглотила его целиком.
   - Сириус!
   Джеймс подбежал к краю, но ничего не мог разобрать в темноте. Во рту у него пересохло.
   - Сириус, ты в порядке?
   Сириус ответил, но его голос звучал издалека.
   - Ага!
   - Как ты не разбился!? - крикнул вниз Римус.
   - Я приземлился на что-то мягкое! Я думаю, что это сетка! Спускайтесь!
   Римус покачал головой, улыбаясь.
   - Сколько раз он чуть не убил себя сегодня?
   - Хотелось бы надеяться, что на сегодня это последний, - сказал Джеймс, выпрямившись. - Ну, ты первый...
   Лицо Римуса было еще покрыто толстым слоем пыли, но Джеймс мог понять по выражению его лица, что кожа под ним стала такого же цвета.
   - Или можем прыгнуть вместе, - поправился Джеймс. - На счет три.
   - Один, - сказал Римус.
   - Два, - сказал Джеймс.
   - ТРИ! - сказали они вместе.
   Спрыгнув в открытое пространство, они погрузились в темноту того, что лежало под половицами коридора. Воздух засвистел у них в ушах, и они оба завопили, но у Римуса это был крик страха, тогда как у Джеймса он перерос в восторженный вопль.
   Джеймс приземлился задом во что-то мягкое. Это не было столь прочным, как он ожидал от сетки - оно оказалось гораздо легче. Оно дернулось под ним, когда тело Римуса приземлилось в паре футов.
   - Ты в порядке? - спросил Джеймс, осветив своей палочкой.
   Римус лежал на спине, его глаза были широко открытые и остекленелые. Все, что он мог сделать, это кивнуть.
   - Сириус, это было удивительно! - восторгался Джеймс, оглядываясь по сторонам, чтобы найти его. - Я не прочь повторить это!
   Он сделал паузу, ожидая энергичного согласия со стороны Сириуса. Когда никто не откликнулся, он поднял свою палочку над головой.
   - Сириус?
   - Я здесь! - сказал голос слева от него.
   Джеймс посветил в том направлении, и обнаружил Сириуса, лежащего распластанным на сетке. Он явно был в панике.
   - Что? Что случилось?
   - Я не могу сесть, - пожаловался Сириус, отчаянно пытаясь освободить руки. - Я застрял!
   - Оставайся там, я сейчас помогу, - сказал Джеймс, но когда он попытался встать, то обнаружил, что его ноги увязли в сетке, и одна рука тоже. - Римус, ты можешь двигаться?
   Римус только покачал головой.
   - Кажется, у нас проблема, - сказал Сириус.
   - Не волнуйтесь, - успокоил их Джеймс, стараясь казаться веселым. - Питер ждет нас. Он поймет, что делать, если мы не вернемся.
   - Ну, когда ты так говоришь... мы обречены, - мрачно добавил Сириус.
   Римус пробормотал что-то, но это прозвучало, как будто он подавился своим языком.
   - Эфо-не-феть...
   Джеймс зажал палочку между зубами, чтобы помочь себе высвободить другую руку. Когда он наклонился вперед, свет разлился у его ног и высветил большой опутанный предмет, застрявший неподалеку. Внутри что-то блестело.
   - Смотрите! - указал он. - Что это?
   Сириус поднял голову повыше, чтобы разглядеть вдоль своего тела.
   - Я не могу сказать, ты можешь подобраться ближе?
   Джеймс наконец оторвал свой зад и освободил руку и неуклюже пополз к возвышению. С некоторым усилием ему удалось заполучить то, что было спрятано среди липких веревок. На секунду он посмел надеяться, что это был третий фрагмент Скипетра, но к его разочарованию, это оказался не он.
   - По-моему, это какая-то корона или диадема, - сказал он, поднеся ее к лицу, чтобы рассмотреть. - В центре большой синий драгоценный камень. Странно, он не выглядит, как будто принадлежит картине. На нем не видно каких-либо мазков. Посмотри, Римус.
   Джеймс обернулся и поднял диадему, чтобы тот мог увидеть, но Римус опять ответил той же невнятной фразой, которую он произнес перед этим.
   - ...не-феть...
   - О чем ты там твердишь? - спросил его Сириус нетерпеливо.
   - Эфо-не-феть... не сеть... - произнес Римус сдавленно, его глаза по-прежнему смотрели прямо вверх.
   Джеймс замер.
   - Что?
   - ЭТО НЕ СЕТЬ! - вдруг закричал Римус. Он начал молотить руками. - Это паутина!
   Джеймс последовал за его взглядом вверх и увидел то, что заставило его желудок сжаться в тугой узел. Огромная, многоногая фигура спускалась сверху, вырисовываясь в тусклом свете, струившемся через щели в полу над ними.
   - Не шевелитесь! И заткнитесь! - зашипел Джеймс, быстро потушив свет. -Может быть, он не узнает, что мы здесь, если мы будем сидеть тихо.
   Хотя в глубине души он знал, что было слишком поздно - их уже заметили. Он ждал в темноте, ужасно боясь, что существо может услышать неистовое биение его сердца. Все было тихо, но потом жутковатый звук достиг его ушей - мягкий, злорадный смех. Голос молодого человека:
   - Что у нас здесь?
   Голос совершенно не был похож на то, каким Джеймс представлял себе голос паука. Он был мягким и звучал хорошо образованным.
   - Это грубо, знаете ли, - продолжал голос. - Вы вторгаетесь в мой дом, даже не представившись.
   Голос звучал теперь так громко, так близко, что Джеймс окончательно потерял самообладание.
   - Люмос!
   Свет его палочки зажегся в темноте. К его удивлению, вместо того, чтобы выявить огромного черного паука, он осветил лицо приятного молодого человека. На вид ему было около двадцати, с темными волосами, спадающими до плеч. Он был одет в длинную черную мантию, затянутую посредине, что подчеркивало его высокую, стройную фигуру, а его черные глаза горели, как угли в свете волшебной палочки.
   - А-а, так-то лучше, - сказал он, приподняв уголки рта. - Что ты делаешь с этим, могу я спросить?
   Он смотрел жадными глазами на диадему в руках Джеймса.
   - Мы... просто восхищались вашей коллекцией... - сказал Джеймс, поворачивая ее в руках.
   - У тебя прекрасный вкус, - сказал человек, обходя их широким кругом. У него, похоже, не было никаких проблем при ходьбе по паутине босыми ногами. - Это единственный предмет в моей коллекции, который я не собирал сам. Он был отдан мне добровольно, около пятнадцати лет назад, кажется. Это был обаятельный человек, очень похожий на меня, хотя и не совсем. Может быть, глаза были другие... немного змеиные, тогда как мои... ну, мои скорее... похожи на паучиные.
   Его глаза сверкнули в темноте, как бы подчеркивая сказанное.
   - И давно вы собираете свою коллекцию? - поинтересовался Джеймс, надеясь, что разговор о его коллекции отвлечет его.
   - О, довольно долгое время, - задумчиво сказал мужчина. Он улыбнулся красивый улыбкой. - Свою первую вещь я взял почти тысячу лет назад. Мне сказали, что это просто бесполезный кусок блестящего черного камня, но я знал лучше. Я почувствовал в нем силу.
   Джеймс заметил, что его глаза слегка двинулись вправо. Он услышал рядом с собой небольшой вздох, пришедший от Римуса.
   - Сколько вас тут? - спросил мужчина с голодным взглядом в его черных глазах. - Только трое? Кто знает, что вы пошли сюда? Как вы попали в мой портрет из своего?
   - О, целая куча людей знает, что мы здесь, - сказал Джеймс так убедительно, как только мог. - Мы новая картина, с шестого этажа. Мы всем сказали, что собираемся отправиться сюда, и... посмотреть, как у вас дела...
   - Скажи мне, Альбус Дамблдор все еще преподает здесь? - спросил Коллекционер, выплевывая его имя, словно попробовал что-то мерзкое на язык.
   - Д-да, - заикаясь, ответил Джеймс.
   - Этот жалкий профессоришка по Трансфигурации заставил изгнать меня из Галереи Хогвартса! - прорычал Коллекционер, и его красивые черты уродливо скривились. - Он думал, что я порчу ее! Если вы спросите меня, его просто задело за живое, когда я взял медальон у девушки из портрета на стене его кабинета. Ариана, кажется, так ее звали...
   - Он теперь директор школы, - сказал Джеймс, удивленный тем, что никогда не интересовался, какой предмет преподавал Дамблдор.
   - Директор школы? - недоверчиво спросил Коллекционер. - Этот никчемный дурак?
   - Да, - сказал Джеймс, собрав все свое мужество. - Мы здесь, потому что он попросил нас сходить. Он будет ждать нас на нашем портрете, как только мы вернемся.
   - Правда!? - изумленно воскликнул Коллекционер. - И за чем это он послал вас сюда? Может, за этим?
   Он сунул руку внутрь складки мантии и предъявил серебряную цепочку, на которой висел овальный медальон.
   - Скажи мне, - потребовал он, размахивая медальоном вокруг одного из своих длинных, тонких пальцев. - Почему знаменитый Дамблдор, величайший во всем мире мастер Трансфигурации, отправил троих детей вместо себя, чтобы сделать его работу?
   Джеймс почувствовал, как на лбу выступили капельки пота.
   - Он ... ну, э-э... он...
   - У меня есть теория, - сказал Коллекционер, улыбаясь снова. Он резко остановил вращение медальона, поймав его в руке. - Моя теория состоит в том, что ты врешь.
   Он подошел ближе, Джеймс попытался отступить, но его ноги крепко застряли в паутине.
   - Моя теория состоит в том, что никто не знает, что вы здесь. Никто не собирается искать вас. И никто не узнает... и не побеспокоится о том, куда вы ушли...
   Наконец, заговорил Сириус, и в его голосе звучал неподдельный страх.
   - Вы собираетесь съесть нас?
   Коллекционер расхохотался так бурно, как будто он не слышал такой хорошей шутки много лет (что при его изгнании, вероятно, было правдой).
   - Съесть вас? За кого вы меня принимаете? Нет. В моей изоляции, можете себе представить, я не имел возможности пополнить свою коллекцию чем-нибудь кроме пыли, хотя, конечно, эта диадема в ваших руках, но ее мне просто отдали, поэтому я не считаю ее... но тут появляетесь вы трое. Вы забрели прямо сюда, в мою паутину, и не один, а трое! Целый комплект!
   Жадный, полусумасшедший блеск вернулся в глаза Коллекционера. Теперь он смотрел на них, словно они были набором дорогих ювелирных изделий.
   - Нет, я не собираюсь есть вас... - сказал Коллекционер, его улыбка исчезла, и кончики его пальцев задергались. - Я собираюсь дополнить вами свою коллекцию. И вам никогда не...
   Его руки и ноги начали удлиняться.
   - Никогда не...
   Они потемнели и огрубели, черные волосы покрыли его спину и лицо.
   - Сбежать... - прохрипел он.
   Перед глазами Джеймса, то, что осталось от тела Коллекционера содрогнулось и втянулось внутрь, и, наконец, перед ними предстало чудовищное тело паука.
   - Джеймс! - крикнул Сириус. - Мой карман!
   Джеймс отступил от наступающего паука, ища наощупь в темноте Сириуса.
   - Что?
   - Мой карман! - повторил Сириус, стараясь приподнять бедро повыше.
   Джеймс впихнул диадему в глубину своей мантии и нашарил карман Сириуса. Вытащив руку, он обнаружил в своей ладони еще четыре навозных бомбы.
   - Сколько же ты купил их!?
   - Достаточно, чтобы Северус вонял до следующего Рождества! Теперь используй их, чтобы вытащить нас из этого!
   Паук уже почти подполз к Джеймсу. Он развернулся, присев на колени так низко, чтобы избежать клешней, тянущихся к его шее, и бросил бомбы в его глаза. Ужасный крик эхом прокатился по пещере.
   - Фрагмент скипетра находится в том углу! - крикнул Римус, очевидно оправившись от шока. Он дернул головой вправо. - Где-то в той стороне!
   Джеймс попытался бежать, но чуть не упал лицом вниз, когда его ноги прилипли к паутине.
   - Используй заклинание Слиггадо! - рявкнул Сириус.
   Чувствуя себя глупо, Джеймс вытащил палочку.
   - Слиггадо! - выкрикнул он, и перед ним протянулась дорожка из серого шелка. Он вновь почувствовал трение под кроссовками, и собирался бежать, но потом вспомнил, повернулся и снова бросил заклинание в Сириуса, а затем в Римуса.
   - Слиггадо! Слиггадо!
   Паук пронзительно завизжад, когда двое ребят вскочили на ноги. Джеймс поспешил направо, пока Сириус и Римус позади него пускали в ход все заклинания, которые они знали, чтобы остановить Коллекционера. Джеймсу очень хотелось остановиться, чтобы помочь им, но он знал, что должен найти фрагмент скипетра. Когда он бежал, вспышки заклинаний освещали стены пещеры, и на них он мог видеть их тени, выглядевшие такими маленькими и беззащитными рядом с громадной фигурой паука ...
   - Давай... давай...
   Джеймс поднажал, время от времени ему приходилось перепрыгивать через сокровища, скрытые под слоями шелка на дорожке, по которой он следовал. Он только успел произнести заклинание Слиггадо в пятый раз, когда голос Сириуса достиг его издалека.
   - Джеймс! Берегись! Он идет за тобой!
   Замедлившись, Джеймс стал искать в тусклом свете что-нибудь, чем он мог защитить себя. Неподалеку он разглядел кончик ржавого меча, торчащего из клубка шелка. Подбежав ближе, он дернул его, пока тот не освободился. Он почувствовал его тяжесть в своих руках.
   - Джеймс!
   Джеймс присел на корточки в ожидании. Что бы ни приближалось к нему, безусловно, видело его лучше, чем он, и он хотел быть готовым к нему, когда он приблизится. Вскоре, мягкий, вежливый смех снова достиг его ушей.
   - Ах, Джеймс, - вздохнул Коллекционер. - Я действительно должен поблагодарить тебя и твоих друзей. Я так не веселился с тех пор как взял себе этот медальон. Это было не такое уж трудное испытание, на самом деле, сама кража. Девчонка совсем не сопротивлялась. Она никогда не говорит ни слова, но опять же ее портрет всегда укрыт от посторонних глаз в кабинете Дамблдора... Нет, настоящей забавой была реакция, которую я получил от него. Для него не было способа получить его обратно, понимаете. Он сам оказался в ловушке, не в силах заставить меня вернуть его. Что-то, должно быть, произошло с ненарисованной версией девушки в его мире. Что-то страшное. Я надеюсь, что это было страшное...
   - Почему он не мог заставить вас вернуть медальон? - спросил Джеймс, не в силах понять, почему Дамблдор не мог просто войти в картину сам и забрать его обратно.
   - Как бы он сумел? Ненарисованный народ, проживающий свои жуткие, короткие, маленькие жизни там, они не могут войти в наш мир, как бы они не хотели.
   Джеймс резко вдохнул. Он не знал, что они были первыми волшебниками, которые нашли путь в галерею Хогвартса. Какую бы магию Тэккери Петри Пенелопа Пуффендуй не использовали на карте, она была невероятно мощной.
   - Ну, Дамблдор посмеялся последним, разве нет? - сказал Джеймс, поднимая тяжелый меч повыше. - Вас отправили в изгнание, так что вы больше никогда не сможете взять чужое!
   Коллекционер издал сухой смех, и даже сквозь темноту Джеймс заметил нетерпеливый огонек, отразившийся в его глазах, пока он смотрел на Джеймса с того места, где он приготовился к прыжку.
   - Да... так он думал...
   Джеймс понял, что должно случиться на долю секунды раньше, чем это произошло. Коллекционер моментально преобразился обратно в паука, но Джеймс оказался быстрее - он использовал ржавый меч, чтобы разорвать дыру в шелке под ногами. Он проскользнул туда, упав на землю в нескольких футах ниже.
   Паук завизжал от ярости. Он попытался протиснуть свое огромное тело через дыру вслед за ним, но он был слишком большим. Джеймс вскочил на ноги и снова бросился в направлении скипетра, низко согнувшись, чтобы не зацепиться волосами за паутину, которую он еще не успел превратить в шелк.
   Визги паука перешли в разъяренные крики молодого человека, и Джеймс услышал громкий стук на землю позади него. Коллекционер должно быть снова превратился в человека, чтобы пролезть через дыру. Джеймс зажег свою палочку. Увидев, как тот уверенно двигается по неровной поверхности, Джеймс понял, что темнота никак не могла помочь ему скрыться.
   Огонек палочки освещал покрытый гравием грязный пол, пока он бежал со всех ног. Свет метался, отбрасывая повсюду фантастические тени. Звук многочисленных ног, гнавшихся за ним, становился все громче и громче, и Джеймс прибавил скорость, но внезапно перед ним предстала огромная куча собранных сокровищ, преграждая путь вперед...
   - Слиггадо!
   Джеймс превратил паутинный потолок над собой в серый шелк. Он резанул по нему, стараясь проделать отверстие как можно меньше, и вскарабкался вверх по куче, наступив на то, что ощущалось как руль старомодного велосипеда, когда он пролез сквозь щель. Оглядевшись быстро по сторонам, он понял, почему путь был заблокирован - он достиг угла комнаты. Тысячи предметов были сложены в беспорядочные кучи почти как те снаружи портрета в Выручай-комнате.
   Именно тогда Джеймса как молнией поразило осознание того, что они никогда не смогут найти фрагмент скипетра самостоятельно. Это был первый приз Коллекционера, и он вероятно похоронен где-то на дне одной из громадных куч. Им придется уйти с пустыми руками. Хуже того, им будет гораздо труднее возвращаться сюда во второй раз, Коллекционер наверняка будет готов к ним. В глубине души Джеймс знал правду. Они не получат второго шанса. Два фрагмента скипетра - это все, что они смогли найти.
   - Ррраааа!!!
   Коллекционер рванул через прорез в шелке в своей человеческой форме, но он был старше Джеймса и больше. Он застрял, изо всех сил стараясь протолкнуть свои широкие плечи сквозь узкое отверстие, рассеченное ржавым мечом.
   Надо бежать. Джеймс знал это. Он положил руку на карту, скрытую под мантией. Она вернет его обратно, независимо от того, где он находится внутри картины, но он не мог уйти в одиночку. Где остальные? ...
   'Это не совсем так', - прошипел чей-то голос.
   Джеймс удивленно бросил ржавый меч. Сначала он подумал, что это говорит Коллекционер, но потом он понял, что голос имел такой же резонанс, как и тот, когда миссис Норрис разговаривала с ним у него в голове. Он слегка коснулся амулета на шее. Может ли поблизости быть кошка?
   - Что ты имеешь в виду? - прошептал Джеймс, не желая, чтобы Коллекционер подслушал. Голос вернулся:
   'Карта в силах вытащить тебя отсюда, с ними или без них. Давай будем честными, Джеймс, ты знаешь, что они не нужны тебе. Какая польза от друзей, когда они являются таким бременем?
   Оставить Сириуса и Римуса? Джеймс посмотрел в их сторону, но они были слишком далеко, чтобы их увидеть. Что он скажет Питеру, когда появится вдруг один? Голос опять ответил, и шипение приняло другой тон - более интенсивный, более соблазнительной.
   'Скажешь ему правду. Они отстали. Они оказались не такими сильными, или быстрыми, или такими же умными, как ты...'
   - Нет... - сказал Джеймс, делая шаг назад, словно голос исходил все-таки от Коллекционера. Тот все еще пытался освободиться, обнажив свои острые зубы и выкатив темные глаза.
   'Давай, Джеймс. Просто произнеси волшебное слово...'
   - Нет! - повторил Джеймс, но сказав это, он осознал, что уже достает карту из кармана.
   'Сделай это!' - скомандовал голос.
   Из другого конца комнаты до него донесся голос Сириуса, звучащий так далеко...
   - Джеймс! Джеймс, ты в порядке!?
   'Они не успеют сделать это вовремя, - произнес голос. - Если ты будешь тянуть время, паук оплетет паутиной всех вас троих и оставит здесь навсегда, вместе со своими самыми ценными сокровищами...'
   Джеймс ахнул. Вместе с самыми ценными сокровищами Коллекционера. Вот оно!
   - Ты победил! Я сделаю это!
   Голос в его голове рассмеялся, высоко и жестко.
   'Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Ты действительно достоин величия, Джеймс...'
   Джеймс усмехнулся.
   - Я не с тобой разговариваю... - сказал он тихо голосу. Потом громче он крикнул:
   - Мы остаемся! Мы все твои.
   Коллекционер, наконец, вырвался из шелка в форме паука, но обратился в человеческое тело, как только услышал слова Джеймса.
   - Вы что?
   - Ты победил, - повторил Джеймс, когда Сириус и Римус нагнали его. Волосы Римуса были опутаны паутиной, а щека Сириуса стала фиолетовой.
   - Что!? - возмутился Сириус.
   - Ты можешь оставить нас себе, - сказал Джеймс.
   - Нет! - воскликнул Римус.
   Коллекционер улыбнулся, показав острые зубы.
   - Я победил? Я победил! О да, я победил!
   Он бросился вперед, его черные глаза заблестели. Он закружился вокруг них, как будто восхищаясь своим призом. Сириус и Римус тесно прижались к Джеймсу с обеих сторон, чтобы держаться на безопасном расстоянии.
   - Это была самая захватывающая игра! - пробормотал он сквозь зубы. - О, мы должны поиграть в нее снова. Мы должны, мы должны! Возможно, раз в десять лет я буду делать вид, что выпускаю вас, чтобы поиграть снова! Теперь, куда бы мне поместить вас... куда поместить вас!?
   С ликующим смехом он принял обратно форму паука и начал связывать их вместе вокруг пояса толстой, крепкой как канат, нитью паутины. Удовлетворившись своей работой, он водрузил их на спину длинными волосатыми ногами и куда-то деловито пополз.
   - Что ты делаешь, Джеймс? - прошептал Сириус.
   - Просто доверьтесь мне, - пробормотал в ответ Джеймс.
   - Куда он несет нас? - спросил Римус, но Джеймс не ответил из-за страха, что Коллекционер может услышать.
   Они молча ехали в темноте в течение долгого времени. Затем они, должно быть, достигли какой-то крутой возвышенности, так как внезапно их головы повисли, и они оказались почти вниз головой на спине паука.
   - Смотрите! - прошептал Римус.
   Перевернутый вверх ногами Джеймс проследил за его взглядом. Они спускались вниз с горы мусора, у подножия которой виднелся небольшой расчищенный участок. Прямо в середине него, в грязи спокойно лежал черно-обсидиановый обломок скипетра.
   - Джеймс, погляди, это же...
   Джеймс ущипнул его за руку под паутиной в виде предупреждения, и тот заткнулся.
   - Почетное место, - нежно, почти с любовью, проговорил Коллекционер, снова став человеком, и сбросил их на спину прямо в грязь. - Почетное место среди моих самых ценных приобретений.
   Джеймс поднял голову. Ему было сложно увидеть, но, кажется, Коллекционер теперь порхал вокруг этого места. Он возбужденно танцевал от одного предмета к другому, как будто проверяя, все ли было на месте и в порядке.
   - Я должен решить, где держать вас, - сказал он, затаив дыхание. - С драгоценностями... нет, нет... может, просто подвесить вас к потолку...
   - Что теперь? - спросил Сириус уголком рта.
   - Мы просто должны отвлечь его как-нибудь, достаточно надолго, чтобы мы смогли заполучить фрагмент скипетра, - ответил Джеймс, наблюдая за исступленными, методичными движениями Коллекционера.
   - Я придумал! - прошептал Римус. - Приготовьтесь... и-и-и...
   Бууууп. Буп-буп-буп.
   Разнесся по пещере звук. Ужасный дребезжащий и гудящий звук. Коллекционер напрягся.
   - Что это такое?... Что это!?
   Поначалу Джеймс разделил его замешательство, но потом он заметил кончик палочки Римуса, торчащий между липкими нитями паутины, связывающей их вместе. Она была направлена вверх. Джеймс проследил за ее направлением, и наконец заметил цель. В самом верху одной из едва державшихся куч лежала очень старая, поврежденная труба. Она еще раз издала громкий пронзительный звук, потом стон, а потом разразились очень бодрым, но фальшивым исполнением Jingle Bells. Римус усмехнулся.
   - По-моему, эта играет лучше, чем та на Заклинаниях, как думаете?
   Коллекционер, должно быть, тоже заметил источник шума, потому что был уже на полпути к вершине кучи в своем обличии паука, собираясь осмотреть его.
   - Давай!
   Джеймс использовал заклинание Слиггадо еще раз, и они выскользнули из-под гладких лент шелка. Коллекционер развернулся.
   - Хватай скипетр и вытаскивай нас отсюда! - скомандовал Сириус Джеймсу.
   Джеймс взглянул на фрагмент скипетра, лежащий всего в нескольких футах от него. Коллекционер вероятно догадался, что он собирается сделать, потому что испустил ужасный, пронзительный визг и ринулся к ним.
   - Вингардиум Левиоса!
   Сириус левитировал кресло в направлении паука, выигрывая время. Джеймс помчался за скипетром, но в тот момент, когда его пальцы коснулись темной, гладкой поверхности, таинственный бестелесный голос вернулся.
   'Он теперь твой... - проворковал он. - Воспользуйся картой. Оставь это место. Слава может быть твоей, и только твоей'.
   Джеймс поднял голову и увидел, как Римус и Сириус отбиваются от наступающего паука. Они стояли к нему спиной.
   'Все правильно... может быть только один хозяин и властелин времени'.
   Страшная мысль пришла Джеймсу в голову. Что если голос звучал не снаружи... что если он шел изнутри? Что если это были его собственные мысли? Неужели он в самом деле рассматривал возможность бросить своих друзей?
   Джеймс испуганно посмотрел направо. Его отражение взглянуло на него из разбитого зеркала, торчащего из кучи. Трещина искажала его, из-за чего его лицо выглядело словно было разделено на две равные бледные половины, которые совершенно не соответствовали друг другу.
   'Брось их. БРОСЬ ИХ'.
   В руках Джеймса была карта. Он не помнил, как достал ее.
   - Остио... - начал он, и вокруг его ног начал расти свет. Сириус и Римус обернулись.
   - Джеймс, что ты делаешь?! - воскликнул Сириус, в его голосе была боль предательства.
   Весь груз того, что он только что собирался сделать, внезапно обрушился на Джеймса. Он почувствовал такое отвращение к себе, которого он никогда не испытывал прежде, он зашатался, карта выскользнула из его пальцев. Увидев это, Коллекционер вернулся к своей человеческой форме, в его широко раскрытых глазах светился голод. Он бросился вперед, чтобы схватить ее для своей коллекции.
   - Нет!
   Сириус поставил Коллекционеру подножку, чтобы сбить того с ног. Коллекционер отплатил тем, что превратился обратно в паука, вызвав резкий крик боли у Сириуса, так как то оказался пойман под огромным телом. Римус рванул вперед, чтобы помочь, но был отброшен в сторону пинком одной из волосатых паучиных лап. Джеймс видел как все это произошло, но по какой-то причине он не мог понять, почему он просто стоит, тупо застыв на месте, а карта валяется на земле у его ног. Что такое с ним?
   И тогда раздался рев. Это случилось так внезапно, и звучал он так непохоже на паука, что он вывел Джеймса из ступора. Придя в себя, он увидел, как что-то огромное падает с потолка и приземляется рядом, что-то, опутанное паутиной. Выпрямившись во весь рост, многочисленные головы существа снова заревели, блеснули длинные, острые зубы. Джеймс с шоком узнал гидру.
   Сперва она напала на Коллекционера. Сириус оказался прямо в гуще шей, голов и волосатых ног. Римус пришел к нему на помощь, освободив его, а затем помог прихрамывающему другу вернуться к Джеймсу. Времени не было для объяснений или извинений. Римус схватил карту с земли, и взяв Джеймса за локоть, произнес заклинание.
   - Остиопортум!
   Вспыхнул яркий свет, и Джеймс почувствовал, как его тело рывком поднялось в воздух. Они пролетели вверх сквозь темноту, сквозь провал в полу, и вдоль по затхлому коридору. Пройдя еще раз через пыльную стену, они свалились на пол с другой стороны.
   - Они вышли! - объявил голос девушки. - Скорее снимай ее со стены!
   Джеймс ошеломленно наблюдал с пола, как расплывчатая фигура, стоящая на ящике, сбросила огромную раму вниз со стены замка.
   - Питер?
   Наконец-то, он смог разглядеть Питера, отшатнувшегося от коробки с надписью 'ОПАСНО - ЯЙЦА АКРОМАНТУЛА'. В его руках была огромная рама картины Коллекционера. Он тяжело опустил ее к соседнему стеклянному шкафу, полному сморщенных голов.
   - Ребята, вы в порядке? Достали фрагмент скипетра?
   Римус помог встать Сириусу на ноги.
   - Кажется, да, - ответил Римус. Сириус отряхнул пыль со своей одежды, ничего не говоря. Ни один из них не взглянул Джеймсу в глаза.
   - Мы достали его, - ослабевшим голосом сказал Джеймс, поднимая фрагмент вверх, чтобы Питер увидел.
   - Что случилось? - спросил Сириус Питера. - Как гидра попала туда?
   - Я услышал, что вы попали в беду, - объяснил Питер, - так что я побежал обратно к стене и позвал Элоизу. Повезло, что она не ушла далеко. Мы не знали, что еще сделать, поэтому мы поместили картину Коллекционера обратно на стену, и Элоиза заманила в нее гидру. Мы думали, что раз больше ничего не остается, этот отвлекающий маневр поможет вам спастись - и похоже, это сработало.
   - С вами все в порядке? - спросила Элоиза с картины, изображающей библиотеку.
   - Да, я думаю, с нами все будет хорошо, - сказал Джеймс, несмотря на то, что он беспокоился насчет ребер Сириуса.
   - Спасибо, вам двоим, - поблагодарил Римус Питера и Элоизу.
   - Вы должны вернуть картину Коллекционера туда, где вы ее нашли, - сказала Элоиза, наморщив свой нос. - Я буду спать лучше, зная, что она далеко от стены. Не говоря уже о...
   Элоиза широко зевнула.
   - Уже поздно, - сонно сказала она. - Мне нужно возвращаться на свой стул.
   - Мы позаботимся об этом, - пообещал Джеймс. - Спасибо тебе за всю твою помощь. Увидимся в ближайшее время.
   Элоиза помахала на прощание и исчезла через край рамы, оставив их одних. Не говоря ни слова, они взялись за уголки рамы и отнесли картину обратно к Исчезающему шкафу. Задвинув ее обратно между заплесневелым столом и кучкой костей, Джеймсу показалось, что он все еще слышит высокие визгливые звуки и глубокий гортанный рев, доносящиеся изнутри картины. Отступив назад, он был вынужден, наконец, столкнуться с обвиняющими взглядами Сириуса и Римуса.
   - Может, скажешь нам, что это было? - рявкнул Сириус. - Я думал, что знаю тебя, а теперь я чувствую, как будто не знаю тебя вообще.
   Питер, оказавшись в середине, выглядел совершенно сбитым с толку.
   - Я не знаю, что случилось со мной, - признался Джеймс. - Это было, словно я стал вдруг кем-то другим. Словно кто-то другой вкладывал мысли в мою голову. Мне очень жаль.
   - Жаль? Тебе жаль!? - грохотал Сириус. - Ты собирался бросить нас! Ты собирался оставить нас гнить там! Мы доверяли тебе!
   Не было ничего, что Джеймс мог сказать или сделать, чтобы опровергнуть, потому что это было правдой. Это было абсолютной правдой, и стыд разворачивался внутри него, как свернутая кольцами змея. Она болезненно извивалась, словно прожигая дыру в его боку...
   - Ой!
   Это была не просто вина. Это был какой-то физический, обжигающий, раскаленный добела предмет, шипящий и разъедающий его кожу. Джеймс поспешно вытащил его из-под мантии, и он, дымя, с грохотом упал на пол.
   - Что это? - спросил Римус.
   Джеймс встал на колени, чтобы осмотреть его.
   - Это диадема, которую мы нашли в первую очередь, когда попали в портрет, - ответил он. - По-моему, эта вещь никогда не была частью какой-либо картины. Я думаю, она из нашего мира. И я думаю, что кто-то еще, вероятно, догадался, как попасть внутрь галереи Хогвартса и отдать ее Коллекционеру.
   Сириус присел рядом с ним и осторожно потрогал ее пальцем. Она должно быть снова стала холодной, поскольку он спокойно поднял ее, чтобы изучить. Он внимательно вгляделся.
   - 'Ум сверх меры является...' А-а-а!
   Он отбросил диадему, как будто его укусила ядовитая змея.
   - Эта штука назвала мое имя! - воскликнул он в ужасе. - Она назвала мое имя у меня в голове! Она знает, кто я!
   - Она должно быть кишит темной магией, - сказал Римус. - Кто-то наверное отдал ее Коллекционеру, чтобы избавиться. Мы должны уничтожить это.
   Тиара отчетливо зашипела при этих словах, погружая их в молчание. Затем Сириус пнул ее. Она покатилась вдоль прохода, в конце концов, останавливаясь рядом с ящиком, на котором покоился облупившийся бюст уродливого старого колдуна.
   - Давайте оставим ее здесь, - предложил Сириус. - Я больше не приближусь к этой вещи.
   Он положил руку на плечи Джеймса, когда они направились к большим двойным дверям в другом конце комнаты.
   - Извини, приятель. Ты не виноват. Это все диадема...
   Джеймс кивнул, но он не сказал, что было на самом деле у него на уме. Он чувствовал себя грязным, запятнанным, как будто что-то злое навсегда оставило свой след на нем. Неужели этого было достаточно, чтобы убедить его отказаться от своих друзей? Несколько обольстительных слов? Он даже не знал, где заканчивалось влияние диадемы, и где начинались его собственные мысли. Кем он был? Он больше не был так уверен, и из-за недостатка силы духа и храбрости он почувствовал себя маленьким.
   Не обращая внимания на тревожащие его мысли, остальные счастливо болтали, радуясь найденному фрагменту Пуффендуй. Джеймс позволил Сириусу нести его, и ребра мальчика должно быть не особо болели, потому что он вопил от радости, размахивая им над головой под ликующие возгласы Римуса и Питера. Когда они подошли к двойным дверям, Джеймс шикнул на них, напоминая, что в замке все еще была ночь.
   Один за другим они проскользнули обратно в затемненный коридор. Джеймс шел последним, однако его остановила вытянутая рука Сириуса, бывшего во главе группы.
   - Кто-то идет! - прошипел он.
   - Остолбеней!
   Красная струя света пронеслась по коридору и ударила Римуса прямо в грудь. Все его тело обмякло и рухнуло в объятия Джеймса. Как протухшая вонь доплыл к ним из конца коридора протяжный голос Люциуса.
   - У меня было предчувствие, что я найду вас шатающихся по седьмому этажу. Гриффиндорские грязнокровки и изменники крови, как правило, больше всего склонны нарушать правила комендантского часа. Мне повезло, что один из первокурсников-слизеринцев знаком с расположением вашей гостиной. Выходите на свет, вы грязные отродья...
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Е.Кариди "Бывшая любовница" (Современный любовный роман) | | К.Фави "Мачеха для дочки Зверя" (Современный любовный роман) | | У.Соболева "Чужая женщина" (Короткий любовный роман) | | С.Полторацкая "Последняя из рода Игнис" (Приключенческое фэнтези) | | А.Рай "Операция О.Т.Б.О.Р." (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Непорочная для Мерзавца" (Романтическая проза) | | Д.Рымарь "Брачное агентство ћвсё могуЋ" (Короткий любовный роман) | | Л.Лактысева "Злата мужьями богата" (Любовное фэнтези) | | LitaWolf "Попаданка с секретом" (Любовное фэнтези) | | С.Александра, "Демонов вызывали? или Когда твоя пара - ведьма!" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"