Уилт Лиза Мари: другие произведения.

Джеймс Поттер и Скипетр Веков (глава 11-13)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:

  Глава одиннадцатая
   Гера
  
   На обратном пути к гостиной Джеймсу и Сириусу очень повезло не нарваться на учителей или старост. Они оба были эмоционально и физически истощены, и едва держались на ногах, несмотря на те часы, которые они провели в спальне. Никто больше не упоминал змей из комнаты Слизерина, что превосходно устраивало их обоих. Джеймс хотел бы забыть все, но это было почти невозможно, потому что его и Сириуса мучали повторяющиеся кошмары.
   Ночь за ночью Джеймс тонул в бездонном море сплетенных, извивающихся змей, вес их слов тянул его во тьму. Кошмары стали настолько нормальным, настолько ожидаемым явлением, что когда один из них с воплями вскакивал или падал из постели, запутавшись и сражаясь с простынями, другой даже не спрашивал, что случилось. Негласная связь возникла между ними, вероятно, из-за того, что они слышали самые глубокие и самые темные страхи друг друга. Пока каждый из них боролся со своими собственными демонами, они делали это вместе.
   Восстановившись после приключения в подземельях, Джеймс и Сириус почти потеряли желание искать оставшиеся части Скипетра веков. Искать следующую комнату было самое последнее, что приходило им на ум, так что карта и слизеринский фрагмент скипетра отправились в отверстие под старой половицей спальни, где уже лежал фрагмент Когтеврана. Они займутся этим позже, решил Джеймс, когда ужас от комнаты Слизерина угаснет.
   Рождественское утро наступило раньше, чем Джеймс ожидал. Он проснулся рано, и моргая, понял, что это была его первая ночь без кошмаров с тех пор, как они побывали в комнате Слизерина. Он раздвинул занавески своей кровати, чтобы сказать об этом Сириусу, но вместо этого обнаружил, что смотрит в пару больших, темных, водянистых глаз. Это была очаровательная сова, чья клетка ненадежно высилась на вершине небольшой кучки подарков.
   - Сириус, проснись! Сегодня Рождество! - закричал Джеймс, скользнув в тапочки. Он поспешил к краю своей постели, чтобы получше взглянуть на сову. Пестрая, с мягкими коричневыми и белыми перьями, она смутно напоминала ему смесь соли с перцем. Она радостно щелкнула клювом, как бы говоря 'доброе утро!' мальчику в очках, улыбающемуся сквозь прутья ее клетки.
   Сириус отодвинул занавески своего балдахина, зевая спросонок. У него тоже была куча подарков.
   - Счастливого Рождества, приятель, - сказал он, потягиваясь. И увидел сову.
   - Вот это да! Кто послал тебе сову?
   На верху клетки была прикреплена записка.
  
   Дорогой Джеймс,
   Счастливого Рождества! Нам очень жаль, что ты сегодня не с нами, чтобы отпраздновать вместе Рождество, но мы рады за тебя, что ты завел столько много новых друзей в Хогвартсе. Эта сова проделала долгий путь из Америки, чтобы оказаться у тебя. Хорошенько заботься о ней - волшебник может создать очень близкую, особую связь со своей совой. Мы любим тебя и скучаем по тебе, увидимся в июне!
   С любовью, мама и папа
  
   - Мои мама и папа, - сказал Джеймс, погладив сову через прутья клетки. Он не мог дождаться, чтобы увидеть выражение Барда, когда он приедет с ней домой летом. Аккуратно переместив клетку на кровать, он начал разворачивать другие подарки.
   Небольшая коробочка с сахарными перьями от Питера, красивая, темно-синяя свеча с серебристыми вкраплениями от Римуса, и книга 'Все о Холихедских Гарпиях' от Сириуса. В комплекте с книгой был огромный раскладной плакат, который Джеймс немедленно прикрепил на стену позади своей кровати.
   - Что думаешь? - спросил он, отступая назад. Однако, он не сказал вслух, как будет неплохо засыпать, наблюдая за тем, как Гарпии носятся взад и вперед по плакату, вместо того чтобы видеть остаточные воспоминания извивающихся черных змей, танцующих у него перед глазами.
   Сириус не ответил. Он был занят разворачиванием темного, строгого вида подарка, который вероятнее всего был бы уместен на похоронах, чем под рождественской елкой.
   - О, мои родители знали, что мне понравится это! - с горечью заметил он, демонстрируя то, что находилось внутри. Это было темно-зеленое покрывало с вышитой на нем серебряной змеей в форме буквы S.
   - Может быть, они надеются, что оно понравится тебе достаточно, чтобы ты перевелся на Слизерин, - сказал Джеймс, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.
   - Точно, - с сарказмом произнес Сириус, собирая покрывало и запихивая его в мусорное ведро. Затем он открыл подарок Римуса. Еще одна странная, сверкающая свеча, только его была темно-фиолетовой.
   - Что, по-твоему, она делает? - спросил он, рассматривая ее на свету.
   - Не знаю, - ответил Джеймс, поднимая свою и еще раз оглядывая ее. - Мы спросим у него, когда он вернется.
   Отложив свечу в сторону, Сириус открыл свой последний подарок, маленький пакет с надписью: 'Молодому хозяину Сириусу, от Кикимера'. Это была грязная серебристая банка, полная заплесневелых бисквитов. Сириус зажал рот рукой и тут же выкинул содержимое в мусорное ведро. Бисквиты раскатились по покрывалу от его родителей.
   - Ну, по крайней мере, некоторые из них оказались удачными, - сказал он, указывая на небольшую кучку подарков, которые он решил оставить: свечу от Римуса, коробку сахарных перьев от Питера, небольшую модель мотоцикла, выполняющего трюки, от Джеймса, коробку ирисок от его кузины Андромеды и пару резиновых сапог с мощными водоотталкивающими чарами от дяди Альфарда.
   Пока Сириус наблюдал, как его мотоцикл с жужжанием гоняет по спальне, Джеймс выпустил свою новую сову из клетки. Она спрыгнула на кровать и расправила свои чудесные, цвета соли с перцем крылья, с благодарностью радуясь свободе. Джеймс почувствовал, что уже обожает ее.
   - Как ты собираешься назвать ее? - спросил Сириус с полным ртом ирисок.
   Джеймс еще не думал об этом. Сова вспорхнула на его колено, словно понимая, как важно для нее присутствовать при собственном назначении имени.
   - Мы ищем Скипетр веков, который был сделан из металла, брошенного на землю Зевсом, - сказал Джеймс, поглаживая ее шею. - Женой Зевса была Гера. Тебе нравится имя Гера?
   Сова ухнула в знак одобрения.
   - Нарекаю тебя Гера! - объявил Джеймс. Гера, как будто наслаждаясь своим новым именем, взлетела и закружила под потолком спальни.
   - Вероятно, нам следует отнести ее в совятню, - сказал Сириус, двумя пальцами подбирая с пола одно из перьев. - Прингл и Филч не будут в восторге, если узнают, что мы позволили ей летать здесь.
   - Точно, - сказал Джеймс, разочарованный тем, что она не может остаться с ним в спальне. На одно мгновение у него возник вопрос, не сможет ли он скрывать ее в своей кровати под балдахином весь день, но потом отказался от этой идеи; он просто представил себе, какой беспорядок она устроила бы.
   Он и Сириус оделись и стали убирать свои рождественские подарки.
   - Ты не видел, где мой мотоцикл? - спросил Сириус, встав на колени и заглядывая под свою кровать.
   Джеймс тоже встал на четвереньки, чтобы посмотреть под своей кроватью. Никаких признаков мотоцикла Сириуса там не было, но он увидел кое-что другое. Наполовину скрытое в тени, это не было похоже на упавшую рубашку или забытую обувь.
   Опустившись на живот, Джеймс протянул руку под кровать насколько мог, пока не почувствовал край предмета. Он вытащил его и сел. Это был бугристый сверток, подарок, который должно быть вывалился из кучи. Предмет наощупь был как покрывало, но невероятно легкое. Гадая, что это может быть, Джеймс развернул записку, прикрепленную к нему.
  
   Джеймс,
   Мой отец подарил мне это на мое первое Рождество в Хогвартсе. Она передается в нашей семье из поколения в поколение. Пожалуйста, бережно храни ее и используй с умом. Я не стану запрещать тебе пользоваться ей в нарушение правил, так как я думаю, что это такая же семейная традиция, как и вручение ее тебе. Однако, мой совет: постарайся никуда не встревать. Счастливого Рождества!
   Папа
  
   Заинтригованный, Джеймс вскрыл упаковочную бумагу. Из нее вывалилась какая-то длинная, струящаяся, серебристо-серая ткань и утекла сквозь пальцы, как вода. Гера, желая поглядеть, что это, приземлилась на его плечо.
   - Не может быть... Папа никогда не говорил мне, что у него есть такая!
   Челюсть Сириуса отвисла.
   - Джеймс, это ведь мантия-невидимка! - воскликнул он. - Везет же тебе! Почему мои родители не могли подарить мне такую штуку?
   Джеймс набросил мантию на руку, и она исчезла. Гера ухнула от испуга и взлетела, усевшись на одну из стоек кровати. Джеймс усмехнулся.
   - Смотри, Гера, рука на месте, я в порядке!
   Он стянул мантию. Его рука вновь появилась, но сова все еще выражала свое неодобрение.
   - Эй, как думаешь, много человек поместится в нее? - поинтересовался Сириус, поднимая уголки гладкой тонкой ткани. Джеймс набросил мантию на них обоих, и мальчики оглянулись на свое отражение в зеркале между кроватями Питера и Фрэнка. Это было странное ощущение не видеть себя.
   - Думаю, что трое из нас, в лучшем случае, - сказал Джеймс, снова снимая мантию. Гера тут же вернулась на его плечо, как будто убедиться, что с ним все в порядке. - Гера, ты хочешь познакомиться с другими совами Хогвартса?
   Сова ласково щипнула его за ухо.
   Совятня располагалась в западной башне. Это была очень узкая комната с полом, покрытым соломой, но она уходила на много этажей вверх с сотнями открытых окон. Внутри было жутко холодно, и Джеймс жалел, что не взял с собой теплый плащ. Совы всех возможных видов сидели там, на жердочках, усеянных до самого верха башни. Как только мальчики зашли, многие птицы сразу же открыли глаза и уставились сверху вниз на него и Сириуса, словно рассердившись, что их побеспокоили так рано утром. Джеймс надеялся, что они хорошо отнесутся к Гере.
   - Давай, Гера, - сказал он, - иди, познакомься с новыми друзьями.
   Гера слегка толкнула его по щеке мягкой, пушистой головой, а затем взлетела и уселась рядом со спящей совой. Она прощебетала ей что-то вроде приветствия, но та сделала вид, что не слышит.
   - Они спят, Гера, - крикнул ей Джеймс. - Совы обычно спят в течение дня, глупенькая.
   Она взъерошила перья.
   - Ты тоже спи!
   Сова послушно закрыла глаза, однако видно было, что она не очень рада этому. Джеймс заставил себя уйти, прежде чем он успел бы передумать и оставить ее в своей спальне.
   В отличие от еды в течение каникул, рождественский стол был просто отменным. Дамблдор тоже присутствовал (хотя Джеймс и Сириус не видели его после окончания семестра), и он настоял на том, чтобы все сели вместе за одним небольшим столом, а не по несколько человек за факультетскими столами. Идея оказалась великолепной. Джеймс и Сириус познакомились с тремя другими студентами-первокурсниками: двумя девочками с Пуффендуя по имени Джорджи Джонс и Мэдди Перкс и мальчиком из Когтеврана со спутанными светлыми волосами по имени Эндрю Фоксфут. Было занятно встретиться с другими первокурсниками, и довольно неплохими при этом, после того, как они провели столько уроков вместе со слизеринцами.
   Несмотря на небольшое количество присутствовавших, профессора Дамблдор и МакГонагалл не воздержались от рождественского празднования. Профессор МакГонагалл зачаровала рыцарские доспехи, чтобы они показали рождественское представление, вкупе с пением и танцами, а Дамблдор пригласил домашних эльфов присоединиться к празднованию после ужина, расширив стол с помощью трансфигурации, чтобы вместить всех сто пятьдесят существ. Они пришли по его просьбе. Некоторые выглядели встревоженными, большинство же вели себя робко и очень застенчиво. К концу вечера, однако (в особенности после того как подали сливочное пиво), почти все были на ногах, танцевали и пели вместе с ожившими доспехами.
   Они не выходили из Большого зала до часу ночи. Дамблдор пообещал, что если все отправятся прямо в свои спальни, у них не будет неприятностей. Когда он это говорил, Джеймсу показалось, что он бросил добрый, но предупреждающий взгляд в их сторону.
   Следуя его совету, Джеймс и Сириус сразу пошли в гостиную. Внутри они обнаружили Гэвина, который сидел у камина и читал книгу. Должно быть, он рано покинул праздник.
   - Эй, вы двое, - сказал он, когда они вошли, - приходил профессор Турнбилл, он искал вас.
   Джеймс и Сириус замерли, обменявшись испуганными взглядами. Ни один из них не видел профессора Турнбилла с последнего дня занятий.
   - Что он хотел? - спросил Джеймс.
   Гэвин пожал плечами.
   - Он просто хотел знать, где ваша комната.
   Сириус хотел было сказать что-то очень злое, но Джеймс потащил его прочь. Они ринулись вверх по лестнице в свою спальню, и когда они скользя на бегу ворвались в комнату, у них отвисла челюсть от ужаса.
   В комнате царил абсолютный беспорядок. Их вещи свисали из чемоданов и были разбросаны по полу. Мебель была опрокинута, а занавески сорваны с кроватей. Ящики перевернуты вверх дном, их содержимое было свалено рядом, как попало. Сердце Джеймса неприятно екнуло.
   - Мантия-невидимка!
   Он побежал к своей кровати, по пути наступая и ломая что-то стеклянное, но даже не озаботился посмотреть, что это было. Джеймс перерыл кучу вещей в поисках какого-либо признака серебристо-серой ткани, но она исчезла.
   - Мантия была прямо здесь, он взял ее!
   Сириус выглядел потрясенным.
   - Джеймс, мне так жаль...
   - Я не собираюсь сожалеть, - сказал Джеймс, сжав руки в кулаки. - Я верну ее обратно. Я верну ее прямо сейчас!
   Мальчик пулей вылетел из спальни, прежде чем Сириус успел остановить его, оттолкнув портрет Полной Дамы с такой силой, что она вскрикнула от негодования. Он помчался вниз по лестнице, перескакивая через ступеньку, пока не достиг второго этажа. Не беспокоясь о том, что случится с ним дальше, он рванул прямо к кабинету Турнбилла и забарабанил в дверь.
   - Профессор Турнбилл! - орал он. - Откройте дверь. Сейчас же!
   С другой стороны двери не слышалось никакого движения.
   Джеймс схватил дверную ручку и с силой повернул ее, но она была заперта. Заклинание Алохомора не помогло, и дверь была слишком большой для него, чтобы трансфигурировать ее во что-нибудь, хотя он и пытался. Ярость кипела внутри него, когда он бросил в нее заклинание превращения в воду, затем в огонь. Он попытался превратить ее в стекло. Зефир. Бисквит. В какой-то момент он отказался от трансфигурации, и вместо этого безжалостно накинулся на нее с кулаками, крича и вопя, несмотря на то, что он уже знал, что там никого нет.
   - Поттер, что, ради всего святого, ты делаешь?
   Джеймс обернулся и увидел профессора МакГонагалл рядом с собой, выглядевшую крайне обеспокоенной. Вероятно, она сама только что вернулась с празднования Рождества, потому что ее щеки все еще были раскрасневшимися, и с ее высокой ведьминской шляпы свисала гирлянда. Джеймс постарался, чтобы его голос звучал ровно.
   - Где профессор Турнбилл?
   - Он уехал домой на каникулы, - ответила профессор МакГонагалл, нахмурившись. - Он проводит время со своей дочерью в Оксфорде. И не вернется до января.
   В голове у Джеймса все смешалось.
   - Он не... Вы уверены?
   - Да, Поттер, я уверена, - строго сказала она. - Что-то срочное? Я могу вам помочь?
   Джеймсу ужасно хотелось рассказать ей, как Турнбилл украл его мантию-невидимку, но в связи с этим возникнет целый ряд проблем. С одной стороны, она узнает, что он владеет такой вещью, а он, конечно же, не хотел, чтобы учителя знали об этом, если он со своими друзьями собирался использовать мантию, чтобы украдкой побродить по замку. С другой стороны, она захочет узнать, почему Турнбилл похитил ее, и почему он пошел в их спальню в первую очередь. Их миссия с поиском Скипетра времени быстро придет к концу, как только учителя узнают об этом.
   - Нет, - угрюмо ответил Джеймс. - Это дело касается только его урока.
   - А теперь поспеши...
   Она прошла с ним обратно к лестнице. Перед тем как спуститься вниз к своему кабинету на первом этаже, уголки ее рта дрогнули в легкой улыбке.
   - Повезло, что именно я застала тебя, - заметила она. - Не в постели, барабанящего в дверь профессора. Любой другой учитель снял бы по меньшей мере двадцать баллов с факультета.
   Джеймс попытался ответить улыбкой, но у него получилась скорее гримаса.
   - Спокойной ночи, профессор.
   Возвращаясь на седьмой этаж, Джеймс увидел два желтых глаза-лампочки, светящихся в темноте.
   - Привет, миссис Норрис, - печально сказал он.
   Рыжая кошка выскочила из тени, мурлыча, потерлась о его лодыжки. Джеймс наклонился, чтобы почесать ее за ушами. Он не знал почему, но от ее присутствия ему сделалось лучше.
   - Еще раз спасибо тебе, ты просто спасла нам жизнь внизу, в подземельях, - сказал он, не совсем понимая, почему он говорит с кошкой.
   Кошка кивнула.
   - Ты... ты понимаешь меня?
   Она снова кивнула. Ошибки не было.
   - Ты всех понимаешь?
   Она кивнула в третий раз. Джеймс уставился на нее с удивлением.
   - Многие ли люди знают, что ты их понимаешь? - спросил он.
   Она покачала головой.
   - Кто-нибудь еще знает?
   'Да'.
   - Кто?
   Кошка закатила глаза и снова взглянула на Джеймса. Чувствуя себя идиотом, он вспомнил, что кошки на самом деле не могут говорить, и, таким образом, она не сможет ответить на любой вопрос, который не требует ответа да или нет. Подумав мгновение, он задал вопрос под другим углом.
   - Филч знает?
   'Да'.
   - А Прингл?
   'Нет'.
   - Филч - единственный, кто знает?
   'Нет'.
   Джеймсу не имело смысла спрашивать ее о каждом человеке в Хогвартсе отдельно, если только он не собирался проторчать здесь до следующих выходных. Поглаживая ее мех, он улыбнулся про себя. Несмотря на то, что он вырос в волшебном мире, все еще оставалось столько вещей, которые ему предстояло узнать. Она снова замурлыкала, и на мгновение Джеймс чуть не забыл о своем несчастье.
   - Миссис Норрис? Ты здесь? После рождественского ужина осталось немного ветчины, и я подумал, что, может быть, мы могли бы...
   Высокий, жилистый человек в длинном коричневом пальто появился на другой стороне коридора. Это был Филч, в одной руке он держал грязную тарелку, а в другой - закопченый фонарь. Выражение его лица стало враждебным, как только он заметил Джеймса, нагнувшегося над его кошкой.
   - Какого черта ты тут делаешь!
   - Ничего! - сказал Джеймс, вытянувшись по стойке 'смирно'. - Э-э... просто я не знал, что она...
   Миссис Норрис зашипела. У Джеймса возникло отчетливое чувство, что это был ее способ помешать ему рассказать Филчу, что он знает ее тайну.
   - Я не знал, что она... что у нее такие большие, желтые глаза, - закончил он. Это была самая глупая ложь, но Филч, похоже, не заметил этого. Винтики явно крутились в его голове, и хотя ему потребовалось какое-то время, он, наконец, пришел к выводу.
   - Ты тот самый паршивец, который принес снег в прихожую на прошлой неделе!
   Джеймс слабо улыбнулся.
   - Простите, я только первокурсник, мы еще не знаем, какие заклинания, ну вы знаете, высасывают воду из обуви, или высушивают одежду...
   Филч схватил Джеймса за рубашку и подтянул его так близко к себе, что тот мог посчитать каждую крапинку на его лице.
   - Если я увижу, что ты снова лезешь к моей кошке, ты не доживешь до второго курса. Будь уверен в этом.
   Он грубо отпустил Джеймса, сгреб миссис Норрис в свои руки (она выкатила желтые глаза как бы извиняясь), и затопал вниз по лестнице. Джеймс знал, что ему очень повезло избежать наказания, но не чувствовал облегчения при этом; мантия-невидимка все еще не найдена. Ничего не оставалось делать, кроме как вернуться в гостиную с пустыми руками.
   Гэвин ушел спать, но Сириус ждал его.
   - Ты нашел его? Забрал мантию?
   - Профессор МакГонагалл сказала, что Турнбилл покинул Хогвартс на прошлой неделе, - сказал Джеймс. - Его здесь не было вообще, он в Оксфорде со своей дочерью.
   Сириус моргнул.
   - Его здесь нет? Но Гэвин сказал, что он был здесь... Думаешь, он перепутал? Может, он получил слишком много бладжеров по голове?
   Джеймс покачал головой.
   - Нет, я не думаю, что кто-то другой перевернул бы вот так нашу спальню.
   Он вдруг вспомнил, что в комнате было кое-что поважнее, чем его мантия-невидимка.
   - Ты проверял карту и части скипетра? - затаив дыхание, спросил он.
   Лицо Сириуса посерело.
   - Нет, я еще не смотрел!
   Вместе они взбежали по лестнице и отбросили старую половицу, но оба вздохнули с облегчением. Два фрагмента скипетра веков все еще благополучно лежали вместе со свернутой картой. Джеймс откинулся на кровать, пока Сириус укладывал половицу на свое место.
   - Не могу поверить, что он взял мантию-невидимку моего отца.
   - А я могу, - сказал Сириус, шлепаясь на спину рядом с ним. - Они очень редкие, и стоят много. Если он не продаст ее, он, вероятно, использует ее, чтобы шпионить за нами.
   - Просто великолепно, - мрачно буркнул Джеймс.
   Внезапно Сириус уселся прямо.
   - Джеймс... - прошептал он голосом, полным тревоги. - Ты не думаешь, что он все еще может быть здесь ... в этой комнате? Прямо сейчас?
   Джеймс онемел. Они только что раскрыли все.
   В углу внезапно послышалась возня. Прежде, чем они смогли двинуться, прежде, чем они смогли даже сообразить, что происходит и что с этим делать, расшатанная половица громко скрипнула, как это было каждый раз, когда Джеймс и его друзья входили или выходили из комнаты.
  
   Глава двенадцатая
   Кикимер и дьявольские силки
  
   Они ничего не могли поделать. Человек под мантией скрылся, и бежать за ним не имело смысла.
   - Что нам теперь делать? - спросил Сириус, бросаясь обратно к половице, чтобы забрать фрагменты скипетра.
   Джеймс все еще стоял неподвижно. Как Турнбилл сумел это провернуть? Как он мог проникнуть в их спальню и устроить обыск в Рождество, украсть мантию, шпионить за ними в ней, а потом иметь наглость снова учить их в январе?
   - Джеймс? Джеймс!
   Джеймс вздрогнул и вернулся к реальности.
   - Нам нужно унести отсюда части скипетра, - твердо сказал он.
   - Куда?
   - Куда-нибудь подальше от Хогвартса, - ответил Джеймс, взяв два фрагмента у Сириуса. - Возможно, в дом моих родителей.
   - Как ты собираешься это делать, отправить по почте? - насмешливо спросил Сириус. - Гера не сможет перенести их. Нам нужно отправить их отсюда в какое-нибудь безопасное место, прямо сейчас!
   Джеймс постарался не показать вида, что сомневается.
   - Как?
   Сириус прошел несколько шагов вперед и назад, погрузившись в мысли, но потом что-то придумал.
   - У меня есть идея!
   Он остановился в центре комнаты и громким командным голосом выкрикнул имя:
   - Кикимер!
   Щелк! Кто-то или что-то вдруг появилось в спальне прямо перед Сириусом. Это был домашний эльф, понял Джеймс. Хотя он отлично знал, что так пялиться некрасиво, но не смог ничего с собой поделать.
   Кикимер не имел ничего общего с чистенькими, хорошо ухоженными эльфами Хогвартса, которых он видел во время празднования Рождества в этот вечер. Этот же был жалким, неуклюжим созданием, единственным украшением которого была грязная, запятнанная набедренная повязка посередине его тела. Из его больших, отвислых ушей росло обильное количество темных волос. Его водянистые, налитые кровью глазки сбежались к длинному мясистому носу, когда он с неохотой поклонился.
   - Хозяин звал Кикимера? - спросил он скрипучим голосом, который сильно напомнил Джеймсу лягушку.
   Сириус поглядел на маленького эльфа, кланяющегося перед ним, с нескрываемым отвращением.
   - Да. Кикимер, ты должен взять эти две вещи у Джеймса и вернуться домой на площадь Гриммо. Спрячь их где-нибудь, чтобы никто кроме тебя не смог найти. О, и подожди...
   Он порылся в своей школьной сумке, пока не нашел дневник Петри, и сунул его в маленькие, чумазые руки Кикимера.
   - Еще это. Смотри, чтобы никто не увидел, и не рассказывай никому об этом, или о том, что ты был здесь и видел нас. Понимаешь?
   Кикимер кивнул, потом побрел к Джеймсу, его босые ноги шлепали по жесткому полу спальни. Он выхватил две части скипетра, скорее грубо, чем вежливо, и поплелся обратно мимо Сириуса, бормоча тихо под нос.
   - Этот изменник крови-сын госпожи вызывает Кикимера прямо в Хогвартс, только чтобы отправить его снова домой...
   - И не бормочи! - добавил Сириус для верности.
   Кикимер сделал очень уродливое лицо (которое явно означало что-то, потому что он и так был достаточно уродлив), и после второго неуклюжего поклона и с еще одним громким треском, он исчез.
   - Сириус, ты уверен, что мы можем ему доверять? - спросил Джеймс, все еще уставившись на то место, где исчез эльф.
   Сириус мрачно усмехнулся.
   - С домашними эльфами дело не в доверии, а в том, чтобы отдавать правильные приказы. Их магия в своем роде вынуждает эльфов делать именно то, что хозяева говорят им делать, слово в слово. У них нет выбора.
   - Значит, ты мог бы сказать ему пойти и спрыгнуть со скалы, и он...
   Сириус издал долгий свист, похожий на звук предмета, падающего с большой высоты, и шлепнул кулаком об ладонь.
   - Конечно же, он не нуждается в таких жестких приказах от моей матери, - сказал мальчик, отпинывая в сторону сломанный кусок какой-то склянки из комплекта для зельеварения. - Он ее просто обожает. Он любит также моего отца и моего брата. Только меня он не выносит. Он ненавидит меня с тех пор, как я родился. И из кожи вон лезет, чтобы втянуть меня в неприятности, особенно если я делаю что-то скрытно от всех. Это как будто имеешь невероятно маленькую, вонючую няню.
   Джеймс усмехнулся при этой мысли, но потом вспомнил, какой ужас представляла собой спальня. Он наклонился и начал собирать содержимое своего перевернутого чемодана. Сириус встал на колени, чтобы помочь.
   - Что же нам делать? - спросил Джеймс с горечью, заворачивая свечу Римуса в пару старых носков. - Теперь моя мантия-невидимка у Турнбилла. И нам будет не так легко попасть в комнаты Пуффендуя и Гриффиндора, когда он шпионит за нами.
   - Нужно дождаться возвращения Римуса и Питера, - пробормотал Сириус.
   Оставшиеся дни прошли уныло. Дамблдор снова уехал, так что еда в Большом зале опять стала тихим, неловким делом, как это было до Рождества. Она больше не имела такого значения как раньше, потому что Джеймс почти совсем не испытывал голода, и ему явно не хотелось разговаривать с кем-либо. Он не мог избавиться от ощущения, что потеря мантии-невидимки была чем-то вроде предательства, не только по отношению к его отцу, но и ко всем его предкам, многочисленным Поттерам, жившим до него - не говоря уже о всех будущих Поттерах, которые придут после. Он был неудачником в своем длинном роду, слабым звеном в цепи.
   Что еще хуже, он чувствовал, что не может разделить это с Сириусом, хотя Сириус был единственным человеком в мире, с которым он мог бы поделиться хоть чем. Сириус не смог бы понять, и возможно это даже ранило бы его, потому что у него не было хороших отношений с собственной семьей. По крайней мере, Сириус был достаточно хорошим другом, чтобы заметить, что что-то беспокоило Джеймса, и понять, что он не хочет говорить об этом.
   Не имея возможности поговорить с другом, Джеймс часто уединялся в совятне, чтобы побыть с Герой. Она еще не совсем привыкла к ночному образу жизни ее компаньонов, поэтому всегда была готова и ждала его, а когда он входил, сова начинала прыгать с ноги на ногу в предвкушении провести время с мальчиком.
   Вдвоем они часто и долго гуляли по территории Хогвартса, огибая озеро Запретного леса во взаимной тишине, которую оба находили умиротворяющей. Иногда Гера улетала на некоторое время, только для того чтобы вернуться через пару минут с подарком в виде мертвой мыши. Как ни странно, эти подношения вызывали у Джеймса улыбку (хотя, возможно, Гера испытывала разочарование от того, что он не ел их).
   Дни сливались в единое целое. Каждый казался больше, чем предыдущий день, пока, наконец, не настал и не прошел первый день Нового года, и Римус с Питером вернулись. Оба мальчика были в ужасе от обыска у них в спальне и кражи мантии-невидимки, но они были, по крайней мере, рады услышать, что карта, дневник, и первые две части скипетра были в безопасности. Джеймс предложил взглянуть на карту, чтобы увидеть, где следующая комната, но Римус настаивал против этого, утверждая, что это слишком рискованно, раз Турнбилл бродит поблизости в мантии-невидимке. С этого момента, казалось, что они не соглашаются почти ни с чем.
   - Я уже говорил вам, - решительно прошептал над столом Джеймс во время завтрака в первый день нового семестра. - Он получил приказ оставаться в стороне и позволить нам получить скипетр. Если мы остановимся, ему было поручено 'заставить нас замолчать!' Мы должны продолжать поиски.
   Римус быстро оглядел Большой зал.
   - Джеймс, он может теперь следить за нами и слушать нас в любое время. Это слишком опасно. Мы все еще можем пойти к Дамблдору, пока не слишком поздно...
   Сириус хлопнул своим стаканом о стол.
   - Римус, если ты не заметил, мы в большой опасносности с тех самых пор, как впутались в это дело в сентябре! Джеймс прав, мы должны делать что-то, или по крайней мере делать вид.
   В тот момент, как Сириус закончил свое предложение, в Большой зал вошел Турнбилл. Одетый в темно-зеленую мантию, он широко улыбался, приветствуя студентов, пока направлялся по центральному проходу к преподавательскому столу. Джеймс соскочил со своего места, прежде чем кто-либо сумел остановить его.
   - Профессор! - крикнул он, стараясь, чтобы его голос не дрожал от едва сдерживаемого гнева.
   Турнбилл обернулся, но улыбка на его лице угасла, когда он был встречен ядовитым выражением Джеймса.
   - Что случилось, Джеймс?
   - Что случилось!? - вскипел Джеймс. - Я хочу, чтобы мне вернули мою мантию. Я хочу ее сейчас же!
   Турнбилл выглядел искренне смущенным.
   - Ваша мантия? Какая еще мантия? - спросил он, пытаясь увести Джеймса за локоть в более уединенное место, но Джеймс вызывающе отдернул руку.
   - Мантия, которую вы взяли у меня на Рождество! - завопил он, не заботясь о том, что все студенты, сидящие рядом, смотрят на них с открытым ртом.
   - Джеймс, я не знаю, о чем вы говорите, - вежливо, но сухо сказал Турнбилл. - На Рождество я был дома со своей семьей, вы можете спросить любого. Мне жаль, я бы очень хотел вам помочь, но видимо здесь какое-то недоразумение. Увидимся в классе.
   Он оставил ошеломленного Джеймса стоять посреди прохода. Ближайшие ученики смотрели на него, шокированные его дерзостью, пока Сириус не возник рядом, чтобы утащить его обратно на их место за столом Гриффиндора.
   - О чем ты думал?! Зачем ты это сделал?!
   - Я... я не знаю... - заикаясь, произнес Джеймс, все еще наблюдая за Турнбиллом, который усаживался на свое место за столом. - Сириус... Я думаю, что это был не он.
   Доказательств, подтверждающих его теорию, было мало, но что-то подсказывало ему, что это было правдой. Турнбилл не имел никакого отношения к разгрому в спальне или к краже мантии-невидимки.
   Римус нахмурился.
   - Но Гэвин сказал, что это был он.
   - Гэвин мог ошибаться, - проговорил Джеймс, чувствуя, как что-то важное начинает складываться. - Или... - Он старательно шевелил мозгами в поисках способа, которым кто-то мог с помощью волшебства замаскироваться под другого человека. Такая возможность должна существовать. Наконец, он вспомнил как часто говорила его мать, особенно, когда он должен был причесать свои волосы, чтобы выглядеть презентабельно, или переодеться для праздничного случая. 'Иногда ты выглядишь в точности, как твой отец, так что мне приходится задаваться вопросом, не варишь ли ты оборотное зелье в своем шкафу'.
   - Или что? - спросил Римус.
   Джеймс поднял голову, взгляд его был напряженным.
   - Возможно, этот кто-то использует оборотное зелье.
   Ему пришлось сказать это очень тихо, поскольку некоторые лица поблизости все еще были обращены в их сторону. Сириус ахнул, но Римус и Питер глядели с непониманием.
   - Оборотное зелье? - робко переспросил Питер.
   Сириус ответил за Джеймса, приглушив свой голос.
   - Оно может обратить своего создателя в кого-то другого, по крайней мере, если тот сможет получить какую-то часть человека, в которого он собирается превратиться.
   Джеймс не знал тонкости приготовления оборотного зелья, потому что его мать никогда полностью не объясняла ему, но эта часть, по меньшей мере звучала очень неприятно. Он представил себе безумного зельевара, отрезающего кусочки от людей, чтобы бросить в сверкающий, пенящийся котел.
   - Парень, который изобрел его, мой родственник, - продолжил Сириус, в то время как Джеймс отодвинул остаток своего завтрака, аппетит у него исчез. - Он мой пра-пра-прадед или что-то в этом роде. Помните? Слизнорт упомянул об этом в первый день зельеварения.
   - Что ж, это объясняет, почему Турнбилл становится таким... угрюмым иногда, - сказал Питер, страясь найти подходящий способ, чтобы описать странное изменение личности, которому профессор был, казалось, подвержен между уроками и свободным временем на территории школы. - Вероятно, Турнбилл, которого мы видим на защите от темных искусств - настоящий, а тот, который шпионит за нами, находится под действием оборотного зелья!
   Все это время Римус наблюдал за учительским столом, погрузившись глубоко в мысли.
   - Нет, - сказал он, наконец. - Это не может быть оборотное зелье.
   - Почему нет? - поинтересовался Сириус.
   - Во-первых, мы видим, что Турнбилл шпионит за нами все время, - ответил Римус. - Если бы он взял какую-то часть тела от реального Турнбилла, чтобы варить все эти зелья, не думаете ли вы, что у нашего профессора недоставало бы тогда руки или ноги?
   Сириус чуть не подавился тыквенным соком.
   - Чтобы сварить зелье, не нужно использовать руки и ноги, Римус. Обычно берут волосы. Волосы легко снять украдкой с мантии.
   Джеймс почувствовал себя гораздо лучше, услышав это.
   - Ну, по-вашему, он выглядит так, будто теряет волосы? - спросил Римус, кивая в сторону Турнбилла. Конечно же, тот не был похож на лысеющего. Его густые волнистые каштановые волосы спадали до плеч. - К тому же, Джеймс, ты говорил нам, что ты слышал, как Турнбилл разговаривал с Абракасом Малфоем. Ты сказал, он назвал Турнбилла по имени.
   Джеймс просто опешил. Он не мог отрицать, что он подслушал тот разговор, и несмотря на то, что находился под влиянием зелья в то время, он был уверен, что он слышал, как мистер Малфой назвал имя Турнбилла.
   - Этому может быть другое объяснение. Наверное, тот, кто использует оборотное зелье, также вводит в заблуждение Волан-де-морта и его последователей, думающих, что он настоящий Турнбилл.
   - Или, возможно, Турнбилл вправду Пожиратель смерти! - прошипел Римус. - В любом случае, это даже не имеет значения. Независимо от того, кто или что он есть, Пожиратель смерти, или самозванец, или просто наш преподаватель по защите от темных искусств с серьезным раздвоением личности, кто-то у нас на хвосте, и теперь мы не можем даже увидеть его, если он подкрадется к нам, чтобы убить. Мы неплохо повеселились, отыскав пару фрагментов, но пришло время идти к Дамблдору. Я скорее предпочел бы тратить свое время, беспокоясь о домашней работе по астрономии, чем о том, чтобы меня не убили!
   Это, казалось, убедило остальных.
   - Ладно-ладно, - сказал Сириус, подняв руки будто сдается. - Я отнесу карту и части скипетра Дамблдору сегодня.
   Челюсть Джеймса отвисла от ярости. Это было предательством. Сириус должен был быть на его стороне. Он только собирался сказать что-то резкое ему, но был остановлен внезапной резкой болью в правой ноге. Сириус только что наступил на нее под столом.
   - Я пойду сразу после Трансфигурации. Хочешь пойти со мной Джеймс?
   Джеймс быстро закрыл рот, чтобы избежать подозрений от Римуса или Питера.
   - Конечно, - кивнул он, стараясь изо всех сил выглядеть разочарованным, но послушным. Что такое планировал Сириус?
   Римус вздохнул с облегчением, как будто он ожидал гораздо долгой и трудной битвы.
   - Хорошо. Я просто надеюсь, что он не накажет нас за то, что мы тайком занимались этим.
   - О, он не накажет, не волнуйся, - успокоил Сириус. - А сейчас мне нужно пойти и сделать кое-что. Увидимся в классе, ребята.
   Он повернулся и выскочил в коридор. Однако, Джеймс заметил улыбку до ушей, которую тот старался подавить.
   Сириус успел как раз вовремя на урок Трансфигурации, получив жесткий, строгий взгляд от МакГонагалл, когда ворвался через дверь, чтобы занять свое место. Занятие, казалось, тянется вечность, и сколько бы раз Джеймс ни пытался беззвучно спросить приятеля, что он делал, Сириус решительно не обращал на него внимания. Наконец, раздался звонок. Римус и Питер попрощались и ушли с толпой на Заклинания.
   - Ну, что происходит? - поинтересовался Джеймс, когда они, наконец, остались одни в коридоре, но Сириус уже развил хорошую скорость. Джеймсу ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.
   Сириус повел его вверх по лестницам на седьмой этаж. Джеймс предположил, что они направлялись обратно в спальню, чтобы взять карту и позвать Кикимера, но к его удивлению, Сириус повернул в противоположном направлении, и направился вверх по лестнице в западную башню.
   - Что ты делаешь? - крикнул Джеймс сквозь отзвуки их торопливых шагов. - Это что, дорога к кабинету Дамблдора?
   Сириус не ответил. Вместо этого он побежал еще быстрее, и Джеймсу пришлось замолчать, чтобы не отстать.
   Наконец, они ввалились через дверь в верхней части лестницы прямо в леденяще холодную совятню. Сириус захлопнул дверь за собой и бросился к ней, прижавшись ухом к тяжелому, старому дереву.
   - Что ты...?
   Сириус махнул в ответ ладонью, заставляя его замолчать. Он внимательно слушал. Джеймс наблюдал, и его сердце все еще колотилось в горле. Что-то тяжелое приземлилось на плечо, и он подпрыгнул, но потом понял, что это была всего лишь Гера. Мальчик погладил ее двумя пальцами.
   - Я думаю, все в порядке, - наконец-то прошептал Сириус. Он открыл свою сумку с книгами и порылся внутри, в конце концов извлекая карту. - После завтрака я ходил за ней.
   - Значит, мы не ...? - начал Джеймс.
   - Конечно же, мы ничего не будем отдавать Дамблдору! - презрительно сказал Сириус. - Глупо, по меньшей мере, не узнать у карты, где находится следующая комната.
   - Так зачем мы проделали весь этот путь сюда? - спросил Джеймс, поднимая свой ботинок, чтобы проверить, нет ли под ним совиного помета.
   - Это единственное место, которое я смог придумать, где мы можем быть уверены, что нас не преследуют, - сказал Сириус, разворачивая карту. - Во-первых, я бы услышал, если бы он шел за нами по лестнице. Во-вторых, видишь, как мало здесь места. Он не смог бы обойти невидимо, не врезавшись в нас. Мы также увидели бы его следы в совиных какашках.
   Джеймс от удивления молчал. Сириус блестяще придумал.
   - Апарециум. Где находится следующая комната? - тихо пробормотал Сириус над картой. Карте потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, но то, что произошло, вызвало возглас удивления у них обоих. На ней были сотни мигающих точек с пометкой 'Фрагмент Пуффендуя'. Они были по всему замку, даже в гостиной. К сожалению, в совятне не было ни одной.
   - Что это значит? - спросил Джеймс.
   - Я не знаю, - ответил Сириус. - Как думаешь, каждая из них - это дверь в комнату Пуффендуя? Или только одна из них настоящая дверь?
   - Покажи нам настоящую дверь в комнату Пуффендуя, - скомандовал Джеймс, но, насколько он мог видеть, карта осталась неизменной.
   - Покажи нам самый безопасный вход в комнату Пуффендуя, - попробовал Сириус, но безуспешно.
   - Тогда, я думаю, мы можем просто найти одну из дверей и посмотреть, даст ли нам карта какие-нибудь указания, как в последние пару раз, - сказал Джеймс.
   Сириус сложил карту и засунул ее в сумку.
   - Нет, мы не можем. Я не думаю, что мы должны отдавать карту Дамблдору, но, по-моему, Римус прав. Что если за нами будут следить? Одно неверное движение, и мы не просто потеряем Скипетр Времени...
   Как бы Джеймс не хотел сказать что-нибудь дерзкое, он знал в глубине души, что Сириус и Римус были правы. После всего, что они испытали, было бы безрассудно и глупо рисковать потерять то, что они с такими усилиями нашли.
   - Так что же нам теперь делать? - спросил Джеймс, чувствуя, как его накрывает тупой приступ безнадежности.
   - Насколько я могу видеть, есть только одна вещь, которую мы можем сделать, - сказал Сириус, скрестив руки на груди. - Вернуть твою мантию обратно.
   - Как мы это сделаем?
   - Без понятия.
   Все четверо больше никогда не видели, чтобы Турнбилл снова шпионил за ними. Мягко говоря, это вызывало беспокойство, и каждый раз, когда Джеймс думал об этом, он испытывал краткий приступ паранойи, за которым неизменно следовал неприятный прилив стыда из-за того, что он не написал домой, чтобы сообщить своему отцу о краже мантии. Единственный способ, которым он мог себя подбодрить, это представить, что они еще могут найти все четыре фрагмента скипетра веков. С его силой, контролирующей время, он сумел бы заполучить мантию обратно. В течение следующих недель он хватался за эту мысль, как спасательный плот, в основном, чтобы не дать себе свихнуться от разочарования.
   Однажды в марте, когда Джеймс вполуха слушал лекцию профессора Дирборна о светобоязненных растениях, его мысли бродили (что происходило с ним частенько) вокруг карты. Что же могут означать все эти мигающие точки? Может ли каждая из них быть путем в комнату Пуффендуя? Сириус был единственным человеком, с которым он мог бы обсудить карту теперь. Однако, найти время, чтобы поговорить с ним наедине, было очень трудно, поскольку Римус и Питер постоянно вертелись поблизости.
   Сириус, который сидел рядом с Джеймсом, выглядел болезненно скучающим. Подперев локтем голову, он рассеянно выводил на полях своих записей рисунок растения, которое душило Северуса. Джеймсу пришлось зажать себе рот, чтобы не рассмеяться, потому что лицо нарисованного Северуса выражало настоящую панику. Через проход от них Питер вовсю спал (он напускал приличную лужу слюней в центре своего стола). Римус же, словно желая показать пример для остальных трех, пытался внимательно слушать, но его глаза постепенно стекленели.
   - Дьявольские силки смертельно опасны, но на солнце они погибают, - произнес Дирборн, прогуливаясь по центральному проходу. На мгновение он завис над Сириусом.
   - Что это, Блэк? - поинтересовался он, выдергивая пергамент, на котором рисовал Сириус, прежде чем он успел сунуть его под свой учебник.
   - А-а... это... это... - промямлил Сириус с совершенно потрясенным видом от того, что его настолько резко вывели из ступора.
   - Это, - сказал Дирборн, поднимая набросок Сириуса, чтобы показать остальной части класса, - является прекрасным примером того, что дьявольские силки сделают с вами, если вы забудете заклинание.
   Северус, явно узнав себя, сжал руки в кулаки так, что они побелели, и метал взглядом молнии через спинку своего сиденья в Сириуса. Он был не единственным человеком, который догадался, кто был предметом рисунка. Другие студенты захихикали, показывая на него. Лили, сидящая натянуто между Гвен и Мэри на другой стороне комнаты, даже не повернулась, чтобы посмотреть на него. После того инцидента в коридоре, она по-прежнему вела себя, как будто Джеймса и его друзей не существовало.
   Профессор Дирборн вернул рисунок Сириусу в совершенном недоумении.
   - Этому рисунку аплодировала бы сама Пенелопа Пуффендуй. Она была большим коллекционером произведений искусства, знаете ли. Большинство картин, в настоящее время находящихся в Хогвартсе, из ее личной коллекции.
   Сириус просиял, но Джеймс почувствовал, как электрическая молния пронзила его тело. Сотни мигающих точек на карте, усеявших почти каждый дюйм замка... это могли быть картины? Он зажмурил крепко глаза, пытаясь представить себе расположение точек на поверхности карты. В гостиной Гриффиндора была одна, прямо на отверстии за портретом. Полная Дама! Неужели она является одним из входов в комнату Пенелопы Пуффендуй?
   Чем больше Джеймс думал об этом, тем больше он убеждался, что был прав. Следующий тайник принадлежал Пуффендуй, не так ли? Конечно, был смысл в том, что она спрятала свою часть скипетра внутри собственной коллекции картин. Он повернулся на стуле, сгорая от нетерпения рассказать Сириусу. Его глаза должно быть светились, потому что Сириус произнес одними губами слово 'что?', но Джеймс дождался окончания урока, чтобы объяснить.
   - Точки - это картины! Картины являются дверями в комнату Пуффендуя! - торжествующе воскликнул он после того, как большинство учеников вышли из класса.
   Сириус стукнул себя ладонью по лбу.
   - Сопли тролля! Ты прав! Как же я не видел этого раньше?
   Римус застыл по пути, а Питер подошел прямо к ним.
   - Точки? - подозрительно спросил Римус. - Двери? - он выглядел смущенным некоторое время, а потом его выражение сменилось яростью. - Вы не отдали ее! Вы оставили себе чертову карту и не сказали нам!
   Джеймс почувствовал вину, но постарался не показать вида. Все это время, они позволяли Римусу и Питеру верить, что Дамблдор защитит их. Кто-то мог напасть на них в любое время, и Римус и Питер не были бы даже готовы. Это невозможно простить.
   - Эй, ты же сам сказал, что не хочешь беспокоиться ни о чем, кроме домашней работы по астрономии! - сказал Сириус таким тоном, как будто он оказал Римусу огромную услугу.
   - Я совсем не это имел в виду! - обиженно воскликнул Римус. - Я не хотел, чтобы вы врали мне! Я не могу поверить, что вы это сделали!
   Джеймс быстро ответил, прежде чем Сириус смог бы сказать что-нибудь еще хуже.
   - Хотя карта у нас, мы не собирались идти в комнату Пуффендуя, не вернув мою мантию-невидимку. Мы просто хотели сделать вид, что мы все еще ищем скипетр на случай, если кто-то наблюдает за нами.
   Римус ушел вперед, больше не глядя и не разговаривая ни с одним из них.
   - Честно, - сказал Джеймс, ускоряя шаг, чтобы догнать его. - Мы не собирались.
   - Все, что мы хотели, это разработать план, как заполучить мантию назад, - радостно произнес Сириус. Римус лишь сердито взглянул на него.
   - Мы вовсе не хотим, чтобы нас убили, - твердо сказал Джеймс, не задумываясь о том, что он также пытался убедить и себя. - Просто, отец Малфоя сказал, что Дамблдор использует скипетр для своей собственной выгоды. Мы не можем отдать скипетр ему.
   - Я злюсь не потому, что вы не отдали Дамблдору карту и фрагменты, - сказал Римус, останавливаясь, наконец, и поворачиваясь лицом к ним. - Меня больше злит, что вы солгали об этом.
   Для Джеймса это было полной неожиданностью.
   - Но, я думал... ты сказал, что все становится слишком опасным.
   - Я говорил, - сказал Римус, кивнув, - но если вы двое не согласились со мной и собирались продолжать попытки выяснить, как вернуть плащ, я мог бы смириться с этим. Мы потратили столько времени впустую из-за того, что вы двое хранили все в секрете.
   Теперь Джеймс почувствовал себя действительно ужасно. Он вспомнил, как мать Римуса говорила про них, что они его первые настоящие друзья. Хорошие же они были друзья, если врали ему о чем-то, что могло стоить ему жизни.
   - Простите, - сказал Джеймс. Это относилось к Римусу и Питеру, и он надеялся, что его слова звучали так же искренне, как он чувствовал это.
   Питер вяло пожал плечами, но Римус сурово посмотрел на него.
   - Не врите нам больше.
   - Мы не будем, - пообещал Джеймс, несмотря на то, что его самого беспокоило мучительное чувство, что Римус хранит от них какие-то свои секреты. Как бы то ни было, решил он, это было другое. Нечестно было сравнивать два секрета, не так ли? Какой бы секрет Римус не таил, он, конечно же, не ставил под угрозу их жизни.
   Римус тяжело вздохнул.
   - Так что вы говорили про точки, которые являются картинами?
   После того, как они благополучно уселись в шумном Зале на обед, Джеймс и Сириус рассказали Римусу и Питеру о том, что они пропустили. К счастью, Сириус держал карту на дне своей школьной сумки, и друзья провести время своего обеда, запоминая расположение всех точек на уровне входа в замок. Потом они потратили несколько минут, чтобы спокойно подтвердить, что на каждой висит картина.
   - Итак, тридцать две из тридцати двух, - подвел итог Сириус, когда они нашли последнюю картину, фреску, изображавшую небольшую группу гиппогрифов, играющих в покер вокруг стола. - Что теперь?
   - То, что вы, ребята сказали, - ответил Римус. - Поскольку Турнбилл у нас на хвосте, мы должны выяснить, как получить обратно мантию Джеймса.
   - Это не Турнбилл! - возразил Джеймс, казалось, уже в тысячный раз. Римус и Питер скептически переглянулись. Джеймс собирался разразиться другой тирадой о том, что Турнбилл невиновен, но Римус, должно быть, почувствовал это, потому что сразу сменил тему.
   - Сегодня вечером я собираюсь в библиотеку, чтобы написать эссе, которое задал Дирборн. Может, вы, ребята, тоже придете, мы могли бы сделать задание вместе.
   - Домашнее задание? Тебя больше волнует домашнее задание, чем это? - осуждающе спросил Сириус.
   - Ну да, - ответил Римус. - Я уверен, что ты слышал в классе, Сириус, ты ведь так внимательно слушал, что мы должны сдать наше эссе послезавтра. Может, если мы закончим с ним достаточно быстро, мы сможем поискать какие-нибудь книги с заклинаниями, которые помогут нам, как хотя бы узнать, если Турнби... я имею в виду, шпион Волан-де-морта, где-то поблизости. Может, мы сумеем научиться, как использовать то заклинание, о котором Флитвик говорил нам сегодня на уроке. Заклинание, чтобы обнаружить присутствие другого человека? Гоменум ревелио?
   Это, по крайней мере показалось Джеймсу обнадеживающим, даже если у них разногласия по поводу того, кто скрывается под мантией. Решив пойти в библиотеку после ужина, они закинули свои сумки через плечо и отправились на Зельеварение. Джеймс смотрел в спину Римуса, когда они спускались по ступенькам в подземелье, и размышлял. Он боялся нарушить правила, быстро впадал в уныние, а иногда был раздражающе разумным, но он был хорошим, великодушным другом. Джеймс пришел к выводу, что он очень рад, что тот вернулся к ним, чтобы помочь в поисках, и молча, он дал себе обещание больше никогда не врать своим друзьям.
   В тот вечер вряд ли кто-то еще был в библиотеке. Написав короткое, небрежное эссе о травах, которые растут только при лунном свете, Джеймс отодвинул свою работу в сторону. Его мысли были заняты совершенно другим, так что невозможно было сосредоточиться на ней больше. Посмотрев в сторону, он увидел, что Сириус, Римус и Питер еще не закончили писать.
   Решив не беспокоить их, Джеймс взял книгу, которую он использовал для своего эссе, 'Исследование растений и тварей под влиянием Луны', и поплелся обратно к секции Травологии, чтобы поставить ее. Он засунул книгу на полку и повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился, когда в том же проходе заметил другую секцию, почти в самом низу. 'Невидимость'.
   Джеймс опустился на колени. Это был очень небольшой раздел, насколько он мог видеть; в нем было только четыре книги. Одну за другой, он пролистал их оглавления, ища упоминание о мантиях-невидимках, но в них говорилось в основном о заклинаниях, чтобы сделать различные предметы невидимыми. Разочарованный, он стал размышлять, было ли то, что он хотел, вообще возможно.
   Последняя из четырех книг, 'Заставь исчезнуть свою еду: Практическое руководство по заклинаниям невидимости для закуски', оказалась еще более бесполезной, чем три предыдущие. Джеймс запихнул ее обратно на свое место. Когда он это сделал, к его удивлению, у него возникло странное ощущение на руке. Он быстро отдернул руку. Ничего не было.
   'Ну, это ведь секция Невидимости, не так ли?' - подумал Джеймс. Ощупав пустое пространство, его пальцы сомкнулись вокруг чего-то твердого. Почти автоматически, он произнес единственное заклинание, которое, как он знал, могло раскрыть спрятанную информацию.
   - Апарециум.
   В его руке появилась небольшая книжица под названием 'Невидимая книга о невидимости'. Он открыл обложку и заглянул внутрь. Никто из студентов никогда не брал ее раньше, что было вероятно, поскольку никто не знал, что она там была. Джеймс взволнованно перевернул лист с содержанием. Там была целая глава, посвященная мантиям-невидимкам. С колотящимся сердцем он пробежал глазами заголовки подразделов, пока не нашел именно то, что он искал.
  
   'Как обнаружить человека, скрывающегося под мантией-невидимкой.
   Из-за редкости истинных мантий-невидимок маловероятно, что читатели столкнутся с этой проблемой. В случае, если такое все же произойдет, когда ведьме или волшебнику придется опасаться врага с мантией-невидимкой, есть только один метод, известный в волшебном мире, чтобы видеть сквозь нее. Слепой японский волшебник, известный как Шириоку, изобрел способ, как зачаровать стеклянный глаз, чтобы видеть сквозь любое вещество, какое только пожелает его владелец, включая мех камуфлори, который используется для создания мантий-невидимок. Однако, в мире существует только пять таких глаз, так как Шириоку умер, не передав никому своего секрета.
   Без стеклянного глаза Шириоку, единственно известный способ для волшебников, чтобы защитить себя от невидимых шпионов - это содержать домашнее животное, способное видеть через эти мантии. Из всех известных животных в магическом мире, есть только одно такое животное.
   Кошка с желтыми глазами может видеть сквозь мантию-невидимку, но не в состоянии сказать об этом своему хозяину. Гибрид с желтыми глазами, выведенный от жмыра и обыкновенной домашней кошки, способен и видеть сквозь мантию-невидимку и понимать человеческую речь. Хотя они являются очень полезными, этих кошек довольно трудно разводить. Один из заводчиков жмыров, Анателия Фигг из Суррея, пыталась вывести одного из этих гибридов в течение двадцати лет, прежде чем она добилась успеха'.
   Книга выскользнула на пол из онемевших рук Джеймса и снова исчезла.
  
   Глава тринадцатая
   Подвеска Баст
  
   Джеймс глянул на часы, пока мчался по коридору. До отбоя оставалось еще пятнадцать минут. Увернувшись от Пивза, который попытался сбросить ему на голову стопку лунных карт, он пролетел четыре лестничных пролета вниз и, скользя на кроссовках по Главному холлу, повернул в маленький, тускло освещенный коридор.
   Кабинетом завхоза служила крошечная комнатка с одной керосиновой лампой, свисающей с сыплющегося потолка. Вдоль стен выстроились шкафы с картотеками, их ящики были забиты годами накопленными конфискованными предметами и записями проступков учеников. Странный запах жареной рыбы, казалось, висел в воздухе. Миссис Норрис сидела прямо в центре захламленного, покрытого плесенью стола и тщательно вылизывала себя.
   Джеймс вздохнул с облегчением оттого, что ни Прингла, ни Филча не было в кабинете, потому что он не знал, как бы он объяснил свое внезапное появление.
   - Миссис Норрис? Ты не возражаешь, если я спрошу тебя кое о чем...
   Кошка кивнула.
   - Можешь ли ты видеть сквозь плащ-невидимку?
   Миссис Норрис не сразу ответила. Она посидела мгновение, внимательно изучая Джеймса, как будто решая, отвечать или нет на этот вопрос.
   - Пожалуйста, миссис Норрис... Это очень важно, - умолял Джеймс, украдкой бросив взгляд на часы. У него было еще десять минут.
   Миссис Норрис встала и потянулась. Джеймс принял это как вежливый способ проигнорировать его.
   - В любом случае, спасибо, - сказал он, его сердце упало от разочарования. - Извини, что побеспокоил тебя.
   Но как только он повернулся, чтобы уйти, миссис Норрис проворно прыгнула через стол. Возможно, это было его воображение, но ему показалось, будто она указывает своей лапкой на что-то у края.
   Джеймс сделал несколько шагов вперед, чтобы посмотреть. Это была старая копия Ежедневного Пророка. Ее лапа стояла на заголовке статьи под изображением новой превосходной метлы.
   'Игроки в квиддич и просто любители полетов на метле с нетерпением ждут выпуска новой модели 'Хвостатая звезда' компании 'Юниверсал Брумз'.
   Почему миссис Норрис подумала, что это важно, Джеймс не имел понятия, так как статья о метле вышла почти полтора года назад. Он поднял голову, озадаченный.
   - Ты хотела показать мне статью о метле?
   Миссис Норрис нетерпеливо покачала головой, кончик хвоста задергался из стороны в сторону. Она снова ударила подушечкой лапы по верхней части статьи, и Джеймс, наконец, понял, что она указывала не на всю статью, а только на одно слово в названии - 'ждать'.
   - Ждать? - спросил Джеймс, удивленный тем, что кошка могла также и читать.
   Миссис Норрис нетерпеливо кивнула, но Джеймс все еще не понимал.
   - Ждать чего?
   Миссис Норрис прошлась по заваленному бумагами столу, быстро просматривая заголовки других газет, писем и журналов, которые громоздились на его поверхности. Вскоре она устроилась поверх журнала под названием 'Придира' и ткнула подушечкой лапки на название другой статьи.
   'Лучшие десять способов, чтобы привлечь Миффла'.
   Ее лапа лежала на слове 'десять'.
   - Ждать... десять... - медленно произнес Джеймс. - Подождать десять минут?
   Миссис Норрис триумфально мяукнула.
   - Подождать десять минут, где? Здесь?
   Теперь, когда Джеймс понял систему, для кошки стало намного проще обстоятельно объяснить свое сообщение.
   - "Подождать десять минут... снаружи... гостиная...", - прочитал Джеймс. - Но сейчас будет отбой, миссис Норрис. Разве Прингл или Филч не поймают меня, если я буду не в гостиной?
   Миссис Норрис покачала головой и настойчиво кивнула в сторону двери. Не зная, что и думать, Джеймс покинул затхлый кабинет. На обратном пути к лестнице, он оглянулся через плечо, задаваясь вопросом, почему она просто не ответила прямо там. Им будет гораздо труднее общаться у входа в гостиную Гриффиндора, где не было ни 'Ежедневного Пророка' ни 'Придиры', при помощи которых она изъяснялась с ним.
   Бам! Глубоко задумашись, Джеймс врезался во что-то большое и мягкое, слегка попахивающее жареной рыбой.
   - Ты!
   Над Джеймсом возвышался Филч, указывая кривым пальцем ему в лицо. Он выглядел взбешенным.
   - Ты замышляешь что-то сделать с моей кошкой! Ты не одурачишь меня, я слежу за тобой!
   Прежде чем Джеймс смог отрицать это, лицо Филча перекосила гримаса, отдаленно напоминающая ликование.
   - Тебе известно, что отбой уже был?!
   - Нет, это не так, - быстро проговорил Джеймс, протягивая свои часы. - У меня еще пять минут.
   Винтики в голове Филча яростно закрутились, пытаясь придумать какое-нибудь другое преступление, чтобы обвинить его, но Джеймс не стал задерживаться, чтобы услышать это. Он выскользнул и стрелой помчался обратно на седьмой этаж. Оказавшись там, он ждал так терпеливо, как только мог, но вскоре принялся нервно расхаживать взад и вперед. Полная Дама ритмично похрапывала, не зная о нем или просто игнорируя.
   Вышагивая, Джеймс старался не думать о своем последнем разговоре с Лили, который закончился катастрофически на этом самом месте почти три месяца назад. Конечно, чем больше он старался забыть об этом, тем ярче он помнил. Когда ее гневные слова возвращались к нему, он пытался вместо этого сосредоточиться на памятном образе Северуса, лежащего на полу с багровым синяком, расцветающим вокруг одного из его темных, мерзких глаз. От этого он, по меньшей мере, чувствовал себя немного лучше.
   Прошло пять минут. Затем восемь. Наконец, прошло десять минут, но до сих пор не было никаких признаков миссис Норрис. Джеймс уже собирался бросить все и разбудить Полную Даму, чтобы она пропустила его внутрь, но тут он услышал едва слышный звук мягко ступающих лап по каменному полу. Миссис Норрис вынырнула из тени, ее сверкающие желтые глаза возникли мгновением раньше остальной части ее тела. Сначала мальчик и кошка просто глядели друг на друга, но потом она махнула головой, как будто бы говорила 'иди за мной', и отправилась обратно, откуда пришла.
   Джеймс, спотыкась, бежал за ее маленькой фигурой. Она провела его вниз на один лестничный пролет, а затем в западный коридор шестого этажа. Ему не нравилось, как громко стучали его ноги, но он верил, что миссис Норрис даст ему знать, если кто-нибудь появится поблизости. В конце коридора она резко свернула в темный узкий проход, в котором почти не было дверей. Теперь Джеймс был вынужден зажечь свою палочку, потому что он изо всех сил пытался не упустить из виду ее крошечную фигуру.
   И вот, когда он уже думал, что полностью потерял ее, и что заблудился один в незнакомой части замка в ночное время, миссис Норрис, наконец, остановилась перед большой статуей двух одинаковых волшебников, сросшихся в бедрах как сиамские близнецы. Тот, который был слева, держал открытую книгу, а тот, что справа, держал какой-то шар. Она вскочила на колени правого волшебника и коснулась обеими лапами шара. Стена рядом со статуей, на которой висела картина с сельским пейзажем, отодвинулась как занавеска. За ней оказалась лестница, ведущая вниз, в темноту.
   - Мы должны спуститься туда? - спросил неуверенно Джеймс.
   Миссис Норрис кивнула и, взмахнув хвостом, исчезла внизу. Джеймс последовал за ней, вытянув далеко перед собой зажженную палочку, чтобы случайно не упасть. Всего несколько ступенек, и они достигли дна. Крошечная каменная комната была совершенно пустой и без окон. Зачем миссис Норрис привела его сюда?
   Джеймс собирался спросить, но не увидел ее.
   - Миссис Норрис?
   В ответ он услышал тихое мяуканье, но все еще не мог найти кошку.
   - Где ты? - спросил он и повернулся вокруг себя.
   Она снова мяукнула, и Джеймс, наконец, обнаружил ее. Она была в маленькой, зияющей дыре в углу. Как только он увидел ее, она развернулась и исчезла. Опустившись на четвереньки, Джеймс заглянул внутрь. Ничего не было видно. Молясь, чтобы не застрять, он сунул палочку в зубы и протиснулся в дыру вслед за ней.
   Внутри было совершенно темно. Стены царапали Джеймсу спину, живот и бока, пока он полз. Он напрягся, чтобы услышать хоть какой-нибудь звук от миссис Норрис впереди, но не смог ничего услышать, кроме звука своих собственных движений и дыхания. Через некоторое время он, наконец, оказался в теплой, ярко освещенной комнате. Поднявшись на ноги, он уставился на то, что находилось перед ним.
   Комната была огромной, и каждый дюйм ее был набит сокровищами. Там были золотые слитки размером с кирпичи, сложенные в сверкающую пирамиду, ящики, до краев наполненные золотыми монетами и драгоценные камни размером с арбузы. Сияющие доспехи и гоблинское кованое оружие, сваленное в кучи высотой больше Хагрида. Массивные золотые павлины с переливающимися сапфировыми глазами и осыпанными драгоценностями хвостами расхаживали между горами золота и серебра, а под потолком высоко над головой парили сверкающие серебряные орлы.
   Миссис Норрис даже не остановилась, чтобы подождать его. Она похоже совсем не удивлялась сокровищам вокруг них. Она просто спешила через комнату с какой-то целью, двигаясь зигзагами вокруг драгоценных золотых кубков и бриллиантовых диадем.
   Джеймс следовал за ней так быстро, как только мог. Груды сокровищ так и манили остановиться и посмотреть, но если он споткнется обо что-нибудь, или дотронется до какой-нибудь из ненадежно сложенных куч, он думал, что последующая за этим лавина может похоронить его навсегда. Он осторожно пробирался вокруг статуи золотого льва с рубиновыми глазами в натуральную величину, когда увидел что-то, что заставило его замереть на месте.
   На небольшом расстоянии впереди стояла девочка. Она откинула длинные, рыжие волосы с глаз и призывно улыбалась ему, как будто ждала с волнением его прихода.
   'Не может быть, - подумал Джеймс. - Что Лили может делать здесь?'
   Тем не менее, он осторожно подошел к ней. Приблизившись, Джеймс понял, что она стояла в гигантской золотой раме - в зеркале, которое не показывало его отражения. По верху шла надпись на языке, которого он не понимал.
   'Еиналеж еечяр огеома сеш авон оцилешавеню авыза копя'.
   Джеймс снова обратил внимание на Лили. Она ничего не говорила, но не сводила с него глаз. Она положила свою руку на стекло, словно пытаясь дотянуться до него, пытаясь прикоснуться к нему, и Джеймс протянул руку ей навстречу. Она улыбнулась. По неизвестным причинам в сознании Джеймса всплыла одна фраза. Та, которую он так старался забыть, и до сих пор он считал, что так и было.
   'Твоему ребенку не суждено знать тебя'.
   Какое отношение это имело к Лили? Джеймс пытался выкинуть эту мысль из головы, однако теперь он знал, что небольшой набор слов, несомненно ужасных, он никогда уже не забудет. Они будут с ним навсегда. Это знание должно было напугать его. Он должен был рвануть в уютную гостиную Гриффиндора в этот самый момент и никогда не возвращаться в это место, но он испытал совершенно противоположное чувство. Он мог бы стоять здесь перед этим зеркалом днями, даже неделями. И он стоял бы, если бы не миссис Норрис.
   Кошка потерлась о его лодыжки, напоминая ему, что была причина, по которой они пришли сюда. Явно, не из-за зеркала. Заставив себя оторвать взгляд от лица Лили, Джеймс последовал за миссис Норрис.
   Когда они отошли подальше, в голове у Джеймса, наконец, прояснилось. У него осталось чувство, что зеркало со странными словами было опасным, так что с этого момента, он решил забыть о нем.
   Они достигли дальнего угла комнаты (что, возможно, заняло некоторое количество времени, потому что Джеймс был настолько сражен диковинами вокруг него), и миссис Норрис замерла у подножия некоей статуи. Это была египетская богиня, высокая и стройная, но с лицом кошки. Высеченная из чистого золота, она была, по меньшей мере, высотой в тридцать футов.
   - Из-за нее ты привела меня сюда? - спросил Джеймс.
   Миссис Норрис кивнула, глядя куда-то высоко. Джеймс последовал за ее взглядом и заметил подвеску вокруг шеи статуи.
   - Ты хочешь, чтобы я достал это?
   Она кивнула во второй раз. Джеймс сделал глубокий вдох, и начал взбираться на статую. Это было довольно трудно. Его руки и ноги начали гореть от усталости, а ладони стали опасно потными. Несколько раз он поднимался на небольшое расстояние, только чтобы соскользнуть назад еще больше, прежде чем он наловчился использовать резиновую подошву своих кроссовок как опору. Джеймс задавался вопросом, сколько времени придется ждать помощи, чтобы найти его, если он упадет и сломает себе шею. Никогда, ответил он сам себе. Решив, что было бы очень полезно выучить несколько заклинаний, исцеляющих сломанные кости, он заставил себя продолжать двигаться вверх, дюйм за дюймом.
   Наконец, Джеймс достиг плеча статуи, которое он с облегчением оседлал. Передышка дала ему необходимую возможность вытереть потные ладони о свои брюки. Затем, наклонившись вперед, он протянул руку, чтобы ухватить цепочку подвески, и перекинул ее над головой богини.
   Подвеска была больше, чем первоначально выглядела снизу, но все же смогла поместиться в ладони Джеймса. Он была сделана из чистого золота в форме кошачей морды, но весила легче, чем это выглядело. Вспомнив предупреждение родителей никогда не доверять незнакомым магическим предметам, он не поддался искушению надеть ее на себя, и вместо этого, запихнул в один из карманов.
   Спуск вниз проходил намного быстрее. Большую часть пути Джеймс просто скользил. Как только он оказался обеими ногами на земле, миссис Норрис развернулась на месте и помчалась обратно к отверстию в стене. Джеймс почувствовал разочарование. Он хотел еще немного обследовать комнату. У миссис Норрис не хватало на это терпения. Она определенно торопилась убраться отсюда и зашипела на него, как бы говоря 'быстрее'.
   Джеймс последовал за ней через лабиринт сокровищ назад в туннель. После того, как они благополучно поднялись вверх по лестнице и оказались в коридоре, миссис Норрис остановилась, указывая лапкой на его карман. Он вытащил подвеску, чтобы показать ей, и с удивлением заметил, что цепочка сжалась до его размера.
   - Ты хочешь, чтобы я надел ее?
   Она кивнула, и Джеймс поднял цепочку и опустил ее над головой. Он не почувствовал никакой разницы, и собирался спросить, должно ли что-то произойти, как вдруг отчетливый, женский голос заставил его вздрогнуть. Он эхом прокатился по пустому коридору.
   'Она не принадлежит нам'.
   Джеймс подскочил, окинув взглядом коридор в поисках владельца голоса. Он был уже готов принять наказание от любого учителя, даже профессора Турнбилла, только бы это не был шпион Волан-де-морта, который пришел убить его.
   'Это я, дурачок. Здесь, у тебя под ногами'.
   С удивлением Джеймс взглянул на яркие, лампообразные глаза миссис Норрис. Его, наконец, осенило.
   - Миссис Норрис... это подвеска позволяет мне услышать твои мысли?
   'Да, Джеймс'.
   Джеймс был поражен.
   - Что это? Откуда?
   'Она была известна египтянам как подвеска Баст. Баст - защитница и покровительница кошек. Ты видел ее статую. Я знала об этой комнате с тех пор как была котенком, и я думала, что никто больше не знает о ее местоположении. Этой осенью я обнаружила ее полной вещей, которые ты только что видел несколько минут назад. Можешь себе представить мое удивление, особенно когда я увидела Баст и подвеску на ее шее. Любая кошка узнала бы ее'.
   Джеймс внимательно осмотрел подвеску с кошачей мордой.
   - Почему ты не отдала ее Филчу?
   'Как я уже сказала, она нам не принадлежит. Я решила сохранить это в тайне от Аргуса, потому что я знала, ему будет трудно расстаться с ней. Он любит меня, и для него это было бы болезненно, в конце концов. Когда ты пришел ко мне сегодня вечером, я поверила тебе, что это достаточно важно, чтобы ненадолго одолжить подвеску. Джеймс, ты должен понимать, что мы вернем ее назад, когда закончим'.
   Джеймс едва не спросил, кому принадлежали сокровища в тайной комнате, но потом отдаленный обрывок сентябрьского разговора шевельнулся в его памяти. Профессор Турнбилл упомянул, что Дамблдор позволил ему хранить некоторые свои вещи в замке.
   - Предметы там... они принадлежат Турнбиллу!
   'Да, полагаю, ты прав. Дамблдор должно быть знал о комнате и предложил поместить туда его коллекцию, когда он начал преподавать осенью'.
   Джеймсу хотелось задать столько вопросов, о других секретных или потайных местах в замке, но вместо этого он спросил ее о том, ради чего он пришел к ней в первую очередь.
   - Миссис Норрис, можешь ли ты видеть сквозь плащ-невидимку?
   'Да, могу'.
   Сердце Джеймса забилось, но потом оказалось, что ему трудно решить, как поступить. Рассказать ли ей все о Скипетре Времени? Или она все испортит? Она была единственной, кто мог бы помочь им в настоящее время. Они нуждались в ней, и Джеймс знал это. Без нее они ничего не могли сделать. Обдумывая свое решение, Джеймс снизил голос до шепота:
   - Миссис Норрис, ты слышала о Скипетре Веков?
   Какое-то время она молчала, но потом заговорила очень быстро.
   'Нет. Джеймс, но ты не должен искать его в сокровищнице Эдриана. Хотя у нас и была необходимость пойти туда за подвеской - это кража. Нам нельзя брать что-нибудь еще'.
   Джеймс покачал головой.
   - У Турнбилла его нет.
   И он рассказал миссис Норрис все. Он рассказал ей о подслушанном тайном разговоре Турнбилла с МакГонагалл, о поездке в библиотеку, путешествии во Флориш и Блоттс, и о найденных двух фрагментах. Она терпеливо слушала, подергивая изредка кончиком хвоста, когда какая-то деталь ее интересовала.
   - Пожалуйста, - закончил Джеймс. - Не говори никому, или мы никогда не найдем остальных частей. Нам нужна твоя помощь, чтобы убедиться, что шпион Волан-де-морта не следит за нами в моей мантии-невидимке.
   Миссис Норрис помолчала в течение еще нескольких секунд. У Джеймса сложилось впечатление, что она усиленно размышляет.
   'Хорошо. Я помогу тебе. Завтра вечером, сразу после отбоя, я снова встречусь с тобой и твоими друзьями у входа в вашу гостиную. Пусть подвеска побудет пока у тебя'.
   Не дав Джеймсу возможности поблагодарить ее, она стремглав унеслась прочь.
   Вернувшись обратно в гостиную, Джеймс нашел Сириуса, Римуса и Питера, ждущих его с тревогой у камина. Сириус поднялся из кресла.
   - Где ты был ?! - потребовал он. Он так сильно напомнил Джеймсу его мать, что едва сдержал смех. Римус бросил номер 'Пророка', на первой странице которого была изображена еще одна сверкающая Черная метка. Казалось, они теперь стали повседневным явлением.
   - Джеймс, никому из нас небезопасно бродить в одиночку. Ты ведь знаешь, - заметил он.
   - Простите, что не сказал вам, куда я пошел, - сказал Джеймс, опускаясь в незанятое кресло рядом с Питером. - Я должен был спуститься вниз до отбоя.
   Он сообщил им про 'Невидимую Книгу о Невидимости', про способности миссис Норрис говорить, читать и видеть сквозь плащ-невидимку, и про сокровищницу Турнбилла. Затем он передал по кругу подвеску Баст, чтобы каждый смог рассмотреть ее. Сириус отнесся к этому критически.
   - Я считаю, ты должен оставить ее у себя, - сердито сказал он. - Турнбилл взял твой плащ, а ты забери его подвеску.
   Джеймс был слишком измучен, чтобы поправить его, что шпионом Волан-де-морта был не Турнбилл.
   - Джеймс, - тихо сказал Римус, - ты осознаешь, что ты просто доверил все наши планы лучшему другу Филча?
   - Она сохранит это в секрете, - возразил Джеймс. - К тому же без нее, похоже, мы не справимся.
   Никто не мог отрицать этого, так что другие, наконец (хотя и неохотно) согласились позволить ей вести их. Даже если Римус был все еще расстроен этим, он больше ничего не сказал. Они еще немного поболтали об уроках, выслушали чрезвычайно длинный и пошлый анекдот Сириуса про двух садовых гномов и ведьму, а когда Питер начал клевать носом в своем кресле, они решили пойти спать.
   Джеймс долго лежал без сна после того, как все остальные заснули. Он знал, что он должен чувствовать себя утомленным; была почти полночь, но мысли, обгонявшие одна другую, не давали ему уснуть. В маленьком уголке сердца он все еще страдал из-за своей потерянной мантии-невидимки, но в первую очередь в его сознании возникло то знакомое чувство - страха и возбуждения, которые сопровождали его, когда они искали следующий фрагмент скипетра. Если раньше доминировал страх, то теперь на первом месте было возбуждение. Они ведь доказали на что способны, найдя две комнаты, не так ли? Вместе они примут любой вызов, который приготовила для них Пенелопа Пуффендуй.
   Чувствуя себя довольным и уверенным, Джеймс наконец-то задремал. К этому времени завтра, они уже будут на три четверти пути, чтобы стать хозяевами времени.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | | С.Волкова "Невеста Кристального Дракона" (Любовное фэнтези) | | Д.Антипова "Месть альфы" (Любовное фэнтези) | | О.Герр "Предназначенная" (Любовное фэнтези) | | М.Славная "Спорим, ты влюбишься?" (Современный любовный роман) | | А.Чер "Победа для Гладиатора" (Романтическая проза) | | А.Рудницкая "Сталь и шелк. Акт второй" (Попаданцы в другие миры) | | Ф.Вудворт "Песнь златовласой сирены 4" (Фэнтези) | | Д.Рымарь "Идеальный брак по версии Волкова" (Современный любовный роман) | | Н.Жарова "Невеста по приказу" (Юмористическое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"