Говда Олег: другие произведения.

Позывной "Леший". Оружие возмездия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


  • Аннотация:
    Ну, все как обычно... Упал, очнулся... А вокруг не наше время, а прошлое. Нравится, не нравится - а никуда не денешься. Война... Предупреждение! Сталину советов не даем, командирскую башенку не проектируем. И еще! Текст не правдив, а лишь правдоподобен... местами.

  Степан КУЛИК
  ОРУЖИЕ ВОЗМЕЗДИЯ
  Цикл 'Позывной 'Леший'
  
  'В нас есть суровая свобода:
  На слезы обрекая мать,
  Бессмертье своего народа
  Своею смертью покупать...'
  Гамзатов Расул
  
  
  Глава первая
  
  - Ко мне пойдем или к тебе?
  Алена остановилась и повернулась. Глаза васильковые, ресницы пушистые... Во взгляде - удивление.
  Не понимаю... Ну к чему вся эта игра? Ведь нам давно не по шестнадцать и оба прекрасно знаем, для чего и почему встречаемся. Что все походы в ресторан или на художественную выставку, раньше или позже, закончатся на диване. Да и не в первое свидание я задал вопрос - третий раз вместе сапоги по улице топчем. А погода так себе, еще не задождило, но отдельные капли уже пятнают серый асфальт. Так почему бы не укрыться от непогоды в уютной квартире?
  Причем, это же не значит, что мы должны заняться сексом, едва переступим порог квартиры, как говорится, не снимая лыж. Посидеть на уютной, теплой кухне за чашечкой кофе, тоже вполне приемлемый вариант. Зато не придется говорить вполголоса, оглядываясь - не привлекает ли наш разговор посторонних ушей. И забыть о времени. Не заладится - вызову такси. Решим продолжить общение, пусть даже в виде совместного просмотра телевизора, тоже не проблема. Есть где остаться на ночь, не стесняя друг друга.
  Так почему же я не могу все это сказать напрямую нравящейся мне девушке, у которой, к слову, тоже вызываю симпатию? Зачем все эти танцы бабуинов, которые самец обязан исполнить перед самкой? Обезьяны мы или люди? Наделенные не только глазами и нюхом, но и некоторым количеством серого вещества?
  Алена молчала, а глаза у девушки стали еще больше. Бог мой, какие глазищи! Только за эту красоту я готов бы...
  - Какой кошмар!
  М-да... Похоже, и эти отношения оборвутся толком и не начавшись.
  Стоп! А куда она смотрит? Лицом стоит ко мне, но взгляд направлен намного выше головы. Не понял?
  - Алексей... Что он делает? - девушка уже не только смотрела, но и рукой показывала.
  Я оглянулся, и непроизвольно выругался. Черт! Только самоубийцы мне для полного счастья и не хватало. Не мог выбрать другое время для сведения счетов с жизнью. Не в мой выходной... Или хотя бы получасом позже.
  На крыше высотки на противоположной стороне улицы, через ограждение перелезал молодой парень. И, судя по тому, что одет был не по сезону, попал он туда не случайно.
  - Стой здесь и никуда не уходи... я быстро.
  Хотя... К черту условности. Пусть она дурёха двадцатилетняя, но я то гораздо старше и давно знаю, что нет у людей лишнего времени. Даже, если кажется, что впереди целая жизнь.
  Шагнул вперед, взял ее голову в ладони, наклонился и крепко поцеловал мягкие, сладко пахнущие персиками губы.
  Не отстранилась. Но и ответила скорее машинально. Едва заметно шевельнув ртом. Растерялась и не успела решить, как надо себя вести. Чтобы правильно... так, как учила мама и более опытные подруги.
  - Иди домой... Я позвоню.
  - Лёша...
  Прогресс. До этого момента я был Алексеем. А то и Алексеем Сергеевичем. Когда Алена пыталась провести линию с красными флажками, за которую нельзя заходить.
  - Все нормально, Алёнушка... Ничего страшного... Там делов на пять минут. Но потом такая тягомотина начнется. Протокол, свидетельские показания... Ждать наряд. Придется ехать в участок или сразу на медицинское освидетельствование. Часа на три... Я тебя не гоню, но смысл под дождем торчать? Ну, не дуйся... Это моя работа.
  - У тебя же выходной... - она впервые сама схватила меня за руку.
  - Извини...
  Нельзя затягивать прощание. Парень наверху уже слишком долго один. Могу и не успеть...
  Перебежал через улицу, к счастью на перекрестке как раз загорелся красный, и машин не было. Кодовый замок без возражений принял универсальный код. Нырнул в подъезд... Лифт словно только меня и ждал. Сразу дверь открыл. Верхний этаж... Долго ползет... Черт, почему никто до сих пор не придумал аварийного ускорения? Сколько драгоценных секунд теряется. И ведь не только в этом случае. Например, когда врач неотложки на вызов к сердечнику спешит. И жизнь больного утекает с каждой песчинкой времени...
  Двери раздвинулись, выскакиваю на лестничную клетку, по пути стаскиваю с себя куртку и рубашку... Штаны тоже неплохо бы снять - мужик в майке и трусах не вызывает чувства опасности. Но не всегда. Если у 'прыгуна' еще не совсем мозги заклинило, может сообразить, что никто из жильцов в таком виде на крышу не полезет.
  Лестница на чердак и дверца наружу...
  Торопливо выбираюсь. Слава Богу и всем святым - стоит. Смотрит вниз, но руками крепко сжимает перила. Страшно смерти в глаза заглядывать. Даже когда отрекся от всего и решился. А может, просто потому что дождик припустил сильнее, и трубы стали скользкими. Вот и держится. Что-то хочет еще увидеть напоследок, или... надеется, что в последний момент случиться чудо, спуститься ангел небесный, укроет крылом, как когда-то в детстве мамка прятала от всех бед и невзгод, и неприятности закончатся. Извини, дружище, с чудом тебе не повезло. Только я рядом оказался.
  - Эй, хлопец! Погодь! Скажу чего!
  Нервно оглядывается. Лицо белое, словно мелом натертое.
  - Не подходи! Прыгну!
  Вот идиоты... И так каждый раз. Вылезают на крыши, или еще какую глупость затевают, а пытаешься остановить - угрожают, что покончат с собой. Как будто до моего появления он отсюда стишок прочитать хотел.
  - Так это... Мне поровну... Хочешь прыгать - Бог в помощь. Каждый человек сам кузнец своей судьбы и никто не вправе решать за него - жить или умереть. Ибо, как сказано, мы не твари дрожащие, а право имеем.
  - Что ты мелешь? - слегка растерялся самоубийца. - Ты кто? Что тебе надо?
  - Так это... Денег.
  Мой ответ настолько не ложился в настрой парня, что тот даже в мою сторону подался. И руками перебрал, удобнее хватаясь за трубу ограждения.
  - Чего? Каких денег?
  - Лучше рублей. Но, если у тебя только валюта, тоже не откажусь. Возьму.
  - Ты псих?
  - Почему сразу псих? - я состроил обиженное лицо и задумчиво почесал живот. Для выбранной роли я слишком гладко выбрит, на свидание готовился. Так что надо отвлекать внимание от лица. - Зачем оскорблять?
  - А что ты несешь?! - сорвался парень на крик. - Какие деньги? Не видишь - я с жизнью покончить собрался?!
  - Ну, правильно... Значит, тебе деньги больше не нужны. А я... это... поиздержался чуток... Понимаешь? Трубы горят...
  - Нет у меня никаких денег! Отстань! - хлопца начинало колотить. Вот-вот истерика приключится. А я все еще слишком далеко.
  - Чё? Совсем нет? Даже пары сотен? Не гони. По прикиду вижу - не из бедных. Ну, не будь жмотом. Оно ж это... во, доброе дело сделаешь. Может, зачтется?
  - Ну нет у меня денег, нет! Смотри! - парень начал выворачивать карманы. - Видишь?! А теперь уходи...
  - Да, - пригорюнился я и тут же воскликнул, словно только что сообразил. - Погоди! Придумал! Раздевайся!
  - Что?..
  - Так это... ты когда шмякнешься... все кровью и мозгами заляпаешь. Потом только выбросить. А на тебе рубашка вельветовая... Glanshirt, кажется... За пять штук с руками оторвут. Да и шузы явно не из 'Садовода'. Брюки можешь оставить... Труп всмятку, да еще и нагишом - это уже чересчур. Не, журналюгам понравится, но вот родные твои... или девушка... Думаю, им будет неприятно.
  Парень настолько растерялся под моим напором, что вообще потерял ощущение реальности. А мне всего пару шагов оставалось, когда можно рискнуть. Отвлечь внимание и прыгнуть.
  - Договорились? А я, как шмотки на горючее поменяю, помяну тебя с друганами. А хочешь - свечку за упокой поставлю. Мне не влом... только чтоб не забыл. Ну, давай, снимай...
  Не скажу, что именно убедило парня, но он и в самом деле начал расстегивать пуговицы.
  И, пока он находился в таком состоянии, мне надо было срочно решить, что делать дальше? Дожимать или использовать этот момент, для рывка. Причем, выбрать до того мгновения, как он начнет вытаскивать руки из рукавов. Именно в это мгновение его внимание будет наиболее рассеяно.
  Прыгнуть вперед, схватить за шкирку, потянуть на себя, так чтобы парень потерял равновесие, и тело перевесилось через ограждение, а дальше дело техники. Хоть в морду дать, чтоб не дергался, хоть на удушающий взять и сонную артерию пережать. Не суть... Эта 'рыбка' уже не сорвется. Но я все еще слишком далеко... Могу не успеть.
  Парень все решил сам, когда не стал расстегивать рубашку, а потащил ее через голову.
  - Стой! Стой! Так не годиться!
  - Ё-моё... Как же ты меня достал, алконавт хренов! Теперь что не так?
  - А если упадешь? Скользко же. Ты, паря, это... хоть одну ногу обратно переставь. Не, ну блин... войди в положение... Испортишь же товар. Ни себе, ни людям...
  Самоубийца вздохнул и полез обратно. Похоже, он уже был согласен на что угодно, лишь бы поскорее избавиться от моего присутствия. Ограждение было достаточно высоким, просто перешагнуть не получилось. Так что он взгромоздился на него сверху и, как только правая нога коснулась крыши, я метнулся к нему.
  Достал... даже схватил за свободный рукав. Только дернуть на себя не смог. Под ногу попало что-то скользкое, я потерял равновесие и поехал по крыше. Извернулся, хватаясь второй рукой за ограждение, но пальцы не смогли зацепиться за мокрое железо, и меня потащило дальше. Уже ощущая под ногами пустоту, потянул на себя рубашку, которую снимал с себя самоубийца, рассчитывая, что хотя бы она остановит скольжение, - и понял, что ее никто не держит.
  Смерть оказалась непривередливой, и бездна расступилась, принимая другую добычу. Даже не заметив подмены.
  
  * * *
  
  Шум самолетного двигателя.
  Хлопок над головой. Рывок, и я повис на стропах...
  Глянул вверх - купол парашюта. Поскольку сам за кольцо точно не дергал, значит, выбросили как салагу, с карабинчиком.
  Стоп... Что за ерунда? Ничего не понял. Какие стропы, какой парашют? Я же с крыши девятиэтажного дома навернулся. Так что вариантов только два - последние галюники отлетающей души или приход поймал от обезболивающего в реанимации.
  Гм... Какой-то слишком натуральный глюк. И совсем не прикольный.
  В отличие от адреналиновых наркоманов, удовольствия от прыжков никогда не получал. Даже, когда счет давно перешел за сотню. Наверно, потому что всегда отделял работу от развлечения. И старался лишний раз не рисковать, без необходимости. Поэтому и 'на землю' сошел не раздумывая, как только подвернулся удобный случай. Сделать это сохранив честь мундира и без потери лица. Поскольку подвиг одних - как правило, головотяпство вышестоящих ротозеев. И, чтоб никто из них не пострадал, мне прямо в госпитале предложили награду. На выбор...
  Посмотрел под ноги - темная громада ночного леса. Правее и ниже призрачно-бледные купола нескольких парашютов. Боковой ветер немного сносит нас, но поскольку никто из тех, кто подо мной не предпринимает никаких движений, я тоже не дергаюсь.
  Не знаю, что случилось и где я, но ночным прыжком на лес или на воду меня не испугать. В свое время напрыгался... Так что будем поглядеть. Все равно, пока летишь, спрашивать не у кого. Приземлимся, там поглядим.
  Одно только, пока, могу сказать точно - парашют меня держит советский... причем, образца времен Великой Отечественной. Это хорошо и правильно. Зато форма не красноармейская, а совсем даже наоборот - пятнистый камуфляж немецкого десантника. И на груди, даже смотреть не обязательно, на ощупь понятно - МР-40 со складным плечевым упором. Что никак не проясняет ситуацию... Хотя, кто сказал, что галлюцинации обязаны быть логическими и достоверными?
  Шмякнулся головой о тротуар, вот и смешалось все в мозгах. Хорошо, хоть не пополам с асфальтной крошкой.
  Ладно, об этом тоже подумаем после. Поскольку сейчас куда реальнее возможность шмякнуться о дерево. Если не повезет... А парашют совсем 'дубовый', не 'крыло', сильно не покапризничаешь. Куда занесет, там и падай.
  Но, видимо, судьба решила, что свое я уже отстрадал в прошлой жизни, и совсем рядом с точкой приземления, судя по тому, как там гасли купола, обнаружилась небольшая полянка. Мобилизовав весь опыт, я исхитрился дотянуть до нее и упасть не на крону дерева, а всего лишь в кустарник. Судя по аромату - малинник.
  Перекатился. Вскочил, погасил купол. Отстегнул лямки. Огляделся...
  Лес вокруг хрустел, словно по нему стадо кабанов с медведем в салки играло. Зато на небе ни пятнышка. Кучно сели. Молодцы. Видимо, тоже не первый прыжок. Вот только что это за бал-маскарад и как я на него попал?
  Похлопал по карманам, рассчитывая найти хоть какие-то документы. Естественно, ничего не нашел. Но, как говорится, отрицательный результат, тоже результат. Когда у военнослужащего нет при себе документов? Правильно - в бане и за линией фронта. Значит, играем по-взрослому. Если играем, конечно...
  Я давно не вьюнош, повидал такого, что ни одному писателю даже не приснится. И если уяснил что-то, так это одну простую вещь. Если что-то случилось, пусть даже самое невероятное, сперва надо решить проблему, а уже потом искать объяснения, разбираться в причинах и выяснять - кто виноват. В противном случае, следствие будут вести другие. А тебя, в лучшем случае, упомянут в рапорте. В худшем - помянут.
  - Гаркуша! - негромкий окрик за деревьями.
  - Здесь я, товарищ капитан.
  - Не видел куда спеца отнесло?
  - Видел, товарищ капитан. Тут рядом полянка, он там сел. Только не снесло его. Сам дотянул. Я последний шел. Видел..
  - Странно... Впрочем, не нашего ума дело. Ты вот что, старшина, возьми одного бойца и будьте всегда рядом. Комдив сказал, что его голова дороже полка 'катюш'.
  - Слушаюсь. Лютый! За мной...
  Интересно. Если сопоставить, что полянка на обозримом пространстве была только одна. Та, где приземлился я. И, судя по приближающемуся треску валежника, старшина с бойцом двигались в моем направлении, то получается - тем самым спецом, чью голову, неведомый комдив оценил в огневую мощь полка гвардейских минометов, был я? Занятно...
  Не, я конечно, многое знаю и умею. А в кое чем действительно спец, но так высоко свои умения никогда не оценивал. Ну, начальству виднее и пререкаться себе дороже.
  - Товарищ военспец... - на меня вышел невысокий, но весь квадратный, широкоплечий, словно борец или штангист мужчина. Тоже в немецком камуфляже. - Старшина Гаркуша. Вы как? Помощь не нужна?
  - Парашют? Закапываем или оставляем?
  - Оставляем... - махнул рукой старшина. - Впрочем... Лютый, тащи в общую кучу.
  Второй десантник, облегченная копия старшины, ловко скользнул мимо нас, к белеющейся кучке шелка.
  - Такой большой выброс фрицы все равно не могли не заметить, - на всякий случай объяснил старшина. - Так что особо ухищряться нет смысла. Мы их по-другому обманем.
  Фрицы, говоришь... Не удивил. Все к тому и шло. И если я не на съемках очередного фильма о подвигах диверсантов в Великую Отечественную, то... то сейчас лето одного из тех военных лет. На кустах малины еще не было ягод, значит июль еще не наступил. Июнь... Вряд ли сорок первого. Тогда немцы к нам больше забрасывали, чем мы к ним. Впрочем, чего гадать. Скоро все выяснится. Главное, не проколоться.
  Потому что ситуация, прямо скажем, аховая... Если это не галюники, а все взаправду, то меня, в составе диверсионно-разведывательной группы забросили в немецкий тыл. И этим вся информация ограничивается. Ни кто я такой, ни какое задание у группы... Ни тысячи других ответов, на тысячу важных вопросов у меня нет. А в то время любой, кто хоть чем-нибудь вызывал подозрение, тут же объявлялся шпионом. До выяснения... Нет, вру. Я успел узнать, что считаюсь военспецом. Вот только это даже не звание, а всего лишь обозначает некую причастность к инженерным войскам.
  - А ловко вы... товарищ военспец. Хоп, и на полянку. У меня почти сотня прыжков за плечами, и то сообразить не успел. Много прыгали?
  Можно было и промолчать, но словоохотливый старшина, показался мне лучшим источником информации. У него приказ держаться рядом. Значит, будет возможность поговорить. Вот только отвечать придется все время полунамеками. Как и полагается секретному товарищу. Разведчики и сами прекрасно понимают, по какому ведомству проходят разные военспецы, летнабы и прочий служивый люд без конкретных званий, но с очень большими полномочиями.
  - Это как считать, старшина... Одно дело в аэроклубе учиться, другое... под пулями.
  - Совершенно в точку... - тут же согласился Гаркуша и полушепотом произнес первую строчку известного стихотворения Светлова. - Гренада, Гренада... Гренада моя.
  - Гаркуша! - оклик капитана не дал нам развить эту тему, но по тому как старшина посмотрел, я понял, что заработал дополнительное уважение. Поскольку он теперь был уверен, что мне довелось повоевать в Испании. - Где вы пропали? Нашел спеца?
  -Так точно, товарищ капитан... Мы уже идем к вам.
  - Давайте быстрее, возитесь как... - капитан, может, еще хотел что-то прибавить, но мы уже и так были рядом.
  Старшина раздвинул кусты, пропуская меня вперед, и мы вышли к остальной группе.
  В просвете между деревьями виднелось около десятка фигур. Точнее разглядеть не позволяла ночная тьма и камуфляж.
  - Смирно. Товарищ военспец, - доложил молодцеватый, подтянутый так, что даже мешковатый комбинезон сидел на нем, как влитый, молодой парень. - Группа в количестве двенадцати человек построена. Раненых и потерявшихся нет. Сориентироваться на местности пока не представляется возможным, но судя по ориентирам, замеченным с воздуха, группа прибыла в заданный район. Старший группы капитан Митрохин.
  Оп-па... А вот и первый капкан. От меня явно чего-то ждут, а какие могут быть приказы, если я сам ничего не знаю?
  - Вольно... Товарищ капитан, опыта вам не занимать... Другого, учитывая важность миссии, просто не послали бы. И не оглядывайтесь на меня... Пока не доберемся до нужного места, можете считать, что в вашем отряде всего лишь имеется еще один боец. Ну, или важный 'язык'.
  - Но товарищ полков...
  - Отставить... Капитан, тебя как звать?
  - Вася... Василий Семенович.
  - А меня, почти как Пушкина - Алексей Сергеевич. Так вот, Василий Семенович, в отряде не может быть двух командиров - это смерть для всей группы. Поэтому, забудь субординацию и действуй.
  - Есть, действовать... - Митрохин машинально оправил складки и скомандовал: - Группа смирно, слушай боевой приказ.
  
  * * *
  
  Местность не только лесистая, но еще и горная. Так что бежать не получается. Даже быстрым шагом идти, и то чревато - либо ногу подвернуть, либо окриветь от незамеченной второпях ветки. Одно утешает, даже если немцы уже и подняли по тревоге егерей, им приходится не легче. Главное, самим на них не выскочить да на засаду не напороться. Поэтому капитан отправил вперед двоих бойцов, а остальная группа держится метрах в десяти. Идут тихо, чувствуется хорошая подготовка. В том числе и альпинистская.
  Меня по-прежнему плотно страхуют старшина и Лютый. Чуть под ручку не придерживают. Но при таком темпе движения, пока продолжить разговор не получается. Надо внимательно глядеть под ноги и беречь дыхание. Зато появилось время осмыслить происходящее.
  Точнее, свести к общему знаменателю. Поскольку никакого логического объяснения случившееся со мною просто не имеет.
  Данность первая.
  Я - житель третьего тысячелетия, бывший боевой офицер, нынешний... вернее, уже вчерашний оперативник МЧС, тридцати восьми лет отроду - по независящим от меня обстоятельствам оказался в первой половине двадцатого столетия. А точнее - в июне одна тысяча девятьсот сорок второго года. Это я все же успел узнать. Месяц определил визуально. Год - по штемпелю на упаковке сала, входящего в рацион немецких десантников. Улучил момент и заглянул в свой ранец, вроде, как укладку поправлял. Информация требует подтверждения, но за неимением лучшей, сойдет пока.
  Данность вторая.
  Особенной ясности определение времени не принесло. Насколько мне помнится из истории - на театре военных действий в лете сорок второго года ничего особенного не происходило. Фрицы плотно застряли на подступах к Москве, а на юге они еще даже к Сталинграду не подошли. Правда, это ненадолго. После катастрофического провала Харьковской операции, вот-вот вступит в действие план 'Блау' и будет взят Севастополь. Но ни одно из этих событий даже не намекает на возможную цель заброски диверсионно-разведывательной группы в глубокий немецкий тыл. Почему я решил, что глубокий? А покажите мне горы, с лиственными лесами, ближе Карпат.
  В общем, картина вырисовывается следующая: если в то время, когда идут упорные бои под Ленинградом и на Ржевском направлении, а на Юге клещи немецких армий давят попавшие в 'Барвенковскую западню' советские дивизии, командование считает необходимым отправить нас сюда, - значит, в этом районе имеется нечто, способное повлиять на ход войны. Но я ума не приложу, какая нам поставлена задача! Ведь обычные задания ДРГ - вроде уничтожение моста, склада ГСМ или иная диверсия, проведенная так далеко от линии фронта, никакого существенного урона не принесет. Хоть целый танковый завод разнеси в дребезги. В том числе убийство высшего чина вермахта, хоть фельдмаршала существенного влияния не окажет. Если только разом не положить все Верховное командование вместе с фюрером.
  Черт! И до чего же я тогда додумался? Нас послали убрать Гитлера? Бред... Такая хренотень только полуграмотному сценаристу в голову взбредет. Ведь даже англичане, долго и упорно разрабатывающие план покушения на фюрера, продумавшие каждую мелочь и, в общем-то, имеющие очень серьезные шансы добиться успеха, в конечном итоге свернули свою 'Фоксли'* (*Operation Foxley, - план несостоявшегося покушения на Адольфа Гитлера, разработанный Управлением специальных операций Великобритании в 1944 году). Поскольку понимали, что не фюрером единым... То есть, свято место пусто не бывает, и убийство полусумасшедшего наркомана, может поднять на вершину власти человека более умного, решительного, удачливого. Способного сплотить нацию и... К счастью, история не знает сослагательного наклонения.
  Так что же, наши аналитики понимают это хуже британцев? Вряд ли... Тогда, зачем мы здесь? Что в этих горах такого особенного?
  Отсюда, данность третья. Почему я? Ведь если место и время выбрано не просто так, то и меня сюда не случайно закинули. Еще и военспецом определили. Жутко важным и секретным. Что я знаю и умею такого, что никто кроме меня сделать не способен?
  - Стой! - команда подана знаками, голосом не продублирована. Группа тут же замерла. Пригнулись или на колено опустились. Настороженно поводя стволами автоматов. Но предрассветную тишину не нарушал ни один звук. Вообще... Наверно, из-за тумана. В горах такое часто случается. Я имею в виду, туман садится. Вот только эффект все время другой. Бывает - ляжет, и словно ваты в уши напихали - криком кричи, никто не отзовется. А иной раз - каждое слово, произнесенное шепотом за много километров, слышишь так, будто говорят рядом с тобой. А если где камешек со склона покатился - грохот, будто лавина сходит. Горы любят пошутить. Наверно потому, что долго живут, вот и скучно им.
  - Вперед.
  Ложная тревога. Но за привал спасибо... С непривычки я уже начал уставать.
  Кстати, для более детального обследования времени не выпало, но кое-что я все же не мог не заметить. Тело у меня не то... То есть, оно мое, без сомнения. Но не теперешнее, в котором я с крыши навернулся, а лет на десять моложе. Не только до последней травмы, после которой меня комиссовали, а еще до первого ранения... Собственно, это как раз я в первую очередь заметил. Потому что та самая, первая пуля оставила мне заметный шрам на ребре ладони. А сейчас от того шрама даже намека не осталось.
  Ну, что ж... Бонус принимается. Не знаю, какое задание передо мной стоит, и что будет в конце - а почувствовать себя снова молодым и здоровым всегда приятно. Правда, и на определенные мысли наводит. Если неведомые благодетели озаботились тем, чтобы обновить меня до оптимального физического состояния, значит и работенка предстоит не только или не столько умственная.
  Двигались вниз еще примерно полчаса, после чего буквально выскочили из тумана.
  Неприятный, между прочим момент. Кто бывал в горах знает, как это выглядит, когда верхняя часть туловища все еще в тумане или низком облаке, а низ уже виден. И это совсем не смешно? А смертельно опасно и настоящий подарок для вражеского наблюдателя. Потому что ты для него, как ростовая мишень, а у тебя перед глазами по-прежнему белесая муть. А мы еще и из леса к тому времени вышли.
  К счастью, обошлось. Не испытывая судьбу, группа плюхнулась наземь, используя любое укрытие. Я тоже повалился плашмя...
  - Наблюдать! - в полголоса скомандовал капитан Митрохин. - Лейтенант Васин, ко мне.
  Один из десантников, змеей переместился к командиру. Тот огляделся, заметил меня.
  - Товарищ военспец...
  Субординацию соблюдает. Мол, его дело пригласить, а старший по званию пусть сам решает - присоединится или не вмешиваться. Пожалуй, присоединюсь. В разговор влезать не буду, но послушать не помешает.
  У меня так ловко, как у лейтенанта не получилось. Не сообразил снять ранец. Ничего, меня ж тут 'спецом' считают, а люди от науки они такие... в шляпах, очках, а то и с тросточкой. Не то что ползать, ходить толком не умеют. Одно слово - интеллигенция.
  Капитан дождался меня и только после этого развернул на земле карту. Немецкая. Оперативная. Это хуже... Не потому, что прочитать не смогу - названия у них свои. Не просто готический шрифт вместо кириллицы, а другие. Местные... И без привязки местности, информации почти ноль. Гора Железная... Долина Широкая... Зато и кое-что полезное увидел. В углу листа стоял штемпель, датированный двадцать седьмым маем уже вычисленного мною одна тысяча девятьсот сорок второго года. Конечно, это не листок календаря, но вряд ли группе выполняющей важное задание подсунули устаревшую информацию. К примеру, годичной давности.
  - Коля... - обратился к лейтенанту по имени Митрохин. - Здесь мы расстанемся. Ты со своими бойцами пойдешь в точку 'А', я - со своими и военспецом - в точку 'Б'.
  - Так точно, командир. Я помню задание.
  - Не шебаршись. Я тоже не забыл... Поэтому, напомни, когда вы работаете?
  - Завтра на рассвете. Не раньше трех часов утра и не позже пяти.
  - Потом?
  - Потом отходим в точку 'Д', - палец лейтенанта без колебаний ткнулся в карту. - Вас ждем сутки. Если не придете - действуем согласно полученного приказа. Пробираемся по тылам к своим. Попутно, шумим... Не реже, чем раз в сутки.
  - Все верно, Коля, - подтвердил капитан. - Товарищ военспец, вы ничего добавить не хотите?
  - Нет.
  - Ну, тогда закурим на дорожку, чтобы дома не журились, и разбежались...
  Митрохин достал из бокового кармана куртки смятую пачку белесых немецких Imperium и протянул мне.
  - Спасибо. За линией фронта не курю. Зарок...
  Если честно, я вообще никогда не курил, но решил, что такой штрих к общему портрету мне не помешает. Бывалые фронтовики часто давали какие-то зароки. Угадал. Оба разведчика понимающе кивнули. Но сами закурили. Одну на двоих... Курили молча. Передавая сигарету друг другу после двух затяжек. Словно совершали некий ритуал. Впрочем, так оно и было. Никто из них не знал, доведется ли еще когда свидеться. В этой жизни...
  
  
  
  Глава вторая
  
  Я думал, группа разделится примерно поровну, но ошибся. С лейтенантом ушли почти все. С нами остались только старшина, Лютый и еще один боец. Не густо для серьезной операции. Значит, стоящая перед нами задача предполагает не столько силовой контакт, как скрытность.
  - Товарищ военспец...
  - Алексей... Ну, или 'Леший', - я назвал свой позывной из прошлой жизни... той, что по нынешнему отсчету, мне еще только предстояло прожить в будущем.
  - Не понял?
  - Почему 'Леший'? Потому что Лёша, а 'Алекс' уже занят... - я дружески улыбнулся, чтоб уйти от официоза, но капитан шутки не принял. Пришлось сменить тональность... - Командир, субординация остались за линией фронта. И никто не знает, в какую передрягу мы ее попадем. Может каждая секунда будет на вес жизни. Зачем же терять ее на обращение по Уставу? Годами я не намного старше. Да и званием не выше...
  Это я зря брякнул. Сообразил, когда увидел лица разведчиков. Они же, учитывая строжайшую секретность, считают меня проходящим по ведомству Берии. А капитан НКВД - это повыше армейского подполковника будет. - Впрочем, я не настаиваю. Решай сам. Просто, мне кажется, так лучше будет для дела.
  - Хорошо... - капитан протянул руку. - 'Семен'.
  - Заметано... И, на всякий случай, повторюсь. Пока не выйдем к объекту - я такой же твой боец, как и все остальные. Под маскхалатом знаков различия не видно. Я спец в своем деле, ты - в своем. Так что командуй... Василий 'Семен' и не оглядывайся на меня. Договорились?
  - Да... Александр.
  Имя капитан произнес с некоторой натугой, но остальные разведчики глядели на меня теперь чуток попроще. А старшина и вовсе подмигнул. Зачет, значит. Я еще не стал для них своим, но уже и не чужой дядя. Не штабная обуза.
  Кстати, еще одна деталь не стыкуется. Допустим, я прикомандирован к группе, но ведь не с неба упал. Уже должны быть какие-то контакты, а разведчики ведут себя так, словно только что меня впервые увидели. Оно и хорошо - меньше шансов проколоться, но добавляет еще один вопрос к и без того длиннющему, как рулон туалетной бумаги, списку.
  - В километре отсюда, строго на юго-восток должна быть пещера, - ставил тем временем промежуточную задачу капитан. - Мимо не пройдем. Там нам предстоит затаиться. Идем ниточкой. Я первый, вторым - Лютый. За ним - Спец. Потом Роман. Старшина - замыкающий. Двигаемся аккуратно. Гаркуша... за нами не должно оставаться ни малейшего следа. Особенно, при переходе через шоссе.
  - Не впервой, командир...
  После моих слов, остальные тоже стали общаться менее натянуто. Как оно и бывает в хорошо сплоченной команде. Это в стрелковых частях, особенно во время наступления или жесткой окопной обороны, взводный не успевает запоминать фамилии рядового состава, из пополнения. А уж о ротных или 'батях' я даже и не говорю. Иное дело разведка... Здесь ротация не такая быстрая. Есть время между рейдами познакомиться поближе. А если не один-два поиска провели вместе, то уж и вовсе грани в званиях стираются. Командир, старший группы и бойцы. Все...
  - Тогда, за мной...
  Теперь, когда почти рассвело и видно было, куда ставишь ногу, продвигались намного быстрее. Каждый понимал, что склон не самое лучшее место для скрытности. Как ни маскируйся, а любое движение в горах привлекает внимание. И если ночь и туман были нам на руку, то теперь время работало против нас... Потому что мы на восточном склоне. И как только солнце взойдет, его подсветит, как подиум.
  Так что вниз скатились горошинами...
  Означенное шоссе оказалось сразу у подножья. Видимо здесь не бывает оползней и сельдей, иначе не понятно почему дорогу замостили в ложбинке между двух склонов. Но этот вопрос тоже остался без ответа. И не потому, что не у кого было спросить, а потому что слева отчетливо доносился приближающийся гул моторов нескольких грузовиков.
  Митрохин сверился с компасом, и указал на противоположный склон.
  - Туда... Бегом...
  Мы быстро преодолели шоссейное полотно и покарабкались вверх. Здесь почти не было почвы и травы, в основном мелкая галька. Она предательски шуршала и норовила выскользнуть из-под ног. А то и съезжала вместе с тобой, возвращая на исходную позицию.
  Моторы ревели все громче, а мы даже на десяток метров подняться не успели.
  - Так не годится, - оценил ситуацию я, когда во второй раз сполз на пару метров обратно. - Веревка есть?
  Оказалось, такая деталь в экипировку немецких десантников не входит, не егеря... А нас снаряжали придерживаясь их нормативов. Чтобы не возникало лишних вопросов к телам... Если совсем худо. Ведь диверсант, даже мертвый, может сказать многое, если уметь смотреть.
  - Снять автоматы, отстегнуть один карабин! - скомандовал, не дожидаясь, пока капитан сообразит, как решить проблему. - Передать свободный конец соседу. Пристегнуть к автомату... Первый поднимается, закрепляется, подтягивает остальных...
  Молодцы, сообразили с ходу, и дело пошло. По уму, из переносных ремней можно было сделать длинную шлею, но тогда надо было бы придумывать, как держать автоматы. В данном же случае они оставались в руках бойцов и за секунду могли использоваться по назначению.
  Периодически поглядывая по сторонам и вверх, я никак не мог сообразить, где же та самая пещера, к которой мы так спешим. Ничего, ни малейшей зацепки. Впору решить, что капитан заблудился. А приближающийся шум машин оптимизму не прибавлял.
  Поэтому, когда преодолев очередной несколько метровый подъем, я ее увидел. То произнес фразу, которая только и могла отобразить всю глубину моего волнения. Непечатную от первой до последней буквы.
  - Что 'Леший' думал, Митрохин нюх потерял? Да? - ухмыльнулся капитан. - Признавайтесь...
  - Слов нет...
  Пещера оказалась идеальным укрытием. Не знаю, природа позаботилась о маскировке или человеческие руки, но вход в нее можно было увидеть, только если стоять рядом и непременно на одном уровне. Огромный валун, по диаметру не уступающий отверстию в горе, лежал на склоне прямо перед пещерой, как... пробка перед горлышком бутылки. Оставляя проход не шире метра. И, соответственно, закрывая ее от глаз. Полностью сливаясь с окружающим ландшафтом.
  Во всяком случае, буквально минуту тому я ничего не заподозрил. Когда стоял чуть ниже. Хотя смотрел и в этом направлении.
  - Заходим, заходим... - довольно усмехнулся капитан. Все же я ошибся. Митрохин был значительно моложе меня. Даже нынешнего. Никак не больше двадцати пяти. Похоже, ему еще даже бриться было достаточно раз в несколько дней.
  Разведчики один за другим нырнули в пещеру. Чуток подзадержался только старшина. Но и он успел протиснуться внутрь раньше, чем машины поравнялись с пещерой.
  - Порядок, командир... Ни одна псина не учует.
  Гул двигателей стих. Донеслись команды на немецком. И, что самое неприятное - собачий лай. Этих 'друзей человека' каждый диверсант ненавидит всеми фибрами души. Самого лучшего следопыта проще обмануть, чем обычного пса. А уж скрыться от настоящей ищейки, обученной идти верхним чутьем... В общем, та еще задача. При чем, даже не скажешь, что придется хорошенько попотеть, потому что запах пота хороший пес за версту учует.
  - К машинам! Первый взвод, занять оборону! - командовали тем временем внизу. - Второй взвод - вперед! Бегом! Третий взвод, цепью... дистанция пять шагов! Растянись!
  Уж не знаю, чем там Гаркуша обработал почву, но собаки активности не выказывали. Брехали для порядку, желая принять посильное участие в общей суете, но это совсем не тот лай, когда ищейка берет след.
  Митрохин лег плашмя и ползком пододвинулся к выходу из пещеры. Потом, очень осторожно и медленно, выглянул. Оценил обстановку и так же ползком, вернулся в пещеру.
  - Егеря... Шесть грузовиков. Примерно рота. В нашу сторону даже не смотрят. Только наблюдатели головами вертят. Готовятся прочесывать противоположную гору. Псы нас тоже не чуют. Отлично сработано, старшина. Объявляю благодарность.
  - Служу Трудовому народу.
  - Хорошо служишь... - потом не сдержался и приобнял старшину. - Спасибо, Петрович. Честно говоря, только на твое умение у меня весь расчет и был... Помимо везения.
  - Что же это за состав такой секретный? - поинтересовался я, как и положено 'спецу'. - Новая разработка?
  - Да это парни выдумывают... - отмахнулся Гаркуша. - Вбили себе в голову, что я заветное слово знаю, вот и посылают теперь все время хвосты рубить...
  - Ничего подобного, - подал голос второй боец, Роман. - Помнишь, Петрович, в апреле ты в госпитале лежал? Мы за 'языком' ползали. Обратно Петька Черт замыкающим группы шел... - парень помолчал немного. - Все по твоей науке сделал. А овчарки за нами, как по ниточке егерей вели. Если б не Петька и не Толик Скоморох... не ушли бы. А с тобой... ни одной осечки.
  - Тьфу, тьфу, тьфу... - суеверно сплюнул старшина. - От пустобрех... Помело, истинное помело. Помяни мое слово, Ромка, подрежут тебе язык. Ну разве ж можно так беду накликать?
  - Суеверие это все, Петрович. И бабьи забобоны... Я комсомолец, атеист и в поповское мракобесие не верю.
  
  * * *
  
  - Отставить... - вмешался капитан. - Боец Помело...
  Я едва сдержал смех. Вот уж повезло парню с фамилией. Лучше любого позывного. И под характер годится.
  - Приказываю вести скрытное наблюдение за неприятелем. Смена через час.
  - Есть... - Роман, как минутой тому капитан, плюхнулся на живот и змеей устремился к выходу из пещеры.
  - Остальным, вольно. Лютый, осмотри пещеру вглубь. Визуального контакта с группой не терять. Отставить, - Митрохин передумал. - Вместе пойдем. Один ум хорошо, а два сапога пара...
  - А вы, старшина, действительно знаете какую-то секретную смесь? - продолжил я расспрос, когда мы с Гаркушей остались вдвоем. - Это не праздное любопытство. Вы же понимаете?
  - Да нет никакой тайны... - присел напротив меня на свой ранец Петрович. - Охотник я... с деда-прадеда... Вот и наставляли они меня всю лесной премудрости с малолетства. Как ходить, как дышать, куда глядеть... Чтобы зверь тебя, даже если учует или заметит, за своего принимал. Не пугался... Какие травки использовать, если приманить надо, а какие - ежели наоборот. Так и сейчас... Перец с махоркой, конечно действенно... Но если проводник опытный, он сразу поймет. Собаку со следа снимет, ноздри промоет. А потом обойдет подозрительный участок и снова по следу пустит. Еще хуже, когда работает пара. Второго пса и вовсе можно успеть придержать. Так что я всегда стараюсь использовать то, что под руками валяется, имеет резкий запах и не нравится собакам... Муравьи, грибы ядовитые, мята... Свежесодранная сосновая кора, живица... Если такой смесью хорошо натереть подошвы сапог, да разбрасывать по следу, не жалея... Собака очень быстро потеряет чувствительность, ну и интерес... При чем, не будет жаловаться, а всего лишь станет демонстрировать своим поведением полное безразличие.
  - Гм... И что, действительно действует?
  Старшина пожал плечами.
  - Вообще-то прадед сказывал, что любое дело получится... если хотеть по-настоящему. И не стыдится просить о помощи...
  Открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос, но сдержался. Понятно же, кого именно просит о помощи пожилой старшина. А я пока еще не заслужил той степени доверия, когда смогу рассчитывать на искренний ответ.
  - Пещера неглубокая... Сорок шагов насчитали, - подсел к нам Митрохин. - Зато есть сквознячок... Можно будет покурить, без опаски. И водичка в дальнем углу капает. Еле-еле... Но все же. Поставил каску... Запас карман не тянет.
  Не понял? Если судить по действиям капитана, то мы здесь надолго. Хотел уточнить, но в это время снаружи донесся заливистый лай. Как раз тот самый, который говорит проводнику, что пес нашел след.
  - Боец Помело! - окликнул наблюдателя капитан. - Доложить обстановку!
  - Фрицы обнаружили место, где мы разделились, товарищ капитан, - отозвался тот, прикладывая ладонь к губам, направляя звук. - Одна группа продолжает прочесывание склона, поднимается вверх. Входят в лес... Вторая - с собаками, пошла по следу. Третья, человек двадцать, возвращаются к машинам. С ними офицер.
  - Хорошо. Продолжай наблюдение.
  - Что ж хорошего-то? - не понял я. - Если лейтенант не запутал следы, их нагонят не позже чем через два-три часа. Или засаду устроят. Обогнав на машинах...
  - Скорее всего, - кивнул Митрохин. - Ничего не поделаешь. У каждого свое задание. Будем надеяться, парни вывернутся. Не новички, ко всему готовы. А фрицы не знают, сколько их и преследуют малыми силами.
  Снизу долетел гул нескольких моторов. Постепенно удаляющихся...
  - А самое главное... не заметили, что отряд разделился. Мы для них теперь невидимки. Даже если случится самое плохое, фрицы будут уверены, что обезвредили всех русских парашютистов.
  - То есть, группа лейтенанта всего лишь прикрытие?
  - Нет, - мотнул головой Митрохин. - У Коли свое задание. Тоже важное. Но, если есть возможность совместить... Сейчас...
  Капитан достал карту, разложил ее на полу и включил фонарик.
  - Смотри сам... Как считаешь, какие объекты в этом районе можно считать стратегическими?
  Прежде чем высматривать цели, подходящие для диверсии, первым делом я попытался вообще понять, где мы находимся. Выискивая названия населенных пунктов, чьи названия были не радикально изменены оккупантами и могли помочь сориентироваться.
  После пристального вглядывания, удалось прочесть 'Schwarzwald'. Черный лес...
  Ничего себе! Я думал мы в Карпатах, Польше... ну, в крайнем случае, Чехии или Югославии. А нас едва не в самое сердце Германии десантировали. Блин... Того гляди, опять версия об устранении Гитлера всплывет. И никакого случайного совпадения в названии быть не может, вон по левому обрезу река снизу вверх виляет. Рубль за пять, что это Рейн.
  - Трудно выбрать? Подсказать? - подколол разведчик, поскольку я слишком долго таращился на карту.
  - Да нет, просто прикидывал варианты... Вон тот железнодорожный узел... если его грамотно разрубить, то весь регион на месяц, как минимум без транспорта останется. Да и станция редко когда пустой бывает. Вряд ли фрицы, в таком глубоком тылу всерьез опасаются диверсий.
  Вообще-то, я слегка слукавил. Узел и в самом деле жирной приманкой был. Но выбрал я его еще и потому, что заметил, куда ткнул пальцем лейтенант Васин при том, последнем разговоре.
  - В точку... - в голосе капитана появилась уважительность. Больше он над штабным не насмехался.
  - Ну, а второй объект... Исходя из той же логики... - мой палец сместился влево и вверх. - Мост? Вот здесь... Ели в комплексе сработать. Полный транспортный коллапс. Вот только зачем? Здесь ни шахт, ни заводов... Курортная зона, какая-то...
  - И это верно... - уважительность в голосе капитан Митрохина достигла пика. Таким тоном он наверняка разговаривал только с начальником Разведотдела фронта. - Объяснить, или попробуешь понять сам?
  - Ложные цели?
  - Да...
  Капитан вдруг замолчал, видимо, я все же что-то делал не совсем верно.
  Вот идиот... Нельзя же так тупить. Если я 'спец' и самый важный здесь, то не командир группы прикрытия должен мне о задании рассказывать, а я его ввести в курс дела. Если сочту необходимым. А мы тут детские ребусы разгадываем с умными лицами. О ложных целях выспрашиваем. Надо срочно отыграть назад, пока не поздно. И сделать это филигранно. Чтоб и информации раздобыть по максимуму, и самому не проколоться.
  - Старшина, не в службу, а в дружбу... сходите с Лютым, поглядите... много воды накапало? Заодно и перекурите.
  - Есть, перекурить...
  Опытный Петрович сразу понял, что это я так деликатно намекаю, что разговор предстоит не для его с бойцом ушей. Поднялся и потащил Лютого в сторонку, шепотом объясняя ситуацию менее сообразительному товарищу.
  - Поговорим, Василий?
  - Поговорим, Алексей... - кивнул капитан.
  - На чистоту?
  - А иначе какой смысл? - пожал плечами тот.
  - Ты первый или я начну?
  - Без разницы... Ты старше по званию, тебе и решать.
  - Хорошо... Тогда начну я.
  Оно, конечно было бы полезнее выслушать сперва Митрохина. Но доверительности не прибавило б. А мне, в данном случае, второе как раз важнее. Потому что факты, раньше или позже проявятся, доверие - раз потеряв, фиг восстановишь.
  - Помнишь, как я в отряде появился?
  - Забудешь такое... - хмыкнул капитан. - Все расселись, двигатели раскручиваются на взлет, второй пилот дверь закрывает... Тут пистолетная пальба снаружи и такой трехэтажный мат, что даже сквозь шлемофоны слышно. Летчик дверь открыл, лесенку опустил. А внутрь заскакивает подполковник Куцый и не снижая голоса орет, что с нами на задание летит еще один человек. Военспец! Ну, и насчет особой важности объяснил. Мол, полк 'Катюш' для фронта имеет меньшее значение, чем твоя голова. И что уполномочен отменить выполнение нами полученных раньше приказов. В любой момент! Потом отодвинулся в сторону, и в самолет зашел ты. С таким видом, словно внутри вообще никого нет. Проходишь к ближайшему свободному месту, садишься и говоришь: 'Спасибо. Дальше мы сами разберемся'. Ну, это ты и знаешь... так что подробности пропустим. А мы только рты раззявили. Куцый всегда был крут и фамильярности не терпел. А тут подполковник козырнул молча и покинул самолет. В общем, мы все дружно решили, что на задание с нами летит, как минимум, генерал-лейтенант. Впрочем, учитывая, из какого ты ведомства, ошиблись не слишком сильно.
  Угу... Все страньше и страньше. Кто же я на самом деле в этой реальности, черт меня подери? И за каким лешим меня с такими понтами сюда забросили? Ничего не понятно. Но молчать нельзя. Значит, будем наводить тень на плетень.
  - Да. Неловко получилось. Дело в том, что о заброске я тоже узнал буквально перед вылетом. Я не оперативник, аналитик. Да, операция разрабатывалась мной, но исполнять ее должен был майор... Впрочем, неважно. Того человека больше нет, а время и место операции изменить нельзя.
  - А, так вот почему ты не принял командование. Нет боевого опыта? - понимающе кивнул Митрохин.
  Э, нет, брат, так не годится. В штафирки меня записывать тоже не надо.
  - Опыта предостаточно... - мотнул головой. - Можешь не сомневаться. Просто, отвык немного. Сперва - ранение заработал, а пока восстанавливался, было принято решение использовать меня как инструктора... Потом... Долго рассказывать...
  - Точно... - хлопнул себя по лбу капитан. - Извини, 'Леший'... Совсем забыл, как ты ловко с ремнями придумал. Сам сообразил?
  - Нет... В Пиренеях научился...
  Теперь и капитан смотрел на меня, как старшина раньше. Уважительно.
  - А командование не принял, потому что сам еще в сложившейся ситуации полностью не разобрался. У тебя же каждая мелочь сто раз продумана, все по секундах рассчитано.
  - Это точно...
  - В любом случае для смены командира, тогда был не самый подходящий момент. Дело не любит суеты.
  
  * * *
  
  Я лежал, глядя в потолок и думал. Вернее, прокручивал в памяти события минувшего часа и прикидывал, все ли сделал правильно. Не ошибся ли, взяв на себя руководство операцией и приняв решение, которое никак не могло быть той задачей, которую перед группой поставило командование. Хотя бы потому, что ни один человек в Ставке Верховного командования, включая самого товарища Сталина, не обладает теми знаниями, которые есть у меня.
  - Товарищ капитан, - отозвался дозорный. - Фрицы возвращаются. Парашюты тащат. Быстро идут. Торопятся.
  - Еще бы. Теперь они знают численность отряда. И понимают, что ведя поиск всего лишь двумя взводами, понесут большие потери. Догонять тех, что по следу идут, поздно. Значит, рванут вдогонку за теми, кто наперерез поехал.
  Капитан Митрохин не ошибся. Очень скоро снаружи послышались команды, топот сапог. Рев двигателей и звуки отъезжающих машин.
  - Все убрались?
  - Никак нет. Оставили троих... парашюты охранять. Беспечно себя ведут. Один бдит, а двое спать укладываются. Совсем страх потеряли, сволочи...
  - А кого им боятся? - пожал плечами капитан. - Они у себя дома. В глубоком тылу. Пусть дрыхнут. Было бы хуже, если б любопытными оказались, да осмотреться решили. А так, считай, фрицы сами нас охраняют.
  Помолчал немного и подвел к завершению начатый разговор.
  - Ну, что ж, со знакомством разобрались. Прошлого, в любом случае, уже не переиграть. Поговорим о будущем, товарищ военспец?
  - Да, капитан. Но сперва доложи о задаче своей группы. Операция разрабатывалась раньше, чем было принято решение о моем участии. Так что этим важность именно твоей группы не объясняется. Но, если в задание лейтенанта Васина входит отвлекающий маневр - это значит, что задача поставленная перед тобой, более важная. Чем диверсия на железнодорожном узле. И это точно не мост!
  - Так точно, - Митрохин вздохнул и помрачнел. - Мост обозначен только на тот случай, если кто-то из отряда Васина, или сам лейтенант попадет в плен и не выдержит допроса. То есть, немцы узнают о существовании второй группы. А настоящая цель никому неизвестна. Предполагалось, что я получу пакет с приказом, непосредственно перед вылетом. А вместо этого в самолете оказались вы.
  Все, слазьте, кума, с воза, приехали. Я пытаюсь узнать то, что знаю... вернее, знал, только прежний 'я', но забыл рассказать об этом мне теперешнему. Вот это фортель. Очуметь!
  - Даже так... - потер задумчиво подбородок. - Значит, все гораздо сложнее, чем я предполагал. Ладно... Пока хватит. Соберите людей. Будем проставлять точки над 'ё'.
  Группа собралась быстро. Еще бы... Всего-то пять человек, включая меня. Смотрят, ждут.
  - Товарищи, Родина доверила нам выполнение сверх важной задачи. Я еще не могу полностью ввести вас в курс дела, но поверьте - если мы справимся, то разгром фашистской Германии станет вопросом нескольких месяцев. Именно от нас с вами сейчас зависит, погибнут в боях или смогут отпраздновать Победу многие и многие тысячи наших боевых товарищей. Дождутся ли домой своих сыновей, мужей, отцов - миллионы женщин и детей.
  Оба бойца смотрели не отрываясь, старшина взгляд отвел. Капитан и вовсе в землю уставился. Это мое лицо было для них в тени, а я, стоя спиной ко входу, прекрасно все видел. И понимал.
  Молодым хочется верить в подвиг, знать, что если и погибнут, то не просто так - а непременно героически. Более опытный воин знает, что война - не спортивное состязание, где достаточно один раз напрячься и вырвать победу у противника. Придти первым, рванув грудью финишную ленту. Этих красивыми и высокопарными словами не пронять.
  - Товарищи бойцы и командиры... Я не политрук и агитировать вас за Советскую власть не собираюсь. Все сказанное - правда. Когда узнаете подробности, сами это поймете. А говорю заранее лишь для того, чтобы вы осознали другое - будет чертовски трудно и смертельно опасно! Война - это грязная и трудная работа. Долгая, кропотливая, результатов которой не всем дано дождаться. Но сделать которую надо. Как старый пахарь выходит весной в поле и поднимает плугом землю, не задумываясь о том, доживет ли до страды. Он сеет для тех, кто остался дома. Вот и нам с вами предстоит выполнить свою часть работы... Очень важной для тех, кто вырастит плоды победы, из зерен брошенных в подготовленную нами почву.
  Старшина с капитаном тоже подняли глаза. Все-таки я смог и их чем-то зацепить. Вот и отлично.
  - И еще одно. Все вы в разведке не первый день, люди опытные. Поэтому скажу просто. Мы здесь не просто боевое подразделение, мы - как пальцы на одной руке. Надо - каждый свою роль исполняет. А потребуется - сожмемся в кулак и так врежем, мало не покажется... Это я к тому, что думать предстоит всем, независимо от звания. А не только выполнять приказ.
  Теперь, бойцы удивились. Похоже, так с ними еще никто не говорил. Значит, будем сокращаться. Пока лишнего не брякнул. Не из той эпохи.
  - А теперь, советую хорошо отдохнуть. Все равно ждать, пока немцы пост не снимут. Так давайте используем предоставленную возможность с толком. Когда еще выпадет возможность поспать? Не знаю, как вы, а я уже вторые сутки на ногах... Поэтому, до наступления сумерек не будить. Если только немцы раньше уберутся.
  Вообще-то я прошлой ночью спал в своей квартире, на мягком диване, в гордом одиночестве и отлично отдохнул. Но надо же было как-то объяснить желание уединиться. Причем, на длительное время. Потому что я все еще понятия не имел, какое именно задание предстоит выполнить нашей, теперь уже 'моей' группе.
  Хорошо, что решение командира не подлежит обсуждению. Сказано отдыхать - значит, отдыхать. Только старшина, сославшись на бессонницу, занял пост у входа. Кстати, это мой косяк. Отвык командовать. Вот и не отдал соответствующий приказ. Но, выходит, не зря о пальцах и кулаке сказал. Впрочем, все это мелочи, не об этом у меня сейчас голова болит.
  Закрыл глаза, представил себе большущую школьную доску и начал выписывать на ней вопросы. По мере того, как они возникали в голове. Тут же пытаясь осмыслить их и найти ответы.
  Начнем с самого начала...
  Во-первых, - если отринуть то, что я заброшен в прошлое некими высшими силами, а оказался здесь в результате каких-то паранормальных явлений, пусть и неизвестных, а потому неизученных наукой, то сразу отпадает и вопрос с выполнением сверхмиссии.
  То есть, я тут случайно. Мимо проходил... И если впишусь в драку, то исключительно по собственной инициативе. И в меру разумения ситуации.
  Нет, не вполне так. Займи я в этой реальности место какого-нибудь Билли Кида или королевского стрелка Шарпа, тогда вариант с 'пройти мимо' мог бы еще обсуждаться. Поскольку мне было как-то поровну кто в тех войнах с кем воевал и ради каких идеалов погиб. Но, вряд ли отыщется во всех поколениях людей, родившихся на территориях бывшего Советского Союза после Великой Отечественной, хоть кто-нибудь, способный остаться равнодушным к этой войне. Не скажу, что все потомки пылают любовью к Сталину, но фашистов ненавидят - без исключений.
  Соответственно, в этом вопросе и у меня никакой альтернативы не могло быть. Даже если б я оказался не диверсантом, заброшенным за линию фронта, а обычным работягой номерного предприятия в самом глубоком советском тылу. Впрочем, это и объяснять не надо. За всех нас один раз сказал Константин Симонов.
  'Так убей фашиста, чтоб он,
  А не ты на земле лежал,
  Не в твоем дому чтобы стон,
  А в его по мертвым стоял...'
  Да... Ни отнять, ни прибавить. Ни емче, ни ярче, ни злее...
  Это, что касается, так сказать моей эмоциональной, стратегической линии поведения. А вот выбор тактики, поскольку нет никаких конкретных приказов, остается за мной.
  Просто потому, что я не знаю, какая именно операция была разработана Ставкой и с какой целью проводился заброс. Даже не представляю, зачем в последнюю минуту группе Митрохина был придан военспец? Понятия не имею, какая у того, чье место я занял, была специализация? Может, он был всего лишь гениальным подрывником, и группе действительно предстояло всего лишь уничтожить мост через Рейн? Но я не он и, соответственно, не могу выполнить это задание. Зато, я могу другое. Вернее, должен смочь, раз уж оказался здесь. Причем, вооруженный знаниями прошлого... Нет, ну в самом деле, неужели я не смогу придумать нечто такое, что способно если не изменить, то хотя бы существенно повлиять на будущее?
  Думай, голова, картуз куплю! Соображай, вспоминай... Ты же не зря в училище скамью протирал. Что такого важного произошло или могло произойти в июне одна тысяча девятьсот сорок второго года? На юго-западе Германии, в местности известной под названием Шварцвальд. Черный лес...
  И вот еще что надо не забыть спросить у Митрохина. Откуда он, вернее, те, кто готовил операцию, узнали о существовании этой пещеры? Ведь такую деталь с самолета не разглядеть, да и на аэроснимках тоже. А это значит, с нами сотрудничает кто-то из местных жителей!
  
  
  
  Глава третья
  
  Ответ, как это иногда случается, пришел во сне. Вроде и не спал, так только на секундочку отключился, а уже в следующее мгновение открыл глаза, точно зная, что пытался вспомнить. Замок Хохбург! Четвертое июля!* (*авт., - время и место реальных событий изменено, в связи с дачей подписки о неразглашении) И теперь я точно знал, что нам предстоит сделать. Рывком сел и хотел окликнуть Митрохина, но меня опередил шум двигателей и старшина.
  - Фрицы возвращаются...
  Бросил взгляд на часы. Двенадцать... Судя по яркости света, падающего в пещеру - полдень. Что-то быстро они управились. И стрельбы слышно не было.
  - Грузовики пустые, - доложил Гаркуша. - Наверно за помощью в гарнизон послали...
  - Выскользнул наш лейтенант из кольца.
  - Само собой... - проворчал Митрохин. - Васина в горах поймать - все равно что ветра в поле искать. Он ровную землю впервые увидел, наверно, только когда в военкомат пришел. Да и ребята с ним, все как один, из горных аулов.
  Это хорошо. Значит, немцам будет чем заняться, и наши шансы на успех еще немножко увеличились.
  - Замыкающий колонну грузовик остановился, - продолжал докладывать обстановку старшина. - Немцы грузят в него наши парашюты. Садятся сами. Все трое... Уехали. Товарищи командиры, разрешите доложить? В прямой видимости врага не наблюдаю.
  - Как думаешь, Василий... - окликнул я Митрохина. - Ловушка? Или проскочили?
  - Скорее, второе... - ответил тот. Правда, не сразу. Обдумывал варианты. - Зачем им это? Если бы фрицы знали о пещере, сразу обложили бы, как кроличью нору. Куда нам деваться? Все как на ладони. Предложили бы сдаться. А там - либо гранатами сверху забросали, либо подтянули огнемет...
  Капитан не стал договаривать. И так ясно. Причем, это он еще преувеличил. На самом деле, в случае обнаружения укрытия, немцам вообще ничего делать не надо. Достаточно держать пещеру под прицелом. С водой, в данном случае, нам повезло. Но сути это не меняет, смогли бы продержаться на неделю дольше... А потом, либо сдаваться, либо застрелиться. Пока не ослабели так, что можно голыми руками брать.
  - Гм... А скажи, Василий. Как так получилось, что в Москве о пещере известно, а фрицы - ни сном, ни духом?
  - 'Лесник'
  - Что, лесник?
  - Информацию по району заброски передал агент 'Лесник'. С ним работал полковник Стеклов* (*один из персонажей трилогии 'Малая война'). Так что никаких подробностей о нем я не имею. Случайно только один раз услышал, что 'Лесник' старый антифашист, то ли из тех, кто с Тельманом работал. Или еще из Коминтерна.
  Капитан сделал паузу, потом прибавил.
  - Только я бы не стал считать эту информацию достоверной.
  - Почему?
  - А то ты Михаила Ивановича не знаешь? Если Стеклов произносит что-то вслух не с глазу на глаз и не в кабинете, его слова почти стопроцентная 'деза'. Профессор считает, что уши могут быть везде. И что враг подслушивает именно в тот момент, когда ты ожидаешь этого меньше всего.
  - Ну, что ж, бдительность не порок. Вот только Стеклова я не знаю... Кто это? И полковник, и профессор...
  Можно было покивать с умным видом, но не в этом случае. Я и так хожу по грани, любой неосторожный неологизм или не знание какой-нибудь общеизвестной мелочи выдаст меня с потрохами. Так зачем усугублять? А если капитану вздумается обсудить еще кого-то из общих знакомых, которых я буду обязан знать, если работал со Стекловым. Нет уж... Будем придерживаться прежней версии. Я - чужак. С другого ведомства. А это все равно, что с иной звездной системы или... будущего.
  - Михаил Иванович - начальник аналитического отдела в разведуправлении штаба фронта. Золотой человек... Если операцию разработал 'профессор', можно идти на задание посвистывая и играя на гармошке. Еще не было случая, чтобы группа не возвращалась с задания. Или с серьезными потерями. На пять ходов все просчитывает. Странно, что ты о нм не слышал.
  - Ну, ты положим, тоже не всех моих знакомых знаешь... - отшутился я, но, на всякий случай, прибавил. - Пойми, чудак человек. Я.работал совсем в другом конце Союза. А к вам буквально на днях прикомандирован. Вещи даже не разобрал, так и остались лежать в чемодане.
  - Да чего ж тут не понятного... - кивнул капитан Митрохин. - Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону... Что дальше делать будем, командир? Фрицы ушли, может и нам пора выдвигаться?
  - Сейчас прикинем. Давай карту.
  Василий развернул на полу карту, подсветил фонариком.
  - Покажи точно, где мы находимся.
  - Ну, пещера не отмечена, но примерно, тут, - Митрохин указал кончиком ножа точку. - С точностью до ста метров. Точнее смогу сориентироваться, только после того, как наружу выберемся. Я ведь не по карте ее нашел. По приметам...
  - Мне достаточно...
  - Достаточно для чего?
  - Сейчас объясню. Сегодня какое число?
  - Двадцать девятое июня... - машинально ответил капитан, потом хохотнул негромко. - Ничего себе. Натурально лешак. Даже даты не знаешь? Тебя, что в тайге поймали и в мешке везли, прежде чем к нам засунуть? Год хоть какой, ты в курсе?
  - Сорок второй, кажется... - вполне серьезно ответил я, отыскивая надпись 'Хохбург'.
  Капитан кашлянул, словно у него вдруг запершило в горле, но оставил ответ без комментариев.
  - Отлично!
  Замок оказался буквально в нескольких десятках километров. Расстояние двух скрытных ночных переходов. Если не придумаем ничего более подходящего.
  - Смотри сюда! - и ткнул пальцем в найденный замок. - Видишь?
  - Хутор какой-то что ли? Или как у них это называется... о, вспомнил - фольварок?
  - Нет, капитан. Это замок Хохбург! - произнес многозначительно. - И то самое место, куда нам надо попасть кровь из носу. Причем не раньше и не позже шести часов вечера четвертого июля! То есть, немного раньше не страшно. А вот позже - ни в коем случае.
  - Замок, говоришь... - потер переносицу Митрохин. - Доводилось мне в сороковом году побывать в одном замке... Вернее, Брестской крепости. Но, если они не сильно отличаются... Не знаю, что и сказать. Ты командир, и военспец... тебе виднее... Но впятером... Даже если у фрицев гарнизон в десять раз меньше Брестского, то все равно никак не меньше усиленной роты... Может, все-таки лучше мост рванем? Там хоть какой-то шанс...
  - Не дрейф, капитан? Помнишь, что Владимир Ильич сказал? Нет такой крепости, которую не смогли бы взять большевики.
  - Оно-то так... - не посмел спорить с вождем мирового пролетариата Митрохин. - Но...
  - Отставить 'но'. Будем думать. Времени больше чем достаточно. Почти пять суток! Неужто ничего не сообразим?
  - Гм... - капитан опять потер переносицу. - Думаю, ты не стал бы так уверенно говорить, если б не имел хоть какого-то плана. Верно?
  - Верно... План имеется. Но, пока только в общих чертах. Детали придется прорабатывать отдельно. И в этом нам очень бы помог 'Лесник'. Тебе точно не дали никаких контактов? На самый крайний случай.
  - Алексей, мы же диверсанты, а не резиденты. Уничтожил - ушел. Нам резервная связь не полагается. И с собой такой мощности передатчик на спине не потащишь. Если задание будет выполнено, об этом и без доклада узнают. Пути отхода и эвакуации оговорены. И все... Дальше, как повезет.
  - Да, не густо... Придется полагаться только на то, что есть... Или искать 'Лесника' самим.
  - Вообще-то, кому, если не тебе?
  - Не понял? Объясняю... - усмехнулся капитан. - Кто еще может найти в Черном лесу неизвестного лесника, если не леший?
  - Шутишь? Это хорошо. Ну, а если кроме шуток, то есть у меня одна ниточка. Осталась из Испанских времен. Никогда не предполагал, что выпадет случай воспользоваться.
  Конечно же, я опять на ходу выдумывал очередную историю, которая могла бы объяснить мою осведомленность. И не вызвать подозрений у товарищей.
   - Видишь, на западе от замка обозначен небольшой городок. Еммендинген.
  - Да...
  - Так вот... Когда я возвращался из... командировки... один мой хороший друг... из немецких товарищей, на прощание сказал, что если мне когда-нибудь понадобится помощь, то я всегда получу ее в гаштете 'Длинноногий олень', который находится в южной части Еммендингена. Надо будет всего лишь попросить у бармена бокал 'Espolla'* (*сорт испанского вина) урожая тридцать шестого года... - немного подумал, и прибавил еще один штрих. - Если в ответ предложат Темпранильо, то все в порядке. Этот человек сведет меня с нужными людьми. Если подадут то, что заказал или что-либо другое - значит, явка провалена.
  - Богатая у тебе биография, Леший... - как бы даже с завистью протянул Митрохин. - Книги писать можно... Небось и на Халхин голе побывал?
  - А вот это, дорогой товарищ, как раз нельзя... Не там мы с тобой служим, где поощряется издание мемуаров. Даже, если удастся дожить до отставки. Ни об Испании, ни об Номон-Хана... Ни о том, что нам еще только предстоит сделать.
  
  * * *
  
  Вышли через два часа... Ровно в четырнадцать. Кстати, вовремя вспомнил и перевел стрелки на европейское время. А то хороши б были немецкие солдаты, сверяющие часы по Москве.
  Могли и раньше, но решили еще немного подождать. Вдруг, мы только высунемся, а тут как раз вернутся грузовики с подкреплением. А еще ждали, может, услышим стрельбу или что другое укажет на изменившуюся обстановку. Но все подтверждало, что нам удалось проскользнуть незамеченными. Следящий за противоположным склоном, старшина доложил, что птицы ведут себя естественно, не выказывая тревоги. А это самый верный признак того, что людей поблизости нет.
  Двигались не наобум.
  Оказалось, что группа имеет соответствующие обстановке документы и форму. То есть, полковник Стеклов учел тот факт, что в районе передвижения будет объявлена тревога. И мы были всего лишь одной из групп, отправленных на поимку диверсантов. Скорее всего, благодаря помощи того же 'Лесника', у нас имелись солдатские книжки и прочие аусвайсы, без экспертизы совершенно не отличимые от настоящих. Главное, было не попасться на глаза 'сослуживцам' из своей части. Ну, тут уж, как говорится, все предусмотреть невозможно. Хоть что-то да остается на волю случая.
  Под немецкими маскхалатами на всех, в том числе и на мне, хорошо сидела, слегка поношенная зеленовато-серая форма горных стрелков, с обязательным эдельвейсом на правом рукаве. И кепи, само собой. Все рядовые. Офицером в группе оказался только капитан Митрохин. Правда, в вермахте его понизили до лейтенанта. Хотя, для правдоподобия, во главе группы из четырех солдат вполне хватило бы и унтера. Но, тут психология... Любой, случайно заметивший нас офицер, тут же захочет узнать, что мы делаем? А задавать такой же вопрос, без явных на то оснований, другому офицеру - решится не каждый. Кроме жандармов, конечно. Но они больше дороги патрулируют. А мы лишний раз с горных троп сходить не планируем.
  Думая о своем, не сразу услышал, как зло, хоть и шепотом, матерится старшина.
  - Ты чего, Петрович?
  Вместо ответа Гаркуша загнул еще крепче и кивнул подбородком в сторону ближайшего склона, на котором паслось стадо коров. Большие, хорошо упитанные животные, лениво щипали траву, отмахивались хвостами от мух и тихонько позванивали, повешенными на шею, колокольчиками.
  - Не понял...
  - Жируют, сволочи...
  - Да ладно тебе... Это ж коровы. У них национальности нет.
  Старшина дернул шеей.
  - А я смотрю на них и вижу Смоленскую дорогу. Сорок первый год. Когда наш полк на марше немецкие бомбардировщики накрыли. Солдаты рассредоточились, залегли... А полем колхозный скот в тыл перегоняли...
  Гаркуша продолжал рассказывать, как немецкие летчики, сбросив бомбы, расстреливали из пулеметов стадо, а я думал, что война - это не просто сражение двух государств, а еще и страшная пандемия, заразившись которой, заболев - люди перестают быть людьми. В целом, сохраняя рассудок, теряют человеческий облик, возвращаясь к первобытным инстинктам. Важнейший из которых - убей врага, или и сам погибнешь и весь твой род умрет...
  Пастушок нас тоже заметил. Парнишка лет двенадцати. В белой рубашке с короткими рукавами, черные шорты на помочах. Вскочил, вскинул руку и ломанным фальцетом юного петушка крикнул: 'Хайль, Гитлер!'
  - Ну, я тебе сейчас покажу, Хайль... сучонок фрицевский... - вскинулся старшина.
  - Отставить! - Митрохин отреагировал быстрее и зло прибавил. - Под трибунал захотел? Нервы сдают?
  Потом небрежно взмахнул рукой, отвечая на приветствие, и поманил пастушка к себе.
  - Комм...
  Тот рванул к нам там, словно волки гнались. Едва затормозить успел.
  - Яволь, гер официр?! - парнишка встал по стойке 'смирно' и преданно глядел в глаза.
  Пока мальчишка бежал, капитан достал из кармана шоколадку, и теперь протянул ему.
  - Битте, юнгер зольдат.
  - Данке шён, гер официр!
  Митрохин кивнул и прежним, небрежным жестом отправил парня обратно к стаду.
  - Выпороть бы его, да нельзя... - проворчал старшина. - Понимаю... Секретность... Но шоколадом угощать на кой?
  - А на той, Петрович... - объяснил капитан, - что пригонит парнишка стадо вечером домой и начнет рассказывать, что видел офицера и солдат. Может, никто и не обратит внимания, а может - наоборот. Найдутся уши, которых такие события интересны по долгу службы. И он расспросит пастушка, что делали эти военные? О чем спрашивали? А хлопец, как на духу поклянется, что его только угостили сладким и ни о чем не спрашивали. Смекаешь к чему я веду?
  - Что диверсанты так себя не ведут?
  - Смекаешь... Не весь ум, значит, от злости потерял. Поэтому, старшина, на первый раз обойдемся без взысканий. Но если еще хоть раз выкинешь подобный фокус - отправлю в хозчасть. Будешь веники для бани вязать до самой победы!
  - Виноват...
  - Это само собой...
  Пока капитан шерстил подчиненного я вдруг понял, что в моем плане имеется еще одна брешь. И не просто дырочка, а такая дырища в полу, что в нее запросто вся операция провалиться может.
  Язык! Не в смысле, пленный для допроса, а умение разговаривать. Потому что лично я из немецкого знал только десяток самых расхожих фраз.
  'Halt! Hände hoch! Ergib dich! Nachname! Rank! Position! Anzahl militärische Einheit! Was ist der Name des Befehlshaber?! Wo ist der Sitz? Wo ist der Raketenstartkomplex? Wo befinden sich deutsche Truppen? Sie lugen! Du müsst es wissen! Erschießen!'* (*нем., - Стой! Руки вверх! Фамилия! Звание! Должность! Номер части! Как зовут твоего командира?! Где штаб?! Где ракетно-пусковой комплекс? Где немецкие войска? Вы лжете! Ты не можешь этого знать! Расстрелять!)
  - Товарищи, скажите, кто-нибудь владеет немецким? Не в размере школьной программы, а в совершенстве, как настоящий фриц?
  - Я, - отозвался Митрохин. - И Лютый... Михаил Иванович говорил, что если не строить слишком длинные предложения, то я сойду за уроженца Вены или немца долго жившего в Австрии. А у Бориса специфический пронос шахтера из Рурской области. Особенно, если будет что-то жевать. А что?
  - В общем-то, ничего особенного. Только на встречу в гаштет придется идти кому-то из вас двоих. Потому что я на хохдойче только послать могу.
  - Ну, это не самое страшное... Был бы толк. Если связной не знает тебя в лицо, какая разница, кто закажет стакан вина?
  - Тоже верно...
  - Командир... - Помело говорил глядя между нами, мол, сами решайте, кто из вас старше, мое дело маленькое. Явно боец еще не определился, достоин ли я заменить их капитана. Приказ приказом, а новичка всегда воспринимают в штыки. Особенно, если он занимает чужое место. - Смотрите, вон там... - указал на склон следующей горы, примерно в пяти-шести километрах. - Видите, сквозь деревья красное пятно проглядывает?
  - Думаешь, дом?
  Митрохин поднес к глазам бинокль.
  - Точно... Неплохой домишко. Два этажа... Хозяйственная пристройка. По склону к нему идет гравийная дорога. Подворье не просматривается.
  Я тоже вгляделся, приложив ладонь козырьком. Не бинокль, но если солнце за спиной... Пристройка небольшая. На фермерское хозяйство не похоже. Либо охотничий домик какого-нибудь фона, либо небольшая гостиница. Здесь же курортов, как у нас в Карпатах или на Кавказе. С каждой лужи целебные воды текут. Один Баден в Бадене чего стоит. Хорошее может получится укрытие для группы. Оттуда и до Еммендингена рукой подать. Если не ошибаюсь - городок должен находиться в низине, на противоположном склоне. И до замка Хохбург тоже. Километров пятнадцать. Только не прямо, а наискосок - в северо-восточном направлении. В горах, каждый километр надо умножать на два, но все равно это не расстояние для молодых, тренированных мужчин. Особенно, если перед этим имелась возможность нормально поесть и поспать.
  А отдельно стоящий в безлюдной местности охотничий домик как раз и мог предоставить нам этот комфорт. Все лучше, чем неизвестно где и как кантоваться пять суток.
  Дело ведь даже не в удобстве. В конце концов, сейчас лето и несколько ночей под открытым небом не бог весть какое испытание. Проблема в другом. Можно, побриться, надраить сапоги, и вообще привести себя в порядок, но - мужчина, который долго не снимал одежду, даже если не занимался тяжелым физическим трудом, пахнет, как дикий зверь. Причем, это амбре не перебить никакими одеколонами.
  И такая досадная мелочь могла разрушить мой план на корню. Потому что четвертого июля в замке Хохбург соберется исключительно высшее общество. Фюрера не ждут, но кто-нибудь из первых лиц - Геринг или Гиммлер обязательно будут присутствовать. Так что любого, хоть чуточку вызывающего подозрение, человека, пусть даже с самыми надежными документами, проверят со всей прусской тщательностью.
  - Окна второго этажа закрыты... Дверь на балкон тоже... - продолжал описывать увиденное капитан Митрохин. - Слишком далеко, трудно сказать точнее, но рубль за пять, что дом пустует.
  
  * * *
  
  Не меняя направления, специально для пастушка, прошли еще около километра, пока рельеф местности не укрыл нас от любопытных мальчишеских глаз. Здесь круто свернули и двинулись напрямик, срезая путь.
  Еще через час спустились с холма к дороге.
  Первое и самое естественное желание диверсанта, как можно быстрее преодолеть открытое пространство и скрыться. Тем более, что лес на той горке, где мы заметили дом, начинался буквально в нескольких десятках шагов, сразу по другую сторону дороги.
  Но еще на подходе, я заметил, что если не торопиться, а пройти по дороге еще метров пятьсот, то можно отлично запутать след. На всякий случай. Вдруг, в связи с ожидающимся прибытием больших шишек, прикажет какой-то слишком мнительный офицер, для очистки совести, прочесать район высадки диверсантов, еще раз. И в пещере найдут оставленные нами комбинезоны. Мало вероятно, но возможно. А оно нам надо? В общем, береженного Бог бережет, а неосмотрительного - конвой стережет.
  В том месте, что я выбрал для сбрасывания хвоста, с горы стекал небольшой ручеек. Но дело не классическом хождении по воде, аки посуху... Прием известный всем и каждому, и по этой же причине почти не эффективный. Собаки пройдут вдоль ручья и все равно надут место, где нам придется выбираться на берег. Меня заинтересовал утес, нависающий буквально над дорогой. Ничего особенного, просто скальная порода, возможно, подмытая в паводок тем же ручьем, выглянула наружу, образовав отвесную стену. Метров шесть в высоту. С виду настолько крутую и неприступную, что никому даже в голову не придет мысль, что здесь можно взобраться наверх, не сломав шею.
  Этой мыслью я и поделился с товарищами.
  Идея понравилась. Обмозговали и приступили к реализации.
  Я и Лютый - как самые рослые - образовали первую ступень пирамиды. На нас взгромоздился Митрохин. А уже на плечи капитана вылез Помело. Потом мы с Лютым взяли капитана за ноги и подняли вверх, на вытянутых руках. Митрохин - проделал то же самое с Помелом... Увы, чтобы зацепиться, не хватало каких-то пятнадцати-двадцати сантиметров. Имей боец жесткую опору, он без проблем подпрыгнул бы и все, но 'живая' лесенка такой возможности не давала. Пришлось вернуться на исходную, и повторить операцию, предварительно подложив под ноги ранцы.
  На этот раз высоты хватило. Помело зацепился за край камня, подтянулся и взобрался наверх. Дальше в дело пошли уже испытанные ремни от автоматов. Сперва выдали на гора имущество, потом поднялись сами.
  Старшина тем временем, как самый опытный обеспечил ложный след. Для чего несколько раз прошел и пробежал по дороге с километр туда и обратно.
  То есть, для возможных преследователей, картинка вырисовывалась следующая. Неустановленная группа военнослужащих, в количестве пяти человек, спустилась с холма, вышла на дорогу и села в на попутку, направляющуюся в противоположную от Еммендингена. Там их и следует искать... Благо, движение автотранспорта имелось, хоть и не слишком оживленное, но все же. Только за то время, которое ушло на подъем всей группы, мимо проехали три грузовика. Один и пара...
  Само собой, что едва заслышав шум двигателя, мы прятались. Митрохину, уже поднявшемуся почти до половины, даже пришлось экстренно спуститься...
  А под конец и вовсе трагикомедия случилась.
  Гаркуша закончил заметать следы и только собрался присоединится к нам, как на дороге раздалось тарахтение мотоцикла. Старшина юркнул в ближайшие заросли и затаился. Мы тоже...
  Мотоцикл появился быстро. Zündapp KS 750. Любимое средство передвижения фельджандармерии. Один - за рулем, второй - в коляске, за пулеметом. Мы ожидали, что он, как и грузовики, проскочит мостик не останавливаясь, но тут, сидящий в коляске, что-то прокричал водителю. Указывая при этом на скалу...
  Мотоциклист скинул газ, съехал на обочину и остановился. Немцы были так близко, что я мог без труда прочитать 'Feldgendarmerie' на их бляхах. Что же он заметил, черт глазастый?
  Фриц тем временем выбрался из люльки и неторопливым шагом двинулся к скале.
  Такого развития событий мы не предусмотрели. Стрелять нельзя, а убить человека в каске, бросив в него сверху нож - это трюк для цирка. Тем более, что второй жандарм с мотоцикла не слезал и мотор не глушил. Вся надежда оставалась только на то, что старшина сможет в одиночку убрать двоих. Не поднимая шума.
  Ситуацию разрядил 'цепной пес', как фельджандармов называли свои же, за висевшую на цепи горжетку. Насвистывая какой-то бравурный марш, он подошел к каменной стене, повозился с брюками и стал мочится.
  - Аккуратнее, Франц! - окликнул его мотоциклист. - Смотри, не подмой скалу. А то рухнет еще на твою голову.
  - Не бойся, Курт... - парировал тот. - Если что, моя голова и камень выдержит. Это ты у нас после кружки шнапса с ног валишься.
  Шутливая перепалка натолкнула меня на мысль, как заставить полицейского убраться быстрее. Не давая времени, разглядываться по сторонам. Я лежал не прямо над немцем, а в стороне, так что сдвинутый мною небольшой камень, даже напугать его не мог, не то что зародить подозрение, но как намек годился. Что я тут же и проделал...
  Камень, как и полагается, свалился не в одиночку. А осыпался с шумом, прихватил с собою горсть земли и гальки помельче.
  - Donnerwetter!* (нем., - Гром и молния!) - выругался Франк, отступая на шаг и торопливо заправляя штаны. - Накаркала, старая ворона. Того и гляди, точно чего на кумпол свалится.
  - Надо менять кнайпу... - хохотнул мотоциклист. - Похоже, у фрау Марты слишком забористое пиво! Лучше динамита!
  Перебрасываясь с товарищем, становящимися все скабрезнее, шуточками по поводу неизвестной Марты и ее племянницы, немец умостился в коляске, и мотоцикл, фыркнув выхлопной трубой, покатился дальше.
  А старшина Гаркуша, когда взобрался на скалу, показал нам большой палец.
  - Это лучшее, что могло случиться. Теперь псы нас точно не учуют. Не знаю, кто та фрау, и из чего она варит пиво, но такую вонь даже в конюшне не встретишь. Любые запахи перебьет на раз...
  Дальше двигались без приключений. Держась намеченного направления, примерно через полчаса вышли к узкой, односторонней дороге с гравийным покрытием. Дальше, держа ее в поле зрения, стали подниматься по склону. Но вскоре отказались от этой затеи.
  Лес здесь был большей частью сосново-пихтовый. Но не дикий, ухоженный. Никаких случайной поросли. Все деревья примерно одного возраста, нижние сучья обрублены, подлесок тоже... Парк, а не лес...
  Хуже не придумаешь. Просматривается на километр в любую сторону. А движение, на фоне неподвижных стволов, и с еще большей дистанции можно заметить. Не укрытие, а самообман. Лучше совсем не прятаться.
  Да и вопросов меньше. Группа стрелков марширующая прямо по дороге, вызывает куда меньше подозрения и вопросов, чем она крадущаяся лесом.
  Так и сделали. Вышли на дорогу, отряхнулись от иголок, и пошли дальше.
  - Тишина такая, что аж на голову давит, - пожаловался Лютый.
  - Понимаю, - поддержал я разговор. - С Ржева не могу заснуть в тишине. Под артобстрел или бомбежку - дрыхну, хоть бы хны. А как затихнет канонада, тут же вскакиваю. Все время кажется, что фрицы в атаку пошли.
  Видно было, что с нами все согласны, но в разговор больше никто не вступил. Да и вообще, какая-то вялость в группе ощущалась. Устали, что ли? Рановато вроде, а с другой стороны - это я сегодня воевать начал, прежняя жизнь не в счет, а они второй год лямку тянут. Играя со смертью в прятки. И я решил, что товарищей надо взбодрить. А что поднимет настроение лучше хорошего стихотворения. Особенно, если оно написано таким же фронтовиком.
  - Когда на смерть идут - поют,
  А перед этим можно плакать, -
  Ведь самый страшный час в бою -
  Час ожидания атаки.
  Снег минами изрыт вокруг
  И почернел от пыли минной.
  Разрыв - и умирает друг.
  И, значит, смерть проходит мимо*.
  (*Перед атакой, С. Гудзенко)
  Во как, сразу встрепенулись. Лица желваками заиграли. Взбодрились? Отлично. А теперь, отыграем взад.
  - Лютый, ты немецкие песни или стихи знаешь?
  - В смысле? - даже с шага сбился боец.
  - В самом прямом. Если знаешь, хоть какую-то, пой или декламируй. Вслух... Или хотя бы анекдот расскажи. Можно похабный, только на немецком.
  - Зачем?
  - Вместо шапки невидимки... Ребята, ну забудьте, что вы диверсанты во вражеском тылу. Вы доблестные германские воины. Альпийские горные стрелки! Элита! Находитесь дома, в родном Фатерлянде... Фронт далеко... Радоваться должны. А посмотрите на свои унылые морды? Да я нас всех скопом отправил бы на гауптвахту только за эти кислые рожи, своим видом, подрывающие боевой дух гражданского населения! Быстро всем улыбаться, словно в самоволке и на свидание чешете! И я не шучу! Это приказ! Да пой же, Лютый! Скоро дом покажется, а мы как в атаку идем...
  - Есть петь, - кивнул тот и негромко затянул нечто вполне мелодичное и, судя по ухмылке Митрохина, достаточно фривольное. Как раз для солдат:
  -In der ersten Hütte, da haben wir zusammen gesessen.
  In der zweiten Hütte, da haben wir zusammen gegessen.
  In der dritten Hütte hab' ich sie geküsst
  Keiner weiß, was dann geschehen ist.*
  (*нем., - В первом шалаше мы вместе сидели,
  Во втором шалаше мы вместе ели,
  Я её поцеловал - в третьем шалаше
  И никто не знает, случилось дальше)
  
  
  
  Глава четвертая
  
  Добротный каменный дом островерхой крышей, крытой красной черепицей, и в самом деле вскоре показался. Раньше, чем Лютый допел второй куплет песни, становящейся все более фривольной.
  Дорога, сделала еще один поворот, и перед метрах в десяти нами возникли высокие, решетчатые, ажурной ковки ворота. Закрытые, но не запертые. Во всяком случае, цепи, скрепляющей створки, и огромного замка на ней, я не увидел. Во дворе никого, двери и окна тоже плотно заперты, но дом, судя по идеальному порядку, царившему здесь, все же не пустовал. Если только сюда ежедневно не наведывалась прислуга из ближайшего селения.
  - Эй! Есть кто дома?! - крикнул по-немецки Митрохин, потом несколько раз постучал, специально подвешенной возле калитки, колотушкой.
  - Хозяева! - повтори капитан попытку, но дом по-прежнему молчал.
  - Похоже, никого. Заходим? - Митрохин поглядел на меня.
  - Не возвращаться же... - вопрос был скорее риторическим, так что и ответ последовал такой же.
  Капитан кивнул и потянул на себя створку.
  Не знаю, где он прятался и почему не подавал голоса, но как только петли тихонечко заскрипели, проворачиваясь, посреди двора, словно из-под земли, появился огромный пес. Черная, как эсесовская форма, немецкая овчарка.
  - Твою дивизию! - капитан подался назад и вскинул автомат.
  - Отставить...
  Не знаю почему, но с собаками у меня с детства не бывало проблем. Ни один, самый злобный цепной пес, за всю жизнь не только не бросился и не укусил меня, но даже не облаял толком. Отец говорил, что это потому, что я их совершенно не боюсь. Мол, у собак такое чуткое обоняние, что они улавливают даже самый крошечный испуг, и тогда могут атаковать. А если человек не выказывает страха, то зверь инстинктивно понимает, что с таким врагом лучше не связываться. Сводил меня как-то к знакомому дрессировщику, и тот подтвердил его слова. Что все так и есть. Самое главное не дрогнуть. И ни один укротитель, не войдет в клетку к зверю, если хоть капельку в себе не уверен.
  Отстранив капитана, я шагнул вперед и властно поднял руку, требуя подчинения. Пес, видимо, был хорошо обучен. Потому что на команду среагировал правильно. Возможно, будь на мне другая одежда, овчарка не была бы так послушна, но в данной ситуации совпало слишком много привычных для нее факторов, и пес послушался. Он остановился шагах в пяти и сел.
  Не давая овчарке осмыслить ситуацию и заподозрить подвох, я тут же подал жестом команду 'лежать'. Пес плюхнулся мордой на передние лапы. 'Ползи!' - последовало очередное распоряжение. Подчинившись дважды, выполнить команду в третий раз еще проще. Пес пополз к моим ногам. А когда нас разделяло всего метра полтора, я снова приказал 'Сидеть!'. И для закрепления эффекта потребовал 'Голос!'
  Мое укрощение сторожевого пса происходило в абсолютной тишине, так что когда овчарка подняла голову и коротко пролаяла, все даже вздрогнули.
  А еще мгновением позже чуть слышно заскрипели двери, и на пороге дома показалась женщина...
  Да какая там женщина... Здоровенная, огромная, дебелая тетка. Натуральная домомучительница из мультика 'Малыш и Карлсон'. Фрау Фрекен Бок! Жандарм в юбке.
  Женщина смерила нас высокомерным взглядом и что-то требовательно произнесла.
  Митрохин непроизвольно подтянулся, но отвечал не подобострастно. В голосе чувствовалась вежливость, но не более. Говорил капитан весьма твердо.
  Женщине ответ, похоже, не слишком понравился, и она сказала еще что-то.
  И вот тут нашего капитана будто подменили, в его голосе залязгал такой металл, что показалось, не живой человек говорит, а робот.
  - Слышь, Лютый... - шепотом окликнул младшего товарища старшина. - Ты бы объяснил, хоть в двух словах, об чем они там гуторят?
  - Тетка спросила, кто мы такие, и по какому праву лезем на частную территорию... - так же негромко ответил тот. - Капитан объяснил, что ничего, мол, страшного, обычная проверка и усиление охраны объекта. Но тетке ответ не понравился, и она начала пугать. Типа, да как вы смеете? Вы знаете, в чей дом вы ворвались и так далее... На что капитан ей ответил, что тоже очень хотел бы знать, кто смеет натравливать пса на немецких солдат! И что это будет интересно не только ему, но и гестапо...
  Понятно. Общего языка сразу найти не удалось. Что и не удивительно. Судя по тому, как овчарка прижала уши при первых же звуках голоса домоправительницы, характер у женщины был тот еще. Ну так и Митрохин не вчера родился. Проорав на тетку еще минуть пять, капитан неожиданно сменил тон. Я даже оглянулся, потому что показалось, говорит совсем другой человек.
  - О, как... - пробормотал Лютый. - Капитан втирает немке, что это очень хорошо, когда женщины такие требовательные и бдительные. И что благодаря таким, как она, истинным арийкам, в наше суровое военное время мужчины могут спокойно воевать на фронте, не волнуясь о тыле. Поскольку их дома и дети в надежных руках.
  Тирада Митрохина пришлась по вкусу и 'Фрекен Бок'. Не могу сказать наверняка, слишком далеко, но показалось, она покраснела. А когда заговорила дальше, враждебности в голосе больше не было.
  - Ага... Пошла информация... - продолжил переводить боец. - Этот дом принадлежит генерал-майору Генриху Карлу фон Тресков*... (*Хеннинг Герман Роберт Карл фон Тресков - генерал-майор немецкой армии, один из активных участников заговора против Гитлера)
  - Русский, что ли? - изумился старшина. - Еще один перебежчик, вроде Власова?
  - Откуда мне знать? - резонно заметил Лютый. - Не перебивай... Короче, сам генерал сейчас на фронте, а жена с детьми в Берлине. Сюда они редко наезжают... И в доме, временно проживает близкий друг генерала. Штурмбанфюрер СД Хорст...
  Разговор домоправительницы и капитана, конечно же не состоял из монолога женщины, но Лютый и не переводил синхронно, а лишь излагал суть. Так что оценить ловкость и методы, которыми Митрохину удалось разговорить женщину и выудить из нее информацию, у меня не получилось. Но результат важнее.
  - Постояльца сейчас тоже нет дома. За майором каждое утро приезжает машина. Она же привозит его обратно. Не позже семи вечера. А что касается Грига, то он очень хорошо обучен и никогда не выходит за территорию усадьбы. В доме постоянно живет только она - Роза Карловна и ее сын.
  Тут капитан оживился и как из пулемета засыпал женщину целой кучей вопросов. Роза Карловна поджала губы, но ответила.
  - Капитан спросил о сыне. Сколько лет, в каком звании, почему не на фронте?.. - перевел Лютый. - А фрау объяснила, что сыну тридцать. Но он инвалид. Глухонемой. С детства.
  Эх, поспешил Митрохин. Вон как фрау напряглась и нахмурилась. Все заработанное доверие мигом спустил. Нет более острой и болезненной темы для женщины, чем дети. Похоже, капитан, тоже это понял, потому как тон его гораздо смягчился. А несколько минут спустя и домоправительница снова сменила гнев на милость. Что прежде всего проявилось в том, что она окликнула собаку. А когда пес подбежал к ней, взяла на поводок и привязала к крыльцу.
  - Слышь, а чего капитан ей сказал? - поинтересовался Помело. - Глянь, как это бабище разулыбалось.
  - Капитан обвинил ее во лжи...
  - Не понял? - это уже я.
  - Сказал, что пока своими глазами не увидит, никогда в жизни не поверит, что у такой молодой женщины может быть такой взрослый сын... - засмеялся Лютый.
  Ого, а Митрохин, оказывается, знаток женской психологии. Не ходок, часом? Хотя, какое это сейчас может иметь значение?
  - Да чего с ней заигрывать-то? - возмутился Помело. - Я отсюда берусь вогнать ей нож в глаз. Даже не пикнет.
  - Отставить нож... - пока капитан налаживал отношения, унять бойцов пришлось мне. - Не слышали разве, что в доме еще и сын? А где он? Ты его видишь? Я тоже... А он как раз сейчас, вполне возможно, смотрит из-за того угла или из-за вон тех деревьев. И чуть что не так - сразу побежит в город.
  - Виноват... Не подумал.
  Я кивнул и продолжил.
  - Действуем следующим образом. Старшина, бери Помело и обойдите усадьбу по периметру. Держитесь в прямой видимости от ограды. Оцените обстановку и вообще осмотритесь... Если наткнетесь на кого-то, в разговоры не вступать.. Это на тебе, Петрович. Чуть что не так - ори 'хальт', а потом 'вег' и 'шнелль'. И со зверским выражением лица, затвором лязгай. В самом крайнем случае - стреляй в воздух. Но, только в самом крайнем случае. Инициативу не проявлять и никого не задерживать. В идеале, лучше всего если вам удастся проверить территорию скрытно, не привлекая внимания.
  - Так тут же и нет никого? - удивился Помело.
  - Вот и отлично. Вам же проще будет. Закончите, оборудуйте скрытную позицию для наблюдения за воротами и домом. Примерно, вон там... - я указал возможное место. - Но, не обязательно. Найдете лучше, не возражаю. Там и ждите... очередных распоряжений. Задача ясна?
  - Так точно.
  - Выполнять...
  Старшина и один боец шагнули к лесу и привычно скрылись в нем. Даже сухая ветка под ногами не хрустнула. Впрочем, здесь так все ухожено, что я бы не удивился, узнав, что сухих веток в лесу просто нет.
  
  * * *
  
  - Ну, что, командир? - после продолжительно и негромкого разговора на крыльце, вернулся к нам Митрохин. - Розалия Карловна дала добро. Можем становиться на постой и занимать вон ту пристройку... - капитан указал рукой. - Это комната для приезжей прислуги. Сейчас пустует. Там, правда, только три кровати, но я сказал, что нам хватит.
  - И что ты ей наплел?
  - Что получено распоряжение усилить охрану отдельно стоящих усадьб и домов. Особенно тех, что принадлежат высшим военным чинам. И поскольку ее хозяин, генерал-майор фон Тресков занимает в вермахте довольно высокую должность, то фрау Гершель на это отреагировала нормально. Похоже, она даже начала прикидывать, как можно использовать неожиданную дармовую рабсилу. Так что пришлось с ходу объяснить, что солдаты несут службу и ни на что другое отвлекаться не могут. А так же, что по уставу караульной службы подходить к ним и пытаться заговорить, категорически запрещено. Это считается нападением и пресекается любым способом, вплоть до применения оружия. Не уверен, что она поверила, но немцы народ законопослушный и если сказано 'нельзя', то выяснять 'почему' не будут. Кстати, а куда ты парней услал?
  - Подальше с глаз... Оборудуют перед воротами 'секрет' и будут вести наблюдение оттуда. Мало ли... Не стрелять же в самом деле в тетку, если она захочет с ними поговорить? А они, ясен пень, ни слова не поймут. А за ворота она, может, поостережется выходить.
  - Тоже правильно... Так какие наши дальнейшие действия? Заселяемся и ждем штурмбанфюрера?
  - Заселяемся. Оставляем здесь Лютого. Для поддержания контакта. А сами прогуляемся в город. Сейчас, четырнадцать двадцать. Майор только к семи прибудет. Успеем... Прежде чем принять окончательное решение и начать действовать, надо бы оценить ситуацию более подробно. Потому что, как только мы засветимся, возможностей для маневра уже не будет.
  - Как скажешь... Ты командир.
  Что-то в тоне Митрохина мне не понравилось, пришлось уточнить.
  - У тебя другое мнение 'Семен'? Излагай. Я не просто так говорил в пещере, что один ум хорошо, а два сапога - пара.
  Капитан пожал плечами.
  - Да не особо. Просто не пойму, зачем переться в Еминденген пехом? Не лучше ли дождаться возвращения майора, принять, как полагается. К тому времени, глядишь и глухонемой Витолд объявится. Розалия сказала, что он хворост собирает. Потолкуем с офицером по-свойски. Что-то он расскажет, что-то шофер прибавит. Вот и поймем обстановку. Потом, зачистим всех разом. Колеса получим и свободу передвижения - раз. И хату чистую, под базу - это два. Разве плохой вариант?
  - Отличный, - кивнул я. - Если бы мы уже действовали. Но, ты невнимательно слушал, насчет возможности маневра, капитан. Сейчас нас нет. Понимаешь? И мы можем выбирать. Но, как только немцы сообразят, что русские разделились - время покатится, как лавина с гор. Придется действовать не так, как хочется, а как получится. Улавливаешь разницу?
  - Не особенно... Сколько бы не оттягивали, начать все равно придется.
  - Мы не оттягиваем, капитан! - пришлось чуток повысить голос. - Ты же не пацан - боевой офицер. Разведчик. Неужели не понятно, что тщательная рекогносцировка перед боем - это залог победы с минимальными потерями?
  - Извини 'Леший'. Понимаю... Это меня разговор с этой бабой так завел. Понимаешь, стоит перед тобой такая корова и чуть ли не пупом земли себя считает. Потому что сортир за немецким генералом моет.
  - Эка, брат, тебя... - покачал я головой. - А сам недавно на старшину орал. Сопляка шоколадкой угощал.
  - Тоже сравнил. Это чудовище в юбке и ребенка... - отвел взгляд Митрохин.
  - Ладно... Проехали. Как дойдет до дела, можешь лично ее прикончить. Авось, полегчает?
  - Спасибо...
  - Договорились. А теперь возьми себя в руки и продолжим спектакль. Расскажи ей еще раз, чтобы к 'секрету' не совалась. А вот нашего 'Рурского шахтера' - наоборот, пускай погоняет по хозяйству. Это даст Лютому возможность внутри периметра осмотреться. Потом не до этого будет. Ну, и наше временное отсутствие тоже объясни... А я пока старшине последние 'цэу' дам.
  Митрохин поморщился, как среда на пятницу, но поправил портупею и вернулся во двор, откуда скоро донесся, похожий на стрекотание сорок, немецкий говор.
  
  Старшина выбрал отличное место. Ворота и дом были, как на ладони, а если оглянутся, то сквозь деревья просматривалась и дорога, причем задолго до поворота. Если что, пара минут приготовится будет. Это в том случае, если непрошенные гости, пешком заявятся, как мы. Потому что шум двигателя о подъезжающей машине предупредит заранее.
  - Отлично, - похвалил бойцов. - Старшина, мы с капитаном отлучимся на пару часиков. Ну, или как получится. Поэтому, слушай вводную. Не все от нас зависит и разное может случится... Вы в город не суйтесь. Если фриц вернется раньше нас, действуйте по обстановке. Но лучше всего, зачистите территорию. Так у вас будет фора по времени... Ну и машина, тоже плюс. Карту мы тебе оставим. Выдвигайтесь ко второй цели - мосту на Рейне, как и было изначально задумано. Постарайтесь сработать хотя бы его. Если у нас с капитаном не получится...
  - Это приказ или совет, товарищ военспец? - уточнил Гаркуша.
  - Для выполнения такой задачи троих бойцов слишком мало, так что приказ я вам отдать не могу. Так что повторяю еще раз, старшина, действуйте по обстановке и на свое усмотрение.
  Гаркуша посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом и кивнул:
  - Я понял вас, товарищ командир. Сделаем все, что сможем. И что не сможем - тоже сделаем. Об этом не беспокойтесь. О своем деле думайте. Оно, как я понимаю, гораздо какого-то моста важнее.
  - В сотню раз, Петрович... И мы с капитаном тоже не на рожон прем. Но... В общем, ты меня понял.
  - Так точно. О... - неожиданно ухмыльнулся разведчик, глядя мне через плечо. - Вас в велосипедные войска перевели!
  Я оглянулся. Митрохин топал к нам от ворот, улыбаясь во все тридцать два и катя два велосипеда. Мужской и дамский.
  - Во... Гляди чего раздобыл. Теперь в два раза быстрее обернемся.
  - Ничего себе. Как же ты эту домомучительницу на технику раскрутил?
  - Как ты ее назвал? - переспросил капитан. - Домомучительница? Смешно... Надо запомнить. А раскрутил ее не я, а ты.
  Теперь пришла моя очередь удивляться.
  - Я же помню, что ты по-немецки ни в зуб ногой. Вот и решил воспользоваться случаем. Выдал легенду, что ты после тяжелой контузии плохо слышишь и едва говоришь. Честно говоря, о сыне фрау Гершель я даже не подумал, а вот она сразу прониклась к тебе состраданием. А когда узнала, что мы собираемся в город идти, сама предложила велосипеды. Потому что после контузии физические нагрузки не рекомендуются. И еще пообещала нас, после возвращения, напоить парным молоком и накормить роскошной яичницей. Правда, Лютому за это придется немного топором помахать. Вот так...
  - Хорошо придумал... - мне идея с контузией понравилась. - Жаль, не сообразили раньше. Могли бы и справку нарисовать. Ну, ничего. Главное с полевой жандармерией не встретиться, а больше никто у нас документы спрашивать не будет. Который мой?
  - Дамский, естественно... - ухмыльнулся Митрохин. - Забыл, что раненому напрягаться нельзя? Да и тяжелее ты меня гораздо. Так что не знаю, как мужская машина, а техника фрау Гершель тебя точно выдержит.
  Остальные дружно заулыбались.
  - Ладно... весельчак... досмеемся после победы. Поехали... Как говорится, раньше сядем - раньше выйдем.
  
  Ехать на велосипеде, тем более с горки, совсем не то, что ногами километры отмерять. К дому, напрямки мы почти час поднимались, а вниз скатились меньше чем за пять минут. На шоссе, правда, пришлось уже на педали налечь, но все равно скорость передвижения значительно возросла. Помню, из литературы и кино, конечно, в советском союзе и особенно в РККА была популярная шутка насчет войска польского, которое перед второй мировой войной начало массово внедрять в пехотные части велосипеды. Особенно любили насмехаться над панами наши прославленные кавалеристы - Буденный, Ворошилов... Да и сами польские уланы весьма любили позубоскалить над велосипедистами. Мол интересный вид транспорта - задница едет, а ноги идут.
  А я вот, только сейчас прикинул, что весьма интересный вариант. Если вдуматься... Мобильность подразделений возрастает в разы. Кроме этого еще целый ряд преимуществ. Во-первых, - грузоподъемность. Сколько солдат может нести на спине, чтобы не терять подвижность? Тридцать кило... Не больше. Да и то не на большие расстояния и с привалами... А тот же велосипедист, положит на велосипед раза в два больше и спокойно может топать рядом, без тяжести за плечами. А с горки, даже подъезжать... И не вымотается на марше, а сможет сразу выполнять боевую задачу. Как спешенная конница... Во-вторых, - это уже в сравнении с конницей. Велосипед не надо кормить. А в случае попадания под обстрел, из пары-тройки 'раненых' машин можно собрать одну годную, чего никак не проделать с лошадьми. Ну, и в-третьих, - велосипеды относительно дешевы в производстве. Что тоже, немаловажно для экономики страны в военный период. В общем, недооценили отцы-командиры в высоких штабах эту 'железную лошадку' в свое время. А жаль... К примеру, маневр резервом живой силы был бы намного эффективнее. Причем, бензина или соляра велосипед тоже не просит...
  
  * * *
  
  Никакого предместья, с горланящими петухами и блеющими козами, или утопающих в садах одноэтажных домов и привычных палисадников. Мощеная камнем дорога нырнула с пригорка чуть вниз, а там сразу дома... Если двухэтажные и все под красной черепицей. И не кому где понравилось, а строго по линейкам и квадратам. У иного хозяина картошка на огороде не так ровно растет. Улиц всего две. Одна - главная, по которой мы ехали в город. Вторая - поперек. От реки и в сторону замка Хохбург. А на перекрестке дорог - задумано так, или само собой получилось - центр Еммендингена. Площадь, вокруг которой сконцентрирована вся общественная жизнь городка. Кирха, комендатура и здание суда. Там же, естественно, и с десяток магазинчиков. От скобяной лавки и до булочной. Ну, и самом собой, гаштет. Тот самый 'Длинноногий олень'.
  Вообще-то все захолустные городки юга Германии похожи друг на друга, как близнецы. И их прекрасно описал без малого двести лет назад еще Вильгельм Гауф, автор знаменитой сказки о Карлике Носе.
  'Все такие городишки на одно лицо. В центре небольшая базарная площадь с колодцем, тут же старенькая ратуша, вокруг - дома мирового судьи и именитых купцов. А на двух-трех узких улочках обитают остальные жители'.
  Тенистые каштановые и липовые аллеи, вдоль мостовых тихонько журчат в узеньких ливневых канавках ручейки, сбегающие с окружающих гор. Да и сами горы, так и норовят всунуться в город, буквально наступая на задворки домов второй линии... Красота. Настоящий санаторий... Если суметь забыть, что это вражеская страна, и все вокруг - даже вон та миловидная старушка в смешном белом чепчике, подслеповато глядящая на нас из окна с белыми занавесочками и геранью на подоконнике - враги. Да, не все они фашисты, и, возможно, не всем нравится бесноватый Адольф, но если узнают, что два велосипедиста, катящих по их городу, советские разведчики - не задумываясь позвонят в гестапо или комендатуру. Потому что Дойчланд юбер аллес* (*нем., - Германия превыше всего!), а так же орднуг* (*нем., - порядок) должен быть всегда и во всем.
  Так что ни умиляться, ни расслабляться нельзя ни на секунду. К счастью, даже если бы я вдруг, по какой-то причине об этом забыл, многочисленные флаги со свастикой, развешанные по городку, вернули быв утраченную память. А в особенности, большой портрет Гитлера, выставленный в одной из витрин, с непонятным названием 'Zahnarzt'.
  Перед гаштетом специальная стойка для велосипедов. Вроде коновязи... Удобно. Но вот, что интересно. Приходилось слышать, что воровство в Европе, а особенно в Германии в свое время было искоренено. Жестко и эффектно - пойманному с поличным вору отрубали правую руку по локоть. Тогда почему пара велосипедов у стойки привязаны? И пусть это не цепь и замок, но все же. Просто так взять и уехать не получится.
  - Внутрь вместе пойдем или как? - вернул меня от абстрактных рассуждений к реальности капитан Митрохин.
  - Вместе. Ты будешь разговаривать и слушать. А я лишь кодовую фразу произнесу. Вдруг, там будет человек, которому меня описали.
  На самом деле, конечно же не меня, а деда Матвея Романовича. На которого я был очень похож.
  - Добро...
  Внутри гаштета царил приятный, после жары снаружи, полумрак и прохлада. Народу немного. Всего пятеро. Одна компания из троих пожилых мужчин, седых и лысых, явно уже не призывного возраста. Один совсем молодой парень в форме... Но не военной. Вроде спецовки. И еще один мужчина. Лет тридцати. Коротко стрижен, гладко выбрит, взгляд колючий, цепкий... Похоже из тех, кто носит звания, но предпочитают ходить в штатском, а под лацканом пиджака носит значок. Это не есть 'гут'. Ну, да ничего. Бог не выдаст - свинья не съест.
  За прилавком - миловидная женщина лет сорока. Весьма упитанная, мощная... Но не как Фрекен Бок, а женственная. Несмотря на внушительные формы, во всех этих округлостях даже талия имеется... По залу, вытирая столы, тихонько бродит ее копия. Такая же белокурая, но моложе лет на двадцать... И легче пуда на два. По-видимому, это и есть та самая фрау Марта и ее племянница.
  - Гутен таг... - поздоровался капитан сразу со всеми.
  Хозяйка и паренек ответили, девушка сделала книксен, пожилые - дружно изобразили попытку привстать. Мужчина слегка кивнул.
  - Пива! - это уже к барменше. - Хорошего! - прибавил строго, видимо вспомнил слова жандармов. - И к пиву чего-нибудь... Горячего.
  Женщина профессионально улыбнулась посетителю и неожиданно тонким, почти детским голосом что-то ответила. Митрохин благосклонно кивнул и прошествовал за ближайший столик. Я остался возле прилавка.
  Фрау Марта посмотрела на меня и что-то спросила. Можно догадаться и без перевода. Наступил момент истины. И я, тщательно выговаривая каждое слово, произнес кодовую фразу. Как именно она звучит на немецком мне сказал капитан, и по пути в город я раз двадцать повторил ее...
  Женщина удивленно на меня взглянула и выразительно пожала плечами...
  - Найн... майн гер... Испанских вин давно уже нет. Дорого... Шнапс, пиво, коньяк...
  Говорила она, конечно, по-немецки, но суть я понял. Развел руками и вздохнул, мол, нет - так нет, ничего не попишешь и согласился на пиво.
   Пиво племянница подала сразу, не за быв при этом улыбнуться Митрохину. Ну, правильно, офицеры молоденьким девушкам всегда нравятся больше, чем рядовые. Две большие глиняные кружки. С той, что перед капитаном - предварительно сдули пену и налили почти доверху. Потом перед нами поставили две тарелки с жаренными сосисками. И опять та же история - порция, что даже на глаз была заметно больше, оказалась перед Митрохиным.
  - Битте...
  - Данке шон, майн дарлинг...
  Мнимый лейтенант поднял бокал и громко произнес:
  - За победу!
  'Пенсионеры' дружно поддержали тост. И так воодушевились, что потребовали подать себе еще пива. Паренек к тому времени уже закончил есть и тихонько покинул заведение.
  - Не помешаю? - голос принадлежал незнакомцу в штатском, уже стоявшему у меня за спиной. Понятно, что он говорил на немецком, но вопросительный тон, а так же небрежный, уверенного в себе человека, жест Митрохина, указывающий на свободный стул, дополнительного объяснения не требовали.
  Мужчина присел к столу, обменялся несколькими короткими фразами с Митрохиным, после чего кивнул и повернулся к хозяйке.
  - Шнапс... - и показал три пальца.
  Типа, угощал. Ну, что ж, придется выпить. А какие варианты? Солдат отказывающийся от дармового угощения, выглядит гораздо подозрительнее, чем монашка с требником в борделе.
  И тут мужчина заговорил со мной. Пришлось изобразить мимикой непонимание, а потом коснуться свободной рукой уха.
  Митрохин тут же принялся излагать версию о моей контузии. Немец сочувственно покивал. Возможно, у него были еще вопросы, но в этот момент кельнерша поставила перед нами три наполненные стопки.
  - Хайль, Гитлер! - пафосно произнес незнакомец, беря свою рюмку и вставая.
  - Хайль! - поддержал тост капитан. Я тоже не промолчал. Медленно произнося слова. Как и полагается человеку, который не слышит, что говорит.
  Дружно опрокинули стопки и уселись обратно... Между Митрохиным и незнакомцем завязалась оживленная беседа, в которой я, естественно не принял участия. И не только потому, что 'глухой', а поскольку даже отдаленно не понимал о чем разговор. Один раз только услышал знакомое название 'Фрайбург'. В общем, было время поразмышлять...
  Мой пароль не нашел отзыва. И что это значит? Варианта два... Первый - того, для кого он предназначен, в Еммендингене больше нет. Призван, арестован, погиб... Просто сменил место проживания. Между тридцать шестым и сорок вторым годами слишком много прошло времени. И не самого спокойного.
  Второе - мой дедушка по отцовской линии, когда рассказывал мне о своей жизни, был не совсем точен. Придумал что-то, ради интереса, или приукрасил... Он же не мог знать, что его воспоминания, когда-то станут для меня реальностью. Как и я сам... И это тоже, вполне может быть третьей причиной. Я был невнимателен и что-то важное в рассказе деда пропустил. Возможно, к паролю прилагался еще и определенный жест, который я, не сделал. И, соответственно, провалил контакт...
   Немец тем временем попытался угостить нас еще, но в этот раз капитан ответил категорическим отказом. А потом демонстративно посмотрел на часы и на меня. Я намек понял, и последний кусок сосиски буквально проглотил.
  Митрохин кивнул и стал прощаться с щедрым незнакомцем.
  Не дожидаясь окончания церемонии, я вышел на улицу.
  Каким же было мое удивление, когда через минуту Митрохин вышел из гаштета вместе с немцем. Вот приставучий... Неужели что-то заподозрил?
  Они подошли к велосипедной стойке, в последний раз пожали друг другу руки и тут капитан хлопнул себя по лбу.
  - Сигареты! Забыл купить сигареты! - развернулся и потопал обратно. Мы остались вдвоем. Играя роль контуженного, я стоял молча, негромко и совсем немелодично мугыкая нечто из классики. Впрочем, мои музыкальные способности всегда варьировались между 'слон на ухо наступил' и то же самое действие, только лапами медведя. Так что немец поморщился и негромко произнес:
  - А может, вас устроит бутылка Темпранильо? Раз уж так получилось, что Espolla нет? Тем более тридцать шестого года...
  Услышав отзыв на пароль, я так обрадовался, что даже не сразу понял - незнакомец заговорил со мной на английском.
  
  
  
  Глава пятая
  
  Мою невнимательность оправдывало только одно - шанс встретить в провинциальном городке Германии агента тайной полиции говорящего на английском, не больше, чем возможность увидеть бедуина в синагоге. И уж тем более, я не ожидал от него отзыва на пароль. Но, какой смысл искать оправдания, если слова произнесены, а мое удивление на лице - лучшее свидетельство тому, что немецкий солдат, ценитель испанских вин, знает английский. И что со слухом у него тоже все в порядке. В общем, поздно, Федя, пить 'Боржоми' и, если назвался груздем, то не тормози...
  - Спасибо. Этот сорт вина мне тоже нравится... - с английским у меня дела обстояли гораздо лучше, чем с немецким. За урожденного островитянина не сойду, но и не на уровне школьной программы.
  - Тогда, я думаю, нам стоит продолжить беседу где-нибудь в более интимной обстановке... Кстати, лейтенант принимает участие в поиске коллекционных вин, или это ваша личная инициатива?
  - Ему можно доверять... - я не стал углубляться в тему.
  - Что ж... - мужчина потер подбородок. - Тогда у меня еще один вопрос. Вы и в самом деле так торопитесь в Фрайбург, как сказал Густав? Или это часть легенды?
  И снова я не стал выкладывать на стол все карты.
  - У нас есть дела в том городе, но не настолько срочные, чтобы не могли подождать.
  - Мы говорим о часах или днях? - продолжал настаивать на подробностях незнакомец. Но, понимая, что такое любопытство может быть неправильно истолковано, объяснил. - Дело в том, что у меня рядом с Еммендингеном имеется дом. Где мы могли бы детально обсудить все дела. Не мозоля чужих глаз... Что совершенно не возможно сделать здесь. В этих городках люди живут поколениями и все знают всех и обо всем. И если мы продолжим разговор дольше, чем вы ждете возвращения товарища - нас запеленгует не менее трех-четырех пар любопытных глаз. С последующим донесением в полицию.
  - Представляете! - громогласно объявил Митрохин, выходя из гаштета. - В этом захолустье нет 'Рейха'! Пришлось купить эту вонючую 'Империю'... Где вместо табака одни опилки и солома.
  - Не так громко, мой друг! - международным жестом прикоснулся к губам незнакомец. - Доблестным фронтовикам многое прощается, но можно и на неприятности нарваться...
  Опять-таки, большую часть диалога я домыслил, чем понял. По интонации...
  - Ну, так что вы скажете о моем предложении? - мужчина обратился ко мне, сообразив, что в нашем с Митрохиным дуэте мой голос важнее. Несмотря на погоны.
  - Это разумно... Скажите в какую сторону ехать, и мы подождем вас за городом.
  Капитан, услышав английскую речь, только таращился. Но сориентировался быстро. Понял, что моя затея с паролем удалась. Поэтому, присел возле велосипеда, проверяя степень накачки шин. Потом недовольно помотал головой, отцепил насос и занялся делом, привычным и обыденным для любого велосипедиста. Дополняя мизансцену натуральным штрихом и давая нам возможность продолжить разговор.
  - Вон туда езжайте... - незнакомец указал рукой направление. То самое, откуда мы и приехали. - Километрах в трех отсюда будет небольшой мостик через ручей. И большая скала на обочине. Вот там и подождите... Рядом часто останавливаются. Водичка родниковая, чистая, вкусная.
  - Хорошо... Но не задерживайтесь. Мы видели на дороге патруль фельджандармерии. Не хотелось бы с ними встретится.
  - Ненадежные документы?
  Я только плечами пожал. Мол, а разве бывают надежные? Любая легенда, при тщательной проверке дает трещину. Тем более, подготовленная для заброски, а не внедрения.
   - Понимаю... Тогда вот, держите... - незнакомец протянул мне небольшой кусочек картона, в котором я с удивлением узнал визитку.
  В черном прямоугольнике свастика и несколько слов готическим шрифтом. Не все смог разобрать, но главное прочитал. 'Штурмбанфюрер СД Генрих Хорст'.
   Твою краснознаменную дивизию! Это что же получается, мы заняли как раз его дом? И его же собирались вечером принять и допросить? Разве такие случайности бывают? М-да... Берем паузу и помощь друга.
  - Если нарветесь на жандармов, покажите им и посоветуйте дождаться меня и все вопросы задать лично. Думаю, этого будет достаточно. А потом посмотрим ваши бумаги и подумаем, что можно сделать. Я не прощаюсь... Полчаса не больше...
  Генрих, или как там его звали по-настоящему, попрощался с нами небрежным жестом и неторопливо удалился.
  - Слышь, 'Леший', а по-каковски вы тарахтели? - закончил возиться с велосипедом Митрохин.
  - По-английски...
  - Ни фига себе! Твой контакт англичанин?
  - К сожалению, я не настолько хорошо знаю язык, чтобы это утверждать наверняка. Поехали, Вася... Поехали. Хватит здесь отсвечивать. По пути все объясню.
  Капитан кивнул и взгромоздился в седло. Я тоже... Уже отъезжая, оглянулся. Миловидная племянница фрау Марты стояла на пороге и улыбалась нам вслед. Блин, только этого не хватало. От велосипедной стойки до двери гаштета всего семь-восемь шагов. А мы были так беспечны. Надеюсь, она не слышала наших разговоров. Особенно на английском и русском...
  Поскольку крутить педали под горку, совсем не то удовольствие, что с горы катиться, да и спешить было некуда - все равно полчаса ждать - как только дома пропали из виду, мы с капитаном спешились, и пошли рядом, толкая велосипеды.
  - Прояснишь ситуацию? - напомнил о своем вопросе Митрохин.
  - Конечно... - и я со всеми подробностями пересказал товарищу то, что он пропустил, пока ходил за сигаретами.
  - Интересная закавыка... Получается тот немецкий товарищ, что дал тебе контакт в Испании, передал его же и англичанам?
  - Типа того... Я и сам не ожидал. Думал, меня с ним сведут или с кем-то из антифашистского подполья, а тут такое. Коллега из МИ-6...
  - И ведь не на курорте он здесь прохлаждается, если союзники не поленились такое глубокое внедрение провести... - резонно заметил капитан. Потом, на меня посмотрел задумчиво. - Похоже, они знают куда больше нашего. Или узнали заранее... Но, в любом случае, и ты, 'Леший' свой паек не зря получаешь. Не пора еще и меня в курс дела ввести?
  - Пора... Давно пора... Просто, уверенности нет. Все сведения отрывистые... нет полной ясности... Источники, вроде, достоверны, но перепроверить нет никакой возможности. Вот потому и осторожничает командование. Сам понимаешь, доложить на самый верх о разработке грандиозной операции, которая... не должна, но может, оказаться пустышкой... Тут не только шпалы - звезды полетят с петлиц. И хорошо, если только звезды... А вот дождаться успеха и уже потом соваться с докладом - совсем другое дело. Сталин успехи ценит.
  - Ясен пень, - кивнул Митрохин. - За то что молчали, пожурят, но и только... Всегда есть возможность прикрыться высшим уровнем секретности... Но я же не Верховный. И разжаловать тебя не смогу при любом раскладе. Так что, давай, излагай. Хорош темнить...
  - Ладно. Слушай... Как я уже говорил, четвертого июля в замке Хохбург произойдет некое событие...
  - Стоп... - поднял руку капитан. - Во-первых, - почему именно четвертого? Это что, какой-то фашистский праздник? А во-вторых, - товарищ военспец, больше никаких 'неких событий'. Либо - точно и понятно. Либо - молчи дальше.
  - Извини, Василий... привычка обкатывать не до конца оформленные мысли, даже вслух. Отвечаю по порядку... Четвертое июля к немцам никакого отношения не имеет... во всяком случае, я не знаю ничего, что в их календаре могло бы в этот день быть отмечено красным. Зато это большой праздник на другом континенте. День независимости соединенных штатов Америки.
  - Где Америка, а где юг Германии... Что можно сделать такого здесь, чтобы омрачить Рузвельту праздник?
  - Правильно мыслишь, капитан. Именно в этом суть. Гитлер очень хочет дать понять нашим заокеанским союзникам, что если они влезут в войну и откроют второй фронт, им не удастся отсидеться в безопасности. Что фрицы смогут их достать и там.
  - Это как? Обстреляют из корабельных орудий? Ерунда... Мне знакомый моряк говорил, что у немцев сильный подводный флот. А мощных кораблей кот наплакал...
  - Насчет Кригсмарине* (*нем., - Военный флот) точно не скажу, плохо знаком с предметом. Слышал только о 'Бисмарке', но тот уже затонул в мае прошлого года. И 'Тирпице'* (нем., - Tirpitz) - второй линкор типа 'Бисмарк', входивший в состав Кригсмарине. В боевых действиях практически не участвовал, однако своим присутствием в Норвегии угрожал арктическим конвоям в СССР и сковывал значительные силы британского флота. Попытки уничтожить 'Тирпиц' продолжались в течение более чем двух с половиной лет. Британцам периодически удавалось выводить корабль из строя, но их усилия увенчались полным успехом лишь в ноябре 1944 года после атаки с воздуха сверхтяжёлыми бомбами типа Tallboy. Детали линкора до сих пор находятся во многих военных музеях мира). Зато кое-что могу рассказать о том, какой 'подарок' фюрер готовит Рузвельту.
  Капитан слушал внимательно. Только по сторонам привычно поглядывал.
  - Ты о ФАУ-2 слышал?
  Митрохин пожал плечами.
  - Больше баек, чем правды... Какой-то ублюдочный миномет, способный швырять огромные мины на большие расстояния? Да? - потом недоверчиво взглянул мне в лицо. - Но ведь ты не в серьез? Никакой снаряд не способен перелететь через полмира. Это же не сотни, а тысячи километров!
  - Совершенно верно. Снаряд не способен. Мина тоже. Но 'фау-2' - ни то и ни другое. Это совсем другой вид оружия. Ракета. И летают они далеко. Точно не помню, но где-то под четыреста километров. Во всяком случае, Англию, а в частности - Лондон, фрицы обстреливают через Ла-Манш с северных берегов Франции вполне успешно... А мощность заряда, около тонны. И что самое поганое - их трудно заметить и тем более - сбить.
  - Ого... - присвистнул Митрохин. - Серьезная штуковина. Но, все равно... Пусть они даже на пятьсот километров летают, Америка еще дальше... Неувязочка, получается.
  - Если говорить о 'фау-2', то все верно. Но дело в том, что немцы не успокоились на ее создании и продолжили работы. И совсем недавно Вернер фон Браун - изобретатель всех ФАУ смог решить вопрос дальности. Это его детище получило кодовое название А9. Или - 'копье Вотана'. Так вот дальность полета 'копья' превышает три тысячи километров! А это уже, как ты понимаешь сам, совсем другой разговор.
  - Три тысячи?! - воскликнул капитан. - А не врешь?
  - Я на испытаниях не присутствовал. Но те 'товарищи', которые имеют доступ к документации, называли именно такие цифры...
  - Но это же она и до Москвы долететь может?!
  - Вполне... Но, наши аналитики считают, что немцы не станут стрелять ракетами по нам. Это оружие скорее психологического плана. Его цель - запугать обывателей. Показать жителям капиталистических стран, что если их правительства вмешаются в войну, возмездия не миновать. Кстати, свои 'Фау' немцы так и зовут Vergeltungswaffe, то есть - 'Оружие возмездия'. И вот с этой позиции, прилет хотя бы одного такого 'подарочка' именно в День независимости, может сильно повлиять на мнение американского народа, и его отношение к союзу с нами. Понимаешь?
  
  * * *
  
  Митрохин ответить не успел. Послышалось тарахтения мотоциклетного мотора. А минутой позже, навстречу нам выкатился и уже знакомый 'Цундап' с парой фельджандармов. Мы сошли на обочину, уступая дорогу, в надежде, что бравым полицейским уже наскучило патрулирование, и все их мысли заняты только пивом фрау Марты.
  Увы. Немец при исполнении - это не живой человек, а машина. Жандармы остановились так, чтобы мы были перед ними, и сидящий в коляске недвусмысленно навел на нас ствол 'машингвера'.
  - Хальт! - требовательно поднял руку водитель. - Комм!
  Честно говоря, меня несколько удивило такое хамское отношение полицейских. Они же не могли не видеть, что один из нас офицер. Который, тут же разрядился длинное и витиеватой тирадой. В которой я узнавал лишь некоторые слова. 'Тойфель', 'думкопф', 'швайнегунд' и конечно же, непременно 'шайзе'!
  Тот из 'цепных псов', что целился из пулемета, торопливо отвел ствол и полез из коляски. Второй тоже покинул седло. Видимо, в головах служак, была четко прописана важная установка - виновный никогда не повышает голос на представителей правопорядка. А если орет - значит, имеет право.
  - Эншульдиген зи битте, гер официр... - попытался исправить ситуацию старший патруля. Но Митрохина уже понесло.
  - Швайген! Ахтунг!
  Под таким напором фельджандармы непроизвольно подтянулись и приняли стойку 'смирно'. В общем, начиналось общевойсковое действие известное любому, кто проходил срочную, под названием 'Я научу вас, раздолбаи, Родину любить! Вы меня не знаете, но вы меня узнаете!'
  Не известно, что именно поведал бы капитан Красной армии двум бойцам немецкой военной полиции, если бы со стороны Еммендингена не донесся шум автомобильного двигателя. А вскоре и сама легковушка показалась. 'Опель-капитан'.
  Словесная экзекуция затихла. Все повернулись к машине. Водитель 'Опеля' принял вправо и остановился в метре передо мной. Дверца открылась и на обочину шагнул наш английский друг. Только уже не в штатском, а одетый по всей форме. Штурмбанфюрер СД с Железным крестом на груди.
  Для здешнего захолустья все равно что генерал.
  - Лейтенант, - обратился он к Митрохину. - Что здесь происходит?
  - Ничего особенного, господин майор. Обмениваемся информацией... По поводу парашютистов...
  - Да? - заинтересовался Хорст. - И что, есть свежие новости?
  - У меня нет, господин майор. А фельдфебель еще не успел рассказать.
  - Тогда послушаем вместе. Докладывайте, фельдфебель!
  - Яволь, господин штурмбанфюрер! - громко щелкнул каблуками жандарм. Фельдфебель Пчхур! Второй отдельный батальон. Докладываю, при патрулировании дороги 'Еммендинген - Фрайбург' не замечено ничего подозрительного.
  - Понятно... Можете быть свободны, фельдфебель. Лейтенант, подойдите, я хочу вас кое о чем спросить...
  Как и любой нижний чин, исповедующий важнейший солдатский закон 'Подальше от начальства и поближе к кухне', тут же оседлали железного коня, и укатили прочь. На малом газу, стараясь даже ревом мотора не привлекать к себе внимания офицера службы безопасности.
  - Вижу, вы и без соответствующих документов неплохо справляетесь... - улыбнулся Хорст. - Я не все слышал, но кое-какие обороты запомню. Никогда раньше столь цветистых фраз не встречал. Вы на флоте не служили раньше?
  - Не приходилось... - буркнул Митрохин. Благоразумно умолчав о том, что несколько лет работал в порту грузчиком. И именно там, выпускник филфака оттачивал навыки немецкого.
  Почувствовав по тону капитана, что он не настроен на откровенность, Генрих указал рукой на машину.
  - Прошу садится...
  - А велосипеды? - не согласился Митрохин. - Роза Карловна будет недовольна. Вы поезжайте с Иоганном, - капитан назвал меня по имени, которое значилось в немецких документах. - Ему, после контузии нагрузки противопоказаны. А я прогуляюсь еще немного.
  - Хорошо... Может, мой шофер составит вам компанию?
  - Только, если вы видите в этом необходимость... - капитан намекнул на возможное желание Хорста поговорить со мною тет-а-тет. - Если нет. Буду благодарен возможности побыть в одиночестве. После фронта, тишина - пьянит лучше шнапса.
  - Такой необходимости нет. Я доверяю водителю не меньше, чем вы своему товарищу. Наслаждайтесь, лейтенант... Тем более, тут недалеко. Вон за тем поворотом...
  - Нам известно, где находится вилла генерала Трескова... - кивнул Митрохин.
  - Вот как? - удивился Хорст. - Однако... Приятно иметь дело с профессионалами. В таком случае, до скорого.
  Мы с англичанином сели в машину, где он уже персонально для меня повторил свои слова о степени доверия шоферу. Впрочем, достаточно было того, что он не опасался говорить при нем на родном языке.
  - Итак, коллега... Что привело вас в Еммендинген?
  - Считаете, я должен первым вскрыть карты?
  - Ну, это же вы искали встречи со мной... а не наоборот, - резонно заметил Хорст.
  - Откровенно говоря, я ожидал увидеть другого человека. И прежде чем вы не объясните мне, откуда знаете пароль и отзыв, боюсь - полностью откровенного разговора и доверительных отношений не получится.
  - Логично... - согласился англичанин. - Вот только и я вас не знаю.
  - В том и закавыка... Этими условными фразами мой... - я чуть не брякнул 'дед' и быстро внес поправку. - Мой брат обменялся с другом. Мы очень похожи, поэтому, если бы на встречу пришел тот человек сам - то вопросов бы не возникло. Так что, я жду...
  - Хорошо... - не стал отнекиваться Хорст. - Вам будет достаточно, если я скажу, что ваш брат, дон Мигель, и мой друг, дон Педро, последний раз виделись в Испании. Уточнить, где именно?
  - Это я скажу сам... Чтоб и вы не сомневались, что я выдаю себя за другого. Прощальное рукопожатие произошло на третий день после нового года в Таррагоне.
  - Совершенно верно... Но, вот что интересно. Дон Педро очень лестно отзывался о фронтовом друге, а его рассказы были бы достойны пера Карла Майя или Роберта Стивенсона...
  - Мой брат был более скромен в своих воспоминаниях... - на всякий случай уточнил я.
  - Ну, немцы, особенно австрийцы, несмотря на общую трезвость мысли, всегда более склонны к романтизму... И пишут либо гроссбухи, либо безудержные фантазии о бесстрашных героях. Но, я другое хотел сказать. Мой друг упорно называл дона Мигеля русским!.. А вы - сами представились его братом. Ничего не желаете объяснить? Та-ва-рисчь?
  - А это что-то меняет? Мы же, вроде, союзники? Или Великобритания уже заключила мир с Германией?
  Хорст нервно дернул подбородком, но ответил спокойно.
  - Это невозможно. Сер Уинстон никогда не заключит мир со швабами. Никогда!
  Его тон мне понравился гораздо больше, чем последовавшая за этим пауза.
  - Но и с вашим вождем, у него не все гладко. Поэтому, предупреждаю сразу... чтобы не возникло неловкости позже. Если ваши действия направлены исключительно против фашистов - моя группа окажет максимальное возможное содействие. Но, если будут затронуты интересы Англии... Ну, и само собой, я обязан доложить о контакте в Лондон.
  - Понимаю... После голландского инцидента...* (*Крупным провалом службы разведки был 'Инцидент в Венло' 1939 года, по названию голландского города Венло, в котором проходила операция. Агенты немецкой разведывательной службы Абвер, выдававшие себя за высокопоставленных офицеров, желающих свергнуть правление Гитлера, арестовали агентов SIS и в итоге уничтожили отделение 'Z' в Голландии).
  - Ого... - присвистнул англичанин. - А вы неплохо проинформированы... господин... полковник?
  - Майор... - не стал я взваливать на себя лишнее. - А вы? Гер штурмбанфюрер?
  - О, у нас звания не имеют значения. Но в разведку я пришел с флота в чине лейтенант-коммандера... - откровенностью за откровенность ответил англичанин.
  - Вот и познакомились. Достаточно? Обойдемся без имен и фамилий? Тем более, мои визитки остались в Москве.
  Хорст весело рассмеялся, показывая, что шутку оценил.
  - Вы мне нравитесь... эээ... Иоганн. Думаю, у нас получится... эээ... заварить кашу... Да?
  - Сварить...
  - Что?
  - Сообща добиться результата - это сварить кашу. А заварить - это только первый этап. Без гарантированного достижения цели.
  - О, майн Год... - как заправский немец воскликнул Хорст. - Никогда не мог понять, для чего русским так много слов? Зачем что-то начинать, если нет желания заканчивать?
  - Если будет время, объясню... Позже. А сейчас, остановите машину... Раньше, чем повернете к воротам.
  - Почему? - удивился англичанин.
  - Потому, что если я не выйду... Генрих... и не подам условленный знак, вас убьют.
  - Не понял?
  - Ну, мы же не могли знать, что штурмбанфюрер СД Генрих Хорст на самом деле сотрудник Secret Intelligence Service. А на фашистского офицера у нас были несколько иные планы. Кстати, а Роза Карловна тоже в теме? Или фрау Гершель считает вас немцем?
  
  * * *
  
  Почему-то именно этот вопрос больше всего озадачил англичанина. Но, поскольку мы уже остановились, я не стал испытывать выдержку старшины Гаркуши и вышел из машины.
  Кстати, бойцы очень хорошо оборудовали 'секрет'. Если бы не знал, куда смотреть, никогда бы не заметил. Поднял руку и громко произнес:
  - Все путем... Свои...
  - А чем докажешь? - услышал в ответ, одновременно с лязгом затвора.
  Честно говоря, я даже растерялся. Вот уж действительно, хоть сто раз все спланируй, а какую-то деталь все равно упустишь. Я что сказал старшине, прежде чем уйти? Если фриц вернется раньше нас - действуй по своему усмотрению. Вот он и действует... Мало ли? Может нас с капитаном схватили, и теперь я работаю на немцев. А оговорить хоть какой-нибудь условный сигнал, на такой вот случай, не сообразили.
  - Ничем, Петрович... Не было у нас такого уговора. Главное, не стреляй. Капитан минут через десять придет... Хочешь - вышли Романа ему навстречу. Поможет второй велосипед притащить.
  - А чего ты с фрицами в машине разъезжаешь?
  - Правильный немец оказался... - развел я руками. - Сами не ожидали. В общем, не торопись.
  Потом нагнулся к дверце.
  - Я пойду, открою ворота. Можете заезжать.
  - Стойте! - воскликнул Хорст. - Не надо. Там Гринг!
  - Ваша овчарка? Не стоит беспокойств. Мы с ним уже успели подружиться.
  Пес и в самом деле вылетел из своего укрытия, как только заскрипели створки. Но, остановился даже не пробежав половины расстояния. Узнал.
  Машина заехала во двор и, когда англичанин вылез из нее, недоумение на лице мужчины было написано огромными буквами. Он только взгляд переводил с меня на смирно сидящую овчарку и обратно.
  - Невероятно... Как вам это удалось?
  Вместо ответа, я повторил вопрос, оставшийся без ответа.
  - Так что по поводу Розы Карловны?
  - Ага... - довольно засмеялся тот. - Фрау Гершель вам приручить не удалось.
  - Мне - нет... - честно признался я. - С ней работал мой товарищ. А удалось ему найти к ней подход или нет, вы и сами можете ответить. Если вспомните, на чем мы ездили в город.
  - Черт возьми! - воскликнул англичанин. - Действительно! Дамский велосипед мне сразу показался знакомым. О... Какая невнимательность. В этом курортном захолустье я начинаю терять хватку. Надеюсь, вы не укажете это в своем рапорте?
  - Господин штурмбанфюрер... Поверьте, как только мы с вами ударим по рукам и всерьез займемся делом, то и моему начальству, и сэру Мензису* (*Стюарт Мензис - глава МИ-6 в период с 1939-го по 1952-й) будут абсолютно поровну любые мелочи и недочеты, в сравнении с результатом.
  - Вы меня интригуете, Иоганн. Что ж... тогда прошу в дом. А что до фрау Гершель, то о ней можете забыть. Она не мой агент и не англичанка, но даже если бы мы с вами в ее присутствии стали обсуждать детали покушения на фюрера, Роза Карловна оглохнет и онемеет, как и ее сын.
  - Уверены?
  - На все сто... Она еврейка...
  Осталось только кивнуть. В нацистской Германии - это и в самом деле было самой надежной гарантией. Несмотря на то, поддерживали они Гитлера или нет, все иудеи подлежали физическому устранению. Как и укрывающие их граждане любой другой национальности. Соответственно фрау Гершель и ее сын не могли чувствовать ничего кроме благодарности к тому, кто рискнул собственной жизнью, ради их спасения.
  Хотя, кое-что не клеилось.
  - А кто их нанял? Вы или генерал Тресков?
  Англичанин пожевал губами, обдумывая ответ.
  - Пусть это останется тайной... Пока, как вы сами сказали, мы не ударимся руками.
  - Хорошо... Нюансы неважны. Мой интерес проще. Я не владею немецким, вот и хотел уточнить - можно ли мне при ней говорить на английском?
  - Свободно. Тем более, что она его не знает...
  - Гер штурмбанфюрер! - как раз в этом момент выдвинулся на крыльцо из дверей обсуждаемый нами предмет.
  Реально, монументальная женщина. Причем, не просто толстушка, которую легче перепрыгнуть чем обойти, а и росту гренадерского. Знать, не только в русских селениях есть те, которым коня остановить, что комара прихлопнуть.
  - Вы сегодня рановато... Я еще даже не начинала готовить.
  - О, не стоит беспокоится, фрау Гершель. Никаких изменений в распорядке дня не будет. Я просто встретил старого приятеля... Согласитесь, в наше время - это подарок судьбы. Мы посидим в альтанке* (*итал., - altana, площадка на крыше, беседка), поговорим, вспомним общих друзей...
  - Прикажете подать вино или шнапс? - деловито уточнила домоправительница, прекрасно понимая значение эвфемизма 'поговорим'. - И на сколько персон накрывать?
  - Лучше шнапс. На троих... - ответил Хорст. - С нами будет еще лейтенант. Кстати, о велосипедах можете не беспокоиться. Он их сейчас доставит.
  Розалия Карловна как-то странно посмотрела на меня. Потом, видимо вспомнила, что в СД, где служит ее господин, форма не всегда отражает истинное положение вещей. И тот, кто носит солдатские погоны, на самом деле может держать в шкафу мундир с дубовыми листьями на петлицах. Дернулась, словно собиралась присесть, и исчезла в доме раньше, чем я успел понять, что домоправительница сделала книксен. М-да... Зрелище не для слабонервных. И не имеющее ничего общего с тем приятным поклоном, когда юные особы предлагают мужчинам заглянуть поглубже в декольте.
  За поворотом дороги тренькнул велосипедный звонок, а минутой спустя показался и Митрохин. Капитан ехал на одной из машин, вторую - вел рядом.
  - Курт! Помоги лейтенанту! - распорядился Хорст, и шофер бегом бросился навстречу капитану. А я посмотрел в сторону 'секрета'.
  Видимо, старшина, наблюдал за нами в бинокль, потому что поднял руку с оттопыренным большим пальцем. Мол, принято. Вопросов нет, все пучком.
   - Удалось отдохнуть, камрад Густав? - широко улыбаясь спросил у Митрохина Хорст. - Насладились тишиной?
  - Вполне...
  - Тогда, присоединяйтесь к нам. Мы с Иоганном как раз решили немножко предаться воспоминаниям. Третьим будете?
  Капитан хрюкнул, с трудом сдержав ухмылку.
  - С удовольствием.
  Англичанин если и заметил, виду не подал. Наверно, списал на особенности русского менталитета.
  - Прошу за мной... Эээ... - остановился не пройдя и пары шагов. - Те ваши парни, что были готовы обстрелять нас, немецкий знают?
  - А что? - вместо ответа спросил капитан.
  - Ничего... На всякий случай интересуюсь. Мы уйдем за дом, и не сможем их контролировать. Я не жду гостей, но сами понимаете... Никаких проблем не должно случиться... Если что - мой водитель знает, что говорить и как действовать.
  - Я понял. Солдат! - капитан поманил к себе Лютого.
  - Яволь, господин лейтенант, - подбежал тот.
  - Мы будем в беседке. Если что - водитель штурмбанфюрера за старшего. Нашим передай, не высовываться. Их нет...
  - Яволь, господин лейтенант.
  - Боря, ты растолкуй нашим, что это не немцы. Так получилось, что мы вышли на парней из английской разведки. Товарищ военспец считает, что мы можем объединить усилия. Подробности позже. Так что никакой самодеятельности. Все понял?
  - Так точно, товарищ капитан. Есть растолковать.
  Хорст тем временем проинструктировал шофера.
  - Ну, что ж, геноссе... - хозяйским жестом указал направление к беседке Хорст. - Прошу... С текучкой разобрались, пора и о серьезных вещах поговорить. Вы, Иоганн, заинтриговали меня. Надеюсь, продолжение беседы станет не менее интересным?
  - Я тоже...
  До беседки дошли перебрасываясь короткими шутками. Вопреки заверениям Хорста, я предпочитал помалкивать, так что разговор шел на немецком.
  - О! - оценил на скорую руку накрытый стол Митрохин и нарочито громко прибавил в спину удаляющейся домоправительницы. - Розалия Карловна изумительная женщина. Жаль, что у нее сын, а не дочь. Любой мужчина был бы счастлив, имея такую жену или тещу. Дорогой Генрих, вам невероятно повезло!
  Заметив, что фрау Гершель замедлила шаги и приосанилась, Хорст с удовольствием подыграл капитану.
  - О, да! Настоящее сокровище. И, как всякая женщина, полна тайн и загадок... - ненамеренно или умышленно англичанин напомнил прислуге об истинном положении вещей.
  Фрау Гершель тут же ссутулилась и поторопилась зайти в дом.
  - Давайте уже, наконец, выпьем за встречу и покончим с формальностями... - Хорст быстро наполнил три рюмки...
  Никто не возражал. Так что спустя мгновение, все дружно жевали. Шнапс оказался дрянной и вонючей водкой. Как неочищенный самогон из сахарной свеклы. Хлеб - тоже был горьковато-кислый и как бы не совсем пропеченный. Зато сало или если точнее, шпик порадовал. Нежный, как масло. Можно было даже не жевать - сам во рту таял. Причем, судя по вкусу - не копченый, а маринованный.
  - Ей Богу, господа, - первым нарушил молчание Хорст, одновременно наполняя рюмки. - Мы уже почти час ходим кругами и принюхиваемся друг к другу, как ищейки. Пора вскрываться... За победу?
  И этот тост не вызвал протеста. Хлопнули и по второй.
  - Что ж, Генрих, теперь можно и побеседовать. Только, сперва, ответьте мне еще на один вопрос.
  - Спрашивайте, - пожал плечами тот. - Но, потом, не обижайтесь, если и я потребую самых детальных объяснений.
  - Само собой... - кивнул я. - Так вот... Скажите, вы не ждете в самое ближайшее время наплыва высокопоставленных туристов из Берлина. Пожелавших осмотреть замок Хохбург. Скажем, четвертого июня?
  
  
  
  Глава шестая
  
  - Что вы сказали? - удивление Хорста было столь велико, что он даже потерял пресловутое английское спокойствие.
  - Я спросил...
  - Не надо... - остановил он меня. Я расслышал вопрос... Но это невозможно!
  - Невозможно что?
  - У вас не может быть этих сведений.
  - Дружище... Вы не могли бы изъяснятся понятнее? - я что-то тоже слегка растерялся. Обычный же вопрос.
  - Да... конечно... - Хорст уже взял себя в руки. - Дело в том, что известие о визите и приказ проконтролировать подготовку к проведению... ммм... мероприятия, я получил не далее, как два часа тому. Вы же, как я понимаю, из той группы парашютистов, что высадилась сегодня утром в районе Зексау и ушла на восток?
  - Я должен ответить?
  - Нет-нет... - отмахнулся англичанин. - Я не собираюсь выспрашивать вас о задании отряда. Тем более, насколько мне известно из докладов, ягдкоманда плотно идет по их следам. Так что вашим парням придется несладко. Пусть им сопутствует удача... Я о другом... Ни одна разведка мира не действует наобум и заброску всегда готовят заранее. Как минимум за несколько суток до проведения операции...
  - По разному бывает... - неопределенно пожал плечами я.
  - Бывает... Но не в этом случае. До четвертого июля еще вагон времени. И никто бы не торопился с заброской, если бы не были проработаны и учтены все детали. Но, если это так... То получается, что в Кремле знали о месте и времени проведения мероприятия раньше, чем оно было выбрано и утверждено на Принц-Альбрехтштрассе?
  - Я все еще не улавливаю хода вашей мысли.
  - Да?.. - англичанин взял паузу и с этой целью вытащил пачку сигарет. Долго разминал одну, потом, так и не прикурив, положил на стол. - То есть, вы хотите сказать, что Москва даже не рассматривала других вариантов? Там были на все сто процентов уверены, что из пяти возможных мест, Гиммлер выберет именно Хохбург? Раньше, чем рейхсфюрер? Но... это значит... Нет, это невозможно! Так не бывает! Нонсенс...
  Англичанин снова принялся мучить сигарету. Да так интенсивно, что табачная труха посыпалась на стол.
  А вот это интересно. В исторической справке, которую я читал, не упоминалось, что для проведения акции устрашения планировалось несколько позиций.
  - Вы намекаете, что нам удалось завербовать самого Гиммлера? - я постучал себя пальцем по лбу.
  - Нет, конечно... - кивнул Хорст. - Сомневаюсь, что во всем мире, и особенно в России, хоть кто-нибудь захочет иметь дело с этим мясником. Но, ведь голова смотрит туда, куда поворачивается шея. А это значит, что на вас работает кто-то в самом близком окружении рейхсфюрера. При чем, из тех, кто может влиять на принимаемые им решения... Черт возьми! Иоганн, без обид, но я буду вынужден доложить об этом в Лондон.
  Только этого не хватало. Самому Штирлицу провал, конечно же не грозит, поскольку никакого Юстаса там нет, а вот тем парням, кто действительно работает сейчас в Берлине, может жизнь усложнить. Что ж, откроем еще одну карту, которую мне сдало будущее.
  - Не стоит этого делать... Во-первых, - с чего вы взяли, что мы - единственная группа? Может, и по остальным адресам тоже работают? Независимо друг от друга? А во-вторых, - в чем смысл разведки, если не внедрение в самые верхние эшелоны власти? Разве ваших агентов нет в РККА или ГРУ?.. господин Флеминг... - перед тем, как произнести фамилию, я существенно понизил голос и сделал длинную паузу.
  Результат последовал незамедлительный. Рука мнимого штурмбанфюрера СД дернулась к кобуре. Но Митрохин, сидящий слева от англичанина тут же блокировал это движение.
  - Тише... тише... Не надо резких жестов.
  - Что? - попытался отыграть ситуацию обратно Хорст. - Какое имя вы назвали?
  - Повторить? Пожалуйста... Ян Ланкастер Флеминг... И чтобы не возвращаться к этому больше, добавлю только два слова. 'Золотой глаз'. Достаточно?
  С англичанина словно воздух выпустили. Он машинально наполнил стопку и так же машинально, словно воду, выпил.
  - Что же вы в одиночку-то? - проворчал Митрохин. - Не по-товарищески...
  - Но... но, как?
  - Следуя вашей логике, мы и в МИ-6 имеем свои глаза и уши. Причем, на самом верху. Ведь если исключить вас и секретаря, то сколько человек знало об этой операции? Можете не отвечать. Готов спорить, это все достойные и сто раз проверенные люди. И если уж заподозрят кого-то в сливе информации, то... Как считаете, Генрих? Кто возглавит список?
  - Можете не продолжать... Я понял.
  - Очень на это надеюсь. Поскольку, рассчитываю на самое тесное сотрудничество. И обещаю - представление мы сыграем феноменальное. Только, ради бога, не надо заглядывать за кулисы и искать подводные камни в бассейне. Договорились?
  - Да...
  - И чтоб покончить с этим, я перехожу к сути. Если ошибусь или буду неточен - потом поправите. Все же, вам на месте, детали виднее.
  Флеминг кивнул.
  - Итак... Четвертого июня в замок Хохбург, примерно во втором часу после полудня начнется торжественное мероприятие, посвященное демонстрации изделия фон Брауна. А именно - 'Копья Вотана'. Сама демонстрация назначена на восемнадцать часов. Точно не известно, но, помимо самого господина изобретателя, с большой вероятностью ожидается визит начальника Личного штаба рейхсфюрера - обергруппенфюрера Карла Вольфа и еще несколько десятков самых высокопоставленных лиц в СС. В том числе и из Аненербе* (*Ahnenerbe, нем, - 'Наследие предков', полное название 'Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков') - организация, существовавшая в Германии в 1935-1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия германской расы с целью оккультно-идеологического обеспечения функционирования государственного аппарата Третьего рейха. 1 января 1942 года 'Аненербе' было передано в состав Личного штаба рейхсфюрера СС, и вся его деятельность окончательно была переориентирована на военные нужды. Многие проекты были свёрнуты, но возник Институт военных исследований, возглавленный Зиверсом. Впоследствии деятельность института была подробно рассмотрена на Нюрнбергском процессе: международный трибунал признал 'Наследие предков' преступной организацией, а её руководитель Зиверс был приговорён к смертной казни и повешен.). Возможно, даже Зиверс или Вюст прибудут... Чтобы лично благословить 'Копье' в полет. Я все верно излагаю?
  - Более чем...
  - Отлично... Теперь о самом 'Копье Вотана'. В МИ-6 уже знают тактико-технические характеристики нового изделия доктора Брауна?
  - В общих чертах... - уклончиво ответил Хорст. Было заметно, что он нервничает. Но все же пытается сохранить хорошую мину при плохой игре и оставить себе хоть какие-то козыри.
  - Что ж, я не жадный. Пролью свет на детали. Грузоподъемность А9 немногим больше чем у Фау-2. Около тонны. А вот дальность полета, мистер Флеминг, увеличена на порядок.
  - Генрих... Генрих Хорст... если не затруднит... - англичанин прикоснулся к уху.
  Что ж, он прав. Лишняя предосторожность не помешает. Мало ли... А что, если и его прислуга, такие же иудеи, как мы немцы?
  - На порядок? - недоверчиво поджал губы Хорст. - Не преувеличиваете?
  - Три тысячи километров с небольшим хвостиком - результат полученный в ходе нескольких испытаний носителя. Четыре тысячи - теоретическая дальность.
  - Невероятно... - дернул подбородком Хорст. потом достал из кармана кителя белоснежный носовой платок и вытер им шею. - Либо на Кремль сам дьявол работает, либо вы со швабами заодно.
  - Ага, а война на Восточном фронте для отвода глаз и перегруппировки сил. Или учения, прежде чем напасть на Объединенной королевство.
  - Согласен. Глупая шутка... - кивнул англичанин. - Но, согласитесь, такая осведомленность не может не поразить. И если вы еще и цель назовете... Я сниму шляпу.
  - Снимайте... Лондон может спать спокойно. 'Копье Вотана' полетит на Манхеттен. К американцам...
  - Вы уверенны? Информация достоверна?
  - Абсолютно. Отсюда и дата проведения демонстрации. День независимости Америки от... Ну, в общем, сами знаете... от кого.
  Ошеломленный свалившейся на него информацией, Хорст на подколку внимания не обратил.
  - То есть, я могу доложить на Набережную, что салют надо ожидать в США?
  - Можете... Но, на вашем месте, я бы не стал спешить.
  - Почему? - снова напрягся Флеминг. - Это же грандиозная новость. Дело на личном контроле самого сера Уинстона!
  - Во-первых, - вы не сможете указать источник... Судите сами, как это будет звучать в донесении? Со слов российских диверсантов? И никаких подтверждений. Одни только нарушения. Несанкционированный контакт и так далее... Боюсь, вместо поощрения, вас разжалуют, а то и вовсе... уволят. Из-за профнепригодности.
  - Это ряд ли, - мотнул головой англичанин. - У нас все же демократическое общество, а не большевицкая диктатура. Где ЧК ставит к стенке всех подозреваемых... без суда и следствия.
  - Ну, да... согласно классовому чутью, - усмехнулся я, как можно шире. - Вас еще дома обработали, или это уже местная пропаганда на мозг действует?
  - А разве не так?
  - Господин Ф... Хорст, - я умышленно повысил голос. - Мы будем работать или обсуждать преимущество капитализма над социализмом и наоборот?
  Англичанин насупился, но промолчал.
  - Вот и отлично. Переходим ко второй причине, почему вам не стоит зря беспокоить начальство. То есть, непосредственно к заданию, возложенному на мою группу. Готовы слушать? Мне продолжать, или вас не переубедить, и вы уже одной ногой возле передатчика?
  
  * * *
  
  Флеминг откинулся на спинку стула и наконец-то закурил. Для этого ему пришлось вытрясти из пачки новую сигарету. Прежняя, к тому времени, превратилась в комок бумаги. Сделал несколько глубоких затяжек и кивнул...
  - Я готов...
  - Может, выпьем? - неожиданно предложил Митрохин. - Для конспирации... А то подозрительно выглядит. Полчаса сидим, байки травим, а бутылку даже не ополовинили. Это втроем-то!..
  - Да... Согласен... Это джентльмен может с наполненным на два пальца стаканом виски и сигарой просидеть весь вечер. А немцы стараются, как можно быстрее, вылакать все, что видят перед собой. Впрочем, что взять с нации бюргеров и булочников?..
  Англичанин несколько натужно рассмеялся, видимо, вспомнил и о русских народных традициях хмельного застолья, но стопки наполнил.
  - За что выпьем?
  - За удачу, успех и Божий промысел... - ответил я. - Поскольку, в предстоящей операции, ничто из перечисленного нам с вами точно не помешает.
  - О, а вот и обещанная яичница! - первым отреагировал на скрип ступенек Митрохин. И только после его слов по двору поплыл обалденный запах жареной ветчины и яиц.
  Мы, как акустические торпеды, поймавшие цель, дружно повернули головы к дому, откуда величественно шествовала Розалия Карловна. Домоправительница несла в одной руке стопку чистых тарелок, а в другой - огромную сковороду, источающую тот самый изумительный аромат, способный укротить самого жуткого зверя - голодного мужчину.
  Но, капризная судьба распорядилась иначе. Раньше домоправительницы возле стола оказался шофер Хорста.
  - Господин штурмбанфюрер, разрешите доложить?
  - Что такое, Курт?
  - К вам гости! Судя по звуку, грузовой 'Опель-Блиц'. И легковушка...
  - Черт... Как чувствовал. Не зря она там вертелась... - чертыхнулся я, вспомнив любопытный взгляд белокурой племянницы фрау Марты.
  - Вы о ком, Иоганн?
  - О кельнерше из гаштета. Когда мы с вами заговорили на английском, она как раз в дверях стояла. Поняла разговор или нет, не могу знать, но явно что-то заподозрила и позвонила в гестапо. Хотя, если вы завсегдатай...
  - Вполне возможно... В Еммендингене я никогда не показывался в форме. Всегда хожу в штатском. Но, если так, то ничего страшного. Оставайтесь здесь. Я разберусь... Следите за моими жестами. Уходите только, если сниму фуражку. На всякий случай - вы мои сослуживцы. Только сегодня прибыли из Берлина. Для проверки принятых мер безопасности на время мероприятия.
  Хорст одернул китель и направился в сторону ворот. С того места, где я сидел была видна левая половина ворот и часть двора. Спина англичанина тоже перекрывала обзор, но все же не могла заслонить подъехавший тентованный грузовик. Опель остановился. Водитель заглушил двигатель, но кабину покинул только старший машины. И пошел не к воротам, а куда-то в сторону. Скорее всего, встречать тех, кто ехал в легковушке.
  Угадал. Хоть вторую машину я и не видел. Но зато отчетливо услышал как хлопнула дверца. А минуту спустя перед воротами имения появилось двое эсесовцев. Унтер-офицер и гауптштурмфюрер.
  - Какая неожиданная встреча, Адольф! - чуть громче, чем следовало, воскликнул Хорст. Наверное, хотел, чтобы мы слышали. - Вроде, только утром виделись? Что-то случилось?
  Митрохин пододвинулся ближе и стал переводить.
  - Черт возьми, я тоже рад тебя видеть, Генрих! - развел руками гауптштурмфюрер. - Поступил сигнал, что у тебя в доме скрываются диверсанты...
  - У меня? - переспросил англичанин. - В Мюнхене? Или ты имеешь в виду дом генерала фон Тресков?
  - Генрих, не надо ерничать... - проворчал эсэсовец, немного снижая тон. - Я и так чувствую себя полным идиотом. Но мы же в одной конторе работаем, и ты не хуже меня знаешь наш чертов порядок. Каждый сигнал заносится в журнал и должен быть проверен. А у меня нет ни малейшего желания оказаться на Восточном фронте, только потому, что я поленился оторвать задницу от кресла.
  - Согласен... В нашем деле лучше перебдить, чем подставиться. Никогда не знаешь, откуда плюха прилетит.
  - Вот-вот... Тем более, сейчас. Когда весь район на уши поставлен чертовыми парашютистами.
  - Их разве еще не поймали?
  - Черта лысого! - выругался гауптштурмфюрер. - Их не только не поймали. Но эти чертовы красные еще и диверсию на узловой совершили... Хорошо, что я настоял, и подполковник Шульцейс выслал за ними не один взвод, а целую роту егерей. Иначе уже все бы получили за халатность.
  - Почему ты решил, что это русские, Адольф?
  - А кто еще может такое устроить, с ягдкомандой на хвосте? Джентльмены или янки? Не смеши меня, Генрих. Только эти чертовы фанатики ни в грош не ставят свою жизнь и готовы так рискнуть.
  - Гм... И чем все закончилось?
  - Судьба показала нам кукиш... дружище. Все думали, что прижали русских, и они вот-вот сдадутся. Но эти сволочи... как-то сумели взорвать состав с топливом, стоявший в тупике. От огня детонировали вагоны с боеприпасами. В общем, там такой ад начался... Мама не горюй. Скажу честно, я чертовски рад, что подоспел на место только когда все уже затухать начало. Да и то...
  - А что с диверсантами? Вы их взяли...
  При переводе, голос Митрохина дрогнул. Я тоже стиснул кулаки.
  - Исчезли...
  - Не понял? В смысле, погибли при взрыве?
  - Очень на это надеюсь. Поскольку в чертовом рапорте отправленном в Берлин, именно так и сказано.
  - Адольф, - недоверчиво склонил голову к плечу Хорст. - Неужели ты подписал такой рапорт. Я тебя не узнаю...
  Гауптштурмфюрер довольно рассмеялся.
  - Черт меня подери, дружище. Конечно же депешу составил и подписал комендант железнодорожного узла и командир роты охраны. Я только не возражал против такой формулировки. Все же, там достаточно валялось обгоревших до полной неузнаваемости трупов. Так почему бы им и в самом деле не оказаться чертовыми русскими?
  - Логично... Подожди... Так ты что, прямо оттуда?
  - Ну, да... Возил чертово подкрепление... Но, раз уж диверсанты погибли... Какой смысл оставлять моих парней там? А тут чертов звонок из управы... Я и подумал, почему не проведать старого друга? Может, ему и в самом деле помощь нужна? О, - гауптман хлопнул ладонью по бедру. - Идея! Давай арестуем твою экономку? А чего... запросто за отделение парашютистов сойдет.
  - Смешно... - кивнул Генрих. - Надеюсь, она тебя не слышит. А то в следующий раз, когда ты на огонек завернешь, получишь вместе со шнапсом порцию стрихнина.
  - Кстати о шнапсе! - оживился эсэсовец. - Ты не поверишь, но я даже здесь чувствую запах бекона? Или это мое воображение так маскирует въевшийся запах пожарища?
  - Не наговаривай на себя, Адольф... - рассмеялся Хорст. - Воображение... Тоже мне поэт-мечтатель нашелся. Можно подумать, я не читал твоего досье. 'Характер нордический, в склонности к романтизму и сентиментальности не замечен...' Да, ты не ошибся. Я и в самом деле отдыхаю с друзьями, а фрау Гершель только что, подала нам яичницу. Которая, к слову, из-за тебя же и стынет. Поэтому, если не будешь вести себя, как бык в посудной лавке - считай себя приглашенным к столу.
  - Друзьями? - слегка напрягся гауптштурмфюрер. - Черт! Значит, сигнал правдивый?
  - Да... Из Берлина ко мне прибыла группа людей, для усиления... В связи небезызвестным тебе мероприятием.
  - Угу... Я тоже получил сегодня чертову шифрограмму. Похоже, затевается нечто грандиозное.
  - Согласен... Одного не могу понять, - развел руками Хорст. - Ладно, раньше, когда у нас было разное начальство, отделы работали параллельно. Но теперь, после смерти Гейдриха, зачем нужно это дублирование?
  - Ну, ты и спросил, дружище... Да одному только дьяволу известно, о чем думает начальство. А наш с тобой чертов долг - выполнять распоряжения, - махнул рукой гауптштурмфюрер. - Но, мне кажется, эту тему лучше продолжить сидя за столом, чем стоя в воротах?
  - И опять ты прав, старина... Но, помни, что я сказал.
  - Да что с ними не так? Что ты так беспокоишься? - пожал плечами эсэсовец, проходя через калитку.
  - Видишь ли в чем дело, дружище... Эти парни присланы мне в помощь, но ведут себя, как проверяющие. А еще... В общем, мне кажется...
  - Да рожай уже, черт тебя подери, Генрих... - не выдержал гауптштурмфюрер. - Что ты мнешься, как девица в дверях казармы?
  - Ну да, ну да... - кивнул англичанин. - Их двое. Лейтенант и рядовой. Но при этом лейтенант ни разу ничего не сделал, даже к столу не сел, не испросив прежде взглядом разрешение у рядового. А рядовой ведет себя так, словно он в компании, ну, как минимум, равных себе.
  - Думаешь, офицер внутренней службы безопасности? - остановился эсэсовец. - Или из людей Канариса? Говорят, наш иногда любит подобные проверки устраивать. Подсылая абверовцев. Чтобы 'доктора' и 'пациент' даже случайно не оказались знакомыми. А уж те рады стараться поставить подножку. Они же все, начиная с адмирала - разведчики, белая кость. И все, кто носит черную форму, для них быдло и мясники... Даже ваши, из отдела Шелленберга. Черт!.. А знаешь что, Генрих... Я, пожалуй, не стану отнимать у тебя время. И самому недосуг... да и тебе, с гостями не скучно. После посидим, как полагается друзьям. Пятого или шестого... Когда все закончится, начальство укатит и можно будет расслабиться. Мои парни тут на одну фройляйн дело завели... Симпатичная девчонка... И, вроде, как не возражает доказать преданность Рейху... всеми доступными способами... Ну, ты меня понимаешь... - делано рассмеялся гауптштурмфюрер.
  - Вот как... - сделал вид, что огорчился Хорст. - Бросаешь меня одного?
  - Не обижайся... Но в таких делах лишние вопросы не нужны ни мне, ни тебе. Оно же можно по-разному наверх доложить. И как взаимодействие, и как чертово панибратство... За первое, поощрят, а за второе... Не знаю, как в СД, а мне бы совсем не хотел отвечать на вопросы папочки Мюллера. В общем, увидимся... - гауптштурмфюрер протянул руку, прощаясь, и тут же ее отдернул, словно обжегся.
  - Черт! Генрих! Я же теперь не могу просто так уехать! Они ведь в своем чертовом рапорте точно укажут, что я был здесь... И что? Уехал ничего не сделав? А если диверсанты тебя на мушке держат и поэтому ты так себя ведешь, словно ничего не случилось? Черт! Черт! Черт! Извини, дружище, но служба не тетка. Придется действовать по инструкции.
  Эсэсовец развернулся и громко скомандовал:
  - Отряд! К машине!
  
  * * *
  
  
  
   Текст будет выложен целиком в течении месяца-полтора. Кто торопится или желает поддержать автора рублем, может не ждать и читать здесь:
  
http://https://libst.ru/Detail/BookView/Oleg_Govda/Pozivnoj_Leshij_Oruzhie_vozmezdiya/10606/?ref=3106
  
  
      и здесь:
  
http://http://zelluloza.ru/books/4090-Pozyvnoy_Leshiy_Oruzhie_vozmezdiya-Stepan_Kulik/#book
  

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"