Грант Эдгар: другие произведения.

Тандем. Неестественный Отбор.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
Оценка: 8.00*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Закончилась вулканическая зима вызванная извержением Йеллоустона. В мире выстраивается новая система международных отношений. Но из прошлого все еще всплывают проекты, запущенные до катастроф. Они снова могут ввергнуть мир в хаос. Что надо сделать, чтобы его избежать? Что за сила в действительности стоит за драматическими событиями последних десятилетий? Какой будет архитектура глобальной безопасности? Ответы вы найдете в романе "Тандем".


  
   ЭДГАР ГРАНТ
  
   ТАНДЕМ
  
  
   Роман.
  
  
   Украина. Львовская область. Калинов.
   База армейской авиации
   Вооруженных сил Украины.
   26 апреля 2035 года. Утро.
   Как только легкий транспортник, надрывно гудя турбинами и качаясь из стороны в сторону под порывами ветра, пробил нижний слой облачности, Морган прильнул к иллюминатору. Под крылом раскинулся мрачный, серый пейзаж западной Украины. Холмы, перелески, поля, когда-то приносившие неплохой урожай, а теперь заросшие бурьяном, редкие заброшенные хуторки и вымершие деревни - все выглядело унылым и дышало запустением и безысходностью. Последний раз он был в этих местах почти двадцать лет назад в составе группы консультантов ЦРУ инспектировавших ядерные объекты молодой "европейской" Украины.
   В то время "нэзалэжна" стала очень популярным местом для американских спецслужб, совместно с госдепом организовавших государственный переворот, и посадивших на правление прикормленных националистических марионеток. Казалось, что ЦРУ, после двух долгих десятилетий напрасных потуг удалось, наконец, провести хоть одну успешную операцию, и этот успех считался особенно значимым потому, что был достигнут в противоборстве с заклятым врагом - Россией и, самое главное, у ее границ. Основные цели операции, вроде, были выполнены. Украина окончательно отошла от своего восточного соседа и начала движение по "западному пути", подписала договор об ассоциации с Евросоюзом, договор о сотрудничестве с НАТО, стала стратегическим внеблоковым партнером США. События развивались, как нельзя лучше, и особенно радовало то, что платить за все пришлось Европе, которую Америка назначила главным экономическим донором Украины.
   Были, конечно, и неприятные моменты. Вопреки всем прогнозам аналитиков, России удалось присоединить к себе Крым и создать на востоке Украины хорошо организованный очаг сопротивления киевскому режиму. Началась гражданская война, которую госдеп тоже преподнес как большую победу - еще бы непосредственно на границе с Россией создан очаг военной напряженности. Это было выгодно и США, и киевским властям. Обвинив в дестабилизации на востоке Украины Москву, Америка ввела против нее санкции. Более того, США заставили присоединиться к ним и, полностью потерявшую к тому времени политический и экономический суверенитет, Европу, которой конфликт с Россией был крайне невыгоден. Полуфашистской верхушке в Киеве тоже была выгодна война на востоке, на которую они на волне националистической истерии списывали все новые и новые провалы в экономики. В общем, все складывалось как нельзя лучше.
   Потом понемногу стали проявляться проблемы.
   Причем это были не мелочи вроде "они там все воруют". С этим в госдепе давно свыклись и принимали, как должное. Оказалось, что гражданская война на востоке сжигает львиную долю скудных финансовых средств, выделенных Киеву Западом на модернизацию экономики и государственного управления. После двух лет войны Украина фактически стала банкротом, у которого не просто нет средств, чтобы продолжать серьезные боевые действия, но даже обеспечить хотя бы минимальную дееспособность своей финансовой системы и основных институтов государства. Выяснилось, что десятки миллиардов долга надо отдавать и чем-то платить за газ и нефть, идущий из России. Это поняли не только в Киеве, но и в Европе и в США.
   Увидев это, опомнившиеся вдруг, Брюссель и МВФ приостановили финансовую помощь Киеву, до тех пор, пока конфликт на юго-востоке не будет разрешен. Украинское правительство с мольбой о помощи обратилось к США, которые, сделав кислую мину, выделили несколько миллиардов, даже не кредита, а государственных гарантий под кредит, да еще надавили на МВФ, который все же бросил Киеву очередную кость в виде небольшого займа. Но этого было катастрофически мало, чтобы предотвратить скатывание страны в полнейшую нищету. Возникла серьезная опасность нового майдана и нового государственного переворота. Десятки тысяч вконец обнищавших украинцев, которым уже надоела бессмысленная война на юго-востоке и откровенно глупая, бесполезная, повернутая на национал-шовинизме власть, стали выходить на улицу требуя перемен.
   К этому моменту антироссийская и антирусская истерия в Украине достигла своего апогея, ужасавшего даже видавших виды кураторов из ЦРУ и госдепа, практически в режиме ручного управления работавшими с украинской верхушкой. Американские спецы хорошо понимали, что без полномасштабного вмешательства в гражданскую войну сил НАТО победа в этом конфликте не возможна. Но европейцы из НАТО, несмотря на жесткую антироссийскую риторику и колоссальное давление со стороны США однозначно не хотели ввязываться в конфликт, опасаясь ответных действий со стороны Москвы. К тому же на все еще сытую и благополучную в то время Европу навалилась своя проблема - миллионы беженцев с Ближнего востока спасающихся от развязанных там Вашингтоном войн. В этой каше про Украину стали понемногу забывать, предоставив ей самой разбирать огромный ворох накопившихся с момента переворота проблем.
   Потыкавшись в плотно закрытые двери Брюссельских кабинетов и МВФ украинская власть поняла, что вряд ли доживет до начала реальной евроинтеграции, безвизового режима и тем более вступления в НАТО. Поняла она и простой факт, что вожделенный Запад е попросту кинул предоставив в одиночку выгребаться из огромной наваленной им же самим кучей дерьма. В этой ситуации единственным решением способным спасти Киевскую верхушку мог быть только мир на Юго-востоке, пусть даже ценой предоставления самостоятельности Донбассу.
   Возобновились прямые контакты с Россией, которая, видя, что действия развиваются по вполне благоприятному для нее сценарию, заняла спокойную выжидательную позицию и откровенно высмеивала на всех международных площадках глупые и необдуманные действия Запада в отношении Украины, заставляя госдеп, НАТО и евробюрократов задыхаться в злобной истерике.
   В конце концов, чаша народного терпения переполнилась, и сотни тысяч киевлян собрались на новый майдан, требуя отставки президента и правительства. Это были не оплаченные госдепом и ЦРУ глупые подростки, студенты и обдолбанные заокеанскими проповедниками националисты, приехавшие из западных областей для участия в хорошо организованных протестах. На улицу стихийно вышли взрослые, серьезные люди разных профессий, которые устали от войны, разрухи, воровства и глупости властей. Им просто нечем было кормить свои семьи мерзнущие в плохо отапливаемых домах.
   Простояв на майдане три дня, и видя, что ни правительство, ни президент, никак не реагирует на их требования, толпа двинулась по хорошо знакомому маршруту к зданию президентской администрации, где их встретил заслон из бойцов добровольческих батальонов в полной боевой экипировке. Видя наведенное на них оружие, толпа на секунду в оцепенении замерла, и опустившейся на улицу тишине было хорошо слышно, как откуда-то сзади с чердаков раздалось несколько приглушенных выстрелов. Три бойца из оцепления, корчась от боли, выпали из плотного строя, заливая холодную брусчатку кровью.
   Почти сразу же прозвучала команда "Огонь!". И больше сотни стволов выплюнули в сторону протестующих лавину свинца.
   Так на Украине закончилась еще не родившаяся европейская демократия.
   Вскоре, Европа, ужаснувшись морю крови пролитому в Киеве, и репрессиям прокатившимся по всей стране, промямлив что-то по утерю киевскими властями доверия, признала режим диктаторским и отказала во всякой помощи и поддержке. США, публично осудив кровавую бойню, все же продолжали тайно финансировать наиболее дееспособные элементы силовых структур Украины, но с этого момента киевский режим был предоставлен сам себе. Сохраняя видимость единого государства с номинальной столицей в Киеве, страна стала разваливаться на отдельные полуфеодальные княжества, в которых к власти пришли командиры националистических батальонов самообороны, предварительно зачистив местных политиков и не успевших сбежать бизнесменов.
   Но не выход из-под контроля Украины и создание на Донбассе квази-самостоятельного государства под патронажем России были для Америки самым большим ударом. США потерпели серьезное стратегическое поражение на главном фронте. Введенные Америкой и поддержанные Евросоюзом, санкции против России дали абсолютно неожиданный эффект. Вместо того, чтобы подорвать авторитет российского президента и привести к смене власти они консолидировали вокруг него подавляющее большинство россиян. Бессмысленное давление США перечеркнуло десятилетия тонкой и, в общем, успешной работы предыдущих администраций по созданию в России положительного имиджа Америки, продвижению среди россиян западных моральных, демократических и экономических "ценностей".
   Проведенный США вооруженный переворот в Киеве, разгул откровенного фашизма в Украине, антироссийская и антирусская истерия, поощряемая новыми киевскими властями, присоединение Крыма, война на Донбассе, западные санкции спровоцировали в России невиданный всплеск патриотизма и сплотили подавляющую часть населения вокруг президента. Россияне вдруг поняли, что Америка и подконтрольная ей Европа вовсе не являются друзьями. ... Если не сказать большего.
   Шанс "западизации" русских был окончательно утрачен. Было очевидно, что Россия идет своим независимым путем без оглядки на США и успешное применение военной силы на Ближнем Востоке, остановившее там разгул террора и предотвратившее развал Сирии и Ирака, были тому лучшим подтверждением.
   Поняв, что происходит, стратеги американской внешней политики кинулись к заканчивающему свой срок президенту, который вначале вяло, а затем все более активно стал искать восстановления отношений с Москвой. Но было поздно. Америке и Европе в глазах россиян был нанесен непоправимый ущерб. Идеологическая война по продвижению западных ценностей в России была проиграна.
   Введенные Америкой и Европой санкции имели еще и экономические последствия. Десятилетиями, Россия пыталась провести структурные изменения в экономике, чтобы снять ее с нефтегазовой иглы. Но все как-то не получалось - то ли желания реального не было, то ли мешали мощные лоббистские группы, то ли просто отсутствовал серьезный стимул. С ведением санкций этот стимул не только появился, он перерос в вполне конкретную политическую волю, пересилив и пассивность правительственных чиновников, и сопротивление сырьевых лоббистских групп. Теперь у Москвы была конкретная цель - экономическая и финансовая независимость от Запада, пусть даже ценой ускоренной, и, порой, не совсем выгодной России интеграции с такими глобальными экономическими монстрами, как Китай и Индия. В результате в России за относительно короткое время был совершен серьезный технологический и инфраструктурный рывок, позволивший ей выйти из разряда "сырьевых" экономик.
   В условиях открытой конфронтации с Западом изменилась и внешняя политика России. Теперь отношения с Европой, как-то незаметно отдавшей свой суверенитет США, перестали быть стратегическим приоритетом. На словах, вроде, все оставалось по-прежнему: добрые соседи, большой товарооборот, общее культурное пространство. На деле же именно в это время Россия вместе с Китаем, который после волнений в Гонконге тоже почувствовал на себе давление США, заложили, то, что потом мировые политики будут называть "тандемом" - прочный экономический и военно-политический союз, основанный на реальной общности интересов. Не ценностей, которые у каждой цивилизации могут быть своим, а именно интересов. А еще, в основе этого мощного союза было наличие общего врага...
   Начало сближения России с Китаем и последующее укрепление БРИКС произвело на глобальной арене тектонический сдвиг в сторону от США, в направлении нового центра мировой силы, который через шестнадцать лет полностью изменит политический пейзаж на планете.
   А все начиналось с, казалось бы, успешной госдеповской операции по захвату власти в Киеве. Кто бы мог подумать, что через полтора десятка лет эта авантюра выльется Америке в десятки миллионов потерянных жизней и практически полное разрушение страны.
   Сложное было время, но чертовски интересное.
   Именно тогда, пользуясь хорошо наработанными связями в СБУ, в Украину, для проведения инспекций на атомных электростанциях была направлена группа специалистов ЦРУ, в состав которой входил и агент Морган. Их основными задачами были уточнение состояния ядерных реакторов, меры безопасности на них и вербовка агентуры. США всерьез начали опасаться что, понемногу выходящая из-под контроля Украина, будет торговать ядерными материалами на черном рынке.
   И вот теперь уже изрядно поседевший, но все еще поддерживающий хорошую спортивную форму специальный агент Морган снова здесь. И снова его миссия связана с ядерными материалами.
   Тяжелогруженый транспортник коснулся взлетной полосы и, постукивая шасси на давно не ремонтированных стыках бетонных плит, покатился в ее конец. Большую часть доставленного в Украину груза составляли медикаменты, поставляемые по линии гуманитарной помощи ООН. Здесь свирепствовала эпидемия то ли гриппа, то ли пневмонии. Но среди паллет с грузом был и небольшой контейнер, за который отвечал Морган и его команда.
   Самолет остановился на дальней стоянке, и пока двигатели гасили обороты, к нему подкатили четыре БТРа, из которых высыпали довольно неплохо экипированные бойцы и оцепили периметр.
   - Идиоты. Когда они, наконец, научатся четко выполнять инструкции, - выругался вслух Морган, глядя в иллюминатор.
   Он поднялся и сделал знак своей группе. Пять оперативников из его команды находившихся в салоне были экипированы в легкую броню и вооружены штурмовыми винтовкам. - По местам. Все должно пройти тихо, но будьте начеку.
   - Сэр, один из БТРов заблокировал самолет спереди, - сообщил пилот по внутренней связи.
   - Не дергайся. Это друзья, - ответил в гарнитуру Морган, а про себя подумал, что таких друзей надо было давно свести под ноль.
   Группа, скрываясь за паллетами, уже заняла позиции в отсеке. Створки грузового люка пришли в движение, вместе с невесомой водяной пылью впуская в салон влажный, пахнущий прелой травой и авиационным керосином воздух чужой страны. Медленно выдвинулась и опустилась погрузочная аппарель. По ней с автоматами в боевом положении в отсек вбежали четыре бойца.
   - Стоять! - вскинув руку, громко на русском выкрикнул агент, вышедший им навстречу. - Кто старший?
   Бойцы, проигнорировав приказ, двинулись внутрь и заняли позиции перед паллетами, контролируя пространство грузового отсека. Вслед за ними в самолет в развалку поднялся высокий, немолодой, но еще не потерявший легкости и какой-то угрожающей резкости движений, человек в такой же, как и остальные бойцы, черной боевой экипировке без нашивок и знаков различия.
   - Не шуми. Я старший, - по-английски, с легким славянским акцентом сказал он и представился. - Полковник Руденко. Спецназ СБУ. Где груз?
   - Подтвердите свои полномочия, - Морган протянул полковнику, связанный со спутником, полевой планшет, на котором светились два окошка ввода пароля.
   - Все еще не наигрались. Мало вам задницы надрали москали с китайцами, - устало сказал Руденко, взял планшет и быстрыми движениями пальцев по сенсорному экрану ввел пароль.
   Ничего не ответив на колкость украинца, агент ввел свою часть пароля и получил подтверждение.
   - Можете забирать груз. Ваш контейнер за первым рядом паллет, - сухо сказал Морган и отступил в сторону.
   Полковник что-то рявкнул в рацию, и к аппарели подкатил погрузчик и добитый тентованный армейский грузовичок. Несколько бойцов оставили оцепление и принялись разгружать первый ряд паллет, чтобы добраться до нужного контейнера.
   - Почему вы нарушили инструкции, полковник, - строго спросил Морган. - Мы же просили не создавать вокруг самолета лишней суеты. Никаких БТРов, никакой видимой вооруженной охраны. Тихо подъехали, погрузились и уехали.
   - Ну, конечно... Никакой охраны, - презрительно хмыкнул Руденко. - Здесь Украина, мужик. Здесь у каждого областного головы свое маленькое войско. Как только во Львове узнали, что на базу прибывает ооновский самолет с медикаментами губернатор выслал сюда группу захвата из бойцов батальона местной самообороны. Их сейчас сдерживает мой кордон в пяти километрах отсюда. Стрельбы пока нет, но фашики сильно обиделись и к ним идет подкрепление. Может и артиллерию подтянут
   - Хэй, здесь же база армейской авиации Украины. Насколько я помню, здесь должен стоять седьмой отдельный полк армейской авиации. Она должна хорошо охраняться, - удивился агент.
   - База армейской авиации? - хохотнул сбушник. - А вы, когда садились, видели эту авиацию? Нет тут ни хрена. Вертолеты почти все пожгли в Донбассе. Все что ты видел на полосе два транспортника и пара вертолетов - моё. И охрана из местных - шакалье одно. Эту базу мои бойцы заняли вчера вечером. Подчистили тут все, выгнали всех местных оборванцев нахрен, чтобы вас разгрузить. Думали, сразу разбегутся, но пострелять, все же, пришлось.
   - Вы же сами дали нам эту точку для разгрузки, - возмутился Морган, чувствуя, что официальное прикрытие операции разваливается на глазах. - Что, нельзя было выбрать место ближе под Киевом. То, что вы контролируете.
   - Ни хрена мы не контролируем. А в Киев вас пускать с этим грузом, видимо, не захотели. - Хмуро ответил полковник и, повернувшись к уже освобожденному от паллет контейнеру, коротко бросил: - Вскрывайте!
   - Вы что! Это невозможно! - закричал Морган, видя, как один из бойцов достал их сумки огромный болторез. - Вы должны ...
   - Послушай, я сам здесь решаю, что я должен, а что нет, - Руденко угрожающе надвинулся на агента. - Я не знаю, кто ты и каков твой статус. Мне на это насрать. Я знаю, что вы хотите, чтобы то, что находиться в этих контейнерах попало по назначению, и я прилетел сюда, чтобы это сделать. Если вы против, хрен с вами. Я сейчас пакую своих людей и валю отсюда, а вы останетесь с вашим долбаным грузом на растерзание местным отморозкам. Идет?
   Ошеломленный Морган молчал, лихорадочно перебирая в голове варианты.
   - Да, еще... У вас наверняка есть пара крутых ребят в самолете, - уже спокойнее продолжил полковник. - Не берите в голову дурных мыслей. У меня здесь рота спецназа, полдюжины захваченных на базе БТРов и два вертолета огневой поддержки. Не надо делать резких движений.
   - Твою мать! - выругался Морган, который за всю свою долгую оперативную карьеру никогда не попадал в такую ситуацию. - Мне надо связаться с...
   - Надо, так связывайся, - перебил его полковник. - А мы пока займемся делом.
   Сухо клацнул болторез, срезая замок контейнера, и боец открыл двери. Внутри, на амортизирующей подушке в фиксирующем крепеже покоились продолговатые ящики из толстой фанеры.
   - Вскрой крышку, - скомандовал полковник и, когда фанерная крышка одного из ящиков упала на пол, медленно проговорил. - Знакомая хрень... Так вот вы куда замахнулись. Теперь я понимаю, почему вас не пустили в киевские аэропорты.
   Сбушник задумчиво поскреб подбородок, рассматривая бронированный контейнер с усиленной защитой от радиации. Всего таких ящиков в контейнере было четыре.
   - Ну, спасибо за подарочек, американец. Ребятки, грузите все это в первый борт, - сказал он и оглянулся на Моргана, который что-то быстро говорил по спутниковому телефону.
   В это время в США в оперативном центре контроля за операцией лихорадочно пытались связаться с контактным лицом в Киеве, чтобы подтвердить полномочия полковника Руденко и получить хоть какое-то объяснение, почему он действует с нарушением инструкций. Контактное лицо, что-то долго мычало в телефон, но, наконец, сообщило, что Руденко можно полностью доверять и, если он что-то предпринимает, то значит так и надо.
   Чувствуя, что контроль над ситуацией полностью потерян, Морган спрятал спутниковый телефон и подошел к Руденко.
   - Полковник, я надеюсь, вы знаете, что делаете. Меня только что заверили, те, кто вас сюда послал, что вам можно доверять.
   - Конечно. Мне можно доверять, - все еще над чем-то раздумывая, согласился Руденко. - А вот можно ли доверять тем, кто послал меня принять четыре ядерных заряда, ни хрена мне об этом не сказав, я пока не знаю.
   - Послушаете, вы сами понимаете, насколько опасен этот груз. Надо чтобы он был доставлен по назначению.
   - Хм... Если он так опасен, нахрена вы его сюда притащили? - Руденко снова в нерешительности поскреб подбородок, и агент почувствовал, как по его спине пробежал неприятных холодок.
   - Полковник, не делайте глупостей, - перешел на настойчивый шепот Морган. -Контейнеры вы сами не вскроете - они снабжены устройством самоуничтожения управляемым со спутника. Более того это устройство сработает через сутки, если не ввести код безопасности, который знают только те, кто вас сюда послал.
   - Вот вы суки! Все продумали, - сквозь зубы процедил сбушник. - Ладно... Раз влез в это дерьмо, буду теперь разгребать его до конца. - Слушай меня внимательно, my friend* (*my friend - англ. мой друг). Я сейчас гружу эти контейнеры и часть бойцов в один из моих транспортников, и сваливаю отсюда. Одновременно снимется кордон, удерживающий местных фашиков. Они будут здесь минут через десять, бросают технику грузятся, и тоже валят. Хочешь жить, взлетай сразу после меня. Я освобожу полосу, а пара моих вертолетов проследят, чтобы в тебя не пальнули чем-нибудь из зеленки.
   - Хэй! Я должен доставить ооновский груз. Это часть легенды прикрытия, - с сомнением в голосе сказал Морган.
   - Слабоватая у вас легенда. Видно фантазии поубавилось. Слушай сюда... Взлетай как можно быстрее и бери курс на Киев. В Борисполе не садись - его контролируют один из местных батальонов. Проси посадки в Жулянах - это в городе. Аэропорт контролирую я. Мы тебя посадим. Там и разгрузишься.
   - Но это не соответствует карте полета! - возмутился агент.
   - Какая, нахрен, карта? У вас там, что мозги совсем отсохли. Это Украина, мужик! Здесь твои карты всем до сраки. Все - хорош трепаться. Решай сам. Мне пора, - сбушник развернулся и зашагал вниз по аппарели.
   - Слава Україні! - чуть помедлив, бросил ему вслед Морган, хотя сейчас ему больше всего хотелось разрядить в спину полковника свой пистолет.
   - Да пошел ты! - не оборачиваясь, ответил Руденко и зло сплюнул на бетон взлетной полосы.
  
   * * *
  
   Этим же вечером оперативный дежурный ФСБ, сопровождающий операции по плану "Невод"* (*ГРАП "Невод" - глобальный разведывательно-аналитический план ФСБ России позволяющий сфокусировать максимум разведресурсов по всему миру на выполнении приоритетной задачи), получил отчет подготовленный аналитиками Центра обработки и анализа данных ФСБ. Отчеты такого уровня приходили довольно редко, потому что масштабных операций, охватывающих все виды информационной разведки и практически всю агентурную сеть, даже в лучшие времена проводилось мало. А вулканическая зима, продлившаяся почти четыре года, и вовсе заморозила разведактивность по всему миру.
   Увидев тему отчета, дежурный оживился.
   Вчера в первой половине дня разведывательный спутник зафиксировал необычную активность в районе базы армейской авиации ВСУ Украины в Львовской области. По картинкам выходило, что взлетную полосу взяла под контроль группа вооруженных людей приземлившихся на двух военных транспортниках. Судя по тому, что операцию поддерживали два вертолета, работала либо армия, либо одно из расплодившихся во множестве за последнее время спецподразделений. Такое в Украине случалось часто. Разношерстные местные полуофициальные вооруженные формирования постоянно резались друг с другом, и, когда крови лилось слишком много, Киев посылал армию или спецназ чтобы немного остудить страсти или просто накрывал всех бомбовым ударом с воздуха, чтобы не терять своих военных.
   Система определила уровень важности события как не достойный внимания, передала сводку аналитикам, пустившим ее по команде наверх, и поставила объект на контроль.
   Вечером из львовской области пришли агентурные сведения, что на базе в Калинове высадился спецназ СБУ, разогнал охрану персонал и фактически ее захватил. При этом ничего особенного, что могло спровоцировать появление киевского спецназа да еще при поддержке боевых вертолетов, в районе не происходило. После анализа этих данных статус объекта повысился, и он был переведен в режим постоянного наблюдения.
   Ночью из Львова в направлении Калинова вышла колонна с бойцами территориального батальона, но в пяти километрах от базы была остановлена заслоном спецназа СБУ. К этому моменту агентура сообщила, что в Калинов из Польши ожидается прибытие транспортного самолета ООН с гуманитарной помощью. Поскольку любое упоминание Польши для украинского отдела ФСБ действовало как красная тряпка, (если поляки сунулись в Украину, то ничего хорошего не жди) был выделен специальный оперативник, который начал целенаправленно отслеживать информацию и координировать работу с агентурой.
   Около полудня, когда приземлился ооновский борт, на него уже была направлена не только мощная термооптика разведывательного спутника, но и несколько разнокалиберных камер местных агентов дающих картинку в довольно хорошем разрешении с разных точек украинской базы.
   Поначалу, все это было очень похоже на захват груза. В этом тоже не было ничего необычного. Армия, нацгвардия, полиция, территориальные батальоны нещадно грабили гуманитарную помощь, посланную в обнищавшую Украину. Спецназовцы сразу заблокировали самолет БТРами и начали разгружать паллеты. Но разгрузка быстро закончилась. К транспортнику подкатил боровой грузовичок, видимо реквизированный на базе, в него вкинули четыре небольших продолговатых фанерных ящика и перегрузили их в спецназовский транспортник. После этого часть бойцов погрузилась в самолет, и он благополучно улетел на базу спецназа СБУ в Киеве.
   Сразу после этого, оставив на стоянке несколько уже выгруженных паллет, ооновский борт в спешке вырулил на полосу и, взлетев, тоже взял направление на Киев. Через пятнадцать минут на БТРах примчался спецназовский заслон, блокировавших до этого местных отморозков. Они вместе с остатками бойцов, до сих пор державших взлетную полосу, спешно погрузившись в ожидающий их второй транспортник и он тоже исчез в затянутом хмурыми облаками небе.
   Вся операция заняла чуть больше часа и была похожа на передачу спецназу СБУ какого-то очень секретного и важного груза. По имеющимся изображениям ящики забранные спецназом опознать было невозможно, но искусственный интеллект системы, проанализировав все данные, присвоил событиям в Калинове приоритетный статус, и методично по крупицам начал вытаскивать из глобальной сети информацию имеющую отношение к произошедшему. А возможности по доступу даже в самые закрытые системы у него были практически безграничны.
   ИСИН поднял все имеющиеся данные на самолет и партию лекарств, поставляемую по линии гуманитарной помощи. Транспортник принадлежал частной компании давно работающей с ООН. Груз комплектовался в краковском аэропорту в Польше при непосредственном участии специалистов ООН. Все паллеты можно было отследить по электронным документам. Здесь не было ничего сложного - большая часть груза шла со складов в Швейцарии, где был центральный хаб ООН по обеспечению медикаментами Европы, Ближнего Востока и Севера Африки. Паллеты комплектовались там же. Только несколько контейнеров пришло из центра ООН в Юго-восточной Азии, но их тоже комплектовали ооновцы. Были еще два контейнера с лекарствами собранными благотворительными фондами, но их содержимое тоже проверялось перед загрузкой.
   По документам выходило, что груз легален.
   Тут внимание ИСИНА привлекла одна строчка в электронной полетной декларации. В последний момент команда сопровождения груза, состоявшая из шести сотрудников ООН, получила серьезное пищевое отравление и была заменена на группу польских волонтеров.
   Казалось бы, тоже все в соответствии с процедурой и документы и фотографии совпадают с базами данных. Если бы не один факт. Индивидуальные мобильные телефоны всех шестерых волонтеров находились и работали в обычном режиме в Варшаве, хотя сами люди были на Украине. Это могло означать только одно - по документам волонтеров в ооновском самолете находились другие. И эти другие могли заменить часть гуманитарного груза перед взлетом на то, что они хотели втайне доставить на Украину. Сделать это можно было только при содействии сотрудников польской таможни и администрации аэропорта, но в электронных мозгах не возникло и тени сомнения, что поляки, всегда занимавшие антирусскую позицию, могли участвовать в подмене груза.
   Дальше все было просто - в списке бортов прибывших в Краков за последнюю неделю были все гражданские самолеты и только один легкий транспортник ВВС США. Он запросил аварийную посадку по технической причине за день до вылета ооновского борта. В электронных документах было отмечено, что экипаж сам устранил неисправность и через сутки американский транспортник покинул аэропорт и приземлился на базе ВВС Польши в Сквежине. Все это время по согласованию с поляками вокруг самолета был выставлен караул из нескольких бывших на его борту морпехов. Транспортник не досматривался. Экипаж и пассажиры дальше десяти метров от самолета не отходили.
   Соотнеся все это с уже имеющейся у него информацией, ИСИН отправил отчет в аналитический отдел с пометкой "ГРАП "Невод". Киртлэнд 2031".
   Оперативный дежурный хорошо помнил, что произошло на базе ВВС Киртлэнд в 2031 году. Он еще раз внимательно прочитал отчет, затем, несмотря на поздний час, набрал директора ФСБ по закрытой линии.
   - Олег Иванович, у нас есть подозрение на то, что объявились ядерные заряды с Киртлэнд. Во всяком случае, система думает именно так.
   - Где?
   - Львовская область. Доставлены, ооновским самолетом вместе с гуманитарной помощью.
   - Вероятность?
   - Предварительно - выше десяти процентов.
   - Твою мать! Это серьезно.
   - ...
   - Операции присвоить приоритетный статус. За ночь собрать всю возможную дополнительную информацию. Завтра доложите на закрытом совещании.
   - Есть.
   - Спасибо. До завтра. Конец связи
   Задумчиво постучав телефонной трубкой по рабочему столу, директор ФСБ Лукин встал, подошел к панорамному окну своей теплой уютной квартиры, расположенной на верхнем этаже современной высотки. Внизу, не такая яркая, как до зимы, но, все же, искрящаяся огнями и полная жизни, простиралась ночная Москва. Он на секунду закрыл глаза и, представив, как за окном прямо в центре города вырастает ядерный гриб, внутренне содрогнулся.
   - Твари... - сквозь зубы прошипел он и набрал короткий номер помощника президента по особым поручениям генерала Смирнова.
   - Алекс, извини, что поздно. Мои говорят, что сработал "Невод" по Киртлэнду. С вероятностью больше десяти процентов ядерные заряды сегодня были доставлены на Украину.
   - Это много, черт возьми!
   - Я завтра утром собираю закрытое совещание...
   - Слушай, Олег Иванович, - чуть подумав, сказал Алекс. - Я все равно сейчас спать не смогу. Дай своим команду. Я к ним подъеду, почитаю, что они накопали. Все допуски у меня есть. А завтра утром уже предметно все обсудим на совещании.
   - Хорошо. О времени совещания сообщу позже. Если все подтвердиться, чувствую, придется попотеть.
   - Потеть нам не впервой, мы люди тренированные, - ответил Алекс, хорошо представляя, что их ждет, если догадка ИСИНа окажется правдой.
  
   Киев. Жуляны.
   База Центра специальных операций СБУ Украины.
   26 апреля 2035 года.
  
   Четыре контейнера зашитые в фанерные ящики с ооновской маркировкой стояли посреди пустого ангара в ярком световом пятне от внутренних прожекторов. Крышки на ящиках были плотно закрыты, чтобы уберечь их содержимое от посторонних глаз, но все равно, стоящим напротив них людям в форме спецназа СБУ казалось, что смертельная опасность буквально сочиться через поры дерева.
   - Сэмэн, нахрена нам этот геморрой? - тихим голосом задал вопрос в пустоту один из них.
   Полковник Руденко молча посмотрел на своего начштаба, вернее начальника того, что сейчас называлось Центром планирования и оперативного сопровождения спецопераций, и ничего не ответил.
   - Ты хоть понимаешь, что, если мы в это ввяжемся, нам всем конец. И батальону и нам лично...
   - Да, не пыли ты... - Руденко отошел к небольшому столу, на котором лежал полевой планшет, переданный ему утром американцем для деактивации устройства самоуничтожения зарядов, и тяжело опустился на старый, еще времен славной советской армии, табурет.
   - Блин, Сэмэн, не молчи. Сколько этот пиндос сказал у нас времени? Сутки? А что если америкосы так обосрались от твоего наезда, что рванут заряды прямо сейчас. И пред* (*Здесь - председатель СБУ) постоянно висит на линии. Сейчас заявится сюда со своими гоблинами.
   - Не ссы. Его самые крутые гоблины - это мы. Ни хрена он нам не сделает. Люди у меня все проверенные, надежные до последнего бойца. Этой тупой власти они уже нахлебались, и будут делать то, что я прикажу. Мы на своей базе всех порвем, - полковник повернул к себе планшет и в который раз попытался его активировать. Безуспешно. На экране светилось только окно введения кода доступа. - Да... Наверно код известен только преду и, может, еще кому из нашей долбанной верхушки. Но ты прав - делать что-то надо. Я сказал Чалому, что подозреваю, что ящики заминированы и, пока работают мои саперы, он сюда не сунется. Так что немного времени у нас есть.
   - Отдай ты им это дерьмо, Сэмэн. Так будет лучше для всех.
   - Лучше? - Руденко раздраженно сверкнул глазами на подчиненного. - Ты думаешь, нахрена они сюда это все привезли? Утилизировать потиху, а? Это четыре долбаных ядерных заряда. И не тактика, насколько я в этом разбираюсь, а боевые блоки с "Трайдентов" или "Томагавков". А, это - килотонн под пятьдесят. Хватит, чтобы уничтожить крупный город. И подумай, где этот город будет находиться?
   - Ну и хрен с ними. Пусть москали поплатятся, - уже не так уверенно буркнул начштаба и уселся на край стола, все еще опасливо поглядывая на ящики.
   - Ты дебил, Грыня, - беззлобно сказал полковник. - Хороший начштаба, но полный дебил. Если Чалый взорвет это где-нибудь в России нам всем - жопа. Нас растопчут в течение месяца.
   - Ну, уж и в течение месяца... Мы им тоже дадим просраться.
   - Чем? Тем металлоломом, что у нас остался от натовских подачек? Или тем рожном, которое мы сами собираем на полумертвых заводах? Не смеши меня.
   - Население поднимется против москалей. Партизанская война...
   - Какая война, Грыня? Да, большая часть украинцев сейчас проклинает тот день, когда нацики пришли к власти. Они спят и видят, чтобы Россия снова взяла Украину под крыло. Бесплатный газ, работающие заводы... Одумались, наконец, овцы... Раньше где были?
   - Ну, ты даешь...
   - Вот скажи, тебе сейчас что, плохо живется? - Руденко взглянул начштабу в глаза. - Да, зарплату платят бесполезными фантиками. Но, паек нормальный, хватает на семью. Вещевое довольствие, бензин, газ для обогрева, есть горилка и сало к ней. И родных своих ты во время зимы в братские могилы не закапывал, как полмиллиона украинцев. Опять же, леваком, что мы берем во время операций, с тобой честно делятся. И ты, и семья твоя в безопасности, насколько может быть безопасна эта сраная страна. В общем, небедно ты живешь. Небедно. Другие об этом могут только мечтать. Так?
   - Ну, в общем - да. Ты куда клонишь?
   - И скажи мне теперь, нахрен тебе война? Нахрен тебе свою жопу подставлять под москальские пули. Нас же в первую очередь бросят в самое пекло. У нас сейчас есть хоть какая-то страна. Пусть хреновенькая, нищая и наполовину разваленная, но своя. И мы в ней, как ты видишь, занимаем не самую нижнюю строку в пищевой цепочке. Когда придут русские, нам здесь места не будет, если мы, конечно, останемся живы, что очень маловероятно. Эти шкуры наверху накрали достаточно, чтобы свалить из страны в любой момент. И свалят, как только запахнет жареным. Правда, бежать-то особо уже некуда. Штаты разрушены, Европа накрылась медным тазом.
   - Эти жирные свиньи найдут, где пристроить свое рыло, - зло проговорил Грыня.
   - Вот и я - о том же.
   - Что-то я тебя не пойму, босс.
   - А что тут понимать. Нельзя нам воевать с Россией. Нельзя. Погибнем мы за этих, как ты сказал, жирных свиней. Нельзя нам отдавать заряды Чалому. Хрен знает, какие у него тёрки были с пиндосами, но они явно направлены против России.
   - Это измена, Сэмэн - прошептал начштаба.
   - Это не измена, Грыня. Я присягал вольной, европейской Украине и украинскому народу, а не кучке проворовавшихся нациков, засевших в Киеве. Я за этот народ и страну двадцать лет назад три дырки в разные части тела на Донбассе получил. Молодой еще был, наивный. Где сейчас эта воля? Где эта сраная Европа? А с народом, что стало? Эх, знать бы тогда, чем это все закончиться... А сейчас у меня в ангаре лежит четыре ядерных заряда по пятьдесят килотонн, и Украина хочет начать ядерную войну с Россией. За что? За то, что они отжали Крым? За то, что не дали нам двадцать лет назад спокойно убивать русских на юго-востоке?
   - Ты что, Сэмэн... Посмотри, что москали сделали с Украиной.
   - Ты дебил, Грыня. В том, что мы в полной жопе, виноваты не москали, а наши тупорылые ублюдки, которые продались пиндосам за жменю баксов. Что, двадцать лет назад нельзя было договориться с Донбассом по федерализации? Пол Европы, те же Штаты, Германия устроены именно так. И все бы было спокойно. Жили бы себе как обычно - сало, горилка, бабы. Нет же, Америке была нужна война с Россией. Мать их! Вот и довоевались до того, что сидим в полном дерьме, половина народа свалила в ту же Россию, а оставшимся тупо нечего жрать.
   - Обещали ведь помочь, - начштаба, не ожидавший, что разговор примет такой оборот, попытался сменить тему.
   - Ага. Обещали. И где эта помощь? Где эти миллиарды? Спалились на Донбассе. А где эта долбанная интеграция? Где открытые границы? Где европейская жизнь для каждого украинца? Нас кинули, Грыня. Нас тупо кинули, как последних лохов. Им нужен был конфликт с Россией, а на Украину им насрать. Если хочешь знать, была бы моя воля, я бы в знак благодарности один из этих ящиков отправил в Брюссель, один в Варшаву, а два в Вашингтон, или, что там у них сейчас вместо столицы. А теперь они хотят, чтобы их цереушные выкормыши долбанули по москалям вот этим, - Руденко со злостью пнул один из ящиков. - Представляешь, что тогда начнется. Россия нас размажет тонким-тонким слоем. И вступиться за нас теперь некому. Нет, друже, нам этого допустить нельзя. Я жить хочу. Хотя бы, так как сейчас, а возможно - и лучше.
   - Нас сотрут в порошок. Авиацией, - в голосе начштаба послышались панические нотки. - Ты же хотел жить... А сам... И нас всех положишь.
   - Я сказал, не ссы. Если у нас будут коды активации, мы сами будем диктовать условия. Мы будем хозяевами положения, - мрачно улыбнулся Руденко и, видя, что Грыня уставился на него непонимающим взглядом, кивнув в сторону контейнеров, добавил: - Это наш билет в светлое будущее. В этих ящиках лежат не ядерные заряды. Эти ящики доверху набиты деньгами. И не всяким говном типа баксов, а рублями, юанями или дойч марками, на худой конец. Нам надо только узнать коды, чтобы пиндосы не активировали устройство самоуничтожения.
   - Но коды знает только Чалый. Ему и предназначен груз.
   - Ага, - улыбнулся Руденко и заговорщически подмигнул своему начштаба.
  
   * * *
  
   Через час кортеж председателя СБУ Мыколы Чалого состоящий из бронированного Тахо и двух стареньких армейских Хаммеров с охраной, быстро проскочив КПП, въехал на территорию базы спецназа. Круто развернувшись на взлетной полосе, небольшой кортеж, медленно покатился в сторону ангаров, у которых была выставлена охрана, состоящая из десятка бойцов и пары БТРов.
   На месте аэропорта Жуляны когда-то планировали отстроить новый современный микрорайон, но после прихода к власти националистов, проект заглох из-за того, что никто не хотел вкладывать деньги в Украину. Даже собственное правительство. Деньги, те, что не разворовывались новой властью, тратились вначале на войну в Донбассе, а, когда там все более-менее улеглось, на поддержку силовых структур и тщетные попытки удержать население от полной нищеты. Когда Украина начала разваливаться на полуавтономные княжества управляемые нацистскими батальонами территориальной обороны, база ЦСУ* (*Центр специальных операций) СБУ была перенесена в полностью заброшенный к тому времени аэропорт Жуляны, находящийся в городской черте Киева. Это обеспечивало хорошую мобильность подразделений, которые можно было перебрасывать по воздуху в любую точку страны, пользуясь собственной взлетной полосой и небольшим, но поддерживаемым в хорошем состоянии, парком самолетов и вертолетов.
   - У нас еще есть шанс, Сэмэн, - простонал начштаба, когда они вышли встречать гостей. - А что если он никакого кода не знает или не будет говорить.
   - Херня. Чалый - никчемная американская подстилка, выкормленная и воспитанная ЦРУ, - Он крутой только, когда за его плечами десяток наемников в тяжелой броне. Я его расколю за десять минут. Спорим?
   - Да ну тебя... Знаю я твои методы, - махнул рукой начштаба, - Пойду я, от греха подальше.
   - Иди. Не светись здесь. Лучше проконтролируй беспилотник, - согласно кивнул Руденко и бросил в закрепленную на плече рацию: - Снайперам - готовность ноль. Огнь по сигналу.
   Американские наемники, охраняющие председателя СБУ знали свое дело хорошо и выполняли работу четко, несмотря на то, что находились на дружественной территории, где нападение на защищаемого ВИПа было невероятно. Кортеж остановился почти вплотную к входу в ангар и выстроился вдоль его торца так, что бронемашины, направив башенки пулеметов в разные стороны, полностью прикрывали дверь с боков в то время, как Тахо прикрывал ее с фронта.
   - Пан председатель... - Руденко, козырнув резко, на американский манер, поприветствовал начальство.
   - День добрый, Сэмэн. На базе все в порядке?
   - Как всегда, сэр, - полковник знал, что Чалый обожает, когда к нему так обращаются. - Прошу внутрь.
   - Извините, сэр, мы должны проверить помещение, - один из сопровождавших охранников, видя, что ВИП направился к входу в ангар, с решительным видом шагнул вперед. - И сопровождать вас внутри.
   - Отставить. Это спецназ СБУ. Я здесь среди своих, - остановил его движением руки председатель, который явно не хотел лишних свидетелей.
   - Это не по инструкции, сэр. У нас контракт.
   - Зафиксируйте на ваших камерах, что я действую под мою личную ответственность, - строго сказал Чалый и отодвинув плечом охранника в тяжелом бронежилете шагнул внутрь ангара.
   Ангар был одним из складов, на котором хранилось вооружение и боеприпасы спецназа, и выглядел как обычное сооружение из утепленных сэндвич-панелей только снаружи. На самом деле, большая часть внутреннего пространства представляла собой продолговатый короб сваренный из толстых бронепластин. Когда они, пройдя небольшой тамбур, с несколькими обитыми жестью столами вошли в основное помещение, бронированные двери склада, скрипнув на плохо смазанных петлях, закрылись, и Чалый увидел, что у ящиков, расположенных по центру свободного пространства стоит несколько младших офицеров.
   - Что происходит, полковник? - спросил он, чуть замедлив шаг, - почему здесь посторонние.
   - Все нормально, пан председатель. Это внутренняя охрана.
   - Какая, к черту, охрана, - возмутился Чалый. - Вы и так нарушили инструкции. Вы не должны были вскрывать груз в Калинове.
   - Я просто хотел узнать, что внутри, - с невинным видом проговорил Руденко и чуть подтолкнул председателя к ящикам. - Хотите посмотреть, что там?
   - Вы поплатитесь за это карьерой! - опешив от такой наглости, выкрикнул Чалый.
   - Так уж и поплачусь, - половник сделал знак одному из офицеров и тот откинул крышку ящика. - А теперь скажите, нахрена вы притащили на Украину четыре ядерных заряда.
   - Это не ваше дело, полковник! - председатель начал понимать, что ситуация выходит из-под контроля.
   - Моё, пока я живу в этой стране, - Руденко кивнул головой, и два спецназовца мягко подхватили председателя под руки.
   - Это измена! - гневно выкрикнул Чалый. - "Красный код"! "Красный код"!
   - Хоть красный, хоть синий. Не надо кричать. Помещение экранировано. Любая связь отсюда невозможна.
   - Это измена! - еще раз, но уже мене уверенно, выкрикнул председатель. - Если меня не отпустят сейчас же и вы и ваши люди покойники.
   - Ладно. Хватит истерик. Слушай меня сюда, американская шлюшка, - полковник подошел вплотную к Чалому и, ухватив за лацкан дорогого пиджака, несильно тряхнул. - Мне нужны коды доступа к системе управления зарядами. Вон там на столе лежит планшет, который мне передал твой американский друг. Ты сейчас подойдешь и активируешь его. Затем сделаешь то, что надо, чтобы мы могли открыть контейнеры и управлять активацией зарядов.
   - Ты с ума сошел, Руденко! Ты хоть понимаешь, в какую игру ты ввязался! Предатель! - Председатель СБУ рванулся, но спецназовцы держали его крепко.
   - Догадываюсь, - холодно ответил полковник. - Ты не суетись. Ты подумай. Я все равно получу коды. Выжгу их из тебя железом, током, вытравлю кислотой, или химией, но получу. Единственной разницей будет то, что ты после этого будешь никчемным калекой. Ты же присутствовал при пытках в СБУ. Жутко было да? Так вот, я тебе скажу - ни хрена ты еще не видел. Ты узнаешь, что такое настоящая боль, парень. Поверь мне.
   - Через пять минут здесь будут мои люди!
   - Через пять минут у тебя из жопы будет торчать включенный в розетку паяльник, здесь будет вонять паленым мячом, и ты будешь выть от боли. А от твоих наемных псов, если они дернутся, останется только пепел потому, что они стоят на радиоуправляемых термобарических зарядах от старого доброго "Шмеля". Еще через час твоя жена и дочь будут оплакивать своего продажного папу, конвой которого сепаратисты расстреляли из гранатометов на выезде из Жулян. А это дерьмо, - Руденко мотнул головой в сторону ящиков. - Через пару часов будет захоронено около твоей родной деревни на львовщине. И пусть пиндосы рванут все через сутки, чтоб там было хорошее такое радиоактивное пятно, чтоб в твоем поганом роду с этого поколения рождались только мутировавшие уроды. Как тебе такой расклад?
   - Да пошел ты... - сквозь зубы прошипел Руденко, все еще не веря, что это с ним происходит на самом деле.
   - Хорошо. Снимайте с него штаны. Коста, неси паяльник и удлинитель.
   Через несколько минут минут, морщась и ерзая на стуле, под тяжелым взглядом спецназовцев, бледный как мел, председатель СБУ Чалый трясущимися руками вводил коды доступа в планшет контроля ядерных зарядов. Еще через пять Руденко и его офицеры разглядывали лежащие в контейнерах матово поблескивающие продолговатые цилиндры с непонятной маркировкой на английском и какими-то схемами, выгравированными на их корпусах. К каждому из них было подключено простенькое управляющее устройство с таймером активации и самоуничтожения.
   - Посмотрите, какая мощь, ребятки. Это наш пропуск в светлое будущее, - ни к кому не обращаясь, проговорил Руденко.
   - Что вы собираетесь делать дальше? - злобно зыркнув из-под нахмуренных бровей, спросил Чалый.
   - С тобой? - растерянно взглянул на него полковник, будто вспомнив, что его до смерти напуганный босс еще здесь. - Не ссы, не тронем. Работай, как и работал. Американским хозяевам отчитаешься, что все идет по плану. Пусть думают пока, что их операция прокатила. Кто-нибудь еще в Киеве знает о зарядах. Президент? Премьер? Председатель СНБУ* (*Совет национальной безопасности Украины)?
   - Им там не доверяют, - отрицательно покачал головой председатель.
   - Вот и хорошо, - по-дружески хлопнул босса по плечу Руденко. - Вся хрень, что произошла здесь, заснята на камеру. В твоих интересах, чтобы никто об этом не знал как можно дольше. И не бери в голову дурных мыслей типа штурма или авиаудара. Через час один из зарядов будет расположен в административном квартале Киева и, если что, всей вашей долбанной верхушке придет конец. Могу дать тебе дельный совет пан председатель. Через пару недель, так, чтобы никто не заподозрил, пакуй наворованное, бери семью и вали куда-нибудь по-тихому. Думаю, план отхода у тебя есть, документы, запасной аэродром и все такое. В этом дерьме, что сейчас твориться в мире, найти тебя будет очень сложно. Да и судя по тому, как спланирована операция, пиндосы уже не те, ни мозгов, ни силенок, ни ресурсов у них уже нет, так что искать они тебя вряд ли будут. Понял?
   Вместо ответа Чалый молча кивнул.
   - Ну, вот и отлично. Пошли к твоим псам. И веселей гляди, ведь, все идет по плану. Полковник развернул своего начальника к двери и легонько двинул коленом под зад. Тот, ойкнув от боли, неестественно широко расставляя ноги, зашагал к выходу.
   Когда за кортежем председателя СБУ закрылись ворота базы, Чалый, матерясь в голос на заднем сидении своего внедорожника, набрал председателя СНБУ и договорился о срочной встрече. С предателем Руденко, надо было что-то делать. Чалый не верил, что полковник, воевавший за Украину на Донбассе, взорвет один из зарядов в центре Киева, а вот уничтожить их он вполне способен. Или еще хуже - рассказать о поставке зарядов журналистам. Тогда узнает Россия, ООН, раскопают, что заряды пришли из Штатов и тогда - конец. Америкосы ничего не заплатят, а бросят его на растерзание русским, и рухнет последняя надежда свалить из этой поганой страны.
   Надо было что-то предпринимать, и делать это в течение суток, пока Руденко не начал осуществлять свой план. Огневой налет и захват ЦСО - это крайнее средство, практически недопустимое в городской черте Киева. Штурм хорошо укрепленной базы, обладающей собственной ПВО, обороняемой самым подготовленным и экипированным по максимуму спецподразделением в стране, на данный момент представлялся практически невозможным. Блокировать ее долгое время тоже - не выход. Министры обороны и МВД могут начать разнюхивать, что к чему и докопаться до истинной причины наезда на спецназ СБУ.
   Остается только одно - договориться с Руденко по деньгам. Но где взять столько денег? Чалый даже понятия не имел, сколько может стоить пятидесятикилотонная боеголовка, но знал, что в мире найдется десяток покупателей, готовых заплатить максимальную цену. В голове постепенно начал складываться довольно сложный, но все же, осуществимый план.
   Всю операцию можно попросить профинансировать исламистов, и сделать это так, чтобы в ее результате Руденко получил свои деньги, исламисты получили пару зарядов, а оставшиеся два остались бы ему для применения в России. Американцем потом, можно было рассказать, что два неиспользованных заряда были перехвачены русскими, и их пришлось самоуничтожить. Сложно, натянуто, но вполне выполнимо. Главное договориться с арабами.
   Еще раз выругавшись вслух, председатель набрал министра обороны и тоже пригласил на экстренное совещание, предварительно попросив садить или сбивать все самолеты и вертолеты взлетающие с Жулян, заглушить всю связь в районе базы, а на подъездах выставить блокпосты и задерживать весь выходящий транспорт. Министр обороны удивился, сказал, что ждет разъяснений, но приказ отдал.
  
   Москва,
   Ситуационный центр ФСБ
   27 апреля 2035 года. Утро.
  
   Через сутки после первого сигнала ситуация с возможной передачей США ядерных блоков Украине стала гораздо более запутанной. Группу спецназовцев, которые приняли подозрительные ящики в Калинове, удалось отследить до базы ЦСО СБУ в Жулянах. Это само по себе было довольно необычным. Зачем тащить такой опасный груз в центр города? С другой стороны база была прекрасно оборудована и защищена, что было большим плюсом в обеспечении охраны ядерных зарядов, если в ящиках погруженных на спецназовские транспортники, были именно они.
   Затем события вообще приняли необычный оборот. На базу прибыл председатель СБУ и провел на ней около часа. После этого визита Жуляны накрыли колпаком РЭБ* (*РЭБ - радиоэлектронная борьба) и заглушили в ее районе связь по всем каналам, а украинские десантники выставили на достаточном отдалении от базы усиленные блокпосты.
   Создавалось впечатление, что базу блокируют.
   - И как это понимать? - председатель ФСБ Лукин обвел всех озадаченным взглядом. - Они, что там не поделили чего?
   - Вполне возможно, - ответил один из его замов, которому было поручено курировать операцию с ядерными зарядами на Украине вплоть до ее разрешения тем или иным способом. - С другой стороны, вполне возможно, что все это сделано для охраны груза, который прибыл из Калинова.
   - Давайте подытожим, что у нас есть на этот момент, - предложил Алекс, который провел несколько часов с аналитиками ФСБ, и до сих по не мог прийти к однозначному мнению, стоит ли воспринимать тревогу поднятую системой всерьез. - Подозрительный ооновский самолет, привез на Украину подозрительный груз, вокруг которого развернулась значительная подозрительная активность. Это пока все. Кроме заключения ИСИНа о десятипроцентной вероятности, у нас ничего нет.
   - Все это само по себе довольно странно, - задумчиво проговорил Лукин. - Ооновский самолет доставляет контрабандный груз, встречать который высылают роту спецназа СБУ, на двух транспортниках да еще при поддержке ударных вертолетов. Те захватывают со стрельбой базу в Калинове, перевозят груз в Жуляны, куда сразу же мчится председатель СБУ. Затем базу спецназа, по сути, блокируют. Это не просто странно - это говорит о чрезвычайной важности груза.
   - Я понимаю, что все это выглядит необычно и нам обязательно надо выяснить, что там происходит. Но, я бы воздержался от активных силовых действий, пока мы максимально не проясним картину. В ящиках может быть что угодно: наркота, валюта... Да все, что хочешь, - Алекс сделал неопределенный жест рукой.
   На стеновом экране слева от карты Киева и нескольких панорамных спутниковых снимков базы ЦСО в Жулянах появилось еще одно окно, с которого дежурный быстро найдя среди присутствующих глазами председателя ФСБ спросил:
   - Разрешите доложить? Есть новая информация по Украине, товарищ председатель, - и увидев согласный кивок начальника, продолжил: - Поступила информация от радиологов, проверявших ооновский самолет, доставивший груз в Калинов. В грузовом отсеке найдены слабые следы радиации. Для уточнения типа радиоактивного материала, оставившего следы необходимо несколько дней. Далее. Агентурная сводка из Киева. МВД провел несколько операций по задержанию членов семей командиров ЦСО СБУ расположенного в Жулянах. Ситуация вокруг базы не изменилась, база блокирована, связи нет.
   - А вот это уже что-то, - Лукин бросил быстрый взгляд на Алекса. - Следы радиации в самолете подтверждают, что на Украину доставлены радиоактивные материалы.
   - Согласен, - энергично кивнул Алекс. - Это меняет дело. Шанс на то, что это боеголовки с Киртлэнд значительно возрастает. Но ждать несколько дней, пока проведет детальный анализ изотопов, мы не можем. Надо действовать сейчас, пока мы знаем, где подозрительные ящики. Поступим так. Я доложу президенту, а вы готовьте предварительные варианты спецоперации в Жулянах так, чтобы к полудню их можно было обсудить.
  
   Нью-Мексико. Далси.
   Секретная база Армии США.
   27 апреля 2035 года. Утро.
  
   - Твою мать, Шон! эта операция с самого начала пахла высококачественным дерьмом, -министр обороны Локарт нервно вышагивал по небольшому кабинету перед стеновым экраном, с которого на него невозмутимо смотрел директор ЦРУ Хастер. - И что теперь? Мы даже статус зарядов не можем подтвердить.
   - Не паникуй. Пока ничего страшного не произошло, - успокоил коллегу цереушник. - Ну, не понравилось нашему оперативнику, как прошла передача груза. Ну, развернулась вокруг него подозрительная активность. Это все довольно странно и очень настораживает. Но главное - коды активации систем контроля введены, управление зарядами передано юкам, значит, похоже, что наш человек в Киеве контролирует ситуацию.
   - Вот именно, похоже! Мы ни хрена не знаем, что там происходит. А если они перерезались друг с другом и решат использовать заряды внутри страны чтобы уничтожить конкурирующие группировки? Да кто знает, что эти долбанутые нацисты могут вытворить. Надо активировать дублирующий контур самоуничтожения зарядов и дать сигнал со спутника.
   - Хотят использовать внутри страны? - хохотнул с экрана директор ЦРУ. - И хрен с ними. Нам то что? Тогда мы можем заявить, что на них напали русские. Что это они применили ядерное оружие.
   - Брось, Шон, нам никто не поверит. Наши информационные возможности уже не те, а ООН они контролируют почти на сто процентов. Надо было послать на Украину нашу "дельту" или "котиков". Захватили бы пару военных самолетов, перелетели бы в Крым, типа просим убежища и рванули бы там. Потом - пусть разбираются.
   - Ладно, давай подождем немного, может ситуация проясниться, тогда и примем решение.
   После разговора с Локартом директор ЦРУ, который только внешне казался спокойным, бросил раздраженный взгляд на агента Моргана, смотревшего на него с другого сегмента экрана.
   - И что? Ничего нельзя было сделать? - хмурясь, спросил он.
   - Нет, сэр. - Морган проглотил очередную таблетку энергетика и запил несколькими глотками крепкого кофе. Он находился на базе ВВС Польши в Сквежине, уже почти сутки был на ногах, но все еще сохранял способность ясно мыслить. - Эти ублюдки высадили в Калинове целую роту при поддержке двух вертушек. У меня с пятью бойцами просто не было шанса. Я сразу доложил, что операция идет не по плану. Надо было уничтожить заряды в Киеве, как только мы взлетели с их базы.
   - Мы получили подтверждение из Киева, что этому... Руденко можно доверять.
   - Ни хрена там никому доверять нельзя. Вот мое мнение. Даже те медикаменты, которые мы привезли по линии ООН, местные менты и таможня сразу же разграбили.
   - Ничего нового. Мы всегда работаем с таким дерьмом.
   - Мы теперь даже заряды не можем самоликвидировать. Они в экранированном помещении, да еще юки глушилки включили на всю мощность. Сигнал со спутника на дублирующий контур не пройдет. И вокруг базы твориться хрен знает что.
   - Ты еще начни сопли пускать как беременная домохозяйка... - жестко отрезал Хастер. - Так. Прежде всего, нам надо разобраться с тем, что происходит. Статус вашей группы?
   - Готовность 30 минут.
   - Хорошо, - удовлетворенно кивнул директор ЦРУ. - Держи ребят в тонусе. А вот ты хреново выглядишь, Морган. У тебя есть пара часов, чтобы поспать, пока мы сведем концы на Украине и договоримся с поляками. Потом экипируйтесь по максимуму и - в Киев. Инструкции получите в воздухе. Операция, скорее всего, будет чисто силовая.
   - Поддержка?
   - У нас там больше роты профессионалов. Наемники из нашей ЧВК* (*ЧВК - частная военная компания). Они весь центр города могут неделю держать.
   Закончив разговор с оперативником, Хастер взглянул на экран планшета. Спутниковой связи с дублирующим контуром самоуничтожения зарядов, находящихся в ЦСО СБУ Жуляны не было. База была по-прежнему оцеплена. Он нажал на иконку интеркома на браслете и попросил его соединить со станцией ЦРУ в Варшаве.
  
   * * *
  
   Станция ЦРУ в Варшаве была одной из немногих, сохранивших хоть какое-то подобие эффективной работы, когда глобальная сеть ЦРУ начала разваливаться после катастроф. Может потому, что поляки, всегда боготворившие Америку, не могли признаться себе, что ей пришел конец. А может и потому, что поляки патологически ненавидели русских, на протяжении истории не раз дававшим им доброго пинка, а работа станции ЦРУ в Варшаве была направлена как раз против России. Как бы то ни было, необходимая помощь поляками была оказана в течение нескольких часов, не смотря на то, что планируемая операция предполагала несанкционированное вторжение группы вооруженных людей на территорию государства, считавшего себя независимым.
   Сама операция была спланирована по типу "прилетел - улетел" и не требовала серьезной подготовки. Поэтому прошло всего двое суток, а Морган уже снова летел над Украиной. Сейчас его группа разместилась в вертолете "Black Hawk" модернизированном под спецоперации. Вертушка шла низко над полями практически бесшумно на предельно низкой высоте, изредка подскакивая вверх, чтобы обогнуть попадавшиеся на пути редкие рощи. Впрочем, можно было и не опасаться местной ПВО. Те жалкие, еще не до конца проржавевшие крохи, некогда мощной системы защищавшей воздушное пространство Советского Союза с юго-запада были стянуты на восток и к Крыму. Несколько более-менее боеспособных батарей прикрывало Киев, но им нечего было опасаться - "Black Hawk", выполненный в варианте "стелс", был практически не видим для их радаров.
   Вся эта украинская операция Моргану не нравилась с самого начала, а после передачи зарядов Руденко на базе армейской авиации в Калинове, он понял, что все висит на грани полного провала. Теперь, судя по его новому заданию, наверху не знали даже приблизительно, что происходит с ядерными зарядами, и ему предстояло это выяснить. По словам директора ЦРУ Хастера в Киеве находилось еще достаточно надежных людей, но в теме был только он, и тему эту раскрывать посторонним было никак нельзя.
   - Время? - спросил Морган по внутренней связи. Пилот был не из его группы, но был приписан к роте "рейнджеров" оставленной в Польше в составе небольшого подразделения, осуществлявшего охрану объектов противоракетной обороны.
   - Четыре-семь клика до точки рандеву, сэр. Дам отсчет на готовность за один-ноль, - услышал он в ответ, посмотрел на своих одетых в легкую броню оперативников, спокойно дремавших в салоне вертолета и закрыл глаза, постаравшись расслабиться.
   Через несколько минут из состояния чуткой полудремы его вырвал встревоженный голос пилота:
   - Сэр, мы фиксируем лазерное на ведение. Предпринимаю маневр уклонения.
   Вертушка резко легла на правый бок так, что бойцы, сидевшие напротив почти повисли на своих ремнях безопасности.
   - Какого черта, пилот? - заорал в гарнитуру Морган. - Откуда у этих засранцев лазерное наведение?
   - Фиксирую устойчивый лазерный контакт по верхней плоскости вертолета. Пытаюсь сбить. Держитесь парни.
   Вертолет резко сбросил скорость, так что всех, кто находился в салоне, потянуло вперед на ремнях, затем повалился на левый бок и, задрожав всем корпусом на максимуме тяги, заложил крутой разворот.
   - Мы что на прицеле? - снова заорал Морган, видя, как одного из его оперативников от перегрузки вырвало прямо на мешок с оборудованием, закрепленный перед ним.
   - На радарах чисто. Секунду, сэр. Система обрабатывает параметры луча, - "Black Hawk" еще раз метнулся в сторону. - Сэр, это, скорее всего, луч наведения оптической системы разведывательного спутника.
   Выругавшись, агент достал спутниковый телефон и надиктовал короткое сообщение, которое тут же было переведено в текст, закриптовано и отправлено куратору в США: "Мы под наблюдением с орбиты. Спутник дружественный?". Ответ пришел почти сразу: "Отрицательно. Спутник враждебный. Продолжайте выполнение задания".
   - Твою мать, они что там, охренели все!
   - Сэр, интенсивность луча упала, Но я уверен они нас ведут камерами, - сообщил пилот. - Сэр в двенадцати кликах южнее нас грозовой фронт, я могу отклониться от курса и попытаться уйти от наблюдения.
   - Сколько на это уйдет времени? - я не хочу оставаться в этой дерьмовой стране ни минуты больше чем нужно.
   - Десять-двенадцать минут, сэр.
   - Принял. Разрешаю отклониться от курса. Сообщи группе "Зулу-1" об изменении времени, - отдал команду Морган и, ни к кому не обращаясь, добавил: - Еще больше чем оставаться в этой дерьмовой старее я не люблю, когда меня просвечивают русские спутники.
   Им повезло. Мощный облачный фронт, шедший с Черного моря, прикрыл включивший на максимум режим тепловой и радиолокационной маскировки "Black Hawk" от спутника, так что можно было надеяться, что они оторвались. Если, конечно их снова не зацепят ближе к точке рандеву. В том, что на них навёлся российский спутник, а то, что это были именно русские Морган не сомневался, хорошего было мало. Все это означало, что контроль за территорией Украины усилен. Причин этому могло быть много, но почему-то ему казалось, что, скорее всего, повышенная спутниковая активность, странные телодвижения вокруг базы украинского спецназа и его задание как-то связаны.
   Группа "Зулу", на встречу с которой он летели, ждала на заброшенном хуторе в ста двадцати километрах западнее Киева. Крутнувшись над плотной группой полуразрушенных построек, пилот поймал сигнал инфракрасного маяка, получил подтверждение по радио и мягко приземлился рядом с длинным строением, бывшим когда-то, то ли фермой, то ли складом.
   Через открытые широкие ворота внутри можно было разглядеть три бронированных внедорожника и десяток людей в разномастной гражданской одежде с оружием в руках. Когда Морган со своей группой спрыгнул на землю, от внедорожников к ним направился высокий светловолосый мужчина, и, козырнув отработанным движением, представился:
   - "Зулу лидер", сэр. Как долетели?
   - "Зулу мастер", - ответил на приветствие, Морган. - Хреново долетели. На нас навелся русский спутник, но мы, вроде, оторвались. Похоже, они серьезно взялись за эту дыру. Периметр?
   - Три снайперские пары на расстоянии километра. Радарная станция на крыше. Все чисто.
   - Где он? Времени нет.
   - В подсобке. - "Зулу лидер" развернулся и пошел внутрь фермы.
   В небольшой, грязной, заваленной каким-то хламом комнатке на двух, поставленных друг на друга ящиках сидел одетый в дорогой костюм человек со связанными руками и черным мешком на голове. Морган коротким кивком отправил "лидера" за дверь, оставил двух своих бойцов снаружи, а с остальными зашел внутрь подсобки.
   Услышав, что кто-то вошел, пленник вскинул голову и быстро на хорошем английском заговорил:
   - Чак, ты же знаешь, на кого я работаю. Вам всем конец. Вы нарушили контракт. Вы должны меня охранять. Вам больше никто не поверит. Чак, ну что вам надо. Хотите я дам вам денег. Миллион, рублей. Нет два миллиона... И отпущу ко всем чертям. И никому не скажу... Ну чего ты молчишь!
   Не говоря не слова, Морган подошел к человеку в костюме и резким рывком сорвал с его головы черный холщевый мешок. Председатель СБУ, щурясь от света, отшатнулся, чуть не свалившись с ящиков, но цэрэушник его удержал за галстук.
   - Где заряды, сука? - придвинувшись к самому лицу, медленно проговорил Морган и хлестко, открытой ладонью ударил Чалого по лицу. - Что у тут вас происходит?
   - Вы, вы кто? - запинаясь, пробормотал пленник, лихорадочно перебирая в голове варианты. Что это: проверка ЦРУ на лояльность, наезд ФСБ, или в Штатах как-то узнали про Руденко.
   - Я - тот, кто тебе платит, мразь. Я тот, у кого ты должен был два дня назад принять заряды. Лично. Морган отпустил галстук и влепил еще одну пощечину. Чалый с грохотом повалился со стула на пол. Сзади подскочили два оперативника и, схватив председателя, под руки рывком поставили на ноги.
   - Как вы смеете! Я председатель СБУ! - охрипшим и срывающимся от напряжения и страха голосом заговорил пленник. - За мной десятки тысяч человек, спецназ, армия. Я вас уничтожу!
   - Ты никчемная, продажная, дешевая шлюха выкормленная и обученная на наши деньги. Мы тебя поставили на должность. Мы можем тебя убрать в любой момент, - Морган еще раз с размаху ударил пленника по щеке открытой ладонью.
   - Прекратите! Охрана! Чак! - заорал Чалый.
   - Идиот. Ты до сих пор не понял, что охрану из наемников к тебе тоже приставили мы, - зло ухмыльнулся агент. - Что с зарядами? Говори!
   - Все... все нормально, - простонал председатель, скорее от унижения, чем от боли. Они на базе спецназа СБУ в Киеве.
   - Я должен убедиться лично, что они действительно там и под полным твоим контролем, - Морган намотал на свой кулак дорогой галстук Чалого и притянул его к себе. - Еще. Я должен ввести новые коды контроля.
   - Э... Это не совсем возможно. База спецназа сейчас на особом положении. Учения.
   - Вот как? А может, ты что-то от нас скрываешь? Может ты изменил присяге, которую давал на верность Америке? - агент махнул рукой, и один из его бойцов разложил на ящиках небольшой сверток, в котором находились пугающего вида инструменты и мультипрепаратный инъектор.
   - Нет, не надо. Я все расскажу сам, - тихо заскулил Чалый.
   - Конечно, расскажешь. Я в этом нисколько не сомневаюсь, - Морган отошел от пленника, достал из серебряного портсигара тонкую сигару и, чиркнув до блеска отполированной долгим использованием "Зиппо" закурил. По подсобке поплыл терпкий аромат дорогого табака.
   Несколько раз отчаянно дернувшись после инъекции препарата в шею, председатель СБУ обмяк, глаза его стали бесцельно блуждать по стенам, зрачки сузились, губы медленно зашевелились будто не в силах выговорить что-то важное. Цереушник подошел к пленнику, выпустил в лицо тонкую струйку белесого дыма и начал задавать вопросы.
   - Как твое имя... Сколько тебе лет... Как давно ты работаешь на ЦРУ... Кто твой куратор... Кто такой полковник Руденко....
   Через двадцать минут Морган вышел из бытовки хмурый и злой.
   - Ну как? - спросил ожидавший с наружи "лидер".
   - Дерьмово, - буркнул цэрэушник, - Вы были с ним на базе спецназа в Жулянах. Заметили что-нибудь подозрительное?
   - Нет, сэр. Наши системы зафиксировали пару снайперов направленных в нашу сторону. Но у них всегда так. Больше ничего подозрительного. Только Чалый вышел после встречи с командиром спецназа, какой-то злой, заторможенный и двигался неуклюже так. Как будто у него геморрой прорезался. Еще, он сразу вызвал силовиков на срочное совещание.
   - Дерьмово, - еще раз сказал Морган. - Я пойду в вертушку. Мне нужна связь. Ждите пока здесь.
   Операция разваливалась на глазах. Заряды находились на базе спецназа СБУ в Жулянах. Командир спецназа Руденко вышел из-под контроля. Заряды у него. Что он будет делать с ними не ясно. Центр руководства операции в Штатах в полном замешательстве. Директор Хастер на экстренном совещании у президента. Будет доступен через час. И активность русского спутника явно неспроста.
   - Ждем инструкций, - бросил агент пилоту и, откинувшись на спинку сидения в десантном отсеке, закрыл глаза, слушая тихое жужжание силовой установки, питающей систему адаптивного камуфляжа вертолета.
  
   Украина. Киев. Жуляны.
   База ЦСО* СБУ Украины.
   28 апреля 2035 г.
  
   Безбожно матерясь и пиная тяжелыми берцами мебель, полковник Руденко метался по кабинету.
   - Они вздумали со мной поиграть? Оцепили базу! Заглушили связь! А вот хрен им! - он свернул свою огромную ладонь в массивный напоминающий кувалду кукиш и сунул его под нос начштаба.
   - Сэмэн, я же тебе говорил, не надо вязаться в это дело. За Чалым ЦРУ. Его поддерживает и премьер, и президент, потому что тоже кормятся от пиндосов. А мы что?
   - Мы спецназ, мать твою! Мы долбанный спецназ, который не кормится ни от кого а служит Украине!
   - Да не ори ты. Спецназ, спецназ. И, что!
   Издав нечто среднее между стоном и рыком, Руденко повалился в массивное директорское кресло, которое мягко спружинило, принимая его немалый вес.
   - Пан полковник, у нас необычная активность на северном блокпосту, - сообщил по интеркому дежурный по базе.
   - Шо там еще?
   - Мы наблюдали, как несколько десантников оставили свои посты, а БТРы развернули пушки в обратную сторону. Они до сих пор так и стоят. Вообще, на блокпосту не наблюдается никакого движения. Все будто вымерли.
   - Шо за хрень? - Руденко вывел на экран монитора несколько картинок с камер контролировавших северный сектор. - Это случайно не наши снайперы сорвались? Может, надоело ждать, и положили всех на блокпосту?
   - Ни, пан полковник. Наши мочат.
   - А это, что еще за персонаж? - удивленно спросил полковник, наблюдая, как со стороны блокпоста к ним на КПП направился человек, одетый в незнакомую офицерскую форму и увеличил изображение.
   Человек шел медленным почти прогулочным шагом, спокойно поглядывая по сторонам, словно рассматривая достопримечательности. Подойдя к КПП метров на сто, не останавливаясь, он медленным плавным движением повернул повязку на левой руке так, чтобы ее было хорошо видно.
   - Твою мать! - выругался Чалый. - ООН. Какого хрена им здесь надо?
   - Это полковник Алекс Благинов из вооруженных сил ООН. Болгарин. Он хочет поговорить с вами лично, - сообщил дежурный, пока Руденко рассматривал на экране, как его бойцы ловко обыскивают странного гостя.
   - Он один?
   - Нет, его подразделение контролирует весь северный сектор.
   - Это жопа, Сэмэн. Ооновцы, что положили нашу десантуру? - начштаба налил себе стакан воды и сделал несколько судорожных глотков. - Куда мы влипли, Сэмэн?
   - Да не верещи ты, как баба! - Руденко в замешательстве потер лоб ладонью, пытаясь собраться с мыслями. Он почти двое суток находился без связи, без радио, без телевидения и не знал, что происходит вокруг. - ООН в Киеве... Какого хрена... Ладно, проводи его ко мне. И не шмонайте его так. Повежливей! Полковник все-таки.
   - Пойду я, пожалуй, от греха, - начштаба поднялся с кресла.
   - Ссышь? - беззлобно бросил Руденко. - Остался бы послушал, что нам болгарин напоет.
   - Да ну тебя... - махнул рукой начштаба и закрыл за собой дверь.
   Ооновец оказался интеллигентным мужчиной лет пятидесяти, и своим видом скорее напоминал университетского профессора, чем военного. Если бы не глаза... Два широких, черных, играющих матовыми переливами зрачка с уверенностью матерого хищника, смотрящих из-под чуть приспущенных век. Выдержать этот взгляд было невозможно даже Руденко, не раз игравшему в "гляделки" с самыми разными людьми и почти всегда выходившим победителем.
   - Полковник Благинов UNPC* (*United Nations Peace Corp - Силы по поддержанию мира ООН), - представился Алекс по-русски, спокойно выдержав стальное рукопожатие спецназовца.
   - Чем обязан? - перешел сразу к делу Руденко.
   - У нас есть сведения, - Алекс, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло. - Что два дня назад в вашем распоряжении оказались некие радиоактивные материалы, которые могут быть классифицированы, как оружие массового поражения. Материалы вам были переданы американцами в львовской области на базе ВВС украинской армии в Калинове. Поскольку действия США и Украины нарушают несколько важных международных договоров, я прибыл сюда, чтобы изъять эти материалы.
   - Я не понимаю, о чем вы говорите? - спецназовец уселся в свое богатое кресло и попытался изобразить на лице удивление. - Вам что, больше нечем заняться?
   - Послушайте, Руденко. Я не стану вас убеждать или уговаривать. Я здесь не для этого. Я здесь для того чтобы забрать ядерные материалы переданные вам американцами. Забрать или уничтожить вместе с вашей базой.
   - У меня здесь батальон спецназа! - самоуверенно бросил Руденко.
   - Я это знаю. Если, через пол часа я не получу доступ к ядерным материалам находящимся в ангаре, который по старым планам проходил под номером четыре, он и вся ваша база вместе с людьми и техникой будут уничтожены.
   Услышав про ангар номер четыре и, в очередной раз попытавшись выдержать взгляд гостя, полковник Руденко понял, что с этим человеком играть не просто бесполезно, но и очень опасно. Он нахмурился и нервно засопел, постепенно понимая, что оказался в безвыходной ситуации.
   - Вы не виноваты, что оказались в таком положении, - будто прочитав его мысли, сказал Алекс, с нескрываемым любопытством рассматривая спецназовца. - Более того, я считаю, что вы поступили правильно, приняв решение не передавать ядерные материалы Председателю СБУ Чалому. Вы поступили как патриот. Вы предотвратили войну и, возможно, оккупацию вашей страны.
   - Твою мать! - не стесняясь, выругался Руденко и потянулся к стакану воды, чувствуя, как пересыхает в горле.
   - Кстати Председатель СБУ Чалый сегодня был убит в результате нападения на его конвой с воздуха. По вашей версии удар нанес российский самолет. Кто бы сомневался... По нашим данным это сделал американский вертолет сил специального назначения, сегодня утром пересекший вашу границу с Польшей. Мы засекли его со спутника, но потеряли. У этого вертолета адаптивный "стелс" камуфляж и система охлаждения выхлопа, так что даже мощная термооптика его не может отследить.
   - Что-то ты не сильно похож на болгарина, полковник, - Руденко навалился на стол и попытался сфокусировать взгляд на переносице Алекса, чтобы хоть немного выдержать контакт. - Ты - русский.
   - Я полковник UNPC Благинов. Болгарин я или русский не важно, - ооновец сам отвел взгляд и посмотрел в окно. - Важно то, что Американцы знают, что их груз не попал по назначению. Поэтому они и убрали Чалого. Мы до сих пор не можем отследить их вертолет. И это сейчас, днем. Ночью это будет сделать еще труднее. Следующая их цель - вы. Впрочем, и без вертолета им есть чем вас уничтожить с территории Польши. Случайно или нет, но вы ввязались в большую и опасную игру. Ставка в этой игре - ваша жизнь, жизнь ваших людей и судьба Украины.
   - Судьба Украины! - взорвался Руденко, - Вы забрали у нас Крым! Вы отделили Донбасс! И вы говорите о нашей судьбе!
   - Полковник! - Алекс чуть повысил голос, понемногу теряя терпение. - Если бы двадцать лет назад Украина вела себя как цивилизованное государство, а не как полуфашистская американская марионетка. У вас был бы и Крым и Донбасс. И жили бы вы как люди, а не как скоты. Скажу вам одно - Украина потеряна для России. Вы воспитали целое поколение на ненависти к русским, на этом до сих пор держится то, что осталось от когда-то вполне достойного государства. Теперь живите, как хотите. Россия не будет кормить сорок миллионов голодных ртов и восстанавливать разрушенную вашими нацистскими отморозками экономику. Никто к вам с востока не придет, пока не попросите.
   - Это мы еще посмотрим, - спецназовец зло глянул на гостя из-под сдвинутых бровей.
   - Ладно. Я здесь не для того, чтобы вести с вами политические споры, полковник, - ооновец сделал неопределенный жест рукой. - Но хочу сказать одно - наличие у вас оружия массового поражения, тем более ядерного, в корне меняет дело. Вы прекрасно понимаете, для чего американцы передали Чалому ядерные материалы. Они планируют применить их против России для того, чтобы между Украиной и Россией началась война. США вас опять используют как тупых цепных псов.
   - Нет у меня никаких материалов, - набычившись, пробурчал Руденко и бросил на гостя быстрый взгляд, в котором легко читалась искорка интереса.
   - Хорошо, - улыбнувшись по себя, но внешне сохраняя полную серьезность, сказал Алекс. - Давайте тогда прогуляемся до ангара и проверим, что там есть, а чего нет.
   - Э! У нас здесь режимный объект СБУ. Все секретно и так далее. Вам даже находиться здесь без санкции председателя нельзя.
   - Давайте я вам кое-что объясню. Вижу, вы не в курсе последних событий, - ооновец чуть наклонился вперед и поймал своими глазами ускользающий взгляд Руденко. - Два часа назад в Борисполе по специальному мандату ООН высадился батальон сил специального назначения UNPC. Пространство над Киевом объявлено бесполетной зоной и контролируется ВВС России, которые в любой момент могут нанести удар по базе. Все это происходит по согласованию с вашим президентом, который, видимо не в курсе того, что планировал Чалый. Мандат силам ООН выдан для поиска, изъятия или уничтожения ядерных материалов доставленных на Украину международной террористической группой. Жуляны уже были блокированы десантниками по просьбе руководства СБУ, это подтверждает, что Чалый знал о наличии у вас ядерных материалов и уже начал предпринимать активные действия, поэтому убедить президента было несложно.
   - Твою мать! Они нас просто слили. Предатели!
   - А что им оставалось делать? Без ооновской помощи к осени по Украине прокатится волна голодных бунтов, которая сметет нынешнюю власть. Сотрудничество - естественный выбор президента, - спокойно пожал плечами Алекс. - Так что, как видите, особых вариантов у вас нет. Если я не получу доступ к ангарам, вы автоматически будете приравнены к международным террористам и уничтожены в соответствии с мандатом ООН.
   - М-м-м, - замычал то ли от злобы, то ли от досады Руденко.
   - Повторяю... Если вы добровольно предъявите нам ядерные материалы, все подозрения с вас будут сняты. Более того, вы будете представлены к награде ООН, как честный офицер, предотвративший ядерный удар по соседней стране, планировавшийся группой террористов в которую входил председатель СБУ Чалый.
   - И что? - в глазах спецназовца снова мелькнула знакомая искорка интереса.
   - Ну... - Алекс снова внутренне улыбнулся и с наигранным безразличием осмотрел довольно богатую обстановку кабинета. - Здесь могут быть варианты. ООН нужны грамотные офицеры спецназа. Вам может быть предложена достойная должность в UNPC. Туда же может быть переведена наиболее подготовленная часть вашего подразделения. По вашей рекомендации, разумеется. Подумайте. Хорошее обеспечение, гарантированный отпуск в теплых странах, увлекательные командировки по всему миру. Ну и, конечно, интересная работа - спецоперации, стрельба и все такое.
   Недоверчиво хмыкнув, Руденко встал и подошел к окну. Пейзаж за окном явно не радовал. Серые космы нескошенной с осени травы, потрескавшийся, кое-как залатанный бетон взлетной полосы, ржавеющие под скудным весенним солнцем ангары, поношенный Паджеро, который он отжал для себя у коммерсанта несколько месяцев назад во время очередного рейда. Уныло все, серо, противно. И так - до конца службы. И выхода, вроде, нет. А тут - ООН, содержание в валюте, теплые страны...
   - Какие гарантии? - резко обернувшись, спросил он.
   - Я рад, что вы приняли правильное решение. Пока, подпишите этот документ, - чуть улыбнувшись, Алекс достал из внутреннего кармана кителя пластиковый конверт и вынул из него аккуратно свернутый листок бумаги. - Это ваше согласие сотрудничать с силами ООН и наше предварительное предложение вам перейти в UNPC. Условия и детали мы обсудим позже. Я буду вашим личным контактом.
  
   * * *
   В ста двадцати километрах западнее Киева специального агента Моргана, заставившего себя расслабится в жестком кресле десантного отсека вертолета, разбудил зуммер модуля связи с центром управления операцией. Несколько часов назад он отпустил группу "Зулу" вместе с потерявшим рассудок после допроса председателем СБУ с конкретными инструкциями. Группа отъехала от фермы на тридцать километров, остановилась в лесу, оставила автомобили и укрылась за деревьями. "Black Hawk" невидимый для радаров, подлетел к брошенному конвою, выпустил управляемую ракету по центральной машине, в которой был оставлен Чалый, дал очередь по остальным автомобилям из тридцатимиллиметровой пушки и исчез с места атаки. Командир охраны председателя СБУ, он же "Зулу лидер", сообщил в Киев по связи, что конвой атаковал неизвестный ударный вертолет, и что председатель СБУ погиб в результате прямого попадания ракеты в автомобиль. К тому времени, кода украинские ВВС подняли в воздух пару стареньких истребителей, "Black Hawk" успел вернуться на ферму и замаскироваться в ожидании дальнейших указаний из центра.
   Ждать инструкций пришлось несколько часов, и вот, наконец, зуммер связи заработал. Переключившись на коммуникационную спутниковую систему вертолета, Морган нацепил на ухо гарнитуру и ответил на вызов.
   - Внимание! Срочная информация, для "Зулу -мастера", - услышал он металлический голос. - Объект скомпрометирован и в ближайшее время будет захвачен ССО* ООН (*ССО - силы специальных операций). Численность противника - до батальона. Предположительно имеется легкие системы ПВО. Воздушное пространство над объектом полностью контролируется противником. Задача - силами вашей группы немедленно уничтожить объект с воздуха. Координаты для точного наведения ракет получите на подлете. Подтвердите прием.
   Набрав полные легкие воздуха, Морган медленно выдохнул и обвел взглядом своих бойцов собравшихся в десантном отсеке. Они были вместе уже больше десяти лет, провели не одну опаснейшую операцию в разных точках мира, и не потеряли ни одного человека, и вот теперь начальство посылало их на верную смерть, чтобы прикрыть свои задницы.
   - Ну что, босс? - спросил один из оперативников.
   - У нас новая задача - уничтожить объект с воздуха, - ответил Морган хмуро.
   - Так в чем дело? Цель мы знаем. Через пару часов наступит темнота. ПВО у местных никакое. Тихо подойдем с расстояния километров в пятнадцать выпустим ракеты. Спутник проконтролирует попадание. Если надо дадим контрольный залп. Какие проблемы. Конечно, было бы неплохо подсветить цель с земли...
   - Проблемы в том, джентльмены, что объект вот-вот возьмут под контроль силы ООН. А еще проблемы в том, что истребители ООН контролируют воздушное пространство над Киевом. И самолеты, скорее всего, ВВС России или Беларуси. Они нас засекут еще на подлете и разорвут в клочья до того как мы наведемся. А еще, мы должны уничтожить объект немедленно. Это значит атаковать надо днем.
   - Охренели они там! - возмутился кто-то из бойцов. - Это же самоубийство!
   - Вот именно, - хмыкнул Морган, прокручивая в голове варианты. - Можно сделать так. Я вас оставлю здесь, вы в воздухе мне не поможете, а сам на вертушке попытаюсь подобраться, как можно ближе к цели и выпустить ракеты. А вы потиху проберетесь по земле к польской границе.
   - Ты что, босс? На истребителях радары бьют на 250 километров. Они наш "стелс" засекут, как только ты взлетишь. И тебе конец и вертушке и пилотам. Это самоубийство, босс.
   - Да пошли они нахрен, со своими приказами, - возмутился еще один боец, - Мы одна команда, и тебя не бросим. Или вместе сдохнем, или вместе свалим. Так ребята?
   Оперативники в отсеке одобрительно загудели.
   - Ладно, девочки, не верещите, - Морган сделал решительный жест рукой. Дайте подумать.
   В это время ожила связь с центром.
   - Группа "Зулу" подтвердите прием приказа. Немедленно приступить к воздушной атаке на объект. Подтвердите прием приказа.
   Поправив гарнитуру, агент медленно обвел своих бойцов тяжелым взглядом. Те один за другим отрицательно закивали головой.
   - Валить надо отсюда, босс, - тихо прошипел один из оперативников. - Мы ведь давно хотели перекинуться в частную военную компанию. Сейчас самое время.
   - Разрешите высказать свое мнение, сэр - приняв решение, послал Морган в эфир сообщение, не зная, кто на том конце связи. Может, сам директор Хастер.
   - "Зулу-мастер", немедленно приступите к выполнению задания! - получил он в ответ.
   - Разрешите высказать свое мнение, сэр, - с вызовом повторил цэрэушник, понимая, что система кодирования сделает его голос бесцветным и лишенным всякой интонации.
   - Разрешаю, - послышалось после небольшой паузы.
   - Идите в жопу, сэр - прокричал в усик микрофона Морган, и оперативники в салоне самолета разразились одобрительными криками.
  
   * * *
  
   - Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! - Хастер в порыве неконтролируемой злобы смахнул с рабочего стола несколько папок с документами, планшет и пару телефонов. - Как он мог! Сука! Изменник! Где он? Наведите на него юков* (*Презрительное название украинцев, часто используемое в США), ооновцев, кого хотите. Я хочу, чтобы его скальп висел у меня в кабинете!
   - Сэр, позвольте напомнить мне, что у агента Моргана практически невидимый "Black Hawk" последней модификации, который стоит почти тридцать миллионов. Вернее стоил, три года назад, когда доллар еще что-то значил. - Неодобрительно посмотрев на разбросанные по полу листы секретных документов, ответил куратор украинской операции.
   - Знаю! Знаю, черт возьми! - директор ЦРУ поправил галстук, как бы давая понять, что короткий приступ истерики закончился. - Свяжитесь с нашей станцией в Варшаве. Пусть подключат поляков, может они смогут засечь Моргана на пересечении границы. Ведь куда-то же ему надо будет лететь.
   - Он может лететь, куда угодно. С этим вертолетом его примут в любом месте. Наиболее вероятные направления - Турция или Балканы. Там сейчас рассадник ЧВК. Думаю именно туда он и направляется.
   - Ладно. Сделайте все возможное, - Хастер нагнулся и подобрал с пола спутниковый телефон. - А я пока свяжусь с Локартом.
   Когда куратор вышел, директор обхватил голову руками. Как? Как со славянами удавалось работать его предшественникам десятки лет назад. Как удалось развалить Союз, Варшавский договор, как подобрали под себя Украину. Если бы этот украинский спецназовец, действовал, как ему было предписано, все бы прошло по плану. Если бы...
   - Дуглас, дружище, - Хастер стараясь выглядеть, как можно более уверенно взглянул на экран, на котом появился министр обороны . - У нас возникли маленькие проблемы.
   - Знаю, - Локарт вопреки ожиданиям был спокоен, только казался более задумчивым, чем обычно. - ООН высадился в Киеве и скорее всего, уже контролирует заряды.
   - Послушай, может можно еще что-то сделать, - Хастер с надеждой взглянул на министра. - У нас же есть активы в Польше, Болгарии. Пару крылатых ракет решат все. Ооновцы пока не добрались до склада, они высадились в другом аэропорту. У нас есть еще время. Давай нанесем удар и уничтожим склад на базе спецназа.
   - Не получиться. Наши пуски засекут русские. А ракеты собьют истребители, контролирующие пространство над Киевом. Своим ударом, мы только обострим обстановку.
   - Но что-то же надо делать. Через несколько часов об этом будет знать Уолберг и тогда нам конец.
   - У тебя есть контрактники в Киеве... Может - штурм.
   - Ты шутишь. Их всего рота. Против батальона спецназа, которому наверняка окажет поддержку авиация ООН.
   - Тогда остается одно, - пожал плечами Локарт. - Валим все на твоего человека. Он - террорист вошел в сговор с командованием базы в Киртлэнд, совместно они совершили нападение на хранилище, завладели ядерными зарядами и хотели продать их юкам.
   - Эй, эй, а Министерство обороны тут вроде бы не при чем? - Хастер с вызовом посмотрел на министра. - Так не пойдет. Мы в этом дерьме вместе. И вместе будем его расхлебывать.
   - Не совсем так, Шон. Операцию организовал и провел ты, своими силами. Даже офицеров с ядерного центра в Киртлэнд вербовали твои люди. Морган твой. Ты все это время контролировал заряды. Полякам отдавал приказы тоже ты. Все, кто участвовал в деле с моей стороны, благополучно застрелились еще три года назад.
   - Ты скотина, Дуглас! - тихо сказал Хастер, понимая, что оказался загнанным в угол. Министерство обороны, сейчас контролировало практически всю страну, и тягаться с Локартом по силе и влиянию было бессмысленно.
   - Не надо, Шон. Ты начал игру и проиграл, - сухо улыбнулся с экрана министр. - Хочешь совет. Пока это дерьмо не влетело в вентилятор, собирайся и вали из страны. Средства и возможности у тебя есть. Я тебе мешать не буду. Думаю, суток тебе будет достаточно. Авиакатастрофа над океаном нас полностью устроит. Обещаю, что не буду слишком уж усердно искать остатки твоего самолета.
  
   Китай.
   Пригород Шанхая Хучжоу.
   Штаб-квартира ООН.
   29 апреля 2035.
  
   После эвакуации из Нью-Йорка, новая штаб-квартира ООН расположилась в Хучжоу, дальнем городе-спутнике Шанхая, который местные власти планировали развить в мощный деловой центр и перенести туда часть активности из переполненного людьми и машинами центра мегаполиса. Пятнадцать лет назад на живописном берегу озера Тайху выросли современные высотки офисных, зданий, отелей, выставочных центров, вслед за ними появились обустроенные жилые кварталы со всей необходимой инфраструктурой. Некоторые кампании даже стали перебираться в Хучжоу из Шанхая, но в это время в США началась денежная реформа, которая спровоцировала во всем мире жестокий экономический кризис. Деловая активность в Китае резко пошла на спад, государство фактически ввело в экономике режим ручного управления, и Хучжоу превратился в один из многочисленных пустующих свежевыстроенных городов-призраков, разбросанных по всей стране. Причем городу повезло меньше других. Государство запустило программу субсидирования жилья для граждан, компенсируя часть затрат на его покупку или аренду, поэтому пустующие квартиры понемногу заполнялись, а вот с деловой недвижимостью были большие проблемы. Поэтому миллионы квадратных метров офисных площадей, построенных в Китае во время бурного роста экономики, так и остались невостребованными.
   Штаб-квартира ООН заняла в Хучжоу почти весь пустовавший до этого деловой центр, превратив его в одно из самых оживленных мест в стране. Туда же переехало большинство подконтрольных ООН организаций, включая командование Сил по поддержанию мира, в состав которого теперь входила и серьезная ядерная составляющая.
   За время долгой вулканической зимы в ООН не прекращалась работа по выработке новой архитектуры международной безопасности, значительному усилению силовых элементов и постепенному преобразованию организации в нечто начинающее отдаленно напоминать единый орган глобальной законодательной власти, решения которого, поддержанные большинством, были обязательны к исполнению всеми государствами членами ООН.
   Несмотря на ураганы, холод, и снегопады за три года зимы Генеральная ассамблея ООН собиралась семь раз. Последняя сессия длилась почти две недели, пока в результате непрекращающихся долгих переговоров на уровне глав государств не было выработано решение, устраивающее подавляющее большинство стран.
   А договариваться нужно было о многом.
   Основной проблемой ООН на протяжении последних десятилетий считалась ее неэффективность, в основе которой лежали несколько ключевых факторов. Главный из них - значительное различие глобальных интересов двух самых влиятельных центров силы, представленных в ООН.
   В конце прошлого века, после окончания холодной войны и распада социалистического лагеря, США вместе с ведомой ими коалицией в лице НАТО и еще двух десятков государств, продавших свой суверенитет за мелкие долларовые подачки и возможность примкнуть к лагерю победителя, имели фактическую монополию на принятие решений. Их авторитет иногда вяло оспаривался Россией, которая в то время наивно надеялась, что Запад примет ее, как равного партнера, и Китаем, экономика которого только начинала подниматься. Но попытки этих двух стран противостоять растущей гегемонии США были вялыми и беспомощными.
   Расширение НАТО к границам России, проводимое вопреки данным СССР обещаниям, расчленение Югославии, бомбежки Белграда, операция "Буря в пустыне", которая постепенно переросла в фактическую оккупацию воздушного пространства суверенного государства. Попытки дестабилизировать ситуацию на Кавказе - все это и многое другое из того, что происходило в мире в девяностых, явилось следствием фактического ухода России с международной арены.
   Но, пожалуй, основным ударом по системе международных отношений, основанной на принципе равной безопасности, было то, что США провозгласили себя мировым лидером и на правах победителя начали интерпретировать международное право исключительно в своих интересах. Совет Безопасности превратился из ключевого органа ООН в простую трибуну для выражения различных точек зрения. Решения не выгодные США блокировались правом вето, а в случае блокировки тем же правом решений, которые продвигали США, они просто игнорировали совбез, создавали из союзников очередную "международную коалицию" и делали то, что считали нужным.
   Именно тогда, в начале века, опрос, проведенный независимым агентством в десятках стран, показал, что больше половины населения планеты считают США основной угрозой миру. И вполне естественно, что этой угрозе должен был возникнуть адекватный противовес. Россия, Китай, Индия, Бразилия, видя, что их интересы попросту игнорируются США, начали выстраивать нечто похожее на экономический блок, основанный на общности политических интересов. А ключевой интерес был один - противостоять растущему грубому давлению США, которые к тому времени уже считали себя властелином мира и старались это всячески демонстрировать.
   Когда Америка поняла, что на международной арене кроме нее появилось еще два мощных игрока Россия и Китай, готовых жестко отстаивать свои интересы было уже поздно - неформальный антиамериканский лагерь уже был создан. С этого момента стало очевидным наличие двух мощных антагонистичных глобальных групп, ведомых США с одной стороны и Россией и Китаем - с другой. Кардинальное различие геополитических интересов этих групп делало работу ООН в начале двадцать первого века весьма далекой от эффективности.
   Тогда США просто стали игнорировать решения ООН, заявив, что их национальные интересы могут распространяться на любую точку мира и для того, чтобы их защитить, Америке не нужны ни какие санкции или резолюции Совета Безопасности. Так, практике применения международного права был нанесен сокрушительный удар.
   Именно неспособность Совета Безопасности ООН принимать и применять на практике значимые решения была вторым ключевым фактором неэффективности организации.
   Еще больше запутывали ситуацию основополагающие документы ООН. Устав и более двух десятков различных деклараций нечетко расставляли юридические акценты и оставляли возможность двоякого, а то и совсем вольного толкования основных принципов международного права. Взять, хотя бы "права человека", которые при желании могли интерпретироваться и как возможность пользоваться ими любым гражданином, и как обязанность государства их обеспечить чуть ли не вопреки желанию этого самого гражданина. И такие разночтения встречались во всех документах, в том числе и тех, что определяют целостность государства и право нации на самоопределение.
   Именно с переработки Устава и сведения основных принципов деятельности ООН содержащихся в различных декларациях в обязательный для исполнения Кодекс, Россия и Китай начали реформу организации. За три года вулканической зимы, когда экономическая и политическая активность в мире была минимальной, в засыпанном снегом и продуваемом шквальными ветрами Хучжоу дипломаты ООН усердно работали над новой версией основополагающих документов. Главной целью было создать на основе консенсуса предельно четкий документ, исключающий двоякие толкования и интерпретации, а так же механизм его применения, сводящий дестабилизирующий человеческий фактор к минимуму.
   При этом консенсус, как способ принятия решений поддерживаемых большинством, был ключевым в работе России и Китая в ООН. Где убеждением, где гуманитарной помощью, а где и откровенным экономическим подкупом, тандему удалось привлечь на свою сторону подавляющее большинство стран-участниц. Слабое сопротивление оказывали только США, но, видя, что расклад явно не в их пользу делали это, скорее, чтобы обозначить свою оппозицию, чем серьезно рассчитывая на успех. Европа, за исключением Великобритании и Польши, которые так и не смогли перебороть свою генетическую ненависть к России и всему, что она делает, тоже поддержали США, но большая часть континента восприняла реформу ООН вполне конструктивно и приняла в ней довольно активное участие.
   Ключевым событием для новой редакции Устава и Кодекса было принятие принципа государственного многообразия. Любое государство имело право выбрать ту систему управления, которая наиболее соответствовала его истории, традициям, религии, культуре в случае, если за это выступало большинство населения, либо, в случае если большинство населения не выступало против. Ни одна из политических конструкций от монархии или диктатуры до самой широкой демократии новыми документами не отвергалась, но было оговорено, что несогласные этнические, религиозные или культурные группы имели гарантированное ООН право на максимально широкую автономию и самоопределение. Полное отделение не приветствовалось, так как могло вызвать волну дробления государств, при которой более богатые области отделяются от бедных тем самым ухудшая общую обстановку в стране. Активное навязывание, своей религии, политической, экономической и социальной систем другим государствам считалось противозаконным.
   Принятие принципа многообразия окончательно положило конец насаждению Америкой своей модели "демократии" там, где это было ей выгодно, хотя к моменту принятия Кодекса у нее на это уже не было ни сил, ни ресурсов.
   На основе принципа многообразия выстраивалась и модель отношений государств в рамках ООН, которая должна была превратиться из пустышки в реальную силу по поддержанию на планете порядка и предотвращения конфликтов. Здесь тоже был свой основной принцип - невмешательство. По сути государства при соблюдении определенного свода простых правил могли проводить на своей территории любую политику. ООН вмешивалась только при военном конфликте с соседями, при серьезной угрозе мирному населению со стороны государства или при гуманитарной катастрофе.
   Был изменен механизм, принятия решений санкционирующих те или иные действия ООН по решению конфликтов. Прежде всего, был упразднен Совет Безопасности. В основе нового механизма лежала мощная независимая от человека аналитическая система на основе искусственного интеллекта, которая, базируясь на ежедневных отчетах специальных представителей ООН, анализировала ситуацию в мире и в каждой отдельно взятой стране. В случае возникновения конфликта или события, которое ранее могло бы быть вынесено на совбез, ИСИН беспристрастно оценивал его тяжесть, потенциальные риски и варианты развития, и, руководствуясь положениями Устава ООН и Кодексом, давал рекомендацию по степени вмешательства. Такую рекомендацию послы, представляющие государства в ООН, могли получить на свой личный рабочий терминал в любое время суток. И у них было всего двенадцать часов, чтобы согласовать позицию своей страны и обозначить ее посредством простого голосования: "да, согласен", "нет, не согласен". Если посол по каким-то причинам не голосовал, его голос засчитывался в пользу рекомендации системы. Никаких обсуждений, никаких споров - просто "да" или "нет". Решение о дальнейших действиях принимались исходя из того, поддержало ли рекомендацию системы большинство или нет. В редких особо сложных случаях, затрагивающих интересы сразу нескольких государств или целых регионов, предполагалась возможность дискуссии на Сессии представителей, на которой можно было обсудить рекомендацию ИСИНа и выступить с коротким обоснованием своей позиции. Но опять же, степень вмешательства ООН решалось общим голосованием.
   Причем силы, средства и возможности для вмешательства были серьезные.
   Начав игнорировать ООН, США допустили еще одну ошибку - в рамках своей новой внешнеполитической доктрины основанной на самопровозглашенном глобальном лидерстве и исключительности американской нации, они перестали рассматривать организацию, как основной международный орган и к 2020 году радикально сократили в ней свое финансовое участие. Этим моментально воспользовались страны БРИКС, а именно Россия и Китай, которые стали основными донорами организации и могли оказывать решающее влияние на распределение бюджета, значительная часть которого пошла на создание Сил по поддержанию мира постоянного миротворческого контингента ООН, подкрепленного собственными компактными ВВС и флотом боевых кораблей.
   Фактически при ООН был создан довольно мощный экспедиционный корпус, который мог появиться в любой точке мира, чтобы погасить конфликт, развести воюющие стороны или обеспечить прикрытие гуманитарной операции. Причем по новым правилам для применения миротворцев в экстренных случаях не нужно было даже голосования. Приказ отдавал Верховный Комиссар по представлению штаба Корпуса по поддержанию мира после рекомендации ИСИНа.
   Первая же миссия ооновских вооруженных сил повергла американцев в ужас, когда подразделения UNPC успешно развели повстанцев и правительственные войска в Нигерии, да еще и объявили над страной бесполетную зону, сделав бесполезным американский авианосец, с которого взлетали самолеты бомбить позиции правительственных войск, защищая "демократическую" оппозицию. Очередная кровопролитная цветная революция, спланированная США по стандартному плану, не удалась. Вскоре после введения сил ООН в Нигерии были проведены относительно демократичные и мирные выборы, и к власти как раз пришла та самая оппозиция, но вполне мирным путем. Не то, чтобы это помогло стране. Нигерия так же и осталась Нигерией, страной с нищим народом, коррумпированной, клановой, раздираемой на части международными корпорациями. Но прецедент состоялся - войска ООН вмешались в конфликт, стороной которого фактически являлись США и остановили его. И Америка, устроив истерику в тогда еще не расформированном Совете Безопасности, так ничего и не смогла сделать. Нельзя ведь наложить санкции на ООН.
   Еще одним достижением тандема стало введение в Силы по поддержанию мира ядерной компоненты, которая после разоружения ядерных держав осталась единственным официальным элементом стратегических ядерных сил в мире.
   Ядерные силы ООН состояли из четырех стратегических подводных лодок с ядерными баллистическими ракетами на борту и четырех подводных лодок, оснащенных крылатыми ракетами большой дальности, способными нести ядерное оружие. От бомбардировщиков и наземных баллистических комплексов было решено отказаться по одной простой причине - аэродромы базирования стратегической авиации и пусковые шахты ракет были привязаны к национальным территориям, что не позволяло исключить элемент влияния на них со стороны их правительств. Подводные лодки, напротив, во время патрулирования были полностью независимы и, в случае комплектации проверенными и должным образом подготовленными ооновскими экипажами, обеспечивали гарантированное выполнение команд поступающих из ООН. Из четырех подлодок каждой группы, одна постоянно находилась на обслуживании, три другие патрулировали в Атлантике, Индийском и Тихом океанах при поддержке групп надводных кораблей, вошедших в состав объединенного флота UNPC. Такой ядерный кулак, способный практически безнаказанно нанести удар в любой точке мира был надежным фактором сдерживания даже самого оголтелого агрессора.
   В результате реформы произошло еще одно важное изменение. После роспуска Совета Безопасности был создан Верховный Комиссариат ООН, который управлял организацией и работой немногочисленных комиссий, комитетов и специализированных программ. Не смотря на то, что решения Комиссариата ООН носили рекомендательный характер, они воспринимались государствами очень серьезно, так как при их принятии учитывались глобальные тенденции, проводился анализ и моделирование самых сложных сценариев, а такие возможности были далеко не у всех государств. По сути, Верховный Комиссариат представлял собой прототип исполнительного органа, способного в будущем при определенных обстоятельствах развиться в глобальное правительство.
   В общем, ООН постепенно превращалась из разговорного дипломатического клуба во вполне эффективный международный инструмент, основными целями которого были поддержание мира, предотвращение и борьба с гуманитарными катастрофами, развитие гуманитарного сотрудничества между государствами и глобальные рекомендации по широкому спектру экономических вопросов, подкрепленные финансированием конкретных программ.
   Несмотря на то, что в ООН главенствовал принцип равноправия, в организации сложился своеобразный центр тяжести, вокруг которого вращался весь, пусть и изрядно подчищенный, но все еще довольно громоздкий механизм. Этим центром стал БРИКС вместе с широкой группой ассоциированных членов перевалившей за пятьдесят государств. В этом сообществе Китай и Россия, ставшие на тот момент первой и второй экономиками мира, занимали если не доминирующую, то максимально авторитетную позицию. Такая ситуация позволяла тандему и их союзникам, практически не встречая сопротивления со стороны США и развалившейся Европы, заниматься как реструктуризацией самой организации так и постепенным выстраиванием нового миропорядка, основанного на максимально возможном соблюдении интересов большинства стран.
   Поскольку в решении международных проблем полностью полагаться на искусственный интеллект было невозможно, по инициативе тандема было создано полуформальное сообщество министров иностранных дел ключевых стран. Министры обычно собирались раз в месяц на несколько дней без определенной повестки и обсуждали "без галстуков" текущие проблемы, причем не только международные. После таких встреч нередко возникали интересные международные проекты, шлифовались гуманитарные программы, да и мидовцы разных стран стали понимать интересы друг друга гораздо лучше. Чтобы это сообщество не превратилась в восточный базар или бесполезный коктейль-клуб, для участия в каждой сессии были введены довольно солидные взносы. Это сразу отсеяло около сотни небогатых стран из Африки, Азии и Америки, а вместе с ними огромное количество мелких проблем и позволило министрам заниматься действительно важными вопросами. Такая схема позволяла держать количество участников в пределах 40-50 человек. Впрочем, если какая-либо из стран считала, что ей есть о чем поговорить, она просто могла заплатить разовый взнос и послать своего министра, который был готов изложить проблему своим коллегам.
   Помимо восстановления после вулканической зимы в апрельскую встречу министров предполагалось обсудить следующие этапы разоружения, поэтому мидовцев собралось больше обычного. Хотя предложения по формату дальнейшего разоружения должны были быть вынесены на сессию Генассамблеи только через месяц, очень многим хотелось обсудить саму идею и обговорить подходы к ней.
   Процесс передачи ядерными державами стратегических боеголовок под контроль ООН, в целом, прошел довольно гладко, если не считать нападения на Центр ядерных материалов в Киртлэнд. Все страны, обладающие стратегическим ядерным оружием, передали оговоренное количество боевых блоков для их разборки, транспортировки и хранения в специальный центр, организованный в Антарктиде. Кроме этого Россия, США, Китай и Великобритания передали под контроль ООН несколько своих ядерных подводных лодок, которые составили основу международных Сил стратегического сдерживания. Сопротивлялся только Израиль, вначале утверждая, что у него вовсе нет ядерного оружия, затем, что все боеголовки - тактические, но под угрозой международной изоляции сдался и он, допустив к себе ооновских инспекторов и открыв свои арсеналы.
   В результате первого этапа разоружения мир практически полностью лишился стратегического ядерного оружия. Конечно, все участники понимали, что каждая из стран вполне могла оставить у себя десяток или два стратегический боеголовок, но они не могли повлиять на общую картину безопасности, особенно принимая во внимание то, что у ООН появился независимый мощный ядерный кулак виде восьми стратегических подводных лодок оснащенных ядерными ракетами. И этот кулак мог обрушиться на любую точку мира, чтобы сокрушить нарушителя спокойствия.
   Второй этап разоружения предполагал, демонтаж и сдачу под международный контроль тактического ядерного оружия и казался намного более сложным и не только потому, что тактических боеголовок было значительно больше. Практически все государства, обладающие ядерным оружием, исключая Россию и Китай считали тактические боеголовки средством обороны и последним уровнем обеспечения национальным безопасности. С одной стороны это было понятно. С другой стороны, если исключить из уравнения Россию, которая традиционно обладала самым большим арсеналом тактических боеголовок и сама настаивала на разоружении, у таких ядерных держав, США и Великобритания оставались огромные арсеналы тактического оружия и средства их доставки в любую точку мира. Учитывая тот факт, что обе эти страны на протяжении истории не раз доказывали свою агрессивность, это очень беспокоило неядерные государства.
   Ситуация с тактическим ядерным оружием была сложной по другим причинам. Даже сама классификация была прописана не достаточно четко, вернее их было несколько. По одной, под тактические попадали заряды мощностью до одной килотонны, по другой до пяти килотонн, третья вообще основывалась не на мощности заряда, а на средствах его доставки - под нее попадали любые заряды способные размещаться на средствах доставки малой дальности. Еще одной проблемой было то, что до этого момента никто на международном уровне в серьез не занимался ни учетом, ни достоверной статистикой тактических зарядов, поэтому определение их количества базировалось на умозаключении аналитиков и тех скудных крупиц информации, которые просачивались через мощную завесу секретности, выстроенную национальными правительствами.
   Мнение, основанное на консенсусе специалистов по ядерному оружию определяло общее число тактических зарядов в мире на уровне от тринадцати до четырнадцати тысяч единиц. Цифра, конечно большая, но она не идет ни в какое сравнение с арсеналами тактического ядерного оружия, накопленными во времена холодной войны. Тогда только у США и СССР было около восьмидесяти тысяч тактических зарядов, со значительным перевесом в пользу Советов. К тридцатым годам двадцать первого века превосходство России, имевшей около восьми тысячи зарядов, над США с пятью тысячами сохранялось. Около пятисот имелось у Китая, от нескольких десятков до сотни - у Англии, Франции, Индии, Пакистана и Израиля. Причем, из всего списка только у России и США имелся полный арсенал средств его применения: авиабомбы, артиллерийские снаряды, минометные мины, закладываемые фугасы, оперативно-тактические ракеты, системы залпового огня, торпеды, морские мины и конечно авиабомбы всех типов. Остальные страны в основном полагались на авиацию и ракеты малой дальности.
   Даже разобраться в этом многообразии средств поражения, перевести предполагаемое количество, попадающего под разоружение оружия из категории "возможно" хотя бы в категорию "скорее всего", было делом чрезвычайно сложным. Особенно, если стороны не были готовы пойти на разоружение добровольно.
   Имея достаточно авторитета в ООН и при поддержке подавляющего большинства, тандем мог бы без особых усилий организовать голосование, по результатам которого США и Великобританию обязали бы разоружиться, но Россия настояла на том, чтобы состоялся полный раунд консультаций, и было выработано решение приемлемое для всех.
   После долгих размышлений тандем предложил подойти к проблеме с другой стороны - на первом этапе сократить не ядерные боеголовки, а средства их дальней доставки. Поначалу, и эта идея была воспринята в штыки, ведь к средствам дальней доставки кроме ракет, с которыми все более-менее ясно, можно было отнести и авианосцы, и подводные лодки, и эсминцы, и стратегические бомбардировщики. Компромисс нащупали не сразу. Прежде всего, был подписан договор о применении ядерного оружия только в целях обороны. Затем был подготовлен договор о неприменении национальными правительствами силы в международных отношениях. Отдельным протоколом к нему были подготовлены предложения об ограничения действия средств доставки тактических ядерных боеголовок радиусом в сто километров. Упор делался на то, что основным гарантом мира и решения споров на международной арене будет выступать ООН, а отдельные страны будут иметь право на национальную оборону только в рамках своих территорий и зон непосредственно к ним примыкающим.
   В пользу предложенного формата сыграло и то, что мировая экономика находилась в жестоком кризисе, спровоцированном катастрофами, произошедшими в Америке и последовавшей за ними вулканической зимой. Ни одна из стран не могла похвастаться даже хоть какой-то экономической стабильностью, не говоря уже о росте. Национальные бюджеты были урезаны до минимума. Практически во всех странах были введены карточные системы распределения ресурсов. Основной задачей большинства мировых правительств было не дать населению умереть с голода, обеспечить ему хотя бы минимальный уровень подачи тепла и электричества и удержать его от стихийных волнений и анархии. В этой ситуации расходы на вооружение были непозволительной роскошью, и большинство стран их нещадно сокращало, все больше и больше полагаясь на вмешательство ООН, в случае конфликтов с соседями.
   Сильнее всего страдала от сокращения военных расходов Америка, которой пришлось урезать военный бюджет почти в десять раз до пятидесяти миллиардов долларов по курсу до катастроф. При этом большая часть оставшихся средств тратилась не на вооружение, а на материальное и логистическое обеспечение армии, проводившей масштабные восстановительные операции в зонах бедствия и державшей под контролем население страны. Сокращение финансирования наслоилось на то, что на протяжении всей вулканической зимы весь надводный флот находился на континентальных базах США, практически не выходил даже в территориальные воды из-за жестоких штормов и ураганов и поэтому обслуживался по остаточному принципу. К концу зимы большинство из девяти авианосцев, двадцати крейсеров, шестидесяти семи эсминцев, еще четыре года назад наводивших ужас на полуграмотных арабских и африканских крестьян, посмевших взять в руки оружие, имели довольно плачевный, побитый ржавчиной вид. А большая часть их экипажей присоединились к сухопутным силам и трудились, когда позволяла погода в зонах бедствия.
   Та же ситуация была и в ВВС. Еще до начала похолодания, большая часть боевых самолетов была возвращена домой, чтобы прикрыть страну с воздуха в случае возможного нападения России и Китая. К тому времени почти вся транспортная авиация уже находилась на континентальной территории и работала двадцать четыре часа в сутки, перевозя беженцев и ресурсы. С наступлением вулканической зимы и практически не прекращающихся снежных штормов, все самолеты оказались в снежном плену. В первый год никто даже не пытался чистить от снега взлетные полосы баз ВВС потому, что вся снегоуборочная техника была брошена в города и на основные магистрали, чтобы хоть как то обеспечить доставку продуктов и материалов по стране. К концу зимы ВВС США представляли из себя печальное зрелище - на крыло смогло подняться чуть больше десяти процентов самолетов, на поддержание боеготовности которых средства выделялись специальными директивами.
   С вертолетами ситуация обстояла гораздо лучше. Большая часть из них, даже ударные машины, при первой же возможности привлекались к доставке грузов в засыпанные пеплом от Йеллоустона и снегом районы, где на начало зимы все еще находились несколько миллионов человек. К тому же ударные вертолеты с полной боевой нагрузкой осуществляли регулярное патрулирование небольших городов, чтобы показать практически полностью контролирующим их полубандитским формированиям, что центральная власть все еще существует.
   В общем, к концу вулканической зимы вооруженные силы США были жалкой тенью той мощной машины, с помощью которой Америка пыталась несколько лет назад диктовать свою волю миру. Средств катастрофически не хватало даже на поддержание достойной боеспособности основных элементов на своей территории, не говоря уже о каком-либо уровне глобального присутствия. Поэтому, несмотря на протесты американских генералов, существовал хороший шанс убедить президента США Уолберга подписать договор об ограничении дальности потенциальных носителей тактического ядерного оружия до сотни километров, который кроме всего прочего предполагал полный демонтаж стратегических баллистических ракет. Этот договор должен был привязать военно-морские силы государств к собственным берегам, а ВВС - к собственному воздушному пространству, оставляя мировой океан торговым судам и быстро растущему военно-морскому флоту ООН.
   Впрочем, опасаться Америке было особенно нечего. Вооруженные силы России и Китая после вулканической зимы тоже находились не в лучшем состоянии. Но одна разница, все же, была. У тандема сохранилась экономическая и финансовая возможность быстро восстановить свой военный потенциал.
   Именно дальнейшие перспективы разоружения неспешно обсуждали министры иностранных дел России, Китая и США, сидя вокруг открытого очага в уютной застекленной беседке из обработанного под старину дерева. Последние три года они много времени провели вместе и госсекретарь Морисон все больше и больше убеждался, что, несмотря на негласное давление "эффекта", дамокловым мечом, все еще висевшим над США, тандем действительно настроен на равноправное партнерство.
   Помощь в виде строительных материалов, оборудования, медикаментов, теплых вещей и всего, что было необходимо беженцам для выживания зимой, шла в США десятками сухогрузов как только позволяла погода. Обратно корабли грузились зерном и брали курс на Африку, Азию и Латинскую Америку, чтобы дать хоть какую-то надежду умирающим там от голода людям. Такой обмен для Америки был более чем выгодным. Еще до начала первого года вулканической зимы, за короткое, дождливое, но все еще не холодное лето 2031 года из материалов поставляемых Китаем и Россией удалось построить достаточно легкосборных помещений ангарного типа. В них в ужасной тесноте, но, все же, в тепле, смогли разместиться те десять миллионов беженцев, ради которых президент Лэйсон пыталась оккупировать южные провинции Канады.
   Особенно радовало Морисона то, что тандем на равных обсуждает с Америкой и Великобританией возможные варианты разоружения, хотя, пользуясь в ООН своим положением непререкаемого лидера, мог бы протолкнуть любую, нравящуюся ему резолюцию. Иногда он откровенно жалел, что его английский коллега, с неподходящим нынешнему положению его страны снобизмом, отказался принять доверительный тон в общении с Павловым и Шэнем, а держался подчеркнуто холодно и даже отстраненно. Может, он вел бы себя по другому, если бы знал об "эффекте" и о том, что в действительности произошло в Санта-Фе четыре года назад.
   На минуту упустив нить разговора, Морисон задумчиво вздохнул, глядя на свинцовые, чуть подернутые дымкой тумана воды озера Тайху.
   - Вас что-то беспокоит, коллега? - прервав беседу, осторожно спросил китайский министр.
   - Странный вопрос, госсекретарю страны, которая потеряла двадцать миллионов человек пять лет назад.
   - Прошу прощения, что прервал ваши размышления, - с легким поклоном ответил Шэнь.
   - Это я должен извиниться, что на минуту выпал из разговора. Это озеро, туман, тишина... Все так мирно, спокойно, как будто и не было ничего, - грустно вздохнув, проговорил Морисон.
   - Мы как раз обсуждали операцию ООН в Киеве, по захвату ядерных зарядов, - напомнил российский министр.
   - И...
   - Появилась новая информация от экспертов, - Палов заглянул в свой планшет. - Это заряды с боевых блоков от ракет воздушного базирования ВВС США AGM-69* (*AGM-69 - аэробаллистическая ракета воздух-поверхность ВВС США используемая на стратегических бомбардировщиках для доставки ядерных зарядов), которые были доставлены в Киртлэнд для демонтажа, за день до нападения на Центр ядерных материалов.
   - Черт возьми! Значит, террористам все же удалось вывести из подземного хранилища несколько боеголовок, - сдвинул брови госсекретарь.
   - Мне кажется, ситуация немного сложнее, - китайский министр, сделал небольшую паузу, как бы обдумывая свои дальнейшие слова. - Дело в том, что у нас есть все основания предполагать, что нападение на Киртлэнд было организовано вашими военными с целью похищения ядерных боеголовок и их последующей передачи радикальным или террористическим группам для дестабилизации международной обстановки.
   - Это невозможно. Никто из наших не мог пойти на это. После применения "эффекта" у генералов были четкие приказы от президента обеспечить максимальное сотрудничество с инспекторами ООН по разоружению, - вполне искренне возмутился американец. - Скорее всего, небольшой группе террористов удалось каким-то образом выбраться из хранилища, прихватив с собой несколько боеголовок.
   - Послушайте наши аргументы, - российский министр снова заглянул в планшет. - Группа молодых офицеров базы нападает на хранилище ядерных материалов. У них есть ключи, коды, допуски и оружие, чтобы полностью захватить объект.
   - Они даже не террористы! Это просто группа сумасшедших юнцов, отчаявшихся наблюдать, как гибнет их страна, - госсекретарь сделал энергичный жест рукой, - Посмотрите на их требования - отставка Уолберга, прекращение разоружения. Это просто не реально.
   - Можно, я продолжу, - Павлов вопросительно посмотрел на американского коллегу. - Требования нападавших были действительно бессмысленны. Мы думаем, что они вступили в переговоры, чтобы отвлечь внимание, выиграть время и оттянуть штурм. Им надо было пару часов, чтобы подготовить и вывести несколько боеголовок. Я уверен, что ваши военные предоставили ООН далеко не полный план подземного хранилища и там наверняка были скрытые выходы, эвакуационные или сервисные тоннели, о которых инспекторы не знали. Я думаю, что боеголовки были вывезены через один из них.
   - Но ведь на них должны были быть маяки, - не унимался Морисон.
   - Маяки можно отключить, или, в крайнем случае, если вы не специалист, экранировать. Позволю себе напомнить, - сдержанно улыбнулся Павлов, - Среди нападавших были несколько технических специалистов ядерного центра, для которых отключить маяки и подготовить заряды к транспортировке не составило бы проблем. Но слушайте, что происходит дальше. Несмотря на явную угрозу ядерным материалам. Министерство обороны не дает команды на штурм. Это можно оправдать. В хранилище установлена автоматическая система охраны, пушки, огнеметы и надо хорошо подготовиться, попытаться все это отключить. Допустим, ваши генералы не хотели отправлять штурмовые группы на верную смерть. Но, почему в самом начале не был отдан приказ об обрушении купола. Это могло бы решить проблему сразу и быстро.
   - Мы пытались договориться с террористами, - вяло возразил госсекретарь. - Это ведь все же наши офицеры. Наверно командование решило дать им последний шанс сдаться. К тому же внутри была группа экспертов ООН.
   - Я уверен, что если бы руководство ООН знало о возможности обрушения купола, они бы сами вас об этом попросили, - вступил в разговор китайский министр. - Риск от того, что около тысячи ядерных зарядов вышли из-под контроля был слишком велик. Ведь если бы нападавшие действительно оказались террористами-фанатиками, они бы могли взорвать один или несколько зарядов прямо в хранилище. Тогда половина Санта-Фе и южные пригороды были бы стерты с лица земли, а юг страны был бы покрыт радиоактивными осадками. Тысяча боеголовок по пятьдесят килотонн после детонации хотя бы одного заряда превратились бы в грязную бомбу гигантских размеров.
   - Это все косвенные доказательства, - Морисон, чувствуя, что главные аргументы впереди, с вызовом обвел взглядом собеседников. - Что еще вы можете предложить в пользу своей теории?
   - Давайте пока закончим с косвенными, как вы сказали, доказательствами, - снова улыбнулся российский министр. - А их еще несколько. Вам не кажется странным, что с такого важного объекта была снята внутренняя охрана из военнослужащих ВВС, а вместо нее нанята не самая компетентная частная военная кампания? Вам не кажется странным, что за несколько недель из подземного хранилища было вывезено все более-менее стоящее оборудование, а так же носители и материалы, не подпадающие под разоружение? Вам не кажется странным, что начальник базы ВВС Киртлэнд и его заместитель сразу после инцидента покончили жизнь самоубийством при довольно загадочных обстоятельствах? Вам не кажется странным, что произошло сильное радиоактивное заражение хранилища и окружающих территорий, хотя все эксперты говорят, что при механическом воздействии на заряды даже таком мощном, как падение бетонного щита тридцатиметровой толщины, утечка радиации таких масштабов просто невозможна? Не странно ли то, что к загрязненной территории не подпускают никого, даже ооновских экспертов? Она охраняется гораздо лучше, чем само хранилище до инцидента.
   - Господа, - госсекретарь, изобразив на лице непонимание, развел руками. - Мне все это действительно кажется странным. Но это не доказывает причастность руководства вооруженных сил США к нападению на хранилище.
   - Тогда слушайте дальше, - спокойно продолжил Павлов. - Радиационное заражение в Киртлэнд происходит не от оружейного плутония, из которого состоят ядерные заряды. Это изотопы урана 233, которые получаются в результате отработки ядерного топлива первого цикла на электростанциях.
   - Откуда вам это известно? - госсекретарь обвел коллег удивленным взглядом. - Вы же сами сказали, что к загрязненной территории никого не пропускают.
   - Нам удалось взять образцы, сразу после обрушения купола и выброса радиоактивной пыли, - ответил Шэнь. - При этом наши специалисты получили серьезные дозы радиации.
   - Ваши специалисты? - рассеянно переспросил Морисон.
   - Алан, вы же профессионал. Неужели вы думали, что мы оставим такой важный процесс, как демонтаж ядерных боеголовок, без пристального контроля наших э... специалистов - китайский министр застенчиво улыбнулся. - Согласитесь, очень странно, что в ядерном центре ВВС США оказались изотопы урана в таких количествах. Мы видим этому только одно объяснение - они были завезены туда специально, чтобы обеспечить радиоактивное загрязнение хранилища, которое, в свою очередь должно предотвратить к нему любой доступ позволяющий провести расследование инцидента и подсчитать находящиеся там заряды.
   - Далее... Через несколько часов в ста двадцати километрах к северо-западу от Санта-Фе на муниципальной дороге номер пятьсот пятьдесят произошел весьма странный инцидент. Колонну армейских грузовиков вышедших из Киртлэнд встретил хорошо вооруженный конвой. Во время передачи произошел радиообмен, позволяющий нам заключить, что содержимое грузовиков было напрямую связано с нападением на ядерное хранилище, - Павлов откровенно блефовал, в упор глядя на обескураженного госсекретаря уверенным, почти безразличным взглядом. - После того как конвой принял груз, на месте его передачи произошел мощный взрыв. Наши, как выразился мой коллега, специалисты смогли оказаться на месте только через две недели. Они нашли обгоревший автобус, внутри которого находились тринадцать обугленных тел. Как вы помните, нападавших на базу было четырнадцать одного из них нейтрализовал инспектор ООН еще до того, как был захвачен нижний уровень. То есть число тел в автобусе совпадает с числом, оставшихся в живых, нападавших.
   - Это могли быть, кто угодно, - чувствуя нарастающее напряжение, возмутился американец.
   - Вполне, - с готовностью согласился Шэнь. - И вы сами можете это подтвердить или опровергнуть. Наши специалисты взяли образцы ДНК трупов, находившихся в автобусе. Вы поименно знаете тех, кто напал на хранилище. Это ваши офицеры. Сравните образцы ДНК, которые мы вам предоставим, с базой данных и убедите нас, что мы не правы.
   - Мы, конечно, это сделаем, - пробормотал немного растерянно госсекретарь. - Но то, что вы говорите просто невероятно.
   - Невероятно то, что те, кто спланировали операцию в Киртлэнд, оставили после себя такую улику как образцы ДНК в виде обгоревших, но хорошо сохранившихся на морозе тел. Они, по-видимому, понадеялись, что в этот пустынный район по снегу никто не доберется. А зря, - в голосе Павлова проскользнули назидательные нотки.
   - Но почему вы сразу не поделились с нами своими подозрениями? - Морисон обвел собеседников недоумевающим взглядом.
   - Здесь как раз все просто, - по лицу Шэня снова скользнула тень снисходительной улыбки. - Мы хотели довести процесс демонтажа стратегических боеголовок до конца. Ведь, по сути, десяток-другой неучтенных боеголовок, припрятанных той или иной стороной, никак не сможет повлиять на международную безопасность. Нам важно было не прерывать процесс, вовлечь туда Европу, Индию Пакистан, Израиль. Если бы мы четыре года назад придали огласке известные нам факты, разразился бы скандал. Сама концепция разоружения могла быть девальвирована, и оно оказалось бы под угрозой. Это было очень и очень нежелательно. В то время мы предполагали, что боеголовки таким довольно радикальным методом были выведены из-под контроля ООН с согласия верховного командования США. Мы понимали, что это не совсем честно, но готовы были с этим смириться для того, чтобы завершить разоружение.
   - Теперь ситуация в корне изменилась, - подхватил Павлов. - Силам ООН в Киеве удалось без кровопролития захватить боеголовки потому, что командир батальона украинского спецназа добровольно пошел на сотрудничество. Выяснилось, что ядерные заряды ему передал американец.
   - Боже мой, - развел руками Морисон, - Да мало ли негодяев среди американцев. Этого американца вполне могли подкупить террористы или он мог работать на них по идейным убеждениям.
   - К сожалению все говорит о том, что здесь работали не террористы. По словам того же командира спецназа, боеголовки должны были быть переданы директору СБУ для применения на территории России, - продолжил блефовать российский министр. - Напомню, директор СБУ Чалый напрямую связан с ЦРУ. Это известный и не раз, подтвержденный им самим факт. Более того, в Польше была проведена сложная спецоперация по замену ооновцев, которые должны были сопровождать самолет с грузом гуманитарной помощи на Украину, на агентов спецгруппы ЦРУ. Эта группа и заменила несколько паллет на контейнер с боеголовками. Такую операцию можно было провести только с согласия польских спецслужб, а они должны были получить инструкции от своих кураторов из ЦРУ. Дальше события на Украине развиваются еще интереснее. Командир спецназа, обнаружив, какой груз доставил ему американец, отказывается передавать его директору СБУ. Тот блокирует базу спецназа и вызывает ударный вертолет с базы ВВС США в Польше. Видимо для уничтожения или захвата боеголовок. Мы засекли вертолет уже над территорией Украины со спутника, но очень быстро потеряли, потому что он был в специальном исполнении "стелс" для сил спецопераций США. Как раз в это время в Киеве уже высаживались силы ООН. По-видимому, те, кто руководил операцией, поняли, что она провалена, и попытались подчистить концы. Через некоторое время американский вертолет-невидимка атаковал кортеж директора СБУ. В результате этой атаки последний был успешно ликвидирован. Это значит...
   - Это значит, - без особого энтузиазма продолжил Шэнь, - Что операция в Киртлэнд и передача боеголовок Украине спланирована на самом верху министерства обороны США при участии ЦРУ.
   - Секунду, господа, - недовольно засопев, госсекретарь нацепил на ухо усик гарнитуры. - У меня звонок по чрезвычайной линии.
   Он некоторое время слушал, изредка бросая на собеседников обеспокоенные взгляды из-под сдвинутых бровей, затем коротко ответил "Нет, я ничего не знал о его планах", медленно снял гарнитуру и положил ее на стол. Российский и китайский министры молча смотрели на американского коллегу, ожидая продолжения разговора.
   - Господа, - наконец решившись, заговорил Морисон, - Несколько часов назад самолет директора ЦРУ Хастера потерпел крушение. Упал в океан при взлете с аэропорта Сан-Франциско. Предполагаема причина - сложные метеоусловия или техническая неисправность.
   - Это довольно странно, - многозначительно проговорил Шэнь. - Насчет погоды надо уточнить, но мне сложно поверить, что самолет директора ЦРУ обслуживается настолько плохо, что может потерпеть крушение из-за технической неисправности.
   - Да, это действительно странно, - нехотя согласился госсекретарь, - Но продолжим наш разговор. Все то, что вы сказали действительно очень похоже на хорошо спланированную операцию, хотя сразу скажу, в том, что ее провели наши военные и ЦРУ, вы меня не убедили. Что вы планируете делать дальше?
   - Как вариант, мы можем подождать завершения первоочередных следственных действий, собрать все факты в более-менее презентабельный документ и вынести его в ООН, со всеми вытекающими отсюда для США последствиями, - сообщил российский министр.
   - Как вариант? - осторожно переспросил Морисон, чувствуя, что они подходят к развязке разговора.
   - Именно. Как вариант, - медленно кивнул Павлов. - Алан, мы не заинтересованы в оказании давления на США, особенно сейчас, когда речь идет о втором этапе разоружения. Более того, у нас есть подозрения, что операция в Киртлэнд не была санкционирована президентом Уолбергом. Это может означать только одно - в Америке есть силы, которые ведут собственную опасную игру, и, если они решились играть с ядерным оружием, кто знает, что еще у них в планах. Армия сейчас полностью контролирует все аспекты жизни в США. Пока, она лояльна к президенту, но ситуация может измениться в любой момент.
   - Вы считаете, что существует угроза нового переворота? - взгляд госсекретаря выражал крайнюю озабоченность.
   - Да. Уолберг - опытный политик, но как лидер, он слаб. Вы сами понимаете... Не смотря на чрезвычайные полномочия данные президенту, страной реально руководит тот, кто командует вооруженными силами. В данный момент это министр обороны Дуглас Локарт.
   - Черт возьми, господа, вы, по-моему, выстраиваете очередную теорию заговора, - Морисон нервно дернул плечами. - Локарт вполне вменяемый человек. Я его знаю десятки лет.
   - Возможно, мы действительно все усложняем, - примирительным, почти вкрадчивым голосом сказал Шэнь, пытаясь успокоить американского коллегу. - Но, вспомните... Адмирал Брэдок был вменяемым человеком, однако это не помешало ему совершить военный переворот. Губернатор Калифорнии Митчел был вменяемым человеком, но это не помешало ему организовать сепаратистский мятеж. Лэйсон была вполне вменяемым человеком и не самым плохим президентом за последние десятилетия, однако она вплотную подвела и Америку, и весь мир к ядерной катастрофе. Сейчас очень сложное время. Мы все работаем на грани срыва. Я не удивлюсь, если у Локарта во время долгой зимы в голове возникли опасные мысли.
   - К чему вы все это мне говорите? Мы сами разберемся, у кого какие мысли, - госсекретарь, понимая, что не может аргументировано продолжать разговор, начинал заметно нервничать.
   - Поверьте, даже после инцидента с ядерными зарядами в Киеве мы не хотим обострять ситуацию, - сказал Павлов, - Но возможность дестабилизации Америки изнутри нас очень беспокоит. Мы дали вам максимум информации по инциденту в Киртлэнд и рассказали о своих подозрениях относительно ваших военных и ЦРУ. Это был прямой, откровенный разговор настоящих партнеров. Поделитесь им с президентом и, если мы оказались правы, если его реакция подтвердит, что он не давал санкции на операцию в Киртлэнд, знайте - у вас на самом верху, кто-то ведет опасную двойную игру, которая может окончательно уничтожить Америку. Задумайтесь, может быть именно этого они и хотят.
  
   Нью-Мексико. Санта-Фе.
   Временная резиденция президента США.
   30 апреля 2035 года.
  
   Когда тяжелая старинная дверь из виргинского дуба, чуть слышно скрипнув на петлях, закрылась за госсекретарем, президент долго смотрел на нее, лишенным всякой мысли взглядом. Он устал, чертовски устал. Он вконец измотал себя за четыре года вулканической зимы.
   Несмотря на долгую политическую карьеру, Уолберг абсолютно не был готов к президентству. Оно само тяжким бременем свалилось на него после применения китайцами "эффекта" в Санта-Фе и самоубийства Лэйсон. Как легко было быть сенатором от Калифорнии - процветающего штата, который сам по себе мог войти в десятку самых крупных экономик планеты, и с сознанием собственной исключительности и неуязвимости принимать решения определяющие судьбу страны и всего мира. Как сложно и невыносимо больно быть президентом полуразрушенной страны потерявшей в одночасье свое могущество, растерянной, униженной, просящей помощи у тех, кого она когда-то высокомерно презирала.
   Хотя все могло сложиться гораздо хуже.
   Например, китайцы могли бы применить "эффект" на всей территории США, ввергнув страну в средневековье. Президент внутренне содрогнулся при одной мысли об этом, представив, что стало бы с Америкой во время зимы без света, тепла, связи, и не смог найти слов, которые могли бы это описать. Почему китайцы этого не сделали, оставалось загадкой. Будь у США на руках такое чудо-оружие, они бы не задумываясь, использовали его на огромных территориях против всех, кто способен сопротивляться их воле. Может, теперь, когда Америка перестала представлять реальную угрозу, Россия и Китай действительно хотят вовлечь ее в строительство новой международной архитектуры. Это дорого, хлопотно, но, все же, сулит тандему немалые дивиденды уже в краткосрочной перспективе. Несмотря на то, что, основанная на долларовых долгах, финансовая система, питавшая экономику США, была практически разрушена, технологии, а главное мозги, собранные со всего мира, остались. Пусть, забыв про патриотизм, и наплевав на страну, давшую им возможность заработать колоссальные деньги, тот пресловутый один процент супербогатых американцев сосредоточивших в своих руках почти семьдесят процентов национального благосостояния, сбежали из страны в первые же недели после катастроф. Черт с ними, ведь большинство из них сделали свои капиталы в области финансовых спекуляций. Их можно понять, ведь тогда из страны бежали все, у кого был хотя бы миллион. Но самым главным было то, что их современные производства, научные центры и лаборатории, самая совершенная в мире исследовательская инфраструктура, на которую в год тратилось не многим мене чем на армию, осталась в Америке. Да, все это добро значительно потеряло в цене, но не в привлекательности.
   Еще во время вулканической зимы, когда тепло и еда были основной заботой американцев, стало ясно, что крупные китайские и российские корпорации были готовы делить развалившийся американский пирог. Некогда процветавшие высокотехнологичные компании с радостью подписывали договоры о сотрудничестве с фирмами из Китая и России, создавали сотни совместных предприятий, с готовностью шли на крупные слияния и поглощения. Основательно потрепанному американскому бизнесу как воздух нужен был доступ к новой системе финансирования основанной на внутренних валютах стран БРИКС и он, забыв про патриотизм, с готовностью предложил себя тому, кто готов был больше заплатить. Это было понятно, и с экономической точки зрения оправдано. Теперь после краха мировой финансовой пирамиды основанной на долларе, появились три новые глобальные резервные валюты - юань, рубль и рупия, которые принадлежали новым мировым экономическим лидерам - Китаю, России и Индии.
   Но не все американские кампании пошли с молотка. Те немногие избранные, от которых напрямую зависела национальная безопасность, были национализированы в директивном порядке. Несколько десятков крупных холдингов в оборонной промышленности, электронике, фармацевтике, атомной энергетике, авиастроении, химической промышленности, нано и биотехнологиях, не смотря на протесты акционеров, перешли под контроль государства, вместе с их персоналом и исследовательскими центрами.
   Приоритетной задачей в области электроники стала замена элементной базы микропроцессоров, основанной на китайских полупроводниках с тем, чтобы оградить вооруженные силы и ключевую инфраструктуру Америки от применения "эффекта". Во время трех долгих лет зимы огромные ресурсы были потрачены на то, чтобы обеспечить бесперебойную работу нескольких предприятий производящих микропроцессоры и состоящие из них компоненты электроники. В результате, через три года после применения китайцами "эффекта" в Санта-Фе, все основные элементы вооруженных сил США и все критические элементы инфраструктуры и управления государством работали на американских полупроводниках. Несмотря на то, что китайские полупроводники подверженные действию "эффекта" все еще использовались в подавляющем большинстве приборов и технике гражданского назначения от кофеварок до самолетов, можно было уверенно сказать, что с военной точки зрения страна себя почти полностью обезопасила от его применения. Немного раздражало и даже злило то, что, не смотря на колоссальные усилия лучших мозгов Америки, ученым так и не удалось разобраться в механизме запуска "эффекта", но и этот малоприятный факт с каждым годом все больше и больше терял свое значение.
   В общем, все действительно могло быть гораздо хуже.
   Вулканическая зима ударила по США с неотвратимостью ледяного Армагеддона. Особенно жестоким был первый год. После короткого промозглого, зябкого лета 2031, пропустив осень, сразу наступила жестокая, почти арктическая зима. Под давлением рвущихся с севера циклонов, температура быстро упала до критических минимумов почти по всей стране. Холод. Снег. Ветер. Три слова ставшие настоящим проклятием для Америки на протяжении следующих четырех лет. Даже смерть была не так страшна, как ее ожидание в переполненных беженцами городах, где безраздельно царил холод, снег и ветер.
   Первые обильные снегопады прошли в северных штатах уже в августе и к концу сентября укрыли всю страну вплоть до мексиканского залива. Снег сыпал, без перерыва, из накатывающих с территории Канады фронтов, собираясь под порывами ветра в плотно сбитые сугробы, доходившие до окон вторых этажей. При таком количестве и интенсивности осадков, расчистка магистралей была бесполезна, и страна разбилась на несколько десятков изолированных друг от друга анклавов, жители которых были предоставлены сами себе на протяжении долгих восьми зимних месяцев.
   Хорошо было то, что в течение короткого лета 2031 года проблема с размещением беженцев была практически полностью решена. Тандем предоставил огромное количество строительных материалов, из которых были сооружены быстровозводимые утепленные помещения ангарного типа, где смогли разместиться все беженцы.
   Несмотря на общий дефицит энергии, электричеством все-таки удалось обеспечить все анклавы и около десятка крупных городов в зоне поражения цунами. Здесь тоже очень помогли русские и китайские специалисты, вовремя подключившиеся к ремонту разрушенной цунами энергосистемы и оказавшие помощь в запуске реакторов атомных электростанций на восточном побережье. Но это означало, что ситуация с дефицитом энергии, а значит и с теплом, была решена лишь частично. Сотни тысяч индивидуальных домовладений стали получать электричество по нескольку часов в день, в остальное время полагаясь на собственные силы при отоплении своих домов. Тем, у кого были газовые котлы, повезло - перед зимой удалось под завязку заполнить хранилища сжиженного газа, потому, что его производство и доставка населению была практически бесперебойной. Тем, же, кто полагался на электричество, пришлось осваивать примитивные, сваренные из металлических листов печки и использовать в них все, что может гореть, либо пробираться по снегу в ближайший пункт обогрева, который мог находиться в десятках километров от их дома. До начала зимы таких пунктов обогрева, снабженных дизельными или газовыми термопушками и совмещенными со складами продовольствия и теплой одежды, по всей стране были созданы тысячи. Но все равно этого не хватало, чтобы обогреть всех людей застрявших в небольших отдаленных городках и фермерских поселках и по всей стране люди тысячами умирали от холода.
   Продуктов питания, воды и топлива хватало с избытком. Основной проблемой оказалось то, что все это было практически невозможно транспортировать по стране из-за того, что дороги были заметены снегом. Запасы в индивидуальных хозяйствах, созданные по рекомендации FEMA летом в расчете на шестимесячную зиму кончились, как и планировалось, через полгода, но первая зима длилась восемь месяцев. В рамках анклавов проблемы с ресурсами не существовало, но всем, кто находился вне зоны их обеспечения и не создал достаточно больших запасов, пришлось голодать.
   Самой тяжелой ситуация была в зонах бедствия. По данным поступавшим из районов поражения цунами и значительных пепельных осадков на момент наступления холодов, не смотря на все усилия по эвакуации, там все же осталось более девяти миллионов человек, сосредоточенных в основном в городах и крупных поселках. В большинстве из них военным удалось создать минимальную инфраструктуру, для выживания долгой зимой, но с ее наступлением стало ясно, что, ни запасов продуктов, ни топлива для генераторов и термопушек не хватит. Конечно, при первой возможности в эти районы расчищались дороги и отправлялись конвои из десятков грузовиков, но все отдавали себе отчет, что коренным образом ситуацию со снабжением поправить было невозможно.
   Теперь, когда наступила весна, из зон бедствия стали приходить предварительные сводки по погибшим и пропавшим без вести. Они были ужасающими. По самым предварительным подсчетам три года вулканической зимы не пережили около девятисот тысяч человек. Вместе с подтвержденными потерями на остальной территории США получалось, что во время похолодания по самым оптимистичным прогнозам погибло более двух миллионов ста тридцати тысяч американцев. Этот факт, сам по себе являющийся трагедией, с наступлением полноценной весны привел к еще одной колоссальной проблеме. Каждый год во время короткого лета в тех местах, где сходил снег, он открывал десятки тысяч трупов, оставленных в нем зимой из-за того, что для их захоронения не было ни сил, ни средств. Созданные из гражданских и военных многочисленные похоронные команды работали почти круглые сутки, но все же не справлялись с захоронением и при плюсовой температуре тела начинали медленно разлагаться, создавая очаги эпидемий, вносивших свой смертоносный вклад в статистику смертей.
   Во всей этой близкой к хаосу ситуации, самым удивительным было то, что страна сумела сохранить управляемость. Да, в значительном количестве небольших анклавов и их районов, там, где для поддержания порядка не удалось разместить серьезные военные силы, власть перешла к гражданским милициям или вообще к бандам. Оружия у населения хватало, поэтому и те, и другие представляли из себя достаточно серьезную силу. Однако местные вооруженные формирования не шли на прямой конфликт с федеральной и муниципальной властью, опасаясь открытого вмешательства военных и прекращения поставок энергии и продуктов.
   Как и предполагалось, армия была ключевым элементом в поддержании порядка и контроля над страной во время зимы. Главным было то, что она сама сохранила управляемость и лояльность президенту. Вооруженные силы находились на особом обеспечении. Им доставалось лучшее из того что было в стране, и понимая это, военные делали все что от них требовала администрация Уолберга.
   Армейские подразделения разной силы были расквартированы почти во всех крупных населенных пунктах. У них имелась связь, оружие и большинство из них были укомплектованы тяжелой техникой для расчистки снега. К тому же, военные охраняли склады с продуктами и топливом, поэтому у них была реальная власть. Причем власть настолько полная, что президент иногда задумывался, кто же на самом деле управляет страной: его администрация или Министерство обороны.
   И вот теперь госсекретарь Морисон сообщил, что русские и китайцы подозревают... Уолберг нервно покусал губы. Нет, все звучало так, что они были уверенны в том, что руководство министерства обороны и ЦРУ были причастны к инциденту в ядерном центре Киртлэнд и, что боеголовки, похищенные оттуда, были доставлены спецслужбами США на Украину для их применения против России. Не смотря на кажущуюся невероятность всего этого, аргументы тандема, звучали вполне убедительно, но самым отвратительным было то, что если тандем прав, за его спиной Локарт и Хастер вели какую-то свою игру. Вернее, Хастер уже доигрался. Или странная катастрофа его самолета - это не случайность? Значит, остается министр обороны Локарт, в руках у которого сосредоточена реальная власть над страной.
   Закрыв глаза, Уолберг тяжело и прерывисто вздохнул. Он не был мастером тонких политических интриг и раскладов. Его уважали в Сенате за спокойный и взвешенный характер, за неконфликтность и готовность искать компромисс. Он был чем-то вроде противовеса, сдерживавшего наиболее горячих и воинственных коллег, причем, как со стороны своей демократической партии, так и со стороны республиканцев. Он даже входил в группу наиболее опытных и авторитетных сенаторов, выступавших в роли некоего третейского суда и зачастую кулуарно находившего компромиссное решение сложных вопросов, по которым две партии не могли договориться в Конгрессе открыто.
   И вот теперь, Локарт с его ядерными боеголовками на Украине направленными против России... И это в тот момент, когда Америке так необходима помощь тандема.
   Еще раз недовольно вздохнув, Уолберг принял решение - c него хватит. Если Локарт хочет напрямую управлять страной, пусть делает это открыто. Есть процедура, по которой президент может передать ему власть вполне легитимным способом. Тогда вся ответственность будет на нем. Тогда пусть сам разбирается с русскими и китайцами. Он дотронулся до иконки на сенсорной панели своего рабочего стола и вызвал на связь министра обороны. Который находился на базе ВМС в Сан-Диего.
   - Дуглас, что вам известно про инцидент с ядерными зарядами на Украине? - после короткого приветствия осторожно спросил президент.
   - Похоже, ООН удалось предотвратить сделку по передаче ядерного оружия между двумя террористическими группировками, - чуть подумав, ответил Уолберг.
   - А у вас нет предположений о том, откуда заряды попали на Украину?
   - Сэр, я уверен, после разоружения стратегических ядерных сил в мире еще остался не один десяток боеголовок, - уверенным тоном ответил Локарт. - Возможно, контроль над некоторыми из них был потерян или они были украдены. Может, куплены террористами. В наше непростое время никто не упустит возможность заработать, чтобы хоть как-то обеспечить свое будущее.
   - А если я скажу вам, что по данным ооновцев, боеголовки, захваченные ими в Киеве американские, - Уолберг взглянул в глаза, спокойно смотрящему на него с экрана министру обороны. - Что они сняты с ракет, которыми оснащаются наши стратегические бомбардировщики и, согласно документам, находились в ядерном хранилище в Киртлэнд во время нападения на него группы наших офицеров.
   - Это невероятно! - чуть подумав, ответил Локарт. - Невероятно... Но полностью нельзя исключать возможность, того, что нескольким террористам с десятком зарядов удалось покинуть хранилище до обрушения купола. Хотя мы проверили всю систему тоннелей и не нашли там следов перемещения боеголовок. Не забывайте - на хранилище напали люди, работающие там несколько лет. Вполне возможно они каким-то образом смогли вывести заряды незаметно.
   - Россия и Китай утверждают, что за нападением на Киртлэнд стоит верхушка Министерства обороны и ЦРУ, - стараясь придать своему голосу как можно больше твердости, проговорил президент. - Они утверждают, что боеголовки были переправлены на Украину для применения протии России. Они говорят, что у них есть достаточно свидетельств, подтверждающих это.
   - Это невозможно, Сэр. Я полностью отвечаю за свое министерство, - с вызовом, но в рамках приличия, ответил Локарт. - Хотя тот факт, что начальник базы ВВС Киртлэнд и его зам застрелились сразу после инцидента, может косвенно говорить о том, что они каким-то образом были причастны к нападению. Если и рассматривать теорию заговора с нашей стороны, то надо копать в ЦРУ. После нападения наша контрразведка проводила свое независимое расследование. Я не помню деталей, но могу сказать, что за несколько недель до нападения на Киртлэнд по личному приказу директора ЦРУ была созвана особо секретная оперативная группа, специализирующаяся на работе с ядерными материалами и не раз успешно проводившая силовые операции на ядерных объектах по всему миру. После нападения на хранилище в Киртлэнд эта группа была распушена. Тогда, мы не придали этому значения, но поставили членов группы на контроль. Около месяца назад, опять по прямому приказу директора, эта группа была собрана снова. Вам не кажется это странным?
   - Черт возьми, Дуглас, почему вы мне об этом не сказали сразу? - возмутился президент.
   - Прошу прощения, Сэр, - Локарт уважительно склонил голову, - Но ЦРУ постоянно собирает какие-нибудь оперативные группы, даже сейчас, когда активность агентства значительно снизилась. Мы просто не придали этому значения. Ведь мы работаем на одной стороне. Нельзя же подозревать всех. Хотя теперь, после крушения самолета Хастера и исчезновения его семьи...
   - Семьи? - удивленно вздернув брови, переспросил Уолберг.
   - Да, Сэр. Директор Хастер проводил в Сан-Франциско совещание с группой офицеров разведки Седьмого флота. Можно сказать - был нашим гостем. Поэтому сразу после падения самолета в океан, мы взяли на себя скорбную миссию сообщить об этом его семье, но не смогли ее найти.
   - Очень странно. Вы думаете...
   - У меня нет оснований в чем-то обвинять руководство ЦРУ, но теоретически они могли вступить в сговор с руководством базы ВВС Киртлэнд, которое затем подбило молодых офицеров на мятеж. Нападавшим удалось похитить несколько боеголовок. После этого, опять же - чисто теоретически, ЦРУ ликвидировало всех лишних свидетелей, переждало зиму и отправило боеголовки на Украину. Насчет цели похищения, могу только строить предположения, но вряд ли они планировали использовать их против России. Скорее всего, просто хотели продать арабам и заработать на этом.
   - Твою мать! - не сдержался президент.
   - Хочу повторить, Сэр, то, что я сказал - просто предположения. У меня нет никаких, даже косвенных доказательств или улик. Но теоретически, все могло произойти именно так.
   - Вся эта история слишком серьезна, чтобы ее рассматривать чисто теоретически, - сказал президент, немного успокоившись - Вы говорили, что ваша контрразведка вела собственное расследование по Киртлэнд? Я бы хотел взглянуть на его материалы. И еще... Вы могли бы поручить контрразведчикам продолжить работу. Я предоставлю вашим следователям дополнительные полномочия, чтобы они получили доступ к документам и свидетелям любого уровня в ЦРУ. Сделайте все возможное, чтобы докопаться до правды. Если боеголовки действительно наши, надо сделать все, чтобы оградить Америку от давления со стороны тандема и ООН. Очень важно, чтобы русские и китайцы узнали, что нападение на ядерное хранилище и доставка боеголовок на Украину - дело рук кучки сумасшедших заговорщиков из ЦРУ. А если вы найдете еще какие-нибудь заряды, украденные из Киртлэнд, и представите ООН, я при всех станцую для вас хулу* (*Хула -танец гавайских аборигенов).
   - Я сделаю все, что вы прикажете, Сэр, - не сомневаясь, ответил Локарт. - Вы президент и главнокомандующий. Я ваш министр обороны.
   Когда экран погас, Уолберг долгое время обдумывал последние слова министра. Что это было, подтверждение лояльности и отсутствия амбиций или скрытая издевка? Ему отчаянно не хотелось верить в то, что Локарт обвел его вокруг пальца, направив по следу, ведущему в ЦРУ. Ему хотелось верить в то, что Локарт и все его ведомство по-прежнему преданы и лояльны, а операция с ядерными зарядами это задумка злобных агентов ЦРУ, всегда плетущих вокруг честных солдат свои темные липкие сети. "Да, скорее всего, так и есть", - подумал президент и с некоторым облегчением вздохнул.
   В это же время, в Сан-Франциско министр обороны Локарт уже инструктировал по видеоканалу директора Управления контрразведки. Указания были предельно лаконичны и точны, потому, что начальник и подчиненный уже давно знали, где и что искать.
  
   Россия. Московская область.
   Ново-Огарево. Загородная резиденция
   президента России.
   1 Мая 2035 года.
  
   Когда-то, а Павлов отчетливо помнил это время, Первомай был всенародным праздником. Обильно расцвеченные алым, колонны демонстрантов на городских улицах и площадях. Первые, чуть распустившиеся веточки берез в руках улыбающихся людей, повсеместное ощущение праздника, настроение радости и душевного подъема, маевки на природе с пахнущими дымком шашлыками и пенящимся пивом... А вечером скромное, но от этого не менее душевное, застолье, собиравшее друзей и соседей за одним общим столом. Но больше всего запомнилось солнце. По-летнему теплое майское солнце, щедро согревавшее любимую страну своим теплом. Сколько ему было тогда, пятьдесят лет назад? Десять? Пятнадцать лет? Конечно, будучи мальчишкой, он больше интересовался военным парадом на День Победы, но, все равно, майские праздники были его любимыми после дня рождения и Нового года.
   "Хорошо жили тогда. Просто. Понятно", - подумал министр, глядя в окно своего бронированного лимузина, на блеклый, скорее мартовский, чем майский подмосковный пейзаж. Тогда была ясная цель. Одна на всех. Цель благородная, захватывающая своим размахом, влекущая какой-то вселенской справедливостью, и, самое интересное, поддерживаемая большинством. Были и те, кто мешал достижению цели, кто хотел остановить великий советский народ в его стремлении к справедливости. С ними тоже все было ясно - они были врагами, вполне конкретными осязаемыми врагами со своими президентами, армиями, разведками и коварными кознями. И с этими врагами велась отрытая война, пусть, по большей части, холодная, но - война. А на войне, опять же, все предельно ясно - ты либо союзник, либо враг, либо соблюдаешь нейтралитет. Союзникам помогают. С врагами борются. Нейтральных, до поры до времени, терпят.
   Просто все. Понятно.
   Потом как-то резко весь этот привычный и, в общем-то, комфортный мир затрещал по швам и начал разваливаться. За какие-то десять лет великая страна рассыпалась на куски, как брошенная на асфальт тарелка из дорогого фарфора. Люди разбежались по своим каморкам, притихли. Куда-то пропал размах, ощущение причастности к большому, общему делу. Чувство правоты и справедливости сменилось сомнениями, боязнью и стеснением. Гордость народа-победителя за свое прошлое как-то незаметно переросла в стыд. Враги стали "партнерами", которым с готовностью были отданы на растерзание союзники и друзья, десятилетиями доказывавшие свою преданность. Пропала великая цель, почти столетие двигавшая страну вперед. Вместо нее появились лишь интересы, да и те были четко очерчены новыми "партнерами".
   Но самое главное происходило не на улице, самое главное происходило в головах и сердцах людей. Вековые моральные устои, закрепленные почти на генетическом уровне стали методично размываться тонко спланированной культурной экспансией Запада. В рамках новых "демократических" ценностей девальвировались понятия добра и зла, справедливость стала выборочной, толерантность возводилась в абсолют. Появились новые ориентиры в виде медной статуи с поднятым над головой факелом и зеленой бумажки с портретом американского президента. И когда-то сильный духом народ, как восковая свеча, поставленная слишком близко к очагу, стал медленно плавиться и отекать, превращаясь в нечто бесформенное, липкое, бесполезное.
   Что смогло остановить этот набравший скорость и огромную инерцию процесс? Появление нового самостоятельного мощного лидера? Война на Кавказе? Крым? Сирия? Когда Россия вновь осознала, что она РОССИЯ? Что брошенные друзья все еще друзья, а новые "партнеры" - просто хорошо замаскировавшиеся враги. Когда пришло понимание того, что справедливость в этом мире у каждого своя, и что свою справедливость надо защищать? Когда стало ясно, что медной вашингтонской бабе с факелом и улыбающемуся с зеленой бумажки президенту не переписать заложенный тысячелетней историей генетический код, а интересы и ценности, подсказываемые западными "партнерами", не имеют ничего общего с национальными интересами загнанной в угол, но все еще великой страны.
   Не сразу вернулась Россия в определенную ей историей колею. Не сразу... Двадцать лет назад был даже момент, когда мир вплотную подошел большой войне, когда западные "партнеры" поняли, что россиян не переломить, и что они готовы идти до конца чтобы отстоять свои справедливые интересы. Да, это произошло двадцать лет назад. Именно тогда мир окончательно понял, что, заявившие о своей исключительности США, считают себя глобальным гегемоном и действуют без оглядки на международное право, что именно Россия - единственная страна, способная этому противостоять.
   Напряжение тех лет запомнилось хорошо. Санкции, информационная война, беспрецедентное политическое давление, резкое увеличение активности НАТО в восточной Европе, вплоть до размещения там ядерного оружия. Тогда казалось, что мир катится под откос и конфликт Запада с Россией уже не остановить, что США, надеясь отсидеться в тишине и комфорте за океаном, приняли окончательное решение развязать в Европе большую войну. Но что-то пошло не так, как планировала Америка. Вначале Москва не позволила украинским нацистам, пристроившимся под американским крылом, расправиться с русскими в Крыму и на Донбассе. Потом была успешная операция российских ВВС в Сирии и повергшая Запад в панический ужас демонстрация на практике новых вооружений. И тут сквозь вопли и стенания западных СМИ в Европе начали прорезаться разумные голоса.
   Вначале, один из, казалось бы, не имеющих реального политического веса, европейских монархов заявил в телеинтервью, что Россия, несмотря на все различия, является естественным стратегическим партнером Европы и, что конфликт Запада с Россией станет для Европы погребальным костром, на котором США с радостью погреют руки. Это смелое заявление наделало много шума на фоне жесткой антироссийской пропаганды, но в поддержку этой позиции открыто выступили несколько глав правительств Евросоюза. Австрия, Венгрия, Италия, Испания, Португалия, некоторые скандинавские страны. Даже Ватикан заявили, что ЕС надо немедленно взять курс на восстановление отношений с Россией. Что удивительно, и Англия сопротивлялась совсем недолго, после того, как королева однозначно выступила против дальнейшей конфронтации. Только канцлер Германии, игнорируя интересы страны, занимала однозначно жесткую, проамериканскую позицию. Но вскоре сдалась и она, после того, как в прессе появились сообщения о том, что США манипулируют канцлером, используя компрометирующие материалы личного характера, собранные АНБ за время многолетней слежки за ней. Тогда, создавалось устойчивое ощущение, что Европу кто-то подталкивает на сближение с Москвой, потому, что никакого другого значимого повода для столь резкого изменения позиции в отношении России не было.
   Мир сильно изменился за эти двадцать лет. Постепенно ослабла Америка, поднялись новые моровые лидеры Китай и Россия, был создан и укреплялся БРИКС - мощный экономический блок постепенно оттягивающий на себя большую часть стран, некогда жалким хвостом, волочившихся за США, и вернувший ООН утерянное в начале века влияние. Затем была глобальная финансовая катастрофа, накрывшая мир после введения нового доллара и фактически уничтожившая достижения последних десятилетий в экономиках развитых стран. И, наконец, удар китайцев по Америке, вызвавший извержение Йеллоустона и мегацунами. Удар жестокий, беспощадный, но так необходимый, чтобы поставить точку в коротком историческом отрезке, на котором Штаты превратились в мирового палача, не использовав шанс стать настоящим, честным, уважаемым всеми мировым лидером.
   Теперь, когда всплыла информация о программе "Аризона", и завершился процесс стратегического ядерного разоружения, стало ясно, что нанесение непоправимого ущерба Америке было единственным правильным решением. США, стремительно теряющие политическое и экономическое влияние в мире, планировали укрыть в подземных городах-убежищах около миллиона избранных американцев, а затем развязать глобальную ядерную войну. Поэтому они представляли прямую и явную угрозу всей человеческой цивилизации. Не человечеству, как виду, ведь политики в Вашингтоне планировали, что сохранившиеся в убежищах американцы дадут начало новой расе мировых господ, а именно цивилизации, которая медленно, кирпичик за кирпичиком строилась на протяжении последних пяти тысяч лет на крови и страданиях десятков миллионов человек.
   "Что ж, у Америки был шанс, - с каким-то внутренним безразличием подумал Павлов. - Теперь он есть у нас и у Китая. Как бы его не упустить". Слишком гладко идет и разоружение, и формирование нового статуса ООН. Если бы не инцидент с боеголовками в Киеве, можно было бы подумать, что США смирились со своим положением и пытаются встроиться в новую систему международной безопасности. Странно это. Не по-американски.
   Лимузин после короткой проверки на центральном КПП вкатился на неширокую аллею и через несколько минут притормозил у парадного входа в резиденцию.
   Через минуту Павлов вошел в малый каминный зал, где, сидя в глубоких кожаных креслах за небольшим чайным столиком из карельской березы президент уже беседовал с председателем ФСБ Лукиным.
   - Добрый день, Алексей Константинович, - президент бодро встал из-за стола и первым протянул министру руку. - Что-то вид у вас очень задумчивый. Какие сомнения вас терзают?
   - Да вот, пока ехал сюда, все мысли разные в голову лезут. О прошлом. О будущем, - министр опустился в кресло и налил из начищенного до зеркального блеска самовара чаю. Крепкого, пахнущего лесными травами, как любил хозяин резиденции.
   - Прошлое уже прошло, его не вернешь и не исправишь, - философски заметил президент. - А о будущем мы сейчас и поговорим. Что там интересного родили американцы по поводу доставки своих боеголовок на Украину? Как, они выпутаются на этот раз?
   - Мы получили от госсекретаря их официальную версию. Я бы сказал, что она несколько отличается от стандартных отмазок и по содержанию, и по выводам, и по предпринятым мерам, - Павлов чуть наморщил лоб, еще раз обдумывая пришедшую из Америки информацию. - Во всяком случае, это не стандартное "мы тут не причем".
   - Еще бы. Мы их конкретно прихватили за горло, - недобро хмыкнул, председатель ФСБ. - Да еще при помощи ООН. От этого так просто не отмажешься.
   - Вы правы, Олег Иванович. Вы правы... Тем интереснее становится их позиция по инциденту в Киеве. Вот послушайте, - Павлов развернул гибкий экран планшета и, пробежав глазами по странице, продолжил. - Я пропущу вступление. Основное это то, что в результате проведенного, тщательного расследования, выяснилось, что нападение на ядерное хранилище на базе ВВС Киртлэнд было хорошо спланированной операцией проведенной одной из, вышедших из-под контроля, боевых групп ЦРУ совместно с начальством базы с целью завладеть ядерными зарядами.
   - О! Это действительно что-то новое, - удивленно вскинул брови президент.
   - По данным расследования Министерства обороны ядерные заряды предполагалось продать на Ближнем Востоке, - продолжил министр. - Расследование подтвердило, что операция была спланирована и осуществлена без санкции руководства ВВС США или руководства ЦРУ. В настоящее время все участники группы установлены и объявлены в розыск. Материалы по ним, а так же все материалы следствия, будут переданы в ООН, Интерпол и органы безопасности России и Китая. США еще раз подчеркивают, что нападение на ядерный центр в Киртлэнд было совершено обособленной группой вышедших из-под контроля оперативников, придерживавшихся радикальных взглядов, по сути - террористов, тайно действовавших внутри ЦРУ.
   - Все-таки не удержались от террористов, - укоризненно покачал головой Лукин.
   - Слушайте дальше. В результате расследования удалось выяснить место хранения еще четырех ядерных зарядов, похищенных террористами. Министерство обороны США предлагает ООН провести совместную операцию по их захвату.
   - Вот это здорово! - оживился директор ФСБ. - Мало того, что они сдали своих, так еще и для убедительности приложили вещдоки. Поучаствуем в захвате! Конечно, поучаствуем!
   - И еще... Как вам это? - Павлов чуть заметно улыбнулся. - Учитывая, что в новых условиях США не нуждается в разветвленной разведывательной глобальной сети, принято решение упразднить Центральное Разведывательное Управление.
   - Ха... Ха... Ха... - с вполне серьезным видом выдал президент. - Кто бы поверил... Что вы думаете по поводу этой шутки, Олег Иванович?
   - Решение по ЦРУ, конечно, довольно неожиданное, - председатель ФСБ откинулся на спинку кресла и в раздумье потер подбородок. - Здесь надо дождаться конкретных действий. Одно ясно - они не могут финансировать, а главное, контролировать ЦРУ в тех масштабах, в которых это делалось до катастроф. Это касается и всех других разведслужб, включая таких монстров, как АНБ. Хотя то, что у них нет денег, и так ясно всем. Логично было бы радикально сократить разведсообщество и объединить наиболее эффективные и дееспособные его компоненты в одну-две узкоспециализированные структуры. Скорее всего, они это уже давно спланировали. Просто сейчас под шумок операции в Киеве представляют это, как жест доброй воли.
   - Вполне возможно, так и произойдет, - медленно кивнув, согласился президент. - Итак, что мы имеем... Штаты признали, что боеголовки из Киева принадлежат им. Они признали, что нападение на Киртлэнд спланировали некие элементы внутри их ВВС и ЦРУ. Они провели расследование и нашли еще какую-то часть боеголовок. Они готовы передать нам материалы расследования, хотя шансы, что мы найдем тех, кто участвовал в операции, стремятся к нулю. Они решили расформировать ЦРУ и, скорее всего, оптимизировать оставшиеся разведструктуры. Это все хорошо. Но... Они утверждают, что боеголовки были доставлены в Киев для продажи арабам, а не для удара украинцами по России. Остается шанс, что они передадут нам не все боеголовки украденные из ядерного центра. И, самое главное, они отрицают, что операция в Киртлэнд была санкционирована на самом верху. Так какие выводы, господа?
   - То, что они открыто признали участие в операции ЦРУ и ВВС, передали нам результаты расследования, пригласили к совместной операции по захвату оставшихся боеголовок, в общем, проявляют необычную открытость и готовность к сотрудничеству, подтверждает, что Штаты пытаются всеми силами сгладить ситуацию и избежать конфликта, - сделал вывод министр иностранных дел.
   - А какие, собственно, у них есть еще варианты? - разведя руками, удивился Лукин. - Факты налицо. Тут не отвертишься.
   - Ну... Они могли бы просто сослаться на террористов и все, - пожал плечами Павлов. - Тогда, дело было бы передано в ООН, а дальше, скорее всего, конфликт, санкции, и - прощай разоружение.
   - Это верно, - согласился председатель ФСБ. - При излишнем давлении Штаты могут встать в позу. Тут палку перегибать нельзя. Во всяком случае, пока мы не доведем процесс тактического ядерного разоружения до конца.
   - Все это так, - президент обвел собеседников задумчивым взглядом. - А знаете, какие выводы из всего этого делаю я?.. Америка по-прежнему остается реальной угрозой. Она будет использовать любую возможность, чтобы взять реванш. И не важно, на каком уровне этот реванш будет санкционирован, на уровне президента, на уровне министерств, или на уровне их подразделений, рабочих групп, или на уровне отдельных маньяков. Это все - не важно. Важно то, что пока у власти в Америке находятся люди помнящие вкус исключительности, вседозволенности и всесилия, они не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть себе утерянный статус сверхдержавы. Даже ценой уничтожения половины человечества включая своих собственных граждан. Лэйсон, с ее сумасшедшей идеей глобальной ядерной войны и создания из выживших в убежищах американцев новой цивилизации, тому яркий пример.
   - Да имперский синдром приходит быстро, а для того, чтобы расстаться с ним требуются поколения, - поддержал президента Павлов. - Англичане не могут от него избавиться уже почти сто лет.
   - Из понимания этого и должны исходить наши дальнейшие действия, - продолжил президент. - Нам надо помочь Америке в создании новой элиты, способной вписаться в строящуюся архитектуру международных отношений. Нужно создать лояльную политическую и деловую верхушку, лишенную агрессивности по отношению к нам и поддерживающую ООН.
   - И прежде всего, нам нужен лояльный президент, который сможет под себя подобрать вменяемую команду, думающую о том, как восстановить Америку, а не, как отомстить за катастрофы, - продолжил мысль Лукин.
   - Именно, - подтвердил президент.
   - Еще до зимы в Канаде мы провели предварительную работу по созданию вокруг Роберта Митчела, капитана "Кентукки", организации способной перерасти в серьезную политическую силу, - напомнил Павлов. - Правда, первоначально, эта сила планировалась как дестабилизирующий фактор и еще один элемент давления на Лэйсон, чтобы подтолкнуть ее к принятию правильного решения по стратегическому разоружению. Теперь, когда ситуация с разоружением развивается по плану, Митчела можно использовать в качестве кандидата в президенты. Надо только еще раз оценить его потенциал и внимательно посмотреть вокруг, может, есть еще какой-нибудь достойный кандидат.
   - Все верно, - резюмировал президент. - Зима закончилась, господа, пора восстанавливать в Америке так любимые ими демократические процессы.
  
   Нью-Мексико. Далси.
   Секретная база Армии США.
   11 мая 2035 года.
  
   До катастроф Дуглас Локарт не планировал надолго задерживаться в Пентагоне, поэтому должность заместителя министра обороны, на которой он рассчитывал побыть несколько лет, его вполне устраивала. При минимуме ответственности она давала наработать контакты с военными, разведсообществом и профильными комитетами Конгресса для дальнейшего развития карьеры. Но после падения корейских модулей гражданская карьера пошла прахом, как, впрочем, и все остальное. Лавина трагических событий захлестнула страну, и он оказался в самом её центре. Извержение Йеллоустона, цунами, накрывшее восточное побережье, десятки миллионов погибших, больше сотни миллионов беженцев, переворот адмирала Брэдока, устранение президента Алверо, кровавое подавление мятежа сепаратистов на западе и, наконец, приход к власти Лэйсон, которая назначила его министром обороны. Затем вторжение в Канаду, подготовка к ядерной войне и применение китайцами "эффекта" а Санта-Фе. То, что случилось за несколько месяцев четыре года назад, сложно было даже уместить в голове, не то, что осмыслить и проанализировать.
   Впрочем, несмотря на состояние шока, периодически переходящего в панику, несмотря на бессонные ночи и постоянную, сбивающую с ног усталость, несмотря на боль и безысходность, навалившуюся сразу после катастроф и не отступавшую несколько следующих месяцев, работать и добиваться результатов, все же, удавалось.
   В то время принимать решения было проще. Все тогда трудились в режиме максимального напряжения. Те, кто сдавался или не выдерживал бешеного темпа, просто уходили. Все делалось быстро, без нудных обсуждений и волокиты. Главное было спасти как можно больше людей. Любыми способами вывести их из зон удара цунами и пепельных осадков. Да, в спешке совершались ошибки. Он сам мог насчитать десяток решений, которые можно было бы переиграть и сохранить больше жизней, сэкономить больше ресурсов и времени. Но тогда было не до тонких расчетов и анализа. Тогда надо было действовать быстро, решительно и, по возможности, эффективно.
   А сейчас... Министр обороны взглянул на экран, на который были выведены последние сводки по ситуации в стране, для подготовки к совещанию. К очередному совещанию...
   Страна только пережила вулканическую зиму. Пережила лучше, чем можно было ожидать. Продуктов и воды хватило всем. Недостающие убежища для беженцев, пусть довольно простенькие, но способные укрыть от холода, были построены с помощью материалов предоставленных Китаем и Россией. Потерь среди населения было гораздо меньше, чем в базовом прогнозе. Эпидемия, захлестнувшая страну, с наступление зимы почти сошла на нет. Ситуацию можно было назвать стабильной. Стабильно плохой, но стабильной. И разруху никто не отменял. Даже ущерб от катастроф и холодов еще не был полностью подсчитан. Около сотни миллионов человек все еще ютились во временных лагерях. Армия напрягла последние силы, чтобы сохранить порядок и вместе с FEMA хоть как-то организовать восстановительные работы на разрушенных территориях. Дел было столько, что не хватало суток. И как раз в это время оживился, скромно молчавший до этого, Конгресс. Стали создаваться комиссии, комитеты, наблюдательные советы. И потянулась череда совещаний и слушаний...
   Иногда Локарт думал, что адмирал Брэдок бы прав. В такое время стране нужна предельная концентрация власти, при которой можно быстро принимать решения и брать за них ответственность. Такая власть вполне могла бы состоятся в этих условиях, ведь чрезвычайных полномочий данных президенту Конгрессом никто не отменял. Но дело было в том, что Уолберг был тряпкой. Он по привычке старался понравиться всем и играл в знакомую игру компромиссов и полумер, старясь размыть ответственность в череде бесполезных совещаний. Нет, он был вполне хорошим, душевным человеком, и приятным собеседником. Но время для бесед прошло пять лет назад. С Лэйсон все было по-другому.
   Слава богу, Локарту пока удавалось, избежать нарастающей бюрократической кутерьмы. Все-таки именно армия сейчас контролировала страну, и все относились к этому с должным уважением, но было заметно, что и немногие оставшиеся в Министерстве обороны чиновники, стали понемногу втягиваться в привычный им докризисный бюрократический круговорот.
   От размышлений, министра обороны отвлек, интерком.
   - Сэр, у нас на линии Роберт Крац, - сообщил помощник.
   - Крац? - удивленно переспросил Локарт. - Черт возьми, я о нем не слышал с того момента, как с ним случилась истерика в Центре контроля NORAD. Где он сейчас?
   - Вы можете сами с ним поговорить, - предложил помощник.
   - Не уверен, что я хочу этого. Пользы будет мало, а вот проблем своих он на меня выплеснет целое ведро.
   - Он говорит, что обладает информацией уровня SEO * (*SEO - от англ. Sensitive eyes only. - гриф секретности, которым помечаются документы, предназначенные только для президента США).
   - Хм... Что бы это могло значить? - министр на секунду задумался. - Ладно, давай его на линию. Никто не знает что у него на уме. Все-таки был пару лет министром обороны при Алверо.
   На столе завибрировал смарт. Локарт некоторое время смотрел на него, все еще сомневаясь, стоит ли разговаривать со своим предшественником, но затем коснулся иконки открывающей канал связи.
   - Дуглас! Дуглас! Спасибо что э... принял звонок. Я знаю, что ты занят, но у меня информация э... чрезвычайной государственной важности, - не поздоровавшись, скороговоркой затараторил Крац.
   - Роберт, рад тебя слышать. Где ты был все это время?
   - Где был, где был... Речь не обо мне. У меня информация, касающаяся национальной безопасности Америки.
   "Дерьмово. Наверно совсем съехал с катушек", - подумал Локарт, но вслух сказал:
   - Если национальной безопасности, тогда - выкладывай.
   - Ты что, это ведь не закрытая линия, во всяком случае, с моей стороны. Я не могу вот так прямым текстом выложить в эфир государственный секрет.
   - Какого уровня информация? - переспросил министр.
   - Президентского уровня. Э-э... Про это знали только я и Алверо.
   - Хорошо, - вздохнул Локарт, решив не гадать, что там такое знает его предшественник. - Ты где находишься?
   - Я.. Я.. Э-э... Ты хочешь выслать за мной вертолет?
   - Нет, черт возьми, все вертолеты заняты на восстановительных работах. Я хочу послать за тобой машину. Она отвезет тебя в ближайший региональный оперативный армейский штаб. Там есть надежная связь, и мы сможем поговорить.
   - Но вертолет... Безопасное место... Беседа с глазу на глаз.
   - Нет, Роберт вертолета не будет. Ты где?
   - Я все еще на базе Петерсон, - разочарованно буркнул бывший министр обороны. - Генерал Шелби любезно предоставил мне место в канцелярии базы.
   - Твою мать... - вслух выругался Локарт. Представив, каким шоком это все обернулось для, привыкшего к вашингтонской роскоши, Краца. - Хорошо. Я позвоню Шелби и организую связь. Жди.
   Через минуту командующий значительно оскудевшим NORAD генерал Шелби рассказал, что по прямому приказу Коэна министр обороны Роберт Крац был изолирован сразу после атаки корейских модулей, так как хотел нанести по Северной Корее ответный удар с последующей оккупацией страны. В круговороте событий, последовавших за падением модулей, Шелби вспомнил о нем только через неделю, когда стала очевидна колоссальная степень разрушений от цунами и Йеллоустона. Он созвонился с Коэном, но тот посоветовал придержать министра обороны на базе, боясь, что тот будет негативно влиять на все больше впадающего в депрессию президента Алверо. Потом случился переворот адмирала Брэдока, мятеж западных штатов и приход к власти Лэйсон, которая назначила министром обороны Локарта. Что делать с Крацем, было непонятно. Шелби решил его отпустить, но так как полстраны было разрушено, кругом царил неимоверный бардак, а бывшему министру обороны было некуда идти, он попросился остаться на базе Петерсон, которая была одним из самых безопасных мест в то неспокойное время. Когда выяснилось, что на базе Петерсон будет развернут ресурсный комплекс, Шелби из жалости к униженному и беспомощному Крацу, дал ему должность в управлении складами, где он и проработал с примерным усердием до окончания вулканической зимы.
   "Печальная история", - подумал про себя Локарт, слушая доклад командующего NORAD. Но Коэн, конечно, был прав. Нельзя было в то время допускать Краца к президенту. Он имел на него сильное влияние потому, что был не только его доверенным лицом, но и любовником. Он вполне мог убедить Алверо начать войну с Кореей. Кто знает, чем бы это тогда закончилось.
   Бывший министр обороны ничего не говорил Шелби о сути информации, которой он хотел поделиться с Локартом, но генерал утверждал, что звучал он очень убедительно, хотя и был сильно взволнован. В общем, создавалось впечатление, что он действительно знает что-то важное.
   Когда в одном из окон настенного интерактивного экрана появился Крац, министр обороны с трудом подавил вздох сострадания. От вашингтонского лоска, и изысканности не осталось и следа. На него потухшим взглядом смотрел плохо выбритый, уставший человек с длинными, маслянистыми, спутанными и изрядно поредевшими волосами. Общую картину депрессии усугублял легкий нервный тик правого века, который Крац пытался всеми силами подавить, щуря глаз. От этого его неухоженное лицо приобретало какое-то зловещее и даже угрожающее выражение.
   - Роберт, черт возьми, что твориться у Шелби на базе? Я не говорю о парикмахере, но у вас, что нет горячей воды, мыла и бритвы? - не скрывая раздражения, спросил Локарт.
   - Горячей воды нет, - безразлично отмахнулся Крац. - Энергии с трудом хватает для питания систем обеспечения NORAD. У нас несколько своих скважин так что, вода есть. Но греют раз в неделю. А на базу набилось больше десяти тысяч человек. Тут разместился локальный армейский центр обеспечения и реабилитации. А, ведь, база рассчитана максимум на три тысячи. Да... Поэтому приоритет отдается военным, раненым, больным... А гражданские моются раз в две недели.
   - Извини, - хмуро пробормотал министр обороны, невольно потрогав свой чисто выбритый подбородок. - Это был глупый вопрос. Такая ситуация почти на всех базах, а в лагерях беженцев еще хуже.
   - Знаю, - обреченно вздохнул Крац. - Я не жалуюсь. Я даже думаю, что мне повезло. Если бы не Шелби, я давно бы сдох где-нибудь от холода или болезни.
   - Ладно, хватит о грустном. Выкладывай, что у тебя.
   - Э... Информация топового уровня доступа, - бывший министр обороны заметно занервничал. - Лучше, если я расскажу при личной встрече.
   - Роберт, - Локарт нахмурившись, поймал умоляющий взгляд собеседника. - Ты видишь, что твориться в стране. У меня каждая минута расписана, я уже отложил кучу срочных дел, чтобы поговорить с тобой. Это защищенный канал Министерства обороны, так что можешь говорить спокойно.
   - Хорошо, - Крац, разочарованно вздохнул, как-то воровато посмотрел по сторонам и чуть понизил голос. - Но все равно, когда ты узнаешь, о чем идет речь нам надо будет встретиться, чтобы обсудить детали. Кроме исполнителей, я, наверное, единственный, кто владеет информацией.
   - Конечно, но может быть немного позже. Давай выкладывай свои тайны.
   - Ты знаешь о существовании Специальной секции президентского архива?
   - Только слухи. К президентскому архиву доступ у меня есть, а вот о том, что существует его особо засекреченная часть, доступ к которой имеет только сам президент, разговоры ходят давно.
   - Так вот эта особо засекреченная часть называется Специальной секцией, и она действительно существует. Там забита такая информация, хранятся такие сокровенные тайны последних ста лет существования Америки, что волосы встают дыбом. То дерьмо, что туда закачано, может изменить историю. Кроме президента, доступ к ней в каждой администрации имеют единицы, да и то не полностью, а к отдельным файлам. Вся эта хрень написана на карте памяти нано формата и передается лично от президента президенту. Фостер и Алверо носили карту в перстне. Лэйсон носила на шее в кулоне. Президенты обязаны иметь ее постоянно при себе. А ты знаешь, где Специальная секция сейчас?
   - Понятия не имею, - пожав плечами, признался Локарт. - Наверно у Уолберга. Хотя у него я видел только университетский перстень.
   - А ты постарайся выяснить, - хитро улыбнулся Крац, - Насколько я знаю из новостей, сразу после смерти с Лэйсон находился Коэн, который на то время оказался самым старшим функционером администрации в Санта-Фе. Он до принятия полномочий Уолбергом некоторое время выполнял обязанности президента. Если он знал о существовании Специальной секции, то наверняка забрал кулон с нанокартой себе, если нет, то кулон все еще находиться на Лэйсон. Напомню, что позже Коэн при странных обстоятельствах покинул страну. Есть еще один вариант. Кулон с носителем мог забрать Уолберг, но я в это не верю. Он человек новый, не входил в круг доверия Лэйсон и не был посвящен в такие сокровенные тайны. Как и ты, Дуглас. А Коэн, наверняка, был, ведь он протеже Кроуфорда, который привел Лэйсон к власти и был ее доверенным лицом и советником.
   - Значит, тайная часть архива существует... - задумчиво пробормотал министр обороны. - Могу представить, какая информация там находиться.
   - Нет, Дуг, не можешь. Не всякий фантаст смог бы. Специальная секция может стать гибелью или спасением Америки, поэтому чрезвычайно важно, чтобы ты знал, где она находиться. Ты руководишь армией, которая контролирует страну, значит, ты фактически руководишь страной и вся ответственность на тебе. Уолберг так - ширма. Я вообще думаю, что носитель должен быть у тебя.
   - Хм... - Локарт озадаченно потер подбородок. Ему меньше всего сейчас хотелось ввязываться в политические игры связанные с накопленными столетиями страшными тайнами Америки, но он понимал, что Специальная секция должна содержать критически важную для безопасности страны информацию, поэтому надо было срочно установить ее местонахождение. - Спасибо, Роберт, твоя информация чрезвычайно важна и я займусь ей в приоритетном порядке. Что я могу для тебя сделать?
   - Ничего, - Крац как-то скромно опустил глаза. - Мне тут вполне комфортно. Жизнь понемногу налаживается, а обратно в политику я лезть не хочу. Да и какая сейчас политика...
   - Тогда еще раз спасибо. То, что ты мне рассказал действительно очень важно.
   - Не спеши, - бывший министр обороны с вызовом взглянул на собеседника. - Специальная секция важна, но наш разговор не об этом.
   - А о чем, черт возьми? - удивился Локарт.
   - О том, что мы стоим на пороге войны с Китаем и Россией. Механизм запущен. Отсчет идет. Время осталось совсем мало. У нас есть шанс отомстить за разрушенную страну и миллионы погибших американцев.
   - Твою, мать! Да когда же это все закончится! - не сдержавшись, выругался министр обороны, но увидев вопросительный взгляд Краца, быстро взял себя в руки.- Какая война? О чем речь, Роберт?
   - А ты послушай. В начале века мы запустили какой-то охрененно секретный проект, который должен был радикально сократить население Земли. Деталей я не знаю, но этот проект как раз был в Специальной секции президентского архива. Из того, что мне рассказал Алверо, речь шла о генетическом оружии, примененном на глобальном уровне. Но основной целью, конечно, был Китай. Так вот, то ли произошла утечка информации, то ли Алверо думал, что рано или поздно китайцы прознают про проект, но он предполагал, что Китай нанесет по Америке ответный удар сокрушительной силы. То, что это будет не открытый военный удар, никто не сомневался, однако его природу на то время определить было невозможно. Теперь мы видим, что китайцы выбрали простой, дешевый и чертовски эффективный способ. Удар с орбиты по критическим точкам. Алверо не знал, выживет ли Америка после китайского удара, в состоянии ли она будет адекватно ответить или нет, поэтому он запустил проект, обеспечивающий нанесение Китаю и России ответного неприемлемого ущерба. Что-то вроде русского "удара из могилы", того, что они планировали нанести в случае поражения в ядерной войне.
   - Дай догадаюсь. Алверо припрятал десяток ядерных ракет? - снисходительно улыбнулся Локарт. - Или нет... Еще круче. Он скрыл от русских ударную ядерную субмарину. Роберт, поверь мне, он был далеко не первый, кому пришла в голову такая идея. Посмотри вокруг. Мы разоружились, а это значит, что война на уничтожение с тандемом невозможна и десяток боеголовок или одна пусть даже самая современная субмарина этого не изменит. Да, мы нанесем какой-то ущерб. Да отомстим. Но Америка после этого перестанет существовать. Это не выход. У нас сейчас нет средств, чтобы нанести критическое поражение Китаю и России и при этом избежать уничтожения Америки.
   - Ошибаешься, Дуглас, такие средства есть. Как я уже сказал, обратный отсчет уже запущен. Именно об этом, а не о Специальной секции я и хотел с тобой поговорить.
   Фиджи. Остров Вити-Леву.
   Сигатока.
   15 мая 2035 года.
  
   Глядя на то, как Росс потихоньку накачивается дешевым местным алкоголем, Коэн уже начал жалеть, что принял его предложение зайти в этот простенький бар рядом с портовой зоной. Вчера вышел из строя один из генераторов, и они решили спуститься с долины в Сигатока, чтобы отдать его в ремонт, а за одно пропустить по рюмочке и послушать последние новости и сплетни, в изобилии пересказываемые моряками в портовом кабачке. Оставив генератор в одной из мастерских, расположенных прямо в зоне грузовых доков, они заскочили в этот, хорошо знакомый им бар, один из немногих оставшихся наплаву после долгой холодной зимы. Здесь Росс зацепился за пару матросов с пришедшего недавно в порт малазийского танкера, идущего с грузом нефтепродуктов в Латинскую Америку, и по пути остановившимся в Сигатока, чтобы пополнить местные опустевшие хранилища. Не выдержав напора, малазийцы сдались быстро и теперь сидели радом с Россом, с виноватым видом поглядывая на него осоловевшими от алкоголя глазами. А тот, видимо, решив свалить их окончательно, подливал им в стаканчики местную муть и продолжал травить похабные анекдоты, приводящие в ужас единственную в заведении молоденькую официантку.
   - Росс, пошли отсюда. Еще полудня нет, а ты уже перебрал. Что скажет Джил? - Коэн, в который раз, подергал приятеля за рукав. - И, что ты прицепился к молодняку. Они ведь не дойдут до судна.
   - Брось, дружище, - чуть заплетающимся языком ответил тот, мельком глянув на часы, каким-то совсем не пьяным взглядом. - Еще пару рюмок и они выболтают мне все.
   - Что ты хочешь узнать? Это простые моряки.
   - Хотя бы то, что еще они везут на Гуам, - Росс неуверенными движениями потыкал вилкой в остатки, только что поглощенного им, стейка из местного тунца, пытаясь наколоть последний кусок. - Ты видел закрытые контейнеры на палубе? А ведь на танкерах это не положено. И какого хрена их сопровождает австралийский фрегат, маячащий на рейде! А?
   - Друг не параной, - хлопнул его по плечу Коэн, - Теперь никому нет дела до правил. Каждый возит, что и как хочет. А фрегат, может - сам по себе. Поехали.
   - Сейчас, - буркнул Росс и снова повернулся к морякам. - Говорите, гады, что везете! Те, опешив от такого наезда, вжали голову в плечи и, опасливо переглянувшись, притихли.
   - Ладно. Пошутил. Давайте опрокинем еще по рюмочке, а то мой друг нервничает.
   Недовольно качая головой, Коэн отвернулся от продолжающей пить компашки и понял, что слева от него за барную стойку присел с бокалом пива еще один гость. Не местный. Крепкий парень, средних лет в джинсах и плотной, военного покроя куртке, под которой явно был одет легкий бронежилет. У гостя было вполне обычное плохо запоминающимся лицо, но он мог поклясться, что где-то его уже видел.
   - Привет, - просто сказал незнакомец и сделал глоток из своего бокала.
   - Привет, - чуть растерянно проговорил Коэн, и легонько толкнул локтем сидящего справа Росса.
   - Мистер Патрик Коэн? - тихо спросил незнакомец.
   Рядом справа скрипнул барный стул, это Росс, услышав имя, которым его друг не пользовался уже четыре года, разворачивался лицом к ним.
   - Привет, - немного наклонив голову, снова сказал молодой человек, глядя куда-то за Коэна, видимо на обернувшегося Росса. - Не волнуйтесь, я не доставлю вам неприятностей.
   Незнакомец попытался изобразить на лице добродушную улыбку. Получалось не очень убедительно.
   Коэн ожидал услышать от сидевшего сзади Росса характерный глухой щелчок сдвигаемого в боевое положение предохранителя и что-то вроде "Эй, парень, еще неизвестно, кто тут кому может доставить неприятности", но Росс почему-то молчал. Это было странно.
   - Я не хочу неприятностей, господа, - стараясь звучать как можно мягче, повторил молодой человек. - Я все го лишь курьер. Мне просто, надо передать мистеру Коэну небольшую посылку.
   - Спокойно, Пат. Я все контролирую, - чуть слышно прошептал за спиной Росс.
   - Вот, - на барную стойку лег небольшой сверток. - У меня к вам маленькая просьба, вскройте посылку прямо сейчас, - незнакомец, сделав еще глоток пива, поморщился. - Сладковато на вкус. Из чего они его здесь делают?
   "Бомба? - мелькнула в голове Коэна мысль. - Вряд ли. Тогда бы посыльный не сидел рядом и не прихлебывал бы пиво с вполне спокойным видом". Он аккуратно положил руку на сверток, медленно провел по его бокам и, ощутив под пластиковой оберткой знакомые формы, удивлено взглянул на незнакомца
   - Вы правы, сэр, это книга, - ответил тот на незаданный вопрос.
   Чуть слышно сопя сзади, Росс по-прежнему молчал. Коэн аккуратно сорвал с торца свертка упаковочную ленту и, выложив книгу на стойку, застыл в изумлении.
   - Я буду ждать вас снаружи, мистер Коэн, - курьер, вежливо кивнув, скупо улыбнулся и направился к выходу.
   Не отрывая взгляда от книги, Коэн в изумлении молчал. С обложки на него мудрыми, но какими-то немного печальными глазами смотрел, познавший вершины власти, мэтр американской внешней политики Генри Киссинджер.
   - Твою мать, - чуть шевеля губами, прошептал он. - Не может быть.
   Теперь Коэн вспомнил, где видел посыльного и, подавив в себе странное чувство нереальности происходящего, открыл книгу. На первой странице знакомым размашистым почерком было написано две сточки. "В мире все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, Патрик. Нам надо поговорить". Подписи не было, но Коэн прекрасно понимал, кто написал это послание, и это означало, что он снова в игре. В большой, пока еще непонятной ему, игре.
   - Мэт, возвращайся домой один. Я должен пойти с этим человеком, - обернувшись к приятелю, с серьезным видом сказал Коэн.
   - Ты уверен? - Росс посмотрел на него совершенно трезвыми глазами.
   - Абсолютно, - опасаясь, что тот начнет его отговаривать, отрезал Коэн. - До дома я доберусь сам. Только ты будь осторожен на дороге. И не бухай больше.
   Посыльный ожидал снаружи. Сидя за одним из выносных пластиковых столиков он поигрывал на его поверхности наполовину пустой кружкой пива. Увидев, что Коэн вышел, он быстро поднялся и, оглядевшись резким, отработанным до автоматизма за долгие годы службы, движением головы, направился к нему.
   - Сэр? - коротко спросил он.
   - Я готов, - так же коротко ответил Коэн, и они, больше не сказав ни слова, пошли по направлению к пассажирским пирсам.
   Несмотря на небольшие размеры, порт Сигатока был вторым по значимости на острове после столичного порта Сува. Обычно это было довольно оживленное место. Сюда не часто заходили крупные корабли, идущие из Латинской Америки в островную Азию или Австралию, зато здесь обычно было полно разномастных суденышек местных рыбаков. Теперь порт был почти пуст. После зимы крупные корабли здесь появлялись редко, а большинство рыбацких судов были побиты штормами, и все еще находились в ремонте. Только у дальнего нефтеналивного пирса стоял средних размеров танкер, закачивая по трубопроводу отведенное количество нефтепродуктов в хранилища, размещенные за городом.
   У пассажирского пирса их ждал катер. Не гражданская посудина, а обвешанный усиленными кевларовыми панелями десантный вариант Зодиака, оборудованный двумя мощными моторами и поперечной стойкой с крупнокалиберным пулеметом. Кроме пулеметчика в катере находился еще один человек в боевой экипировке, но без оружия. Увидев все это, Коэн в нерешительности остановился.
   - Все в порядке, сэр. Вы в полной безопасности, - стараясь звучать как можно более убедительно, проговорил посыльный.
   - Хотелось бы верить, - с сомнением в голосе ответил Коэн и шагнул к катеру вниз по, спускающимся с пирса к воде, деревянным сходням
   Через несколько минут, прыгая на волнах, оставляя за собой короткий пенный след, катер на огромной скорости вылетел из небольшой бухты, где находился порт, и Коэн увидел приземистый изящный силуэт австралийского фрегата.
   На борту их встретил молодой, улыбчивый капитан, и по-дружески пожав руку, проводил в бронированные внутренности корабля, к обитой негорючими панелями "под дерево" двери, где висела небольшая табличка, утверждавшая, что это кают-компания офицеров. У двери в узком коридоре стояли два охранника, лица которых тоже были смутно знакомы Коэну. Один из их достал небольшую рамку чувствительного сканера и отработанными движениями провел по одежде гостя. Сканер несколько раз пискнул в разной тональности. Охранник бросил быстрый взгляд на его дисплей, утвердительно кивнул и открыл дверь, пропуская гостя внутрь.
   - Рад тебя видеть, Патрик, - экс вице-президент США Рэймонд Кроуфорд, который погиб в авиакатастрофе четыре года назад, не по-стариковски живо поднялся с кресла, бодрым шагом подошел и протянул Коэну руку. Рукопожатие по-прежнему было крепким и уверенным. - Честно скажу, очень рад.
   - Сэр... - только и смог проговорить Коэн.
   - Понимаю, понимаю... - улыбнулся Кроуфорд, - Все это кажется довольно необычным. Мне надо тебе многое объяснить, и самое главное сделать тебе одно очень важное предложение. Пожалуй, самое главное в твоей жизни. Ну, что мы стоим? Проходи, садись.
   - Спасибо, сэр, - с трудом выговорил ошарашенный Коэн, который, хотя и готовил себя последние двадцать минут к тому, что увидит своего ментора живым, был действительно поражен тем, насколько тот хорошо выглядит. Казалось, четыре долгих года вулканической зимы совсем не состарили его, а наоборот, сбросили как минимум десяток лет.
   - Да не сэркай ты мне. Помню, когда мы виделись в последний раз, мы были на "ты". Давай, так и дальше так, - махнул рукой экс вице-президент, и, видя неловкость гостя, продолжавшего в нерешительности стоять у двери, продолжил: - Патрик, ты меня пугаешь. Уж от кого, но от тебя я никак не ожидал такой реакции. Я не зомби. Я старый добрый Рэй с которым ты проработал больше десятка лет пока всё в Штатах не полетело к чертям. Для того чтобы убедиться, можешь задать мне один вопрос.
   - Как вам удалось выжить в катастрофе? - почти не думая выпалил Коэн.
   - О! Это было целым приключением. В мои-то годы. Ха! - коротко хохотнул экс вице-президент. - Когда охрана Лэйсон проводила меня к моему личному самолету, я уже понял, чем закончится этот полет. Оставалось неясным только то, как этот самолет будет уничтожен. Взрывчатка, заложенная в ангаре, беспилотник, истребитель или ракета ПВО. В любом случае, что бы ни произошло, я давал все шансы на то, что это произойдет над территорией Мексики, когда я уже покину воздушное пространство и зону ответственности США. Остаться в ангаре я не мог, агенты Секретной службы довели меня до самого трапа и убедились, что дверь за мной закрылась. Во время рулежки самолета на полосе, выбраться тоже не было возможности. Это бы сразу заметили. Оставался один способ - покинуть самолет в воздухе до того, как его собьет Лэйсон. Поэтому я с экипажем и двумя охранникам спрыгнул с парашютом в ста пятидесяти километрах к югу от Санта-Фе. Пусть мы это упражнение и тренировали несколько раз, и я прыгал не сам, а был в спарке с одним из моих людей, но, согласись - в восемьдесят с лишним лет это почти подвиг.
   - Согласен, - кивнул головой Коэн, понемногу приходя в себя.
   - Ну, вот и хорошо, - довольно улыбнулся экс вице-президент. - Дальше самолет на автопилоте дошел до Мексики, где и был сбит ракетой, пущенной с беспилотника ЦРУ. А нас продрогших до смерти, через пару часов подобрал вертолет, посланный моими друзьями. Группа американских следователей осмотрела место крушения в Мексике весьма поверхностно, реально покопаться в разбросанных на несколько сотен метров обломках мексиканские власти её так и не пустили. Расследование провели сами мексиканцы. Мой труп был надлежащим образом опознан семьей и генетической экспертизы не понадобилось. Ну, а дальше ты и сам все знаешь.
   - Черт возьми, Рэй, но зачем было идти с Лэйсон на открытый конфликт, когда ты видел, что она находится на грани срыва, да еще при всех? Можно было спокойно согласиться с ее планом войны, вылететь в Мексику, а там бы вас никто не достал.
   - Не думаю, что меня бы так легко отпустили со знанием того, что через пару недель Америка нанесет массированный ядерный удар. Ты сам знаешь протокол работы администрации в режиме подготовки к войне. Вот, здесь мы и подходим к теме нашего разговора.
   - Я внимательно слушаю, - сказал Коэн, пытаясь подавить нарастающее напряжение.
   - Не спеши, Патрик. Ты даже не представляешь насколько все, что я тебе скажу серьезно. Вполне возможно... Нет... Скорее всего, это в корне изменит твои представления о том, что происходило и происходит в мире. А предложение, которое я готов тебе сделать, захватывает своим размахом и убийственно тяжело с точки зрения ответственности.
   - Ответственности перед кем?
   - Перед американцами. Перед всем миром. Перед самим собой. Ведь изменять мир всегда чертовски сложно, - Кроуфорд смотрел гостю в глаза, словно пытаясь еще раз оценить, готов ли он к серьезному разговору. - Но у тебя еще есть шанс вернуться домой и продолжать жить прежней жизнью, спокойно наблюдая за всем из теплого уютного домашнего кресла. В нашем разговоре мы еще не прошли точку невозврата. Ты можешь встать и спокойно уйти, и я обещаю, что с тобой и с твоей семьей ничего не случится. Тебе только надо оставить на этом столе одну маленькую веешь, которая тебе не принадлежит, - увидев, что Коэн молчит, экс вице-президент, улыбнувшись, продолжил. - Я имею в виду Специальную секцию президентского архива, которая сейчас в виде золотого кулона висит у тебя на шее, и которую ты снял с Лэйсон, когда она застрелилась.
   - Откуда вы знаете про Специальную секцию? - настороженно спросил Коэн, подавив неконтролируемое движение поднести руку к груди дотронуться до висящего там на прочной титановой цепочке изящного, декорированного под золото, кулона.
   - Здесь все просто. Уже двадцать лет Специальная секция представляет собой некий носитель, с вмонтированной картой памяти, на которой сохранены все особо секретные "президентские" проекты и программы, причем по мере развития технологий каждые несколько лет размер этой карты уменьшается, а объем памяти возрастает. Каждый президент выбирает свой способ хранения носителя. Фостер и Алверо носили ее в перстне, а Лэйсон, будучи женщиной, выбрала кулон. О том, в каком виде Лэйсон хранит на себе Специальную секцию, знали максимум два человека. Один из них я, другой ты. Даже Локарт, при всей его значимости и влиянии в стране только догадывался о ее существовании. После мятежа адмирала Брэдока, и после того, как один индус, работавший на объекте, по проекту из Специальной секции, разнес по Америке смертельный вирус, Лэйсон была очень осторожна и всегда носила кулон на себе. Так вот, когда на президенте после ее смерти кулона с носителем не оказалось, и никто не знал, куда он пропал, вывод напрашивался один - его, мягко выражаясь, изъял мистер Коэн.
   - Но почему, вы не забрали носитель у меня. Я уверен, с момента смерти Лэйсон до моего отъезда из Штатов у вас был десяток случаев, когда вы могли это сделать. Тем более вы наверняка знали, что я ношу его на себе.
   - А зачем? - изобразив на лице невинную улыбку, развел руками Кроуфорд. - Ты ответственный государственный муж, патриот Америки и вполне разумный, вменяемый человек. У тебя за пределами США носитель был в большей безопасности, чем внутри страны.
   - Да какой я патриот! Бросил все, сбежал, как последний никчемный испуганный офисный хомячок, - раздраженно махнул рукой Коэн. - Вы сильно рисковали, Рэй, я ведь мог просто раствориться в миллионах американских беженцев, разбросанных по всему миру, попасть в кораблекрушение, умереть от холода и голода зимой. И все! Специальная секция пропала бы вместе со мной.
   - Риск действительно был, но я посчитал его вполне оправданным. Ведь одному Богу известно, что мог бы сделать Локарт в компании с Хастером, попади Специальная секция к ним. Ты же видел, что они натворили в Киртлэнд и дальше в Киеве. Но об этом немного позже, тем более, что у меня была кое-какая страховка. О ней я тоже потом расскажу. Сейчас, для того, чтобы мы продолжили разговор, ты должен ответить на вопрос. Готов ли ты снова включиться в игру или предпочитаешь тихую спокойную, пусть и раннюю пенсию, которую ты, несомненно, заслужил?
   - Черт возьми, Рэй, как я могу ответить, если я даже базовых вводных не знаю.
   - Хорошо. Я дам тебе одну вводную, - не отпуская глаз собеседника, сказал экс вице-президент. - Мы хотим, чтобы ты стал новым президентом США. Чтобы ты управлял страной сейчас, когда она судорожно пытается найти свое новое место в мире.
   - Твою мать! - обреченно выдохнул Коэн. - Как такое возможно? А как же Уолберг? А Локарт? У него армия, а, значит, у него сосредоточена вся власть. И кто такие мы? У вас, что уже подготовлена политическая база в США? И кто будет финансировать все сейчас, когда денег нет вообще? А, если я не готов?
   - Слишком много вопросов, Патрик, - Кроуфорд сел, откинулся на спинку мягкого кресла и спокойно улыбнулся. - Я тебе просто обрисовал масштаб игры. Если тебе он по плечу, и ты чувствуешь силы и желание управлять, пусть разрушенной и доведенной до отчаяния, но все еще великой нацией, тогда мы продолжим разговор. Но, когда мы закончим, выйти из игры ты уже не сможешь. Поэтому, решай сейчас. А насчет готов - не готов, не беспокойся. У тебя будет поддержка, уровень, которой ты себе даже представить не можешь.
   - У меня есть время подумать?
   - Время? - удивленно переспросил экс вице-президент. - Послушай, я одолжил у австралийских друзей этот замечательный фрегат, почти неделю промучился в тесной, пусть и лучшей, на этом судне каюте, страдая от приступов клаустрофобии и морской болезни. Все для того, чтобы поговорить с тобой, сделать тебе предложение, к которому я готовил тебя десяток лет... И ты хочешь время, чтобы подумать! Патрик Коэн, глава Министерства национальной безопасности США, спрашивает меня, есть ли у него время. Да у тебя, чтобы подумать была вся жизнь! Неужели ты не мечтал о том, что когда-нибудь поборешься за президентское кресло, за возможность стать лидером Америки? Если нет, то я потратил свое время зря.
   - А какой реакции вы ожидали? Я уже почти четыре года не при делах, а тут ко мне заявляется покойник и предлагает стать президентом США? Вам, что, эта ситуация кажется нормальной?
   - А тебе, кажется нормальным то, что произошло за последние четыре года? - чуть повысил голос Кроуфорд. - Гибель Америки - это нормально? Наш отказ от ядерного арсенала, который мы создавали десятилетия - это нормально? Крах мировой валютной системы - это нормально? Россия и Китай стали новыми мировыми лидерами - это нормально? Полномочия ООН перехлестывают через край - это нормально? - видя, как Коэн в красноречивом жесте, говорящем, что у него нет ответа, развел руками, экс вице-президент продолжил: - Хочешь ответ? Да, это нормально! Хочешь знать почему, оставайся и слушай. Нет, выкладывай кулон с носителем на стол и - свободен.
   Пытаясь побороть нарастающую внутреннюю дрожь, вызванную зашкаливающим напряжением, Коэн посмотрел в глаза собеседнику. Взгляд Кроуфорда, как всегда был спокоен, в нем не было ни гнева, ни раздражения, а только какая-то непоколебимая решимость и сознание собственной правоты, почти граничащее с верой. Он помнил этот взгляд, и понимал, что настал момент принятия решения, способного, как это уже было много раз в его карьере, кардинально изменить всю жизнь.
   - Хорошо, Рэй, - он сделал небольшую паузу. - Я верю вам. Я снова в игре. Но...
   - Спасибо, Патрик, - перебил его экс вице-президент. - Ты снял с меня серьезную головную боль, хотя я и не ожидал от тебя другого ответа, ведь именно к этому я готовил тебя все эти долгие годы. Надеюсь, ты понимаешь, что с этого момента из игры есть только один выход и он никак не подразумевает жизнь вне ее. Информацией, которую ты сейчас узнаешь, во всем мире владеют единицы.
   - Я понимаю. Я готов, - уверенно кивнул Коэн, предчувствуя, что он ввязывается в нечто большее, чем планы на президентский пост.
   - Ну что ж, тогда приготовься слушать. - Кроуфорд поднялся с кресла и подошел к небольшому шкафчику у длинной узкой барной стойки, идущей вдоль стены. - Здесь запрещен алкоголь, но капитан фрегата любезнейший человек, сделал для меня небольшое исключение, - он вернулся и поставил на стол бутылку односолодового шотландского виски перевязанную по горлышку пурпурной лентой, скрепленной сургучной печатью. - Помнишь эту бутылку? Макаллан 1950 года. Ты мне подарил ее на юбилей в тот день, когда наш туристический челнок врезался в корейскую орбитальную станцию. В тот день началась новая история человечества. Я хочу, чтобы ты это себе очень четко представлял.
   - Помню. Это был запоздалый подарок на ваше восьмидесятилетие, - кивнул Коэн, глядя как, его собеседник разливает драгоценный напиток в широкие стаканы со льдом. - И про новую историю вы совершенно правы.
   - Разговор у нас будет длинный. Перед ним не мешает промочить горло, - Кроуфорд поднял в приветственном жесте свой стакан и сделал небольшой глоток. - М-м... Мне кажется за эти пять лет вкус стал еще богаче, или я просто долго не откупоривал эту бутылку. Знаешь, когда мы сидели на террасе моего дома и любовались спокойной гладью озера Мичиган, пробуя этот шедевр, уже тогда у меня было чувство, что нам придется вести этот разговор. Я не мог предположить при каких обстоятельствах, но предчувствовал, что он состоится в мире, который радикально изменился. Хочешь узнать, почему я считаю то, что происходит сейчас вполне нормальным? - спросил он и, увидев, что Коэн задумчиво смотрит в свой стакан, продолжил: - Вся история человечества, это история войн, смертей и крови. История разобщения и раздора, когда одни страны пытались истребить, поработить или просто контролировать другие. Империи создавались, развивались, приходили в упадок. На их месте возникали новые империи, и цикл повторялся, неизбежно толкая человечество вперед по пути социального, а главное, технологического прогресса. И это, несмотря на всю жестокость процесса, вполне нормально. Определенный уровень агрессии, регулируемый гормонами, заложен в нас генетически. И все бы хорошо, но с развитием технологий конфликты становились все боле кровавыми. Во время наполеоновских войн начала девятнадцатого века погибло три с половиной миллиона человек, во время Первой мировой в Европе семь, Вторая мировая война унесла сто десять миллионов жизней. Ты никогда не задумывался о том, чего бы стоила третья мировая война, на пике накопления ядерных вооружений во время противостояния СССР и США. Она бы унесла ВСЕ жизни на планете. Понимаешь -ВСЕ. Человеческая цивилизация бы просто перестала существовать. Поэтому третьей мировой войны и не произошло.
   Оторвав взгляд от стакана с виски, внимательно слушавший Коэн, и нескрываемым интересом посмотрел на собеседника.
   - И, поверь мне, то, что третья мировая война не случилась, это не просто победа здравого смысла, внезапно накрывшего руководство СССР и США, или банального инстинкта самосохранения, в противовес агрессии, заложенного в человеке природой. Нет. Это результат целого ряда хорошо спланированных и практически безупречно осуществленных, действий, за которыми стоит одна компактная, но чрезвычайно влиятельная группа людей.
   - Масоны? - Коэн не смог сдержать скептическую улыбку.
   - Масоны? - в тон ему усмехнулся экс вице-президент. - Давай, я тебе расскажу кое-что про масонов... Все эти свободные каменщики, круглые столы и прочие многочисленные тайные общества всего лишь дымовая завеса, привлекательная цветастая обертка. Причем создана она вовсе не для отвлечения внимания прессы и простых, готовых поверить во все, обывателей. Все эти секретные ложи, тайные обряды, условные рукопожатия и долгие лежания в гробу не просто романтический бред, это очень важный элемент для создания управляемых элит внутри более широких элит. Под этим пологом таинственности определенная часть богатых, влиятельных или просто талантливых людей чувствуют себя избранными, причастными к чему-то большему, предполагая, что об этом остальные на их уровне не догадываются. Так с ними гораздо легче работать. Есть, правда, элементы закулисы, которые имеют чисто практическое значение. Бильдербергский клуб* (*Бильдербергский клуб (группа, конференция) - неформальная встреча самых влиятельных людей в западном мире политики, финансов и СМИ, предположительно определяющая основные направления развития мировой политической и финансовой системы), Римский клуб** (**Римский клуб - авторитетный международный аналитический центр, объединяющий избранных представителей мировой политической, финансовой и научной элиты. Специализируется на прогнозировании общественно-политических процессов, науки и технологий) или Американский совет по внешней политике***, например (***Американский совет по внешней политике (англ. American Foreign Policy Council. FPC) - влиятельный неправительственный аналитический центр при Конгрессе США, фактически определяющий внешнюю политику страны). Но последние, из перечисленных мной, вовсе не тайные ложи. Это, скорее, сообщества профессионалов из разных, в основном западных, стран, созданные с целью скоординировать свои действия, чтобы оказать конкретное влияние на ход событий в мире. И, опять же, возникли они не просто так, а для того, чтобы собрать в конкретном месте и взять под контроль, многочисленные мелкие группы влияния, разбросанные по всему миру. Ну и, конечно, чтобы все думали, что именно они и определяют мировую политику, хотя на самом деле они работают по чужому плану.
   - То есть, существует, некая организация, которая, фактически управляет Бильдербергским клубом, состоящим из самых влиятельных людей в мире и, по слухам, выбирающим президентов и премьеров западных стран, дающим отмашку на развязывание войн и кризисов, на обвал валют и смену правительств? Иллюминаты?
   - Так называемые иллюминаты, в том виде, в котором они сейчас подаются публике, это всего лишь верхушка масонов. Масонство берет начало от рыцарей тамплиеров в двенадцатом веке и оформились оно в более-менее стабильные ложи уже как сообщество свободных каменщиков, только в восемнадцатом. Орден иллюминатов образовался из их верхушки тоже в конце восемнадцатого века, при этом, не утратив влияния на масонские ложи. Тогда у масонов и иллюминатов были схожие цели - популяризация либеральных идей, без которых индустриальная революция была бы просто невозможна. Но, поверь мне, то, что они управляют историческим процессом это полная чушь.
   - Остаются деньги. Пресловутые Ротшильды-Рокфеллеры.
   - Вот здесь ты прав, - с готовностью согласился Кроуфорд. - Без денег - никуда. Именно деньги управляют всеми этими ложами и клубами. Именно они назначают президентов, начинают войны и сменяют режимы. Я не имею в виду, как ты выразился, Ротшильдов-Рокфеллеров, которые в последние десятилетия значительно утратили свое влияние, а систему вообще. Несмотря на всю размытость мировых финансов, система, в целом, была очень хорошо организована, и эффективно управлялась из нескольких центров, даже, несмотря на растущее давление со стороны Китая, России и наплыв арабских нефтяных денег. Во всяком случае, так было до катастроф, до того момента пока не умер доллар. Но и деньги, при всем их могуществе всего лишь средство в достижении цели, хотя они и самый трудно контролируемый элемент во всей мировой механике. Но, в конце концов, не деньги главное.
   - Тогда что?
   - Знания, - уверенно ответил экс вице-президент. - Миром управляют знания, которые конвертируются в технологии.
   - Хм, - Коэн задумчиво сдвинул брови. - Знания - слишком обширное понятие. Под него можно подвести все, что хочешь. Что конкретно вы имеете в виду?
   - Я как раз имею в виду знания в самом широком смысле. Научные, философские, социальные. Согласись, все чего добилось человечество за свою недолгую историю достигнуто благодаря знаниям. Но секрет в том, что знания пришли не сами по себе, они не продукт умственного труда гениев-одиночек или даже большого количества очень талантливых людей, которыми человечество по праву может гордиться. Если бы мы полагались исключительно на таланты и гениальность, человечество бы сейчас только-только начинало осваивать паровые двигатели. И то, зная немного настоящей истории, я в этом очень сомневаюсь. Нет... На протяжении последних столетий знания в ученый мир впрыскивались искусственно, дозировано и очень осторожно. Во всяком случае, так происходило с момента, когда мы после долгих лет сомнений включились в исторический процесс. Знания поступали в общество в нужный момент, когда создавались социальные условия для того, чтобы оно смогло их переварить и без риска для себя конвертировать в созидательные технологии. А для того, чтобы создать эти условия, надо было очень серьезно потрудиться.
   - Вы хотите сказать, что есть некая организация, которая стоит за научными открытиями?
   - Да. И она называется Коллегией. Мы понимаем под этим сообщество людей, которым в далеком прошлом посчастливилось открыть некую копилку знаний, а точнее - источник, гигантский банк информации. Большую часть этой информации человек и на его нынешнем уровне развития не в состоянии даже прочесть, не говоря о том, чтобы ее осмыслить. Люди, открывшие эту копилку сотни лет назад, были настолько умны и дальновидны, что не выплеснули в общество информацию сразу, а вначале попытались понять хоть что-то из того, что их мозг смог в то время переварить. Поняв те крохи, что были им доступны, они чуть не сошли с ума от вселенского масштаба знаний и ужаснулись их разрушительной силе. Может, ими управляло само провидение, может что-то еще, но именно они сформировали первую ячейку сообщества, которое позже развилось в Коллегию, и именно они решили сохранить информацию о знаниях в тайне, до тех пор, пока не смогут контролировать их применение.
   - И что это за источник?
   - Я не знаю, - откровенно ответил Кроуфорд. - Разрозненные крупицы информации о неких сакральных знаниях сохранились в исторической памяти человечества. Они дошли до нас в виде легенд о некоей священной библиотеке или магическом кристалле, скрытом то ли под Сфинксом, то ли под Великой Белой Пирамидой в китайской провинции Сычуань, то ли еще где-то. Мне иногда кажется, что в виде материального объекта хранилище знаний не существует вообще. Очень похоже на то, что первому, кто с ним столкнулся, открылся мощный информационный поток, природа которого нам сейчас не известна и вряд ли откроется в ближайшее время. Это объясняет и изменения, происходящие с сознанием тех, кому эти знания доступны и то, как они впрыскивались в общество на ранних этапах. Но об этом немного позже, главное, что те, кто первыми открыл эти знания, сумели правильно ими распорядиться и не стали сразу обрушивать их на окутанное религиозным дурманом человечество. Хотя некоторые элементы, такие, как точное географическое расположение месторождений драгоценных металлов и камней, они начали использовать сразу, создавая мощную, не знающую границ финансовую организацию, и, по сути, закладывая фундамент мировой финансовой системы. Затем, основываясь на знаниях географии и распределения по миру необходимых или просто популярных в то время ресурсов, начала выстраиваться сложная система их добычи и распределения через развитие торговых и экономических связей между странами. Купцы и негоцианты, кстати, тоже не знали границ, так что глобализация началась далеко не в двадцатом веке. Но экономическая активность, стимулированная Коллегией, помимо создания мощной ресурсной базы имела одну главную задачу. Все это время, до тех пор, пока мы не создали условия для инъекций знаний, мы держали в поле зрения, защищали от религиозных маньяков и всячески помогали талантливым ученым по всему миру. Тогда же была сформулирована основная и единственная цель - непрерывный поступательный прогресс человечества, его развитие до такого уровня, чтобы оно смогло постичь самые вершины доставшихся Коллегии знаний.
   - Когда вы открыли этот банк знаний? Вы упомянули религиозный дурман, наверняка имея в виду христианство или ислам. Это произошло в средневековье? - Коэну сложно было полностью осмыслить то, что он слышал, но, зная своего собеседника уже десятки лет, у него не было оснований ему не доверять.
   - Про свои догадки о потоке информации я уже упомянул, но это всего лишь догадки. Мне неизвестно, когда и в каком виде знания попали к нам. По всем прикидкам это было в конце эпохи, которую принято называть Средними веками* (*Средние века - период в истории европейской цивилизации между античностью и эпохой возрождения, который закончился на рубеже 13-14 веков). Мне так же неизвестно, кто открыл этот банк информации. Но я знаю, что тому, кто это сделал, к расшифровке и интерпретации первых страниц удалось привлечь философов из Европы, Востока, Индии и Китая. Так что, если хочешь, это можно назвать первым международным и, я бы даже сказал, межрасовым научным проектом. Правда, расшифровка первых страниц, на которые обратили внимание философы, не составляла большого труда, потому, что это были карты с отметками месторождений драгоценных металлов. Оставалось только привязать их к уже известным картам и снарядить в отмеченные места экспедиции. Для людей, не сведущих в коммерции это было довольно сложным, но все-таки выполнимым делом. Ну, а потом, когда у философов появилось золото и серебро, к работе по расшифровке отдельных страниц стали привлекаться специалисты из разных областей знаний: астрономы, математики, алхимики, медики, механики. Так, по крупицам в течение нескольких поколений, через, географические карты, схемы механизмов, чертежи и химические формулы пришло понимание языка, на котором была выложена информация. Только тогда удалось понять вселенский масштаб знаний и задуматься о том, как с помощью их управлять историей.
   - Я просто не представляю как, пусть даже лучшие умы своего времени, смогли вообще справиться с информацией такого рода, не говоря уже о ее практическом применении. Ведь семьсот лет назад человек был еще довольно примитивен, а круг его знаний, по сути, ограничивался десятком догм, рассматриванием звезд, смешиванием базовых химический ингредиентов, чтобы получить "философский камень"* (*философским камнем древние алхимики называли мистический ингредиент, с помощью которого они пытались получить золото из других металлов) и препарированием болотных жаб. Насколько я помню, единственным, в чем люди достигли ощутимого прогресса к тринадцатому веку было производство металлов вроде железа. И то, большая часть использовалась для создания оружия и доспехов.
   - Ситуация с наукой и технологиями в тринадцатом веке была и впрямь плачевной. Но самой большой проблемой для нас стала религия, а точнее Римско-католическая церковь, а еще точнее святая инквизиция. Ни в одной части света религия не достигла такого уровня жестокости и маниакальной ненависти к инакомыслию как в Европе в Средние века. С кровожадностью и фанатизмом инквизиторов не мог даже сравниться исламский фундаментализм начала нашего столетия. Представь, скольким молодым талантам в Европе не дал развиться страх быть заживо сожженным или замученным в подвалах инквизиции. Именно церковь в то время в Европе была самой большой силой и самой большой проблемой, особенно для продвижения фундаментальных теоретических знаний. Церковь не имела ничего против технологий, нет. В 14-15 веке нам удалось реализовать массу мелких проектов: доменную печь, первые обрабатывающие станки со сложной механикой, организовать мануфактуры, доработать формулу пороха, изобретенного китайцами еще полтысячелетия назад, значительно продвинуться в материаловедении, химии и медицине, особенно на Востоке. Очень важным было начало массового производства бумаги и создание настоящего печатного станка работающего на ней. Ведь на следующие пять веков печать стала основным способом передачи и распространения информации. Много чего было подсказано нами в то время, но все - по мелочам. Дальнейшее развитие науки было просто невозможно без кардинального изменения в мировоззрении, а оно было полностью во власти церкви. Бог - в центре всего. Земля в центре вселенной и все остальное вращается вокруг нее. Ну, и прочая чушь.
   - И как вы вышли из этой ситуации? - спросил Коэн, пытаясь вспомнить хотя бы что-то из истории Средних веков.
   - Первой нашей по-настоящему серьезной инъекцией знаний стала гелиоцентрическая система мира Коперника. На протяжении сорока лет мы подпитывали его информацией и всячески стимулировали к завершению этого фундаментального труда, но страх ученого перед церковью оказался сильнее. Труд Коперника вышел только после его смерти и произвел революцию в мировоззрении, которую церковь всеми силами пыталась задушить.
   - Получается, что идею о том, что Земля вращается вокруг солнца, Копернику подсказали вы?
   - Да, и то, что Земля вместе с другими планетами вращается вокруг солнца и то, что она вращается вокруг своей оси, а Луна вращается вокруг нее, и базовые расчеты угловых скоростей, которые привели астрономов и математиков в благоговейный трепет, и многое другое. Кстати, Коперник работал еще над одним важным проектом подсказанным нами. На этот раз в сфере экономики.
   - Астроном и экономика? - удивился Коэн. - Как такое возможно?
   - Это сейчас, такое невозможно, из-за узкой специализации знаний, а тогда это было в порядке вещей. Коперник был не только астрономом, но и математиком, механиком, неплохо разбирался в оптике, ну и экономике тоже. Так вот, через него мы вбросили в мир одну очень важную экономическую модель, согласно которой все деньги делятся на "устойчивые" и "неустойчивые". В то время "устойчивыми" были монеты из золота и серебра, а "неустойчивыми" - из меди и ее сплавов. Согласно модели, "Устойчивые" используются для накопления, а "неустойчивые" для повседневного оборота и, если эмитент поддерживает одинаковый курс одних к другим, то для экономики они равноценны. На то время это был настоящий переворот в финансах, ведь он позволял штамповать деньги не из драгоценных металлов и описывал условия, при которых они будут эквивалентны золотым и серебряным монетам, которых катастрофически не хватало в обороте, что серьезно тормозило развитие экономических отношений. Эта модель до сих пор называется законом Коперника, правда, чтобы перестраховаться, для ее продвижения мы использовали еще одного экономиста из Англии, но имени его я не помню. Она работает и сейчас. Именно на ней была основана сила бумажного доллара. - Кроуфорд налил себе стакан воды и сделал несколько жадных глотков. - От этой болтовни у меня в горле пересохло. Но ничего не поделаешь, надо провести твой первый брифинг по правилам. Так вот, вернемся к Копернику и его гелиоцентрической модели. Она произвела в ученом мире эффект разорвавшейся бомбы, а в мире церковном, вызвала шок и трепет. И, хотя гонения инквизиции на великих ученых продолжались - Джордано Бруно сожгли на костре, а Галилея затаскали по церковным судам и заставили публично отречься от своих взглядов, процесс было уже не остановить. Но чтобы его ускорить, было необходимо сдвинуть Ватикан с авансцены. И тогда мы запустили культурную революцию - Ренессанс или как принято говорить, эпоху Возрождения, которая в течение следующих столетий полностью изменила культурную парадигму общества в Европе, сдвинув религию на второй, или даже на третий план и поставив во главу угла человека и окружающий его социум.
   - Черт возьми, Рэй, в это трудно поверить, - Коэн даже не пытался скрыть свое изумление. - Я понимаю - наука, технологии... Подбрось инженеру чертеж, и новый станок готов. Подбрось ученому идею, и он навернет на нее такую теорию, что дух захватит. Но культура... Она ведь охватывает все общество, фактически всех людей.
   - Насчет культуры и общества ты прав только применительно к современности. В то время в Европе царило крепостное право, и культура в том понимании, в котором ее применяют к Ренессансу, была доступна только верхушке общества. Это значительно сокращало, если можно так сказать, целевую аудиторию. Общество того времени можно было условно разделить на два измерения, религиозное и светское. С религией все понятно - самоподдерживающаяся система, нацеленная на контроль населения через веру... А вот во главе светского измерения стоял монарх, и его знать, и его двор. Именно монарх и его приближенные были теми, используя маркетинговый термин, трендсеттерами, которые и определяли культурную жизнь общества. И здесь все оказалось проще, чем ты думаешь. Монархи в Европе устали от церковников, им хотелось жить красиво, широко, среди роскошных картин и мраморных статуй, а не среди пыльных блеклых гобеленов. Им нужен был блеск золота со стен и звон изящного, тонкого серебра на пирах. Им хотелось, чтобы застолья сопровождались приятной слуху музыкой, под которую по залу движутся в танце роскошно одетые пары. К пятнадцатому веку социальный заказ на культурную революцию на самом верху общества полностью созрел. Мы только чуть подтолкнули камешек, лежащий на вершине горы и он, катаясь по склону, вызвал гигантских размеров камнепад, чуть не раздавивший Ватикан. Ну, может быть, не камешек, а огромную глыбу, или даже несколько. Я имею в виду Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэля, Тициана. Да, да не удивляйся. Коллегия с ее огромными деньгами была заказчиком их первых творений и, в некотором смысле, их промоутерами. И не только их, а еще десятков, сотен художников, поэтов и музыкантов.
   - Но как? - вскинул руки Коэн. - Как можно было повлиять на монархов? Ведь, прежде всего, надо было хотя бы иметь к ним доступ.
   - Ты прав, это было нелегко. Но, не забывай, к началу Ренессанса, Коллегия уже владела огромными финансовыми ресурсами, контролировала крупнейшие в Европе торговые и ремесленные гильдии. Члены Высшей Коллегии были влиятельными людьми и, хотя предпочитали оставаться в тени, имели достаточно свободный доступ к европейским монархам, которых часто втайне финансировали. Но основным элементом влияния на ключевые исторические фигуры было и остается другое. Дело в том, что те, кто прикоснулся к источнику, приобретают способности, дающие им возможность незаметно внедрять эти знания в общество. Им становится доступен гипноз на самом совершенном уровне. Именно через гипноз осуществлялись первые инъекции знаний в Средние Века. Для ученых и инженеров того времени это было что-то вроде озарения, внезапной вспышки гениальности. Они сами себе не могли объяснить, как к ним приходило решение или идея. Впрочем, особо никто и не пытался. Когда тебе в голову вбилась гениальная мысль, тут не до внутреннего анализа, как и откуда она пришла. Это сейчас методики стали гораздо тоньше, я бы даже сказал, изысканней, а тогда не было средств коммуникации, типа интернета, специальной литературы, всяких научных форумов, через которые можно вбросить нужную идею, поэтому приходилось использовать близкий, персональный контакт, позволявший применить гипноз. С монархами мы поступали по той же методике - мягкое, но настойчивое внушение. Это, конечно, могло вызвать подозрения, так как в контакте должны были участвовать члены Высшей Коллегии, которые являлись носителями знаний, но, в общем, все было довольно эффективно.
   - Вы упомянули носителей, а ранее говорили, что сомневаетесь в существовании физического носителя знаний. Как это понимать?
   - Я сомневаюсь в существовании физического носителя знаний именно потому, что носителями знаний являются члены Высшей Коллегии. Понимаешь, Патрик, они все знания держат в голове. Это звучит невероятно, но они запомнили все, что им открыл источник.
   - Твою мать! Я не могу себе этого даже представить, - воскликнул Коэн. - Ведь судя по тому, что вы сказали, объем информации должен быть колоссален. Как он может поместиться в голове человека? Особенно человека средневекового! Может они не из нашего мира? Может в них вселилась какая-то инопланетная хрень, как в фантастических фильмах.
   - Нет, Высшие не инопланетяне, - успокоил собеседника Кроуфорд. - Они обычные, люди, хотя и обладают удивительными способностями. У них есть семьи, жены, дети, любовницы. У многих внуки, правнуки. Живут они правда немного дольше чем обычные люди и сохраняют ясность ума до старости, до того момента, пока не сгрузят весь массив содержащихся у них в мозгу знаний своему преемнику. В общем, все в рамках нашей физиологической нормы, хотя им известен секрет долголетия и они могли бы продлить себе жизнь на века. А насчет того, как им удается все запомнить... Ты, наверное, слышал, что человек использует свой мозг всего на несколько процентов. Большая часть его возможностей... Нет, даже не большая часть, а почти весь мозг целиком находится в спящем состоянии, но в постоянной готовности в любой момент начать работать в полную силу. У меня создается впечатление, что человеческий мозг на протяжении всей истории готовился именно к такому восприятию огромного массива знаний из совместимого с ним источника информации. Я часто разговаривал с членами Высшей Коллегии, с носителями. Они утверждают, что все просто. Они воспринимают знания, как отдельные фотографические отпечатки страниц, иногда, как абстрактные образы или понятия. Но большую часть информации они не понимают, даже зная язык, на котором они изложены. Они утверждают, что знания выстроены в, своего рода, перевернутое стволом вверх генеалогическое древо. Я даже видел его образ. Мелкие веточки, обозначающие знания разного уровня, срастаются в более крупные, те в свою очередь в еще более крупные, до тех пор, пока несколько толстенных ветвей не примкнут к огромному массивному стволу, уходящему куда-то в бесконечность. Я бы еще сравнил это с ручейками, впадающими в реку но, уж очень много разных мелких ответвлений. Больше, все-таки, похоже на перевернутое дерево. Эта структура значительно облегчает работу с информацией, так как разбивает ее на ясно очерченные направления и уровни. Если ты смог понять и пройти один уровень, ты уже знаешь, что ждет тебя на следующем и можешь использовать уже накопленные знания для его расшифровки и осмысления.
   - Рэй... Мне сложно дальше, адекватно воспринимать информацию, - Коэн откинулся на спинку кресла и закрыл глаза ладонями. - Это звучит, как чистая фантастика. В это слишком сложно поверить. Слишком сложно понять.
   - Да брось, Патрик. Сложно понять? С твоими-то мозгами? - Кроуфорд плеснул в стаканы еще немного виски. - На, вот, сделай глоток, соберись. Ты же супераналитик, профессионал. Чего тут сложного? Группа людей семьсот лет назад наткнулась на источник знаний и использует его во благо прогресса человечества. Слушай... Вся, концептуальная муть почти закончилась. Дальше - чистая история. События, даты, личности. А насчет, поверить и проверить - тебе представится такая возможность в ближайшем будущем. Раз уж ты в игре.
   - Хорошо, - снова пытаясь сконцентрироваться, тряхнул головой Коэн. - А можно мне все это дать в виде документа. Я бы хотел во всем этом спокойно разобраться, переварить.
   - Будет тебе документ, правда не на обычном электронном носителе, а закачанный прямо в мозг.
   - Твою мать! - не смог сдержаться Коэн.
   - Но это, только с твоего согласия, - сразу же успокоил его экс вице президент. - Хотя я уверен, когда ты дослушаешь меня до конца, ты сам об этом попросишь. Итак, продолжим... Как я уже сказал, к шестнадцатому веку, запущенный нами Ренессанс, сдвинул Церковь в Европе на второй план и расчистил дорогу прогрессу. С этого момента знания хлынули в общество почти непрерывным потоком и практически во всех областях. Началась научная революция и эпоха великих географических открытий. Маховик научно-технического прогресса начал набирать обороты. Не буду перечислять все открытия, сделанные за следующие несколько столетий. Это занятие скучное и может вогнать тебя в сон. Важно знать одно - почти все значимые достижения науки и возникшие на их основе технологии с этого времени были напрямую впрыснуты в научное сообщество или аккуратно подсказаны нами конкретным ученым. Поскольку к восемнадцатому веку процесс развития естественных наук шел по плану и тянул за собой, набирающую обороты, промышленную революцию. Коллегия, скрытое влияние которой в Европе возросло неимоверно, решила вплотную заняться подготовкой общества к следующему этапу социального развития. Переходу на следующий уровень, так сказать. И в том, что делать дальше среди членов Высшей Коллегии, не было единого мнения. Одна ее часть считала, что знания надо равномерно распространять среди развитых стран мира. Это означало бы активные инъекции в Китай, Индию, Россию и Средний Восток. Другие считали, что более эффективным будет фокус усилий носителей на одной географической территории, в основе которой лежит культурная и расовая общность пусть даже и размытая различными этносами. Их предложение было в том, чтобы сосредоточится на том, что мы сейчас называем Западной Европой, а в остальном мире работать по остаточному принципу, подхватывая наиболее талантливых ученых и манипулируя в своих интересах правителями, через внедренных в их окружение своих кураторов. Как ты можешь догадаться, после долгих споров победили те, кто был за Западную Европу. Это важное историческое решение означало, что именно западная цивилизация теперь будет играть решающую роль в истории человечества. Правда, здесь не обошлось без компромисса, который вылился в программу "вестернизации" или "озападнивания" других значимых регионов мира. То есть экспансии в них более продвинутой европейской модели развития со всеми ее научными и технологическими достижениями.
   - Что-то вроде продвижения Америкой демократии по всему миру?
   - Очень похоже. Но к Америке мы еще вернемся. Методы тогда, правда, были более радикальными. Но, в общем, программа удалась. Если бросить взгляд в историю лет на пятьсот назад, то можно заметить, что к тому времени у человечества сложилось несколько цивилизационных ветвей, которые различались по уровню развития, мировоззрению, культуре, религии и способу правления. Одна из них, конечно, Европа. Далее можно выделить Ближний и Средний Восток, Китай, Индию и Россию. Можно, конечно добавить в список индейцев Южной Америки и Японию, но они не играли тогда серьезной роли, и их было решено просто игнорировать. Так вот, экспансия велась разными методами и с переменным успехом, но, в общем, в большинстве регионов достигла своей цели потому, что мы пошли самым простым методом - прямой колонизацией. Имея подавляющее технологическое превосходство, европейские государства, такие как Англия, Испания, Франция, Голландия, Португалия и еще кое-кто помельче, уже не помню, распространили свое влияние на значительную часть известных географических территорий, грубо, но вполне эффективно насаждая там европейские порядки. Именно через прямую колонизацию была решена проблема Индии и обеих Америк. Через торгово-экономическую колонизацию была решена проблема Китая. Но самое интересное случилось в России. После нескольких неудачных военных попыток, там была использована культурная колонизация. Их царь Петр был просто помешан на Европе и триста лет назад с радостью разрушил веками создававшийся уклад, насильно насаждая, "европейский образ жизни".
   - Насчет России вы, по-моему, слишком оптимистичны. Она всегда была антагонистом Запада.
   - Прежде всего, это Запад был антагонистом самому себе. Вся история Европы - это история междоусобных войн. А насчет России, ты не прав. Она всегда была готова к сотрудничеству, с тем, кого она считала союзником и тому есть десятки исторических доказательств. Взять, хотя бы Первую и Вторую мировые войны, когда именно Россия предотвратила захват Европы немцами. Но сейчас не об этом, а о том, что к началу девятнадцатого века европейская модель в том или ином виде распространилось почти на весь известный географам мир. Почти - потому, что только один регион оставался вне ее влияния, яростно сопротивляясь любым видам экспансии. Я имею в виду Ближний и Средний Восток, в основном, арабов и турок. Чтобы не ввязываться в новую религиозную войну, способную оттянуть ресурсы Европы от развития, Коллегия решила, пока оставить эти регионы в покое и предоставить им вариться в собственном котле, одновременно сдерживая их влияние посредством легкого, но постоянного военного давления, которое осуществляли, граничащие с ними через захваченные территории, Англия и Россия. Эти две страны преследовали разные цели, но сами того не предполагая, делали одно дело. В общем, можно считать, что на этапе восемнадцатого-девятнадцатого веков план глобальной "европеизации" удался, причем с огромным бонусом. В Европу потекли колоссальные ресурсы со всего мира, обеспечившие ее опережающее развитие в следующем столетии и подготовившие переход на следующий уровень.
   - Следующий уровень? - переспросил Коэн, которому становилось все интереснее, как только речь зашла о политике.
   - Да. Следующий технологический уровень, а точнее сказать новый технологический уклад, позволивший человеку сделать кардинальный рывок вперед.
   - И что это был за уклад? Нефть? Автомобили? Атомная энергетика?
   - Бери шире. Уклад такого масштаба специалисты называют техноэкономической парадигмой. Это совокупность технологий и сопряженных с ними производств, использующих один или несколько ключевых принципов или элементов. Вообще, только за последние триста лет экономисты насчитали семь технологических укладов привязанных к пару, стали, нефти, компьютерам, нанотехнологиям и прочее. Все это - чушь. Новый технологический уклад это поистине тектоническое событие в истории. Он должен коренным образом менять жизнь человечества, выталкивать его на новый, немыслимый ранее, уровень прогресса. А таких событий за всю историю было всего три. Первое - это когда древний человек начал изготавливать примитивные орудия труда, причем не просто использовать палки и камни в качестве орудий, это делают и приматы, а именно обрабатывать их, совершенствуя природный материал, придавая ему новые формы и свойства. Эволюционный путь человека до этого момента занял пять миллионов лет. Но именно процесс придания природным материалам, прежде всего - камню, новых свойств и функций, начавшийся два с половиной миллиона лет назад, стал качественным скачком, и сделал человека человеком, дав название целой эпохе его развития - Каменный Век.
   Представь себе, что из всей истории человечества, не считая, конечно, его древних предков полуобезьян, девяносто девять процентов времени приходится как раз на каменный век. Простейшее каменное орудие, изготовленное человеком и повлекшее за собой гигантский эволюционный рывок - вот пример нового технологического уклада. Дальше был огонь, колесо, одомашнивание животных и земледелие, приведшее к развитию сельского хозяйства и созданию оседлых поселений, превратившихся позднее в города. Но все эти значимые и высшей степени важные для человека достижения происходили внутри одного технологического уклада, определявшегося каменными орудиями труда. Наконец, четыре тысячи лет назад был сделан еще один цивилизационный технологический прорыв - человек начал выплавлять и обрабатывать металл. Эта технология, совершенствуясь, прошла через медь, бронзу и железо во всех его разновидностях и именно она была определяющей в нашем развитии вплоть до девятнадцатого века.
   - И что же произошло в девятнадцатом веке? - Коэн, как мог, напрягал память, проклиная скудность американского гуманитарного образования.
   - Электричество. Технологический уклад, в котором мы живем сейчас, основан на электричестве. Без него не было бы, ни связи, ни транспорта, ни интернета, ни нанотехнологий. Не было бы мегаполисов и заводов, ядерной бомбы и полетов в космос. Не было бы ничего, что мы сейчас называем современной цивилизацией. Как максимум, был бы пар и механизмы, работающие на нем. Внедрение электричества - это качественный скачок в технологиях, изменивший все. Да ты и сам видишь, как рванул прогресс за последние сто пятьдесят лет - от парового двигателя до полетов в космос.
   - В открытии электричества тоже принимали участие вы?
   - Да. И такой, казалось бы, очевидный проект от описания простейшего электромагнитного взаимодействия до открытия электрона, занял у Коллегии почти сто лет с привлечением полдюжины самых талантливых ученых. Невероятно, но поначалу, несмотря на все настойчивые подсказки, даже в самом гениальном в человеческом мозгу долго не складывалась целостная картина движения электрических зарядов внутри проводника. Зато потом все пошло со скоростью снежной лавины - электрогенераторы, электромоторы, связь, двигатели внутреннего сгорания, ну и прочие радости жизни, которые ты сейчас можешь наблюдать.
   - И вы думаете, что без ваших подсказок, человечество не додумалось бы до электричества?
   - Додумалось бы, конечно. Но, когда бы это произошло? Через сто лет? Или через двести? Аналитики Коллегии когда-то создали кривую научно-технического прогресса. В этом я не специалист, и не знаю, насколько ей можно доверять, но она показывает, что, если бы мы не сделали инъекцию знаний связанных с электричеством, человечество до сих пор бы развивалось, используя, в основном, энергию пара. Возможно, и на основе паровых технологий, мог бы быть осуществлен серьезный технологический прогресс. Кто знает... Но - мы имеем то, что имеем, и думаю, человечеству грех жаловаться на наши подсказки.
   - Это уж точно, - Коэн на секунду представил, как бы сейчас выглядел мир, если бы не было электричества, но кроме забавных картинок из детских комиксов в стиле "стим-панк" на ум ничего не приходило.
   - Но оставим на минуту науку и технологии. Они сделали свое дело, новый технологический уклад был распечатан, и его развитие было уже не остановить. Тут, как и в эпоху Ренессанса возникла проблема мировоззренческого характера. Даже, скорее не мировоззренческого, а социально-политического. Как я уже говорил, эпоха Возрождения сдвинула, религию на второй план. Сдвинула, но полностью не убрала со сцены. По сути, тогда между светской властью и Церковью состоялось негласное разделение полномочий. Монархи не посягают на религиозные каноны, священники не мешают им наслаждаться жизнью, развивать науки и искусства и даже утверждают их статус правителей, которым власть дарована самим Всевышним. Правда, за это бала определенная плата. Наука и искусство не должны были оспаривать основополагающие каноны веры - все сущее, включая человека, создано Богом и находится в его власти. Этот симбиоз религии и монархий, конечно, был выстроен довольно стройно, и неплохо работал на протяжении трех веков, но он никак не вписывался в новый технологический уклад. Единоличная власть монархов, поддерживаемых Церковью, была тормозом новых социальных отношений, зарождающихся в недрах промышленной революции. Для развития успеха миру нужна была демократия и под неё надо было подвести научную платформу, окончательно девальвирующую религию, а вместе с ней власть монархов. Так, опять же с нашей помощью, появилось теория эволюции Дарвина. Человек произошел от обезьяны... Спорно, конечно, много белых пятен и очевидных нестыковок. Как произошел? Почему? Когда? Где прямые доказательства? Происхождение человека не полностью вписывается в теорию Дарвина. Естественный отбор не может объяснить все этапы нашего развития. Многие в Коллегии вообще склонны думать скорее о некоем неестественном отборе, о некоей генетической программе по которой мы развиваемся. Но это так, лирика.
   Я думаю, Коллегия открыла Дарвину далеко не все факты, но свое дело, вместе с десятком других социальных учений его теория сделала. У монархов больше не было права по рождению управлять другими. Они, как и все остальные произошли от обезьяны, а, значит, все люди равны. Ну, а дальше, один человек - один голос и прямой путь к тому, что мы сейчас называем демократией. Почти повсеместно в Европе монархии стали сыпаться, как горох и были сменены более прогрессивными политическими моделями, стимулирующими свободное предпринимательство и технический прогресс. Правда это происходило уже в двадцатом веке и для того, чтобы завершить этот процесс понадобилась Первая Мировая война, полностью покончившая с монархиями.
   - Да, эта война изменила в Европе многое, - согласился Коэн, внутренне радуясь, что вспомнил несколько фактов из новой истории. - В результате ее появился и СССР, и Третий рейх Гитлера.
   - Здесь я позволю себе небольшую поправку. Но в начале - пару слов о войнах. Я уже говорил, что вся история человечества - это история войн. С момента, когда примитивный человек сделал первое орудие труда он начал его использовать для того чтобы раскроить череп другому человеку, и не важно, ради чего: самки, еды или территории. Коллегия считает, что войны были естественным и необходимым явлением в нашем развитии. Даже более того, именно они толкали это развитие вперед, подстегивая военные технологии, начиная от простейшей механики рычага и метательных орудий античности до ядерного оружия наших дней. Но самое главное - эти технологии впоследствии применялись и в обычной жизни. Поэтому вполне естественным для Коллегии было упорядочить процессы связанные с э... возникновением войн, что она и сделала в начале девятнадцатого века, пользуясь своим хорошо скрытым влиянием. Как раз в это время внутри Высшей Коллегии созрела новая концепция, утверждающая, что историческим процессом в рамках всего человечества может управлять не только отдельный обширный регион, вроде Европы, а даже отдельная страна, если она подчинит себе весь этот регион и сосредоточит контроль над его ресурсами. Так возникла теория монокультурного прогресса, которая основывается на доминирующем положении одной нации в истории человечества. Естественно, это доминирующее положение в то время можно было завоевать только военным путем. Так появился Наполеон, покоривший почти всю Европу, и его великая Французская империя.
   - Но почему, Франция? - спросил Коэн, - Ведь Англия была гораздо мощнее и в военном и в экономическом плане.
   - Слабость Британской Империи заключалась в ее силе. Ее процветание было основано на колониях, разбросанных по всему миру. Такая структура рано или поздно должна была развалиться. Это, в конце концов, и произошло, правда, немного позднее, чем мы ожидали. К тому же Англия - островное государство, всю свою историю конфликтовавшее с континентальной Европой. Сложно было представить, устойчивый режим с ненавистным захватчиком во главе. Но самой большой проблемой с Англией было то, что она уже была сверхдержавой с устойчивыми принципами, целями и амбициями. Коллегия опасалась, что из-за этого управлять ей будет очень сложно. Франция и Наполеон смогли предложить европейцам идею, единой Европы под началом великого императора, которая с радостью была принята всеми кроме прусаков, австрийцев и тех же англичан. Поэтому его военные кампании и были так успешны.
   - В конце концов, он полез на Россию.
   - Россия... С этой страной все гораздо сложнее. Я уже говорил, что Коллегия рассматривает Россию как отдельную цивилизационную ветвь, во всяком случае, в отношении её культуры и особых, не вполне логичных, взглядов на мир. Эта страна, вообще слабо поддается внешнему управлению. Царь Петр, принявший за основу европейский образ жизни, в результате создал мощное самостоятельное государство, которое абсолютно не зависело от Европы. И его преемники продолжали это государство укреплять, успешно адаптируя европейскую модель к местным особенностям, и сохраняя при этом свои чисто русские ценности. У меня иногда создается впечатление, что русских не интересует ничего, кроме России, а все остальное - так, внешний фон. Но я немного отвлекся. Вернемся к России и Наполеону. С самого начала французской революции Россия, как и вся Европа, восприняла ее как прямую угрозу своей монархии, вступила в антифранцузскую коалицию и даже послала в Европу войска, которые сильно потрепали французов. Но потом, начал просматриваться вполне естественный союз Франции и России против Великобритании, которую Коллегия рассматривала, как основную угрозу создания европейской монокультуры с центром в Париже. Этот союз очень бы помог Наполеону, выдавить английский флот из Средиземного моря. Но окончательной целью этого союза должен был стать совместный поход через Персию на Индию, которая в то время была самым крупным бриллиантом в английской колониальной короне. Если бы тогда удалось выбить Индию из-под власти Лондона, посыпалась бы вся колониальная система Англии. Но, к сожалению, англичане устроили в России дворцовый заговор и царь, на которого мы делали ставку, был убит. Начавший зарождаться союз России с Францией потихоньку рассыпался. Затем победное шествие Наполеона по Европе. Великий полководец, хозяин Европы, император и все такое. Он и вправду поверил в свою неуязвимость и гениальность, перестал слушаться доброго совета. В результате они с новым русским царем поругались из-за какой-то мелочи и Наполеон начал войну, дошел до Москвы, получил там по заднице, а через год русские казаки пили французское вино в парижских борделях, празднуя разгром непобедимой французской армии. Так закончилась первая попытка создать в Европе центр исторического развития на основе одного государства.
   - То есть у Коллегии были провальные проекты?
   - Да сколько угодно! Члены Коллегии обычные, пусть и очень много знающие люди. Им свойственно ошибаться, у них есть свои страсти и предпочтения. Вся история Коллегии пестрит ошибками, и Наполеон не самая большая из всех. Но, несмотря на все промахи прогресс все же движется вперед.
   - А что вам помешало развить успех русских и сделать ставку на Россию?
   - То, что они русские. Ты можешь себе представить! Казаки, те, кого просвещенная Европа считала бородатыми дикарями и варварами не сожгли и не разграбили Париж! А ведь Наполеон, лучший представитель Европы, поступил с Москвой именно так - сжег и разграбил. Так как после этого с русскими можно работать? Коллегии были непонятны движущие силы, мотивы, толкающие эту нацию вперед. И даже зная, что на территории России сосредоточена треть мировых минеральных ресурсов, которые можно будет разрабатывать в будущем, она не решились в то время сделать на русских ставку, предпочитая подождать удобного момента и дать еще один шанс Европе. Но и Россия должна была сыграть свою роль в истории, и, как выяснилось позже, роль очень важную и почти критическую.
   - Вы имеете в виду коммунистическую революцию?
   -- Да. Это был смелый и, в общем, очень удачный эксперимент, доказавший, что кроме либеральной модели развития общества могут успешно существовать и другие социальные системы. А в некоторых случаях они даже более эффективны, чем капитализм.
   - То есть коммунизм это ваша идея?
   - Вовсе нет. Дело в том, что массив информации, доступный Коллегии в основном сосредоточен в сфере фундаментальных научных знаний и базирующихся на них технологиях. Об общественных науках, культуре, религии там не сказано почти ничего. Поэтому все известные социальные теории и большая часть философии это результат, так сказать, независимого умственного труда человека. Так вышло и с марксизмом, который у нас по невежеству принято называть коммунизмом. Эта теория, начавшая бурно развиваться во второй половине девятнадцатого века, сразу обратила на себя внимание Коллегии, потому, что в идеале, могла привести к развитию совершенного общества, где царит равенство, потребности людей контролируются идеологией, и, в принципе, все могут быть счастливы в равной мере. Ну, или в равной мере несчастны. Но самое главное, что все это достигается через то, что Маркс назвал развитием средств производства, а мы называем технологиями. То есть Маркс создал теорию идеально подходящую под цель Коллегии - достижение человечеством вершин знаний и технологического прогресса.
   - Но ведь вся эта коммунистическая модель развалилась.
   - Не спеши с развалом, мой друг. На то, что коммунизм не сработал, были свои причины. Но давай, все по порядку. Увидев, гениальность теории Маркса, Коллегия сразу захотела ее использовать на практике. И тут ты прав - мы очень активно подключились к ее поддержке, развитию и распространению. Со временем возник вопрос, где ее можно было применить? Европа отпала сразу по двум причинам. Во-первых: там эта теория не очень-то прижилась. Во-вторых: Коллегии не хотелось рисковать регионом, в который было инвестировано столько времени и знаний. Идеально подошла бы Америка, но, если помнишь, у нас тогда процветало рабство, а толпы белых поселенцев активно осваивали Запад, успешно уничтожая при этом коренное население. О каком равенстве можно было в Америке тогда говорить? Китай, Индия, не могли принять идею потому, что это привело бы к развалу колониальной системы, а арабские монархии не были готовы к этому в силу своих религиозных и культурных традиций, к тому же они тащились далеко в хвосте технологического прогресса. Оставалась Россия. Насколько я знаю, никто в Высшей Коллегии не давал сколько-нибудь серьезного шанса на то, что марксизм в России приживется. Но результат превзошел все ожидания. Через несколько десятилетий там произошла революция и образовалось государство, выстроенное по новой модели, причем на ее абсолютно экстремальном варианте, когда горстка людей, а иногда и один человек, через идею, возведенную в ранг религии, контролирует все. Понимаешь все! Даже у монархов и церкви в средние века не было такой власти. В России на развитие общества, в том виде, как его понимала коммунистическая верхушка, было брошено абсолютно все, ресурсы, знания, жизни миллионов людей. И как это общество развивалось! Огромными скачками! Индустриализация, электрификация и, что там было у них еще, превратили итак не бедную страну в одного из мировых промышленных лидеров. А как, через несколько лет после революции рвануло их образование и наука, когда выросло поколение новых ученых на месте старых, уничтоженных коммунистами? И это, несмотря на разруху, вызванную Первой Мировой и Гражданской войной. В конце концов, еще не завершив технологическое переоснащение, они разбили Гитлера, твою мать! Практически в одиночку! Они разрушили вторую попытку Коллегии на основе Третьего рейха создать в Европе доминирующую монокультуру, которая, конкурируя с коммунизмом, смогла бы определять развитие человечества.
   - Гитлера? - удивлению Коэна не было предела.
   - Да! Мы предостерегали этого маньяка от похода на Россию. Но, как и Наполеону, ему успех просто снес башку. Гитлеру, видите ли, в Европе не хватало жизненного пространства. Ему мало было Польши, Франции, да всей Европы, и он полез на Россию, в болота, в снега, где ему конкретно надрали задницу. История повторилась почти через сто лет и Русские, погнав немцев на Запад, чуть было не дошли до Атлантики. Если честно, я жалею, что так не произошло. У них была огромная военная машина, только что перемоловшая нацистские армии и им не составляло труда сбросить в океан жалкую горстку союзных войск и установить по всей Европе социалистический режим. Тогда бы и север Африки и арабы сами бы легли под Россию, а Америка потихоньку сгнила бы на своем острове. И, на тебе - процветающая монокультура, основанная на гениальной идее равенства людей и технологического прогресса.
   - Вы же американец, как вы можете желать победы врагу, - брови Коэна поползли вверх.
   - Я уже давно не американец, - со вздохом ответил экс вице-президент. Я действую и живу ради развития и процветания всего человечества. - Более того, в последние десятилетия становится все более очевидно, что именно Америка тормозит этот прогресс, что, несмотря на все старания Коллегии, она - не лучший вариант. А после Второй мировой, видя ошеломляющий успех Советского Союза, многие члены Высшей Коллегии, вообще, готовы были сделать ставку на именно на него.
   - Мы бы применили ядерное оружие.
   - Да ну? Если бы Коллегия решила поддержать русских, наш "Манхэттен"* (*Проект "Манхэттен" - кодовое обозначение программы по разработке ядерного оружия в США в 50 годах двадцатого века) взлетел бы на воздух в виде ядерного гриба по щелчку пальца.
   - Твою мать! Тогда почему вы не помогли русским?
   - Мы им помогли, но лишь настолько, чтобы сбалансировать непредвиденное усиление позиций США в мире, произошедшее после войны. Коллегия была шокирована, с какой легкостью Америка применила ядерное оружие против мирного населения Японии и поняла, что Вашингтону нужен адекватный противовес. Почему мы не помогли русским кардинально? Ответ тот же - потому что они русские. А еще потому, что они сами остановились на Эльбе. Дальше им помешало идти врожденное чувство справедливости, которое не позволило им нарушить союзнический долг. Как это ни странно звучит, в деле прогресса мы не можем полагаться на эмоции. Гитлер, хоть и оказался полнейшей сволочью, был для этих целей гораздо более приемлем, не смотря на крематории, сожженные города и десятки миллионов уничтоженных им жизней.
   - Как вы вообще могли поддержать Гитлера?
   - Так же как Ленина, и Сталина. В то время Высшая Коллегия искала достойную общественную модель продвижения прогресса. Я уже рассказал про марксизм. А вот с Гитлером было еще интереснее. Третий Рейх на первом этапе сумел совместить в себе все лучшее от социализма и капитализма. Я имею в виду руководящую роль государства, которое более-менее равномерно распределяло доходы и относительную свободу предпринимательства, основанную на принципах капитализма. Все это, правда, в рамках жесткой идеологии национал-социализма, но, в общем, очень и очень перспективно. Особенно радовало то, что Гитлер, на первом этапе оказался вполне управляем, не смотря на откровенную тягу к оккультизму и слишком буквальное понимание превосходства арийской расы. Не снимая внимания с СССР, Коллегия решила помочь немцам и с конца тридцатых годов начала активные инъекции в Германию знаний и финансовых ресурсов. Пожалуй, за всю прежнюю историю работы Коллегии не было более благодарной среды для продвижения научных идей и развития новых технологий. Из-за тотальной поддержки государства, и правильного фокуса ресурсов, немецким ученым нужны были всего лишь годы, а не десятилетия, для восприятия идей и конвертации их в технологии. Они вплотную подошли к созданию ядерного оружия, реактивного двигателя, для ракет и самолетов, да много еще чего. Но, к сожалению, на Гитлера влияли не только мы. Его окружение хотело крови, оно хотело отомстить за поражение в Первой Мировой. И постепенно Гитлер начал выходить из-под влияния Коллегии.
   Идея превосходства арийской нации очень быстро переросла в идею ее исключительности. А исключительная нация должна владеть всем. А завладеть всем можно только через войну. А для войны нужна армия. И тут пружина стала сжиматься: возведение национал-социализма в ранг религии, полная концентрация политической власти в руках узкой группы людей, руководимых одним человеком, милитаризация экономики, подавление инакомыслия и прочие ужасы. Достигнув максимального напряжения, пружина распрямилась, выбросив немецкие танковые дивизии в Польшу, а затем и в Данию, Норвегию, Францию. Уже тогда стало ясно, что идея расового превосходства ведет к прямому геноциду. Коллегия не против войн, наоборот, до определенного момента она считала их вполне естественным и закономерным явлением. Более того, со времен Наполеона и до наших дней все крупные военные конфликты начинались именно с нашей подсказки. И Гитлеру мы тоже создали условия для экспансии в Европе, надеясь, что он остановиться на границе России. Но геноцид! Это было слишком, даже для холодных мозгов членов Высшей Коллегии. Да еще в один прекрасный момент Гитлер прекратил финансирование научных программ и вопреки нашим рекомендациям направил наши деньги на создание десяти танковых дивизий, явно нацеленных на СССР. Поэтому Коллегией было принято решение заморозить помощь Германии. Все серьезные научные разработки, способные дать Гитлеру критическое превосходство в войне были пущены по ложному пути, многие ключевые ученые вывезены из Германии, финансирование полностью прекращено. А ведь по плану к сорок третьему году Гитлер мог получить ядерное оружие и ракетные системы его доставки на огромные расстояния. Тогда перед ним капитулировала бы и континентальная Европа, и Англия, и США, и Советский Союз и весь этот долбанный беспорядочный, похожий на рваное лоскутное одеяло, мир. Ordnung und disziplin* (*(нем.) Порядок и дисциплина)! Вот тогда бы на базе Европы и немецкого порядка, могла бы быть создана монокультурная среда, полностью отвечающая целям Коллегии. Но нет, Гитлер, от первых побед, возомнил себя чуть ли не богом, ну а дальше, ты знаешь чем это закончилось.
   - Да-а, - задумчиво протянул Коэн. - Могу себе представить мироустройство, основанное на немецком порядке.
   - А что тут представлять. Пиво, сосиски, БМВ и Мерседесы. Правда, по большей части все это могло быть только для немцев. Но я уверен, что через десяток лет эта пресловутая исключительная арийская раса просто бы растворилась в остальном населении Европы, так, что материальные блага прогресса в результате достались бы всем, в худшем случае, большинству. Для власти над миром Гитлеру не хватило двух вещей - терпения и скромности. А Советскому Союзу, после того, как он в сорок пятом взял Берлин, наоборот, не хватило решительности и более широкого осознания своих интересов.
   - Поразительно! Как могла бы измениться история.
   - Действительно, поразительно. И в первом и во втором случае, прогресс резко бы рванул вперед и мы бы сейчас с тобой сидели не в тесной кают-компании на борту австралийского фрегата, а где-нибудь в шикарном отеле на Марсе наслаждались восхитительными видами марсианского заката, или, что там у них в это время суток. И, при этом, мне абсолютно не важно, что бы мы пили - русскую водку или немецкий шнапс. Важно то, что в сороковых годах, мы по чисто субъективным причинам упустили два шанса на развитие общественных систем, наиболее подходящих под цели Коллегии. А это оказалось серьезным тормозом.
   - Почему?
   - Первый урок, который Коллегия вынесла из двух попыток создания монокультуры, основанной на доминировании одного государства это то, что нельзя управлять человечеством только лишь подпитывая его новыми научными открытиями. Знания и технологии важны, но если не контролировать политические процессы, то люди их применяют зачастую во вред собственному развитию. Для оптимального применения знаний надо управлять политикой общества, которому они переданы, а значит надо иметь рычаги влияния на людей, которые этим обществом руководят. И тут возникла проблема. Не смотря на кажущееся влияние Коллегии на политику государств за последние несколько сот лет, выяснилось, что оно носит точечный, и весьма ограниченный характер. Это начало особенно проявляться с падением монархий, которые Коллегия сама так стремилась разрушить. С монархами было все просто - они практически единолично принимали решения и, естественно были самой важной фигурой в государстве, на которой и был сосредоточен фокус влияния. С развалом монархий база власти в Европе очень сильно расширилась. Парламенты, правительства, кабинеты, советы, партии, зарождающиеся лоббистские группы - чего только люди не нагородили, пытаясь продвинуть свои интересы в общественном строе, который мы называем демократией. Как показал пример потери контроля над Гитлером, теперь, чтобы повлиять на политику государства, надо было работать с десятками, а то и сотнями ключевых фигур, каждая из которых требовала индивидуального подхода. На тот момент у Коллегии просто не было для всего этого ресурсов, и она взяла паузу, чтобы эти ресурсы наработать. Здесь как раз и пригодились всякие масоны-иллюминаты, впитавшие в себя верхушки элит, и уже подспудно готовые к "управлению историческим процессом". Вся эта довольно пестрая закулиса, считающая себя кукловодами, даже не заметила, что очень быстро стала выполнять волю более тонко организованной структуры, имеющей глобальные планы и практически неограниченные финансовые возможности.
   На создание относительно эффективной системы влияния на принятие решений, в ключевых странах ушло почти двадцать послевоенных лет. Она и сейчас не перестает совершенстваться и развиваться. Правда, во всей структуре был один значительный изъян - она распространялась в основном на Европу, США и контролируемые ими страны. С началом холодной войны из нее практически полностью выпал СССР и коммунистический Китай. Индия в то время, хоть и получила независимость, но все еще была под сильным влиянием Англичан. Китаем можно было в то время пренебречь. Они до середины семидесятых для того чтобы повысить урожаи риса отстреливали воробьев, а для того, чтобы быть первыми в мире по производству металла, нищие полуголодные крестьяне строили глиняные плавильные печи в каждом крестьянском дворе.
   - Не может быть! - широко улыбнулся Коэн
   - Тем не мене, это так. Кто бы мог подумать, что уже через двадцать лет в Поднебесной все измениться, - вполне серьезным тоном ответил экс вице-президент. - Но, в то время Китай можно было просто игнорировать. А вот СССР игнорировать было нельзя. К тому же США уже провели ядерную бомбардировку Японии, и в Коллегии были серьезные опасения, что, имея это супероружие, американские политики почувствуют себя королями мира и схлестнуться с русскими, которых они, по их собственному и очень ошибочному мнению, сильно напугали. Это означало бы новую кровопролитную войну в Европе. В результате, этого конфликта СССР наверняка бы оккупировал весь континент и начал бы вторжение в США, которые остались на тот момент единственной западной страной не только не пострадавшей, но и получившей огромные преимущества от Второй Мировой войны. Этого допустить было нельзя. Рычаги влияния на ключевые фигуры американской политики в то время были очень ограничены, и Коллегия решила, что пока она выстраивает систему политического влияния, необходимо основательно поддержать Советы, как естественный противовес США.
   - Вы говорите, русские бы заняли Европу... Но ведь у нас уже было ядреное оружие!
   - Не обольщайся, мой друг. Ядерное оружие у вас появилось потому, что так решила Коллегия. Это решение было принято еще, когда Гитлер, не останавливаясь, гнал русских к Москве, и принято оно было для того, чтобы нанести ядерный удар по Германии, если Советский Союз будет разбит. Еще один очень важный факт - ядерное оружие стало решающим фактором в ведении боевых действий только в конце пятидесятых годов, так, что Советы со своей хорошо вооруженной и имеющей огромный боевой опыт пятимиллионной армией нас бы просто размазали по Европе тонким воняющим дерьмом слоем. На континентальной территории США им было бы конечно сложнее, но я очень сомневаюсь, что Америка бы выдержала войну на два фронта с СССР и Японией или еще хуже - коммунистическим Китаем.
   - Черт возьми, я об этом не подумал.
   - Думать надо обо всем, причем, лучше всего обо всем сразу, - снисходительно хмыкнул Кроуфорд. - Хочешь еще один факт? После Хиросимы и Нагасаки у Америки оставалось обогащенного оружейного урана всего лишь на одну бомбу, а следующая партия должна была появиться только через полгода. Так что, эту бомбу можно было с успехом засунуть себе в задницу, потому, что она ничего не решала. Но Эйзенхауэру могли в голову полезть всякие дурные мысли, типа - у нас есть бомба, мы самые крутые, нас все боятся и так далее. А дальше - война, окончательное разорение Европы и, возможно США. Чтобы избежать этого, и чтобы посмотреть, как дальше будут, развиваться Советы, ми и решили их поддержать, передали им ядерные технологии и не только. Вообще, в Коллегии не было определенного мнения, какую именно систему следует выбрать для дальнейшего развития, социализм или капитализм и она вплоть до конца семидесятых не могла принять окончательное решение. Особенно ее раздражало то, что Америка, не смотря на всю свою технологическую мощь, ковровые бомбардировки и распыление ядохимикатов не могла победить кучку полуграмотных крестьян во Вьетнаме. Так что вопрос некоторое время оставался открытым.
   - Так почему Советский Союз все же развалился?
   - Потому, что, несмотря на всю гениальность модели, она, в результате, оказалась мене конкурентоспособной по сравнению с капитализмом. Потому, что руководители Советского Союза воспринимали коммунистическую идею слишком серьезно, руководствовались устаревающими догмами, не давая ей возможности адаптироваться к изменяющимся условиям. Например, допустить развитие внутри системы рыночных отношений, как это сделали китайцы. К тому же, они очень сильно распылили свои ресурсы по всему миру. Вместо того, чтобы сосредоточится на собственном развитии и развитии ближайших союзников в Европе, они, пытаясь реализовать собственную модель везде, где это было возможно, стали поддерживать бывшие колонии, ставшие недавно независимыми. Причем, если Запад качал из стран третьего мира ресурсы, то Советы по своей глупости их туда направляли на развитие национальных экономик. Апофеозом этого идеологического маразма стало вторжение в Афганистан, окончательно истощившее СССР. Дальше... Москве не стоило ввязываться в полномасштабную гонку ядерных вооружений с Америкой и тратить на нее огромные средства, хотя, казалось бы, какая разница сколько раз ты можешь гарантированно уничтожить весь мир один или двадцать. Вообще, если бы они прислушивались к нашим советам, все могло сложиться иначе и неизвестно, какую модель Коллегия выбрала бы для дальнейшего развития. К тому же, сразу после войны возникла еще одна гениальная идея - попробовать создать наднациональный орган, который в перспективе, мог бы управлять развитием всего мира.
   - ООН?
   - Это был проект на перспективу. Никто в пятидесятых годах не верил, что из клуба болтунов ООН превратиться в серьезную силу. Но до этого была еще одна попытка создать глобальную структуру управления, основанную на доминировании одной нации. И мы эту попытку с успехом провалили.
   - Черт возьми, Рэй, если бы не китайцы со своей орбитальной станцией...
   - Да причем здесь китайцы... - с нескрываемым раздражением вздохнул Кроуфорд. - Китайцы отреагировали так, как посчитали нужным. Неужели ты не понимаешь, что США сами упустили шанс. Уникальный шанс. Ведь Коллегия на основе Америки пыталась выстроить глобальную монокультуру на абсолютно новых принципах. Не на завоевании мира, а на распространении на него своего экономического, политического и морального лидерства. Посмотри... Социалистический лагерь развалился, коммунистическая идеология обанкротилась, Россия - прямой наследник СССР в упадке. Запад, ведомый Америкой, полностью контролирует мировое информационное пространство и всем в мире ясно, что тирания повержена и победила свобода и демократия. Америка - победитель. Америка - супергерой. Америка - самая мощная на планете экономика и единственная военная супердержава. Она - неоспоримый глобальный лидер, за которым готов последовать весь мир. Даже в развалившемся СССР, люди готовы были принять западную модель. Коллегия сама не ожидала такого успеха и в девяностых почти посчитала свою миссию в плане политической организации мира выполненной. И тут Америка, вместо того, чтобы стать моральным лидером человечества начала размахивать дубинкой по всему миру. Пользуясь своей безнаказанностью, мы стали провоцировать бесполезные с точки зрения большой политики конфликты, только для того чтобы показать себе и всем остальным какие мы крутые, да еще крича всем о своей исключительности. И назови хоть одну из войн начала века, в которой мы победили? Все то дерьмо в Ираке, Афганистане, Ливии, Сирии, Йемене становилось еще большим дерьмом после нашего вмешательства. Это было вершинной глупости. Это настроило весь мир против США. Именно милитаристский психоз, на почве ложного сознания собственной исключительности привел Америку к краху, а не китайская орбитальная станция.
   - Но почему вы не смогли повлиять на нашу политику?
   - Мы влияли по максимуму. Без наших усилий, США бы давно поперли на Россию, а она в ответ нанесла бы ядерный удар и тогда - прощай прогресс. Без нашего влияния в мире был бы вообще полнейший хаос. Хорошо, что удалось хоть немного сбросить давление вашингтонских маньяков, направив их агрессию на Югославию, Ирак и Афганистан, а не на Россию, которую они все еще считали своим основным врагом. Америка облажалась по полной. Из-за беспросветной тупости политиков, она упустила уникальный исторический шанс повести за собой весь мир, и в тот момент мы с этим ничего не могли сделать. Это заставило Коллегию пересмотреть свое отношение к США и снова начать создавать в мире систему сдержек и противовесов. На этот раз она была несколько сложнее. В качестве внешнеполитического и военного инструмента сдерживания была выбрана Россия, а в качестве экономического - Китай. Но самым печальным было то, что третья попытка создать прогрессивную структуру развития человечества на основе доминирования одной нации с треском провалилась. Коллегия взяла паузу, чтобы разобраться в ситуации. В начале этого столетия инъекции знаний практически прекратились по всем прорывным направлениям. Поддерживались только проекты, касающиеся глобальных угроз: климат, недостаток еды и пресной воды в критически важных районах, миграция, ну и контроль численности населения через ГМО.
   - "Лунный свет"?
   - Он самый. Без подсказки боснийцы не нашли бы ни гена, контролирующего репродуктивную функцию человека, ни механизма его трансфера из генома риса в человеческий. Это, пожалуй, был единственный серьезный проект Коллегии в начале века. И ты, кстати, неплохо его отработал.
   - Это все с трудом умещается в голове, - Коэн, морщась, потер виски.
   - Ты уж попытайся уместить. Тебе со всем этим придется жить, когда станешь президентом.
   - Я теперь даже не совсем уверен, хочу ли я этого.
   - Раньше надо было сомневаться, - доброжелательно улыбнулся Кроуфорд. - Теперь ты в игре, и, как профессионал, должен быть рад, что она оказалась гораздо больше, чем ты себе представлял.
   - Интересно, какой была реакция Коллегии на утечку информации о "Лунном свете".
   - Да, никакой... Проект был уже запущен и начал успешно работать. Остановить его без нашей подсказки нельзя, значит, поставленная цель будет достигнута, и к 2050 году население человечества сократится до четырех миллиардов, что и было нужно Коллегии. Конечно, пришлось вносить коррективы в работу с США, так как стало ясно, что Китай нанесет ответный удар способный полностью или частично разрушить страну, но к тому времени было уже очевидно, что Америка выдохлась и делать на нее ставку дальше бессмысленно. Хотя, скажу честно, при всех своих знаниях и опыте, Коллегия не могла предположить, что Китай решит проблему таким дешевым, оригинальным, и дающим гарантированный результат способом. Я имею в виду удар орбитальными кинетическими боевыми блоками, замаскированными под корейскую станцию, по уязвимыми точкам вроде Йеллоустона или Ла Палма. Проблема возникла несколько позже, когда стало ясно, что США будут готовы применить против Китая ядерное оружие. Чтобы защитить союзника, подключится Россия, развернется полномасштабная ядерная война, которую Коллегия так хотела избежать в конце прошлого века. Вообще, Америка все больше и больше стала выступать, как сильный и плохо управляемый раздражитель, представляющий опасность для всего человечества, а, следовательно, напрямую угрожающий целям Коллегии, поэтому ее разрушение было воспринято как вполне приемлемое.
   - Рэй, эти игры стоили нам почти тридцати миллионов американцев! - не веря своим ушам, воскликнул Коэн.
   - И что? - пожал плечами Кроуфорд. - Странно это слышать от человека, который вел проект стоивший человечеству четыре миллиарда жизней. Хотя, да. Это ведь были жизни не американцев, а они не в счет. Да? Не строй из себя гуманиста, Патрик. Тебе это не идет. Миллион, двадцать, пятьдесят... Для Коллегии не важно, сколько человек погибнет. Главное, чтобы выжила и развивалась человеческая цивилизация. Главное, чтобы шел прогресс. Давай я тебе напомню случай трехлетней давности, когда мир отделяли считанные дни от ядерной катастрофы, которую хотела развязать Лэйсон. Тогда бы погибли многие сотни миллионов, в том числе и большая часть американцев. Что ты скажешь на это, Патрик? А? Ты же был свидетелем всего этого. Если тебе так жалко человеческих жизней, почему ты не остановил эту маньячку! Ведь у тебя в МНБ были и люди, и влияние, и ресурсы, чтобы сделать это.
   - Все произошло так быстро...
   - Да брось ты, - экс вице-президент разочарованно махнул рукой. - Это все отговорки для самоуспокоения. Ты не вмешался потому, что Лэйсон дала тебе цель - создание новой американской цивилизации на покрытых ядерным пеплом руинах человечества. И ты в эту цель поверил, потому, что осознанно или неосознанно отвергал все другие альтернативы. Глупо. После войны не было бы никакой новой американской цивилизации, а были бы только радиоактивные руины, на которых бы истребляли себя, оставшиеся в живых жалкие горстки людей. Человечество на сотни лет было бы отброшено назад. Неизвестно, как бы пошло его дальнейшее развитие. Вполне возможно, что цивилизация так и не смогла бы восстановиться. Ты пошел за Лэйсон, потому, что у тебя появилась цель. У Коллегии тоже есть цель, и уничтожение человеческой цивилизации в нее никак не вписывается. Коллегия готова на потери десятков, сотен миллионов или, как в случае с "Лунным Светом", миллиардов людей, но она никогда не допустит уничтожения всей цивилизации. Поэтому мы и не дали Лэйсон развязать войну, передав китайцам крупинку технологий из нового уклада.
   - Твою мать! Китайский "эффект"? - Коэн бессильно откинулся на спинку кресла.
   - Ну, "эффект", как ты уже понял, вовсе не китайский, - улыбнулся Кроуфорд с самым невинным видом. - Я уже сказал, Коллегия была уверена, что в ответ на "Лунный Свет" Китай нанесет по Америки разрушительный удар, причем невоенными средствами и в такой форме, что напрямую Пекин обвинить будет очень сложно. Но сложности с применением военной силы Вашингтон не пугали никогда. Это значит, что вероятность применения Вашингтоном ядерного оружия против Китая в качестве ответа была очень высока. Поэтому мы направили исследования китайцев в области полупроводников в нужном направлении и вывели их на "эффект", чтобы парировать потенциальную ядерную угрозу со стороны США.
   - Но ведь вы дали им в руки супероружие! Теперь они могут завоевать весь мир. Или Коллегия решила сделать еще одну попытку создания монокультуры на этот раз, сделав ставку на Китай?
   - Нет. Хватит уже экспериментов с монокультурами. Три провала за двести лет, это слишком. Если бы мы раньше разработали иную, более гибкую, концепцию политической организации прогресса, хотя бы формально принимающую во внимание интересы большинства ведущих мировых игроков, думаю, дела на Земле шли бы гораздо успешнее. К тому же завоевание мира китайцами совсем не входит в планы Коллегии. Мы их понимаем еще хуже, чем русских.
   - Тогда, вы должны их каким-то образом контролировать.
   - Это тоже невозможно. Как и в случае с русскими у них другая культурная и духовная организация, другие ценности, поэтому наше влияние в Китае очень ограничено. Мы просто вывели их на открытие "эффекта", но остановились в шаге от практического создания технологий на его основе. Если честно, то если бы Лэйсон не отдала приказ о нанесении глобального ядерного удара, китайцы бы еще многие годы ковырялись бы в своих лабораториях, пытаясь выйти на алгоритм работы резонатора запускающего "эффект".
   - Но ведь ситуация с ядерным ударом развивалась лавинообразно. Все закрутилось в течение нескольких дней. Как можно было так быстро собрать необходимое оборудование для применения "эффекта"?
   - Десяток резонаторов был собран в контролируемых нами лабораториях уже в течение года после утечки "Лунного Света". Мы ведь не знали, когда точно Китай нанесет удар. Коллегия подсказала принципы действия "эффекта" группе ученых из одного китайского университета, помогла в финансировании их исследований, обеспечила оборудованием и материалами, а когда они произвели десяток работающих прототипов резонатора, ликвидировала всю группу вместе с лабораторией и уничтожила все материалы по практическому созданию оборудования. Одновременно с этим большая часть теоретических разработок и действующие прототипы резонаторов попали в Министерство госбезопасности Китая. Так у них появился десяток действующих на очень ограниченном расстоянии резонаторов и почти завершенные исследования по принципам действия "эффекта", в которых не хватало всего лишь нескольких критически важных элементов для превращения теории в работающую технологию.
   - То есть, Китай не мог накрыть "эффектом" всю Америку?
   - Конечно, нет. Коллегия никогда бы не пошла на передачу такой убийственной технологии стране, которою мы не можем контролировать.
   - Невероятно, Рэй! Эта многоходовка чисто в вашем стиле, - в восхищении воскликнул Коэн. - Тонко, эффективно и на грани фола.
   - Да, признаюсь, я приложил к этому руку. Риск, конечно был. Ведь президент могла просто съехать с катушек и, не смотря на угрозу "эффекта" все же начать войну с Китаем. Но, как видишь, в случае с Лэйсон все обошлось.
   - Еще как обошлось! Мы все были в полном шоке от применения "эффекта" в Санта-Фе. Вы не представляете, каково это жить, сознавая каждый день, что твой враг может в любую минуту тебя уничтожить, а ты даже не можешь ничем ему ответить. Это просто парализовало волю и породило такое чувство безысходности в Администрации что, дело чуть не дошло до массового самоубийства.
   - Думаю, для вас это был очень интересный опыт, почувствовать себя беззащитными и беспомощными перед врагом, которого не можешь достать. Ха... Почти, как афганские крестьяне перед нашими стратосферными бомбардировщиками. Но, все же, своей цели "эффект" достиг. США и другие ядерные державы сдали стратегические носители под контроль ООН. Значит, угрозы глобальной ядерной войны и уничтожения человеческой цивилизации больше нет. Более того при вооруженных силах ООН создана единственная на планете мощная ядерная компонента, которая теперь успешно используется как фактор сдерживания в международной политике. Сделан существенный шаг вперед к созданию новой международной архитектуры, способной значительно ускорить прогресс человечества. Теперь надо только развить успех. Коллегия сделала свой выбор. Думаю, на этот раз ошибки не произойдет.
   - Неужели ООН?
   - Да. Лучшего развития событий после падения корейской станции и представить себе сложно. Скажу честно, Коллегия с большой долей скепсиса смотрела на то как после Второй мировой победившие союзники создавали ООН и на ее последующие тщетные попытки в урегулировании конфликтов. Это ведь очевидно - мировой форум такого формата бесполезен в эпоху противостояния двух сверхдержав хотя бы потому, что эти самые сверх державы блокировали правом вето все критические решения, не отвечающие их интересам. Впрочем и после развала Советов ситуация не изменилась. Я имею в виду совбез ООН и право его членов на вето. Да и единственная оставшаяся в конце двадцатого века сверхдержава просто игнорировала решения, которые ей были неудобны. Короче... ООН был скорее политическим клубом, чем действенным органом международной политики, хотя следует отдать должное - некоторые ее гуманитарные программы в области здравоохранения, образования и науки были весьма успешны. Но вскоре ситуация стала меняться. В ООН постепенно все больший вес принимал на себя БРИКС, в котором лидировали Китай и Россия. Появился постоянный военный контингент, своя авиация, флот, части специального назначения. Действия совбеза в урегулировании конфликтов становились все более успешными. Стали приниматься положения, утверждающие приоритет юрисдикции ООН над национальной. Повторюсь, все это делалось Россией и Китаем, который даже в рамках довольно монолитного блока такого, как БРИКС не могли в полной мере противостоять Америке и, по сути, использовали ООН для ее сдерживания. Этого США, конечно, допустить не могли, и не допустили бы, если бы, не катастрофы 2030 года, которые окончательно расставили все на свои места. Был даже момент, когда мы серьезно опасались, что после ядерного разоружения тандем начнет прямое вторжение на территорию США, а после установит контроль и над всем миром. Вместо этого они, к нашему удивлению, пригласили Америку к сотрудничеству и сосредоточили свои усилия на реорганизации ООН, постепенно превращая ее в реальный орган управления международными делами. И тут Коллегия поняла, что тандем делает всю работу за нее, что он медленно, но уверенно создает на основе ООН глобальное правительство, способное управлять всем человечеством. И у этого правительства есть все шансы на успех. У него есть четкая, принятая большинством стран юридическая база, дающая ему огромные полномочия. У него есть свои набирающие все большую мощь вооруженные силы, способные обеспечить выполнение решений. Наконец, у него есть устрашающий ядерный кулак, способный уничтожить любого, кто будет ему активно сопротивляться. Невероятно, но, похоже, тандему удастся распространить свое влияние на весь мир и сделать это без войны и риска скатиться в средневековье.
   - Но ведь это глобальное правительство будет контролировать Россия и Китай! - не выдержал Коэн.
   - Ну и что. Главное, что мы имеем вполне реальный шанс значительно улучшить организацию человеческого общества и создать почти идеальные условия для его развития. Это полностью совпадает с целями Коллегии, поэтому мы всеми силами будем поддерживать тандем.
   - Но ведь тандем - это два полуавторитарных государства. Они так же далеки от демократии, как и африканские диктатуры.
   - И как это может помешать наведению порядка в мире? Тандем на основе консенсуса сможет установить единые правила, по которым будут играть все, и они в том числе. Арбитром в этой игре будет ООН, так как именно ее юрисдикция будет главенствующей и именно у нее будут силы и средства, чтобы ее поддержать. И не факт что ООН или глобальное правительством, в каком-то его новом виде, в будущем будут контролировать именно Россия и Китай. Совсем не факт. А демократия... Концепция демократии это иллюзия, подброшенная США в качестве идеологической платформы для борьбы с Советами и экономической и политической экспансии в конце двадцатого века. Я уже говорил, что в абсолютном большинстве стран демократия в нашем понимании невозможна по экономическим, религиозным, культурным и еще черт знает каким причинам. Да и в Америке, последние двадцать лет происходила постоянная эрозия демократии, которая, в конце концов, свелась только к одному применяющемуся на выборах принципу - "один человек, один голос". Но и этот принцип просто миф потому, что выборы президента у нас непрямые. К тому же, я пока не увидел в том, что делает тандем ничего плохого. Принцип общей справедливости не нарушается. Во внутренние дела отдельных стран никто не вмешивается, если те соблюдают базовые правила. Хочет народ демократию, как в Европе - пожалуйста. Хочет жить при квази-социализме, как в Латинской Америке - пожалуйста. Готов жить при фактической диктатуре, как в Африке или у арабов - да, на здоровье. Китай и Россия дают отдельным странам развиваться по своему пути. В этом их отличие от политики, которую проводили США после развала Советов, и поэтому они практически нигде не встречает оппозиции. Так что Коллегии наплевать на полуавторитарность тандема.
   - Вы говорили, что усилия Коллегии были в основном направлены на Европу, что с Китаем и Россией было сложно работать. Но сейчас, когда тандем стал ведущей политической силой, вы не можете их игнорировать.
   - Тут ты прав. Ни в России, ни в Китае у нас нет, так сказать, полновесного представительства. Там мы работаем напрямую с ключевыми фигурами или через группы влияния. Была попытка в прошлом веке направить туда одного из членов Высшей Коллегии. В России это было сразу после революции, а в Китае после Второй Мировой. Это делается чрезвычайно редко, верхушка Коллегии бесценна, потому что именно они являются носителями знаний. Но тогда такой риск посчитали оправданным. В этих странах планировалось создать полномасштабные структуры для передачи части базовых навыков местным, но и в первом и во втором случае члена Высшей Коллегии пришлось спешно эвакуировать. Они чуть было не попали под репрессии. Часть работы все же была проделана. Подобраны и должным образом обработаны люди, передана часть методик влияния, создана первичная структура. Но все это зависло на долгие годы, и созданная матрица организации была практически автономна, толком ничего не зная о масштабах и целях Коллегии. Они работали почти вслепую, передавая те крохи навыков, которым их обучили следующим поколениям. Но даже при таком "дистанционном" влиянии в СССР Коллегия добилась огромных успехов. После развала Советов все стало еще сложнее. Часть людей разбрелась, кто куда, и они стали использовать то, чему их учили по своему усмотрению. Кто-то заработал кучу денег и стал олигархом, кто-то ушел в политику, кто-то осел в силовых структурах. Все они неплохо пристроились и вели себя порядочно, и поручения выполняли исправно, и замену себе потихоньку готовили.
   - А сейчас у вас есть кто-нибудь, кто серьезно может влиять на верхушку тандема.
   - Есть. И в Китае и в России несколько влиятельных людей в окружении президентов и в разведсообществе. Более того, сейчас на их базе мы попытаемся еще раз создать полноценные структуры. Это очень поможет в том, что они делают.
   - То есть на этом этапе вы решили сделать ставку на тандем?
   - Не на тандем как таковой, а на тот механизм управления, который они создают, делая за нас нашу работу. Скорее всего, реформа Объединенных Наций это всего лишь промежуточный этап, который поможет миру восстановиться после вулканической зимы. Мы рассчитываем на то, что через пять лет на основе ООН будет окончательно создан единый исполнительный орган, который полностью возьмет под контроль международные отношения. Это позволит провести процесс интеграции мировой экономики в единую, хорошо управляемую, систему. Сколько это займет сейчас сказать сложно. По нашим расчетам лет десять-пятнадцать. Когда экономика планеты будет достаточно интегрирована, можно будет говорить о создании глобального правительства, которое будет управлять всем.
   - Вы говорите об управлении. А свободный рынок?
   - Элементы свободного рынка, конечно же, останутся. Но мировая финансовая система, ресурсы, наука, основные производства в новой структуре должны иметь один центр управления.
   - План поистине грандиозен. Я даже не могу представить, как все это будет работать. И вы, что, не видите никаких препятствий на его пути?
   - Видим. И поэтому я здесь разговариваю с тобой, - Взгляд Кроуфорда стал жестким и колким. - Основной силой, которая может сорвать выполнение плана является Америка. Да, да. Не пожимай плечами. С момента катастроф США стали, пожалуй, еще более опасными для мира, чем раньше. Лэйсон чуть не развязала глобальную ядерную войну. Россию чуть не втянули в войну в Европе, передав ядерные боеголовки Украине. Я не знаю, чья это была идея, но без ЦРУ и Министерства обороны здесь не обошлось. Режим в Санта-Фе нестабилен. Уолберг не лидер. Он слаб и подвержен чужому влиянию. Страной фактически управляет Локарт, в общем, неплохой и вполне вменяемый человек, но после инцидента в Киртлэнд ему доверять нельзя. Но самое главное - жажда мести за катастрофы в Америке очень сильна. Военные, политики, да и все, кто хоть как-то разбирается в том, что произошло, хотят отомстить Пекину.
   - Вполне законное желание для разрушенной страны, потерявшей из-за нападения Китая почти тридцать миллионов.
   - Не буду спорить. Но это желание обязательно приведет, пусть не к глобальной, но к очень большой к войне. Более того, у нас есть опасения, что в результате применения новых, нетрадиционных методов ведения войны колоссальной разрушительной силы может разразиться глобальная катастрофа. Это нарушит планы развития ООН, а значит и планы Коллегии. Для прогресса нужен мир. На данный момент мир без снятия напряжения в США невозможен. Здесь два варианта - добить Америку окончательно, чтобы она превратилась в третьесортную страну и больше не представляла ни для кого угрозы или дать ей шанс вписаться в новую глобальную архитектуру. Первый вариант будет означать, что Коллегия на протяжении десятков лет тратила свои ресурсы и время на Америку зря. Второй вариант более логичен и эффективен, так как позволит США плавно интегрироваться с тандемом. Поэтому нам и нужен президент, который бы полностью понимал запущенные в мире процессы, отбросил бы чувство мести, поддержал ООН и начал плотно работать с Китаем и Россией над наведением порядка.
   - Я уверен, что у вас есть другие кандидатуры.
   - Конечно, есть. Одна из них капитан "Кентукки" Митчел. Он благополучно пересидел вулканическую зиму в Канаде и теперь готов при поддержке тандема с новой силой включиться в борьбу за престол. Есть еще кандидаты. Но Коллегии нужен ты. Именно тебя я готовил все эти годы в качестве своего преемника. Я уверен, ты будешь прекрасным президентом и принесешь много пользы стране.
   - Я всегда чувствовал вашу поддержку, Рэй, - несколько смутился Коэн. - Я очень ценю ваше доверие и понимаю, что в нашем разговоре мы уже пересекли красную черту, но быть президентом, который не полностью самостоятелен...
   - Патрик, открой глаза. Все последние президенты, мягко говоря, не страдали избытком ума, дальновидностью и элементарной сдержанностью. Лэйсон, пожалуй, была самым адекватным из них, но и она сорвалась в самый критический момент. Ни один из американских президентов последнего столетия не был полностью самостоятельным.. И я не говорю о партийном давлении или наездах всевозможных лоббистских групп. Большинство решений принималось президентами под влиянием промышленно-финансовой элиты. Не мне тебе это рассказывать. Если бы они слушались советов Коллегии, не было бы бардака на Ближнем востоке, бессмысленных наездов на Россию и мелкой грызни с Китаем. В этом плане ты будешь не лучше и не хуже остальных. Нет, я ошибся, ты будешь лучше потому, что ты, в отличие от твоих предшественников, восстановишь Америку, выведешь ее из упадка и дашь американцам долгожданный мир и процветание в сообществе с другими великими нациями. Ты будешь новым отцом основателем. И, наконец, ты будешь первым президентом, который является частью Коллегии
   - Вы предлагаете мне стать частью Коллегии?
   - Я предлагаю тебе занять мое место. Место куратора Америк.
   - Вы говорили о Высшей Коллегии. Вы в нее входите?
   - Нет. Так уж сложилось, что наше сообщество состоит из нескольких уровней или, если хочешь, каст. Люди на каждом уровне занимаются своим делом. Члены Высшей Коллегии являются носителями знаний, они определяют, какую дозу и когда надо впрыснуть в общество. Стратеги решают, как и где это будет сделано. Кураторы, такие как я, работают на уровне стран или международных блоков и отвечают непосредственно за создание социальных, экономических, политических, а иногда и военных условий инъекции знаний и ее координацию на выбранном уровне. Все остальные: гениальные ученые, политики, промышленники, банкиры, генералы, работают вслепую, поражаясь своей гениальности и удачливости. Так, что, фактически, я нахожусь на нижнем уровне, но этот уровень является критически важным, так как именно от него зависит практический успех всех действий предпринимаемых Коллегией. Знания важны сами по себе, но их еще надо конвертировать в технологии и сделать это так, чтобы человечеству не снесло крышу или оно случайно не уничтожило само себя, нажав на каком-нибудь слишком умном устройстве не ту кнопку. Этим я и занимаюсь в США, да и во всем Западном полушарии.
   - Все-таки, насколько я буду самостоятелен в своих действиях.
   - В рамках выбранного курса - полностью. Главное, чтобы Америка бесконфликтно вписалась в новую архитектуру, а что для этого надо делать - будешь решать ты.
   - Думаю, вы уже просчитали, как все это можно осуществить технически.
   - В общих чертах. Скорее всего, произойдет следующее... Уолберг откажется исполнять обязанности президента по состоянию здоровья или по семейным обстоятельствам - не важно. Ситуация в стране хоть и чрезвычайно тяжелая, но более-менее стабильная, поэтому будут назначены выборы. Кто будет кандидатами - не имеет значения. Главное нейтрализовать Локарта, чтобы армия соблюдала полный нейтралитет. Его, скорее всего, просто обвинят в организации захвата ядерного центра Киртлэнд, продаже боеголовок на Украину и выдадут ООН. У меня на его место уже есть достойный кандидат, так, что с этим проблем не будет. Ты появишься сразу после объявления о выборах и после того, как Локарт будет устранен.
   - У меня нет шансов выиграть выборы. Как я объясню, американцам, что сбежал из страны в самый трудный момент.
   - А кто сказал, что ты сбежал? Ты вовсе не покидал страну, а укрылся на одной из секретных баз МНБ, чтобы спасти от Локарта и Хастера секретные материалы Специальной секции президентского архива после того, как тебе их лично передала Лэйсон. На этой же базе, ты укрыл значительную часть золотого запаса США, которым в корыстных целях хотели завладеть Локарт и Хастер, и который теперь ты в полном объеме готов вернуть в казну. То есть мистер Патрик Коэн не предатель и трус, мистер Патрик Коэн национальный герой, спасший сверхсекретный президентский архив и золото Америки от разграбления. Учитывая, что мистер Парик Коэн к кому же ответственный политик и патриот возглавивший спасение населения после катастроф и имеет огромный опыт государственного управления, он вполне достоин стать президентом США.
   - Но где я, черт возьми, достану столько золота.
   - Не беспокойся. Золота у тебя будет достаточно. Очень немногие знают, что золотой запас США после денежной реформы практически иссяк. Его остатки были направлены на поддержание новой валюты и покупку европейских кампаний, когда из-за реформы рухнул евро и огромные международные корпорации продавались акционерами за копейки. Решение спорное, но в нем был смысл. Тогда американский бизнес практически полностью взял под контроль промышленность Европы. Да и зачем, золото стране, которая печатает доллары - в то время доминирующую мировую валюту. Но, я отвлекся... На момент катастроф золота в США практически не осталось. Но у тебя его будут тысячи тонн на триллионы юаней или, если хочешь, рублей.
   - Но откуда?
   - Можно я отвечу на этот вопрос чуть позже. Важно чтобы ты знал - доступ к финансовым ресурсам у тебя будет неограниченный, ты даже сможешь выпустить в оборот золотые и серебряные монеты как двести лет назад, хотя это, я думаю, излишне. У тебя будут колоссальные ресурсы, так что восстановление страны пойдет быстро. Думаю, лет через двадцать, мы сможем выйти на уровень жизни, который был до катастроф. К тому времени процесс формирования глобального правительства должен быть уже закончен и Коллегия сможет запустить на планете новый технологический уклад.
   Коэн поднял на вице-президента удивленные глаза и почувствовал, что сейчас ему откроется великая тайна ближайшего будущего. В кают-компании на несколько секунд наступила тишина, нарушаемая только перешептыванием непонятных звуков, создающих чуть слышный фон внутри бронированного корпуса фрегата.
   - Да... Все это делается для того, чтобы запустить новый технологический уклад, который резко двинет человечество вперед. Ты только подумай, насколько сократилась временные промежутки между укладами. С момента, когда человек сделал первое примитивное каменное орудие, до эры плавления металла прошло два с половиной миллиона лет, движение до эры электричества заняло семь тысяч лет. И вот, не прошло и двух веков, а человечество уже стоит на пороге нового технологического уклада, по сравнению с которым электричество, как каменный топор перед современной Атомной электростанцией. Мощь и масштаб новых знаний и основанных на них технологиях настолько грандиозны, они обладают такой разрушительной силой, что без полного контроля над человечеством, запустить мы их просто не имеем права.
   - И на чем основан новый уклад? На новой энергии? На нанотехнологиях?
   - Все несколько сложнее. Новый уклад затрагивает базовые структурные процессы, формирования материи. Его запуск в силу его сложности, возможно, растянется на десятилетия, но первый шаг Коллегия готова сделать уже сейчас при одном условии - на Земле должен быть порядок и новые знания должны жестко контролироваться из одного центра, иначе катастрофы не избежать
   - Вы можете хотя бы в общих чертах описать, о чем идет речь, если это не секрет.
   - Для тебя это не секрет. Кстати, ты уже видел проявление будущих знаний, когда Китайцы применили "эффект" в Санта-Фе. Это всего лишь ничтожный фрагмент огромного массива технологий управления химическими элементами на субатомарном уровне, но новые принципы он демонстрирует достаточно наглядно. Коллегия готова открыть, человечеству принципы трансмутации элементов и методики ее промышленного применения.
   - Если честно, я ничего не понял, - Коэн с озадаченным видом нахмурился. - Физика никогда не была моим любимым предметом.
   - Трансмутация это базовый физический процесс преобразования одних элементов в другие посредством слияния или деления элементарных частиц их составляющих. Он известен давно и наблюдается в космосе повсеместно. Он проходит в звездах, когда во время их жизни водород превращается в гелий, гелий в углерод. В конце жизни тяжелых звезд происходят взрывы сверхновых, в результате которых рождаются белее тяжелые элементы вроде металлов. Вообще, ученые говорят, что все существующие элементы это плоды цепочки трансмутации одного базового элемента - водорода, возникшего сразу после Большего взрыва во время рождения нашей вселенной. Дело в том, что для трансмутации в природе нужны экстремальные условия - температуры в миллионы градусов и колоссальная гравитация. Такие условия могут возникнуть только при жизни, трансформации или смерти звезд. В обычных земных условиях трансмутация невозможна, - видя, что собеседник смотрит на него непонимающим взглядом, Кроуфорд продолжил. - Вернее была невозможна, до открытия энергетических каналов формирующих темную материю. Этот принцип лежит в основе трансмутации. По теории, новые элементы должны обладать той же атомной массой, что и те, из которых они получаются, за минусом массы субатомарных частиц, которые они при трансмутации теряют. Но это не так, масса полученных элементов всегда больше из-за того, что в процессе участвует еще один элемент - темная материя.
   - Рэй, черт возьми, вы что физик?
   - Вовсе нет. Процесс я описываю тебе так, же как мне, неучу, описали его наши яйцеголовые. Слушай дальше. Если взять всю массу вселенной за сто процентов то материя в том виде, в котором мы ее понимаем, занимает всего лишь пять, еще двадцать процентов занимает темная материя - субстанция очень опасная, плохо управляемая, и совершенно не изученная. Остальные семьдесят пять процентов массы приходятся на то, что ученые называют темной энергией. О ней мы вообще ничего не знаем, но есть предположение, что это остатки предыдущей вселенной, на месте которой возникла наша в результате фазового перехода. Не спрашивай, с какой стати темная энергия имеет массу, но наши спецы утверждают, что это так, а не верить им после того, что я видел, у меня оснований нет. Темная материя пронизывает все пространство нашей вселенной. В эту минуту она находится вокруг нас и в нас самих. Она, по сути, является чем-то вроде матрицы, на которую нанизана базовая структура пространства-времени и обычная материя. Так вот на основе совмещения принципов трансмутации с энергией и дополнительной массой получаемой из темной материи в наших лабораториях был создан вначале атомный, а затем и молекулярный синтезаторы.
   - Подожди, подожди, - оживился, совершенно сбитый с толку описанием физических процессов, Коэн - У вас, что есть собственные лаборатории?
   - Не только лаборатории, но огромные предприятия. В конце прошлого века, в период раздумий о том, по какому пути организации общества пойти, Коллегия решила инвестировать в собственные исследовательские центры и производства. Сейчас десятки объектов, полностью контролируемых Коллегией, разбросаны по всему миру и успешно занимаются теоретическими разработками и их практическим применением. Так что, можно сказать, что в отдельных местах на планете новый технологический уклад уже наступил. Отсюда и золото, которое я тебе обещал. Оно выработано в одном из синтезаторов. Единственная проблема была в том, что получился чистый атомарный aurum* (*aurum - золото по латыни) без всяких примесей, так что пришлось его все равно переплавлять с другими металлами, чтобы снизить чистоту до приемлемого монетарного уровня.
   - То есть, вы хотите сказать, что можете вырабатывать золото в любых количествах, - в который раз изумился Коэн.
   - Совершенно верно. В атомарный синтезатор загружается исходный материал, в нашем случае это разнообразная горная порода, а на выходе получаем чистейшее золото.
   - В это сложно поверить!
   - Вот и я о том, же, - широко улыбнулся Кроуфорд. - Не верил, пока не увидел сам. Но это еще не все. Существует еще один тип синтезатора - молекулярный. Он может собирать из подручного материала молекулы любой сложности. Неорганические, органические - любые. Хочешь, забрось в синтезатор, ту же горную породу, задай матрице, программу и получишь нефть, или газ, аминокислоты или даже сложную органику.
   - Охренеть! - почти шепотом проговорил Коэн. - С такими синтезаторами Коллегия сама может править миром, купив всю его экономику, полученным в синтезаторах золотом.
   - Не спеши. Экономику золотом купить можно, а вот политику - нет. Сколько бы у Коллегии не было денег и ресурсов, она не сможет одержать верх над глобальными политическими силами вроде тандема, который играет по своим правилам и, который поставил перед собой вполне определенную цель. К тому же, зачем с ними конфликтовать, ведь они строят модель мира, которая нам идеально подходит. Наоборот, мы им будем всячески помогать, потому, что у Коллегии нет достаточных знаний и опыта в государственном управлении. А управление всем человечеством дело очень и очень сложное. Здесь нужна постепенная эволюция. Новые механизмы надо вводить пошагово, не спеша. При этом глобальное правительство должно завоевать популярность и доверие во всех странах. Оно должно накормить голодных, напоить жаждущих и предоставить достаточные ресурсы беднейшим странам для их развития. Для этого и будут запущены синтезаторы. Но только под жестким контролем этого самого правительства. Мы ведь не хотим, чтобы вместо воды, мяса и стали синтезаторы, попавшие в чужие руки, производили готовый к использованию в боеголовках оружейный уран, плутоний или любую другую дрянь, которая может быть еще опаснее ядерного оружия.
   - Так это и есть новый технологический уклад.
   - Это его первая ступень. Несмотря на всю полезность получения нужных человеку ресурсов из разного дерьма, можно сказать, что это всего лишь лабораторный этап. Трансмутация элементов - это базовый принцип нового уклада. Дальше пойдет развитие технологий и первой из них станет появление молекулярных ассемблеров - синтезаторов размером с молекулу. Я уже говорил, что темная материя служит чем-то вроде матрицы, на которую нанизана материя обычная. Так вот, эту матрицу, можно программировать, причем делать это так, что в любой точке пространства мы способны воспроизвести не только простые химические элементы, но и сложные структуры из них. Для этого нужен всего один молекулярный ассемблер, в который заложена программа трансмутации окружающего вещества в целевые элементы и впечатанный в матрицу темной материи своеобразный трехмерный чертеж формы, которую мы хотим получить. Хотим получить причудливо изогнутую титановую балку, забрасываем молекулярный ассемблер в кучу песка, проецируем на никем не видимой субатомарной матрице изображение, и через несколько миллионов лет - балка готова.
   - Тогда какой в этом смысл?
   - Миллионы лет понадобятся, если балку будет строить один молекулярный ассемблер. В реальности, вначале молекулярный ассемблер, собирает свои копии, которые собирают свои копии, которые собирают свои копии... И так до того момента, пока не будет достигнута критическая масса молекулярных ассемблеров для производства титановой балки из кучи песка в заданное время. Репликация ассемблеров проходит лавинообразно. Я видел, как в лаборатории в кучку песка была запущена всего одна молекула ассемблера, с ориентированной на его переработку программой, и всего через тридцать секунд на ее месте появилось вот это, - Кроуфорд полез в карман и достал миниатюрный, размером со спичечный коробок, сверкающий золотом бюст человека. Только золото это блестело неестественно ярким, чуть белесым огнем. - Чистый aurum. Золото. Мне сказали, что это мой бюст. Я присматривался, вроде, похоже, хотя что-то морщин совсем не видно.
   - Всего тридцать секунд... - Коэн недоверчиво вертел приятно тяжелую безделушку в руках, не веря своим глазам. - Твою мать, но ведь для подобного рода трансмутации нужна огромная энергия, даже больше ядерного взрыва. А тут в лаборатории... На ваших глазах. Как???
   - Энергия для трансмутации черпается из темной материи. По сравнению с обычной, она обладает совсем другими физическими свойствами и взаимодействует с нашей материей на уровне даже более низком, чем субатомарный, поэтому ее проявлений в нашем, если можно так выразиться, мире мы не замечаем и поэтому ее нельзя использовать в качестве обычного источника энергии. Сам процесс вообще больше напоминает магию, а не науку - непонятное мерцающее свечение, возникающее вокруг тебя ниоткуда, резкие перепады температуры, непонятные звуки, заставляющие тебя ежиться от неосознанного страха. Жуть, в общем. Но, как видишь, работает, - Кроуфорд кивнул головой в сторону золотой статуэтки. - Чертеж, на матрице из темной энергии создается банальным микроволновым излучением, по отпечатку схожим с реликтовым. То есть с тем, что возникло при рождении нашей вселенной. Оно каким-то образом взаимодействует с полем Хиггса. Может, слышал о большом адроном коллайдере, об открытии бозона Хиггса. Это такая элементарная частица, которая придает массу всем остальным частицам. Так вот поле из той же серии. Как задается программа и как управляется молекулярный ассемблер, мне никто не объяснил, да я особо никого не расспрашивал, все равно бы не понял. Я просто стоял, как полный идиот и с открытым ртом смотрел на свой бюстик, трансмутированный на моих глазах за тридцать секунд в стеклянной колбе из кучки песка.
   - Это значит, что можно создавать любые конструкции в любом месте из любых материалов. Останется только потом их собрать.
   - Верно. Молекулярные ассемблеры могут создавать, что угодно, из чего угодно и, где угодно, главное точное программирование и достаточное количество исходного вещества. На первом этапе будут развиваться технологии по производству отдельных частей и сложных элементов конструкций для последующей сборки. Но в перспективе, когда базовые технологии будут отработаны, многочисленные комплексы молекулярных ассемблеров будут работать синхронно и самостоятельно создавать вполне законченный продукт от мороженого в вафельном стаканчике до космического корабля. Представь, какие откроются перспективы. Хочешь домик в горах, забросил комплект ассемблеров, и, на тебе - домик готов. Хочешь станцию на луне, забросил комплект, и, пожалуйста - заселяйся и живи.
   - А молекулярные ассемблеры могут перерабатывать органику?- осторожно спросил Коэн.
   - Бинго! - довольно хлопнул в ладоши Кроуфорд. - Конечно, могут. В этом их основная опасность для цивилизации. Если запустить процесс саморепликации молекулярного ассемблера, который запрограммирован на переработку органики, то через несколько лет на поверхности планеты полностью исчезнет вся жизнь. "Пожирая" органику ассемблеры будут создавать новых ассемблеров, а те в свою очередь повторять процесс снова и снова. Это универсальное оружие, от которого нет защиты. Идеальное оружие, если ты хочешь уничтожить жизнь, но оставить ресурсы, и строения. Сомневаюсь, что можно будет спастись даже в бункерах со специальными фильтрами. Ведь достаточно, чтобы внутрь пробилась хотя бы одна молекула ассемблера, чтобы запустить необратимый процесс. Да и какой смысл сидеть в герметичном бункере, сознавая, что вся поверхность покрыта толстым пылеобразным слоем хищных молекул, готовых тебя сожрать. Я видел, как в лаборатории в герметичный стеклянный контейнер с крысой, был запущен один молекулярный ассемблер, сориентированный на саморепликацию через органику. Вначале где-то минуту, ничего не происходило, ассемблер некоторое время воспроизводился, поглощая бактерии находящиеся в воздухе, но, наконец, один из них наткнулся на бедное животное. Понадобилось даже меньше, чем тридцать секунд и крыса просто превратилась в невесомое клубящееся облачко. Честно скажу, я чуть в штаны не наложил, когда это все увидел. А как эта несчастная тварь кричала...
   - Должно, же быть средство, против такого оружия?
   - Оно есть. Это молекулярные ассемблеры "пожирающие" молекулярные ассемблеры. Мы уже произвели и складировали в разных странах сотни контейнеров этого дерьма, чтобы распылить над планетой, в случае если эта опасная технология все же вырвется наружу. Но, поверь, мне бы не хотелось дожить до момента, когда оно будет применено, - Кроуфорд с печальным видом покачал головой. - Теперь ты понимаешь, насколько разрушительными могут оказаться новые знания в недобрых руках.
   - А вы уверены, что тандем и есть эти добрые руки?
   - Я уже говорил - дело не в тандеме. Дело в той, международной архитектуре, которую они создают. Не смотря на декларируемый сейчас ООН принцип невмешательства, процесс обязательно приведет к экономической интеграции ведущих промышленных государств, а та потянет за собой интеграцию политическую. И все это будет развиваться под зонтом ООН. В результате возникнет некий глобальный орган управления. Вначале это будет квази-правительство, обладающее только ограниченными полномочиями. Да, оно, по сути, уже есть. В ООН уже создан орган для координации глобальной экономической деятельности, пусть пока консультативный, и не обладающий достаточным влиянием и финансами. Но это только начало. Пройдет поколение. Катастрофы, вулканическая зима, голод, холод, лишения, постепенно забудутся. Вначале, как только мы убедимся, что технологии находятся под надежным контролем, под крышей ООН будут запущены синтезаторы, производящие еду, воду и прочие ресурсы.. Новые поколения будут расти в достатке, во всем мире люди забудут про голод и жажду. И все это благодаря ООН, а вернее, зарождающемуся при нем правительству, которое будет контролировать новые технологии. И это молодое, не знающее лишений, воспитанное на авторитете глобального правительства и уважении к законам ООН поколение граждан мира станет основой нового процветающего общества, в котором можно будет в полной мере развернуть очередной технологический уклад. К этому времени глобальное правительство станет независимым, самодостаточным органом управления и влияние тандема на него будет минимально. Вполне возможно, что уже на этом этапе оно сможет заменить ООН. Затем, когда технологии трансмутации будут достаточно освоены, а их безопасность должным образом обеспечена, придет очередь моноструктурных молекулярных ассемблеров, тех, что создают отдельные сложные элементы, и для которых не нужен громоздкий синтезатор. Здесь процесс более длительный. На их развитие понадобятся десятилетия, но в результате и эта технология будет доведена до совершенства и перерастет в технологию полиструкрурных молекулярных ассемблеров. Тех, которые будут создавать готовые изделия любых размеров и сложности в любом месте из любого вещества. Это станет вершиной технологического уклада. И тогда свершиться то, что предсказывал Маркс - средства производства достигнут такого уровня, что смогут обеспечить все разумные потребности человека. Любого человека. Где угодно. Всегда.
   - Звучит, как сказка. Не думаю, что все будет так просто.
   - Конечно, нет. Все может занять не одно поколение, а два, даже три. Коллегия готова ждать сколько угодно. По ходу возможны непредвиденные срывы и сбои. Но ясно одно, если сейчас к тандему присоединится США, процесс пойдет гораздо быстрее. Он станет необратимым. И ты будешь частью этого великого действа. Ты, Патрик Коэн, будешь одним из вершителей новой истории человечества.
   - Захватывающая перспектива... - в голосе Коэна все еще слышались нотки сомнения.
   - Действительно захватывающая. Ты все еще сомневаешься. Но в эту игру стоит ввязаться, даже если тебе наплевать на весь мир и тебе дорога только Америка и американцы. Ведь ты можешь им обеспечить мир и процветание, правда, без гегемонистского угара. Но простому американцу, который каждое утро идет на работу ради того чтобы оплатить счета своей семьи, на глобальные интересы Америки всегда было наплевать. Его интересовал зарплатный чек в конце месяца и такой, чтобы можно было заплатить за ипотеку, отложить денег на университет ребенку и сводить семью в дешевый ресторан на выходные. Вся эта возня с войнами то там, то здесь, затевалась политиками только для того чтобы обеспечить триллионными заказами военно-промышленные корпорации.
   - Странно это слышать от того, кого все на протяжении десятилетий считали самым жестким ястребом в Белом Доме.
   - Хэй... Не забывай - я был частью системы. К тому же Коллегия сделала ставку на США, и мне приходилось работать в русле обозначенной стратегии и всячески поддерживать доктрину глобального доминирования. Но все это в прошлом. Сейчас надо думать о том, что впереди.
   - И какие наши следующие шаги?
   - Позволь вначале один вопрос, - Кроуфорд пристальным взглядом впился в глаза собеседника. - Ты не пожалел о своем решении после всего того, что услышал?
   - Все что вы мне рассказали весьма необычно. Это больше похоже на фантастику. Но, если взглянуть в прошлое, то существование Коллегии объясняет некоторые весьма необычные зигзаги человеческой истории последних столетий и вполне логично вписывается в ее ход. Меня это ничуть не смущает. Я прагматик, Рэй. И практик. Мне представилась возможность, пусть даже и фантастическая, вытянуть страну из того дерьма, в котором она нашими общими усилиями оказалась и было бы предательством ее упускать. Если честно, остальной мир и его процветание в этом уравнении меня мало интересует. Пусть об этом заботится тот, кто придет после меня. Мой приоритет - Америка. Если для этого надо действовать по стратегии обозначенной Коллегией, если надо лечь в постель с тандемом, чтобы обеспечить мне необходимую помощь и ресурсы для восстановления страны - я готов. Хотя о Коллегии я бы хотел узнать больше и э... убедиться лично. Увидеть ваши лаборатории или еще что.
   - Такой шанс у тебя скоро будет.
   - Ну, тогда я готов приступать. Что надо делать.
   - Возвращайся к семье. Вам пару часов на сборы. Потом вертолет доставит вас на фрегат. Через несколько дней мы будем в Новой Зеландии. Там будет база твоего штаба, пока я готовлю почву и необходимые ресурсы в Штатах. Там же ты встретишься с кем-нибудь из Высшей Коллегии и посетишь наши лаборатории. Мне надо месяц на организацию твоего перемещения домой и запуска процесса выборов, а потом приступаем.
   - Хорошо, - Коэн на секунду задумался. - Надо только как-то объяснить это все моему приятелю. Он стрелянный цэрэушник. Замучает вопросами. Да и специалист он высшего класса. Его можно было бы использовать.
   - Помнишь, ты спрашивал, как мы тебя нашли? Та вот мы тебя и не теряли. Ты всегда оставался в поле нашего зрения.
   - Росс? Черт возьми! Он что, тоже в Коллегии?
   - Нет. Он ничего не знает про Коллегию и не должен. Не его уровень допуска. Мы его использовали вслепую. Но спец он действительно хороший, и место для него в твоей команде найдется, если он, конечно, сам захочет.
   - Вы не перестаете меня удивлять,
   - Ладно, успеешь еще наудивляться. А сейчас - за дело. Вертолет ждет. Да, и еще... Я на некоторое время выпустил из виду содержимое Специальной секции президентского архива. Сам ты ее вскрыть не мог, здесь нужно сложное оборудование. Оно сейчас есть на борту фрегата. Оставь кулон с архивом мне. Я его вскрою, проверю файлы и утром с новым паролем тебе верну. Я просто хочу убедиться, не запустила ли Лэйсон, еще какой-нибудь убийственный тайный проект, способный привести к очередному концу света. Пароль можешь потом сменить. Материалы теперь твои. Все файлы защищены от копирования и существуют в единственном экземпляре, так что будь с ними осторожен.
   Ни секунды не сомневаясь, Коэн расстегнул ворот рубашки, снял кулон и положил его на стол перед Кроуфордом. О том, какие убийственные проекты могут быть в Специальной секции президентского архива думать не хотелось. Голова была полностью забита лавиной фантастической информации, которую на него обрушил экс вице-президент.
   Нью-Мексико. Далси.
   Секретная база Армии США.
   16 мая 2035 года.
  
   Снова появилось ощущение надвигающейся беды. Такое тягучее и липкое предчувствие чего-то неизбежного, когда безумно хочется отмотать время назад, вернуть безвозвратно утерянный нормальный мир, который он воспринимал как должное и не наслаждался его радостями, полностью отдавая себя карьере. Такое ощущение возникло, когда объявили о сходе гигантского оползня на Ла Палма, породившего цунами, которое с неотвратимостью самой судьбы неслось к восточному побережью чтобы полностью его разрушить и забрать жизни десятков миллионов американцев. Такое же ощущение захлестнуло его, когда Лэйсон объявила о начале подготовки к ядерной войне. Противное, поганое, наслоившееся на чувство собственного бессилия, ощущение нереальности, противоестественности происходящего и неизбежности надвигающегося кошмара. И вот теперь, после того что Локарту рассказал бывший министр обороны Крац, такое ощущение возникло снова.
   "Боже мой, когда же это все закончится?" - бессильно откинувшись на спинку кресла в который раз подумал он.
   Ситуация складывалась как нельзя хуже. Алверо, предполагая возможность нестандартного удара китайцев по Америке после применения ей "Лунного Света", запустил некий проект способный уничтожить на большую глубину прибрежные районы Китая, России и Индии и таким образом вывести из строя ключевых игроков БРИКС. Детали проекта Крац не знал. Их Алверо не доверял никому, персонально курируя небольшую группу ученых и инженеров, в полной секретности работавших на проекте. Было известно только то, что проект был как-то связан с прибрежными морскими акваториями, что в глазах противника он должен был выглядеть как естественное природное явление, и что он запускался автоматически по истечении пяти лет, если Алверо, либо его преемник лично не отдаст приказ о его остановке. Было так же известно его условное название "Посейдон". О масштабе проекта говорило то, что под него были созданы две международные компании занимающиеся поиском и разработкой месторождений углеводородов на шельфе. Какова природа самого проекта можно было только догадываться. Крац предполагал, что его подробное описание должно находиться в Специальной секции президентского архива и надеялся, что Локарт ее найдет.
   А вот тут возникли сложности. После довольно жесткого разговора с президентом Уолбергом, Локарт пришел к выводу, что тот не только не обладает носителем секретной информации, но и ничего не знает о нем. Выходило, что Крац был прав, и Коэн действительно умудрился незаметно для всех снять с Лэйсон кулон со Специальной секцией после ее смерти.
   Значит надо искать Коэна.
   - Дерьмово... - спрятав лицо в ладони, проговорил Локарт, чувствуя свое бессилие в этой ситуации. - Боже, как все дерьмово...
   Найти Коэна сейчас, в мире, который только начал приходить в себя после долгой вулканической зимы, было невозможно. Добрая половина государств по крохам пытались собрать оставшиеся ресурсы, что бы хоть просто выжить в изменившейся обстановке, сохранить государственность и хоть какое-то подобие управляемости, а другая половина вообще находилась в состоянии полной анархии и хаоса. Глобальные сети АНБ, ЦРУ были полностью разрушены, и на то, что осталось от некогда всесильного американского разведсообщества, без слез смотреть было нельзя. Ресурсов для эффективного поиска человека в этом бардаке просто не было. Но попытаться все же стоило. Если Коэн вскроет Специальную секцию, враги Америки узнают ее самые сокровенные тайны, а главное, они смогут узнать, что Алверо запустил проект способный разрушить Россию и Китай.
   Враги Америки... Тяжело вздохнув, министр обороны оторвал руки от лица и потянулся за стаканом воды.
   А есть ли теперь у Америки настоящие враги? Россия? Китай? Да, узнав про "Лунный Свет", китайцы нанесли удар по США. Но из-за него Китай через несколько лет потеряет большую часть своего населения. И Индия... И арабы... И Южная Америка... Было ли у них право на ответный удар по США. Что бы предприняла Америка, если бы генетическое оружие подобного уровня было применено против нее. Ответ один, она бы использовала все имеющиеся в ее распоряжении средства, чтобы уничтожить врага. Не победить, а именно уничтожить его армию, города, людей... В этом сомнения нет. Так почему Америка отрицает право на месть для народов, которые пострадали от ее собственных идиотских действий. Потому, что она такая исключительная и ей все дозволено? К сожалению, этот аргумент перестал работать пять лет назад.
   В раздумье Локарт потер ладонью лоб. С одной стороны Китай и Россия действительно враги, разрушившие США, с другой, они очень помогли в подготовке к зиме и борьбе с эпидемией. Без них еще несколько миллионов американцев не дожили бы до весны, и, кто знает, удалось ли бы вообще удержать страну о распада и гражданской войны за оставшиеся ресурсы. Тандем и сейчас помогает в восстановлении, как и обещал перед разоружением. Так кто они, враги или пусть не друзья, но, хотя бы, временные союзники? Сложно все это. Неоднозначно.
   А тут Алверо со своим "Посейдоном", который, по словам Краца, может разрушить наиболее устойчивые государства в мире. И что тогда? Как ни печально это признавать, но именно Россия и Китай с их ставкой на ООН сейчас являются стержнем, удерживающим мир от полного хаоса. Если разрушить их, миру конец. Множественные локальные войны неизбежны. Они окончательно разорят государства, более менее благополучно пережившие зиму и отбросят мир на десятилетия назад. Какие страны выйдут в этих войнах победителями? Какие лидеры придут у них к власти? В любом случае о демократии и справедливости тогда говорить будет уже невозможно.
   А что если Россия и Китай докопаются до истинной природы "Посейдона" и свяжут проект с США? Тогда они точно накроют страну "эффектом" и откинут ее в средние века, обрекая на вымирание. А может просто оккупируют. Хотя зачем им неработающие заводы и фабрики?
   Алверо можно было понять. Он запускал "Посейдон" в расчете на то, что у США есть мощный стратегический ядерный потенциал, который сдержит любого агрессора. К тому же он ничего не мог знать о китайском "эффекте" выбивающем электронику. А теперь... Стратегического ядерного оружия нет, а Китай может в любой момент применить "эффект" и полностью разрушить страну. И Крац тоже ничего не знает об "эффекте". Он надеется, что мы дождемся удара "Посейдона" и навалимся всей оставшейся военной мощью на Китай и на Россию, если она ввяжется. Ну не идиот, ли? Если мы начнем войну, ядерные силы ООН нанесут разрушительный удар по нашей территории. После этого, даже применение "эффекта" не понадобится. И всему миру будет продемонстрировано, кто в нем новый хозяин.
   Морщась, словно от приступа головной боли, министр обороны коснулся иконки коммуникатора на интерактивной поверхности стола, вызывая шефа РУМО* (*РУМО - разведуправление Министерства обороны) генерала Эндрю Уилиамса.
   - Пока ничего сообщить не могу, - коротко отрапортовал тот, бросив с экрана на министра тяжелый взгляд. - Следы Патрика Коэна теряются в Сингапуре в марте тридцать первого года. Мы делаем все, что возможно при имеющихся ресурсах.
   - Энди, ресурсы не проблема, - раздраженно взмахнул рукой Локарт. - Только скажи, что тебе надо. Я уже практически подчинил тебе то, что осталось от ЦРУ, сейчас передам остатки АНБ. Ты будешь самым крутым шефом над всеми долбаными шпионами. Только найди мне этого человека.
   - Я разведчик, а не шпион, - хмурясь, пробурчал генерал.
   - Да ладно тебе... Коэн ушел с информацией, которая может нас уничтожить. Он унес все самые секретные файлы за последние сто лет. Найди мне его.
   - Да, сэр, - коротко кивнул Виллиамс.
   - Что дал анализ активности Алверо? - перевел разговор на другую тему министр. - Есть зацепки за какие-нибудь компании, созданные по его распоряжению, какие-нибудь научные разработки.
   - Есть. Тут информации побольше. Мы накопали с десяток фирм, которыми он интересовался лично и, которым способствовал в получении крупных федеральных заказов. В основном разработка и производство новых систем вооружений, крупные инфраструктурные подряды, программное обеспечение и... - генерал взглянул куда-то в сторону, видимо сверяясь с записями. - Как ты и говорил, есть нефть и газ, но только распределение новых сланцевых полей на нашей континентальной территории. Ничего связанного с шельфом мы не нашли. Дуглас, ты уверен, что тебе нужен именно шельф?
   - Да, черт возьми. Так сказал Крац, - Локарт задумчиво покусал губу.
   - А, может, чушь это все. Может, нет никакого "Посейдона", Может, Крац просто хочет, чтобы ты перевел его поближе к себе на какое-нибудь тепленькое местечко?
   - В том-то и дело, что нет. Рассказывает он вполне убедительно, да и двигаться с базы Петерсон никуда хочет. Говорит, что там безопасно.
   - А, может, Крац просто близко подружился с генералом Шелби? Ты же знаешь, какие у него были отношения с Алверо, - ехидно хохотнул Виллиамс. - Этот смазливый чертенок в любую дырку без мыла пролезет.
   - Да пошел, ты... Мы на пороге еще одной долбанной катастрофы, а ты шутки шутишь, - министр бросил на генерала жесткий взгляд. - Слушай, пусть твои следователи продолжают копать по связанным с Алверо фирмам. Поставь на дело больше людей. Если надо, собери то, что осталось от ФБР, я дам тебе дополнительные полномочия. Только понежнее с ними, без армейского напора, а то последние спецы разбегутся. И, знаешь, давай-ка мы зайдем на проблему с другой стороны. Алверо ведь не сам придумал это чудо оружие, чтобы - раз... и вражеское побережье разрушено на большую глубину. Значит, он использовал наработки ученых. Найди и отфильтруй всех, яйцеголовых, которые занимались тематикой прибрежных океанических акваторий. Я не знаю точно, что это может быть, но это явно не точечное воздействие типа удара по вулкану, от которого пошло цунами, что накрыло наше побережье. Здесь речь идет о нескольких береговых ударных зонах в Китае, России и даже Индии. Значит, есть что-то еще. Вот и постарайся это раскопать.
   - Сделаю, что могу, только не наседай на меня. Людей нет, ни у меня, ни в ФБР, а те, что есть, злые, что черти, и измождены, как рабы на плантациях. И как я буду искать в этом бардаке нужных ученых? Они или зашились где-то в глубинке или свалили за рубеж, а вероятнее всего, передохли все во время эпидемии. Мне надо время, Дуг.
   - Не ной, генерал. Мы не знаем, когда запустится "Посейдон", так что времени нет. Делай все максимально быстро. Чтобы ускорить процесс, можешь отправить пару ученых ко мне. Я сам с ними переговорю.
   - Да, сэр, - генерал коротко козырнул и закончил сеанс связи.
   Некоторое время Локарт смотрел на погасший сегмент экрана, на который уже в автоматическом режиме выводилась какая-то статистика, затем снова коснулся иконки коммуникатора, вызывая своего помощника.
   - Слушай, Люк, найди-ка мне верхушку USGS. И ту девчонку, что работала по Йеллоустону. Ей Лэйсон еще орден вручила, - попросил он и, глядя на старомодную карту мира, висящую на стене, пробормотал: - Что же ты задумал, Алверо?
  
   * * *
  
   Найти руководителя обсерватории Йелоустон Сэнди Винник оказалось гораздо проще, чем связаться с ней.
   После того, как с помощью Коэна ей удалось вырваться из карантинного центра в Сакраменто, Сэнди провела почти неделю в хорошо обустроенном армейском госпитале. Врачи сделали кучу анализов и, диагностировав легкую форму гриппа, провели курс антивирусной терапии, и какую-то сложную процедуру реабилитации. Через неделю она уже сидела дома с закрытыми на все замки дверями и плотно зашторенными окнами, пытаясь отогнать постоянный страх и побороть жестокую депрессию, нахлынувшую после событий последних дней. Она, наверное, сошла бы с ума, если бы пара оставшихся в лаборатории USGS сотрудников не вломились в ее квартиру и не накачали ее бурбоном смешанным с давно просроченной, неизвестно откуда взявшейся колой. Выпив несколько стаканчиков, Сэнди начала рассказывать им про карантинный центр, про отсутствие лекарств и оборудования, про офисы в промзоне переоборудованные в бараки для больных, которых никто даже не пытался лечить, про высокие горы трупов на парковках, про то, как бульдозеры ковшами сваливают в них человеческие тела. Наконец она, не стесняясь своих подчиненных, в голос разрыдалась, уткнувшись одному из них в плечо. И депрессия, под напором алкоголя и слез отступила, вяло огрызаясь обрывками кошмарных воспоминаний.
   А потом Винник снова вернулась в офис и старалась измотать себя долгими часами работы в лаборатории, чтобы поздно ночью прямо в своем кабинете свалиться от усталости на полевую кровать и, укрывшись с головой давно нестиранным спальником мгновенно заснуть. И не видеть снов...
   Изматывающая работа, поддержка и участие коллег понемногу помогли вернуть душевное равновесие. Она, как и многие ее сотрудники, практически все время проводила в лаборатории, лишь изредка выходя на короткие прогулки по огороженной, патрулируемой военными территории аэрокосмического музея. Мир за периметром начал восприниматься, как-то отстранено, словно это была заграница. Сэнди чувствовала, что после нескольких часов проведенных в карантинном центре в ней что-то оборвалось. Нет, она понимала, что правительство, скорее всего, действует правильно и жесткий карантин, это единственный способ остановить накатывающую на страну пандемию, что ресурсов, медпрепаратов, врачей, оборудования не хватает. И все равно, то, что она увидела, не укладывалось в голове. Лэйсон сознательно обрекала на гибель сотни тысяч заболевших американцев, даже не давая им шанса на минимальную медицинскую помощь. Но все это было там, за забором. А в лаборатории было тепло, сухо, хватало еды, воды и была любимая работа, позволявшая не думать о кошмаре, происходящем за охраняемым военными периметром.
   А потом пришла короткая весна. Последняя настоящая весна перед долгой вулканической зимы. Начал понемногу сходить снег, и на территории карантинных центров, расположенных в пригородных промзонах Сакраменто, заполыхали огромные смрадные костры. Чтобы предотвратить распространение заразы, военные днем заливали напалмом огромные горы трупов, а ночью их поджигали. Над городом постоянно висел тошнотворный запах сгоревшего напалма и паленой человеческой плоти. От него нельзя было скрыться ни в офисе, ни подвале, не спасали ни фильтры, ни маски. Он преследовал тебя везде, доводя до помутнения рассудка, вызывая непроизвольную рвоту и судорожные спазмы в желудке.
   Тогда Сэнди приняла решение, уехать из накрытого смрадом города и забрать с собой своих людей. Через неделю подчиненная ей лаборатория почти в полном составе покинула центр USGS в Сакраменто и перебралась в Йеллоустон в базовый лагерь обсерватории расположенный в заброшенном, но уже довольно прилично обжитом мотеле в шестнадцати километрах от новой юго-западной кальдеры. Эту кальдеру теперь еще называли кальдерой Хопера в честь пилота спасательного вертолета эвакуировавшего ученых во время извержения и рисковавшего жизнью, давая Винник возможность наблюдать его начало с высоты.
   С прибытием десятка ученых, базовый лагерь расширили, оборудовали дополнительные склады для топлива, емкостей со сжиженным газом, продуктов и оборудования. Все делалось с расчетом на то, чтобы в относительном комфорте и безопасности провести в кальдере наступающую вулканическую зиму. Всего в Йеллоустон собралось одиннадцать ученых и шесть военных - экипажи приданной обсерватории военной техники: MRAP "Bufallo" и старенького, но еще крепкого четырехместного вертолета, реквизированного на нужды армии у какой-то частной компании. Места в мотеле было с избытком, ресурсов для ученых, наблюдающих за притихшим вулканом, не жалели, поэтому три года зимы прошли почти без приключений, несмотря на жуткие морозы, пронизывающий ветер и заносы снега засыпавшего мотель почти по крышу. Самое главное из обсерватории в Центр обработки данных в Сакраменто шел непрерывный поток информации о состоянии вулкана.
   Вулканическая активность Йеллоустона не прекращалась ни на день. Мелкие и средние сейсмические проявления, выбросы газов и даже небольшие извержения, сопровождающиеся пепельными столбами в несколько километров высотой, происходили довольно часто, когда внутреннее давление взрывало сегмент остывающего магматического купола. Но это было ничто по сравнению с закончившимся два года назад суперизвержением. Наоборот такая активность давала ученым возможность "прощупать" сейсмографами внутренности магматической камеры, взять пробы вещества и газов, поступающих из ее глубины, и то, что они видели, определенно вселяло оптимизм. Йеллоустон засыпал. Вероятность еще одного крупного извержения была минимальна.
   За плотным рабочим графиком, полным исследований, моделирования и составления прогнозов активности вулкана Сэнди старалась не думать о том, что происходит за пределами кальдеры. Она улавливала обрывки новостей, но они оседали где-то на заднем дворе ее сознания, не загружая его мыслями и бессмысленными рассуждениями. Она слышала про взрыв в Санта-Фе, во время которого погибла президент Лэйсон и выгорела вся электроника в городе, слышала про ядерное разоружение и про то, что Россия и Китай решили оказать существенную помощь Америке в подготовке к зиме и в последующем восстановлении, но это все ее не касалось. Ее мысли полностью занимал Йеллоустон и небольшая группа ученых и военных, которая была в ее подчинении.
   Уже в августе, безжалостно сожрав остатки короткого промозглого лета на Йеллоустон бешеной снежной лавиной обрушилась вулканическая зима. Мощные фронты плотной, наполненной снегом и статикой облачности, почти непрерывно шли с северо-запада практически полностью прервав спутниковое сообщение и обрубив немногие оставшиеся спутниковые телеканалы. В это время единственным источником новостей была армейская рация, настроенная на специальный эфирный информационный канал, который военные организовали для покрытия территорий, где прочие виды связи были недоступны. В общем, создавалось полное ощущение того, что отрезанная от остального мира небольшая группа людей в засыпанном по крышу снегом мотеле, находилась не в центре североамериканского континента, а где-нибудь в Антарктиде или хуже того, на далекой, чужой, промерзшей насквозь планете.
   И вот теперь, когда долгая зима закончилась, Винник снова понадобилась государству. Ей даже не хотелось думать, зачем с ней пытается связаться аппарат министра обороны. Она панически боялась, что сейчас, когда самое страшное оказалось позади, ее выдернут из созданного ей привычного мирка и снова вытянут в переполненный беженцами город, корчащийся в муках от людских проблем, и печалей. Узнав о звонке военных, она упаковала вертолет снаряжением и оборудованием, взяла пару человек повыносливей и отправилась к северо-восточной кальдере. Может быть, если бы ей звонил Коэн или Лэйсон, она и поговорила бы с ними, но что-то ей подсказывало, что разговор с военной верхушкой, ни к чему хорошему не приведет. Все данные по вулкану были в отчетах, дополнительной информации она дать не могла, значит, их интересовало что-то еще. И в это "что-то" Сэнди ввязываться решительно не хотела.
   Впрочем, отсидеться в полевом лагере ей удалось всего пару дней. Вначале она сбрасывала звонки министерства обороны, ссылаясь на плохую связь из-за атмосферной статики вблизи кальдеры, потом с ней связался сержант, командующий военными в ее лагере и попросил все же ответить на звонки. Она умоляла его придумать что-то, чтобы избежать разговора, но он сообщил, что у него прямой приказ организовать связь по спецканалу и, если она не вернется в лагерь, то ему придется доставить ее силой. Тогда тихо ругаясь, Винник все же попросила выслать за ней вертушку и прилетела в базовый лагерь. Она поняла, что скорее всего ее худшие опасения оправдаются, когда сержант попросил подождать несколько часов пока с базы ВВС Хилз не прилетит вертолет с командой офицеров связи, которые должны обеспечить защищенный видеоканал с Министерством обороны.
   То, что разговаривать будет сам министр она не ожидала, но вначале с экрана портативного модуля специальной связи на нее сурово и почти враждебно взглянул его помощник.
   - Сэнди Винник, я удивлен вашим не желанием сотрудничать с Министерством обороны, - не поздоровавшись, начал он. - Мы делаем все возможное, чтобы наладить жизнь в разоренной стане и обеспечить ее безопасность, и нам требуется любая помощь от любого гражданина. Не забывайте, чрезвычайный режим, приравненный к военному положению еще действует, и любая попытка отклониться от его в выполнении своих обязанностей перед государством будет расцениваться как саботаж.
   Сэнди несколько секунд ошалело смотрела на экран, потом внутри нее с неприятным толчком распрямилась пружина, и она с нескрываемой злобой прошипела:
   - Да пошел ты, со своим чрезвычайным режимом... - и с громким стуком захлопнула массивную крышку коммуникационного модуля
   Два офицера связи, присутствовавшие при начале сеанса, переглянулись, недоумевая, что делать дальше.
   - Мэм, извините, но с вами хотел поговорить министр обороны, - осторожно проговорил один из них. - Я понимаю, люди его аппарата иногда излишне прямолинейны, но министр обороны, мэм....
   На внешней панели модуля связи высветилась строка непонятного программного протокола, нервно замигала зеленая иконка связи, и тихо заработал зуммер.
   - Я не буду разговаривать с этим идиотом, - приходя в себя, выпалила Винник.
   - Секунду, мэм, - офицер связи снова активировал модуль и, повернув его к ученному, открыл крышку с экраном.
   - Прошу вас извинить моего помощника, Сэнди, - чуть склонив голову, проговорил с экрана министр. - Но его можно понять. Работы по горло, и разыскивание на протяжение нескольких дней ученого, пусть даже такого важного как вы, это, согласитесь, не самое эффективное использование времени.
   - Это я должна извиниться, - чувствуя всю неловкость положения, ответила Винник, - Он, конечно же, не заслуживает грубости с моей стороны. Я вовсе не пыталась скрыться, просто очень много работы. Внезапный всплеск активности...
   - Понимаю, понимаю, - Локарт сочувственно покивал головой, - Время такое. Работы много у всех. Но мы пережили зиму и начинаем понемногу разгребать и обустраивать зоны катастроф. Хочу сказать, что мы очень ценим то, что вы сделали и делаете для страны, именно поэтому я решил поговорить с вами по видеоканалу, чтобы не вызывать к себе и не отрывать от полевой работы. Мне нужна ваша консультация, как специалиста по вулканам.
   - Буду рада помочь, - осторожно проговорила Винник.
   - То, что произошло с Йеллоустон - ужасная катастрофа, - начал министр, с интересом рассматривая молодого ученого с экрана. - Мы знали, что вулкан нестабилен и что рано или поздно должно произойти извержение. Но согласитесь, если бы в кальдеру не ударил корейский орбитальный модуль, извержения бы не было.
   - Да, именно падение орбитального объекта вызвало землетрясение, гидроудар в магматической камере и вскрытие куполов, приведших к извержению.
   - Вы так же не будете спорить, что если бы еще один осколок корейской станции не ударил в склон острова Ла Палма в восточной Атлантике, то ужасного цунами накрывшего восточное побережье не было бы.
   Не понимая, куда клонит министр, Винник медленно кивнула головой.
   - Не буду полностью выкладывать все факты, большая часть из них совершенно секретна, но у нас есть все основания полагать, что удары с орбиты по Йеллоустону и Ла Палма являются применением против США кинетического орбитального оружия. Они являются актом прямой агрессии против Америки и американского народа, практически полностью разрушившим страну и унесшим жизни десятков миллионов американцев.
   - Но, сэр, из новостей я поняла, что в корейскую станцию после неудачной стыковки врезался наш челнок, - Сэнди в задумчивости пожевала губу. - И еще... Я видела в прямом эфире, что она развалилась после того, как наши корабли обстреляли ее ракетами. Получается, что именно мы...
   - Наши специалисты уверены, что все было спланировано противником заранее и модули в любом случае бы упали на Йеллоустон и Ла Пальма, - сделав нетерпеливый жест рукой, перебил ученого Локарт. - И я склонен им верить.
   - Это все очень странно... Но чем я могу вам помочь.
   - Я уже сказал про то, что мы считаем извержение и цунами актом войны против США. Это чтобы вы полностью понимали в какой обстановке нам приходиться принимать решения. А вопрос мой простой. Есть ли в акватории или в береговых районах Китая России и Индии вулканы подобные Йеллоустону и, если есть, какова вероятность, что их извержение может быть вызвано искусственно.
   - Вы хотите... - поняв, куда клонит министр обороны, Винник отшатнулась от экрана.
   - Успокойтесь, Сэнди. Могу вас заверить, что нанесение ответного удара пока не входит в наши планы. Сейчас мы не в состоянии ни с кем воевать. Тем более тандем нам сейчас оказывает существенную помощь в восстановлении.
   - Тогда зачем?
   - Вы слышали о том, что некоторое время назад ООН изъяла у террористов на Украине несколько ядерных зарядов? У нас есть подозрение, что часть зарядов все-таки попала к исламским радикалам, и они могут использовать ее по принципу Йеллоустона, - не стесняясь, солгал Локарт. - То есть, при помощи ядерного взрыва спровоцировать суперизвержение.
   - Но почему Россия, Китай и Индия, - удивилась ученый. - Ведь заклятыми врагами исламистов всегда были мы.
   - Они считают нас поверженным врагом. А вот Россия, Китай и Индия находятся на границах воображаемого исламского халифата, который остатки исламских радикалов все еще надеются построить и представляют для них особую опасность. Вполне логично, что у них есть планы против этих государств. К тому же, если вызвать с помощью ядерного взрыва извержение супервулкана, которое накроет Россию или Китай, то подозрение в первую очередь падет на нас, и естественно последует ответный удар, который приведет к мировой войне. На это экстремисты как раз и рассчитывают.
   Хм... - Винник задумчиво потерла подбородок. - К востоку от побережья России и Китая на юг по границе материкового шельфа тянется так называемый "огненный пояс". Это зона повышенной вулканической активности. Но к супервулканам в этом поясе можно отнести только три. Это кальдеры Тоба в северной Суматре, Таупо в Новой Зеландии и Аира в южной Японии. Из этого списка только Аира может реально угрожать Китаю пепельными осадками и то, если ветер будет дуть с океана. Но все три вулкана уже давно не проявляют активности и считаются спящими.
   - А их каким-то образом можно разбудить, как это произошло с Йеллоустоном?
   - Сомневаюсь. Я была на всех трех вулканах и неплохо знаю их природу. Восходящие магматические потоки под ними не такие горячие и активные как, под Йеллоустоном. Магматические камеры застыли и находятся на большой глубине. Я не представляю, сколько понадобится энергии, чтобы их запустить.
   - То есть, если в одной из кальдер, допустим в Японии, взорвать ядерный заряд...
   - Какой мощности?
   - Скажем, пятьдесят килотонн?
   - Ничего не произойдет. Во всяком случае, с точки зрения провоцирования вулканической активности.
   - А, сверхтяжелый в пятьдесят-семьдесят мегатонн или выше?
   - Наверняка будут какие-то последствия, но вероятность того, что вулкан вскроется, очень мала. С таким же успехом эту энергию можно приложить в другом месте планеты и достичь большего разрушительного эффекта.
   - Например?
   - Например, в одном из узлов литосферного напряжения, которые есть вдоль "огненного пояса".
   - Это еще что такое?
   - Знаете, поверхность нашей планеты состоит из нескольких гигантских плит или платформ, которые, как льдины по воде плавают по поверхности мантии. Эти плиты, хоть и очень медленно, всего на несколько десятков сантиметров в год, но смещаются относительно друг друга. Это смещение и вызывает тектоническую активность в виде землетрясений и извержений вулканов. Подрыв мощного заряда на стыке литосферных плит может спровоцировать их смещение. Это, в свою очередь, запустит крупное землетрясение или даже их серию и огромной силы цунами. Но, если честно, вам лучше поискать специалиста по тектонике. Я вообще думала, что Министерство обороны само вело активные разработки по литосферному оружию.
   - Да, да, конечно, - немного рассеяно проговорил Локарт, понимая, что он кроме слухов ничего не слышал о таком виде оружия. - Значит, со стороны супервулканов угрозы нет?
   - Нет, если только не будут запущены глубинные тектонические процессы вроде изменения скорости вращения ядра или смены полюсов.
   - Хорошо, спасибо за консультацию, Сэнди. Продолжайте свою работу на вулкане. Если вам понадобиться помощь, обращайтесь напрямую ко мне.
  
   * * *
  
   "Литосферное оружие, твою мать! - Локарт резко встал из-за стола и нервно зашагал по кабинету. - Это еще что за хрень. И почему я об этом ничего не знаю?". Он подошел к рабочему терминалу и, не садясь в кресло, подвинул к себе мобильный пульт управления стратегическими ядерными активами. Не смотря на разоружение слово "ядерными" не исчезло из названия "черного ящика" потому, что все действующие носители, подводные лодки, ракеты в шахтах и самолеты активно оснащались тактическими ядерными зарядами. Их мощность была на уровне нескольких килотонн и стратегического урона противнику они нанести не могли, но надо же было хоть как-то использовать оставшиеся после разоружения носители.
   Недовольно хмурясь, министр обороны активировал "черный ящик" и прошелся глазами по хорошо знакомым командным и статистическим файлам, залез вглубь некоторых из них, пробежал глазами список инструкций и процедур и со вздохом разочарования опустился в кресло. В модуле управления стратегическими активами не было ничего, даже отдаленно намекающего на оружие способной сдвигать литосферные плиты.
   - Найдите мне Краца Он на базе Петерсон под присмотром генерала Шелби, - проинструктировал он помощника и снова забегал пальцами по клавиатуре "черного ящика".
   Из того что сказала Винник было ясно, что для литосферного оружия необходимы мощные или даже сверхмощные ядерные заряды на уровне пятидесяти мегатонн и выше. Ничего из того, что Локарт знал о ядерных зарядах, не говорило о том, что США обладали устройствами такой большой мощности. Самый крупный заряд МК41 произведенный, но так и не испытанный Америкой был всего двадцать пять мегатонн. Но он, все же, хотел убедиться, что подобное оружие не было произведено в восьмидесятых годах во время пика гонки вооружений с СССР. Здесь его тоже ждало разочарование - в памяти мобильного пульта не было архивных данных, только обновляемая в реальном времени статистика по ядерным зарядам, находящимся на носителях и в местах хранения.
   Немного подумав, Локарт связался с шефом NOD* (*NOD (Nuclear Ordnance Division) - Управление ядерных боеприпасов министерства обороны США, отвечающее за их производство и хранение) и задал ему несколько вопросов. После этого разговора ситуация стала понемногу проясняться. США в девяностых годах действительно произвели семь сверхтяжелых зарядов мощностью более ста мегатонн. Некоторое время они находились на балансе NOD, но в начале века, особым распоряжением президента были переданы специальной группе военных ученых, якобы для их переработки в более мелкие заряды. Впрочем, ядерное сырье для производства этих самых "мелких зарядов" через NOD так и не проходило. Получалось, что заряды нельзя отследить через обычную документацию Министерства обороны, пусть даже самого высшего уровня секретности.
   Назойливо замигала иконка видеоканала, высвечивая надпись "База ВВС Петерсон", министр некоторое время рассеянно смотрел на нее, все еще обдумывая последнюю информацию, затем спохватился и открыл канал связи. С экрана на него взглянул сияющий от удовольствия Крац.
   - Ты что, такой довольный, - не удержавшись, спросил Локарт.
   - Я такой довольный потому, что ты воспринял мою информацию серьезно, - широко улыбнулся бывший министр. - Иначе бы ты не позвонил.
   - Информация действительно очень серьезная, но, к сожалению, мы не смогли продвинуться ни на шаг. Мы не можем найти Специальную секцию президентского архива, и пока понятия не имеем о том, какова природа "Посейдона" и, когда он будет активирован.
   - Это плохо, - как-то сразу погрустнел, Крац.
   - Послушай, Роберт, ты знаешь наших о разработках в области литосферного оружия? - прямо спросил министр обороны.
   - Только в общих чертах. - Крац задумался на несколько секунд, медленно потирая ладонью давно не бритый подбородок. - Исследования велись в конце девяностых. Мы очень опоздали с развитием этого направления. Русские уже к середине восьмидесятых имели готовые наработки по этой теме. Тогда все для нас складывалось очень хреново. Я не знаю деталей, но по нашим сведениям СССР имел технологию создания и разгона тектонической волны посредством синхронизированного подрыва нескольких сверхмощных зарядов в критических точках напряжения, там, где сходятся континентальные плиты. Как эта хрень работает, я тоже не знаю, но в результате всего этого Северная Америка должна была то, ли сдвинуться, то ли просесть. Весь восток и центр страны ушел бы под воду, а запад был бы разрушен ужасными землетрясениями.
   - Черт возьми! А мы что?
   - Мы начали разработки позже и так и не вышли на методику русских. Да и смысла не было, - Крац разочарованно покачал головой. - Россия расположена на массивной, очень стабильной континентальной плите. Сдвинуть ее нельзя, а значит и нельзя с помощью, как ты сказал литосферного оружия, причинить ей сколь-нибудь значимый урон. Можно, конечно вызвать землетрясения на Дальнем Востоке Кавказе и Средней Азии. А толку? К тому же была большая опасность, что все это рикошетом ударит и по нам, причем так, что мало не покажется.
   - Почему этого всего нет в архивах и отчетах Министерства обороны?
   - А потому, что мы не вывели проект на уровень боевого применения. Все так и остановилось на этапе научных разработок. Все материалы были переданы президенту. Часть из них, та, что касается русских, была отражена в отчете по анализу альтернативных угроз. У тебя должен быть к нему доступ, если центральная база данных все еще работает. Часть, та, что касается практического применения, скорее всего, была засекречена и попала в Специальную секцию президентского архива. Может какие-то разработки и велись дальше. Я не знаю. Слишком уж все это смахивало на Армагеддон.
   - Еще вопрос... Ты знаешь о наших сверхмощных ядерных зарядах? Свыше ста мегатонн?
   - Нет, - чуть подумав, ответил бывший министр. - Если честно, я такие секретные детали оставлял в компетенции министров родов войск, а сам занимался вопросами на стратегическом уровне непосредственно с президентом Алверо.
   - Хорошо. Значит ключ ко всему Специальная секция, - задумчиво проговорил Локарт. - Спасибо. Я еще свяжусь с тобой.
   Доступ к Специальной секции пролил бы свет на многие вещи. Файл посвященный "Посейдону" наверняка находится именно там. Но доступа к Специальной секции нет, значит надо попытаться найти хоть какие-то зацепки в имеющихся базах данных.
  
   Московская область.
   Дача ГРУ.
   19 мая 2035 года.
  
   С утра над поймой небольшой речушки, над оставшимися от половодного весеннего разлива мелкими озерцами непроглядной стеной висел плотный туман. Моросил мелкий въедливый дождь иногда переходящий в мелкую водяную пыль. Ветра не было. Стояла непривычная для горожанина тишина, нарушаемая только чуть слышным журчанием тонких струек дождевой воды, стекающих с крыши покрытой старомодным шифером незатейливой беседки. Да еще иногда со стороны посеревшего от времени и непогоды деревенского сарайчика доносилось недовольное бурчание егеря, перебирающего снятые полчаса назад рыболовные сети. Даже охотничьи собаки в дальних вольерах и те притихли, забившись по конурам после сытного завтрака из костей, которые Алекс привез из города.
   - Тихо-то как... - прошептал, словно стараясь не нарушить вселенский покой, Строев.
   - Угу, - буркнул в ответ Алекс из-под нахлобученного почти на самые глаза капюшона заношенного военного бушлата. - Тихо... Даже на сон тянет. А еще Тимофеич со своим самогоном и яичницей. Это с утра...
   - Подожди, сейчас он еще ушицы наварит на костерке. С дымком. Тут уж без местной экзотики никак.
   - Да уж. Наварит. - Алекс откинул капюшон, повернул голову, оглядывая простенькие постройки егерской пасеки, и зычно крикнул. - Тимофеич, может помочь, чего!
   - Да нет, сидите, я уже закончил, - егерь показался из-за сарайчика с небольшим ведерком рыбы. - Возни больше, чем улова. В реке рыбы почти не осталось. Задохлась вся зимой. Лед-то, какой был. Вон, Кривое озеро почти до дна промерзало, а там по центру глубины метров пять будет.
   - Да ладно, до дна... - недоверчиво хмыкнул Строев.
   - А, если яму по середине не брать, то и до дна. Тут хоть вода проточная, есть чем рыбе дышать. А Кривое совсем пустое теперь.
   - Так что ж ты Тимофеич, последнюю рыбу вынимаешь. Да еще сетями. Пусть бы расплодилась, - посетовал Алекс.
   - Да какие это сети. Издевательство одно. И обловил я только пару лужиц, что остались от разлива. Они все равно пересохнут через месяц. Так уж лучше я вас ухой угощу, чем пропадет рыба или вороны поклюют. Этим чертям и зима не по чем. Вот чаек что-то не видно, а ведь в апреле уже должны были прилететь... Вот, - егерь показал на треть заполненное ведерко гостям. - Разве это рыба? Слезы.
   - А что? Ерши да окушки. Один, вон, совсем приличный грамм на триста, - одобрительно покачал головой Строев.
   - Не издевайтесь, Сергей Петрович, - Тимофеич горестно покачал головой. - А вы чего грустите? Или думы, какие тяжкие в головы лезут? Так мы их сейчас самогончиком-то повыгоним. Он у меня чисто хлебный, мягонький, на травках. В последнее лето собрал. Сейчас-то лес совсем пустой.
   - Да. Добрый напиток. Расслабляет только. На сон тянет. А нам надо свежесть ума сохранить, - с улыбкой сказал Алекс.
   - Для свежести ума - это чаек. Да с медком. Только за медок тоже не обессудьте. Трехлетней давности он. Во время зимы пчелы почти все пропали. Лета были короткие, медоносы даже не успевали подняться, так что взятка не было совсем, - извиняющимся голосом пробурчал егерь и пошел в дом.
   - Держится еще Тимофеич. И зиму пережил неплохо. Пчелок только жалко. Мед у него знатный был, - сказал Алекс и снова, надвинув на глаза капюшон, стал рассматривать покрытую туманом пойму.
   - Эй, дружище, ты не расслабляйся. Разговор есть, - сидящий радом на широкой деревенской лавке Строев легонько толкнул его локтем.
   - Разговор? А я думал мы отдохнуть приехали, на рыбалочку сходить, ушицы отведать, - Алекс бросил на бывшего шефа заинтересованный взгляд.
   - Какая рыбалка. Ты же слышал - рыбы нет. Да и в эту холодную морось я лично лезть не хочу. Сыровато для моих старых костей. А разговор у меня интересный.
   - Тогда, выкладывай.
   - Как я понимаю, со Штатами процесс более-менее налаживается? - спросил вполголоса Строев.
   - Более-менее. Все, конечно, идет сложно. Не хотят они тактическое оружие сливать. Опасаются нашего нападения.
   - Это понятно. После Санта-Фе они от собственной тени будут шарахаться.
   - Санта-Фе? Ты знаешь детали по Санта-Фе? - Алекс оживился и удивленно посмотрел на собеседника. - Твою мать! Не Кремль, а проходной двор какой-то. Даже самые секретные секреты не засекретишь. Про это ведь знало человек пять, не больше. Ну, Петрович, колись, кто! Я ведь не отстану. Сам понимаешь, такая утечка...
   - Да не пыли ты. Проходной двор... Утечка... Не отстану... Инфа пришла ко мне не из Кремля.
   - Ни хрена себе! - еще больше удивился Алекс и повернулся всем корпусом к Строеву, выражая готовность слушать дальше. - Китайцы?
   - Нет. Они ведь работают напрямую с президентом. У них конечно об этом знает больше людей, но дисциплина, я скажу, не железная - стальная. Оттуда утечка практически невозможна.
   - Тогда остаются Штаты. У тебя, что, сохранилась собственная агентура?
   - Тут ты ближе к правде, хотя насчет сети - это конкретный перебор. Дело в том, что после катастроф, одна очень серьезная и очень тайная организация была крайне не заинтересована в том, чтобы Штаты в горячке начали ядерную войну. Эта организация настолько мощная, богатая и влиятельная, она обладает такими технологиями, что вполне могла бы править миром.
   - Твою мать! Опять масоны?
   - Нет. Бери выше. Эти клоуны ей в подметки не годятся. По мне, так эта организация ими и руководит. Может даже и создала их. Ее сила в новых технологиях, в новых знаниях. Это группа мощных ученых. Не тех, что светятся на ТВ, в интернете и клянчат гранты. А реальных монстров с мозгами по ведру, которые все открытия знают наперед. Откуда у них знания, хрен поймешь. Может, откопали что, а может алиены* (*Алиены (англ. aliens) - инопланетяне) что передали.
   - Ну, ты загнул! Алиены! Хотя, если честно, то о существовании какого-то мощного источника знаний мы догадывались. Когда ФСБшный ИСИН в свободное от нагрузки время анализировал события последнего столетия, в одном из отчетов он отметил, что в научных открытиях и появлении новых технологий, скорее всего, есть определенная закономерность. Правда, какая, вычислить не смог.
   - Вот, вот, - согласно кивнул Строев, - Тайны они хранить умеют.
   - Тогда - вопрос. А ты откуда тогда все это знаешь, если организация такая тайная-секретная?
   - Эй! Ты мне только допрос не устраивай. Я начал этот разговор, и я буду его вести. Давай все по порядку... Так вот эта организация и предотвратила ядерную войну, передав Китайцам технологию "эффекта". Это может дать тебе представление об уровне научных знаний, которыми она обладает.
   - О, да! Мы протрахались с этой технологией почти четыре года. Вывезли кучу образцов сгоревшей электроники из Санта-Фе, бросили на дело лучшие мозги, выделили хренову кучу ресурсов. Поставили на уши Китайцев, наконец, пытаясь из них хоть что-то вытрясти. И - ничего! Результат близок к нулю. Мы знаем, что, но не знаем, как.
   - Ну... Китайцы тоже не знают как.
   - Хоть это радует, - Алекс на секунду умолк, а потом бросил быстрый взгляд на старого генерала. - Слушай, Петрович. Мы знаем друг друга много лет. Ты меня подобрал еще в училище и вел всю мою работу в ГРУ. Ты меня научил этой хрени с чужими мозгами и многому другому. Я до сих пор тебе по гроб благодарен. Не доверять тебе у меня оснований нет никаких. То, что ты рассказываешь очень необычно и в интересах государства...
   - Уж кто-кто, а ты бы мог не сомневаться - перебил Алекса Строев. - Я действую исключительно в интересах государства. Давить и силой тянуть инфу из меня бессмысленно. Все, что я знаю, я расскажу сам. Но только тебе, потому, что сам тебя учил и тоже верю в тебя. То, что я скажу дальше действительно необычно и надо, чтобы этой информацией владел человек, который может ей правильно распорядиться. Лишний шум тут совсем не нужен.
   - Ладно, выкладывай, что у тебя на уме.
   - Ты сам сказал, что переговоры с американцами идут туго. США до сих пор серьезная угроза. Мощная армия и флот, куча тактического ядерного оружия. Я уверен у них есть и обычные системы вооружений, по мощи сравнимые с ядерными. Кто знает, какие новые технологии они еще разрабатывают. Через десяток лет они с нашей помощью разгребут завалы, и начнут снова гадить по всему миру.
   - Риск, конечно, есть. Но их сдерживает "эффект" и наличие у ООН ядерных. стратегических сил.
   - Наивно! А ты не думал, что этот самый "эффект" они, в конце концов, могут раскусить. Что тогда? Кстати, про ООН... Что-то они не спешат встраиваться в новую структуру безопасности.
   - Тут ты прав. Если честно я и сам не верю, что они оставят планы отомстить нам за катастрофы и то, что случилось после них. Инцидент в Киеве тому прямое подтверждение. Мы загнали злобного джина в бутылку, и сколько он там просидит, неизвестно.
   - И я о том же. Для того чтобы Штаты вписались в то что мы с Китаем выстраиваем на основе ООН, там нужно сменить всю старую военную и политическую элиту и поставить людей лояльных или хотя бы не враждебных тандему. Потом начать потихоньку промывать народу мозги, что мы хорошие и заинтересованы в процветании Америки. Долбить их через СМИ, интернет и, что там еще можно использовать, как они долбили весь мир последние десятилетия. Долбить пока не вырастет поколение по определению считающее нас друзьями.
   - Мы как раз над этим работаем. Мы готовим им нового президента.
   - В точку! - Строев легонько хлопнул ладонью по столу и неожиданный звук, затихая в тишине, прокатился над поймой, отразившись слабым эхом от поредевшего за зиму сосняка на противоположном берегу. - И какие у вас шансы?
   - Я свою часть с капитаном "Кентукки" отыграл. Он полностью готов, хотя и не очень горит желанием лезть в политику. Теперь надо развить рабочую структуру, заточенную под выборы или под переворот. Этим занимается Лукин с Павловым.
   - И сколько на все это понадобиться времени?
   - Куда ты клонишь, Петрович? Не пойму.
   - Ты так и не ответил, какие шансы у капитана Митчелла стать президентом. Так вот, вместо тебя отвечу я, раз ты не хочешь старому другу раскрывать тайные секреты. Шансы у него очень слабые. С момента его чудесного спасения прошло почти четыре года и его геройская история уже не так свежа. Подзабыл народ твоего капитана. Лэйсон, против, которой был направлен основной акцент его кампании, отошла в мир иной. Штаты более-менее благополучно пережили вулканическую зиму. В стране мир и вполне приличное подобие порядка. Америка активно восстанавливается, там понемногу перетасовываются старые элиты, создаются новые, запускаются производства, народ не голодает и не мерзнет. В общем, жизнь налаживается, и Митчел, который пересидел зиму в тепленькой конуре в Канаде под нашим крылом, теперь в Америке чужой, и делать на него ставку это бесполезная трата ресурсов.
   - Ты хочешь сказать, что у тебя есть лучший кандидат?
   - Патрик Коэн, - коротко бросил Строев.
   - Коэн... Коэн... - Алекс поскреб подбородок вспоминая. - Это тот, что во время катастроф был главой МНБ? Так он вроде бы пропал куда-то. То ли дернул из страны, то ли попал под пандемию.
   - Тот самый. Где он болтался все это время, не важно. Важно, что сейчас он готов вернуться в страну и выставить свою кандидатуру на президентских выборах.
   - Во, как все закрутилось! Выборы, значит... А чрезвычайное положение? А теперешний президент Уолберг? А Локарт, армия, которого контролирует страну? Да и какие у Коэна шансы? Он ведь почти четыре года был не у дел и, как ты сказал про моего капитана, народ его тоже подзабыл. И где он возьмет деньги на президентскую кампанию? Митчела, хоть, можем профинансировать мы.
   - Ну, ты сыпешь вопросами, дружище! - добродушно улыбнулся Строев. - Давай по порядку... Выдвижение Коэна будет хорошо подготовлено. Уолберг добровольно сложит с себя полномочия. Конгресс объявит выборы. С Локартом сложнее, но меня заверили, что вопрос с ним тоже будет, так или иначе, решен. По плану Коэн вернется настоящим героем, с вагоном денег и поддержкой большинства оставшихся политиков, так что шансы у него огромные.
   - А откуда у него вагон денег?
   - Деталей не скажу. Может скрытые федеральные резервы, а может еще что, - Строев обернулся и заговорщически подмигнул приятелю. - Я уверен денег у него хватит не только на президентскую кампанию, но и на восстановление.
   - Ну, ты загнул! - Алекс изобразил на лице крайнюю степень сомнения. - Там же десятки триллионов по старому курсу.
   - Поверь мне, у него будут такие деньги.
   - Хм. Коэн... Если честно, я о нем толком ничего не знаю. Американские политики - не мой профиль. Но он работал с Лэйсон. Она бабенка была не самая плохая, если не считать того бардака, что она устроила с долларовой реформой, но я, так думаю, этот проект был начат до нее и остановить его она не могла. Но ведь и она, в конце концов, свихнулась и чуть не развязала ядерную войну. А Коэн? Куда он потянет страну? Тем более ты говоришь, что с деньгами у него проблем не будет. Пойдет ускоренное восстановление, рост влияния, опять будут сбивать блоки и коалиции против нас. Пустив его на президентство, да еще с деньгами, можем создать альтернативный центр силы. А нам это надо?
   - Основной задачей Коэна будет предотвратить возможность мести Америки тандему за катастрофы и вписать ее в новую международную архитектуру, которую выстраиваем мы с Китаем. Именно с этой целью он идет в президенты. Ну, и восстановить страну, конечно. Как видишь, цели эти полностью совпадают с сем, что вы хотели сделать через капитана "Кентукки". Более того мы сэкономим кучу денег и времени и на кампании, и на восстановлении, а если так, то лишний раздражитель в виде Морисона в этом уравнении абсолютно не нужен. Значит, этот проект надо аккуратно свернуть. Мы все равно добьемся нужного результата, но без него. Это мне гарантировали люди, ведущие Коэна во власть.
   - И что это за люди?
   - Та самая невидимая всемогущая организация, о которой мы говорили вначале.
   - А теперь, самое интересное, - Алекс повернулся всем телом к Строеву и пристально взглянул ему в глаза. - Какое ты имеешь отношение к этой организации? Как давно? И какие твои реальные цели?
   - О... Это вопросы на миллион рублей, - широко улыбнулся генерал. - Но давай я расскажу тебе всю историю за ушицей, да под добрую чарку. Так она тебе лучше зайдет. Уж больно необычно все складывается, на грани человеческого понимания. Пойдём. Вон, Тимофеич уже давно руками машет, к костру зовет пробу снимать.
  
   Нью-Мексико. Далси.
   Секретная база Армии США.
   21 мая 2035 года.
  
   Шагая по узкому коридору к главному в ходу в основное административное здание, где располагалась наземная часть временных офисов Министерства обороны, Локарт гадал, зачем президенту понадобилась такая срочная встреча. Они виделись только вчера на регулярном общем совещании Администрации, и вроде бы обсудили и согласовали все критически важные вопросы, которые нужно было представить Конгрессу на совместном заседании палат на следующей неделе. Да, Уолберг на совещании выглядел несколько растерянным и даже сбитым с толку. Кивая невпопад головой, он, казалось, совсем не следил за докладами, но такое с ним случалось и раньше, когда он впадал во фрустрацию от очередной плохой новости. А сегодня утром президент совершенно неожиданно поставил его в известность, что прилетает в Далси для срочного и очень важного разговора.
   - Добро пожаловать в Далси, Сэр, - чуть склонив голову, поприветствовал президента Локарт. - Извините за минимум протокола, но ваш визит довольно неожидан.
   - Да ладно, Дуглас, я знаю у вас здесь всегда идеальный порядок, - сказал президент, озабоченно осматривая небольшое фойе через плечи окружавших его агентов Секретной Службы.
   - Вас что-то беспокоит? - осторожно спросил министр обороны.
   - Беспокоит? Черта с два! Я по уши в дерьме, Дуг. Мне надо было отказаться от президентства, когда погибла Лэйсон. Не мое это. Вы бы лучше со всем этим справились... Или Коэн.
   - Давайте пройдем ко мне там и поговорим, - сказал Локарт, видя как его бойцы, охранявшие вход, с интересом уставились на президента, видимо расслышав его слова.
   В кабинете Уолберг тяжело плюхнулся в гостевое кресло перед небольшим рабочим столом министра обороны и попросил стаканчик виски. "Плохо дело", - подумал Локарт, ведь президент почти не употреблял алкоголь.
   - Дуг, вокруг нас закручивается какая-то охрененная комбинация, - выпалил президент, комично морщась после долгого глотка бурбона из широкого стакана.
   - Вокруг, нас с вами? - удивленно поднял брови министр.
   - Вокруг нас с вами. Вокруг Конгресса. Вокруг Америки, - президент сделал в воздухе размашистый жест рукой.
   - Может, расскажете подробности?
   - Конечно! Я для этого сюда и прилетел. Вы помните Кроуфорда?
   - Да. Такие люди не забываются. До сих пор сожалею, что он погиб в катастрофе. Америке сейчас бы понадобился его опыт.
   - Черта с два он погиб! Я вчера вечером с ним разговаривал по видеосвязи. Он где-то отсиделся в укромном месте и, судя по организации звонка, у него есть неплохо отлаженная команда и прочные связи в нашем окружении. Старик жив, прекрасно себя чувствует и даже помолодел.
   - А вот это уже интересно, - насторожился Локарт. Удивительное воскрешение и появление на политическом поле такой влиятельной фигуры могло означать только одно - грядут большие перемены. - И, о чем был разговор.
   - Он сообщил мне, что на сессии Конгресса на следующей неделе будет проголосован закон о досрочных президентских выборах. Как видите, он уже вовсю использует свой опыт и влияние.
   - Странно, - пробормотал министр, чувствуя, что надвигается что-то большое, очень похожее на обстоятельства непреодолимой силы. - У нас все еще действует чрезвычайное положение. Но до сих пор мы, хоть и формально, но соблюдали хотя бы видимость действия базовых законов. Для того чтобы объявить выборы вы...
   - Я складываю с себя президентские полномочия! - не дожидаясь пока министр закончит фразу выпалил Уолберг. - Решение принято. Я сделаю это на следующей неделе перед Конгрессом, перед телекамерами. Да, мне их продлят еще на некоторое время до того, пока в должность не вступит новый избранный президент, но это уже не важно.
   - И, кто же у нас, новый избранный президент? - чувствуя, как на секунду замерло сердце, спросил Локарт.
   - Никогда не догадаетесь! - Уолберг вскочил с кресла и зашагал по тесному кабинету, потом остановился, резко обернулся и, увидев напряженное ожидание на лице министра, медленно и отчетливо проговорил. - Патрик Коэн.
   - Сбежавший из страны в такое тяжелое время четыре года назад Патрик Коэн, хочет стать президентом? - министр обороны с сомнением посмотрел на Уолберга. - При всем уважении, Сэр, вы ничего не путаете. Ведь у него теперь нет ни влияния, ни средств, ни поддержки населения. Да и политиком он никогда не был. Функционер высшего уровня - да, а политик... Да и зачем ему это нужно? Думаю, он сейчас себя и так вполне комфортно чувствует.
   - Ха! - президент недобро ухмыльнулся, снова упал в кресло и потянулся за стаканом бурбона. - Во-первых, по словам старика Кроуфорда, этого хитрого старого лиса и непревзойденного интригана, Коэн вовсе не сбегал из страны. Он все это время находился здесь на какой-то секретной базе МНБ. А знаете почему? Потому, что опасался за какой-то сверхсекретный президентский архив. Он боялся, что тот может попасть в ненадежные руки. А ненадежные руки - это наши с вами руки, Дуг, понимаете? Кроуфорд прозрачно намекает, что мы с вами ненадежные люди и нам доверять нельзя.
   - Речь наверно идет о Специальной секции президентского архива. Но почему он опасался, что она перейдет по процедуре к тому, кто стал президентом после Лэйсон. То есть к вам?
   - А он не меня опасался, - не скрывая раздражения, взмахнул рукой Уолберг. - Он опасался вас и, судя по тому, что вы с Хастером вытворили с ядерными боеголовками в Киртлэнд три года назад и совсем недавно на Украине, он был прав.
   - Сэр, но официальная версия событий говорит о том, что это сделала, вышедшая из-под контроля группа агентов ЦРУ. Министерство обороны плотно сотрудничает с ООН в этом деле. Мы даже нашли и вернули оставшиеся боеголовки.
   - Да бросьте вы! Галстуки* (*Галстуки (англ. the Ties) жаргонное обозначение сотрудников ЦРУ, часто используемое военными) никогда бы не справились без вас. Без помощи Министерства обороны они бы и носа не сунули на эту долбанную базу. И это не только мое мнение. Думаете, русские и китайцы этого не понимают? Думаете, авиакатастрофа Хастера сняла все проблемы? Черта с два! Спецтрибунал ООН готовит обвинения против вас лично.
   - Твою мать! - зло выругался Локарт. - Я Министр обороны США. Какой, нахрен, трибунал?
   - Не знаю, какой. Кроуфорд не вдавался в детали. Но, министр ты или не министр, похоже, ООН хочет твоей крови, Дуг. Но слушай дальше... Коэн спас от нас с тобой не только Специальную секцию, он еще и вывез на базу МНБ весь золотой запас Америки! Это чтобы мы его не разворовали.
   - Что за бред! Не было у нас никакого золота. Потратили мы все сразу после реформы.
   - Кроуфорд утверждает другое. Кроуфорд утверждает, что был еще чрезвычайный президентский резерв неподотчетный ни ФЕДу ни Минфину. Этот резерв теперь у Коэна и золота там на несколько триллионов по курсу доллара до катастроф. И Коэн сейчас это золото хочет вернуть государству.
   - Да чушь это все! Обвинения ООН против меня несостоятельны. Да и плевать я на них хотел. Их юрисдикция на нас не распространяется, а, если сунуться, отгребут по полной. А золота никакого не было. Так, что Кроуфорд просто блефует.
   - А ты на секунду представь, что не блефует, - президент бросил на Локарта испуганный взгляд. - Если у Коэна все-таки будет золото, если Специальная секция у него, если его поддерживает Кроуфорд со всем его долбанным влиянием и связями... Если это все так, тогда Коэн - президент, а вас ждет ооновский трибунал. Конгресс вас выдаст, даже не моргнув, уж поверьте мне, я там провел почти десяток лет и знаю, на какое дерьмо способны эти ублюдки для того, чтобы спасти свои жирные задницы.
   - Хреново, - Министр обороны откинулся на спинку кресла и, сдвинув брови, задумался.
   - Хреново. Не спорю, - немного успокоившись, согласился президент. - Со мной все ясно. Я в это дерьмо не полезу и с Кроуфордом бодаться не буду. У меня весовая категория не та. Помнишь, как он в течение суток уладил все с Адмиралом Брэдоком и привел к власти Лэйсон на третий срок? Он непревзойденный мастер закулисной борьбы. Я вообще думаю, что страной последние десятилетия управлял он. Так что я, без шума складываю полномочия и в комфорте доживаю свои дни хоть в Конгрессе, хоть на скромной вилле на берегу тихого озера. А вот с вами, мистер Локарт, сложнее. Вы контролируете вооруженные силы и вы один можете помешать Коэну.
   - Чет возьми! А кто сказал, что я собираюсь ему мешать. Коэн - профессионал высшего уровня. И, если у него есть желание, ресурсы и поддержка, чтобы стать президентом, если он действует на благо Америки, то - флаг ему в руки. Я буду только за. К тому же, у нас с ним всегда были хорошие отношения, и зуб ему на меня точить не за что.
   - Рад это слышать, - не скрывая облегчения, выдохнул Уолберг. - Я вам всегда симпатизировал, считал разумным, взвешенным человеком и не сомневался, что вы займете разумную позицию. Очередная внутренняя свара со стрельбой Америке сейчас не нужна. Она может полностью разрушить страну. Я уверен, вам найдется достойное место в команде нового президента. Осталось только убедить в этом, удивительным образом воскресшего, Рэймонда Кроуфорда, великого и ужасного.
   Сдержанно улыбнувшись, президент достал из кармана небольшой спутниковый телефон и положил на стол перед Локартом.
   - Здесь в память забит только один номер. Линия защищена. Кроуфорд прямо сейчас готов принять ваш звонок.
   Навалившись всем телом на стол, министр обороны долго смотрел на лежащий перед ним сатфон, чуть покусывая от напряжения нижнюю губу. Наконец решившись, он взял его и нажал кнопку вызова.
  
   Новая Зеландия.
   Веллингтон.
   22 мая 2035 года.
  
   Даже в нормальных климатических условиях погода Новой Зеландии отличалась редкой переменчивостью и славилась своим скверным характером. Постоянные сильные ветры, нередко достигающие ураганной силы, частые тайфуны, пусть небольшие, только зарождающиеся юге Тихого океана, но, все же, несущие огромное количество влаги, готовой излиться на густые субтропические леса, придавали местной погоде явный оттенок экстремальности. Тем не мене люди на островах давно ко всему приспособились и жили вполне комфортно, пока не пришла долгая вулканическая зима. К ветру и тайфунам прибавился холод, а в первые два года зимы острова полностью засыпало снегом. Роскошные альпийские луга, прославившие на весь мир новозеландскую баранину и говядину, вымерзли, субтропические леса зачахли, экзотическая живность по большей части повымерла, а вот люди пережили зиму неплохо. Перед холодами социалистическое правительство сумело запасти достаточные резервы энергоресурсов и еды, чтобы народ был сыт, обогрет и самое главное, постоянно занят чем-то полезным. Всю зиму, привыкшие к капризам погоды новозеландцы, ни на день не переставали трудиться, восстанавливая под проливными дождями и снегом, то, что с остервенелым упорством разрушали накатывавшие с юго-востока тайфуны. Поэтому, когда пришла весна, несмотря на огромный ущерб нанесенный местным экосистемам и сельскому хозяйству погодой, страна почти сразу же активно вошла в режим восстановления экономики.
   Глядя из окна бронированного китайского внедорожника, медленно двигавшегося по главной улице одного из пригородов Веллингтона, на деловитую суету людей на улице, Коэн пытался представить себе, что сейчас происходит дома. Из передаваемых американскими телекомпаниями новостей было ясно, что восстановление идет полным ходом, люди сплочены, испытывают патриотический подъем и готовы жизнь положить на благо страны. Но верить американским телеканалам было нельзя, это он твердо усвоил в самом начале своей карьеры. Исходящий интернет тоже жестко контролировался властями. Никаких тебе соцсетей, изобилующих скандальными фотками и едкими комментариями, никаких провокационных выкладок в блогах. Полная цензура. Даже мобильная связь все еще была ограничена для населения, не говоря уже о спутниковой, которая была доступна только единицам. В общем, положение во внешнем мире с информацией о том, как обстоят дела в Америке, больше напоминало хорошо организованный вакуум.
   Впрочем, был один достоверный источник информации. Каждый день Кроуфорду приходили свежие сводки по ситуации в стране предоставляемые кризисным штабом президенту и министру обороны.
   По этим данным картина вырисовывалась не такая радужная, как на телевидении, но, все же, не лишенная оптимизма. Восстановление действительно шло. Начались интенсивные работы в городах восточного побережья по расчистке завалов мусора, оставленных цунами и пепла. Туда были брошены основные ресурсы, и улицы Нью-Йорка, Вашингтона, Балтимора и других крупных городов в зоне удара цунами понемногу стали освобождаться от наносов, давая возможность рабочим бригадам, разбивать города на кварталы и начинать вывоз строительного хлама в постоянно растущие на окраинах терриконы. Как только бригады вошли в крупные города, людям открылась ужасающая картина - десятки тысяч человек, решившие переждать зиму в полуразрушенных домах погибли от холода. Их полуистлевшие тела по одиночке или небольшими группами находили повсюду. Вначале санитары пытались брать образцы ДНК для последующего опознания, но когда стал очевиден масштаб трагедии, останки просто стали сжигать специальным кислотным раствором прямо там, где их находили.
   Территории в глубине континента на запад от побережья, куда не дошло цунами и, где слой пепла был толщиной до метра, было решено расчищать силами местного населения под руководством муниципальных властей. Там работа тоже шла, но не так активно - большая часть населения эвакуировалась во временные лагеря и рабочих рук не хватало. Чтобы привлечь население к восстановлению, несколько недель назад министр обороны объявил всеобщую рабочую мобилизацию по тому же принципу, что в свое время хотел применить адмирал Брэдок - не хочешь работать на государство, не получишь от него еду и кров. Теперь, с появлением миллионов рабочих рук, даже в центральных районах расчистка территорий от пепла пошла заметно активнее.
   Относительный порядок поддерживался и на территориях не тронутых катастрофами. Было налажено снабжение энергией, продуктами, организована базовая медицинская помощь. Стационарных коек в больницах, конечно, не хватало, и принимались туда только больные в критическом состоянии, но все же, базовая бесплатная медпомощь была доступна почти всему населению, а это было критически важно, чтобы избежать новой пандемии.
   Обстановка с преступностью, тоже обнадеживала. Большинство местных банд стихийно образовавшихся перед зимой в период бесконтрольного наплыва беженцев и быстрого распространения вирусов, сотрудничали с властями, а те, что скатывались на беспредел, жестоко уничтожались армией, которая не стесняла себя в средствах, вплоть до применения ударных вертолетов.
   С экономикой дела обстояли хуже. Доллар превратился в пыль. Большинство банков и гигантских международных кампаний, некогда делавших экономическую погоду в мире, разорились. Остались лишь те, которые государство посчитало критичными для собственного выживания и взяло под свой контроль. На уровне крупных корпораций экономическая мощь Америки была разбита вдребезги. Но мелкий частный и некоторые сегменты среднего бизнеса, завязанные на торговлю, мелкое производство и услуги, показали удивительную живучесть и с наступлением весны, многие аналитики с удивлением отменили значительное оживление экономики.
   В общем, Америка не умерла. Она была смертельно ранена и лихорадочно, с остервенением дикого животного боролась за жизнь. И он, Коэн, должен был помочь ей в этой борьбе.
   Пропустив машину охраны вперед, внедорожник Коэна остановился около небольшого аккуратного двухэтажного офисного здания окруженного двадцатью гектарами частной земли. Здесь когда-то был местный гольф-клуб, но новозеландцам сейчас было не до игр, и одна из подконтрольных Кроуфорду структур выкупила это небольшое поместье под предвыборный штаб. Агент службы безопасности, стоявший у входа, связался с коллегами по рации, резво подскочил автомобилю и, не переставая ощупывать окрестности подозрительным взглядом, открыл важному пассажиру дверь.
   - Сэр, мистер Корфилд ожидает вас в приемной, - в полголоса сообщил он.
   Сдержанно улыбнувшись, Коэн, в который раз вспомнил фразу "Настоящей силы не видно. Видны лишь последствия ее применения". Это была одна из любимых фраз Кроуфорда, который в его штабе был известен под именем Рональд Корфилд.
   Большинство из людей, готовивших Коэна в президенты, не знали, кем на самом деле является мистер Корфилд, но все чувствовали, что от его участия в предвыборной кампании напрямую зависит ее успех, и поэтому относились к нему с уважением, если не сказать с почитанием. Кроме личного помощника Тима, только два человека, на самой вершине организации штаба знали Кроуфорда. Их старик лично выдернул из Штатов. Именно им, умудренным опытом, проверенным бойцам политических баталий, не раз и не два приводивших к власти президентов, он поручил подбор людей и организацию самой кампании. Хотя все складывалось так, что выборы должны были пройти почти на безальтернативной основе.
   После того как Конгрессу была раскрыта "правда" об исчезновении Патрика Коэна четыре года назад, большинство его членов не долго мучились сомнениями по поводу фаворита президентской гонки. Вполне правдиво звучащая история о секретной базе МНБ, тайном архиве президента, а главное, о спасенном золотом резерве на триллионы долларов, которые можно пустить на восстановление, очень быстро склонили и республиканцев, и демократов в пользу Коэна, который собирался выдвигаться, как независимый кандидат. Обе партии, конечно, выставили своих претендентов, но было очевидно, что все понимали, как лягут голоса избирателей, когда бывший глава МНБ объявит американскому народу о своих героических подвигах. Вопрос с Конгрессом был согласован в принципе, и это была очень важная победа.
   Параллельно с конгрессом Кроуфорду удалось решить и три ключевые проблемы, способные помешать выборам. После краткого, но довольно живописного описания ситуации и возможных перспектив, в случае отказа от сотрудничества, действующий президент Уолберг выразил готовность добровольно оставить свой пост по состоянию здоровья. Более того он согласился обрисовать создавшееся положение министру обороны и вывести его на прямой контакт с Кроуфордом. Разговор был долгим и трудным, но по его результату экс вице-президент заявил, что Локарт подтвердил свою лояльность и готов обеспечить Коэну поддержку руководства вооруженных сил.
   Сложнее всего обстояло дело с бывшим капитаном "Кентукки" Митчелом, в которого Москва уже инвестировала значительные средства. Еще не зная о предстоящей отставке Уолберга и объявлении Конгрессом выборов, русские активно начали создавать инфраструктуру поддержки своего кандидата, не жалея на это ни денег, ни людей. Здесь пришлось привлечь одного из членов Коллегии в России. Персонаж этот был довольно противоречив, действовал, в основном, самостоятельно, не всегда подчиняясь стратегии выработанной членами Высшей Коллегии, но работу свою он сделал. Россия, правда, полностью не отказалась от своих планов относительно Митчела, но, все же, заморозила проект до тех пор, пора кандидат Коэн официально не озвучит свою линию на сотрудничество Америки с ООН. Еще одной гарантией, что Коэну можно доверять должна была стать готовность США безоговорочно начать демонтаж тактических ядерных боеголовок.
   Все эти элементы один за другим постепенно становились в голове Коэна, на свое место, выкладывая сложную мозаику все больше и больше напоминавшую герб президента США.
   Прежде чем подняться на второй этаж в свой кабинет, Коэн прошелся по первому, пожимая руки и перебрасываясь парой-другой фраз с членами команды. Люди знали о хороших новостях из Штатов, и настроение было приподнятым, ведь в случае победы кандидата их ждали серьезные посты в Администрации. Такова традиционно была награда за лояльность и хорошую работу в предвыборном штабе.
   Кроуфорд сидел в просторной приемной, одновременно служившей офисом небольшого секретариата, и мило беседовал с Тимом, бессменным помощником Коэна уже на протяжении долгих лет.
   - Мистер Корфилд, рад вас снова видеть в нашем штабе, - Коэн протянул руку на секунду осознав, что чуть было не сказал "в вашем штабе", и от этого непроизвольно поморщился.
   - Зубная боль? - поинтересовался экс вице-президент заметив выражение лица своего выдвиженца. - У меня в Веллингтоне есть прекрасный дантист. Оборудование - высший класс. Правда с материалами в последнее время возникают большие проблемы, но я уверен, для вас он что-нибудь подберет.
   - Да... Дантиста надо бы навестить, - Коэн приложил ладонь к правой щеке, словно пытаясь успокоить боль. - Но пройдемте ко мне. Думаю, разговор с Тимом вы еще успеете закончить.
   В небольшом, со вкусом обставленном дорогой мебелью кабинете, Кроуфорд по традиции попросил стаканчик бурбона и, усевшись в шикарное кожаное кресло, укоризненно покачал головой.
   - Патрик, ты будущий президент. На тебя будут с надеждой и возможно даже с любовью смотреть миллионы американцев. Ну, нельзя же ходить с такой кислой физиономией. Улыбайся! Через боль, через тоску, через слезы, но улыбайся. Улыбка это национальный бренд американских президентов. Без нее все усилия этого штаба не стоят выеденного яйца. Американцы не проголосуют за мрачного ханжу и педанта. Ты должен изучать оптимизм, уверенность в будущем! Ну!
   Коэн, как мог, изобразил на лице кислую ухмылку и опустился в кресло напротив Кроуфорда.
   - Твою мать! С такой улыбкой только коров пасти, да и те молока не особо давать будут.
   - Да ладно вам, - улыбаясь уже более естественно, отмахнулся Коэн. - Что нового?
   - Помнишь, я брал у тебя Специальную секцию президентского архива? Ну, чтобы посмотреть не вытворила Лэйсон чего-нибудь мерзкого на случай полного поражения Америки. Так вот я тогда ничего в ее файлах не нашел, а оказывается надо было копать глубже.
   - Насколько?
   - По словам Локарта, у него есть информация, что как только Алверо узнал о "Лунном Свете" он, опасаясь ответного удара китайцев, запустил некий проект "Посейдон", который, по, опять же по словам Локарта, обладает чудовищной разрушительной силой и способен уничтожить прибрежные районы Китая, России и Индии на большую глубину.
   - Опять цунами?
   - Сложно сказать, - пожал плечами Кроуфорд. - Локарт уже начал копать и нарыл немного информации о литосферном оружии. Это такая хрень, которая при помощи взрывов сверхмощных ядерных зарядов в точках напряжения земной коры, провоцирует смещение континентальных плит. Ну а дальше, ужасной силы землетрясения, цунами, затопление океаном целых стран.
   - Звучит серьезно. И у нас что, есть такое оружие?
   - В том-то и дело, что нет. Мы начали разработки в начале девяностых, но потом поняли, что в результате его применения в любой точке мира в земной коре может возникнуть волновой эффект и Америка пострадает больше всего. Да так, что Йеллоустон покажется детским пуком. Тогда мы свернули проект и направили уже произведенные сверхмощные ядерные заряды на переработку и использовали их оружейный плутоний на другие программы. Почитай, это есть в Специальной секции.
   - Если честно, то так глубоко в прошлое я не залазил, но обязательно почитаю. Если это не литосферное оружие, тогда что? - Коэн на секунду задумался. - По правде говоря, Алверо не отличался большим умом, и я не думаю, что он сам мог что-то предложить, даже начитавшись секретных материалов. Наверняка кто-то из его окружения или он сам подхватил чью-то уже готовую идею и развил ее в рабочий проект. Но вот, кто?
   - Тут ты прав. Алверо был красавчик хоть куда, но с мозгами дружбы не водил. Локарт сказал, что информация пришла от бывшего министра обороны Краца, которого ты в свое время запер на базе Петерсон. Так вот, даже Крац, будучи любовником Алверо, не знает деталей проекта. Знает только, что он называется "Посейдон" и каким-то образом связан с шельфом. Люди Локарта перебрали всех, кто работал в администрации Алверо, военных и гражданских, даже с адмиралом Брэдоком побеседовали. Никто ничего не знает.
   - Может, молчат из страха?
   - Страха перед чем? Наоборот, все опрошенные высшие чиновники выразили серьезную и искреннюю озабоченность тем, что может начаться новая волна катастроф. Пусть, в Китае и России, но они уверены, что все это бумерангом вернется к нам. Локарта это тоже сильно проняло, да так что он поставил на это дело свою разведку. Они сейчас шерстят ученых и поднимают контакты Алверо.
   - Цунами. Больше вариантов нет. А, может, речь идет просто о закладке прибрежной зоне ядерных фугасов? Подводный ядерный взрыв тоже может спровоцировать гигантскую волну.
   - Маловероятно. Наши вояки говорят, что закладывали фугасы вдоль восточного побережья России, и то только для того, чтобы нейтрализовать цепь их сонаров, перекрывающую доступ для наших ударных подлодок. Россию цунами не возьмешь. Там все критически важные объекты расположены в глубине континента. А тут еще и Индия, и Китай. К тому же, Алверо не смог бы в одиночку санкционировать размещение крупных зарядов на шельфе, так чтобы люди из Министерства обороны ничего не знали. А они не знают. Значит, здесь что-то другое. И это меня очень настораживает, если не сказать, пугает. По словам Краца "Посейдон" запустился автоматически, некоторое врем назад, когда не получил код остановки от Алверо.
   - Может Крац, просто съехал с катушек и все это бред сумасшедшего?
   - Не похоже. Локарт утверждает, что он вполне вменяем. Черт, опять эти мутные расклады, - выругался Кроуфорд, массируя виски пальцами. - И момент самый не подходящий. Тут выборы на носу. Если вдруг и на самом деле рванет, тогда прощай порядок и процветание. Слушай, у тебя сейчас времени нет, надо окучивать конгрессменов, а на следующей неделе лететь в Штаты, речь в Конгрессе толкать... Народу показаться. Дай мне еще раз Специальную секцию на пару дней. Я просмотрю проекты, инициированные Алверо, или историю его поисков и работы с файлами. Возможно, что и накопаю. Еще, я хочу посоветоваться с Коллегией, может они подскажут чего.
   - Хорошо. Времени у меня действительно нет, - Коэн снял с шеи кулон со Специальной секцией, снял блокировку доступа и положил ее на стол перед экс вице-президентом. - Если что-то накапаешь, дай знать. Может зря эта возня с президентством, если все вот-вот полетит к чертям.
  
   * * *
  
   Отыскать следы Алверо в Специальной секции было не сложно. Вся история поисков и изменений сохранялась в отдельном архиве. Более того, система обладала постоянной стационарной защитой, позволяющей пользователю редактировать и стирать только те файлы, которые были созданы им лично. Таким образом, президент, получивший секретный архив от предшественника не мог изменить или удалить файлы, созданные до него. Это позволяло особо любознательным обладателям носителя страшных тайн Америки копнуть глубоко в прошлое и узнать, куда делось золото масонов двести лет назад, сколько денег было потрачено на поддержку Гитлера, чтобы ослабить Францию и Англию, сколько людей погибло при первой случайной детонации ядерного заряда на секретном полигоне в Неваде, кто убил Кеннеди и многое, многое другое.
   Если Лэйсон интересовало только то, что происходило за последние несколько десятилетий, то Алверо наследил в секретном архиве основательно. Кроуфорд долго метался по папкам и файлам, пытаясь найти в поисках президента хоть какую-то логику, но потом плюнул на все и начал просто отслеживать маршруты его поисков, надеясь на то, что мозг подсознательно вычленит из клубка ненужной информации то, что может оказаться важным. Разработки нового оружия, испытания боевых вирусов в Африке, применение сложных систем управления поведением американцев, создание механизма сокрытия государственного долга, детальные планы нападения на Россию и Китай и еще, и еще, и еще.
   Наконец Кроуфорд наткнулся на пустую папку в которой когда-то находился один созданный Алверо, но через шесть месяцев удаленный им же файл, и начал более внимательно изучать движение президента по Специальной секции за несколько месяцев до этого. Ничего особо примечательного в его активности не было, ни супероружия, ни прорывных военных технологий, ни контактов с внеземным разумом. В это время его Администрация в очередной раз озаботилась экономикой США, а именно увеличением экспорта.
   На протяжении десятилетий Америке не удавалось достичь положительного внешнеторгового сальдо. Страна до сих пор импортировала значительно больше товаров, чем экспортировала. Во времена бесконтрольной работы печатного станка это не имело никакого значения. США просто тиражировали зеленые бумажки в тех объемах, которые были необходимы государству. Долговые обязательства триллионами разлетались по всему миру, накачивая страну деньгами, чтобы американцы могли покупать, покупать, покупать... Однако после денежной реформы ситуация значительно усложнилась. Введение нового доллара ослабило основные конкурентные валюты, и он все еще занимал лидирующее положение в мировых финансах, но покупать американские долговые обязательства, пусть и подкрепленные новым долларом, больше никто не хотел. Все хорошо помнили, как превратились в пыль триллионы долларов старых, и считали риски, связанные с американской валютой неоправданно высокими. Поэтому Вашингтон, толкаемый лоббистскими группами, периодически устраивали своим вассалам в Европе и Азии хорошую встряску, загоняя их против воли в невыгодные торговые блоки и, фактически насильно заставляя покупать американские товары.
   На это раз Алверо обратил свой взор на Японию. Страна уже почти избавилась от "синдрома Фукусимы" и, несмотря на протесты подпитываемых из США "зеленых", начинала реконструировать и запускать ядерные реакторы. А еще, Япония покупала газ для своих электростанций у русских, которые протянули по дну моря пару ниток газопровода к основным островам и огромными объемами качали туда голубое топливо. Это было неслыханно. Основной союзник США в Азии покупает стратегическое сырье у конкурентов. Да, российский трубный газ значительно дешевле, чем американский сжиженный сланцевый. Да, он лучшего качества. Но все равно поведение Японии было возмутительным, и США, как могли, выкручивали Токио руки, чтобы оттянуть газовые контракты на себя. Но самым страшным было то, что Японцы разработали технологию, которая позволяла им в течение двух-трех лет вообще прекратить импорт газа. И получить полную энергонезависимость.
   Этого Америка допустить не мола, и Алверо спустил на японцев ЦРУ.
   В то время утечки из ЦРУ и других агентств американского разведсообщества были дело обычным, если не сказать обыденным. Даже самая секретная информация порой сливалась в прессу, каким-нибудь малахольным айтишником, вдруг озаботившимся состоянием демократии в США или бесконтрольным применением силы американской армией. Эти сливы вызывали нешуточные скандалы и заставляли госдеп или самого президента вяло отбрехиваться, стыдливо краснея перед телекамерами. Понимая, что операция против Японии, ближайшего союзника США в Азии, будет иметь характер банального саботажа, с устранением ключевых фигур, и объектов завязанных на новую технологию, Алверо создал из нескольких опытных агентов ЦРУ закрытую группу подчиненную лично директору и засекретил проект до уровня Специальной секции президентского архива. Оперативников для грязной работы набрали по всему миру, благо бюджеты агентства тогда это позволяли. Действовали они вслепую, но, то тут, то там, цереушники управлявшие проектом, оставляли зацепки, которые должны были подсказать, любому, мало-мальски смыслящему в разведке специалисту, что эта операция спланирована русскими, чтобы не дать Японии запустить новую технологию, и избавиться от зависимости от поставок российского газа.
   Несмотря на всю секретность и жестокость операции, она была довольно простой в исполнении. Основные принципы новой технологии была известны американским ученым давно, просто никто не догадался разработать их практическое применение потому, что вполне хватало своих сланцевых нефти и газа. Поэтому никаких чертежей и ведущих ученых похищать было не надо. Это значительно упрощало задачу оперативников. Весь критический персонал японских технологов и ученых был попросту зачищен. А строящиеся объекты взорваны террористами. Откуда у радикалов, взялись ресурсы, организация и подготовка для того, чтобы полностью уничтожить десяток крупных, хорошо охраняемых объектов, разбираться никто не стал, но реализация новой технологии была отброшена на несколько лет назад, что давало госдепу время для интенсивной обработки японского правительства.
   В общем, проект был признан успешным, все его участники получили заслуженные награды. Даже наемным оперативникам была оставлена жизнь, чтобы те распустили слухи, что нападение на японские объекты и убийства ученых были организованны русскими. И действительно через некоторое время эта информация дошла до Токио и, хотя у японских властей не было никаких доказательств против Москвы, разразился нешуточный скандал, сильно навредивший поставкам газа из России. Освободившиеся объемы с готовностью были загружены американским СПГ* (*СПГ - сжиженный природный газ).
   Не ожидавший от Алверо столь тонко проведенной операции, Кроуфорд, одобрительно кивая головой, просматривал заключительный доклад по японскому проекту и наткнулся на фразу написанную научным консультантам Пентагона "данная технология при дальнейшей разработке может иметь прямое военное значение и по разрушительной силе может превосходить все известное оружие массового поражения". Он внутренне напрягся, чувствуя, что нащупал что-то важное и сверил даты закрытия файла по японскому проекту и открытия файла, который Алверо позднее удалил. Разница была в месяц, а удаленный файл был в работе почти год. Может это и есть "Посейдон". Может, он настолько ужасен, что Алверо удалил его из Специальной секции, чтобы вести проект лично.
   - Твою мать! Что же ты задумал, мексиканская полукровка? - тихо выругался Кроуфорд, потянулся к смартфону и, когда после нескольких долгих вызовов Дуглас Локарт ответил, заговорил. - Дуг, извини, что поздно, потревожил. Не спится мне старику. Мысли всякие в голову лезут после нашего разговора.
   - Не надо извинений, - сонным голосом пробормотал министр обороны. - Если мистер Корфилд звонит ночью, значит, что-то случилось.
   - Пока нет, но вполне может. Ты нарыл что-нибудь нового по Алверо с его "Посейдоном"?
   - Ничего конкретного. Информации много, фильтруем пока.
   - Дай своим людям команду, чтобы сузили поиски в рамках 2029 года. Мне нужны все контакты Алверо с учеными, ЦРУ и Пентагоном за это время.
   - Хорошо, это значительно облегчает задачу. Думаю, завтра к обеду отчет будет у вас в почте.
   - Спасибо, Дуг - поблагодарил министра Кроуфорд и откинулся на спинку кресла, чувствуя, что "Посейдон" вскоре покажется из глубин океана во всей своей красе.
  
   Новая Зеландия.
   Пригород Веллингтона.
   1 июня 2035 года.
  
   В задании, которое поручил ему Коэн, на первый взгляд не было ничего сложного -собрать небольшую команду, смотаться в Штаты и выкрасть одного яйцеголового япошку, который работал над каким-то секретным проектом для Пентагона. Но это только на первый взгляд. Когда Росс увидел, где засел этот японец и, кто его охраняет, то понял, что все будет не так просто.
   Ученый отсиживался в штаб-квартире одной крупной международной нефтяной кампании, а точнее в ее отдельном подразделении, занимавшемся до катастроф разведкой месторождений углеводородов и долгое время получавшим серьезные подряды от американского правительства на разведку шельфов в восточной части Тихого океана. И все бы ничего, но у этой кампании был такой штат охраны и работали там такие побитые войнами головорезы, что позавидовал бы любой спецназ. Отсюда возникал вопрос, зачем, в общем-то гражданской кампании, служба безопасности такого уровня, и, что такого секретного они охраняют в десятиэтажном офисе, превращенном в настоящую крепость. И еще... Почему нельзя послать на это дело военных или ЦРУ, или ФБР, или просто позвонить и сказать: "ребята, у нас тут вопросы к вашему японцу. Национальная безопасность и все такое... Одолжите нам его на пару часов".
   Но Коэн выбрал его. По старой дружбе.
   Дружба эта после встречи Коэна с Кроуфордом, и новости о том, что Коэн пойдет в президенты стала носить более деловой и какой-то офисный характер. Вроде, все и было по-прежнему, но что-то неуловимо изменилось, и вовсе не из-за того, что Росс тайком присматривал за Коэном в течение долгой вулканической зимы. Как раз, это его прагматичный приятель понял и принял как вполне допустимое, ведь речь шла о сохранении жизни будущего президента США. Дело было в том, что Патрик Коэн изменился сам, стал каким-то замкнутым, задумчивым, как будто на него уже всем гигантским весом навалился груз президентства. И в то же время в его словах, действиях и даже в ставшем необычно сухим и колючим взгляде появилась безапелляционная уверенность в своей правоте и в то, что в будущем их ждут только победы.
   Вот и в случае с японцем, он просто сказал: "Мэт, старина, нам нужен этот ученый. У него может быть ключ к будущему Америки" и протянул Россу, который выполнял при штабе роль специалиста по силовой поддержке президентской кампании, карту памяти с материалами. И теперь ему предстояло иметь дело с маленькой, хорошо вооруженной армией, засевшей в небольшой практически неприступной крепости.
   Дело осложнялось тем, что людей с подготовкой высшего уровня способных без излишнего шума вскрыть эту крепость, извлечь японца и уйти, сейчас найти было почти невозможно. Росс поначалу полагался на личную армию Кроуфорда, который, судя по всему, то ли владел, то ли имел неограниченное влияние на мощную частную военную компанию, укомплектованную отличными бойцами и самым современным вооружением и оборудованием, но бывший вице-президент сказал, что использование его людей невозможно, потому, что след сразу же потянется к руководству ЧВК. Так что на данный момент вся его команда состояла из него самого и двух прыщеватых, небритых хакеров, постоянно жующих сушеные листья какого-то новозеландского растения, и из-за этого всегда находящихся под легким кайфом, что совсем не мешало им делать свою работу на высшем уровне.
   То есть, команды не было вообще.
   Старичков, которые безупречно провели канадскую операцию, теперь было отыскать невозможно. Получив свои немалые деньги, они где-то растворились, осели на дно и наслаждаются заслуженной пенсией в комфорте и достатке. Собирать новую команду из непроверенных им лично людей Росс не хотел, но выбора не было, и он, надеясь найти людей хотя бы для группы прикрытия, залез в сеть, где вольные наемники с опытом работы на натовские разведки и достойными рекомендациями предлагали свои услуги. В прошлом он не раз пользовался этим ресурсом, набирая людей на операции, где вмешательство государства напрямую было не желательно. Люди попадались разные, но выбрать стоящих специалистов можно было всегда.
   Вопреки его ожиданиям сеть была забита желающими заработать. Падение Америки, последовавший за ним, развал западного сегмента мировой экономики и начало строительства нового мирового порядка основанного на ООН, оставили без дела сотни оперативников с хорошей подготовкой и вполне приемлемыми рекомендациями и послужным списком. База для подбора была действительно неплохая.
   Немного подумав, Росс взял карандаш и набросал по памяти на листке обычной бумаги с десяток позывных знакомых ему оперативников, как вольных, так и работавших на Контору. С этими ребятами в прошлом он проводил операции разной сложности и в Штатах, и за рубежом, и с определенной скидкой на события последних четырех лет предполагал, что им все еще можно доверять. Во всяком случае, если они будут действовать вслепую. Просмотрев список, пытаясь припомнить детали прошлых подвигов и прикинуть, кто, где сейчас может быть, он один за другим вбил позывные в окошко поиска, оставив ссылку на свой псевдоним. Система работала только в одном направлении. Если наемник получал запрос на свой адрес, он сам выбирал, стоит ему отвечать потенциальному клиенту или нет.
   Закончив работу в ресурсе, Росс откинулся на спинку кресла и посмотрел на хакеров, которые уже несколько часов в поисках лазеек ковырялись во внутренней сети, офиса нефтяной кампании, где засел японский ученый.
   - Эй, черти, пошли, хоть, пивка попьем, что ли? - бросил он айтишникам, - Без оперативников ваше клацанье по клавиатуре все равно без толку.
   - Ну почему без толку, сэр? - обиделся один, - Мы уже можем отключить в здании свет, воду, вентиляцию. Знаем, где посты охраны, и камеры наблюдения. Сейчас подбираемся к системе управления электронными замками и лифтами.
   - И вас никто не засек? - удивился Росс. - Они, что там, все лохи полные, не могут понять, что к ним в мозги кто-то влез?
   - У нас есть корневые протоколы их основной операционной системы. Так что она воспринимает нас как своих разработчиков, устанавливающих обновления.
   - Вот оно как... А откуда у вас эти протоколы, хотелось бы знать?
   - Нам их предоставил мистер Корфилд. Причем самые свежие и с возможностью обновления с серверов разработчика.
   - А... Ну, если мистер Корфилд, тогда конечно... - Росс поднялся с кресла. - Вы тут давайте, продолжайте свои протоколы, а я спущусь за пивком.
   - И нам если можно!
   - Конечно-конечно, мы ведь одна команда, - печально вздохнул цереушник и направился к выходу.
   Вернувшись с упаковкой холодного китайского пива, с цокольного этажа, где располагался довольно солидный склад продуктов и напитков, Росс плюхнулся в кресло, пшикнул пеной на пол, открывая банку, и бросил взгляд на экран планшета, где все еще висела заставка ресурса наемников. Из восьми оперативников, которым он послал сообщение, откликнулись уже двое. Одного он знал очень хорошо и удивился, что тот свободен от обязанностей в Конторе. Спецов такого уровня редко отпускают. Не задумываясь, он направил, заинтересовавшему его человеку, еще одно сообщение с адресом и паролем организованного Кроуфордом, защищенного интернет канала через который они могли бы свободно общаться. Получив в ответ короткое "ОК", он довольно улыбнулся и отхлебнул местного чуть сладковатого пряного пива, ожидая начала сеанса.
   - Мистер Морган, - поприветствовал Росс собеседника, пытаясь получше его рассмотреть на экране планшета. Наверное, тот находился в зоне неуверенной связи, поэтому изображение было неустойчивым и немного рябило. - Удивлен видеть вас на этом ресурсе. Видимо, дела в Конторе совсем плохи, если она не может обеспечить таких людей работой.
   - Я добровольно оставил свое прежнее место службы, мистер Росс, - спокойно улыбнулся с экрана оперативник. - Теперь я такой же вольный, как и вы, с той лишь разницей, что я ищу работу, а вы ищите тех, кто мог бы ее выполнить.
   - Рад слышать, что такой профессионал готов принять контракт.
   - Готов, но не всякий. Мелочевка меня не интересует. Мне людей содержать надо.
   - Так у вас есть команда? - удивленно спросил Росс. - Это очень хорошо. Кто-нибудь из старых? Я помню, у вас были отличные ребята. На зависть всем.
   - Из старых, - кивнул головой Морган. - Пара человек ушли, но костяк остался. Время сейчас интересное. Заказов много. Но хотелось бы найти постоянного партнера. Как в прежние добрые времена.
   - Понимаю. Все будет зависеть от качества исполнения первого контракта. Возможно, мы рассмотрим вариант постоянного сотрудничества с вами.
   - Надеюсь, мы сработаемся. Как я узнаю детали?
   - Я предлагаю обсудить детали при личной встрече. Где вам будет удобно?
   - Я в Сербии. Давайте встретимся в Белграде. Логистика, судя по доступу к защищенному спутниковому каналу, у вас налажена неплохо. Думаю, вас не отяготит долгий перелет.
   - Нисколько, - широко улыбнулся Росс. - Я буду в аэропорту Белграда в течение суток. Связь через этот канал. До встречи. Готовьте людей.
   Как только Морган исчез с экрана, Росс выключил планшет и резко повернулся к айтишникам.
   - Так ребята! Быстро свяжитесь с вашим добрым гением, мистером Корфилдом и достаньте мне всю информацию на бывшего агента ЦРУ известного, как мистер Морган, особенно за время после катастроф. Если кто-то и может это сделать то только он.
  
   США. Южная Калифорния.
   Оушенсайд.
   9 июня 2035 года.
  
   На интерактивном экране, который представляла из себя поверхность большого рабочего стола, была выложена поэтажная раскладка офисного здания нефтяной компании. Чертежи были густо исполосованы цветными линиями коммуникаций и плотной россыпью мигающих точек обозначавших камеры наблюдения, электронные замки и еще кучу всего необходимого для сервисного обслуживания офиса премиум класса.
   - Я тут ни хрена не пойму. Аж в глазах рябит, - раздраженно пробурчал Росс и повернулся к одному из хакеров. - Энди, убери все. Оставь только планы помещений, посты охраны и места расположения камер.
   - И зоны их наблюдения, если можно, - добавил Морган, делая карандашом какие-то пометки в своем затертом блокноте.
   Они стояли вокруг рабочего стола, пытаясь спланировать операцию, и было совершенно очевидно, что это будет делом совсем непростым. Здание было напичкано охраной, всякой заумной автоматикой, и пробраться на верхние жилые этажи, а тем боле выкрасть оттуда человека, казалось делом невыполнимым.
   - Еще раз, пройдемся сверху по этажам, - привычным движением руки по экрану Росс, увеличил планы десятого и девятого этажей. - Компоновка, вообще-то, стандартная. На крыше вертолетная площадка, выходы лифтовых шахт и вентиляции. Дальше технический этаж со всяким оборудованием. Если надо, о нем поговорим позже в деталях. На десятом и девятом этажах расположены помещения охраны и сервисных служб. Здесь основной пульт системы безопасности, оружейная комната, склад с оборудованием. Жилые помещения для бойцов. Что-то вроде комнаты отдыха. Небольшой склад с продовольствием и водой. Охранников всего шестьдесят человек. Дежурят сменами по двадцать бойцов. Их вооружение и экипировку вы сами видели, тут, как говориться, комментарии излишни. Это реальный взвод спецназа, джентльмены. Посты и стационарные, и подвижные по всему зданию. Два раза в неделю по какому-то свободному графику часть бойцов отпускают в город повеселиться. Ходят в два бандитских борделя. Ведут себя спокойно, платят хорошо. Да и бандюки знают, что ребята непростые. Не лезут.
   - Эти бордели - нормальное окошко для вербовки, - хмыкнул Морган, многозначительно посмотрев на Росса
   - Уже отработано, - согласно кивнул тот. - На крючке два командира отделений. Занимались люди Кроу... э... Корфилда. Старик заплатил хренову тучу золота, аж жаба душит. И откуда у него такое бабло? Но ребята подсажены плотно. Будут делать, что скажем.
   - Если золото не проблема, пусть заплатит еще, и охранники сами выведут японца нам в руки, - предложил наемник.
   - Не прокатит. У японца вшита какая-то капсула. Если он отойдет дальше, чем на пятьдесят метров от своей комнаты, она впрыснет ему в кровь смертельный яд. А еще у всех охранников приказ стрелять на поражение, если увидят, что он шляется вне территории этажа без согласования начальника охраны у которого, кстати, находится и базовый передатчик, контролирующий капсулу с ядом.
   - Как же тогда мы его заберем? - не унимался Морган.
   - Ну, с капсулой разберутся наши хакеры-шмакеры. У них есть все необходимое. Так? - Росс вопросительно посмотрел на айтишника.
   - Так, - утвердительно кивнул тот. - Нам нужно, чтобы кто-то обездвижил его на пару минут. Ну, и чтоб никто не мешал.
   - Хочется верить, - Росс не скрывал своих сомнений, хотя все больше и больше проникался к ребятам уважением. - Так, что вывести японца из помещения без начальника охраны нельзя.
   - А купить начальника можно? - поинтересовался Морган.
   - Пытались. Ни хрена не покупается. Он конченый маньяк. Долбанный патриот, зомбированный на сто процентов. Не ведется ни на что. Япошка контролирует какую-то важную хрень для национальной безопасности, а начальник верит, что она спасет Америку. Так, что нам надо как-то извернуться. Только вот, как? - Росс, задумавшись, поскреб подбородок.- Ладно, двигаться-то надо, давай дальше по этажам... На восьмом этаже склады с продовольствием, и пищевой блок. На седьмом этаже что-то типа гостиницы. Там около десятка сотрудников компании и как раз там находится наша цель и его рабочий кабинет. Это самый охраняемый этаж там постоянно дежурит шесть охранников в полной боевой экипировке, плюс установлены две автоматические бронированные пулеметные турели, полностью простреливающие коридор. Управляются они с пульта охраны через собственную изолированную и защищенную сеть, так что хакнуть их нельзя.
   - Турели, это хреново, - хмурясь, сказал наемник.
   - Кроме того, у нас есть подозрение, что у охраны есть маячки типа "свой-чужой", а на турелях стоит система опознавания. Ее мы теоретически хакнуть можем, но гарантии, что успеем управиться до смены кодов, которые меняются случайным образом, нет никакой, так что подставляться под стволы турелей никак нельзя. Дальше... Пятый этаж это, по сути, небольшой укрепрайон. Тоже турели, все заминировано и четыре бойца. Этажи со второго по четвертый блокированы, двери заварены и тоже все заминировано. На первом основной пункт охраны - десять человек в хорошо оборудованных огневых точках. Подземные парковки, полностью блокированы, завалены всяким хламом и, скорее всего, заминированы.
   - Кстати, вентиляционные шахты тоже, наверняка заминированы, - вставил реплику один из айтишников.
   - Это маленькая крепость, господа, - Морган поднял голову и обвел всех тяжелым взглядом. - Посылать туда штурмовую группу напрямую бессмысленно. Если мы туда сунемся, нас просто перебьют. Что они там такое стерегут? И еще вопрос, не грохнут ли они японца, как только почувствуют угрозу.
   - Что стерегут, не знаю, - Росс пожал плечами. - А ученого, скорее всего, они ликвидируют только в самом крайнем случае. Он, по-видимому, контролирует очень важную финальную фазу какого-то проекта, может быть должен отдать команду вручную или сказать когда, что надо делать. Если бы он не был нужен, его бы давно убрали. Поэтому он и есть наша цель.
   - Так... - Морган оперся руками о стол и склонился над экраном. - Мистер Энди, начинайте по очереди накладывать на план шестого этажа электричество, воду вентиляцию, камеры, замки и, что там у вас есть еще.
   На плане этажа начали появляться цветные разводки коммуникаций, замигали точки обозначающие замки, камеры, турели и посты охраны.
   - Твою мать! Как все плотно забито, - выругался наемник и постучал карандашом по красному квадратику на плане. Тот от прикосновения увеличился и выскочил в отдельное боковое окно. - Электричество вырубать бессмысленно. У них автономный генератор.
   - И так на каждом этаже, - вставил один из хакеров.
   - А это что за хрень? - показал Росс на небольшую иконку в боковой комнате.
   - Это мощная система фильтрации воздуха, - Энди увеличил план комнаты и тоже вывел в отдельное окно. - Совмещена с центральной системой кондиционирования расположенной на техническом этаже.
   - Так... Значит, газом их не вытравишь, - разочарованно сказал Росс. - Может, добавить какую гадость в воду, чтоб они там перетравились. Где у них вода?
   - Питьевая вода на складе. Запасы месяца на три, - хакер развернул на экране план склада с продуктами. - Техническая вода поступает по водопроводу и проходит через систему очистки, так что в нее добавлять что-то не имеет смысла.
   - Джентльмены, я вижу, что мы все думаем в правильном направлении, - Сказал Морган, окинув всех быстрым взглядом. - Мы пытаемся непрямыми методам нейтрализовать охрану. Это хорошо.
   - Хорошо. Но пока ни хрена не получается, - разочарованно покачал головой Росс.
   - А что если нам не лезть в само здание? Давайте подумаем, как их можно выманить из этой крепости? - наемник уселся в кресло и закинул ногу на ногу. - Должен же быть у них какой-то план экстренной эвакуации, на случай землетрясения или пожара
   - Здание из монолитного бетона может выдержать баллов девять, - сказал Энди, тоже усаживаясь в кресло. - А насчет пожара... у них автономная система пожаротушения и бак с водой для нее на двадцать тонн на техническом этаже.
   - Вот обложились. Не пробиться, - зло проворчал Росс. - Хорошо было бы долбануть по ним ракетой. Часть здания обрушится. Они побегут, как тараканы. А на улице мы траванем их чем-нибудь нелетальным и возьмем нашего япошку. Да... Ракету с беспилотника организовать вполне реально, но это привлечет внимание. Можно, конечно создать легенду, типа террористы засели и все такое, но для этого надо время. А времени нет. Срок исполнения операции - вчера. И еще... Если это такой охрененный объект для национальной безопасности, у вояк он может проходить под специальным кодом, и они, не то, что атаковать, они его защищать будут.
   - Можно было бы запустить вирус, - осторожно предложил Морган. - Но тут тоже надо минимум пару дней на инкубацию.
   - Вот только вирусов не надо, - энергичным жестом отмахнулся цереушник. - Расползется зараза по округе. Получим еще одну эпидемию. Опять будем трупы тысячами напалмом жечь. Да и инкубация пару дней. И подготовка. Черт! Надо что-то быстрое и радикальное.
   - Ну. Сопутствующий ущерб, конечно, не исключен, - спокойно отреагировал наемник. - Но вы заказчик, вам решать или дело делать, или...
   - Послушайте, есть у меня одна идея, - сказал, задумчиво покусывая губу, Энди. - Правда она плохо пахнет. Но сработать все должно четко. Во всяком случае, мне так кажется.
  
   * * *
  
   Мобильный пункт контроля за операцией располагался во вместительном фургоне, исписанным по бортам огромными логотипами городской коммунальной службы. Росс сидел напротив выгнутого интерактивного экрана разбитого на сегменты, дающие изображение офисного здания нефтяной компании со скрытых камер, установленных в десятке точек. Отдельно шла динамическая тепловизионная картинка, передаваемая с беспилотника.
   Все было готово к началу операции. Ждали только отмашки от министра обороны, который должен был лично предупредить военных, контролировавших город о том, что будет проходить масштабная антитеррористическая операция и приказать им не вмешиваться. Наконец пришло сообщение от Локарта: "Существует особый президентский приказ отданный командиру базы морской пехоты Кэмп-Пенделтон лично Алверо. Ему приказано оказать максимальное содействие в охране офиса в случае нападения. Отменить этот приказ может только действующий президент. Пока, я ничего для вас сделать не могу".
   Выругавшись, Росс оттолкнул от себя планшет.
   - Это уже интересно. Ты это видел, Энди?
   Айтишник энергично кивнул, жуя бутерброд.
   - Тогда какого хрена ты сидишь? Перешли это сообщение Корфилду. Пусть разбирается.
   Еще раз чертыхнувшись, Росс пробежался глазами по картинкам, передаваемым камерами. Еще не начавшись, операция была готова разваливаться. Если у базы Кэмп-Пенделтон есть президентский приказ, они наверняка подключаться, как только придет сигнал от охраны, и тогда мясорубки не избежать. Надо было отзывать людей Моргана и обе группы прикрытия. Со злобным шипением он выпустил воздух через сжатые зубы и потянулся к планшету, чтобы отдать приказ на отход.
   - Сэр, сообщение от мистера Корфилда, - объявил айтишник, и Росс прочитал одно слово, выведенное на экран: "Ждите".
   Ждать пришлось больше часа. Как старику удалось добиться от, все еще исполнявшего обязанности президента Уолберга, отмены президентского приказа, можно было только догадываться, но через час пришло сообщение от Локарта, что база не будет вмешиваться и готова в случае необходимости оказать поддержку в проведении антитеррористической операции. Выставить оцепление или помочь с воздуха.
   - Может нам стоит отъехать подальше, - с опаской в голосе прошептал Энди, - Президентский приказ это не шутка. Может там бомба, какая. Рванет еще, а мы в километре от эпицентра.
   - Не очкуй, - Росс легонько хлопнул хакера по плечу. - Нет там никакой бомбы. Выводи на меня командиров групп.
   На экране появилась карта района с расположением групп и отдельных бойцов, и Росс, быстро пробежавшись по клавишам, набрал команду начала операции. В эфире раздалось знакомое дребезжащее "Пинг...", и все маркеры, обозначавшие участников операции, подтверждая готовность, окрасились в зеленый цвет.
   Началось.
   Через несколько секунд после сигнала на небольшой пустующей парковке перед офисом нефтяной компании под напором сточных вод в воздух взлетел канализационный люк, и из колодца на асфальт полилась вонючая жидкость, быстро разрастаясь в огромную, лоснящуюся, бесформенную лужу. Еще через несколько минут к люку подкатил обшарпанный минивэн городской аварийной службы канализации. Из него выскочили два невзрачного вида рабочих в давно нестиранных робах и высоких сапогах и принялись тыкать в бурлящий нечистотами люк металлическими шестами.
   Центральные двери офиса открылись, и к рабочим быстрым шагом направилась пара обвешанных боевым снаряжением охранников.
   - Эй! Что тут у вас за хрень происходит? - спросил один из них, подойдя к краю растекающейся по парковке лужи.
   - А что, сами не видите? Засор в системе канализации - ответил старший из рабочих, энергично орудуя шестом в пузырящемся нечистотами колодце.
   - Твою мать! Этого только не хватало. А вонища то какая! - охранник, морщась, перекинул короткий автомат на бок и, по привычке щелкнув пальцем по усику микрофона закрепленному у щеки, доложил об аварии командиру на центральный пульт. Выслушав инструкции он тоном, не допускающим возражений, бросил рабочим: - Так! Здесь охраняемая территория. Частная собственность федерального значения. Давайте, заканчивайте быстрее!
   - Ты, боец, не гони, - рабочий, что постарше, перестал орудовать шестом и бросил на охранника злой взгляд. - Будешь наезжать, соберемся и уедем. Сами тогда говно ложками черпать будете.
   Охранник немного опешил, что-то быстро заговорил в гарнитуру, прикрыв ее рукой, и через секунду снова обратился к рабочим уже более мягким тоном:
   - Ладно. Понимаю. Сколько вам надо времени, чтобы все тут разгрести?
   - Тут пролегает центральная труба, - рабочий сделал размашистый жест рукой вдоль улицы. - Систему не обслуживали уже года четыре. Хрен знает, что там внутри творится. Шестами мы нащупать ничего не можем. Значит, люк чист и дело в самой трубе. Надо повысить давление, может засор и прорвет. Если нет, то будем чистить. Тогда надо запускать управляемую паровую форсунку и реагенты. А пока вызовем цистерны, чтоб откачали часть дерьма. Это может занять полчаса, а, может, и полдня.
   - Справитесь за полчаса, получите ящик тушенки, упаковку галет и пару бутылок пшеничной, - сказал охранник и вопросительно уставился на рабочих.
   - Вот это - другое дело! Будем стараться, босс. Сейчас попробуем давлением. Должно прорвать, - старший бросил шест, вытянул из кармана рацию и принялся объяснять ситуацию диспетчеру.
   Охранники, перебросившись с начальством парой фраз, не спеша пошли в офис. Росс, наблюдавший за всей ситуацией из мобильного центра управления, на одном из экранов дававших изображение в режиме тепловизора, увидел, что у окон на первом и пятом этаже появилось несколько силуэтов. Он увеличил изображение и недобро ухмыльнулся. Снайперы.
   Тем временем поток нечистот заметно пошел на спад. Рабочие поставили на место люк и для надежности приварили его.
   Пока все шло по плану, и Росс переключился на другую камеру. В квартале от офиса нефтяной компании проезжую часть в нескольких местах перегородили огромные тридцатитонные цистерны. Канализационные люки были открыты, и от цистерн в них спускались толстые гофрированные трубы. Только они не откачивали сточные воды из системы они наполняли ее отборными фекалиями, забранными с очистных сооружений на окраине Оушенсайд.
   - Запускайте насосы, - гнусно улыбнувшись, дал команду Росс, когда они закончили, и рабочие заварили люки. Ему нравилась идея, предложенная хакером Энди. Такого в своей богатой самыми необычными операциями карьере он еще не делал.
   Через несколько минут десятки тон нечистот, пройдя по канализационному каналу с заблокированными отводками под огромным давлением, рванулись вверх по системе труб офисного здания, срывая крышки унитазов, и заполняя вначале туалетные комнаты, а затем и коридоры на всех этажах мерзкой вонючей жижей. Сработала тревожная сигнализация. Кто-то то ли по ошибке то ли чтобы побыстрее смыть это дерьмо включил систему пожаротушения, вода из которой помогла расползтись фекалиям во всем этажам. Люди метались из комнату в комнату, с этажа на этаж, открывали окна, что-то орали друг на друга. Но, рвущееся из канализации говно, остановить было нельзя и оно, разбавленное водой из системы пожаротушения до состояния мерзкой жижицы, продолжало проникать во все помещения. И тут, при виде зловонных нечистот, специально подобранных, бойцов охраны, проверенных в жестоких боях и готовых к любым неожиданностям охватила паника. Натянув газовые маски, что бы хоть как-то, спастись от вони, они побросали огневые точки и беспорядочно метались по этажам не зная, что делать.
   Потом прозвучал сигнал общей эвакуации, и сработал отлаженный долгими тренировками рефлекс. Теперь каждый знал, что делать, куда бежать, кого выводить и, что выносить из здания. Действия охраны сразу обрели смысл и по щиколотку в нечистотах они принялись выполнять отработанный до автоматизма эвакуационный протокол.
   Вначале из подземного гаража вырвались два тяжелых, судя по всему, бронированных внедорожника и распугав сиренами собравшихся на вонь зевак, заняли позиции, блокируя с двух сторон главную улицу, ведущую к зданию. Из машин никто не выходил, но по блеску линз камер блоков наблюдения, установленных на их крышах, было видно, что те, кто находится внутри, внимательно контролируют обстановку. Затем из гаража один за другим стали выезжать внедорожники попроще, и сразу же выстраиваться в подобие колонны. Последним показался небольших размеров полноприводной фургон, который пристроился в середине колонны.
   - Это не вся охрана. Что-то мало машин, - прокомментировал хакер, кивнув головой в сторону экрана.
   - А ты думал, они все свалят, как только потечет говно? Парень, они за свою жизнь пробовали и не такое. Я уверен, половина осталась в здании охранять ту хрень, что там находится. Вон и снайпера по окнам маячат. Нет, они вывозят только гражданских. Антисанитария все-таки. Ценные кадры могут подхватить заразу, - снисходительно улыбнулся Росс. - Так, внимание всем! Наша цель бронированный фургон. Там будет находиться япошка и еще пара яйцеголовых, что с ним работают. Интересно, где у них запасной пункт развертывания?
   - Сэр, они запустили с крыши беспилотник, - сообщил Энди, показывая на одно из окошек экрана.
   - Можешь хакнуть? - Росс бросил на него быстрый взгляд.
   - Да, птичка стандартная, но надо минут пятнадцать на сканирование частот и пробивку системы.
   - Тогда забудь. Держи дрон* (*дрон - беспилотный аппарат) на прицеле нашего беспилотника. Собьешь за пять секунд до отсечения колонны. - Росс разочарованно махнул рукой и подключился к каналу боевых групп. - Внимание всем! Цель начала движение. Группам - готовность "Танго" минус три-пять-ноль.
   Где-то по пути следования колонны пять тяжелых шоссейных грузовиков, хрипло рыкнув, запустили двигатели. Колонна, набирая скорость, рванула по главной улице на запад. Видимо маршрут эвакуации был отработан не раз, потому, что машины шли быстро, при этом бронированные внедорожники периодически уходили вперед, блокируя редкие автомобили на боковых улицах.
   - Хорошо идут, - уважительно кивнув, прокомментировал Росс.- Всем внимание. Танго минус четыре-ноль!
   Колонна, почти не сбавляя скорости, резко свернула вправо и влетела в неширокую боковую улицу, уходящую в жилой квартал, застроенный старинными трехэтажными зданиями. Идущий впереди бронированный внедорожник, включил мигалку и сирену, оглашая окрестности противным завыванием.
   - Танго "ноль". Действуйте по готовности, - рявкнул в гарнитуру Росс и подумал "только бы не дошло до стрельбы".
   Всего в колонне было шесть машин. Фургон с учеными шел третьим. Когда колонна проходила короткий, длинной метров сто квартал, перед ней из боковой улицы вылетела огромная фура и перекрыла движение тяжелым, похожим на контейнер, прицепом. Все это произошло настолько неожиданно, что идущий впереди бронированный внедорожник, не успев сбавить скорость, врезался в преграду. Еще одна фура, выехав из проулка, перекрыла движение колонны сзади. Одновременно из мощных динамиков, установленных на перекрывавших дорогу колонне спереди и сзади грузовиках, и на радиочастоте охраны прозвучало грозное предупреждение: "Внимание! Федеральная операция! Приказываем не оказывать противодействие. При сопротивлении вы будете уничтожены с воздуха".
   Как бы подтверждая это, впереди колонны над улицей, хищно скалясь ракетным обвесом, завис "Апач".
   Из врезавшегося в фуру внедорожника вывалился боец, с окровавленной головой и ошалело оглядевшись по сторонам дал короткую очередь в сторону вертолета из штурмовой винтовки. "Внимание! Федеральная операция! Приказываем сложить оружие. При сопротивлении вы будете уничтожены" - снова зазвучало в эфире. Боец пошатнулся, тряхнул головой, приставил приклад к плечу и дал уже прицельную очередь. По броне вертолета спереди, высекая искры, чиркнуло несколько бронебойных пуль. Носовая пушка "Апача" зло огрызнулась одиночным выстрелом, и у ног бойца разорвался снаряд, отбросив его, побитого осколками метра на два назад. "Внимание! Федеральная операция!..." - снова заработали динамики, но было уже поздно. Двери всех машин раскрылись и из них посыпались бойцы, занимая позиции на улице. У нескольких из них были гранатометы.
   - Вашу, долбанную мать! - заорал Росс через усилители. - Вам же, идиотам, сказали -федеральная операция!
   Из-за внедорожника, стоящего в конце колонны, показался охранник с гранатометом и, почти не целясь, выпустил ракету по вертолету. "Апач", в ответ полоснул по колонне короткой очередью из автоматической пушки дымовыми снарядами, отстрелил широкий веер ловушек и, резко уйдя вбок, скрылся за крышами зданий. Ракета, выпущенная из гранатомета, по крутой дуге снизу-вверх пошла за вертолетом, но врезалась в боковое здание, разворотив взрывом мансардный этаж. В районе заблокированной колонны уже шла интенсивная стрельба, это группы прикрытия Росса с подготовленных позиций отсекали охранников пытавшихся пробраться в грузовики, чтобы разблокировать улицу.
   - Ладно, видит Бог, я этого не хотел! - недовольно пробурчал Росс. - Энди, включай свою хрень.
   - Внимание! Всем освободить центральный вектор. Всем включить аудио защиту, - неожиданно резким командным голосом рявкнул в эфир хакер. - Удар через пять... четыре... три...
   Борта шоссейных грузовиков отвалились вниз, открыв несколько установок, основным элементом которых, являлись обвитые множеством проводов или мелких шлангов, трубы толщиной около метра и длинной метра три. Загудев приводами, диковинные орудия быстро развернули свои жерла в сторону блокированной колонны. Перестрелка вмиг замерла и обороняющиеся в панике попадали на землю, рефлекторно пытаясь закрыть ладонями уши, хотя сделать это мешали легкие тактические шлемы. Орудие на переднем блокирующем грузовике надрывно загудело, и через секунду улицу с заблокированной колонной накрыл мощнейший раскат грома. Вернее, то, что произошло, с громом сравнить было сложно. Звук был более протяжный, глубокий, басовитый, как от близкого разрыва тяжелого фугаса. Мощнейшая акустическая волна вырвалась из жерла орудия, порождая гигантской силы волну ударную. Окна зданий моментально осыпались, штукатурка, элементы декора и несколько старинных балконов были слизаны с домов рванувшейся вдоль улицы плотной, как пластилин стеной воздуха. Ударная волна была такой силы, что несколько внедорожников охраны поднялись на задние колеса и в брызгах, превращенных в мелкие осколки стекол, перевернулись. Бросившихся на землю в панике бойцов подхватило и швырнуло на десяток метров назад. Удар выдержал только первый бронированный внедорожник, который как раз оказался под жерлом орудия и тяжелый фургон, в котором находились ученые, хотя и его кабина была полностью смята, а бока и крыша сильно вдавлены внутрь.
   - Отставить! Отставить! Второго залпа не надо! - проорал хакеру почти в самое ухо Росс. - Отставить!
   - Не надо, так не надо, - отшатнувшись от неожиданности, Энди закрыл уши ладонями.
   - Вы там нахрен все разрушили. Долбанные умники! Кто придумал эту мудотень! - прорычал Росс и щелкнул по гарнитуре. - Группам - на связь! Вы хоть живы?
   Несмотря на легкий шок от ударной волны, прорвавшейся в переулки, все бойцы были боеспособны. Спасли тяжелая броня и специальные герметичные шлемы защитой. Группа Моргана выдвинулась к блокированной колонне, две другие прикрывали улицу с разных направлений. Первым делом надо было пробиться к грузовику с учеными, осмотреться и позаботиться об оглушенных и контуженых охранниках. Некоторые из них вообще валялись без сознания, некоторые, сбросив шлем, схватившись за голову, покачиваясь, сидели на усыпанном битым стеклом асфальте и шарили вокруг ошалевшими глазами. Почти у всех обильно текла кровь из носа и из ушей. Одного придавило перевернувшимся внедорожником, но парень еще был жив и невыносимо орал. Всем охранникам скрутили руки за спиной, придавленному машиной сделали укол обезболивающего, быстро осмотрели машины, чтобы не пропустить никого и подали сигнал о готовности. Через полминуты над улицей громыхал огромными лопастями тяжелый армейский транспортный вертолет, с которого вниз свисали толстые тросы. Бойцы Моргана закрепили тросы к колесам, побитого ударной волной фургона, и он, тыкаясь в осыпающиеся стены домов, медленно поплыл вверх.
   - Вот блин! Нет, ведь, пилотов теперь. Даже груз чисто поднять не могут, - раздраженно проскрипел Росс. - Всем группам - отбой! Двигаться к точкам эвакуации.
   - Вы уверены, что ученые в фургоне? - с сомнением глядя на босса, спросил хакер.
   - Уверен, - коротко ответил Росс, просматривая в замедленном режиме кадры удара звуковой волны по колонне.
   - А если там охранники? И они ученых того... Ну... Убьют. Капсула там ведь вшита у главного япошки.
   - Не убьют. Там как раз сидит купленный нами командир отделения. Пульт активации капсулы у него. Так что вам и суетиться не надо, - уверенно ответил Росс. - Как, ты говоришь точно, называется эта хрень? - он потыкал пальцем в застывшее на экране изображение пушки.
   - ACSHOC* (*ACSHOC (англ. Acoustic Shockwave Calibrator) - акустический калибратор ударной воны. Установка, относится к нелетальному оружию, генерирует акустический сигнал огромной мощности, который на дистанции в несколько сотен метров вызывает сильнейшую ударную волну. Результатом применения, в зависимости от волновой калибровки аудио удара, может быть потеря ориентации, контузии различной тяжести или потеря сознания). Старая разработка. Давно не применяется. Не дает гарантированного выхода заданной мощности. Иногда аудио удар больше, иногда меньше. Сложно калибровать. Вот и сейчас удар получился немного мощнее.
   - Немного мощнее... Долбанные яйцеголовые. Понаизобретали черт знает чего, теперь сами разобраться не могут, - не скрывая раздражения, выругался Росс и подключился к каналу Кроуфорда. - Сэр, посылка отправлена. Все прошло по плану. Главное, чтобы груз не пострадал во время транспортировки.
   - Не беспокойтесь, мистер Росс, - прозвучал в гарнитуре знакомый голос. - Думаю, после той встряски, что они получили от вас, этот перелет они как-нибудь переживут. Вы свою работу сделали на "отлично". Переходите ко второй фазе. Только не переусердствуйте. Ученые народ хилый и требуют аккуратного обращения. Спасибо. До связи.
   - Спасибо, так спасибо, - пробурчал Росс, в пустой эфир и принялся переключаться между камерами. - Что у нас на месте операции?
   - Группы вышли к точкам эвакуации и движутся к месту сбора. Кареты скорой помощи будут на месте через пару минут. Из офиса нефтяной кампании вышли к месту нападения еще две машины с охраной...
   - Ладно, уходим. Всем спасибо. Идем на базу. - Росс с довольным видом потянулся, - И отключите насосы, качающие дерьмо в офис, а то весь квартал затопите.
  
   * * *
  
   Оперативный лагерь, который Росс назвал базой, находился в тридцати километрах от города в стоящем в окружении дубовой рощи небольшом консервном заводике, обслуживавшим когда-то местных фермеров производивших овощи на орошаемых землях.
   Когда Росс прикатил на базу, бойцы Моргана уже вскрыли фургон и вытащили из него троих обезумевших от страха ученых и одного охранника связанного подкупленным командиром отделения. Ученые сидели прямо на сырой от утреннего дождя земле и жадно пили горячий шоколад из пластиковых стаканчиков. На голове одного из них красовалась чуть промоченная кровью повязка.
   - Вашу мать! - с ходу начал ругаться Росс. - Я же сказал всем пристегнуться?
   - Все и были пристегнуты, сэр, - с вызовом ответил охранник. - Это прибор какой-то сорвало с креплений и швырнуло внутрь салона. Пару синяков и разбитая голова. А так, все живы. Товар доставлен в лучшем виде. А, что там за херня была снаружи? У меня до сих пор в ушах звенит?
   - Офигенно громкая херня была. Тебе лучше не знать, - уже спокойнее сказал Росс и обратился к стоящему рядом Моргану. - Нечего сидеть на виду. Тащи всех внутрь. Может над нами на орбите железка какая болтается. У китайцев с русскими их там теперь до черта, так что надо быть осторожными.
   - Да они на ногах чуть стоят. Вон заблевали всю траву у фургона, - презрительно хмыкнул Морган.
   - Давай, давай! Берите под руки и по камерам. А этого, - Росс ткнул пальцем в притихшего круглолицего толстячка явно японской внешности. - Волоки ко мне в кабинет и подготовьте к допросу.
   - К допросу? Какому допросу? Вы не имеете права! - в панике заверещал японец. - Я руководитель особо секретного федерального проекта! Его курирует лично президент.
   - Это который из? - с вызовом бросил Росс, и, махнув рукой в сторону цеха, бросил: - Тащите его отсюда. Я сейчас подойду.
   Кабинет Росса располагался на втором этаже в небольшой боковой пристройке. Это, конечно же, был кабинет менеджера предприятия. Судая по скромной обстановке и давно устаревшим компьютерам, дела у фермеров шли из рук вон плохо. Да это было и не удивительно. Еще до катастроф сельское хозяйство переживало серьезный кризис рентабельности и, несмотря на огромные объемы производства, существовало только на дотации.
   Японец сидел на простеньком офисном стуле, все еще держа пустой бумажный стакан в немного трясущейся от пережитого стресса руке, но во взгляде его уже не было страха, и появились искорки решимости и даже гнева.
   - Мистер Тагаши Накахара? - спросил Росс, подтягивая стул и усаживаясь напротив ученого.
   - Вы совершили большую ошибку, сэр, - ученый с вызовом посмотрел в глаза цереушнику. - Я ведущий ученый секретного федерального проекта, запущенного лично президентом США.
   - Я это знаю, мистер Накахара. Хочу сообщить вам, что действующий президент Уолберг ничего не знает об этом проекте. Мы действуем по его прямому приказу и намерены исправить это положение. Вот его личное распоряжение. - Росс извлек из внутреннего кармана конверт, развернул и протянул японцу лист президентской гербовой бумаги, на котором было напечатан приказ Уолберга.
   - Алверо предупреждал, что будут попытки сорвать проект и особым распоряжением закрепил, что отменить его может только он, - сказал японец, подняв глаза от документа. - Он лично собирался передать управление проектом следующему президенту.
   - Если вы не в курсе, то Алверо уже почти четыре года нет в живых, а после него в Америке успело смениться два президента.
   - Я в курсе, - кивнул головой Накахара.
   - И вы не считаете, что действующий президент должен знать детали проекта запущенного его предшественником? Это ведь напрямую связано с национальной безопасностью.
   - На это у меня тоже есть четкие инструкции от Алверо.
   - И какие - же?
   - Не вмешиваться в ход проекта. Наблюдать и регистрировать последствия.
   - И все?
   - И все. Система управления проектом устроена так, что его мог отменить только Алверо. Но как вы сказали его уже четыре года как нет. Значит, проект остановить нельзя.
   - Но вы хотя бы можете посвятить нас в детали?
   - Нет, - упрямо сказал японец и посмотрел на Росса полными решимости глазами.
   - У меня нет времени, мистер Накахара. Мне нужны детали. И сейчас, - суровым голосом проговорил Росс, удивляясь откуда в этом толстеющем и на вид изнеженном ученом появилось столько самурайской преданности и упрямства. - Если вы не расскажете все добровольно, я вынужден буду провести с вами сеанс химиотерапии. Я все равно все узнаю, но, честно скажу, это процедура очень болезненная, и не факт что вы останетесь после нее нормальным человеком. - Росс поднялся со стула, налил в стаканчик из термоса горячего ароматного кофе и протянул его ученому. - Решайте. Вполне возможно, это последний кофе в вашей жизни.
   Чуть прикрыв глаза, Накахара медленным плавным движением взял кофе и так же медленно поднес его к губам. Росс, повинуясь приобретенному за долгие годы оперативной работы инстинкту, так же медленно, наклонился вперед, чтобы в случае, если японец попытается плеснуть ему кофе в лицо, можно было успеть блокировать его руку. Хотя, в термосе предусмотрительно был приготовлен всего лишь теплый кофе и вреда, кроме испачканной куртки, он принести не мог.
   - Не беспокойтесь, сэр, - заметив движение Росса, спокойно улыбнулся японец. - Я не такой идиот, чтобы затевать здесь драку. Судя по тому, как вы провели операцию, и какие средства использовали, вы действительно работаете на правительство. Но в самом начале разговора я сказал, что вы допустили большую ошибку. Хотите знать, какую?
   - Конечно. Именно об этом мы и ведем разговор.
   - Проект остановить нельзя. Но можно ускорить его отдельную фазу.
   - И...
   - Это можно сделать с центрального пульта, который находится в нашем офисе. И сделать это могут только два человека - я и начальник подразделения охраны полковник Тагерт.
   "Твою мать!- услышал Росс в заложенной в ухо гарнитуре ругательство Кроуфорда, который следил за допросом через скрытые камеры. - Продолжайте допрос и не церемоньтесь. А я займусь офисом".
   Через несколько секунд беспилотник поддержки, круживший над базой Росса, резко лег на крыло и, выплюнув из дюз форсажную струю синего пламени рванулся в сторону города. Еще через несколько минут, сделав боевой разворот, он выпустил по офису нефтяной компании две управляемые ракеты "воздух-поверхность". Обе попали в цель, полностью уничтожив центральный пульт охраны офиса нефтяной компании и разворотив пол этажа.
   В это время, перед тем как сесть в бронированный внедорожник, полковник Тагерт в подземном гараже из технического шланга уже смывал с высоких армейских ботинок дерьмо, которое он принес с этажа. Услышав грохот на верхних уровнях и почувствовав как от удара ракет качнулось здание, он злорадно ухмыльнулся и мысленно выругался: "Черт! Откуда они узнали про "Посейдон"? Но все равно проект уже не остановить, а маленькая демонстрация, которая произойдет сегодня, только добавит всему этому интриги, и, конечно, отомстит узкоглазым за цунами и Йеллоустон".
  
   Южно-китайское море.
   Промысловая зона
   в двухстах километрах
   южнее Шанту.
   9 июня 2035 года.
  
   Сверкающий в лучах восходящего солнца свежей краской траулер двигался по волнам легко, прекрасно слушался руля, был быстр и поворотлив. Капитан Чжоу Хуэйчан нажатием кнопки на пульте управления открыл боковые окна рубки и с удовольствием полной грудью вдохнул прохладный морской воздух. Это был первый промысловый выход его нового, купленного всего неделю назад, судна. Точнее сказать, корабль был не совсем новым. С момента первого спуска на воду прошло уже почти пятнадцать лет. Но это не возраст для рыбака, особенно, когда он только что вычищен, покрашен и переоснащен новой силовой установкой и современной навигационной аппаратурой.
   Довольно улыбнувшись, Чжоу посмотрел по сторонам, где на расстоянии нескольких километров шли еще два судна его небольшой рыбацкой флотилии, и добавил хода. Траулеры справа и слева начали понемногу отставать. Новый двигатель работал безупречно, почти бесшумно толкая судно вперед на встречу восходящему солнцу. Теперь он чувствовал себя как коммандер Кирк на капитанском мостике космического корабля "Энтерпрайз" из любимого им с детства фильма "Звездный Путь".
   Он был счастлив.
   Немного выровняв курс джойстиком управления, Чжоу поставил судно на автопилот, посмотрел на мониторы камер наружного наблюдения дающие картинку с палубы, и с довольным видом кивнул головой. Его небольшой, проверенный годами экипаж был готов к действию. Люди находились на своих местах, новенький трал из особо прочной сети был аккуратно выложен на корме, старпом придирчивым взглядом проверял затопляемый контейнер для сброса улова. Идеальная картина, радующая глаз любого капитана. Осталось только найти свой косяк рыбы, а с таким оборудованием, как у него, это всего лишь дело времени.
   Не переставая счастливо улыбаться, он перевел взгляд на большой экран эхолота, дающий цветное трехмерное изображение подводного пространства до самого дна в радиусе пятисот метров. Ничего достойного его внимания не было. Но рыба где-то здесь. Руководство его небольшого кооператива получило спутниковые снимки, подтверждающие большое скопление планктона в этих водах, а где планктон, там и рыба. Значит и косяки должны быть рядом.
   Внезапно, картинка на экране эхолота стала меняться. Трехцветная полоска дна во всем поле обзора начала размываться и медленно превращаться во что-то похожее на донную взвесь. Дно, которое должно быть на глубине трехсот семидесяти метров исчезло вообще. Может провал? Чжоу Хуэйчан вывел на экран карту глубин этого участка и увеличил квадрат, где находились его корабли. Никакой впадины не было. Ровное дно. Да он это знал и без карты. Плавал здесь не один десяток лет.
   - Босс у меня какая-то чертовщина на эхолоте, - услышал он по громкой связи голос одного из своих капитанов, идущем на соседнем судне
   - И у меня, - встревожено отозвался второй. - Дна вроде бы нет.
   - Ребята, спокойно. У меня та же картина. Фиксируйте все. Потом передадим на землю, - скомандовал Чжоу и снова бросил взгляд на монитор. - Всем полный ход. Выйти из района.
   Бесформенная волна мути, которая когда-то была морским дном быстро шла к поверхности. Подгоняемый неприятным предчувствием, капитан дал полный вперед, стараясь вывести судно из области неизвестной аномалии, но и по носу и по бортам картина была одна и та же. Со дна поднималось нечто гигантское распростершееся по всему шельфу на километры.
   - Всем, кто меня слышит! Всем, кто меня слышит! Это капитан Сяочун с "Быстрой Волны". SOS! Меня тянет на дно! SOS! - услышал он по связи полный отчаянья голос своего друга, который облавливал квадрат в двадцати километрах южнее. Затем голос Сяочуна пропал и сигнал SOS заработал в автоматическом режиме. Через несколько секунд пропал и он.
   Траулер капитана Чжоу начал мелко вибрировать, как будто снизу из толщи воды кто-то бил по нему гигантским отбойным молотком. Волна мути, идущая со дна, неумолимо приближалась к поверхности, забивая все поле обзора акустического радара. Осталось метров пятьдесят, и она дойдет до корабля.
   - Тревога! Тревога! Штормовое предупреждение! Всем надеть спасательные жилеты! Подготовить спасательные плоты, - срывающимся голосом крикнул команде через громкоговорители капитан, схватил жилет, выбежал на палубу и, перегнувшись через поручни, заглянул за борт.
   Насколько хватал взгляд, вода вокруг траулера вскипала огромными серыми пузырями. В нос ударил резкий противный запах. Траулер качнуло, и он стал быстро оседать в эту бурлящую грязной пеной муть. Тихо завывая от собственного бессилия, Чжоу оглянулся и увидел на палубе своих оцепеневших от ужаса людей, смотрящих на своего капитана с искоркой последней надежды в глазах.
   - Спасайтесь, кто может! - из последних сил сквозь накатившие слезы проорал он и, понимая, что все они погибнут, метнулся обратно в капитанскую рубку, чтобы подать последний сигнал SOS.
   Перекатившая через борт пузырящаяся волна сбила его с ног и прижала к стене. Едкий удушающий газ мешал дышать, забивая легкие. Вязкая, тошнотворная, кислая на вкус пена заполнила рот. Это конец... До рубки не добраться... Он ухватился за поручень и подтянулся вверх, стараясь быть выше поднимающейся воды.
   Он не успеет подать сигнал SOS. Последний сигнал в жизни капитана.
   Вода уже почти накрыла корабль, и он стал все быстрее проваливался в глубину. Нет, это была не вода. Это было похоже на бурлящий кипяток заполненный пузырями вонючего газа. Противно умирать в этом дерьме старому капитану. Чжоу резко развернулся и, собрав все силы, рванулся к капитанской рубке. Его рука нащупала прикрепленный к стене ящик с аварийным комплектом. Сохраняя в легких последние остатки кислорода, он зацепился за ящик, отчаянным рывком открыл крышку и нащупал сигнальную ракетницу.
   Нет, он все же подаст свой последний сигнал.
   Капитан, оттолкнулся от палубы ногами и, отчаянно загребая руками, попытался поплыть вверх. Получился неуклюжий прыжок. Плотность пенящейся газом воды была слишком низкой, чтобы плыть, а траулер уже полностью скрылся под поверхностью. "Вот мой последний сигнал", пронеслась мысль в умирающем мозгу. Руки, сжимая ракетницу, вытянулись вверх, щелкнул по капсюлю патрона боек, и в бурлящую муть врезалась красная искра сигнальной ракеты.
   Все замерло на мгновение. Затем от пламени ракеты по поверхности моря и в глубину почти до самого дна, клубясь зловещими алыми переливами, полыхая нестерпимым жаром, покатился огненный вал. За секунду он накрыл десятки километров водной поверхности, превратив в пар и разложив на молекулы сотни кубических километров воды. Адская волна нестерпимого жара выжгла воздух, создав полусферу вакуума на накрытом огнем пространстве. Объемный врыв, охвативший более сотни квадратных километров морской поверхности ужасал своей мощью, а от него, толкая перед собой двадцатиметровую стену воды, во все стороны рванулась колоссальной силы ударная волна.
   Докатившись до невидимой границы, адский огненный вал внезапно иссяк, потерял силу и распался на сотни крупных и мелких очагов угасающего пламени, которые еще несколько мгновений плясали в гигантской, протяженностью десятки километров воронке, образовавшейся в толще воды от взрыва. Этот сюрреалистический водный кратер просуществовал после взрыва лишь миг. Через ничтожную долю секунды в вытянутую вдоль шельфа воронку со всех сторон бешеным потоком обрушилась вода, гася оставшиеся в ней редкие всполохи пламени. Ее гигантские массы, падающие со всех сторон, столкнулись почти в центре с невиданной силой и выбросили в воздух огромных размеров водяной столб, который медленно оседая, послал во все стороны череду мощных цунами. Одновременно выжженный вакуум над местом мощнейшего взрыва схлопнулся под давлением окружающей его атмосферы. Несущиеся со скоростью реактивного самолета потоки воздуха с оглушающим грохотом сошлись почти прямо над водяным столбом, впитав в себя часть его влаги и образовав невиданной силы ураган, который, как бы решая в какую сторону ему двинуться, зловеще завис, сверкая молниями, над расходящимися концентрическими кругами волнами цунами.
   Но капитан Чжоу Хуэйчан всего этого видеть не мог. Жар взрыва испепелил его в первую же секунду, а его гордость, его новый траулер, сплавленный адским огнем в бесформенный кусок металла, толкаемый мощным потоком цунами, катился по морскому дну к берегу, от которого он отчалил в свой первый и последний промысловый рейс всего несколько часов назад.
  
   * * *
  
   В семидесяти километрах от взрыва российская атомная подводная лодка "Архангельск" класса "Ясень"*, (*Проект 885 "Ясень" - класс российских многоцелевых подводных лодок оснащенных крылатыми ракетами большой дальности (ПЛАРК)) приданная командованию морской группировки Сил стратегического сдерживания ООН средним ходом шла вдоль шельфа в район патрулирования в юго-западной части Тихого океана. Длинная, почти в восемьсот метров, гибкая антенна, тянущаяся за бесшумно работающими винтами, чутко прощупывала пространство на десятки километров вокруг, когда ее сенсоры зафиксировали бешеный всплеск микроволновой активности со стороны шельфа, затем оглушающей силы акустическую волну, схожую по сигнатуре с мощным подводным ядерным взрывом.
   Экипаж, выполняя маневр разворота, сработал, как всегда слажено, выставив подлодку носом к надвигающейся на нее волне подводной компрессии, поэтому столкновение с ней было хоть и очень сильным, но серьезных повреждений не причинило. Потом последовали еще несколько волн компрессии, похожих на те, что идут во время цунами. Лодку нещадно трясло, мотало из стороны в сторону, тянуло на дно и подбрасывало вверх, но она, прорываясь сквозь накатывающие на нее глубинные валы, загребая мощными винтами, упорно двигалась вперед и вверх, к поверхности,
   Наконец бешеная пляска подводных вихрей закончилась, и неведомая сила повлекла подлодку вперед в направлении шельфового подъема. Капитан, злобно выругавшись, не стал бороться с непонятным течением и, решив использовать его силу, дал команду на экстренное всплытие. Лодка разминулась с подводными скалами всего на несколько десятков метров и, высоко выбросив свой округлый нос над поверхностью, словно гигантский сказочный левиафан в фонтанах пены и брызг вынырнула на поверхность. "Архангельску" потребовались секунды, чтобы оценить обстановку и, отстрелив в небо разведывательный беспилотник, снова опуститься на перископную глубину.
   На экранах капитанского мостика на месте ожидаемого, низко клубящегося белесого гриба, которым должен был сопровождаться подводный ядерный взрыв такой мощности, творилось нечто невообразимое. Огромные постоянно меняющие форму клубы туч черных, пепельно-серых и необычно белесых, похожих на густой пар, в бешеной пляске сливались в пронзаемый молниями гигантский ураганный фронт.
   - Это не ядерный взрыв, - озадачено проговорил капитан. - Рассматривая на экране сводку расшифрованных данных снятых с сенсоров.
   - Прошу обратить внимание на этот радиосигнал, - один из старших офицеров находившихся на мостике выделил яркую строку в разноцветной картинке диаграмм. - Длинноволновый, дублирующийся.
   - Странно. Такой сигнал американцы используют для связи со своими подлодками. Запросите береговые службы китайцев, о присутствии в этом районе субмарин США. И вот это тоже странно, - капитан показал на данные сенсоров зафиксировавших микроволновое излучение. - Источник не точечный, а площадной, располагается на самом дне, заработал сразу после сигнала. И, что это за хрень, господа подводники? Может китайцы испытывают что-то новое? Но по всем правилам они должны были закрыть район.
   - Внимание! К нам со стороны взрыва идет цунами, - сообщил командир сонарного отсека. - Время - четыре минуты.
   - Твою мать! Да, что же это такое? Всем! Экстренное погружение! Глубина двести! - скомандовал капитан, сверившись с картой глубин. - Переждем под водой, пока все уляжется.
   Через двадцать минут, когда лодка, находясь на глубине, закончила бороться с накатывавшими одна за другой волнами подводной компрессии и по отсекам проверяли состояние систем, капитан послал в командный центр Силами стратегического сдерживания ООН подробный отчет о случившемся. Немного подумав, он отослал копию и в штаб ВМС России. Это противоречило уставу, ведь он теперь подчинялся только командованию SDF, но ведь он, прежде всего, был русским капитаном. Еще через полчаса лодка получила новый приказ - исследовать эпицентр взрыва при помощи подводного беспилотника и, собрав данные, выдвигаться в ударный позиционный район у западного побережья США.
  
   Швейцария. Кантон Ури.
   Командный центр SDF Оберальпшток.
   9 июня 2035 года.
  
   Доктор социологии Морис Дюваль не был профессиональным военным и не считал себя ни знатоком, военного дела, ни сколько-нибудь сносным военным стратегом. Зато он был дипломатом в четвертом поколении и прирожденным политиком сделавшим себе блестящую карьеру в ООН.
   Маленький Дюваль родился в обеспеченной семье в тихой и вылизанной до блеска лакированного красного дерева Швейцарии, там же окончил университет, получил ученую степень и за неимением более достойных возможностей, устроился в одно из подразделений ООН, в большом количестве расквартированных в Женеве. Вскоре он понял, что ООН это не просто международная организация, это хорошо отлаженная корпорация, работающая на то, чтобы содержать себя и своих сотрудников в достаточном комфорте и при этом максимально расширить свое влияние. Оглядевшись, доктор Дюваль решил то это место ему нравиться и, что именно здесь он хотел бы сделать свою карьеру и даже, более того, связать с этой организацией, свою жизнь.
   С комфортным существованием в ООН в начале века, было все в порядке, финансирование всегда было на хорошем уровне, и если ты продвинулся достаточно высоко по карьерной лестнице, то мог позволить себе те же радости, что и топ-менеджер успешной глобальной корпорации. А вот с распространением влияния в начале его карьеры было сложно. США, возомнившие себя мировым гегемоном, открыто противостояли росту авторитета ООН, всячески препятствуя реальному усилению ее позиций. Нет, они были не против гуманитарного аспекта деятельности организации и исправно вливали деньги в ЮНЕСКО, ВОЗ и множество других программ, работавших по всему миру под ооновским зонтом. Но когда дело доходило до принятия серьезных внешнеполитических решений, определяющих судьбу отдельных стран и даже регионов. Америка, выпячивая на показ всему миру свою исключительность и приоритет национальных интересов, оставляла за собой право действовать так, как она хочет. Без оглядки на ООН. Без оглядки на международное право.
   Именно тогда тихий швейцарец Морис Дюваль понял, что высокомерная и заносчивая Америка, в отсутствии достойного противника, делает в мире все, что захочет, а главное, он понял, что она мешает развитию ООН и начал относиться к США, если не как к личному врагу, то, как к оппоненту.
   Но со временем все меняется. Изменилось и положение Америки, которая как-то незаметно в конце двадцатых годов начала делить нелегкую ношу мирового лидерства с Россией и Китаем. Возросло влияние блока БРИКС, сделавшего ставку на рост авторитета ООН и жесткое соблюдение международного права. Конечно, доктор Дюваль понимал, что основными силами в блоке являются Россия и Китай, и они работают на усиление ООН, чтобы еще больше ослабить США, но это полностью совпадало с его позицией, и он, занимая пост главы Комиссии по разоружению, делал все, чтобы им помочь.
   Затем на США обрушились ужасные катастрофы и ситуация в мире в корне переменилась. Америка надолго ушла из открытой мировой политики, полностью сконцентрировавшись на выживании и восстановлении. Место мирового лидера прочно и, по-видимому, надолго заняли, успешно дополняющие друг друга на протяжении последних десяти лет, Россия и Китай. Кто играл первую скрипку в этой двойке лидеров, было не важно. Важно было то, что в развитии международных отношений тандем сделал ставку на ООН. После быстрых, но так необходимых реформ Совета безопасности и изменения в Уставе и Основополагающих принципах, после принятия нового международного Кодекса и введения беспристрастных автоматизированных процедур основанных на приоритете мнения большинства, Россия и Китай значительно усилили финансирование и политическую поддержку организации. И тут комиссар Дюваль оказался в нужное время в нужном месте.
   После эвакуации штаб-квартиры из Нью-Йорка в Китай, в период всеобщего экономического хаоса и неопределенности, вызванных крушением американской экономики, многие сотрудники, даже самого высокого ранга покидали свои посты и возвращались в родные страны, чтобы там переждать наступающую вулканическую зиму. Это было неудивительно и вполне объяснимо. С коллапсом долларовой экономики, большинство международных программ было закрыто, политические контакты на уровне ООН были сведены к минимуму потому, что все ждали еще большую глобальную катастрофу. Дюваль помнил эту мрачную, подавленную атмосферу в еще пахнущих свежей краской пустых коридорах новой штаб-квартиры в Хучжоу. Никто не произносил вслух страшных слов "ядерная война", но все понимали, что Америка не уйдет в никуда, не утащив за собой в глубину ядерной бездны весь оставшийся мир. Понимали и боялись, ожидая, что попытки Росси и Китая разоружить США ни к чему не приведут.
   Потом после странной гибели Лэйсон, как по взмаху волшебной палочки, все изменилось. Новый президент начал плотный диалог с тандемом и к всеобщему удивлению Америка приступила к разоружению. Какие аргументы нашли русские и китайцы, представить было невозможно, но факт оставался фактом - теперь стратегические ядерные арсеналы были захоронены глубоко во льдах Антарктиды и находились под неусыпной охраной вооруженных сил ООН.
   Кто мог такое представить пять лет назад? Никто.
   Но тандем пошел дальше. Во время всеобщей спячки в вулканическую зиму, под рев ураганных ветров и завывание снежных бурь, России и Китаю удалось провести реформу ООН, которая стала, по сути, реформой всей системы глобальной безопасности. Впервые в истории человечества были не только выработаны принципы международной стабильности, в основе которых лежал баланс сил и интересов государств, но и создан механизм их поддержания. Это и стало для Мориса Дюваля, его звездным часом.
   Теперь, тихий и, совсем неприметный вне стен своего просторного офиса швейцарец, не служивший в армии и считавший, что большая часть проблем исходит именно от генералов, держал в руках самое мощное оружие в мире. Морис Дюваль был Командующим Секретарем Сил стратегического сдерживания ООН.
   Почему этот ключевой пост в организации достался именно ему? Блестящий послужной список, проверенная годами безупречной службы лояльность ООН, преданность организации даже в самое в трудное время и тот факт, что он швейцарец, гражданин страны соблюдающей нейтралитет, сыграли в назначении важную роль. К тому же тандем не хотел ставить у красной кнопки военного, опасаясь что соблазн ее нажать будет слишком велик. ООН на этой должности нужен был гражданский, гуманитарий, полностью разделяющий ценности организации и имеющий опыт в области разоружения. ООН нужен был - Морис Дюваль.
   Когда на стол Командующего легла расшифровка сообщения посланного капитаном "Архангельска", он уже был в курсе катастрофы разворачивавшейся в Южно-китайском море и созвал экстренное совещание. Офицеры его компактного штаба уже доложили, что взрыв не имеет отношения к применению ядерного оружия, и это сняло часть напряженности. Но нервозность сохранялась из-за того, что в непосредственной близости от эпицентра находилась одна из ядерных подлодок SDF (SDF - англ. Strategic Deterrent Force - Силы Стратегического сдерживания.). Сигнал, поступающий в автоматическом режиме от искусственного интеллекта, управляющего лодкой, говорил о том, что ее системы работают в штатном режиме, но все ждали доклада капитана.
   И вот он поступил. "Архангельск" достойно выдержал несколько ударов цунами, переждав на глубине, и сообщал о пиковом всплеске активности микроволнового излучения, который начался сразу после кодированного сигнала идентичного тому, что ВМС США использует для связи со своими субмаринами. Капитан предположил, что эти два события взаимосвязаны.
   - Сэр, у нас есть новые спутниковые картинки береговой линии Китая. Там можно четко рассмотреть зоны разрушения, - сообщил начальник штаба. - И еще, есть данные по надвигающемуся цунами.
   - Подождите, генерал, - командующий, чуть поморщившись при слове "сэр", сделал нетерпеливый жест рукой. - С разрушениями все понятно. Они никуда не денутся. Главное, что наша лодка в порядке. И посмотрите сюда. Я, как и капитан "Архангельска" думаю, этот американский сигнал, всплеск микроволнового излучения и взрыв как-то взаимосвязаны.
   Начальник штаба еще раз перечитал сообщение и отдал команду одному из офицеров штаба:
   - Мне нужны полные данные о перехваченном "Ясенем" сигнале и полные данные о микроволновом излучении. И не лезьте к капитану, он сейчас приводит лодку в порядок после встряски. Снимите данные напрямую с систем через ИСИН.
   - Спасибо, генерал, - одобрительно кивнул головой Дюваль. - Мне кажется, это не просто совпадение.
   - Новая информация, сэр. Китайцы сообщают, что взрыв произошел из-за возгорания метана, который выделился из придонных слоев, - доложил один из офицеров. - Тут много научной терминологии, это все похоже на природное явление.
   - Природное явление? После Американского сигнала? После мощного всплеска микроволнового излучения? Я так не думаю, господа, - криво ухмыльнулся командующий, пробегая глазами сообщение китайского Министерства обороны, - Мне нужна полная информация о газогидратах содержащих метан и их реакцию на микроволновое излучение. Скоро китайцы поймут, что произошло, и тогда понадобится наша помощь. Я объявляю общую боевую готовность по SDF. Подлодкам выйти в ударные районы. Цель - США. Действия согласно боевому протоколу. Я сам доложу наверх о своем решении. Не теряйте времени, господа, нам надо быть готовым к большому кризису.
  
   Россия. Москва.
   9 июня 2035 года.
  
   Вечер выдался на редкость спокойным и, если бы у генерала Строева была семья, его можно было бы назвать семейным. Но жена еще тридцать лет назад не выдержала его долгих командировок и ушла к какому-то мелкому коммерсанту, а дети выросли и разлетелись, кто куда, из просторной и совсем не дешевой квартиры в тихом центре столицы. Единственной живой душой в доме был огромных размеров пушистый сибирский кот, который вальяжно развалившись, лежал в роскошном старинном и уже основательно потертом кожаном кресле в углу кабинета.
   Конечно, в такой вечер можно было бы сходить к друзьям, сыграть шахматы за чайком с домашней выпечкой. Или посидеть с кем-нибудь из старых подружек в ресторане, вспоминая с добродушной и немного грустной улыбкой былые похождения. Но последние пару дней были очень напряженными. Алекс, узнав про Коллегию не отставал от него ни на минуту, расспрашивая, копая вглубь и вширь. Да, это было и понятно. Он прекрасно помнил свои ощущения, когда ему, с еще не обсохшими от водки полковничьими звездами на погонах его куратор из аппарата президента рассказал, что не все в этом мире так просто, что все, что происходит, имеет более глубокий, чем кажется на первый взгляд, смысл. Что на протяжении последних нескольких сотен лет человечество подпитывается знаниями, которые группа людей получила из неизвестного источника и, что эти люди, может быть наивно, но вполне серьезно озаботились прогрессом и процветанием человеческой расы.
   Если честно, то в те годы о процветании человечества как-то не думалось. В России только-только отгремел дефолт и огромная, богатейшая страна, полная талантливых и трудолюбивых людей, разрываемая олигархами и политическими кланами судорожно боролась за выживание. Особенно раздражало то, что Коллегия после ошибок с Наполеоном и Гитлером снова сделала ставку на одну страну. На этот раз на Америку, образ которой еще с училища прочно закрепился в мозгу Строева под яркой табличкой "враг".
   Как ни странно, полковник принял факт существования Коллегии как должное, и вскоре получил важную и даже завидную должность куратора по странам бывшего Советского Союза, но вот согласиться с ее отношением к России он не мог. Из-за своей жесткой позиции в Коллегии его считали кем-то вроде изгоя, но, все же, уважали за успешные проекты, которые он выполнял на вверенной ему территории.
   И вот теперь Алексу предстояло осмыслить всю удивительную правду о человеческой истории нескольких последних столетий и занять в ней свое, тщательно подготовленное специально для него место. И чтобы все это прошло без срывов, надо было еще очень серьезно поработать.
   - Ну что смотришь, мохнатый? - вставая из-за украшенного замысловатой резьбой антикварного рабочего стола, обратился он к коту и, словно человека, поманил его пальцем. - Пошли, старина, налью тебе сливок.
   Кот сверкнув из полутемного угла глазами, плавно перетек с кресла на пол, распушил шикарный хвост, выгнул дугой спину и, грациозно потянувшись, широко зевнул.
   - Ах ты, скотина ленивая, - добродушно проговорил генерал.- Уже и сливками тебя не заманишь. Вот отвезу на дачу, перейдешь на подножный корм. Мышек будешь жрать. Вот тогда посмотрим....
   На столе призывно пискнул рабочий терминал, сообщая, что есть входящий звонок. Генерал, недовольно хмурясь, включил гарнитуру и, сделав коту извиняющуюся рожицу, снова уселся за стол.
   - Добрый вечер, мистер Строев, это вас беспокоят из коллегии адвокатов, - услышал он голос Кроуфорда.
   - Чем обязан? - не скрывая недовольства, спросил Строев.- Я думал, мы давно пришли к принципиальному соглашению во всем вопросам, которое с нашей стороны полностью выполняется
   - Несколько минут назад произошло непредвиденное и весьма трагическое событие. Оно может кардинально изменить внешнеполитические условия и повлиять на выполнение наших договоренностей. Я бы хотел открыть вам реальную природу этой катастрофы до того, как вы узнаете о ней из других источников.
   - Вашу ж мать! Вечно вы адвокаты лезете со своими катастрофами в самый неподходящий момент. Что там у вас? Рассказывайте.
   - Я прошу вас подключиться к защищенному каналу.
   Недовольно хмурясь, Строев подтянул планшет и набрал нужный адрес. На широком экране настольного терминала, появилось озабоченное лицо Кроуфорда, который, сдвинув брови, просматривал какие-то документы.
   - Рад вас приветствовать, генерал, - увидев, что связь установлена, он поднял глаза к экрану и, не ожидая ответа, продолжил: - Восемь минут назад в Южно-китайском море произошла катастрофа сравнимая по разрушительной силе с извержением Йеллоустона и цунами. Сейчас на китайском побережье мы фиксируем массовые пожары, серьезные разрушения от ударной волны. Кроме того в сторону побережья движется серия цунами. Мы уточняем их силу, но по предварительными прикидкам, они накроют все в глубину до тридцати километров. Жертвы и разрушения мы на этом этапе оценить не можем, но в зоне поражения находятся мегаполисы Гонконг и Гуанжу. Катастрофа будет списана на природное явление, но я хочу, чтобы вы знали истинную причину трагедии и сделали все, чтобы она не привела к обострению обстановки. Это очень важно еще и потому, что при более тщательном расследовании китайцами могут всплыть истинные причины этого ужасного события. Через несколько минут на стол президентам Китая и России ляжет информация о катастрофе. Необходимо, чтобы реакция России на нее была сдержанной и разумной.
   - Судя по вашему озабоченному виду, Рэй, и по столь основательному вступлению, в том, что произошло у побережья Китая, виноваты США.
   - В некотором смысле, - неопределенно сказал Кроуфорд.
   - Что значит "в некотором смысле"? И, что вообще там случилось?
   - Я сейчас подключу вас к допросу человека напрямую связанного с тем, что произошло. Вы все узнаете из первых рук. Допрос ведет наш э... следователь. К сожалению, все произошло очень быстро и мы не смогли доставить ученого спеца к месту допроса. Так что не обижайтесь, если все будет выглядеть несколько сумбурно. Да и еще... Как только у нас будет спутниковая картинка, мы выведем ее на экран.
   Не дожидаясь ответа, экс вице-президент исчез с экрана и его место занял немного растерянный пухлый японец, нервно вертящий в руках пустой бумажный стакан.
   - Итак, - Строев услышал за кадром настойчивый голос, который, видимо, принадлежал тому, кто вел допрос.
   - Я доктор Тагаши Накахара, - спохватившись, начал японец. - Ведущий ученый специалист проекта "Посейдон". Проект был запущен лично президентом Алверо в мае 2030 года, как часть доктрины завоевания и удержания стратегического глобального превосходства США над Россией и Китаем. "Посейдон" основан на провоцировании масштабных геофизических проявлений для нанесения неприемлемого ущерба береговым территориям противника. В перспективе его применение может быть также перенесено и на глубинные территории, особенно в северной части России. Речь идет о создании нового типа оружия огромной разрушительной силы, способного накрыть пространства по размерам сравнимые с целым континентом.
   - На каких принципах основано это оружие? - прозвучал вопрос за кадром.
   - "Посейдон" основан на лавинообразном высвобождении гигантских объемов метана из газогидратов, залегающих в придонных слоях на больших шельфовых площадях у берегов противника. Выделившийся газ образует с воздухом легко воспламеняемую, взрывоопасную смесь, которая в нужный момент поджигается, образуя объемных взрыв колоссальных размеров.
   - О каких площадях шельфа идет речь?
   - Это зависит от места залегания метангидратов и мощности пластов. Речь может идти о нескольких сотнях квадратных километров. В одном случае нам удалось приблизиться к тысяче, но мы решили, что несколько более мелких очагов будут гораздо эффективнее в нанесении ущерба, чем один большой. Тем более, что этот ущерб будет более локализован. К тому же, взрыв воздушно-газовой смеси выделенной с территории в тысячу квадратных километров будет иметь значительные негативные глобальные последствия.
   - Давайте позже о глобальных последствиях. Какая технология используется при выделении этого газа?
   - Мы говорим о метане, содержащемся в метангидратах, которые, как и другие газогидраты, представляет собой то, что мы называем "ящичным" соединением и состоят из газа и льда. В таких соединениях молекулы газа как в ящик запрятаны в кристаллическую решетку водяного льда, которая изобилует пригодными для этого пустотами. Сам газогидрат выглядит как грязный пористый лед и залегает на глубине от трехсот до двух тысяч метров в районах, где континентальный шельф наплывает на океаническое дно и довольно широко распространен по всему миру. Это вообще очень мощный носитель энергии. Из-за того что молекулы газа в кристаллической решетке льда спрессованы очень плотно, в одном кубометре метангидрата может содержаться до ста семидесяти кубометров метана. А метан - чрезвычайно горючий газ, который при смешении с воздухом образует взрывоопасную газовоздушную смесь. На выделении метана из газогидратов, создании больших объемов газовоздушной смеси и ее последующем воспламенении в нужный момент и основана наша технология.
   - Продолжайте, мистер Накахара, - в голосе допрашивающего отчетливо слышались нотки нетерпения.
   - Вообще технология была разработана достаточно давно. Исследования велись с целью добычи метана из газогидратов в промышленных масштабах, как самого крупного на планете источника углеводородного сырья. Извлекать метан на глубине мы умеем давно, а вот эффективный процесс сбора выделенного из гидратов газа не удалось найти до сих пор. Боевое применение этой технологии основано на том, что нам не надо собирать газ. Наоборот, нам надо чтобы как можно больше метана попало в атмосферу.
   - Как вы собирались высвобождать газ?
   - Для удержания метангидрата в стабильном состоянии на глубине нужны два фактора давление и низкая температура. Метан начинает выделяться из газогидрата при разрушении сдерживающей его ледяной кристаллической решетки, а оно наступает, если падает давление или поднимается температура, или оба фактора начинают действовать вместе. Понизить давление можно подняв газогидрат ближе к поверхности. Но делать это в больших объемах дорого и неэффективно. Поэтому естественный путь - поднять температуру воды придонных слоев, где залегают метангидраты.
   - И как вам удалось это сделать?
   - Мы нашли простое и элегантное решение, - гордо улыбнулся ученый. - Мы использовали эффект микроволновой печи. Мы разместили на огромных площадях мощные СВЧ излучатели, которые в нужный момент должны были заработать, за несколько минут нагрев на больших площадях придонный слой воды почти до температуры кипения. Из-за процесса конвекции воды нагревание должно быть более-менее равномерным, что спровоцирует лавинообразное выделение метана из газогидрата и его быстрый подъем на поверхность.
   - Вы разместили микроволновки на дне океана? Под водой?
   - Ну, не совсем микроволновки... Понимаете, под этот проект мы создали уникальный прибор способный за короткое время выделить мощный поток СВЧ излучения и способный долгое время работать автономно на большой глубине при низких температурах и высоком давлении. Но самое главное - он полностью автономен.
   - Как так?
   - Я вижу, вы далеки от науки, сэр, хотя в своей сфере вы наверняка профессионал.
   - Время, Накахара! Время! Рассказывай, как работает эта долбанная хрень, а то почувствуешь мой профессионализм на себе! - не выдержав, заорал следователь.
   - Хорошо, сэр, - японец вздрогнул от неожиданности. - Я вовсе не хотел вас обидеть. Здесь все просто. Зона действия прибора около пятидесяти метров. Это объем, в котором он может нагреть придонный слой воды. Этот слой, в свою очередь, нагреет дно и высвободит метангидрат. Прибор полностью автономен. Он работает от встроенного аккумулятора, постоянно подзаряжаемого от ионного генератора. Это такой генератор... Он состоит из радиоактивного элемента, медленно испускающего ионы, которые, сталкиваясь с активным веществом, производят электричество. Эта технология старая она давно используется для питания небольших космических аппаратов.
   - Меня не интересуют космические аппараты!
   - Хорошо, хорошо... Так вот, заряд аккумулятора поддерживается ионным генератором и в нужный момент высвобождается одним мощным импульсом в сеть СВЧ излучателя, который он разгоняет до максимальной энергии, способной за минуты довести огромные объемы воды до кипения. Сигнал синхронизирован, поэтому все СВЧ излучатели начинают работать одновременно. Затем аккумулятор переходит в режим поддержки температуры и работает еще около часа. Этого достаточно чтобы из газогидратов выделилось достаточное количество метана.
   - И сколько таких излучателей вы установили?
   - Всего? Несколько десятков тысяч в восьми позиционных районах.
   - Что произойдет, когда все излучатели будут запущены? Как все это должно сработать?
   - Я уже говорил - из газогидрата выделится метан и начнет подниматься на поверхность. Там он соединится с кислородом воздуха и образует газовоздушную смесь. Предполагалось, что за час работы одного излучателя выделиться от пятисот до восьмисот тысяч кубометров метана. Средняя закладка в боевом районе - две тысячи излучателей. То есть, с одного района мы получаем около полутора миллиардов кубов горючего газа. В пересчете на газовоздушную смесь при оптимальной концентрации метана в двадцать процентов это около семи кубических километров. Весь механизм предполагалось запустить при благоприятном ветре, дующем в сторону береговой линии, так, что шлейф газовоздушной смеси растянулся бы к целевой территории над поверхностью воды на сотню километров от места выброса метана. Газовоздушная смесь воспламеняется в нескольких местах одновременно специальными устройствами, которые при начале операции поднимаются со дна на поверхность. На территории в сотни квадратных километров происходит гигантский объемный взрыв, который порождает мощную термическую и ударную волну, а затем, цунами. Еще одним фактором является образующийся вакуум. Объемный взрыв выжигает кислород на сотни километров вокруг. Последствия этого явления при взрыве таких огромных размеров плохо изучены, но наши модели показывают, что в зоне его действия в живых не останется никого. По нашим расчетам около пятисот километров береговой линии противника будет полностью уничтожено на глубину до ста пятидесяти километров. Самым яростным поражающим фактором, конечно, является температура. Взрыв такого объема газовоздушной смеси выделит количество тепловой энергии в несколько раз превосходящее самые крупные ядерные заряды созданные человеком. Это тепло моментально испарит воду чуть ли не до самого дна в непосредственной близости от площади взрыва и выжжет все на расстоянии в сотню километров. Во второй и третьей зонах термического поражения, а это до трехсот километров, сгорят деревянные строения, и все живое погибнет от высокой температуры. Затем все это накроет ударная волна. Ну и цунами, конечно, километров на семьдесят, в глубину, в зависимости от рельефа. По нашим расчетам около пятисот километров береговой линии противника будет гарантировано уничтожено на глубину до ста пятидесяти километров. Так же будут фиксироваться частичные разрушения, носящие неприемлемый характер, до тысячи километров по берегу и триста километров в глубину.
   - Как вам удалось незаметно разместить такое количество излучателей?
   - Здесь нет ничего сложного. "Посейдон" работал под зонтиком международной нефтяной компании, которая вполне легально занималась разведкой и пробным бурением тех самых газогидратов. У нас было более десятка кораблей, работавших по всему миру. К тому же СВЧ излучатели довольно компактны, хорошо экранированы и замаскированы под мусор или куски породы.
   - Мне нужны карты боевых районов.
   - Верните мне мой планшет. Там вся информация. Думаю, теперь это не является секретом. Основные районы находятся в Южно-китайском, Восточно-китайском морях у побережья Китая; Море Лаптевых и Баренцевом море на севере и Черном море на юге России и Арабском море у западного побережья Индии. Как видите, большая их часть спланирована вдоль побережья Китая. Почему-то считалось, что основной нашей целью будет именно Китай. Типичный боевой район примыкает к спуску прибрежного шельфа и представляет собой вытянутую вдоль него линию закладки излучателей длинной в тридцать и шириной в десять километров. Но есть и значительно более крупные районы.
   - Кто дает команду на запуск "Посейдона"?
   - Всей системой управляет искусственный интеллект, расположенный в заглубленном бронированном бункере под нашим офисом. Есть три варианта команды. Главный основан на сложном трехмерном голографическом ключе, алгоритм которого менялся лично президентом Алверо. Только он мог отдать приказ на запуск "Посейдона" в полном объеме. Это, когда в боевой режим переходят все позиционные районы у побережья Китая, России и Индии. Есть еще два второстепенных режима запуска. Оба активируют "Посейдон" против Китая. Первый инициирует три боевых района вдоль китайского побережья и запускается ИСИНом в случае нападения на него или попытки взлома его систем извне. Еще один режим, может быть активирован лично куратором проекта полковником Тагартом при нападении на нашу базу. Он запускает один позиционный район в акватории к востоку от Гонконга. Оба эти режима были завязаны на основной ключ Алверо, и он полностью мог их контролировать. Теперь после смерти Алверо они работают в автономном режиме и будут активированы по истечении определенного срока. Какого, я не знаю.
   - Черт бы побрал вас всех вместе с Алверо! - выругался следователь.
   - Я же говорил, что, напав на наш конвой, вы совершили большую ошибку, сэр.
   - Это не тебе решать. Смотри сюда. У нас есть спутниковая картинка из Южно-китайского моря.
   Сегмент экрана с японским ученым сжался и пристроился в правом нижнем углу, уступив центральное место водной глади Южно-китайского моря с неширокой кромкой береговой линии. Несколько секунд изображение было статичным, так что Строев подумал, что он смотрит на спутниковый снимок, затем в левой части экрана сверкнула яркая вспышка и от нее в стороны рванулась волна пламени, быстро разрастаясь на север и юг и принимая форму неправильного эллипса. Было хорошо заметно, как взрыв послал мощную волну атмосферной компрессии, которая на картинке смотрелась, как стремительно расширяющееся концентрическая полоса водяного пара, толкающая перед собой невысокую стену воды. Спутник, скорее всего, был настроен на автоматический мониторинг поверхности, поэтому его мозги моментально отреагировали на новое незнакомое явление и быстро подстроили камеры, сфокусировав их на огненном шквале. Но как только закончилась подстройка оптики, взрыв разорвался на мелкие очаги, осел и обнаружил на поверхности воды глубокую чашу со стремительно оплывающими пеной краями. Еще через мгновение на месте чаши образовалось белесое облако концентрирующегося пара, и пространство вокруг взрыва подернулось мутным маревом, стремящимся к его центру. Несмотря на мощную аппаратуру спутника, различить детали поверхности было уже нельзя. Над местом катастрофы бешено клубясь насыщенными влагой облаками, подсвеченными вспышками молний разрастался мощный ураган. На экране появился еще один сегмент, показывающий поверхность Южно-китайского моря восточнее взрыва. По ней в сторону берега шла плотная череда цунами. Строев насчитал три явно просматривавшихся с орбиты волны. Камера спутника, медленно сдвинувшись, показала береговую линию, дав большее увеличение. По всей длине побережья были видны серьезные разрушения от ударной волны и сотни пожаров различной силы.
   - Я думаю, мы можем показать картинку взрыва в большем увеличении, чтобы вы смогли прокомментировать его результаты, - неуверенно, словно задавая вопрос невидимому собеседнику, проговорил следователь.
   - Не тратте время. Мне достаточно того, что я увидел, - с серьезным видом ответил ученый. - Могу сказать, что китайцам очень повезло. Произошло преждевременное воспламенение метановоздушной смеси. Из того, что я видел, ясно - излучатели не проработали и десяти минут и только начали разогрев придонного слоя воды. Наверняка, если вы увеличите изображение, то близко к эпицентру взрыва найдете какое-нибудь судно, которое и спровоцировало зажигание. Если бы излучатели работали положенный им час, непрерывно насыщая атмосферу метаном, вы бы стали свидетелем настоящего катаклизма.
   - И вы что, расчитывали, что в районах закладки излучателей не будет судов! при такой интенсивности судоходства? Как вы исключили возможность случайного зажигания?
   - Очень просто. Излучатели должны были начать работу сразу после мощного урагана, идущего в сторону побережья. Все суда в это время находятся в портах или обходят район стихийного бедствия стороной, так что можно было не опасаться случайной искры. Я же говорю, китайцам очень повезло, что Тагерт, активировал позиционный район именно сейчас, а не подождал несколько дней или недель до настоящего урагана.
   - Когда будут активированы остальные районы "Посейдона"?
   - Это мог знать только Алверо. Ну и ИСИН конечно, ведь он управляет программой. Алверо мертв. А ИСИН запустит все позиционные районы на китайском шельфе, как только почувствует, что у него кто-то копается в мозгах. Так, что я был бы здесь очень осторожен. Но вот, что я вам стажу... Время запуска должно быль совсем близко. Думаю, Алверо не рассчитывал переизбраться на второй срок. Значит - четыре года с его избрания, плюс, возможно, год на передачу дел следующему президенту. Считайте сами от тридцатого года.
   На экране терминала снова появилось непривычно серьезное лицо Кроуфорда.
   - Я вам показал эти кадры, генерал, чтобы вы понимали - произошло случайное, не предвиденное никем событие, - сказал он, пытаясь нащупать собеседника глазами на экране. - Это событие никак не вписывается в наши планы и более того, может быть фатальным для их исполнения, если Китай узнает реальную причину выброса метана и последовавшего за ним взрыва, - Кроуфорд взглянул куда-то в сторону, по-видимому, изучая информацию на другом экране, секунду помолчал и продолжил: - Через несколько минут информационные агентства сообщат, в Южно-китайском море по неизвестным пока природным причинам произошел лавинообразный выброс метана из газогидратов. Затем произошло случайное воспламенение газовоздушной смеси от одного из китайских рыбацких судов, находившихся в этом районе. Этот момент четко и в деталях зафиксирован со спутника. То есть вся эта катастрофа - не более чем природное явление. И критически важно, чтобы Россия поддержала эту точку зрения.
   - Вы все еще держите китайцев за идиотов? - скептически хмыкнул Строев. - А как же две тысячи СВЧ излучателей расположенных на дне? А что, если они засекли и отследили сигнал на активацию позиционного района?
   - Сигнал можно списать на что угодно. А излучатели, по словам доктора Накахары, должны были быть уничтожены во время взрыва.
   - Слабые аргументы.
   - Тем хуже для аргументов. Под любые, даже слабые аргументы, при желании можно подвести серьезную доказательную базу. Не мне вас учить, генерал. Главное сейчас, чтобы Китай не докопался до правды.
   - А вы случайно не упустили из виду еще полдюжины позиционных районов на китайском и индийском шельфе и на севере и юге России?
   - Не беспокойтесь. Через несколько часов мы накроем базу управления "Посейдона" "эффектом", - полным уверенности голосом сказал Кроуфорд. - ИСИН умрет, не поняв даже, что произошло. Все системы поддержки и контроля тоже выйдут из строя, так что дать команду на запуск проекта будет некому. Затем мы пошлем суда в позиционные районы и по точным координатам, полученным от Накахары, один за другим поднимем со дна все излучатели. Повторения катастрофы не будет. Я вас уверяю, генерал.
   - Хотелось бы верить, - с сомнением проговорил Строев. - Боюсь, терпение нашего президента достигло предела. Америка умеет настраивать весь мир против себя. Вначале чуть не развязали ядерную войну. Потом передали ядерные боеголовки Украине для применения по нашей территории. Теперь удар по Китаю... Чего нам еще ждать?
   - Мира, генерал. Нам нужно ждать только мира. Вы говорите мне про ядерную войну... Но ведь этот инцидент закончился именно так, как вы хотели - разоружением стратегических арсеналов, созданием международных сил сдерживания и усилением роли ООН. Сейчас мы стоим на пороге следующего этапа разоружения. Как только Патрик Коэн станет президентом, мы начнем демонтаж тактических ядерных боеголовок и тоже захороним их в Антарктиде. А дальше, все по вашему плану - единый центр управления глобальной политикой, а в перспективе и единое мировое правительство. Поверьте же, наконец, мы на вашей стороне. Цели России, Китая и Коллегии полностью совпадают и мы готовы оказать тандему самую широкую помощь, без которой человечество еще на столетие зависнет на теперешнем технологическом уровне
   - У меня есть опасения, что совпадение целей будет носить весьма ограниченный по времени характер, - Строев с сомнением покачал головой.
   - Бросьте, генерал. Ваша подозрительность начинает утомлять. Мы уже не раз говорили с вами на эту тему. В конце концов, какой у вас выбор. Война с Америкой? Глобальный хаос на десятилетия вперед? И, самое главное, никто не даст гарантии, что победит тандем.
   - Мои сомнения, подкреплены десятком ошибочных решений, принятых Коллегией за последние две сотни лет. Так что не надо меня упрекать. Ладно, - Строев махнул рукой, словно подводя черту. - Закончим этот разговор. Мы поможем снивелировать последствия очередной устроенной Америкой катастрофы. Но, если китайцы найдут на дне излучатели...
   - Вот и договорились, - не скрывая облегчения, вдохнул Кроуфорд. - Тяжелый вы человек, генерал, хотя, глядя назад в историю, я вполне понимаю вашу озабоченность. Все равно я рад был с вами поговорить. До связи.
   "Черта с два, ты был рад. Если бы не Высшая Коллегия вы бы меня уже давно сожрали", - подумал генерал и переключился на новостной канал.
  
   * * *
  
   Закрыв глаза и приглушив в освещение, Алекс полностью расслабился в удобном "директорском" кресле, позволяя музыке целиком завладеть его сознанием и чувствами. Его рабочий кремлевский кабинет заполняли проникновенные, плавные, словно предгорья австрийских Альп и мягкие, как соболиный мех, звуки. Если закрыть глаза и протянуть руку, то, казалось, их можно было потрогать, погладить, притянуть ближе к себе, чтобы полностью в них погрузиться.
   Моцарт. "Маленькая ночная серенада".
   Он полюбил этот шедевр великого композитора с тех пор как на одном из своих первых заданий услышал его в венской опере. Он часто слушал спокойные умиротворяющие переливы скрипки, когда надо было расслабиться, забыться, унестись на несколько минут от реальности в тихий осенний венский лес. Туда где ветер нежно, в такт музыке шевелит багряную листву, где чуть слышно, словно древний сказочник, что-то нашептывает тебе струящийся кристальной змейкой между кленов и ясеней ручей. Туда, где под теплым осенним солнцем царит нега, успокоение и мир.
   Только ведь мира нет.
   Вернее, то, что сейчас происходит можно назвать лишь плумиром. И дело даже не в том, что в Африке и на Ближнем Востоке после зимы снова начали разгораться старые конфликты и оживились террористические организации всевозможных мастей. Пока сохраняется тактическое ядерное оружие, всегда останется риск, что оно будет использовано. Теперь, когда все в мире перевернулось, когда прежний центр силы разрушен, а новые еще не закончили формироваться, вполне может найтись маньяк, готовый нажать красную кнопку. Даже не смотря на неотвратимость ответного удара ооновских Сил стратегического сдерживания. А еще у Америки, несмотря на заметную деградацию, все же сохраняется мощнейшая армия и флот, и авиация. И крылатых ракет дальнего действия у них почти шесть тысяч.
   Зыбко все. На тонкой ниточке висит.
   А тут еще Строев ошарашил. Коллегия... Тайный источник знаний, толкающий прогресс вперед... Новый технологический уклад...
   Необычно все. На грани человеческого понимания. И слишком невероятно, чтобы быть просто выдумкой.
   От новой информации захватывало дух. И прошлое и историческая перспектива теперь окрашивались в более яркие, даже радостные цвета, как раз в унисон с полной жизни и счастья музыке. А еще, было чертовски здорово ощущать себя причастным к чему-то большому, охватывающему весь мир, определяющего его историю.
   Сквозь полузакрытые веки он увидел, как в кабинет с извиняющимся видом заглянул его помощник и сделал ему вежливый знак рукой, чтобы не мешал. Ему не хотелось нарушать гармонию музыки, даже если она была в диссонансе с его мыслями и настроением.
   Строеву он поверил сразу. Вовсе не потому, что его, изумительной чистоты золотой бюстик, произведенный в одном из синтезаторов Коллегии, выглядел вполне убедительно. Просто применение китайцами "эффекта" в Санта-Фе вполне вписывается в эту историю, как и то, что лучшие российские ученые до сих пор этот самый "эффект" никак не могли раскусить. Да и вообще... Присутствие в человеческой истории такой мощной силы как Коллегия очень многое объясняло и одновременно кардинально меняло весь мировой расклад. Особенно наличие у Коллегии технологии молекулярных ассемблеров и особенно тех, что способны к репликации, перерабатывая органику. Ведь это могло привести к уничтожению жизни на планете.
   Даже не вериться. Но от открывающихся перспектив просто захватывает дух.
   Строев сказал, что представится еще не один шанс в этом убедиться лично, посетив лаборатории Коллегии. Черт возьми! Вот это будет действительно интересно!
   А пока все, вроде, идет по плану. Проект с выдвижением осевшего в Канаде капитана "Кентукки" Митчела в президенты США приостановлен, чему сам капитан был несказанно рад. Единственным реальным кандидатом теперь является Патрик Коэн, который имеет прямое отношение к Коллегии. Высшая Коллегия сделала однозначную ставку на ООН и это полностью совпадает с позицией России и Китая. Более того, она поддержала проект усиления исполнительных органов ООН с их последующим превращением в полноценное, способное управлять всеми мировыми процессами, правительство. Это тоже было в планах тандема, но, правда, на более отдаленную перспективу. Теперь, имея ресурсы, произведенные на основе технологий Коллегии, сроки реализации могут быть значительно сдвинуты. Главное, и Алекс это четко понимал, чтобы Россия в рождающемся глобальном правительстве имела решающий голос. И теперь, когда появился такой новый мощный фактор, как Коллегия, над этой проблемой надо будет серьезно поработать.
   Через прикрытые веки Алекс заметил, что ожил экран телевизора настроенного на автоматическое включение при передаче срочных новостей. Передаваемая картинка сразу привлекла внимание. В Китае произошла какая-то серьезная катастрофа. Кадры репортажа выхватывали то полыхающие хранилища в портовой зоне, то искореженные ударной волной фасады высоток береговой линии Гонконга, то пенящийся вал цунами, надвигающийся на берег по мелководью какого-то залива. Он убрал музыку, сделал громче звук и коснулся иконки вызова помощника.
   - Александр Валерьевич, срочная информация из Южно-китайского моря, - извиняющимся тоном отчитался помощник. - Я к вам заходил, но вы...
   - Все нормально. Докладывай, - прервал извинения Алекс, всматриваясь в часто меняющиеся на экране картинки катастрофы.
   - В Южно-китайском море в трехстах километрах к юго-западу от Тайваня зафиксирован взрыв большой мощности. Из-за ударной волны вызванной взрывом по береговой линии Китая и Тайваня имеются значительные разрушения, наблюдаются массовые разрывы коммуникаций и пожары. Еще, от взрыва идет несколько цунами.
   - Я все это вижу на экране. Черт! Это все выглядит очень серьезно. Что говорят китайцы?
   - Китайцы пока молчат. Наверное, пытаются разобраться в том, что произошло.
   - На землетрясение не похоже. Скорее всего подводный ядерный фугас большой мощности, - высказал предположение Алекс, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. - Что? Опять долбанные америкосы?
   - Не похоже на фугас, Александр Валерьевич. У нас есть запись взрыва с самого начала. Взрыв объемный, накрывает значительную территорию. Как будто кто-то распылил над океаном коллоидную смесь
   - Обширный объемный взрыв? Это что-то новенькое. Если смесь, то должны были засечь или ракеты или корабль или самолет. И почему над океаном. От распыления над сушей разрушений было бы больше. А наши что говорят?
   - Подняли разведку, ученых, те связываются с китайскими коллегами. Из штаба ВКС* (*ВКС - воздушно-космические силы) сообщили, что подводят в район орбитальный беспилотник.
   - Где президент?
   - В загородной резиденции. Секунду... - помощник отвернулся в сторону и принял от кого-то напечатанную на обычном листе бумаги сводку. - Китайское Министерство обороны сообщает - есть данные говорящие о том, что произошел выброс горючего газа метана из придонных слоев. Потом этот газ воспламенился на большой территории и вызвал обширный объемный взрыв. Так... Враждебной активности в регионе не зафиксировано. Ученые говорят, что это явление может носить природный характер. Детали выясняются.
   - Природный, говоришь... - Алекс с сомнением покачал головой.- Что-то я в последнее время не верю в природные явления. Что по жертвам и разрушениям?
   - Официальных данных нет, но по новостям идет много информации. Журналисты, как всегда, перегибают через край, но общее впечатление вполне можно составить.
   - Хорошо. Будут еще сообщения, сразу ко мне, - отдал распоряжение Алекс и, отослав помощника, переключил внимание на новости.
   Информация из Китая была тревожной. Взрыв произошел почти посередине между Гонконгом и Тайванем в ста сорока километрах от берега напротив портового города Шанту. Китайцы сообщали, что ударная волна накрыла береговую линию на протяжении почти четырехсот километров, вызвав разрушения средней тяжести и спровоцировав множественные очаги пожаров от разрывов газопроводов и коротких замыканий электролиний. Сейчас на побережье накатила первая волна цунами высотой около пяти метров, видимо рожденная ударной волной. В нескольких минутах за ней шла гораздо более мощная волна. Ожидался удар водяного вала в свыше двадцати метров однако из-за того что волна образовалась на шельфе ее энергия не была чрезмерно разрушительной. Всего в зоне удара цунами находилось около шестидесяти миллионов человек и прогнозы по жертвам были самые разные, от нескольких тысяч до полумиллиона.
   Тихо пискнул на столе смарт. Алекс быстро глянул на дисплей, понимающе ухмыльнулся, переключился на защищенную линию и вывел звонок на экран настольного терминала.
   - Итак? - коротко спросил он.
   - Ты уже в курсе того что твориться в Южно-китайском море? - опустив приветствие начал Строев.
   - Неужели это связано с нашим недавним разговором? - Алекс не скрывая иронии, поднял брови и совершенно невинным взглядом посмотрел на хмурящегося с экрана друга. - Я буду разочарован.
   - Связано, но лишь косвенно, - и голос и вид Строева были донельзя серьезными. - Ситуация очень сложная. На уровне Санта-Фе. Так, что не зубоскаль. Все в любой момент может полететь к чертям собачьим. Надо срочно переговорить. Ты где собирался ночевать.
   - Здесь в Кремле. У меня завтра совещание с президентом по Украине. Эти клоуны после наезда ООН просятся под крыло.
   - Черт с ней, с Украиной. Китай сейчас важнее. Подъезжай ко мне обсудим все, поужинаем. У меня и переночуешь.
   - Хорошо, Петрович. Ставь фирменные пельмени. И достань-ка из закромов бутылочку твоего... Подожди секунду...- Алекс бросил на быстрый взгляд на экран, где мигало новое сообщение с пометкой "Срочно" из штаба ВМС России. - Ну вот, все становится на свои места.
   - Что становится? - озабоченно взглянул с экрана Строев.
   - В районе взрыва был один из наших "Ясеней". Ну, тот, что мы передали ООН.
   - Твою мать! - не выдержал генерал. - И что с лодкой? Такого ада не смог бы выдержать никто.
   - С лодкой как раз все в порядке. Она была километрах в семидесяти от эпицентра. Просто немного потрепало цунами. Но капитан передает, что они перед взрывом зафиксировали американский кодированный сигнал и сразу после него мощный всплеск микроволнового излучения. Потом через несколько минут взрыв. Так, что, во всяком случае, мне, все ясно. Китайцы сообщили, что катастрофа произошла из-за возгорания, поднявшегося со дна метана. Наверное, американцы разместили на дне какую-то хрень, которая его высвобождает, подали сигнал и... Бу-х-х! Пол китайского побережья снесено. Я прав?
   - Да, - отрезал Строев. - Но у тебя нет всей информации, чтобы делать однозначные выводы. Где сейчас президент и министр обороны?
   - Президент в загородной резиденции. Мальцев дома.
   - Какой гриф у сообщения от "Ясеня"?
   - "Срочно". Президент не в копии, но генштаб и все замы Мальцева...
   - Хреново. Постарайся остановить эту информацию. Я сейчас перешлю тебе видеофайл. Сам все поймешь. Надо чтобы первым, кто доложит президенту о том, что это дело рук американцев был ты. Пельмени отменяются. Пока смотри кино, а я через двадцать минут буду у тебя и все объясню. - Не прощаясь, Строев отключился и тут же на почту пришел вложенный видеофайл.
   "Вот тебе и Моцарт", - с грустью подумал Алекс, глядя на появившегося на экране немного растерянного японца, нервно сжимающего в руке пустой бумажный стаканчик из-под кофе.
  
   Швейцария. Кантон Ури.
   Командный центр SDF Оберальпшток.
   10 июня 2035 года.
  
   После разговора с председателем Верховного Комиссариата ООН, осуществлявшим фактическое руководство всеми программами и подразделениями организации, Морис Дюваль долго смотрел на настенный экран, где отображалось положение всех атомных субмарин Сил стратегического сдерживания, находящихся на боевом дежурстве. От каждой из четырех точек, помеченных на глобальной карте короткой кодовой маркировкой, тонкой нитью тянулся вектор их движения. Согласно его приказу, отданному сразу после взрыва в Южно-китайском море, все нити заканчивались в ударных позиционных районах Атлантики и на Тихом океане гарантирующих поражение целей в глубине территории США.
   И вот теперь этот приказ надо было отменить.
   Верховный Комиссар внимательно выслушал переданную с "Архангельска" информацию об американском сигнале, после которого произошел всплеск микроволнового излучения. Выслушал он и аргументы Дюваля о том, что микроволновое излучение спровоцировало высвобождение метана из газогидратных пластов и последующий взрыв, а значит, американский сигнал, микроволновое излучение и взрыв взаимосвязаны. Уже во время разговора, командующий SDF понял, что все изложенные факты для Верховного не новость. Более того, решение по дальнейшим действиям уже принято на самом высоком уровне. Понял и в душе обрадовался, что смог это решение упредить, обозначив своим подлодкам США как потенциальную цель.
   Каково же было его удивление, когда Верховный Комиссар, поблагодарил его за инициативу и, сказав, что на данный момент официальной версией взрыва у берегов Китая является природная катастрофа и попросил вернуть субмарины в штатные районы патрулирования.
   - Но ведь за взрывом метана стоят американцы! Это очевидно! - не понимая, что происходит, воскликнул тогда Дюваль. - Если не верите можно пропустить информацию через ИСИН.
   - ИСИН сделал свой вывод и вы, как командующий SDF, его уже наверняка получили.
   - И что это за вывод? - командующий открыл на экране рабочего терминала окно дающее доступ к информации, идущей от Системы анализа угроз, и начал листать последние сообщения.
   - Не трудитесь, Морис, - привлек его внимание Верховный. - Система подтвердила ваши предположения. Вероятнее всего, взрыв, это дело рук американцев.
   - Так в чем же тогда дело! Это ведь акт прямой агрессии против Китая. Десятки тысяч жертв...
   - Все это так, - кивнул головой Верховный, - Но в данный момент система не рекомендует оказывать силовое давление на США.
   - Не рекомендует? - изумлению Дюваля не было предела. - С каких пор искусственный интеллект рекомендует нам, что делать? Я думал ИСИН всего лишь анализирует события с точки зрения их соответствия документам ООН, а решения принимают люди.
   - Не удивляйтесь. Это новая функция системы она сейчас работает в тестовом режиме. Решения до сих пор принимаются уполномоченными послами. Помимо рекомендаций ИСИНА есть еще ряд существенных факторов, которые не позволяют нам в данный момент идти на конфронтацию с США. К сожалению, они находятся вне пределов вашей компетенции. Поэтому, прошу вас отменить боевой протокол и вернуть Силы стратегического сдерживания в обычный режим патрулирования. Вы и так приняли решение, не согласовав его с Верховным Комиссариатом. Не усугубляйте ситуацию.
   Дюваль некоторое время молчал, глядя на Верховного не верящими глазами, а в голове бешеным вихрем крутились мысли. Американцы... Взрыв... Десятки тысяч жертв... Угроза миру... Ряд существенных факторов... Вне моей компетенции... Измена внутри ООН? Наконец, усилием воли вернув самообладание, он резко кивнул головой и, чеканя каждое слово произнес:
   - Да, сэр. Приказ понятен. Отменить боевой протокол. Лодки вернуть в штатные районы патрулирования.
   - И еще. Вокруг всего, что связано с взрывом в Южно-китайском море вводится режим молчания. Полного молчания. Ни одна крупица информации не должна просочиться из вашего штаба во внешний мир.
   И вот теперь командующий Силами стратегического сдерживания Морис Дюваль смотрел на погасший экран, пытаясь привести мысли в порядок. Вдруг, стало нестерпимо душно. Он встал, расслабил галстук и вышел из кабинета. Через несколько минут он уже стоял на небольшой террасе когда-то бывшей туристической парковкой и растерянно смотрел на окутанные редкими клочьями облаков, подсвеченных уже севшим солнцем, заснеженные пики швейцарских Альп. Он полной грудью вдохнул чистый горный воздух, и голова понемногу начала проясняться.
   - Сэр, ваш кофе, - его помощник установил сбоку от него маленький походный столик, на котором на небольшой горелке стоял ажурный мельхиоровый кофейник и тонкой работы фарфоровая чашечка. - И оденьте вот это. А то в горах еще зябко.
   Помощник набросил ему на плечи добротный армейский пуховик.
   "Вот за это я и люблю ООН, - подумал Дюваль, делая небольшой глоток настоящего ароматного и такого редкого теперь кофе. - Уважение и комфорт. Но в том, что произошло сегодня надо досконально разобраться. Главное не спешить и не делать резких движений". Он еще раз глубоко вздохнул и снова обвел живописные окрестности центральной базы SDF уже более спокойным, но не потерявшим решительности взглядом.
   Командный центр Сил стратегического сдерживания находился в старом бункере штаба ПВО Швейцарии Оберальпшток, построенном еще во времена холодной войны. Основные помещения располагались глубоко в массиве скалы и на протяжении последних десятилетий весь этот комплекс был местной туристической достопримечательностью, музеем, а одно время какие-то предприимчивые французы даже пытались переоборудовать его под отель. Но в начале века во время первого финансового кризиса, небольшая французская туристическая компания, владевшая бункером обанкротилась, и правительство кантона Ури за бесценок выкупило его обратно. Когда Верховным Комиссариатом ООН было принято решение разместить штаб, или как ооновцы, стараясь избегать военной терминологии, называли его Центр управления SDF, в Швейцарии Дюваль, уже назначенный Командующим Секретарем, выбрал бункер Оберальпсток. Десяток давно заброшенных помещений укрепили бронированными листами, отремонтировали, смонтировали современные системы фильтрации и кондиционирования, установили массу оборудования, необходимого для управления ядерной армадой и теперь некогда сырые, пропахшие плесенью казематы выглядели вполне пригодными для жизни и работы. Одним из преимуществ Центра было то, что он находился на северо-западном склоне горы Оберальпшток, окруженной со всех сторон альпийскими вершинами. С одной стороны это затрудняло доступ к Центру потенциальных террористов, с другой, позволяло разместить системы ПВО таким образом, что они образовывали практически непроницаемый купол. За всей всеми работами командующий Дюваль следил лично и был очень горд, что у него получилась достойная восхищения даже скупых на похвалу ооновских генералов небольшой, но хорошо оборудованный и защищенный современный военный объект.
   Свежий горный воздух начал понемногу пробираться под накинутый на плечи пуховик, и командующий, сделав небрежный жест "сниматься с позиций", снайперам которые во время его короткой прогулки охраняли периметр, под пристальным взглядом камер направился к входу в бункер.
   Проехав на электрокаре сто пятьдесят метров в глубь горы по до блеска вычищенному пластиковому полу, он прошел в небольшой зал, где располагался центральный пульт управления подводными лодками. Бросив быстрый взгляд на приходящие в режиме реального времени отчеты их ИСИНов о работе систем, отдал приказ на отмену боевого протокола.
   Система управления Силами стратегического сдерживания была двухуровневой. Командующий Секретарь Дюваль осуществлял непосредственное оперативное управление подводными лодками, но приказ на применение ядерного оружия единолично отдать не мог. Для этого требовалась подтверждение еще как минимум двух членов Верховного Комиссариата ООН, которое передавалось путем введения индивидуального электронного ключа повышенной сложности. Точно такой же ключ был и у Дюваля. Только введя все три ключа можно было подтвердить цели и отдать команду на пуск ракет с подводных лодок. Эта процедура снимала риски связанные с единоличным принятием решения по применению ядерного оружия. Кроме того сама система управления подводными лодками была полностью автономной и отвечала самым высоким требованиям защиты так, то хакнуть ее извне было практически невозможно.
   Прислушиваясь в душе к нарастающему беспокойству, командующий еще раз окинул зал центрального пульта и зашагал в сторону своего рабочего кабинета. Усевшись в простое, но удобное кресло он, немного подумав, вызвал на связь своего коллегу, Командующего Секретаря Сил по поддержанию мира ООН. Как и Дюваль командующий UNPC был гражданским, кадровым ооновцем, всю жизнь посвятившим организации и уроженцем Исландии страны, которая первой вышла из НАТО после референдума в 2024 году и объявила политический и военный нейтралитет. Два командующих, знали друг друга давно и, хоть и не были друзьями, поддерживали довольно тесные приятельские отношения. Единственной сложностью в их общении была трудно произносимая исландская фамилия командующего UNPC - Сигурбъёрндоттир. Но после бутылки выдержанного швейцарского вина и такого же выдержанного сыра из личных запасов Дюваля, исландец любезно согласился, чтобы для простоты использовали ее короткую версию - Сигур, что в самой Исландии считалось бы серьезным оскорблением.
   - Приветствую вас Командующий, - следуя принятому протоколу, поздоровался Дюваль и, выслушав ответное приветствие коллеги, продолжил уже вполне неформальным тоном: - Извини, что дергаю так поздно. Ты читал заключение Системы по взрыву в Южно-китайском море?
   - Да читал, - утвердительно кивнул с экрана Сигур, - И мне уже доложили, что ты ввел боевой протокол. Я думаю, ты сделал правильно, хотя и немного поспешил. Взрыв явно произвели американцы так, что впереди у нас серьезные разборки. Комиссариат даже ввел режим молчания.
   - Я только что отменил боевой протокол по приказу Верховного Комиссара, - ледяным голосом проговорил Дюваль.
   - Как? ИСИН ведь дал заключение - это американцы. Нам и тандему надо действовать! Это ведь в их интересах. То ядерные боеголовки на Украине, то мега-взрыв метана... Кто знает, что эти маньяки придумают еще. Я всегда говорил, что американский вопрос надо решать кардинально и решать сейчас, пока они нас всех не уничтожили.
   - Ты слышал, что Верховный Комиссариат обкатывает на Системе новую функцию? Теперь искусственный интеллект не просто будет анализировать события, но и давать рекомендации по последующим действиям.
   - Первый раз слышу, - нахмурился командующий UNPC - Мы что, еще не начав толком управлять процессами в мире, передаем право принятия решения электронным мозгам? Не рано ли. Дай догадаюсь - именно новая программа порекомендовала не конфликтовать с США.
   - Именно она, - утвердительно кивнул головой Дюваль. - И Комиссариат, судя по всему, практически сразу принял ее решение.
   - Черт знает что! А тандем? Скоро китайцы узнают истинную причину взрыва, свяжутся с русскими. Тогда что? Если мы их не поддержим, они наверняка будут действовать против Америки самостоятельно? Вопреки решению Верховного Комиссариата ООН? Это ведь будет нарушение Кодекса. Значит...
   - Значит, за это нарушение мы будем иметь право вернуть их в правовое поле ООН даже путем применения силы, - продолжил за коллегу Дюваль.
   - Ну, я думаю до этого не дойдет. Комиссариат понимает, на ком реально держится сейчас ООН, - невесело усмехнулся Сигур. - Но, если события будут развиваться по этому сценарию, кризис будет тектонический. Всё, что мы выстраивали последние годы, полетит к чертям. Неужели наверху этого не понимают.
   - Не думаю... Все они понимают. Там сидят неглупые люди с огромным опытом в международных делах. И, что самое интересное, там есть и те, кто представляют интересы тандема. Значит и Россия и Китай будут знать и об истинной причине взрыва и о решении ИСИНа по США.
   - Тогда я ничего не понимаю, - в недоумении пожал плечами Командующий UNPC - В то, что Штаты купили Комиссариат, я не верю. Может, мы не всё знаем. Может здесь игра гораздо тоньше и у нас недостаточно фактов, чтобы делать правильные выводы?
   - Возможно, - Дюваль невольно повторил жест коллеги, при этом сопроводив его недовольной гримасой. - Но, согласись, это не самое лучшее положение, для двух очень влиятельных людей контролирующих огромную военную силу.
   - Мне то, что происходит, тоже не нравится, - Сигур, задумчиво потер подбородок, - Послушай, Морис, предлагаю взять паузу и посмотреть, как будут развиваться события, а утром обсудим все еще раз.
   - Согласен. Только давай пока не распространяться о наших сомнениях. Кто знает, чем это все может закончиться.
   Как только разговор двух командующих закончился, на экране снова ожило окно прямой связи с Верховным Комиссариатом.
   - Еще раз приветствую вас, Командующий, - с легкой улыбкой проговорил с экрана Верховный. - Это хорошо, что вы поддерживаете постоянный прямой контакт со своим коллегой из UNPC. Мы ведь все в ООН - одна команда. Я связался с вами для того, что бы лично сообщить о трагическом событии. Несколько минут назад Представитель Китая в Верховном Комиссариате скончался от внезапного сердечного приступа. Вскоре вы получите официальный меморандум по этому событию, но я хотел бы попросить вас принять участие в церемонии похорон. Знаю, это внесет изменения в ваш график, так как придется лететь в Китай. Но, все же, прошу вас, отнеситесь к моей просьбе с пониманием.
   - Как это произошло? - сглотнув сухой комок, застрявший в горле, спросил Дюваль.
   - Обстоятельства довольно пикантны, но у вас достаточно высокий допуск, чтобы их знать. Комиссар Ван Ли скончался в отеле недалеко от штаб-квартиры ООН в Хучжоу в компании двух девушек легкого поведения, с которыми он проводил время после обильного ужина. Предварительная медицинская экспертиза, говорит о том, что возможной причиной остановки сердца может быть передозировка афродизиака.
   - Это все печально, - в голове командующего вихрем крутились мысли, неумолимо связывая смерть Комиссара Ван Ли с взрывом метана, с рекомендацией Системы не конфликтовать с США и явно проамериканской позицией, занятой Комиссариатом во всей этой истории.
   - Вас что-то беспокоит? - настороженно поинтересовался Верховный.
   - Вовсе нет, - Дюваль внутренне собрался и встретился взглядом с собеседником. - Комиссар Ван Ли был известным ценителем хорошей кухни, дорогих напитков и красивых женщин. То, что произошло, конечно, большая трагедия, но я совсем не удивлен.
   - Да. Печально это все. Мы не раз по-дружески обращали его внимание на то, что в таком возрасте надо быть сдержаннее. Но, с другой стороны, - уйти из жизни в объятьях двух красоток, не такая уж плохая смерть, - Верховный, не сдержавшись, коротко хохотнул, но тут же снова надел маску серьезности и даже некоторой печали. - Мы ожидаем увидеть вас на похоронах, Комиссара Ван Ли. Внесите соответствующие изменения в свой график.
   После разговора Дюваль встал и напряженной походкой зашагал по кабинету. В то, что Ван Ли умер своей смертью верилось с трудом. Он, конечно, был довольно преклонного возраста и никогда не отказывал себе в радостях жизни. Но за ним следил личный врач, пара охранников, да, и девочки из эскорта, с которыми он сегодня развлекался, наверняка, были из ооновского пула хорошо проверенных проституток. Мысль о том, что представителя Китая в Комиссариате убрали, чтобы правда о взрыве в Южно-китайском море не дошла до Пекина напрашивалась сама собой. А если это так, если Верховный хочет, чтобы заключение ИСИНа не вышло за пределы очень узкого круга, уже знающих о ней людей, значит, следующим будет Комиссар от России.
   - Черт возьми! - вслух выругался Дюваль, понимая, что события стремительно развиваются в полномасштабный кризис и снова плюхнулся в кресло.
   Немного подумав, он вывел на экран на рабочего терминала закрытую базу данных Верховного Комиссариата, где выкладывались сообщения ИСИНа. Последнее заключение по взрыву метана и последовавшей за ним рекомендации было удалено. Это могло означать одно - информацию действительно пытаются скрыть.
   Решение действовать в голове Дюваля еще не оформилось окончательно, но руки уже сами набирали на сенсорной панели номер прямой линии представителя Российской Федерации в Верховном Комиссариате.
   К немалому удивлению, Комиссар Баровский принял вызов почти сразу и сделал это лично, минуя обязательную регистрацию через электронного секретаря. Создавалось впечатление, что он ждал этого звонка.
   - Господин Комиссар, извините... - начал Дюваль, но русский мягким, но не принимающим возражения голосом перебил его.
   - Не надо извинений Командующий. Я искренне рад вашему звонку. Китай настигли две ужасные трагедии. Этот гигантский взрыв метана унесший столько жизней... И вот теперь трагический случай с Комиссаром Ван Ли. Мы скорбим вместе с китайским народом и окажем ему всю необходимую помощь. Теперь у нас впереди пышные похороны в скорбящей стране.
   - Да, к сожалению, это так. Верховный Комиссар меня лично попросил присутствовать на траурной церемонии.
   - Вот как? - брови Баровского приподнялись всего лишь на миллиметр, но было заметно, что он удивлен. - Я, думал, ваша должность предполагает некоторые ограничения на путешествия.
   - Так и есть. Но я не могу отказать в просьбе Верховному, - пожал плечами Дюваль. - Хотя на похоронах действительно соберется вся верхушка ООН, и это определенный риск с точки зрения безопасности.
   - Оставим безопасность тем, кто ей должен заниматься, вы ведь набрали меня в столь ранний час не из-за этого.
   - Извините, сэр, конечно нет. Вы успели прочитать заключение ИСИНа по взрыву в Южно-китайском море до того как оно было удалено? - задал вопрос командующий, глядя русскому прямо в глаза.
   - Да, - спокойно ответил тот.
   - Тогда вы знаете и основную версию о причине взрыва и рекомендацию Системы, - Дюваль удивился спокойствию Баровского.
   - Да, - последовал еще один короткий ответ.
   - И вас не смущает то, что США до сих пор имеют возможности, наносить удары чудовищной разрушительной силы в отдаленных от них регионах мира? Вас не смущает то, что эту информацию пытаются скрыть и, что, возможно, именно из-за нее погиб Комиссар Ван Ли.
   - Ваши опасения не беспочвенны, но с Ван Ли вы, по-моему, заходите слишком далеко, - Комиссар чуть склонил голову и в его взгляде исчезла привычная дипломатическая мягкость. - Чтобы не тратить время на рассуждение, позвольте спросить, что в этой ситуации предлагаете вы. Да, и забудьте про рекомендацию Системы не трогать США. Я хочу услышать ваши рекомендации как командующего SDF.
   - Я предлагаю действовать в соответствии с Кодексом, - уверенно заговорил Дюваль. - Провести масштабное и доскональное расследование взрыва метана с привлечением лучших международных специалистов и, если подтвердится, что за ним стоят американцы, публично призвать их агрессором и распространить на них юрисдикцию ООН.
   - А если США не согласятся, с таким решением? Если они не примут нашу юрисдикцию?
   - У ООН есть достаточно ресурсов для принуждения всех несогласных, - не сдержался Дюваль.
   - То есть вы готовы развязать полномасштабную войну с государством, у которого помимо сильнейшей армии и флота еще есть тактическое ядерное оружие и средства его доставки в любую точку планеты? Вы готовы к тому, что на протяжении десятилетий мир будет ввергнут в хаос?
   - Но, зачем тогда мы реорганизовывали ООН? Зачем новый Кодекс? Силы сдерживания? Ведь действия США могут разрушить все! - удивлению командующего не было предела. - Ведь именно Россия с Китаем начала процесс реформ ООН. Зачем все это, если, как и прежде, Америка может безнаказанно применять силу по всему миру, игнорируя международное право и оставаясь безнаказанной?
   - Затем, чтобы на планете был мир. Поверьте, Командующий, у вас недостаточно информации, чтобы делать однозначные выводы, но могу вас заверить, что взрыв, подобный тому, что произошел в Южно-китайском море больше не повториться нигде. А Америка будет полностью следовать Кодексу и подключится к выстраиванию новой архитектуры глобальной безопасности.
   - Но китайцы... - начал было Дюваль и, встретив тяжелый взгляд Баровского, остановился на полуслове.
   - Для того, чтобы сохранить мир, китайцы не должны знать ничего об истинных причинах взрыва. По крайней мере, до тех пор, пока мы не сможем смягчить их реакцию до разумных пределов. Иначе большой войны не избежать. Я скажу, что произойдет дальше. Район взрыва и прилегающая акватория перейдет под юрисдикцию ООН. Для изучения выброса метана, будет создана международная ученая комиссия, которая придет к выводу, что это было природное явление.
   - Но американский сигнал? Всплеск микроволнового излучения? - не унимался Дюваль.
   - Весь Тихий океан заполнен американскими сигналами. В этом нет ничего удивительного. А вот в отношении микроволнового излучения нам понадобиться ваша помощь. Одна из ваших лодок была рядом с районом взрыва, необходимо чтобы ее капитан показал, что именно она является источником этого излучения.
   - Вы хотите, чтобы подлодка SDF взяла на себя ответственность за выброс метана!?
   - Вовсе нет. Сонарный пояс китайцев, установленный по шельфу, тоже зафиксировали всплеск излучения, но их микроволновые сенсоры не достаточно чувствительны и не могут определить точный район. По легенде ваша подлодка заметила придонную аномалию на дне моря и включила микроволновые излучатели, чтобы прощупать район выброса метана на предмет враждебной активности.
   - Я не представляю, как в такое можно поверить.
   - Я, если честно, тоже. Но наши ученые специалисты говорят, что такое вполне возможно и, что убедить китайцев не составит труда. Давайте подождем их окончательного заключения. А пока, господин Командующий, режим полного молчания по всем фактам, связанным с взрывом в Южно-китайском море. Это прямой приказ. Молчание до тех пор пока вы не получите соответствующие инструкции. Это понятно?
   - Да, Сэр, - командующий коротко, по военному кивнул и отключился от канала связи
   "Черт возьми, они опять дали понять, что я не обладаю достаточной информацией", - задумчиво покачиваясь в кожаном кресле, подумал Дюваль и снова вызвал на связь командующего UNPC, чтобы поделиться с ним последней информацией.
  
   Китай. Загородная резиденция
   Президента КНР.
   12 июня 2035 года.
  
   Доклад руководителя МГА* (*МГА - Министерство гражданской администрации КНР выполняющее в том числе и функции МЧС) постепенно прояснял ситуацию со степенью и характером разрушений в накрытой взрывом метана прибрежной зоне. Хотя прошло совсем немного времени, было очевидно, что на восстановление понадобятся триллионы юаней, несколько десятков лет работы и мобилизация миллионов человек. Инфраструктура, выдержала удар взрывной волны потому, что большая часть коммуникаций обеспечивавших электро-, водо-, газоснабжение и связь, а так же основные поддерживающие сетевые станции находились под землей. Из инфраструктуры больше всего пострадали дороги, которые были завалены хламом, принесенным отливом цунами и канализационная сеть, полностью забитая мусором. Основной ущерб был нанесен зданиям. Ударная волна, пройдя 140 км до берега от района взрыва, растратила часть своей энергии, но и оставшейся мощи хватило, чтобы полностью снести легкие строения вроде ангаров и быстровозводимых каркасных производственных и торговых сооружений, и сильно повредить капитальные здания на глубину до сорока километров. Дальше разрушения были мене серьезными, но шли вдоль всего побережья широкой, почти в сотню километров, полосой с севера на юг от Куанжу до Гонконга.
   Примерно через двадцать минут после ударной волны побережье накрыло чередой цунами, которые прошли вглубь несколькими валами на двадцать пять-тридцать километров. Откатившись обратно в море, цунами оставила после себя сплошное хлюпающее грязью болото из мусора и хлама от разрушенных ударной волной зданий, среди которого поднимались частые столбы дыма от пожаров.
   Наиболее сложным было положение с количеством жертв среди населения. В береговой полосе в зоне действия поражающих факторов взрыва проживало около ста тридцати миллионов человек, и находились два крупнейших мегаполиса Гонконг и Гуангжу. По предварительным данным основной ущерб был нанесен ударной волной, огромное количество людей было похоронено под разрушенными зданиями или пострадали от падающих с верхних этажей, обломков и стекла. Спасательные службы только начали работу, но было объявлено предупреждение о цунами и десятки тысяч человек, которых в обычных условиях можно было бы спасти из-под обломков, были накрыты водой.
   Внимательно слушая доклад главы МГА, президент Китая невольно поймал себя на мысли, что он подсознательно ожидал чего-то подобного. Почему? Ответить на этот вопрос он не мог. Может быть из-за того, что на протяжении почти десяти лет природа была снисходительна к его стране. Не было ни одного крупного землетрясения, засухи и даже разрушительные тайфуны обходили Поднебесную стороной, словно понимая, что она уже стала жертвой ужасающего своим цинизмом генетического эксперимента, имя которому "Лунный Свет". Даже долгая вулканическая зима, несмотря на всю ее суровость, не нанесла Китаю значительного ущерба. Предвидя негативные последствия извержения Йеллоустона для климата планеты, Пекин начал подготовку к похолоданию задолго до падения корейских орбитальных модулей. Гигантские хранилища были заполнены газом и нефтью, склады ломились от продовольствия, теплых вещей, термопушек, медикаментов и рем-комплектов для утепления не приспособленных к холодам домов. Все критические элементы инфраструктуры были укреплены, чтобы выдержать длительные морозы и непогоду. Крупные мегаполисы и окружающие их города-спутники превратились в автономные центры, способные самостоятельно существовать на протяжении нескольких лет. Все эти меры свели людские потери к вполне приемлемому минимуму и, если бы не практически полная остановка экономической активности, то можно было бы сказать, что Китай пережил вулканическую зиму совсем неплохо.
   И вот теперь полоса удачи мигом оборвалась, сгорев в неистовом жаре взрыва метана в Южно-китайском море. Видимо природа все-таки решила отыграться за долгие годы спокойствия.
   С легким поклоном глава МГА закончил доклад и после короткого обсуждения и согласования неотложных, чрезвычайных мер, президент распустил совещание. В кабинете остался только министр обороны, терпеливо ожидая в своем причудливо инкрустированном под старину кресле из красного дерева, когда ему разрешат говорить.
   - За свою долгую историю, наша страна знала много ужасных катастроф, - задумчиво проговорил, президент. - Но эта... По масштабу разрушений этот взрыв сравним с маленькой войной.
   - Я уверен мы справимся со всеми трудностями, и наши разрушенные города засветятся еще более ослепительной красотой, - с несвойственным генералам пылом высказался министр.
   - Я не сомневаюсь... Так оно и будет. Так какая у тебя новая информация, и почему ты не захотел поделиться ей со всеми членами Совета?
   - Разрешите? - министр прошелся пальцами по экрану планшета и вывел на настенную видеопанель спутниковую карту Южно-китайского моря. - Я вначале изложу все данные. Думаю, они должны навести нас на определенные выводы. На этом этапе и зарубежные, и наши ученые склоняются к тому, что выброс метана это природное явление. Мы знаем, что причиной взрыва была случайность. Его начальная точка совпадает с местоположением рыбацкого траулера. Скорее всего, газо-воздушная смесь воспламенилась от искры или чего-то похожего. И, несмотря на то, что причина выброса метана пока неизвестна, на данный момент все складывается во вполне определенную картину.
   - Так что, же вас беспокоит, - настороженно спросил президент, понимая, что министр обороны пришел не с пустыми руками.
   - Сразу после взрыва мы послали в этот район, малый противолодочный корабль. Он пришел туда не первым. Там уже находился наш сторожевик и подводный беспилотник запущенный с ооновской подлодки, находившейся восточнее. На нашем корабле имелось оборудование способное с большой четкостью просканировать морское дно. Если честно, мы сами не знали что ищем, поэтому сканеры и сенсоры работали в максимально широком диапазоне.
   - И? - теряя терпение, спросил президент.
   - Мы не нашли явных следов посторонней активности, но эхолокация дна выявила странную картину.
   На экране появилась цветная трехмерная картинка сонарного сканирования дна.
   - Я не специалист, и боюсь, мне нужна расшифровка, - президент вглядывался в экран, постепенно улавливая некую систему в разноцветных кольцах, полосах и изгибах.
   - Секунду, - министр провел на планшете несколько быстрых манипуляций, убрав большую часть цвета и внедрив в рисунок трехмерную сетку координат.
   - Это... Это похоже...
   - Это похоже на шахматную доску, господин президент.
   На экране схематичное изображение участка морского дна медленно вращалось в разных направления, давая рассмотреть в нем десятки углублений, почти правильной округлой формы, расположенных в идеальном шахматном порядке.
   - Эти углубления остались на месте высвобождения метана из газогидратов. Диаметр до восьмидесяти метров, глубина до тридцати. Этот шахматный порядок углублений наблюдается по всей площади выделения метана, и я очень сомневаюсь, что в природе есть силы способные к такой самоорганизации.
   - Боже сколько их... Вы хотите сказать, что это не природное явление? - президент почувствовал, как нарастает внутренне напряжение и заставил себя успокоиться,
   - Нет, господин. Все говорит о том, что выброс метана имеет искусственное происхождение, - уверенно кивнул головой министр. - Природа не способна создать такое.
   Несколько долгих секунд президент молчал, разглядывая картинку на экране, наконец, перевел тяжелый взгляд на министра.
   - Передайте эту информацию нашим военным ученым. Обеспечьте, чтобы любая утечка была полностью исключена. Нам нужно мнение экспертов. И еще... Нам нужно больше доказательств. Пошлите туда наше океанографическое судно.
   - Это будет сложно сделать, господин. Взрыв произошел в нейтральных водах. Весь район и прилегающая акватория взяты под юрисдикцию ООН, которая будет вести расследование обстоятельств взрыва.
   - Но у нас есть права в рамках этой юрисдикции.
   - Да. Мы не можем направить туда без согласования научное судно, но вправе направить боевой корабль сопровождения. Я уже отдал приказ о демонтаже с океанографического судна части оборудования и подводного спускаемого аппарата и установке его на наш фрегат, который будет осуществлять патрулирование района взрыва в рамках операции ООН.
   - Это хорошо. Это очень хорошо. Интересно, как поведут себя ооновцы, увидев эту шахматную доску - президент кивнул головой в сторону экрана, - Ты правильно сделал, что решил поделиться этой информацией только со мной. Всё это может иметь весьма серьезные последствия и с этого момента подпадает под высший уровень секретности. Всю новую информацию докладывать лично мне. В любое время суток.
   Когда за министром обороны закрылась тяжелая дверь из красного дерева, президент еще долго смотрел на экран, где медленно вращалась схематическая картинка морского дна. Он пытался разобраться в своих чувствах. В нем, как снежная лавина нарастала закономерная злость и желание отомстить Америке за разрушения и гибель десятков, если не сотен тысяч китайцев. В том, что за взрывом стоят американцы он теперь не сомневался, ведь только у развитых стран с мощной технологической базой есть ресурсы для разработки и воплощения такого масштабного плана. Он вспомнил, что лет пять или шесть назад правительство выдало одной международной нефтяной компании лицензию на исследование газогидратных пластов в Южно-китайском море и, недобро улыбнувшись, сделал короткую пометку в старомодном бумажном блокноте.
   Но злость и желание отомстить были не единственным чувством. Он чувствовал еще какое-то странное облегчение. С момента удара корейских модулей по Йеллоустону и Ла Палма, он ждал, что США нанесут ответный удар. Вообще-то он предполагал, что реакция Вашингтона будет как всегда импульсивной почти на грани глупости и от этого очень опасной. Напрямую Китай с катастрофами связать было нельзя, поэтому предполагалось, что американцы нанесут удар по Северной Корее и, если не применят ядерное оружие, то на некоторое время увязнут там в боях с полуторамиллионной корейской армией, неплохо перевооруженной Пекином после снятия санкций. Но реакция Америки была на удивление сдержанной и больше всего походила на растерянность. Страна, казалось, впала в ступор после катастроф и не могла долгое время прийти в себя. Военный переворот, попытка западных штатов отделиться и создать свое государство и накрывшая страну пандемия еще больше осложнили внутреннюю ситуацию. Так или иначе, в то время правящая верхушка США казалась полностью деморализованной и неспособной принимать значимые шаги во внешней политике. Единственным, хоть глупым, решительным шагом, если не считать попутку Лэйсон развязать ядерную войну, была оккупация южных районов Канады, но тут мастерски сыграла Россия, выбив испуганных до смерти канадцев из НАТО и заключив с ними военный союз.
   Все это могло означать только одно. США отложили удар возмездия по Китаю на неопределенное будущее. Какими будут природа, масштаб и время этого удара оставалось только гадать. Взрыв метана в Южно-китайском море, возможно, и был возмездием Америки. А, может быть, только его частью? В любом случае, это вносило некоторую ясность в то, чего стоило ожидать в будущем. Президент сделал в блокноте еще одну пометку провести тщательное обследование дна в прилегающих морях с целью поиска устройств, способных вызвать высвобождение метана из газогидратов.
   Еще одна мысль тревожила президента. Ответный удар Китая по США в рамках ООН, в союзе с Россией или даже в одиночку, может развернуться в полномасштабную войну, которая разрушит все, что тандем с таким трудом создавал последние три года. К тому же США в последнее время все более явно демонстрировали, что настроены на сотрудничество, готовы к разоружению тактического ядерного оружия и открыто высказывались в поддержку новой, создаваемой Китаем и Россией, архитектуры международной безопасности. В случае конфликта вся эта позитивная динамика будет разрушена. А, может, это просто отвлекающий маневр, может у Америки есть еще какое-то неведомое никому супероружие или они находятся на пороге его открытия и просто тянут время.
   Вопросы. Сомнения. Предположения.
   Президент тяжело вздохнул. В любом случае надо взять паузу, посмотреть, как будут развиваться события, подождать новой информации, все еще раз хорошо обдумать.
   И еще... Надо спросить совета у Лаоши* (*Лаоши - кит. учитель).
  
   * * *
  
   Капля кристально чистой воды, чуть зависнув на аккуратно закругленном кончике бамбукового желобка, сорвалась и, подсвеченная тусклыми бликами от стариной масляной лампадки, устремилась вниз к небольшой наполненной до краев водой нефритовой чаше. Звук, с которым она коснулась поверхности нельзя, было описать простыми словами, может быть потому, что звука, просто не было. Вернее он был, но просто тонул в чуть слышном, но от этого не мене гулком эхе, гулявшем по небольшому окруженному террасами дворику от других капель, падающих в нефритовые чаши, установленные в разных его углах.
   Иногда, если долго смотреть на капли, казалось, что они на неуловимый миг зависают в воздухе, и тогда в их сумеречной глубине можно было увидеть будущее. Или прошлое... Или настоящее, то, что не открыто обычному взгляду. Президент очень быстро научился входить в это, очищающее разум и обостряющее до предела чувства состояние, может потому, что у него были незаурядные способности к медитации, а может быть потому, что Лаоши обладал каким-то сверхъестественным даром. Вот и сейчас он сидел на простой самотканой циновке посреди небольшого дворика, примыкающего к древнему монастырю, слушал тихий шепот эха от падающих капель и вглядывался в их бездонную глубину, стараясь отыскать там ответы на еще не заданные вопросы. Сейчас он чувствовал себя частью вечности и полной величавого спокойствия тысячелетней мудрости. Точно так же чувствовали три его предшественника приходившие в этот дворик до него. И, главное, он знал, что все ответы будут найдены.
   - Ты пришел ко мне за советом, - тихим, но полным великой внутренней силы голосом сказал Учитель, сидевший напротив него с полузакрытыми глазами.
   Президенту казалось, что слова материализовались сами по себе из вечерней тишины, из эха, идущего от нефритовых чаш. Он отвел глаза от летящей вниз капли и разомкнул губы, чтобы ответить, но не успел. Капля коснулась воды, и по двору вместо тихого шелеста эха набатным грохотом прокатился звук боевого гонга, возвращая его к реальности.
   - На сегодня хватит созерцания, - так же тихо проговорил Лаоши, - Тебе сегодня нужна чистая голова и чистое сердце.
   - Да... Я пришел за советом, - ответил президент, внутренне концентрируясь на реальности.
   - Задавай свой вопрос.
   - Вы знаете, что произошло?
   - Да, - Учитель надолго замолчал, глядя куда-то вдаль, сквозь террасу дворика, сквозь древние стены монастыря в покрытые вечерней дымкой горы. - Снова проснулось большое зло. Снова оно принесло страдания нашей земле.
   - Мы потеряли несколько десятков тысяч человек. Значительная часть побережья разрушена.
   - Это печально... - медленно покачал головой Учитель. - Это очень печально...
   - Мы сейчас думаем над тем, каким должен быть наш ответ.
   - Думаете? - взгляд Лаоши будто обрел физическую сущность и впился в глаза президента. - Это хорошо. Мудрого человека от глупца отличает то, что он умеет думать. - В прошлом наша земля не раз испытала на себе удары природы. Вспомни Сычуань, вспомни Тангшан, вспомни Джиаджинг* (*Крупные землетрясение в Китае. Сычуань 2008 г. погибло 69777 человек,. Тангшан 1976 г. погибло 240 000 человек, Джиаджинг 1556 г. погибло около 830 000 человек).
   - Но, Учитель... Это были силы природы. А теперь мы имеем дело с великим злом.
   - Да. Против сил природы воевать бесполезно. Так же бесполезно воевать против сил истории, - учитель в раздумье опустил голову, затем резко вскинул ее, тряхнув длинными ниспадающими на плечи седыми до белизны волосами. - Знай... Жизнь одного китайца не значит ничего. Жизни тысячи китайцев не значат ничего. Жизни миллионов китайцев не значит ничего, если они отданы за процветание Поднебесной.
   - Но ведь это проявление великого зла. За что погибли все эти невинные люди? Как их смерть связана с процветанием нашей земли?
   - Их смерть может повлечь за собой еще больше смертей. Не тысячи, миллионы китайцев могут погибнуть. Вся страна может быть разрушена, если мой ученик поспешит принять необдуманное решение. И это меня очень огорчает. - Лаоши умолк и снова склонил голову, давая ученику осмыслить свои слова.
   - Именно поэтому я и пришел искать твоей мудрости Учитель, - с почтением в голосе проговорил президент.
   Они некоторое время сидели молча, слушая как с неотвратимостью самой судьбы, падают капли в нефритовые чаши.
   - Сегодня ты познаешь смысл еще одного иероглифа, - Лаоши поднял глаза и протянул руку к тонкому длинному прутику, лежащему рядом на отбеленном куске грубой материи. - Он означает "благоразумие".
   Грациозно изогнувшись прутик, ожил в его руке, описал в воздухе плавную замысловатую дугу, и, опустившись на поверхность стоящего рядом широкого деревянного подноса заполненного тонким слоем мелкого черного песка, замер в ожидании. Учитель взглянул в глаза президенту и почти шепотом спросил:
   - Ты ведь знаешь, что такое благоразумие?
   - Что мое знание по сравнению с мудростью тысячелетий, которой владеешь ты, - президент склонил голову в жесте уважения.
   - Хороший ответ. Он мне нравится, - довольно улыбнулся Учитель.
   Не гладя, несколькими короткими быстрыми взмахами кисти он вывел прутиком на черной поверхности иероглиф, который словно по волшебству засветился ослепительным контрастом. Видимо черный песок был рассыпан ровным тонким слоем по листу белоснежной бумаги.
   - Безупречное искусство каллиграфии! - невольно восхитился президент. - Вы непревзойденный мастер.
   - Это сложный иероглиф в его древней, почти забытой сегодня форме. К сожалению, он не так часто используется теперь, как и понятие, которое он обозначает. Он состоит из двух основных уже хорошо известных тебе частей.
   - Да, учитель. Это иероглифы "мудрость" и "терпение".
   - Взгляни на этот мир. Ты видишь, как он изменился? Где те силы, которые правили им пять лет назад? Они повержены ветром истории, как старые деревья, источенные жирными ненасытными короедами. Эти деревья долгие годы заслоняли небо, убивая все чего касалась их тень. Их корни высасывали жизненные соки из земли, оставляя лишь тлен и гниение. Но теперь они сами рассыпаются в прах, а их место занимает молодая здоровая зеленая поросль, которая жадно тянется к свету. Но, если к лежащим на земле старым трухлявым стволам поднести искру они могут вспыхнуть и в безжалостном пламени уничтожить и себя, и свежие зеленые побеги и все вокруг. Для того чтобы молодые стебли превратились в могучий лес надо оставить старые поваленные деревья в покое. Надо дать им время, чтобы они спокойно догнили свой век. Надо сделать все, чтобы не вспыхнуло пламя. Иначе...
   Рука Учителя с тонким прутиком взметнулась вверх и в сторону, его кончик, со свистом разрезав воздух, на секунду оказался в пламени горящей рядом лампадки. Лаоши с отрешенным видом несколько секунд смотрел, как на конце прутика вначале робко, потом все увереннее разгорался огонек, затем, словно опомнившись, молниеносным движением утопил его в черном песке, на котором был написан иероглиф.
   Дворик и окружающие террасы озарила яркая вспышка. Президент невольно отшатнулся, закрыв лицо рукой от жаркого пламени. Но огонь, взметнувшись над подносом почти на метр, сразу опал оставив вместо себя только облако сизого дыма и неярко тлеющие клочки бумаги.
   - Порох, - прошептал пораженный президент. - Ты написал иероглиф на порохе.
   - Да, мой ученик, - медленно проговорил Лаоши. - В этом сейчас и есть смысл благоразумия. Надо не дать миру вспыхнуть и сгореть дотла. Тогда погибнут все и враги, и друзья, и наша великая земля.
   - Но ведь большое зло, почувствовав безнаказанность, может снова нанести удар.
   - Поверь, большое зло будет наказано. Поверь, следующего удара не будет. Это был последний прыжок раненного зверя. Теперь это зверь будет домашним, и теперь он будет делать только то, что говорит ему его хозяйка. Как, впрочем, и раньше.
   - Хозяйка? Но, кто его хозяйка, Учитель?
   - История. Она теперь полностью управляет зверем, - Лаоши поймал недоумевающий взгляд президента и повторил: - Теперь зверь часть прошлой истории, а мы часть истории будущей. Верь мне.
   - Я вам верю, - прошептал президент и умолк, снова поглощенный магией падающих в сумерках капель.
  
   * * *
  
   Старый, мудрый Лаоши. Он был учителем трех предыдущих президентов Китая. Возможно, он даже давал советы самому Великому Кормчему* (*Великий Кормчий - почтительное название Мао Цзэдуна председателя КПК с 1943 по 1976г). Хотя нет, вряд ли. Если бы председатель Мао прислушивался к добрым советам, он не совершил бы такого количества ошибок, не поставил бы страну на грань гибели столько раз. Сколько же ему лет? Если убрать выбеленные сединой волосы, на вид больше пятидесяти не дашь.
   Обдумывая слова Учителя президент, рассеянно смотрел в окно самолета то на плотный, подсвеченный закатом ковер облаков простиравшихся внизу, то на мерно мигающий ходовой огонек одного из истребителей сопровождения летящего в нескольких километрах от борта номер один.
   Мудрый Лаоши, конечно, прав. Если ответить Америке сейчас, ответить резко и необдуманно, можно развязать войну, которая перечеркнет все, что было достигнуто в ООН, а этого допустить нельзя. Тандем медленно, шаг за шагом, продвигается к цели, превращая ООН в единственную решающую силу на планете. Силу способную установить справедливый порядок и вести человечество к процветанию. И эту великую силу будут направлять Китай и Россия.
   Нет допустить воны сейчас никак нельзя. Но и месть, несмотря на слова Учителя, никто не отменял.
   Лаоши был уверен, что больше ударов по Китаю не будет, что зверь будет под контролем. Интересно откуда он это знает. Что за таинственный источник знаний позволяет ему владеть информацией, которую в государстве знают единицы. Откуда он узнал про Лунный Свет. Откуда он узнал по группу молодых ученых открывших "эффект" в одной из полукустарных лабораторий провинциального университета. Кто знает, что бы произошло, если бы он не поделился этой информацией с президентом Китая. Может, он действительно во время медитаций подключается к ноосфере планеты. Во всяком случае, все его советы были полезными, а некоторые просто критически важными. И на этот раз он, скорее всего, прав. Америка после случая с ядерными зарядами на Украине уже согласилась на разоружение тактических ядерных боеголовок. Следующим президентом США, скорее всего, будет Патрик Коэн, человек малоизвестный, но по программным заявлениям настроенный на плотную работу с тандемом по наведению порядка в мире. Если США, не то что поддержат, а, хотя бы, не будут мешать усилению ООН, то результат будет достигнут гораздо быстрее.
   Значит надо ждать. И внимательно наблюдать за второй фазой ядерного разоружения и тем, какую политику будет проводить новый американский президент.
   А за взрыв в Южно-китайском море Америка все-таки заплатит, но на этот раз не только жизнями своих граждан, а окончательной потерей экономического и политического влияния в мире и превращением в рядовую, играющую по общим правилам страну.
   Китай. Хучжоу.
   Штаб-квартира ООН.
   13 июня 2013 года.
  
   Похороны Комиссара Ван Ли, организованные ООН после недолгой медицинской экспертизы прошли в соответствии со старинными китайскими традициями, в его родном поместье на севере страны. Панихида была тихой и скромной, чтобы подчеркнуть траур семьи, родственников и самых близких друзей. Из официальных лиц присутствовал только Верховный Комиссар и представитель президента, которые, впрочем, не остались на поминки, а отдав дань скорби и почтения почившему государственному мужу, отправились каждый по своим делам.
   Совсем по-другому прощание было обставлено в штаб-квартире ООН. Здесь в просторный холл перед залом Генеральной Ассамблеи отдать дань уважения усопшему пришли постоянные представители стран-участниц, ооновские чиновники разных мастей, и десяток высших чиновников КНР.
   Почтил траурную церемонию своим визитом и сам президент. Прочитав короткую, полную уважительных эпитетов речь, глава государства провел короткую встречу с Верховным Комиссаром и Генеральным Секретарем ООН и уже покидал ооновский комплекс, но помощник передал ему короткое сообщение от командующего Силами стратегического Сдерживания Мориса Дюваля. Тот тоже находился в Хучжоу по случаю похорон и настоятельно просил о встрече. Это было серьезным нарушением протокола и субординации, ведь Командующий, скорее всего, действовал без санкции Комиссариата, иначе Верховный обговорил бы с ним час назад возможность такого контакта. Президент задумался, глядя в окно вертолета на проплывающие внизу кварталы высоток, делового центра.
   - Передайте ему, что у меня очень плотный график, который я, к сожалению, не могу изменить, - попросил он помощника и, немного опустив спинку, расслабился в шикарном мягком кресле.
   - Господин, - через минуту помощник снова обратился к нему, - Командующий Дюваль просит сообщить вам, что у него есть закрытая информация по взрыву в Южно-китайском море.
   - Да? - президент с интересом взглянул на помощника. - Интересно, что бы это могло значить. Но времени для встречи у меня все равно нет. Эта церемония и так нарушила мой график. Если он хочет мне сообщить что-то важное, он может сделать это сейчас по правительственному каналу. Если он согласен, обеспечь ему гостевой допуск.
   Президентский вертолет в сопровождении пары истребителей охраны, практически бесшумно рассекая воздух винтами, уже несся над пригородами, по западной моде застроенными еще до зимы однотипными коттеджами, в большинство из которых так и не вселились жильцы. "Опять этот взрыв, - подумал президент. - Слишком много ниточек тянется от него. Какие еще силы он привел в движение, если даже командующий SDF, хочет его обсудить, нарушив жесткую ооновскую субординацию?".
   - Командующий Дюваль на связи, господин, - прервал его размышления помощник и протянул очки дополненной реальности.
   - Приношу свои извинения за этот звонок, - с легким уважительным поклоном начал, Дюваль, - Но я посчитал абсолютно важным поделиться с вами закрытой информацией по взрыву в Южно-китайском море. Если детально не разобраться в этой трагедии, она может иметь негативные глобальные последствия.
   - Говорите, Командующий, я буду рад любой информации, которая может внести ясность в это ужасное событие, - ответив на приветствие, сказал президент.
   - Недалеко от района взрыва находилась одна из подчиненных мне стратегических ядерных подводных лодок. Перед взрывом она зафиксировала американский сигнал. Такие сигналы США используют для связи со своими подлодками. После сигнала в районе взрыва произошел мощный всплеск микроволнового излучения, который и послужил причиной выделения метана из газогидратов. Мы считаем что сигнал, микроволновое излучение и взрыв метана это звенья одной цепи и за всем этим стоит США. Я готов предоставить детальный анализ ситуации, если он вас заинтересует.
   - Я знаю об ооновской лодке. Вы же сами в своем докладе сообщили, что именно она является источником микроволнового излучения. Как это понимать?
   - В этом и заключается сложность ситуации. Комиссариат пытается скрыть критически важную информацию. Именно они отдали мне приказ доложить, что источником микроволнового излучения является одна из лодок SDF. Они удалили из доступа всех уровней, любые намеки на истинную причину взрыва и делают все, чтобы катастрофа выглядела как природное явление. Я считаю, что это сделано, для того, чтобы подозрение не пало на США.
   - Ваши подозрения очень серьезны, Командующий, - медленно проговорил президент, всматриваясь в лицо швейцарца. Было заметно, что тот немного нервничал, но говорил искренне и был абсолютно уверен в своей правоте. - Вы хотите сказать, что ООН пытается скрыть от Китая истинную причину взрыва? То, что за трагедией в Южно-китайском море стоят США?
   - Да, - коротко ответил Дюваль. - По каким-то причинам Комиссариат пытается скрыть тот факт, что США все еще могут наносить удары колоссальной разрушительной силы в любой точке планеты, что Америка до сих пор является угрозой для всего мира, угрозой всему, что делает ООН. Угрозой будущему.
   - То есть, вы утверждаете, что за взрывом стоят США и, что это был акт войны против Китая.
   - Да, - командующий уверенно кивнул головой.
   - И вы ждете от нас ответных действий.
   - Да. И я готов сделать все, чтобы вас поддержать.
   На секунду перед глазами президента всплыла картинка его вчерашней встречи с Лаоши. Совершенно ясно послышался звук капели блуждающей по небольшому дворику, тихие, проникающие глубоко в сознание слова учителя о мудрости и благоразумии. Президент увидел перед глазами живой лепесток пламени, играющий на кончике прутика в руках Учителя, увидел, как он яркой искрой метнулся к подносу, на котором по тонкому слою черного пороха был с каллиграфической безупречностью выведен сияющий иероглиф. Картина была настолько явной, что в ожидании вспышки он невольно закрыл глаза.
   - Что с вами? - полный тревоги голос Дюваля вернул президента к реальности.
   - Со мной все в порядке, - президент встретился глазами с командующим и некоторое время не отпускал их, поражаясь наивности и великой вере швейцарца в правоту своего дела. - Хотите, я вам расскажу об одном старинном китайском иероглифе?
   Видя недоумевающий взгляд Дюваля, президент подтянул к себе планшет, взял тонкий стилус и, жалея, что не может так же искусно, как Лаоши вывести на сенсорном экране замысловатые линии, быстрыми движениями изобразил сложный иероглиф.
   - Этот иероглиф означает "благоразумие".
   - Извините, что? - не понимая о чем идет речь спросил швейцарец.
   - "Благоразумие", Командующий Дюваль. Давайте я вам объясню, что он действительно значит.
  
   * * *
  
   - "Благоразумие"? - удивленно подняв брови, переспросил командующий UNPC.
   - Да, этот иероглиф означал "благоразумие", - с видимым сожалением покивав головой, ответил Дюваль.
   Они сидели за небольшим столиком в ВИП-зале ресторана, расположенном на верхнем этаже одного из офисных зданий ооновского комплекса, где располагался штаб Корпуса по поддержанию мира.
   - И что? - Сигур с интересом взглянул своему коллеге в глаза.
   - Затем президент в довольно пространных, иносказательных выражениях дал мне понять, что Китай не заинтересован в конфликте с США.
   - Аргументы?
   - Из того, что я понял... Америка готова приступить ко второй фазе ядерного разоружения. Еще есть серьезные сигналы, что будущий американский президент поддержит нашу политику по укреплению влияния ООН. Серьезный конфликт с США может всему этому помешать
   - Хм... - Сигур, задумавшись, тихонько постучал дном пустого бокала по толстой стеклянной столешнице. Тут же из-за его спины появился услужливый официант и долил ему красного вина. - Получается, что все основные игроки Китай, Россия и Комиссариат, готовы спустить это преступление на тормозах, лишь бы избежать конфликта.
   - Получается так, - хмурясь, кивнул Дюваль.
   - И что ты думаешь по этому поводу?
   - Думаю, что нельзя потакать тем, кто без санкции ООН прямо или скрытно использует военную силу, чтобы добиться своих целей. Думаю это прямой сговор, чтобы прикрыть США...
   - Хэй, хэй. Выбирай выражения, - с улыбкой бросил коллеге Сигур.
   - Тут выбирай, не выбирай, а факты налицо. Они договорились. Это значит, что Штаты, положив почти сто тысяч человек и разрушив семьсот километров побережья, останутся безнаказанными. И все ради неких туманных будущих перспектив. Неужели Комиссариат не видит, что США все еще представляют явную угрозу ООН, да и всему миру. Сейчас, когда Америку поймали на месте преступления нужно собрать все силы и решить проблему раз и навсегда, иначе через год, пять, десять лет они совершат нечто, что может разрушить весь мир.
   - Дай догадаюсь...
   - Да. Именно. Надо следовать сложившейся процедуре. Раскрыть миру все факты и вынести вопрос на прямое голосование постоянных представителей, а в случае положительного решения, вести в США юрисдикцию ООН.
   - Мой друг, это ведь не третьесортная страна, - скептически покачал головой командующий UNPC. - Это ведь Штаты. У них крылатые ракеты, авианосцы, подлодки, тактические нуки, наконец. Ты хоть представляешь, что начнется?
   - Ничего они не сделают против объединенных сил России и Китая, поддержанных моими стратегическими подлодками. В моих руках серьезный аргумент почти в полтысячи стратегических ядерных боеголовок. С этим не поспоришь, даже если американцы смогли скрыть от разоружения десяток-другой своих. Янки трусы они никогда не воевали с равным им по силе противником. Перед угрозой ядерного удара они сольют свою страну как дерьмо в унитазе. Вот тогда наступит настоящий мир.
   - Вполне возможно, - вздохнул Сигур и пригубил бокал. - Только, как видишь, на это ни Комиссариат, ни тандем не пойдут.
   - В том-то и дело, мой друг. Хочется надеяться, что трагедии подобной взрыву метана больше не будет. - Дюваль приподнял в приветственном жесте свой бокал, - Ладно. Давай, за мир во всем мире. Под надежной защитой ООН. Под нашей надежной защитой.
   Два неприметных с вида человека, в руках которых была сосредоточена самая мощная в мире военная сила, улыбнувшись друг другу, сделали по глотку вина и их разговор в ожидании подачи ужина переключился на другие более прозаичные темы. Жены, дети, погода...
  
   Китай. Пекин.
   10 февраля 2036 года.
   Предварительный доклад международной комиссии по изучению причин выброса метана длился уже около двух часов и, как и следовало ожидать, изобиловал множеством научных терминов и выкладок. Президенту Китая, для которого и готовился этот доклад, было откровенно жалко потраченного на него времени. Надо было пропустить всю эту ненужную научную шелуху и прийти только на заключительную часть, где будут озвучены выводы о предполагаемой природе выброса.
   Информация о ходе работы комиссии, включая научные споры и нешуточные политические страсти, развернувшиеся вокруг взрыва, находилась в открытом доступе, так что, к каким выводам она склоняется было известно уже давно. Все это не стало неожиданностью для президента, особенно после бесед с Лаоши, год назад. Почему-то он был уверен, что международное расследование причин взрыва поедет именно в направлении поиска его естественных причин. Так и случилось.
   В комиссию были привлечены ведущие ученые со всего мира и, учитывая наличие нескольких факторов, указывающих на искусственное происхождение выброса, между ними разгорелась горячая полемика. Некоторые авторитетные специалисты в знак протеста даже вышли из состава комиссии, предпочитая донести альтернативную точку зрения через научные издания и интернет. Но шаг за шагом, под противоречивые факты подводилась серьезная научная платформа, и оппонентов версии естественного происхождения взрыва становилось все меньше. Даже самые непримиримые, те, что демонстративно вышли из комиссии, один за другим стали вначале признавать, что все версии имеют право на существование, а затем по мере появления новых "фактов" согласились с уже ставшей официальной версией. Кто-то из циников заметил, что изменение мнения непримиримых странным образом совпало с получением ими от от неких частных спонсоров, внушительных грантов для проведения собственных исследований, но тогда на этот факт почти никто не обратил внимания.
   И вот предварительные выводы, поддержанные подавляющим большинством ученых, были готовы.
   Причиной выделения метана из газогидратов в Южно-китайском море стал мощный выброс энергии из земного ядра. Эта энергия, пройдя через магматическую линзу, образовавшуюся в верхних слоях мантии, случайным образом сфокусировалась на районе Южно-китайского моря, где залегали газогидраты. Это и привело к их лавинообразному высвобождению. Узкая направленность излучения, объясняла тот факт, что поток энергии не был зарегистрирован станциями Международной Системы Геодинамического Мониторинга в других районах планеты, однако он был зарегистрирован мультиполосными сенсорами ооновской подводной лодки, находившейся в районе взрыва. Зарегистрировали отголоски выброса и две научные станции, одна из которых находилась в России, другая в Японии. С причиной и временем возгорания смеси тоже не возникло проблем. На записи спутниковых камер, при достаточном увеличении было видно, что эпицентром взрыва был китайский траулер. Можно было даже различить момент возникновения искры, в районе его рубки и по ее спектру определить, что, скорее всего, произошел выстрел из сигнальной ракетницы. Этот факт, наложенный на версию об энергетическом выбросе, исходящем от ядра планеты, снимал значительную часть подозрений в злом умысле.
   - Итак, вы настаиваете на том, что причиной высвобождения метана в Южно-китайском море стал выброс геомагнитной энергии из ядра Земли, - спросил президент Китая, внимательно глядя на председателя комиссии.
   - Я не настаиваю, господин президент, - С легким уважительным наклоном головы ответил тот. - Нам еще предстоит проделать большой объем работы, провести дополнительные циклы моделирования с учетом различных переменных и окончательно систематизировать все данные. Но уже сейчас я могу сказать, что версия о выбросе энергии из ядра является основной и она поддержана подавляющим большинством ученых.
   - Возможно, я упустил это в вашем докладе... - президент с рассеянным видом полистал лежащую перед ним распечатку презентации. - А как вы объясните то, что очаги выброса метана, эти углубления в морском дне, расположены в правильном шахматном порядке.
   - Слайд двадцать три, господин президент... Геомагнитный выброс представляет собой аномалию, движущуюся от земного ядра через мантию к поверхности. Эта аномалия по своей структуре, то есть интенсивности излучения, может быть как разнородной, то есть хаотичной, так и четко структурированной по вектору направленности излучения расположенному вдоль электромагнитных волн исходящих из ядра. Кроме того, мы предполагаем, что структура аномалии была упорядочена во время ее прохождения через магматическую линзу, образовавшуюся в мантии. Это явление довольно редкое и еще не достаточно хорошо изученное.
   - Вы хотите сказать, что случаи выброса энергии из ядра уже были зафиксированы ранее?
   - Конечно. Слайды одиннадцать и двенадцать, господин президент. В исторической перспективе геомагнитные аномалии рожденные ядром нашей планеты случаются часто. Когда я говорил о том, что они достаточно редки, я имел в виду историю документированных наблюдений, а она уходит назад всего лет на семьдесят. Такие всплески или выбросы обычно происходят из-за динамических сдвигов земном ядре и провоцируют цепочку изменений в структуре вещества вдоль всего вектора их движения к поверхности. И в литосфере они тоже создают очаги напряжения, которые сбрасывают накопившуюся энергию в виде землетрясений. Выброс метана явился реакцией газогидратных слоев на эту энергию, но при наличии определенных факторов, ее результатом могло стать и мощное землетрясение.
   - То есть нам следует ожидать еще и землетрясения в районе Южно-Китайского моря? - насторожился президент.
   - Вполне возможно. Ведь по его восточной границе проходит так называемый "огненный тихоокеанский пояс", где китайский сегмент евразийской материковой плиты наплывает на Филиппинский, который является частью большой тихоокеанской литосферной плиты. Это зона повышенной тектонической и вулканической активности. Но хочу вас успокоить. Наши станции мониторинга пока не фиксируют никаких признаков приближающегося землетрясения. Ситуация не выглядит угрожающей, возможно из-за того, что выброс энергии не был достаточно мощным, чтобы спровоцировать землетрясение и был сфокусирован магматической линзой в районе, находящемся ближе к берегу, на материковом шельфе.
   - Еще один вопрос, господин председатель, - президент вежливо улыбнулся. - Следует ли из ваших выводов то, что подобное событие, я имею в виду выброс метана, спровоцированный геомагнитной аномалией, может произойти еще раз.
   - Вероятность этого не исключена. Его локализация будет зависеть от его направления и концентрации идущей от ядра энергетической волны.
   - Нам всем следует иметь это в виду, и быть готовым к подобной катастрофе. Будет ужасной трагедией, если она повторится еще раз, - с серьезным видом проговорил президент и бросил быстрый взгляд на министра обороны. Тот с не менее серьезным видом кивнул и сделал пометку на полях своей презентации.
  
   Капитолий.
   Новая столица США. 17 ноября 2038 года.
   С момента избрания Патрика Коэна президентом прошло чуть больше трех лет.
   После первых нескольких напряженных месяцев вхождения в должность лидер Америки понял, что напрасно опасался огромного объема работы, долгих, изнурительных дней, проводимых в непрерывных совещаниях по важным государственным делам, бессонных ночей в тяжелых размышлениях о еще более важных делах, которыми предстоит заниматься завтра. Все оказалось гораздо проще. Десятилетиями отлаженный президентский аппарат и тщательно подобранная Кроуфордом Администрация* (*Администрацией в политической структуре США принято называть правительство. Аналог российской администрации президента в Америке называется президентский аппарат и выполняет только организационные и протокольные функции) выполняли большую часть работы в автоматическом режиме, обращаясь к Коэну только по особо важным, ключевым проблемам. Но и эти вопросы, вынесенные для принятия решения лично президентом, были настолько детально проработаны, с описанием возможных вариантов действий и предполагаемых последствий, что решения по ним принимались почти всегда легко, на основе полного консенсуса ключевых фигур Администрации.
   Иногда Коэн удивлялся, с какой легкостью план Кроуфорда был воплощен в жизнь. Уолберг в нужное время подал в отставку с поста президента по состоянию здоровья. Конгресс, несмотря на действующее в стране чрезвычайное положение, сразу же объявил выборы. Капитан "Кентукки" Митчелл, которого Россия и Китай готовили в президенты, снял свою кандидатуру, как только Коэн объявил о своем участии в выборах. Американцы, восторженно открыв рты с наивностью свойственной только детям, поверили в историю со спасением национальных секретов и золотого запаса, поэтому поддержка населения была почти полной. Даже министр обороны Локарт, непосредственно командующий вооруженными силами, фактически контролировавшими всю страну, с готовностью пошел на сотрудничество и получил в новой политической пирамиде почетную, очень авторитетную, но не обладающую реальной властью должность председателя Комитета начальников штабов.
   День за днем, неделя за неделей десятки цветных кубиков, как в хорошо подогнанном конструкторе складывались в здание нового президентства, на самой вершине которого находился он - Патрик Коэн. А основанием для этого здания служило золото, в огромных количествах предоставленное Коллегией.
   Хотя именно с золотом и возникла самая большая проблема.
   Только для первого этапа работ, охватывающего пять лет и предполагающего, в основном, восстановление инфраструктуры на накрытых катастрофами территориях, необходимо было потратить около девяти триллионов долларов в старых ценах. Сумма просто колоссальная сама по себе и в золотом выражении тоже. Выходило, чтобы профинансировать эти расходы, надо было потратить больше семи миллиардов унций золота. Почти двести десять тысяч тонн. Цифра невообразимая, если учесть, что за всю историю человечества было добыто всего чуть больше ста тысяч тонн. Появление такого количества золота на рынке было просто невозможным по двум причинам. Для того, чтобы его добыть даже при существующих годовых темпах производства в три тысячи тонн зарегистрированных в последний перед катастрофами год, всем золотодобывающим компаниям планеты понадобилось бы шестьдесят семь лет. Появление такого количества драгоценного металла в короткий промежуток времени полностью бы разрушило только набирающую силу новую глобальную финансовую систему, основанную на стоимости не национальных валют, а корзины ресурсов, значительной частью которой было именно золото. Кроме того, появление объема золота в США надо было как-то объяснить.
   И тут Кроуфорд нашел элегантное и вполне приемлемое решение.
   Поскольку Коэн являлся спасителем национального золотого запаса, то ему надо было что-то предъявить Конгрессу и народу. Для этого на расчищенную от пепла и активно участвующую в восстановлении Вашингтона базу Центра управления в чрезвычайных ситуациях, которой когда-то руководил Коэн, было завезено около тысячи тонн золота в разномастных слитках, произведенных в атомарных синтезаторах Коллегии. Чтобы не вызвать лишних подозрений Металл был проштампован клеймами монетных дворов и производителей нескольких стран и имел самые разные даты отливки. Горы слитков в подземных хранилищах Базы, сверкающие в свете софитов, десятка телекамер произвели нужное впечатление и на Конгресс, и на простых американцев, понявших, что Коэн говорит правду. С этого момента судьба будущего президентства была решена. Несмотря на то, что специалисты оценивали все это богатство всего в сорок миллиардов по старому курсу, это произвело должное впечатление и на мировых лидеров, понявших, что у Америки есть достаточно ресурсов, чтобы самостоятельно продолжить активное восстановление.
   В вопросе об остальной массе золота помог потухший Йеллоустон, с подсказки, Кроуфорда, конечно. "Выяснилось", что пришедшие в движение при извержении потоки вязкой магмы подняли из глубин магматической камеры почти на поверхность огромные золотоносные пласты. Содержание в них драгоценного металла было настолько велико, что в некоторых местах они превращались в массивные жилы, тянущиеся в трещинах, идущих от новых кальдер на сотни метров. По предварительным данным, лично отредактированным экс вице-президентом, возле поверхности и на доступной для промышленной разработки глубине могли залегать несколько сотен тысяч тонн драгоценного металла.
   Открытие этого "гигантского месторождения" было обставлено в лучших традициях Голливуда. Вначале ученые из обсерватории USGS Йеллоустон, стали находить вкрапления золота в вулканической породе. Почему они не делали этого раньше, никто не поинтересовался. Затем при бурении они наткнулись на массивную жилу толщиной в несколько десятков метров. Информация просочилась в интернет, пошла раскрутка в прессе, на телевидении. В кальдеру потянулись черные старатели, которые тоже стали находить породу с золотыми вкраплениями и даже отдельные впаянные в вулканический туф самородки. Несмотря на заверения нескольких авторитетных вулканологов мира, что такого просто не может быть, вокруг Йеллоустона поднялся нешуточный ажиотаж. Затем государство объявило весь район старой кальдеры зоной опасной для жизни якобы из-за участившихся выбросов ядовитых газов и установило по периметру плотное армейское оцепление. Старательно поддерживаемая завеса тайны еще больше подогрела интерес глобальных средств массовой информации, которые уже наперебой трещали о мега-месторождении золота скрываемом государством. Самой популярной историей в мировых СМИ стала версия о том, что супервулкан, разрушив пол Америки, теперь золотом из своих глубин отдает ей долг.
   Не в силах сдержать информационный накат, государство признало, что в районе двух новых кальдер, образовавшихся после извержения, действительно существуют выходы золотоносной породы, которые "имеют значительный потенциал".
   Специальным распоряжением президента, для разработки нового месторождения была создана государственная корпорация, а все средства от добычи предполагалось тратить исключительно на восстановление страны. В течение месяца вокруг старой кальдеры военными был возведен вначале временный, а затем и постоянный периметр, который помимо частых патрулей был утыкан всевозможными датчиками и автоматическими вышками с нелетальным оружием. Воздушное пространство плотно контролировалось беспилотниками, а на земле в полной готовности к взлету всегда стояло звено военных вертолетов. Какие еще меры безопасности приняли военные, можно было только догадываться, но было очевидно, что государство подходит к охране, свалившегося на него, неслыханного богатства, очень серьезно. Несколько отчаянных старателей, которым все-таки удалось пробраться внутрь периметра, бесследно исчезли, и это надолго отбило у остальных желание туда соваться в поисках слитков или золотого песка.
   Тем временем на безопасном расстоянии от новых кальдер началась активная имитация разработки приисков и стали возводиться корпуса перерабатывающего комбината. Многим очень странным показалось то, что никого из местных жителей, которые стали понемногу возвращаться в районы к западу от Йеллоустона не взяли даже в чернорабочие. В двух или трех графствах было даже несколько стихийных выступлений, но власти штата объявили о строительстве мощной электростанции для обеспечения месторождения и перерабатывающего комбината энергией. Эта стройка оттянула на себя все имеющиеся в регионе свободные людские ресурсы, и недовольство населения быстро сошло на нет.
   Через полгода после "открытия" месторождения в одном из вычищенных до клинической белизны корпусов заработал первый, установленный Коллегией, синтезатор, затем второй, третий и золото Йеллоустона пошло в хранилища ожившего Министерства финансов сплошным потоком.
   Уже когда "добыча" драгоценного металла была полностью налажена. Минфин, не имеющий абсолютно никакого представления, откуда действительно берется золото, пригласил группу экспертов Банка Развития ООН и Банка Глобальных Инвестиций БРИКС для аудита и оценки потенциала месторождения.
   Вначале финансистам показали туфовые поля, где бульдозеры размером с двухэтажный дом снимали верхний слой спрессованного снегом пепла, открывая обширные золотоносные площадки. Им показали неглубокую трещину в земле, где в темноте матово поблескивал, неровный срез трехметровой золотой жилы. Были предоставлены образцы золотоносного туфа, и грязные, еще не очищенные от породы увесистые слитки, срезанные на их глазах с золотой жилы. Специально для этой комиссии на берегу озера Джексон, находящегося около одной из новых кальдер, была построена площадка, где содержащая золото порода перерабатывалась в мельчайший песок, который затем промывался водой, позволяя золоту осесть почти сплошным ровным слоем на постоянно движущихся конвейерных сборниках. Потом вниманию экспертов, была предложена подробная презентация. Карты золотоносных туфовых полей, разведанные места выхода золотых жил, общий потенциал месторождения, выработка на данный момент. Тонны, десятки, тысячи, сотни тысяч тонн золота... Финансисты с широко открытыми от изумления глазами смотрели на цифры, графики, карты и, кивая головой, шепотом, чтобы не перебивать президента компании повторяли "Уау... Уау... Уау...".
   Как и ожидал Кроуфорд, реакция двух самых крупных финансовых институтов мира не заставила себя ждать. Буквально через неделю в Минфин приехала внушительная делегация во главе с председателями банков и одного из членов Комиссариата ООН. Гости были несказанно рады свалившемуся на Америку богатству, ведь это поможет финансированию восстановления, без привлечения ресурсов извне. Но, если оставить в стороне промышленный аспект использования металла, золото имеет цену исключительно из-за его редкости и, если США будут производить его в таких немыслимых объемах, оно просто обесценится. От этого пострадают все: и Америка, и новая строящаяся глобальная финансовая система. В этом ведь никто не заинтересован, правда? Кроме того, чтобы монетизировать металл, его все равно надо будет выпускать на внешние рынки, и здесь в интересах Америки поддерживать стабильную цену контролируя предложение.
   Мило улыбаясь, финансисты, за спинами которых, конечно же, стоял тандем, выложили на стол свое предложение. Необходимо договориться о том, что США ограничат годовую добычу золота Йеллоустона разумными объемами не способными нарушить глобальный финансовый баланс. Взамен Банк Развития ООН, Банк Глобальных Инвестиций БРИКС и несколько крупных национальных банков России и Китая откроют долгосрочную линию финансирования достаточную для того, чтобы обеспечить восстановление разрушенных территорий на десятилетия вперед. Это финансирование будет частично покрываться существенным залогом в виде золотого депозита, но основной его объем будет компенсирован будущей добычей в Йеллоустоне.
   Переговоры затянулись на несколько месяцев, но в результате соглашение было подписано. Как и планировал Кроуфорд, США был открыт доступ к значительным финансовым ресурсам, причем без выплескивания на рынок огромных партий золота и без привлечения к синтезаторам, работающим в Йеллоустон ненужного внимания.
   Но восстановление восточного побережья и, засыпанных пеплом центральных районов, было не единственным, на что тратились ресурсы. Президент Патрик Коэн решил построить новую столицу - Капитолий. Город будущего, названый по аналогии с местом, на котором был основан Рим, создавший одну из самых мощных империй человечества. Город, спланированный и созданный лучшими архитекторами и строителями мира, расположенный в центре страны, куда не смогли бы добраться цунами, пепел супервулкана или волны землетрясения в районе разлома Сан-Андреас, которое ученые прогнозируют уже почти сто лет. В случае конфликта, не должны туда долететь и ракеты противника, так как весь обширный район планировалось окружить сетью военных баз и несколькими зонами плотного прикрытия ПВО.
   Когда стало понятно, что Коллегия действительно предоставит достаточно золота, Коэн уже принявший присягу президента, выложил Кроуфорду свои планы относительно Капитолия. Тот вначале не сдержал скептической улыбки, но потом сам проникся идеей и оказывал ей всяческую поддержку. Перенос столицы, а, точнее, ее строительство с нуля на новом месте действительно имело смысл. Вашингтон, после удара цунами был почти полностью разрушении и на его восстановление понадобятся десятилетия. Можно, конечно ускорить процесс, но тогда надо будет перебрасывать значительные ресурсы с других регионов, а, значит, серьезно замедлить или вовсе отложить в них восстановительные работы.
   Но даже не время и ресурсы были самым главным в переносе столицы из Вашингтона. Вся его южная часть была накрыта радиоактивным мусором и грязью, принесенной цунами по Потомаку и Чесапикскому заливу с, находящейся южнее, полуразрушенной атомной электростанции. Была и еще одна причина, которая импонировала Коэну и особенно понравилась экс вице-президенту. Капитолий, самый современный и богатый город мира, должен был стать символом новой Америки. Он должен был продемонстрировать всем и прежде всего самим американцам, что Америка восстает и из пепла, снова обретая величие.
   Самым сложным оказалось найти место с благоприятной погодой, устойчивыми грунтами, способными выдержать здания в несколько сотен метров высотой и достаточными водными ресурсами для снабжения многомиллионной агломерации. Затем шла долгая работа по выбору проекта городской планировки, и подбору строительных подрядчиков, которые, почувствовав, запах золота, слетелись в Америку со всего мира. Только на подготовительные работы ушло десять месяцев, но как только были получены последние согласования, строительство развернулось в невиданных масштабах.
   Сейчас, два года спустя через частокол строительных кранов в окруженной горами плодородной долине реки Рио-Гранде на юге Колорадо, недалеко от типично западного городка Аламоса начали прорисовываться очертания новой столицы. Центр Капитолия уже венчала, выстроенная только на две трети, но все равно поражающая своей грандиозностью сверкающая зеркальными панелями трехгранная башня уходящая своим шпилем почти на километровую высоту. От нее через пятьсот метров концентрическими кругами выстраивались ее уменьшенные копии, каждая на двести метров ниже. Первый круг насчитывал двенадцать зданий, второй двадцать четыре, третий вдвое больше и так далее.
   Поскольку с выделением земли проблем не было, а вся городская инфраструктура находилась в башнях, пространство между ними предполагалось превратить в огромный вечнозеленый парк. На эскизах и компьютерной симуляции город выглядел просто поразительно. Медленно вырастая из крон деревьев и стремительно набирая высоту к центру, издали он был похож на готовый к старту космический корабль.
   Строительство Капитолия действительно объединило нацию, позволило перешагнуть через страдания последних лет и с новой уверенностью взглянуть в будущее. Этот колоссальный проект сыграл свою роль и во внешней политике, показав, что Америка не только пережила катастрофы, но и осталась ведущей экономической силой планеты. Пусть даже и благодаря свалившемуся на нее шальному золоту Йеллоустона.
   Когда Коэн испытывал сомнения в том, как ему поступить, он садился в самолет и, пролетев несколько часов над своей возвращающейся к жизни страной, приземлялся на одной из широких полос нового строящегося аэропорта Капитолия. Там он пересаживался в президентский вертолет и несколько раз облетал гигантскую стройку, не веря, что все это может происходить на самом деле. Глядя с высоты, как на его глазах растет новая столица Америки, он гнал прочь сомнения и возвращался к работе полный уверенности в правильности того, что делает, осознавая, что за ним стоит великая сила, для которой нет ничего невозможного.
   Старик Кроуфорд не слукавил ни одним словом, когда на борту австралийского фрегата рассказывал ему о Коллегии. Это поистине была удивительная организация. Ее даже организацией нельзя было назвать. Это скорее было похоже на религию, потому что все, кто был причастен к продвижению знаний, действовали на уровне веры, настолько велик был авторитет и влияние членов Высшей Коллегии.
   Он помнил, как прошла первая встреча с одним из них. Вернее, с одной, потому, что это была женщина.
   Вопреки с детства навязанным кинематографом, представлениям о заседаниях тайных лож, встреча прошла не в полутемном высоком зале, с высоким потолком и тянущимися к нему мозаичными окнами, через которые с трудом пробиваются лучи света, освещая таинственные внутренности сакрального места. Не было там и огромного старинного стола, окруженного деревянными креслами с высокими резными спинками, не было клятв, и сложной процедуры инициации. Все было абсолютно по-другому. Но больше всего Коэна поразила она.
   Членом Высшей Коллегии оказалась знаменитая актриса, снявшаяся в десятке фильмов, ставших мировыми блокбастерами и несколько раз входившая в топ-лист самых привлекательных женщин мира. Не смотря на свой возраст она поражала своей безупречной внешностью, которую, казалось совсем не коснулись годы. Еще его поразила обстановка, в которой Кроуфорд их представил друг другу. Это произошло на бурлящей весельем закрытой вечеринке на ее роскошной вилле на острове Санторини в Средиземном море. Хотя закрытой, эту вечеринку можно было назвать с очень большой натяжкой, потому, что там присутствовало минимум полсотни человек.
   - Боже, Кроуфорд! Пиджаки! Костюмы! Вы бы еще фраки нацепили, - оставив гостей она вышла им навстречу с коктейлем в руке и подставила экс вице-президенту щеку для дружеского поцелуя. - А это, я так понимаю, мистер Патрик Коэн, - она протянула ему руку и, заглянув в глаза, радушно улыбнулась. - Снимайте ваши доспехи и присоединяйтесь к гостям. Если хотите, можете переодеться. У меня в гардеробной наверняка найдется для вас более подходящая для такого момента одежда.
   Увидев, как оба гостя почти синхронно покачали головами, она еще раз одарила их очаровательной улыбкой и, взяв под руки, повела к гостям.
   Через час, в разгар веселья, когда один моложавый старичок, явно какая-то знаменитость политического бомонда начала века, учил молодежь танцевать всеми забытый танец твист, она отвела Коэна в сторону и, грациозно качнув бедрами в такт музыке, озорно улыбаясь, спросила:
   - Патрик, у вас найдется для меня минутка?
   - Конечно, - немного опешив от неожиданного вопроса и от того, каким игривым тоном он был задан, ответил Коэн. - Я ведь за этим сюда и приехал.
   Следующий час, как-то сразу сбросив легкомысленность и посерьезнев, она отвечала на его вопросы о Коллегии.
   Многое он уже слышал от Кроуфорда во время их первой беседы. Многое оказалось для него полным откровением. Он узнал, что источник знаний неизвестен. Они просто передаются от одного поколения носителей к другому. Что членов Высшей Коллегии, носителей знаний, всего четыре, и они из-за соображений безопасности ни разу за последние сто лет не собирались вместе в количестве более трех человек. Носителем может стать любой физически здоровый и психически нормальный человек, но их количество ограничивается пятью-семью, в зависимости от интенсивности инъекций знаний в общество. Общая цель Коллегии технический прогресс. Для чего? Для того чтобы достичь вершин знаний, и через них управлять силами космоса и обеспечить выживаемость человечества. Человечеству грозит гибель? Да. Когда? Она может наступить в любой момент. Каков источник опасности? Инопланетяне? Ну что вы... Нет. Жизнь слишком ценный дар в нашей вселенной, чтобы позволить ее массовое уничтожение, тем более жизнь разумная. Создается впечатление, что ни одна из цивилизаций не получает доступа к перемещению в пространстве пока не пройдет период агрессии. Так что, те, кто попадает в дальний космос, ценят и берегут жизнь. А источник угрозы... Он вплетен в саму структуру пространства-времени и настолько сложен, что мы еще не в силах его понять. Но ведь мы выживем? Вероятнее всего, да, если достигнем достаточно высокого уровня развития, но для этого прогрессу никто не должен мешать. Новый технологический уклад? После открытия электричества, это всего лишь вторая ступень в настоящем прогрессе технологий. Впереди длинная лестница прогресса, состоящая из множества ступенек. А что там, на самом верху? Межзвездные путешествия, расселение по Галактике? И это тоже, только не в том виде, как это описано в наших фантастических книгах и фильмах. В конце пути нет ни звездолетов, ни звездных войн, ни колоний на далеких планетах. А что есть? Это очень сложно понять. Даже члены Высшей Коллегии не видят так далеко. Мы можем только чувствовать нечто необъятно большое и невероятно сильное, являющееся частью самого мироздания. Может, в конце пути человечество превратится в сгусток энергии способный менять окружающий мир, и этот сгусток вольется в общее энергетическое поле нашей вселенной, а может даже выйдет за ее пределы. То есть мы не первые? Мы уверены, что, нет. Иначе откуда взялись все наши знания. Кто-то ведь создал источник. Когда, по-вашему, мы достигнем вершины. На этот вопрос нет ответа, но, судя по всему, если создать условия то, прогресс пойдет с нарастающей скоростью, и каждый следующий качественный скачек будет наступать через более короткие промежутки времени. Задача Коллегии сейчас создать эти условия.
   Посреди разговора, видя, что Коэна затягивает в круговорот вопросов, она грациозным движением подняла руку, чтобы остановить заговор.
   - Патрик, я физически не смогу ответить на все ваши вопросы, это может занять неделю. Давайте ускорим процесс.
   - Вы хотите...- Коэн с сомнением заглянул в ее глаза, где чуть заметно играл огонек интереса. - Это то, о чем говорил Рэй?
   - Поверьте, это совсем не больно. И очень быстро. Зато вы получите огромный массив знаний, которым должен обладать каждый член Коллегии на вашем уровне, а с ним ответы на еще не заданные вами вопросы.
   - Что я должен сделать? Где это произойдет? - настороженно спросил Коэн, оглядываясь.
   - Никуда ходить не надо, все произойдет здесь. Просто посмотрите мне в глаза и подумайте, что верите мне.
   Коэн повернул голову и встретился с ней глазами. Огонек интереса, игравший в них секунду назад исчез. Взгляд стал ласковым и проникновенным. Так смотрит мать на любимого младенца. Почему-то захотелось плакать, и он, ругая себя последними словами, попытался подавить секундный порыв слабости.
   - Просто поверьте мне, - услышал он, хотя ее губы оставались сомкнутыми в легкой ободряющей улыбке.
   "Хорошо. Я тебе верю", - поддавшись ласковому призыву, подумал Коэн и, не отпуская ее взгляда, постарался улыбнуться. Она медленно на миг сомкнула ресницы, и снова встретила его взгляд, с прежней озорной улыбкой.
   - Ну, вот и все.
   - Как? Неужели не получилось? - встревожено спросил Коэн, чувствуя, что внутри него все же что-то изменилось.
   - Проверим? - спросила она, ободряюще улыбаясь. - Какой эксцентриситет у орбиты Юпитера?
   - Эксцентриситет...? Черт возьми! Я знаю! Разность между расстояниями Юпитера до солнца в перигелии и афелии орбиты семьдесят шесть миллионов километров. Эксцентриситет - 0,0488, - Коэн закрыл глаза и бессильно обмяк в кресле, даже не пытаясь найти объяснение тому, что сейчас произошло. Ему было просто приятно осознавать, что он знает о Юпитере все.
   - Ну вот, а вы говорили не получилось, - она немного склонила голову набок, с интересом наблюдая за его реакцией, и, когда он открыл глаза, одобряюще кивнув, сказала: - А вы неплохо держитесь. Из вас получиться хороший президент.
   С этого момента Патрик Коэн, безоговорочно поверил в то, что путь выбранный Коллегией, единственно верный и альтернативы ему нет. Потом были визиты в закрытые лаборатории, где ему демонстрировали синтезаторы, и молекулярные ассемблеры различного уровня сложности. Потом были выборы, после которых он стал президентом. Было признание и принятие его, как равного, лидерами тандема. Было золото Йеллоустона и начало строительства Капитолия. Было много чего важного и замечательного, и с каждым новым событием в нем крепла вера Коллегию и в ее дело.
   Не смотря на скромные, по выражению Кроуфорда, возможности влиять на решения мировых лидеров, Коллегии все же удавалось незаметно, но очень эффективно встраивать свои инициативы в общий поток политических событий, а иногда в полном смысле слова гасить уже почти развернувшийся кризис.
   Так было со взрывом метана в Южно-китайском море, приведшим к серьезным разрушениям на сотнях километрах береговой линии и десяткам тысяч человеческих жертв. Поначалу существовали серьезные опасения, что Китай придет к очевидному выводу, что взрыв это дело рук американцев и обратится в ООН с требованием наказать Америку. Существующая процедура наверняка привела бы к признанию США опасным агрессором и к рекомендации ввести на территории страны юрисдикцию ООН. Чем это могло закончиться, сейчас было даже трудно представить. Скорее всего, на месте возвышающихся высоток Капитолия, сейчас была бы выжженная ядерным огнем пустыня. Но Коллегии каким-то образом удалось повлиять на китайского президента. Его, начавшая было принимать все более радикальные формы, риторика постепенно смягчилась. Китай поддержал создание международной комиссии по изучению выброса метана приведшего к гигантскому взрыву. Ее выводы, несмотря на некоторые противоречия и альтернативные мнения сводились к тому, что у него были вполне объяснимые естественные причины.
   Довольно быстро была устранена и угроза активации излучателей в оставшихся районах залегания метангидратов. Команды от ИСИНа, успешно уничтоженного "эффектом" в своем подземном бункере, опасаться не приходилось, поэтому время для решения этой проблемы было достаточно. В десятки шельфовых акваторий были направлены арендованные подконтрольными Коллегии фирмами суда, которые были оснащены собранными по всему миру за баснословные деньги, подводными беспилотниками. Пользуясь картой предоставленной доктором Тагаши Накахара, в течение полугода этой внушительной флотилии удалось достать или вывести из строя почти все микроволновые излучатели, способные вызвать высвобождение метана из газогидратов.
   В общем, со временем стало ясно, что мир избежал еще одного кризиса, способного перерасти в глобальную катастрофу, и доказательств этому было достаточно. Америка, которую большинство стран все еще считали единственной реальной угрозой миру, активно включилась в процесс разоружения тактических ядерных боеголовок. Теперь, когда процесс был почти закончен и проходили последние сверочные инспекции ооновских наблюдателей настала очередь обычных вооружений. Верховный Комиссариат выступил с инициативой в равных пропорциях сократить численность крупнейших десяти армий мира. Тандем сразу поддержал предложение, а за этим, после непродолжительных дебатов, последовало согласие почти всех остальных стран. США выдержав, полагающуюся для страны с одной из самых мощных армий паузу, в конце концов, согласилась на предложение Комиссариата с оговоркой, что сокращение коснется в основном не боевого личного состава и вооружений старше 20 лет. Так мир сделал еще один шаг к устранению риска крупномасштабных военных конфликтов.
   Вполне ожидаемо, Коэн, став президентом, публично поддержал тандем в усилиях по реформированию ООН и созданию на остове Верховного Комиссариата полноценного правительства имеющего все больше и больше полномочий и ресурсов для регулирования глобальной экономики и поддержанию международного порядка. Одобрил новый американский президент и наращивание силовой компоненты ООН, выделив для UNPC, значительное количество военной техники, включая полностью укомплектованную кораблями ударную авианосную группу, и разрешив на своей территории набор добровольцев. Америка пошла еще дальше. Не смотря на то, что страна сама остро нуждалась в ресурсах, первые слитки золота Йеллоустона были направлены в Китай на восстановление прибрежных районов разрушенных взрывом метана. Еще одна весомая партия слитков была направлена на финансирование закупок продовольствия для стран северной Африки и Ближнего Востока, которые до сих пор не могли оправиться от последствий вулканической зимы, обернувшейся для них жестокими засухами. Так, шаг за шагом, Америка начала менять отношение к себе большой части населения планеты, показывая миру, что она готова стать равным партнером тандема в мировых делах.
   "Да... Многое изменилось в моей жизни за последние три года", - подумал Коэн, разглядывая из окна президентского вертолета гигантскую развернувшуюся внизу стройку Капитолия, и повернулся к Тиму, своему бессменному помощнику, занимающему теперь пост главы президентского аппарата.
   - Давай вниз. Хочу посмотреть, как идет отделка "Белого Дома".
   Плавно, чтобы не доставлять беспокойства пассажирам, вертолет заложил правый вираж и через несколько минут приземлился на одной из десяти площадок центральной башни, верхние уровни, которой занимали офисы правительства и администрации. Здесь же располагалась новая резиденция президента США, в память о прошлой, оставшейся в накрытом радиацией Вашингтоне, называемая Белым Домом.
   Споры о том, стоит ли размещать всю президентскую рать в одном месте шли довольно долго. Особенно смущало то, что несмотря на автономные скоростные лифты, идущие к заглубленному бункеру оборудованному по высшим стандартам защиты, в случае опасности президента нельзя было достаточно быстро эвакуировать с верхних этажей башни. Окончательное решение все же осталось за Коэном. Во время одного из визитов, подойдя к окну еще недостроенного овального кабинета, точной копии того, что остался в старом Белом Доме, он взглянул с высоты на раскинувшийся внизу строящийся мегаполис поразился его какой-то неамериканской красоте и почувствовал не просто удовлетворение от того что увидел, а настоящую гордость. Такие сильные эмоции он не испытывал никогда. Так чувствует себя человек добившийся, наконец, своей цели. Решение было принято. Новый Белый Дом будет находиться здесь, на вершине самой высокой в западном полушарии башни, название которой предстояло еще придумать.
   Теперь, когда башня была почти достроена и полным ходом шли отделочные работы, он стал заезжать сюда чаще. Чтобы походить по еще пустым, пахнущим свежей краской коридорам, обсудить с инженерами мелкие изменения, полюбоваться открывающимся из окон видом, но самое главное, посидеть в уже полностью оборудованном овальном офисе за президентским столом, за которым до него сидели его предшественники. Только усевшись в первый раз за этот стол, изготовленный из толстых дубовых панелей снятых двести лет назад с замерзшего в арктических снегах британского фрегата "Резолют", он почувствовал себя состоявшимся президентом. От него веяло историей, и все пространство вокруг наполнялось необъяснимой аурой силы, влияния и мощи, которая помогала предыдущим президентам принимать судьбоносные для Америки решения.
   - Судьбоносные решения, - прошептал Коэн, проведя рукой по полированной столешнице.
   За его карьеру он был свидетелем нескольких решений, которые могли самым драматическим образом изменить историю человечества. Проект Лунный Свет, решение Лэйсон о нанесении глобального ядерного удара, решение о ядерном разоружении после применениями китайцами "эффекта" в Санта-Фе и, наконец, присоединение Америки к негласному союзу государств, которые при несомненном лидерстве тандема, шаг за шагом, создавали основу нового миропорядка. Сейчас с высоты прожитых лет и полученных знаний, многие решения кажутся не такими радикальными как раньше. Незримое, но весьма ощутимое, присутствие Коллегии в мировых делах объясняло очень многое. Подъем Америки после развала Советов, Лунный Свет, "эффект": все эти факторы и события, оказавшись частью хорошо спланированного замысла, после разговора с Кроуфордом на австралийском фрегате приобрели какой-то новый смысл и несколько потеряли свой драматизм и эпохальность. Но эта потеря, с лихвой компенсировалась растущим чувством уверенности в будущем, так четко и логично очерченным тандемом и поддержанным технологиями имеющимися у Коллегии.
   "В конце концов, что может пойти не так?" - подумал Коэн, развернул кресло от стола встал и, подойдя к широкому панорамному окну, выходящему на зеленую, усаженную кустами роз лужайку, находящуюся почти в полукилометре над землей, взглянул на надвигающиеся с юга дождевые облака. Серое покрывало низкой облачности медленно наползало на Капитолий в двадцати этажах ниже, и Коэн, глядя на торчащие из него шпили соседних башен, на миг почувствовал себя творцом нового мира. Почти богом. Тряхнув головой, он, словно испугавшись, тут же отогнал от себя эту крамольную мысль. Теперь он хорошо понимал, что может произойти с теми, кто, уверовав в собственную исключительность, возомнил себя хозяином мира. Хорошо это понимала и его команда, готовая сделать все, чтобы как можно дольше сохранить мир и дать Америке восстановиться.
   В раздумье, глядя на стелющиеся внизу облака, президент услышал, как дверь в овальный кабинет тихо открылась. Без его разрешения сюда могли войти только три человека: вице-президент, министр обороны, и глава президентского аппарата. Сейчас в Капитолии его сопровождал только Тим. Оторвавшись от мыслей, президент медленно повернулся к своему бессменному помощнику, стараясь предугадать, какое важное событие заставило его войти в святая святых Белого Дома без стука. Тим стоял, бледный как лист бумаги в нескольких шагах от двери, словно не решаясь сделать шаг на толстый президентский ковер, на котором удобно разместился, широко раскинув свои крылья на гербе США, могучий орел
   - Что? - спросил президент внезапно охрипшим голосом, чувствуя, как по спине пробежала неприятная дрожь.
   - Сэр... Вы отключили связь, - дрогнувшим голосом проговорил Тим.
   - Что произошло? Говори! - сделав усилие, Коэн взял себя в руки, и со смарта отключил экранирование кабинета.
   - У северо-западного побережья, на шельфе в ста пятидесяти километрах от побережья произошел выброс метана и взрыв приблизительно такой же силы как три года назад в Южно-китайском море. Взрывная волна уже накрыла четыреста километров береговой линии. Сейчас туда идет несколько волн цунами. В районе катастрофы находится около двадцати миллионов человек, и две крупные базы ВМФ. На данный момент количество жертв определить не представляется возможным, но по прогнозам FEMA, они будут в районе нескольких сотен тысяч.
   Пытаясь удержать внезапно бросившееся в галоп сердце, президент на несколько секунд закрыл глаза, затем встряхнувшись, подошел к столу и медленно опустился в кресло.
   - Судьбоносные решения... - тихо проговорил он, положив руку на лакированную столешницу.
   - Извините, Сэр? - переспросил, ничего не понимающий Тим.
   - Собирайте Совет национальной безопасности. У Локарта в Далси. Мы вылетаем через пять минут. А сейчас мне надо сделать важный звонок.
   Оставшись один, Коэн некоторое время смотрел, как сияющая безупречной полировкой поверхность стола отражает свет ламп, затем глубоко вздохнув, набрал личный номер Кроуфорда по закрытому каналу, идущему через один из спутников Коллегии.
  
   Китай. Пекин. Резиденция
   китайского президента.
   17 ноября 2038 года.
  
   После короткого совещания с министром обороны и главой внешней разведки, на котором обсуждались последствия взрыва метана у северо-западного побережья Америки, президент Китая остался один, чтобы еще раз хорошо обдумать следующие шаги.
   Пока события развивались по плану. О том, что все факты указывали на то, что виновником выброса метана и последующего взрыва в Южно-китайском море три года назад были США, знали очень немногие. В Китае эта информация была строго засекречена и, судя по тому, что и тандем и ООН делали все, чтобы отвести от Америки подозрение, объявив взрыв природным явлением, она в ближайшее время нигде не всплывет. Это было одним из условий плана возмездия, который президент Китая запустил три года назад. Сейчас он сидел и в раздумье разглядывал карту мира, висящую на стене, стараясь подавить в себе тлеющие искорки сомнения в том, правильно ли он поступил, отплатив США за трагедию на побережье Южно-китайского моря той же монетой. Несмотря на все предосторожности, риск развития ситуации в полномасштабный конфликт все же был. Но это был вполне управляемый риск в сравнении с тем, что могло произойти, если бы США не был дан симметричный ответ.
   Лаоши был, конечно, прав, в открытый конфликт с США вступать было нельзя. Но если бы он не отдал приказ совершить акт возмездия, он бы не продержался в своем кресле и года. В отличие от сотни высших партийных функционеров и правительственных чиновников министр обороны, начальник генерального штаба, и глава Министерства государственной безопасности знали о том, что за взрывом стоят США. Оставить акт агрессии такого масштаба без ответа означало бы проявить непозволительную слабость и полностью потерять в их глазах авторитет. Кто знает, к чему это смогло бы привести. Пожалуй, потеря президентского кресла в этом случае была бы самым безобидным вариантом. Все могло бы закончится обвинениями в предательстве и "мягким" военным переворотом, ведь на тот момент армейские подразделения все еще оставались в городах для поддержания порядка и соблюдения режима чрезвычайного положения, продленного еще на год после окончания вулканической зимы. Обосновать Центральному комитету партии, что решение не отвечать на американскую агрессию было единственно верным, было бы очень трудно, ведь цепочка могла потянуться и к "эффекту" и Лунному Свету, о которых в Пекине знали единицы. А дальше эта информация обязательно просочилась бы в свободный доступ. И тут реакцию китайцев на то, что США применили генетическое оружие в глобальном масштабе, представить было не сложно, особенно принимая во внимание, что их основной целью был Китай, в котором уже наблюдается катастрофическое падение рождаемости. Выход был один, убедить ключевых силовиков, в том, что ответный удар по Америке будет нанесен, привлечь их его разработке, планированию и осуществлению, и уже в процессе контролировать ситуацию.
   Подготовка проекта не составила труда. Группа военных ученых быстро довела технологию придонных микроволновых излучателей до уровня рабочего применения. Несколько сухогрузов доставляющих помощь тандема в США были переоборудованы для их незаметного сброса в шельфовых районах на границе территориальных вод на северо-западе США. Правда, понадобилось почти два года, чтобы разместить все полторы тысячи излучателей, но президент был готов подождать, лишь бы обеспечить скрытность операции. А когда все было готово, оставалось только подождать шторма, идущего на Штаты с океана и дать команду на активацию.
   Хмурясь, президент взглянул на экран планшета, где в реальном времени обновлялась информация из США о зоне поражения в районе взрыва метана. Мощность в мегатоннах, объем детонировавшего метанового облака в кубических километрах, температура термического излучения, скорость ударной волны, степень разрушений в ходе ее удара, высота цунами, сотни километров побережья, десятки километров в глубину, сотни тысяч жизней. Хаос. Разрушение. Смерть.
   "Духи предков, когда же наступит мир?", - подумал президент и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.
   - Господин, - на мониторе рабочего терминала появилось лицо личного помощника. - С вами хочет поговорить Лаоши.
   Президент развернул кресло к рабочему столу и включил обратную связь. Он ожидал, что Учитель захочет с ним поговорить, как только узнает о взрыве метана в США, но было удивительно, что информация дойдет до монаха в течение нескольких часов с момента катастрофы. И откуда в монастыре связь, ведь там нет никакой электроники и даже не подведено электричество. Впрочем, Лаоши всегда был полон загадок и неожиданных сюрпризов.
   - Хорошо. Соедините меня с Учителем. Я готов с ним поговорить.
   - Господин, Лаоши сейчас находится в общей приемной президентского комплекса и передает, что ожидает с вами личной встречи.
   - Что? - брови президента поползли вверх. - Как он сюда попал?
   - Мы выясняем все детали, но по предварительным данным он прилетел в Пекин, на частном самолете Китайского Инвестиционного Банка. Вертолет этого же банка доставил его на гостевую площадку за периметром президентского дворца.
   - Какое отношение он имеет к самому крупному частному банку Китая? - лицо президента приняло обычное в общении с подчиненными непроницаемое выражение.
   - Мы выясняем, это, господин, - поклонился с экрана помощник.
   - Проводите дорогого гостя Лаоши в мою комнату для чайных церемоний. Я приму его там, сейчас же.
   - Господин, у вас через двадцать минут встреча с политсоветом Центрального Комитета по организации очередного съезда партии.
   - Перенесите встречу. Скажите, что я обсуждаю последствия взрыва с президентами России и Америки. Они должны понимать, насколько это важно.
   Комната для чайных церемоний была точной копией той, что находилась во дворце императора Ши Хван-ди, правившим поднебесной две тысячи лет назад. Большая часть ее богатого и даже немного вычурного декора принадлежала той же эпохе. Приглушенный свет нефритовых лампадок с легким, почти неощутимым ароматом благовоний, ажурной резьбы низкий столик, казавшийся висящим в воздухе из-за своих тонких, почти незаметных в полумраке ножек, два таких же ажурных стула с высокими спинками, богатая, выполненная в китайских традициях драпировка на стенах, с которой взирали парящие над великолепными пейзажами долины Хуанхэ красные драконы: все здесь говорило о долгой истории Китая и располагало к неспешной откровенной беседе.
   - Учитель... - поклоном поприветствовал вошедшего Лаоши президент и жестом радушного хозяина пригласил к столу. - Почему вы не дали мне знать, что хотите почтить Пекин своим посещением? Я бы сделал все, чтобы ваше путешествие было комфортным.
   - Прими этот неожиданный визит, как дань уважения тому, что ты делаешь для Китая, - поклонился в ответ неожиданный гость и, расправив полы, простенького монашеского одеяния, осторожно, словно опасаясь сломать, опустился на стул.
   Тут же появился чайный мастер и, проведя традиционный ритуал с замысловатой формы чайником, налил в изящные чашечки из тончайшего фарфора по глотку "Да Хун Пао"* (*"Да Хун Пао" Считается самым дорогим чаем в мире с аукционной ценой до семисот тысяч долларов за килограмм). Хозяин и гость, отдавая дань традиции, поклонились друг другу и пригубили благоухающий невообразимым букетом напиток. Чайный мастер снова наполнил чашечки на этот раз почти до краев и с поклоном полным почтения и уважения удалился.
   - В мире снова происходят катастрофы, - сделав глоток чая и одобрительно кивнув головой, проговорил Учитель.
   - То, что произошло в Америке ужасно, - изобразив на лице сострадание, согласился президент. - Но не менее ужасно то, что произошло в Южно-китайском море три года назад. Силы природы беспощадны к человеку, и нам надо принимать их удары с должным терпением и стойкостью.
   - Это мудрые слова. Силы природы, как и силы истории неукротимы. Но и ошибки человека могут быть сравнимы с ними по своей разрушительной силе.
   - Три года назад ученые подтвердили, что выброс метана и взрыв подобный тому, что случился в Южно-китайском море, может произойти еще раз. Я соболезную американцам. По-видимому, никто в мире не застрахован от подобного рода природных катастроф. Их механизм не совсем понятен ученым, но хочется надеяться, что подобных трагедий больше не случится.
   - Хм... - Учитель некоторое время внимательно смотрел в глаза президенту, словно силясь что-то понять, затем сожалением проговорил: - Я понимаю причины произошедшего.
   - Спасибо, Лаоши, - президент, чуть склонил голову.
   - Понимаю, но одобрить не могу потому, что ход истории может быть нарушен и мне сложно сказать, в каком направлении она теперь повернется.
   - История часто делает крутые повороты и надо быть великим провидцем, чтобы их предугадать. Чего нам теперь следует ожидать?
   - Все будет зависеть от того в какой форме будут принесены извинения и будут ли они приняты.
   - Извинения? - в голосе президента послышалась горькая ирония. - Не будет никаких извинений. Никто не может извиняться за силы природы.
   - Хм... - еще раз задумчиво хмыкнул Лаоши и, медленно кивнув, добавил: - Я понимаю тебя. Я хорошо тебя понимаю.
   Взгляд учителя вдруг приобрел необычную глубину, его глаза превратились в два бездонных тоннеля ведущих куда-то в непроглядную, полную неизвестности темноту. Президент нечасто видел такой взгляд, и каждый раз ему становилось немного не по себе, хотя ничего необычного, кроме быстро проходящего чувства легкого дискомфорта не происходило. Вот и сейчас он на мгновение ощутил, как сжалось сердце, и по спине пробежал неприятный холодок, но тут взгляд Лаоши снова стал обычным, даже каким-то до безразличия бесцветным, и он чуть улыбнувшись своей скупой улыбкой человека, которому доступна великая мудрость, медленно закрыл и открыл веки.
   - Спасибо, учитель, - сбросив, внезапно охватившее его оцепенение, наконец, проговорил президент.
   - Я рад был тебя видеть. Извини, что отнял у тебя столько драгоценного времени.
   - Останьтесь. Нам еще столько нужно обсудить, - попросил президент, чувствуя в их разговоре некую недосказанность.
   - Я услышал все что хотел. Мне действительно надо идти. Я хочу помолиться в "Храме Белых Облаков", где меня уже давно ждут мои братья монахи. Учитель поднялся со стула и, поднеся сложенные вместе ладони ко лбу, вежливо поклонился.
   "Так монахи провожают идущего в бой воина", подумал президент, глядя в спину идущему к двери учителю. Он хотел остановить его, сказать что-то важное, то, что ни разу никому не говорил. Но, богато отделанная золотой инкрустацией, дверь уже закрылась за Лаоши, и он остался один под пронзительными взглядами парящих по стенам красных драконов.
  
   * * *
  
   Почти в это же время сообщение о мощном выбросе и взрыве метана было отправлено разведцентром Сил ООН в тихий швейцарский кантон Ури. Там в долине напротив обрывистых склонов горы Оберальпшток располагался городок, где разместился персонал Командного центра Сил стратегического сдерживания.
   Вилла, в которой уже несколько лет вместе с семьей жил Дюваль находилась в живописной долине окруженной высокими, покрытыми снежными шапками пиками швейцарских Альп в нескольких десятках километрах от Командного центра. Для контингента базы кантоном Ури был выделен обширный участок вдали от пролегающей по неширокой долине дроги. В сжатые сроки были возведены около двух десятков уютных шале, построены комфортабельная гостиница для гостей и две казармы, в которых размещались военнослужащие батальона охраны. Вся территория была обнесена охранным периметром и усиленно патрулировалась. Было очевидно, Командующий SDF придает вопросам безопасности своих подчиненных первостепенное значение, что никоим образом не мешало им и их семьям наслаждаться вполне комфортной размеренной жизнью, которой так славится Швейцария. Впрочем, Командующий заботился не только о безопасности и комфорте. За несколько лет ему удалось собрать преданную команду профессиональных офицеров, которые, сознавая степень своей ответственности, верили ему, верили друг другу и готовы выполнить любой приказ для того, чтобы интересы ООН были в полной мере обеспечены.
   Сообщение о взрыве метана у северо-западного побережья США из-за разницы часовых поясов пришло ночью. Стряхнув остатки сна, Дюваль, не вставая с постели, несколько раз прочитал пришедшую информацию, некоторое время лежал в темноте пытаясь привести в порядок свои мысли и успокоить накатившее вдруг неприятное волнение. Поняв, что без лекарств все же не обойтись, принял таблетку успокоительного, вышел в рабочий кабинет и связался с дежурным по Командному центру, приказав на утро собрать штаб, а так же незамедлительно докладывать обо всех инструкциях поступающих из Верховного Комиссариата. Налив себе стакан чистой горной воды из местного источника, он долго стоял у открытого окна, глядя на пустынную в этот час улочку их небольшого поселка, подсвеченную мягким светом фонарей.
   Тихая ночь альпийских предгорий в стране, которая столетиями не знала войн.
   Может в этом и есть историческая справедливость. Отсутствие геополитических амбиций и агрессивных устремлений, трудолюбие и педантичность людей позволили создать в Швейцарии какой-то отдельный, не похожий ни на что другое, мир, как бы, говоря всем остальным: "Отбросьте срасти, живите в мире, работайте, рожайте детей, делайте свою жизнь лучше с каждым годом". Но этот призыв так и остался не услышанным. И вот, только отступив от грани глобальной катаклизма, перед которой человечество стояло после катастроф в Америке, оно снова сделало шаг к пропасти. Око за око, зуб за зуб. Вначале один взрыв метана, унесший сотню тысяч человеческих жизней, за ним второй. А потом будет третий? И так до тех пор, пока ведущие державы не столкнуться лбами в полномасштабном глобальном конфликте, способном залить кровью всю планету. И в центре этого конфликта окажется он, командующий Силами стратегического сдерживания Организации Объединенных Наций.
   Вдохнув еще раз полной грудью, ночной горный воздух Дюваль подошел к рабочему столу и в раздумье посмотрел на, мигающий одиноким синим огоньком, терминал. Ситуация была предельно ясна. Китай решил нанести по США удар возмездия, причем использовал те же средства, что были применены три года назад против него. Теперь наступит очередь Америки. Необходимо прервать раскручивание этой смертельной спирали. Он уселся в кресло и набрал код вызова командующего Силами по поддержанию мира.
   - Ты не спишь? - вместо приветствия задал с экрана вопрос Сигур.
   - Как видишь.
   - Наши действия?
   - Полная готовность. Ждем решения Комиссариата, - Дюваль почувствовал, что внутренней спокойствие возвращается.
   - Но ты же знаешь, каким оно будет. Природное явление, выброс энергии из земного ядра.
   - Каким бы оно не было мы должны его получить. Без него мы не имеем права действовать, - Дюваль посмотрел на друга взглядом полным уверенности и решимости.
   - Хорошо, - согласно кивнул командующий UNPC. - Мои люди готовы.
   - Мои тоже. До связи, - ответил Дюваль и отключился.
  
   США. Штат Вашингтон.
   Сиэтл.
   18 ноября 2038 года.
  
   То, что творилось за бортом президентского вертолета, очень напоминало восточное побережье после удара цунами в тридцатом году. Такие же разоренные, заваленные оставленным уходящей водой и мусором кварталы, столбы дыма все еще поднимающиеся то тут, то там, пронзительные огоньки мигалок аварийных служб и спасателей, пропитанный смертью и горем воздух рассекаемый винтами сотен вертолетов, вывозящими тех, кому повезло остаться в живых. Точно такую же картину он видел, подлетая к Вашингтону восемь лет назад. Даже полуразрушенный аэропорт Сиэтла с его вбитыми окнами терминалов и беспомощно торчащими из гор, все еще сочащегося жидкой грязью, строительного хлама фюзеляжами самолетов напоминал Вашингтонский Даллес. И, как восемь лет назад, там внизу кипела такая же лихорадочная работа людей разгребающих пятиметровые завалы в надежде найти хотя бы еще одного человека, спасти хотя бы еще одну жизнь.
   Взрыв метана произошел на шельфе в ста пятидесяти километрах западнее Сиэтла. Двадцатиметровая цунами, пришедшая за разрушительной взрывной волной, накрыла полосу побережья длинной в четыреста пятьдесят километров с юга на север и глубиной в до шестидесяти километров. Хотя были районы, по заливу Хуан де Фука и вдоль поймы реки Колумбия, где вода прошла значительно дальше, почти достигнув предгорий Каскадных Гор.
   По иронии судьбы штат, на который обрушилась катастрофа, назывался Вашингтон, хотя вода захлестнула и Портленд находящийся южнее на границе с Орегоном. До катастроф этот штат с довольно небольшим населением не был отмечен ничем особенно выдающимся кроме двух крупных баз ВМФ, контролировавших скверную Атлантику. Население было небольшое, города средние, экономическая активность в пределах статистической нормы, в общем, спокойный, вполне консервативный северный штат. Однако после катастроф ситуация здесь резко поменялась. Семимиллионный штат принял около девяти миллионов беженцев. Его компактные, известные на всю Америку своей, почти скандинавской ухоженностью города беспорядочно разрослись обширными кварталами жилых бараков вначале временной, а затем уже и более капитальной застройки. Теперь эти города: Сиэтл, Олимпия, Такома, Эверет, были разрушены цунами. По последним данным только в штате Вашингтон в зоне затопления проживало около двадцати миллионов человек. Сколько из них погибло, сколько осталось в живых, не мог сказать никто. Граничащая с паникой ситуация была очень похожая на ту что восемь лет назад сложилась после удара цунами на восточном побережье.
   А еще похожим было забытое уже чувство безысходности и тоски, на которое наслоилось что-то абсолютно новое не испытанное Коэном до этого никогда.
   Жалость.
   Не сожаление, которое ему приходилось испытывать в карьере и раньше после редких неудач, а именно жалость.
   Президенту США Патрику Коэну было жалко людей. Зачем все это? В чем они виноваты? Как получилось, что сотни тысяч живых людей снова стали всего лишь горстью медяков используемых политиками для размена в большой игре за власть и влияние? Раньше он себе таких вопросов не задавал. Люди всегда казались всего лишь средством для достижения цели. Да, жизни американцев ценились больше чем остальных, но отношения от этого к ним не менялось. Государство, как в случае с приказом Лэйсон нанести первыми глобальный массированный ядерный удар, готово было пожертвовать миллионами своих граждан для защиты национальных интересов. Даже после Йеллоустона и цунами восемь лет назад он смотрел на строчки потерь холодным, беспристрастным взглядом, стараясь вычленить в потоке информации самое главное и найти как можно более эффективные решения. Он вдруг с внутренней дрожью вспомнил, с какой легкостью отдавал приказы, оставляя без помощи и ресурсов небольшие города для того, чтобы сфокусировать все усилия на многомиллионных мегаполисах. Теперь же ему было до боли в сердце жалко людей. И не только американцев, которые погибли после взрыва метана. Было жалко китайцев погибших по той же причине три года назад и миллионы тех несчастных по всему миру, что умерли от голода, холода и болезней, не пережив вулканическую зиму. Ему было жалко сотни миллионов младенцев, которым не суждено родиться из-за проекта Лунный Свет.
   Незнакомое, странное, пугающее своей пронзительностью, чувство. А, может, это признак слабости? Может он, став президентом разрушенной страны, взвалил на себя больше, чем сможет унести. Получить такой удар в тот самый момент, когда казалось, что все идет по плану, что Коллегия предусмотрела и смогла организовать все, было огромным потрясением. Значит, есть факторы, которые Коллегия не может контролировать, и подобные срывы будут происходить еще и еще, и за каждым из них будет тянуться шлейф из десятков, сотен тысяч человеческих жизней. Потому что люди для Коллегии - всего лишь инструмент, в достижении цели. Звучит знакомо, не так ли. Коэн брезгливо поморщился.
   - С вами все в порядке, Сэр? - поинтересовался его помощник, сменивший Тима три года назад.
   - Нет. Мне очень хреново, - неожиданно резко ответил президент. - Мне больно смотреть на эти разрушения, мне больно читать статистику погибших, пропавших без вести, мне больно отвечать на письма о помощи, потому, что нельзя помочь всем сразу.
   - С силами природы сложно бороться, но я уверен, мы восстановим и восток и запад, осторожно сказал помощник.
   - Да, конечно восстановим. Извини, Дэйв, - Коэн смягчил тон и постарался вложить в свою улыбку хоть немного искренности. - Я действительно не испытывал такого стресса с момента катастроф восемь лет назад. Мне просто есть о чем подумать.
   - Конечно, Сэр. Извините, что помешал, - помощник виновато опустил глаза.
   Тяжело вдохнув, президент оторвался от окна и откинулся на сидение. Силы природы... Если бы этот молодой парень, который когда-то бросил теплое местечко оператора регионального центра FEMA для того, чтобы своими руками разгребать завалы, затопленного цунами Нью-Йорка знал, что стоит за этими силами.
   Раньше все было просто. Америка, как доминирующая в мире держава старалась сохранить свое превосходство. Россия, Китай, Индия и поодиночке, и вместе пытались его оспорить. Если отвлечься от методов, то процесс шел плавно и даже как-то естественно, потому, что никто не хотел глобального конфликта. Но с момента, когда он узнал о Коллегии, расклад сил в мире оказался совершенно иным. Выяснилось, что есть сила, которая манипулирует если не всеми, то очень большим количеством факторов определяющих ход истории. Выходило, что мощнейшие державы мира не были полностью самостоятельны, что ключевые решения им подсказывались Коллегией. И решения эти обильно оплачивались человеческой кровью. Первая Мировая война, Вторая, Лунный Свет... И все ради великой цели продвижения прогресса. А кто-нибудь задавал себе вопрос, стоит ли этот прогресс десятков миллионов человеческих жизней. Имеет ли Коллегия право...
   Почувствовав резкий приступ сильной головной боли Коэн, с силой зажмурил глаза и заставил себя подавить невольную гримасу, чтобы еще раз не привлекать внимание помощника. Но боль, сделав пронзительный укол, сразу отступила, оставив в мозгу только мелкую рябь неприятных ощущений. Он успокоился и, не открывая глаз, помассировал виски. Некоторое время голова была совершенно пуста. Затем мысли потихоньку стали возвращаться. О чем он думал? Ах да, прогресс, оплаченный человеческой кровью... Имеет ли Коллегия право...
   Новый приступ ударил в самый центр мозга с силой мощного электрического разряда. Президент схватился руками за голову и, не выдержав боли, застонал.
   - Господин президент! Сэр! - настойчивый голос личного врача, постоянно сопровождавшего Коэна, вернул его к реальности. - Вот выпейте. У вас приступ. Это обезболивающее. И дайте сюда руку, я проведу экспресс диагностику.
   Пока Коэн, проглотив капсулу, жадными глотками пил воду из протянутого ему стакана, врач засучил ему рукав рубашки и надел на предплечье диагностический модуль.
   - Так давление, температура в норме, а вот пульс сильно учащен. Кровь... - доктор взглянул на планшет, куда выводились данные с модуля. - Основные параметры в норме. Посмотрите сюда. Голова не кружится? Поднимите руки. Сожмите, разожмите пальцы. Скажите, сэр, что вы чувствовали?
   - Боль, ужасную головную боль. Я с такой еще в жизни не сталкивался, - отставив стакан, ответил президент.
   - А сейчас? - поинтересовался врач.
   - Сейчас боль прошла, но голова, словно ватой набита, и в висках стучит.
   - Как только приземлимся надо сделать полную диагностику, МРТ, энцефалографию, нейроскопию. Если будет еще один приступ, экстренно сядем на территории ближайшей клиники, у которой есть необходимое оборудование. Не исключена опасность инсульта.
   - Не будет больше приступов, - Коэн помог врачу снять модуль и немного помассировал исколотое тончайшими иголками сенсоров место, где он был наложен. - Мне уже лучше.
   - Лучше вам или нет, буду решать я. Дайте сюда руку, - Доктор, сурово сдвинув брови, достал из ящика с препаратами и оборудованием небольшой инъектор и вставил в него капсулу. - Это вам поможет. Успокоительное и препарат разжижающий кровь. При малейших признаках приступа, зовите меня.
   - Спасибо, док, - президент опустил рукав и, откинувшись на спину кресла, попросил помощника принести ему шлем дополненной реальности. Ему не хотелось, чтобы кто-то еще слышал этот разговор.
   - Патрик? Как дела на Родине? - Изображение Кроуфорда на секунду поплыло по внутренней поверхности щитка шлема, но потом микропроекторы подстроились под глаза президента, и картинка стала яркой и четкой.
   - Рэй, у тебя были резкие головные боли, после того, как ты стал работать на Коллегию - прямо спросил Коэн.
   - Головные боли? - с озабоченным видом переспросил экс вице президент.
   - Только честно, Рэй. Ты же знаешь, я могу сложить два и два сам, но тогда наши отношения уже никогда не будут прежними.
   - У меня не было головных болей, Патрик, - серьезно сказал Кроуфорд. - Потому, что членство в Коллегии мне досталось по наследству от отца, а ему от деда, а ему от прадеда и так на шесть поколений назад, где ниточка моей родословной странным образом теряется. У меня не было головных болей потому, что Высшие не ставили мне гипнотический блок.
   - Что? Какой к черту, блок? - не скрывая злости, проговорил президент.
   - Всем новым членам Коллегии, кто-нибудь из Высших дает мощную гипнотическую установку, которая не позволяет им предпринимать действия способные ей навредить. Я думал, она тебе все рассказала. Мы этого никогда не скрывали.
   - Черт возьми, Рэй, мне никто ничего не говорил! Ты хочешь сказать, что у меня в голове, как у лабораторной подопытной собачонки, стоит какой-то гипнотический жучок, который долбает меня болевым приступом, как только я плохо подумаю о Коллегии. Это... Это...
   - Успокойся, Патрик. Такова стандартная процедура. Гипноблок снимут, как только Высшие будут полностью уверены в твоей лояльности.
   - А три последние года было не достаточно, чтобы убедиться в моей лояльности? Меня это не устраивает. Я не хочу терять самостоятельность в суждениях, даже если они противоречат постулатам Коллегии, которые, кстати, я поддерживаю.
   - А о чем ты думал, можешь поделиться?
   - Черта с два. Я не буду об этом напрямую ни говорить, ни думать - горько усмехнулся Коэн. - Я не хочу получить еще один болевой шок. Но мысли были тревожные.
   - Ты о взрыве метана? Не стоит волноваться. Это был просто досадный срыв. Такое больше не повторится.
   - А тебе не кажется, что слишком много у вас досадных срывов? Гитлер? Сталин? Утечка Лунного Света. Удары китайцев по Йеллоустону и Ла Пальма. Взрыв метана в Южно-китайском море. Взрыв метана у наших берегов. Не много ли срывов за последние неполные сто лет? А? Сколько жизней унесли эти срывы, ты когда-нибудь считал? Если включить сюда первую мировую, то под сто миллионов!
   - Согласен. Действия Коллегии, порой, имеют слишком высокую цену. Мне это и самому не по душе. Но цель оправдывает средства. Что у тебя на уме, Патрик? - Кроуфорд с интересом заглянул в глаза президента.
   - Снимите в моих мозгах блок, тогда и поговорим.
   - Это не так просто. Если она установила гипноблок, значит, на то были веские причины. Какие они, я не знаю. Действия Высшей Коллегии порой крайне необычны. В свой узкий круг они почти никого не пускают, и никто толком не знает, что твориться в их головах. Мои предки на протяжении поколений пытались пробиться на самый верх и потерпели неудачу. Так, что отсюда тебе помощи ждать бессмысленно.
   - Тогда я сам найду гипнотизера, - отрезал Коэн.
   - Ничего не выйдет. Таких гипнотизеров нет.
   - Черт возьми! Должен же быть какой-то выход. Я, президент США, хожу наполовину зомбированный голливудской красоткой, которая оказалась вершителем судеб мира. Это бред какой-то.
   - Ну... Президентом тебя сделала Коллегия. А выход, возможно, есть. Но это будет нарушение принципов Коллегии.
   - К черту принципы! Мы с вами уже знакомы на протяжении десятилетий. Вы были моим покровителем и учителем и знаете, что мне можно доверять даже без гипноблока. Если я не избавлюсь от него я не смогу эффективно работать. Лучше покончить со мной сразу и найти другого кандидата, а то я, как и Лэйсон могу просто сорваться.
   - Другого кандидата у меня нет, - покачал головой Кроуфорд. - А вот срываться не надо. Лэйсон, при всех ее плюсах в последнее время была слишком эмоциональна, хотя я думаю это наша общая слабость. Но ты - разумный профессионал, доказавший десятилетиями успешной карьеры свою эффективность. И не смей мне говорить о каких-то срывах.
   - Помогите мне снять блок, - мрачным голосом повторил президент. - Нам есть, что обсудить начистоту без удавки затянутой на мне Коллегией.
   - А вот это интересно. Я всегда был рад откровенному разговору с тобой, - экс вице-президент широко улыбнулся и, немного помолчав, продолжил. - Кроме членов Высшей Коллегии, мне известно только два человека, способные снять гипноблок. Остальные в сообществе очень лояльны и вряд ли помогут. Но эти люди живут в странах, где Коллегии не удалось создать полностью контролируемую структуру и пришлось полагаться на сильных талантливых одиночек. Их у нас даже называли по-другому - представителями. Они не были полностью посвящены в детали деятельности сообщества, но знали и поддерживали его цели. Работали они по вполне определенному заданию на конкретных проектах. Для повышения эффективности их работы с правительствами им были переданы навыки гипнотического воздействия. Эти люди находятся в Китае и России. Один из них монах, человек обладающий огромной силой, но, как свойственно многим монахам, склонный к метафизическим обобщениям и эзотерике. Он начинал еще с Мао. У нас его еще зовут Лаоши, это по-китайски означает учитель. Монаха я знаю плохо и не смогу даже представить, какая у него будет реакция на твою просьбу. Здесь я бы поостерегся. Второй - уже известный тебе Алекс, который и выпустил наружу информацию о Лунном Свете.
   - В таком случае - он враг Коллегии, - констатировал Коэн. - Ведь если бы не он, все бы шло по вашему плану. Не было бы катастроф, а Америка до сих пор была бы ведущей державой мира.
   - Не обольщайся. Неконтролируемые Вашингтоном внутренние и внешние процессы все равно бы привели к упадку США, а это спровоцировало бы глобальный кризис и совсем не экономический. Вспомни хотя бы программу "Аризона". Она как раз для такого случая и готовилась. Но мы не об этом. В том, что Лунный свет вышел наружу есть большая вина Коллегии. Мы не предупредили о проекте никого и региональных кураторов. Русский представитель не знал, что Лунный Свет запущен нами и думал, что это очередные козни Вашингтона. И этим представителем тогда был не Алекс, а его наставник генерал Строев, руководитель ГРУ самой мощной и активной сети внешней разведки после ФСБ. А Алекс был посвящен в Коллегию почти одновременно с тобой.
   - То есть в России два человека?
   - Остался только Алекс. Генерал смог передать ему свои навыки, научить ими в совершенстве пользоваться, но сам потерял их во после контузии во время одной из боевых операций на Кавказе. Хотя я думаю, что контузию он подстроил сам, чтобы очистить свои мозги от гипноблока. Помню, после этого он полностью прекратил, прямые контакты с Высшими.
   - Боюсь, вариант с контузией для меня слишком радикальный, - с сомнением в голосе проговори Коэн. - Я ведь не русский, могу и не выдержать.
   - Я говорю не о контузии, а о преемнике генерала. Этот Алекс - высший мастер. Переданные ему генералом навыки наложились на природные способности к гипнозу и слились в настоящую силу, которая нам очень помогает в России. Да и сам Строев, хоть и на пенсии, но не отошел от дел и является очень влиятельным и пользующимся большим авторитетом человеком. Так вот, эти русские - прагматики и реалисты. Они тоже не во всем соглашаются с Коллегией, поэтому их и не пускают в узкий круг. Думаю, если поговорить со Строевым он может организовать очистку твоего мозга, но делать это будет Алекс.
   - Вы сможете это организовать? - осторожно спросил Коэн.
   - Я могу попытаться. Но ты должен знать, что в этом случае Алекс залезет к тебе в мозги и не факт, что он не соорудит там нечто новое, выгодное ему.
   - Какие могут быть гарантии, что этого не случиться.
   - Гарантий - никаких. Хотя нет, если он согласится, я могу взять с него слово офицера.
   - Слово офицера? - удивился президент. - Чушь!
   - Это для нас это чушь. А русские к чести и достоинству относятся чрезвычайно щепетильно. Именно поэтому с ними так сложно работать.
   - Хорошо, Рэй, дай мне подумать.
   - Тогда до связи.
   - Постойте. Еще вопрос, - спохватился Коэн. - Почему ни вас, ни меня Коллегия не обучила гипнотическому воздействию?
   - Ответ достаточно прост. Мы американцы, а Америку члены Высшей Коллеги контролируют лично.
  
   * * *
  
   Два уже далеко мне молодых человека молча встретились глазами, стараясь решить насколько теперь можно друг другу доверять. Их взгляды, разложенные на пиксели, оцифрованные, закодированные не поддающимися взлому программами, передавались через мощные спутниковые ретрансляторы и в ничтожную долю секунды пересекали тысячи километров, безошибочно находя своего собеседника. Но, даже пролетев пол земного шара от обставленного старинной мебелью кабинета в центре Москвы до современного, сверкающего стеклом и хромом офиса в Новой Зеландии, они не теряли своей пронзительности и напряженности. Наоборот, электроника делала их еще более четкими и выразительными, подчеркивая мельчайшие интонации, которые в обычном разговоре остались бы не замеченными.
   - Вы выпустили ситуацию с китайским президентом из-под контроля, - констатировал свершившийся факт Строев.
   - Это слишком резкое суждение, - лицо Кроуфорда на экране оставалось непроницаемым, но было заметно, как чуть сузились его глаза. - У Коллегии были и остаются эффективные рычаги влияния в Китае. Не такие, как в США, но это лучшее, что у нас есть.
   - Я никогда не понимал осторожность, с которой монах обращается с Пекином. При его способностях, он мог бы полностью контролировать страну.
   - Вы плохо знаете монаха. У него свой более мягкий подход. И с этим надо мириться. Мне самому до сих пор не до конца ясна его роль в Коллегии. Важно, что он полностью понимает, что произошел срыв, и готов сделать все, чтобы исправить ситуацию. Не забывайте, что он там один и его преемник еще только проходит предварительную подготовку. Подумайте об этом с другой стороны, генерал. Вы в России тоже не полностью контролируете ситуацию, хотя Алекс вполне оправдывает надежды.
   - У нас своя специфика. В отличии от Америки у нас у власти стоят сильные, вполне самостоятельные лидеры, и работать с ними непросто, - хмыкнул Строев. - Коллегия в последнее время не очень много внимания уделяла России, так, что не надо требовать от нас невозможного.
   - И в Китае своя специфика. И там у власти стоят сильные лидеры, - в тон ему улыбнулся экс вице-президент. - И в Америке своя специфика, хотя соглашусь, с Вашингтоном всегда было легче работать. Но дело должно быть сделано в любом случае.
   - Ладно, не будем бодаться. Что, по-вашему, произошло?
   - Монах говорит, что Китай не хотел и не хочет конфликта с США, но президент должен был ответить на взрыв в Южно-китайском море, иначе военная и партийная верхушка его бы просто сожрала, а это был бы для нас самый худший вариант. Больше никаких враждебных актов со стороны Китая не будет.
   - Это слабое утешение для Коэна.
   - Согласен. Ему нужны гарантии. А еще ему, нужна жертва.
   - Жертва? - удивленно переспросил Строев. - Вам мало миллиарда не родившихся из-за Лунного Света китайцев? Мало той сотни тысяч, что погибли от взрыва метана? Через двадцать лет в Китае останется чуть больше трехсот миллионов человек, а с вашими жертвами вы рискуете выкосить все население.
   - Ну... Триста миллионов для Китая вполне оправданная цифра. Во всяком случае, с точки зрения эффективной демографии. В Индии будет не многим больше, да и во всем мире ситуация с населением станет более управляемой, поэтому я не вижу причин для беспокойства. А насчет жертвы... Это будет человек принявший решение о взрыве метана и группа близких к нему непосредственных исполнителей.
   - Черт возьми! Коллегия хочет убрать китайского президента.
   - Только не делайте невинное лицо, генерал, оно вам не идет. Это не в первый и, я боюсь, не в последний раз. Давайте вернемся к теме разговора... Несмотря на нанесенный Америке ущерб, Коэн не будет предпринимать никаких ответных действий против Китая. Опять соберется ооновская комиссия, ученые, профессора... Опять будут найдены следы выброса энергии из земного ядра и взрыв спишут на естественные причины. Эта проблема решена.
   - Вы так думаете? - Строев не скрывал своего пессимизма. - Вы думаете, в мире не найдется людей, которые смогут рассмотреть реальные причины событий, за пропагандистской завесой поддерживающей официальную версию. Взять хотя бы несогласных ученых из первой комиссии по Южно-китайскому морю.
   - Нет ничего, что мы бы не смогли контролировать, - уверенно сказал Кроуфорд. - Всего лишь пара человек за пределами Комиссариата догадывается об истинных причинах взрыва. Но, по словам Верховного, они не станут ни о чем распространяться.
   - Командующие?
   - Да. Это два человека выросших внутри структуры и преданных ООН до мозга костей. Они будут делать то, что предписано Кодексом. В нашем случае - молчать.
   - Хотелось бы верить. А еще хотелось бы верть в то, что Коэн не запустит какой-нибудь тайный сценарий, чтобы отомстить Китаю и конфликт начнет бесконтрольно раскручиваться по спирали.
   - Это я вам могу гарантировать, генерал. Никто сейчас не заинтересован в конфликтах особенно Коллегия и США, - Кроуфорд замолчал и как-то по-особенному посмотрел на собеседника.
   - Вас, что-то еще беспокоит, - уловив во взгляде незнакомые интонации, сказал генерал.
   - Есть одна проблема, которую без вашей помощи нам решить будет довольно сложно. Понимаете, Высшие поставили Коэну гипноблок.
   - Насколько я знаю это у вас вполне стандартная процедура. Именно поэтому ни я, ни Алекс не рвемся в узкий круг. Нам самостоятельность мысли дороже привилегий полного членства.
   - Все это так. Я вас могу понять. Но Коэна никто об этом не предупредил.
   - А вот это не честно. Какого уровня блок?
   - Понятия не имею. Я не специалист по чужим мозгам, я действую другими методами. Но Патрик говорит, что испытывает сильный болевой шок, при негативных мыслях о Коллегии.
   - Хм... - Строев потянулся за карандашом и сделал пометку в старинном, отделанном потертой от времени кожей блокноте. - И вы хотите снять блок. Но ведь это противоречит внутренним процедурам Коллегии.
   - Коэн, президент мощной державы. Своими действиями на этом посту доказавший свою вменяемость и прагматичность. Кроме того он опытный профессионал самого высокого уровня, я не вижу ничего плохого, если в его суждениях появится определенная доля самостоятельности. Даже по отношению к Коллегии.
   - Мне это довольно необычно слышать от вас, потомственного члена, - Строев с нескрываемым интересом рассматривал собеседника, который довольно успешно скрывал свою нервозность. - Вы понимаете, что сняв блок, мы вступим в конфликт с решением Высших?
   - Вполне. И я готов нести за это полную ответственность. А вы, как представитель, можете сослаться на мою просьбу.
   - Это интересно. Внутри Коллегии зреет маленький заговор, - оживился генерал. - Поскольку я вам окажу в вашем деле помощь, я бы хотел знать его детали.
   - Нет никаких деталей, генерал. И нет никакого заговора. Просто Коэн хочет поделиться своими мыслями, а еще он хочет некоторой самостоятельности. Вполне разумное желание, согласитесь.
   - Вы знаете, что наш разговор записывается? - вдруг спросил генерал.
   - Да. И вы можете использовать эту запись как свое алиби или, как материал против меня и Коэна. Пусть это будет вашей страховкой и знаком того, что мы вам полностью доверяем.
   - Если это подстава с вашей стороны, то никакая запись не поможет.
   - Бросьте, генерал. Мы с вами взрослые люди. Не смотря на разницу во взглядах и положении, мы делаем одно дело. Зачем нам подставлять Россию? В этой ситуации она ключевой игрок. Без нее все развалится.
   - Хм... - Генерал откинулся на спинку кресла и в задумчивости постучал карандашом по столу. - Вижу, вы настроены серьезно. Каков ваш план. Если вы обратились ко мне, это явно не контузия.
   - Ну что вы... У Патрика не та подготовка и физические данные. Он офисный работник, считающий прогулку в лесопарке с комарами настоящим экстримом. Нет, нам нужно очистить ему мозги.
   - Алекс?
   - Алекс, - утвердительно кивнул головой Кроуфорд. - Через два дня в Токио соберется саммит лидеров России, Китая, Индии, и США.
   - Знаю. Будет обсуждаться помощь в восстановлении территорий накрытых взрывом.
   - Верно. Я думаю, там нам удастся свести вместе Алекса и Коэна на некоторое время. Было бы неплохо, что бы присутствовали и вы.
   - Я, как член Совета Старейшин при президенте могу получить приглашение. На саммит у меня, конечно допуска не будет, да он и не нужен, а вот в кулуарах я могу крутиться спокойно.
   - Я принимаю это как ваше согласие?
   - Мое, да. Но я должен поговорить с Алексом.
   - Мы очень надеемся на вашу помощь, - вежливым, почти дружеским тоном проговорил экс вице-президент.
   - Поможем, чем можем, - Строев попытался улыбнуться в тон собеседнику и добавил: - Лишь бы не было войны.
  
   Япония. Токио.
   20 ноября 2038 года.
  
   Организовать встречу Коэна и главы администрации российского президента так, чтобы ее никто не заметил, оказалось делом очень сложным. Официальная часть саммита России, Китая и США длилась всего несколько часов, так как МИДами стран повестка была хорошо проработана и основные решения по оказанию помощи Америке были согласованы заранее. Неофициальную часть в виде приема для членов делегаций, от имени японского премьера было решено сократить до минимума ввиду трагических обстоятельств послуживших причиной встречи лидеров трех стран. Выполнив все пункты повестки, прилетевшие в Токио утром президенты, уже к вечеру были готовы вернуться в свои страны.
   Ссылаясь на необходимость скорейшего возвращения в США, Коэн до минимума сократил запланированные на остаток дня протокольные мероприятия и уже к семи часам вечера был в аэропорту. По дороге в аэропорт, идущей от роскошной загородной резиденции японского премьера, где проходили переговоры, к кортежу американского президента присоединилась еще одна посольская машина. Когда президентский лимузин, протиснувшись через кольцо массивных внедорожников охраны, подкатил к трапу борта номер один, скромный посольский Форд остановился рядом. Коэн быстро попрощался с провожающими, которые не стали ждать отхода трапа и сразу удалились. Некоторое время вокруг массивного Боинга, так и оставшегося стоять в окружении президентской охраны с открытой главной дверью, ничего не происходило, затем из посольской машины вышел одетый в темно-синий рабочий костюм механика человек с небольшим ящиком для инструментов и в сопровождении двух охранников быстро взбежал на борт. В это же время, диспетчеры аэропорта получили приказ протокольной службы японского МИДа перенести взлет президентского самолета на час.
   Когда Алекс, сняв в просторной гардеробной рабочую робу и переодевшись в принесенные с собой джинсы и свободную хлопковую рубашку, вошел в личный кабинет президента там уже находились Строев и Кроуфорд.
   - Рад, наконец, познакомиться с вами лично, мистер Смирнов, - экс вице-президент, отставив бокал с бренди, поднялся с глубокого кожаного кресла, стоящего у небольшого стеклянного журнального стоика. - Хотя заочно мы знаем друг друга довольно давно, и в прошлом наши цели и действия не всегда совпадали, поверьте, я искренне рад встрече.
   - Мне хочется верить, в вашу искренность, мистер Кроуфорд, - вежливо улыбнулся Алекс, пожимая протянутую руку - хотя что-то мне подсказывает, что все-таки надо быть осторожным.
   - Я совсем не удивлен, - Кроуфорд снова опустился в кресло. - Ведь мы так долго находились по разные стороны баррикад. Но, если вас беспокоит что-то конкретное, я готов сейчас же развеять ваши сомнения.
   - Мне кажется, немного странным, что человек, еще несколько лет назад считавшийся если не врагом, то оппонентом, теперь приглашает меня снять гипноблок самому важному человеку в Америке.
   - Согласен. Это довольно необычно, - экс вице-президент пригубил напиток и отставил бокал. - Но только на первый взгляд. Ведь несколько лет назад вы не знали ни о Коллегии, ни о том, какую роль она играет в истории. Теперь мы на одной стороне. У нас одни цели. И проблемы у нас общие. Я не вижу ничего необычного в том, что мы эти проблемы будем решать вместе. А то, что через несколько минут вы заберетесь в мозги американскому президенту, говорит о нашем полном к вам доверии.
   - Прекрасно, господа. Думаю, официальная часть знакомства состоялась, - Строев, не поднимаясь с кресла, пожал руку подошедшему Алексу. - Теперь о деле. Ты готов?
   - Я сделаю все, что в моих силах. Сами понимаете, я не разу не сталкивался с Высшей Коллегией. Судя по тому, что я слышал, они намного более продвинуты в гипнотическом редактировании поведения, так что я даже не представляю, с чем мне придется работать. И, как договорились, если я почувствую, что могу причинить вред, я прекращу сеанс.
   - Спасибо, мистер Смирнов, - удовлетворенно кивнул Кроуфорд. - Хотел бы еще уточнить один момент. То, что мы здесь делаем, не совсем вписывается в линию поведения членов Коллегии, однако правила о защите ее членов универсальны. Поэтому все же постарайтесь быть максимально аккуратными. Это я насчет возможных негативных последствий сеанса.
   Усевшись в свободное кресло, Алекс лишь снисходительно хмыкнул и понимающе посмотрел на Строева. Через минуту дверь в кабинет открыл агент Секретной Службы и, окинув присутствующих подозрительным взглядом, впустил президента.
   - Рад вас видеть, господа, - Коэн, сделав небрежный жест рукой, чтобы гости не вставали, опустился в свободное кресло, ни с кем не поздоровавшись - Давайте покончим с этим побыстрее. Японцы нервничают по поводу того, что наш вылет задерживается, ведь мы блокируем весь аэропорт. Вы, Алекс? - он пронзительным взглядом посмотрел на Смирнова и, увидев, что тот почти с безразличным видом кивнул, продолжил: - Прошу вас, начинайте. Надеюсь, присутствие этих господ вам не помешает, - президент сделал движение головой в сторону Кроуфорда.
   - Нисколько, - спокойно ответил Алекс. - Только сначала позвольте задать вам один вопрос. Мне интересно, когда вы запускали Лунный Свет, вы действительно думали, что он поможет предотвратить упадок Америки и вам удастся избежать ответного удара Китая?
   - Черт возьми, какое это имеет сейчас значение, - Коэн скользнул недобрым взглядом по лицу Алекса, и, заметив, как его глаза превратились в колючие льдинки, быстро повернулся к Кроуфорду, который с непонимающим видом повел плечами. - Я знаю одно, если бы вы десять лет назад распорядились информацией о проекте по-другому, десятки миллионов американцев были бы живы.
   - То есть после всего того, что случилось с Америкой вам до сих пор наплевать на весь остальной мир?
   - Какое вам дело... - президент, не сдержав гневные нотки, резко повернулся к Алексу и их глаза встретились
   Колючие, черные ледяные шипы во взгляде Смирнова мигом растаяли, превратившись в манящие своими темными глубинами водовороты. Президенту ужасно хотелось заглянуть в них и увидеть, что творится там в такой привлекательной и одновременно пугающей глубине. Он знал, что его там ждет. Миллиард младенцев, не родившихся по всему миру, из-за проекта Лунный Свет, десятки миллионов американцев погибших от Йеллоустона и цунами, сотни ракет нацеленных Лэйсон на Россию и Китай, пронизывающий холод вулканической зимы, бушевавшей на планете три года. Все это было в глубинах этого бешено вращающегося водоворота. Там было его прошлое, полное безразличия, насилия и смерти. И это вызывало нестерпимую боль. "Черт возьми! Разве за этим я его сюда пригласил", - тусклым всполохом сета, мелькнула мысль в голове президента. Понимая, что теряет над собой контроль, Коэн, скрипнув зубами от напряжения, собрал всю свою волю в кулак и, заставив себя отвернуться, снова перевел взгляд на Кроуфорда.
   - С вами все нормально, Патрик, - озабоченно спросил необычно бледный вице-президент.
   - Рэй, я больше не хочу видеть этих людей. Распорядись, чтобы их вывели с самолета.
   - Успокойтесь, сэр, - Строев пододвинул к президенту серебряное блюдце, на котором лежала стопка салфеток.
   - Зачем это? - почти испуганно спросил Коэн.
   - Патрик, у тебя слезы, - Тихо проговорил Кроуфорд. - Сеанс закончен. С тобой все в порядке? Что ты чувствуешь?
   Коэн быстро взял салфетку, промокнул глаза, посмотрел на небольшие влажные пятнышки, оставленные на ней его слезами, и немного растерянно переспросил:
   - Закончен? Это мои слезы? Извините, я не помню, когда плакал в последний раз, - президент с подозрением посмотрел на внимательно наблюдающего за ним Алекса. - Что со мной произошло?
   - Для того чтобы сеанс прошел успешно, я вывел вас из состояния психического равновесия пугающими своей реалистичностью образами из прошлого. Вызвал сомнение в собственной правоте, которое сразу же переросло в неосознанное и не испытанное вами раннее чувство вины. И знаете, что я вам скажу, господин президент. Внутри вы вовсе неплохой человек.
   - Идите к черту... - прислушиваясь к ощущениям, Коэн помассировал виски. Потом окинув всех присутствующих быстрым взглядом встал, подошел к столику, уставленному тяжелыми хрустальными графинами со спиртным и, наполнив бурбоном почти до половины широкий резной стакан, сделал несколько больших глотков. Он некоторое время стоял к гостям спиной, невольно морщась от обжигающего алкоголя и ощущая, как по телу распространяется тепло. Он внезапно понял, что боится думать. Он поднес стакан с напитком к носу и шумно втянул в себя воздух. Резкий, терпкий запах напитка ударил в голову, прогоняя сомнения и страхи. Президент сделал еще один глоток, поставил стакан на столик и, решительным движением повернувшись, снова встретился с Алексом глазами. Это были совсем обычные, карие, с небольшим лукавым прищуром, но всё же, добрые глаза.
   "Из-за Коллегии погибли десятки миллионов людей. Она не имеет права на существование. Ее надо уничтожить", - сделав над собой усилие, подумал Коэн и внутренне сжался, ожидая, когда лезвия боли полоснут по его мозгу. Но ничего не произошло. Не отпуская глаз Алекса, президент подумал: "Прекрасно, гипноблок снят. Сейчас я прикажу прикончить этих двоих русских, а через неделю отдам приказ Локарту разнести в клочья Россию и Китай". Он снова прислушался к себе, понимая, что его агрессивные мысли, направленные против России тоже не блокируются.
   - Вы довольны, господин президент? - спросил Алекс, улыбнувшись одними уголками губ.
   - Вы можете читать мои мысли? - вопросом на вопрос ответил президент.
   - Вовсе нет. Но догадаться о чем вы думаете совсем не сложно. Так вы удовлетворены сеансом?
   - Я буду полностью доволен, убедившись, что мне ничто не мешает самостоятельно мыслить и принимать решения, против кого бы они ни были направлены.
   - Ну и славно. Будем считать, что сеанс прошел успешно, - Строев поднялся с кресла и демонстративно посмотрел на часы - Мы здесь уже почти пол часа. Я думаю генералу Смирнову надо возвращаться к президенту.
   - Рад был с вами познакомиться, мистер Коэн. И с вами, мистер Кроуфорд - Алекс тоже встал и, коротко кивнув, добавил: - Думаю, нас все же выпустят отсюда.
   - Не сомневайтесь. Я вас провожу, - Кроуфорд тоже поднялся с кресла и, пожав гостям руки, сделал рукой приглашающий жест в сторону двери.
   - Постойте, - спохватился Коэн, подошел к гостям, протянул Алексу руку и уже без опаски снова посмотрел ему в глаза. - Спасибо, генерал Смирнов. Позвольте теперь я задам вам вопрос. Что вы на самом деле думаете о Коллегии?
   Алекс с новым интересом взглянул на президента, потом перевел глаза на Кроуфорда, который сделал безразличное лицо и изобразил на нем непонимающую улыбку.
   - Я думаю, это тема для отдельного разговора, - Алекс снова встретился глазами с президентом. - Буду рад получить доступ к одному из ваших защищенных каналов связи И, поверьте, нам будет, о чем поговорить.
  
   Швейцария. Кантон Ури.
   Командный центр SDF Оберальпшток.
   22 декабря 2038 года.
  
   То, как развивались события вокруг взрыва метана у побережья США, очень напоминало историю трехлетней давности с катастрофой в Южно-китайском море. Опять была создана специальная комиссия ООН, опять началось изучение обстоятельств, опять ученые схлестнулись в спорах, правда на этот раз уже без особой страсти и азарта. Версия о выбросе геомагнитной энергии из ядра планеты снова стала основной и большинство специалистов просто посчитали, что попытки ее оспорить будут бесполезной тратой времени. Ожидаемой была и реакция, американского президента, который подавал явные сигналы о том, что согласится с любыми выводами комиссии. Это могло означать только одно - Коэн не будет напрямую отвечать Пекину. Она возьмет паузу и в тайне потратит необходимые время и средства, чтобы нанести удар в нужный ей момент и причинить Китаю максимальный ущерб.
   Командующий Силами стратегического сдерживания ООН, отложил несколько листов официального доклада по ситуации в США, подготовленного Разведывательно-аналитическим центром ООН и, откинувшись на спинку кресла, долго смотрел на карту мира, выведенную на один из настенных экранов. На ней яркими точками были обозначены районы патрулирования его подводных лодок. Две находились в центральной Атлантике четыре в Тихом океане в тысяче километрах севернее экватора. От двух субмарин в Тихом океане тянулись тонкие нити. Одна в сторону Китая, другая в сторону США. Это подводные лодки, оснащенные крылатыми ракетами большой дальности, меняли позиционные районы.
   Тянуть дальше не имело смысла. Ситуация была предельно ясна. Комиссариат и лидеры Америки, России и Китая, снова хотят пустить расследование взрыва метана по ложному пути. И теперь опять придется ждать и гадать, каким будет ответ Америки Китаю.
   Тяжело вздохнув от внезапно навалившегося чувства гигантской ответственности, Дюваль голосом включил рабочий терминал и вышел на связь с Командующим Силами по поддержанию мира.
   - Командующий Сигур, вы читали последние сводки о расследовании взрыва метана в Америке?
   - Да, - кивнул головой с экрана Сигур. - Все происходит именно, так как вы предполагали.
   Дюваль почувствовал, что его коллега, находящийся на другом конце земного шара в своем штабе в Хучжоу, хочет, чтобы он сделал первый шаг, и, внутренне улыбнувшись, официальным тоном продекламировал:
   - Я, командующий Силами стратегического сдерживания ООН, Морис Дюваль заявляю, что обладаю информацией чрезвычайной важности о взрыве метана в США, а так же о планируемых действиях Соединенных Штатов, которые могут иметь катастрофические последствия. Пользуясь данными мне Кодексом ООН полномочиями, я созываю экстренное заседание Высшего Комиссариата. Необходимо присутствие всех членов. Я буду участвовать дистанционно из моего Командного центра.
   - Я поддерживаю ваше решение, Командующий, - Сигур с видимым облегчением кивнул. - Я предлагаю провести экстренное заседание Комиссариата в штабе UNPC и обеспечу присутствие всех комиссаров. О готовности сообщу в течение получаса.
   - Благодарю за понимание и подержу. До связи, - Дюваль, коротко кивнув, отключился и, взглянув на часы, попросил принести большую чашку кофе, ведь предстоящая ночь обещала быть очень долгой.
  
   * * *
  
   Экстренное заседание Высшего Комиссариата началось через час. Все его члены, готовясь отмечать Рождество, находились в Хучжоу, и Сигуру не составило большого труда собрать их у себя в штабе.
   Убедившись, что присутствуют все, Дюваль прошел в зал оперативного контроля, где располагался центральный пульт управления, находящихся под его командованием подводных лодок. Поднявшись на небольшую, огороженную сверкающими стальными поручнями площадку, находящуюся в центре зала и предназначенную для Командующего в случае его прямого управления, он расправил плечи так, что золотые грани звезд на его погонах отбросили в полутьму зала яркие лучики от направленного на него света прожектора. Чувствуя, что к нему приковано внимание всех находящихся в зале операторов, он окинул сверху своих подчиненных суровым и полным решимости взглядом.
   - Господа! - в наступившей тишине голос его звучал уверенно и твердо. - Сейчас вы станете свидетелями исторического события. Используя своё право, я созвал экстренное совещание Верховного Комиссариата, на котором будут приняты важные решения, которые позволят нам сохранить на земле мир. В течение ближайших нескольких часов, вы будете в точности, без сомнений и обсуждений исполнять мои приказы. Любые другие действия будут расценены, как предательство и саботаж. Позже, я буду готов поговорить с каждым из вас и объяснить то, что произошло. А сейчас я требую от вас дисциплины и полного подчинения. В наших руках находится судьба мира, господа. Прошу вас помнить об этом!
   Дальше, он увидел то, что ожидал. Десяток старших офицеров, управлявших единственной оставшейся в мире стратегической ядерной армадой, единым движением встали со своих мест, повернулись к нему лицом и, вытянувшись по стойке смирно, в полном молчании взяли под козырек. Затем, так же ни сказав ни слова, они снова заняли свои места перед рабочими терминалами, готовые выполнить любой приказ своего командующего.
   - Спасибо господа, - поблагодарил Дюваль, усевшись в широкое кожаное командное кресло, и, разворачивая перед собой интерактивный экран мобильного пульта управления ядерными силами, приказал. - Дежурный, соедините меня с Командным центром Корпуса по поддержанию мира.
   Карта на центральном стеновом экране, отображающая положение его ядерных субмарин, свернулась и ушла в сторону. Ее место заняло изображение, транслируемое из Командного центра UNPC в Хучжоу. Дюваль почти физически почувствовал, как возросло напряжение его операторов, пока они, впившись взглядами в экран, пытались понять, что происходит.
   В зале оперативного контроля штаба, наполненным призрачным светом от экранов мониторинга обстановки, за пустым круглым столом оборудованным станциями управления войсками, там где обычно занимают свои места офицеры штаба Сил по поддержанию мира, сидели семь членов Верховного Комиссариата. Вид у них был растерянный и даже немного напуганный, может, из-за того, что их в такой спешке собрали в этом необычном для проведения совещаний месте, а может из-за того, что за спиной каждого из них с суровым непроницаемым лицом стоял боец из подразделения личной охраны Командующего UNPC. Дюваль повел глазами в правую часть экрана и камера, находящаяся в зале оперативного контроля штаба, повторила его движение, показав Командующего Сигура, сидящего в командном кресле перед главным пультом контроля.
   - Я благодарю вас, Командующий, за то, что так оперативно смогли собрать всех членов Верховного Комиссариата, - отчетливо выговаривая каждое слово, произнес Дюваль.
   - Не стоит благодарности, коллега, - кивнул с экрана Сигур. - Мои действия были продиктованы экстренностью ситуации.
   - Господа, - Дюваль движением глаз вернул камеру к членам Верховного Комиссариата. - Я был несколько неточен, когда объявил нашу встречу экстренным заседанием. Это не просто экстренное заседание, это заседание чрезвычайного трибунала ООН.
   - О чем вы говорите, Командующий! - не понимая, что происходит, воскликнул один из Комиссаров. - Для того, чтобы собрать трибунал необходимо решение Комиссариата, поддержанное как минимум половиной посланников.
   - Это не простой трибунал, а чрезвычайный, и для него нет необходимости запускать длительные бюрократические процедуры.
   - И каков же предмет разбирательства? - осторожно спросил Верховный, оглянувшись на стоящего за ним бойца.
   - Предмет разбирательства трибунала - нарушение Верховным Комиссариатом основополагающих документов ООН и базовых процедур, обеспечивающих внешнеполитическую стабильность в мире, - Дюваль сделал паузу и обвел Комиссаров суровым взглядом. - Я обвиняю вас в сокрытии реальных фактов и манипулировании расследованием взрыва метана в Южно-китайском море три года назад. Я обвиняю вас в преступном бездействии, которое привело к тому, что агрессор совершивший, военное преступление три года назад остался безнаказанным. Я обвиняю вас в том, что ваши преступные действия привели к тому, что Китай вынужден был зеркально ответить Америке, проведя аналогичный взрыв у ее северо-западного побережья, в результате которого погибли десятки тысяч гражданских. Теперь, когда США, готовят неизбежный ответный удар по Китаю, ситуация в мире перерастает в полномасштабный кризис, вина за который тоже лежит на вас. А еще я обвиняю вас в смерти Комиссара Ван Ли, который хотел донести правду до своего правительства. Вы, - Командующий указал пальцем на Верховного Комиссара, - погрязли в бездействии и политических интригах. Вы поставили под угрозу мир на планете и все, что было достигнуто ООН за последние годы.
   На некоторое время воцарилась полная тишина. Лица Комиссаров были напряжены. Казалось, они не верили в то, что происходит.
   - Ваши обвинения беспочвенны. Их не поддержит ни один суд, основанный на юридическом праве, - наконец с вызовом сказал Верховный Комиссар. - Мы всегда действовали в интересах ООН и мира. Это вы нарушаете все мыслимые и немыслимые законы, устроив этот балаган в то время, когда ситуация в мире требует нашего незамедлительного участия.
   - Не беспокойтесь за участие, - скупо улыбнулся Дюваль, - Оно будет обеспечено в полном объеме.
   - Что вы намерены делать? - с нескрываемой тревогой в голосе спросил один из Комиссаров.
   - Нам надо немедленно доложить об этой ситуации своим правительствам и Генеральному секретарю, - скороговоркой добавил другой.
   - Прежде всего, я временно отстраняю вас от работы в Верховном Комиссариате, - Командующий Дюваль поднял руку в решительном жесте, чтобы пресечь дальнейшие вопросы. - Теперь в Комиссариате будет только два члена я и Командующий Сигур. Вы передадите нам командные ключи и коды для управления всеми элементами вооруженных сил ООН. Как только мы получим контроль, от имени Комиссариата мы объявим о введении режима глобальной миротворческой операции под юрисдикцией ООН. Все национальные вооруженные силы должны будут находиться в пределах границ и территориальных вод государств, которым они принадлежат. Любое нарушение режима будет караться нанесением, вначале ограниченного, а при необходимости и массированного удара по военным объектам страны нарушителя. В случае открытого неприятия наших действий, каким либо из государств, на его территории будет введена прямая юрисдикция ООН, а в случае неподчинения или проявлении актов агрессии против сил ООН по его инфраструктуре будет нанесен ограниченный ядерный удар Силами стратегического сдерживания. Далее. Через некоторое время, для избрания нового Верховного Комиссариата будет созвана Генеральная Ассамблея ООН, на которой и будет создана комиссия по расследованию вашей деятельности. До вступления в силу мандата новых Комиссаров, их обязанности буду исполнять я и Командующий Сигур. А что касается информирования правительств, я лично свяжусь с первой десяткой и объясню серьезность ситуации и наших намерений.
   - У вас нет полномочий. Это незаконный захват власти. Вы не имеете права! - Верховный Комиссар попытался встать с кресла, но тяжелая рука охранника опустилась ему на плечо, усадив на место.
   - Я уверен, когда главы государств узнают реальную обстановку, они поддержат мое решение, - с голосом, не предполагающим возражений, сказал Дюваль. - Командующий Сигур, обеспечьте, пожалуйста, передачу полномочий от Высшего Комиссариата. Мои операторы готовы принять полный контроль над Силами стратегического сдерживания.
  
   Восточная Антарктида. Центр хранения ядерных материалов ООН.
   22 декабря 2038 года.
  
   За последние три года антарктический центр ядерных материалов разросся вширь и вглубь. На месте автономных модулей, больше напоминавших хорошо утепленные времянки, в которых ученые с соседних научных станций коротают время в периоды снежных бурь, выросли приземистые купола прочных, полностью изолированных от внешней среды зон обитания. Внутри куполов сложные системы кондиционирования поддерживали постоянный, пусть не идеальный, но пригодный для нормальной жизни микроклимат, и даже в самые лютые морозы температура там не опускалась ниже плюс пятнадцати градусов. Плотно стоящие друг к другу купола были соединены короткими переходами, так, что создавалось единое жизненное пространство, заполненное жилыми, техническими и административными блоками, в котором вполне комфортно могли обитать несколько сотен человек, обслуживающих и охраняющих склад ядерных материалов ООН.
   По сравнению с первым годом, когда сюда привезли ядерные материалы после демонтажа стратегических ядерных боеголовок, значительно увеличилось число ледяных штолен, в которых теперь хранились еще и тысячи тактических ядерных блоков. Процедура, примененная при их захоронении, была гораздо проще, чем с их более мощными стратегическими собратьями. Ввиду огромного объема работ и острого желания как можно скорее принять боеголовки от правительств, с них не стали демонтировать ядерные заряды, а просто сняли блоки управления и почти в нетронутом виде переправили в Антарктиду. Не было ни специальных контейнеров со сложной системой безопасности, ни спутниковых маяков, ни устройств самоуничтожения, не было и той помпы, с которой стратегические заряды передавались под контроль ООН. Герметичные контейнеры с боеголовками почти навалом грузили в штольни, подключали систему оттаивания и, установив общую для всего блока систему сигнализации, слой за слоем заливали водой, которая, застывая, превращала штольню в монолитный ледяной массив.
   В общем, Центр вполне свыкся с тем, что под ним находятся тысячи мегатонн ядерной смерти и жил обычной для него рутинной жизнью. Охрана, включавшая в себя мощную автоматизированную систему ПВО, и плотный периметр разнокалиберных автоматических бронированных турелей, была отлажена безукоризненно, а дальние подступы прикрывали несколько групп кораблей ВМФ ООН, включая авианосный крейсер.
   Зарплата, по своему размеру соответствовавшая суровым арктическим условиям, шла на счета с завидной регулярностью, персонал, за несколькими исключениями жил дружно, стараясь помогать во всем друг другу, а с окончанием строительства куполов, и созданием общей среды обитания, это место можно было даже назвать антарктическим раем.
   Из иллюминатора, тяжелого транспортного самолета, заходящего на посадку на недавно расширенную и переоборудованную полосу, все это хозяйство напоминало небольшую колонию землян решившихся освоить далекую заснеженную планету. На фоне бескрайних заснеженных просторов, это сравнение приходило каждому, кто сюда прилетал.
   - Десять минут до посадки, сэр, - услышал в наушниках голос первого пилота начальник штаба Сил ООН по поддержанию мира генерал Корнелли.
   - Хорошо. Дайте мне канал морской группировки, - коротко бросил он в микрофон и, когда командующий кораблями охранения появился на экране его планшета, спросил: - Вы готовы, адмирал?
   - Да, сэр. Звено истребителей уже в воздухе. В ракетные системы введены координаты целей. Самолеты подавления ПВО вышли в боевые районы. Ждем сигнала.
   - Спасибо. Очень хочется надеяться, что ваше вмешательство не понадобится, - Корнелли переключился на командира роты спецназа с трудом разместившегося в грузовом отсеке транспортника в своей тяжелой штурмовой экипировке. - Готовность пять минут, майор. Что бы ни случилось, штурм только по моему приказу.
   Плавно покачивая крыльями под порывами ветра, самолет медленно спускался к взлетно-посадочной полосе. Наконец, тяжелые блоки шасси коснулись поверхности, подняв с нее высоко в воздух облака снежной пыли. Гася скорость в режиме реверса, заревели турбины, грузное тело транспортника несколько раз качнуло из стороны в сторону и он, плавно сбросив скорость, остановился. Из-за покрытых ледяной коркой снежных отвалов выскочил юркий приземистый тягач и, взяв самолет на буксир, потащил его на специально расчищенную стоянку. Самолеты такого класса здесь садились только во время смены роты охраны, а до нее еще было больше месяца.
   - Добро пожаловать в Антарктиду, сэр, - голос командира Центра звучал по связи немного настороженно.
   - Спасибо, полковник. Давайте обойдемся без излишнего протокола. Никаких встреч с оркестром. Я не хочу привлекать к своему визиту излишнее внимание.
   - Да, сэр. Машина будет у трапа через минуту. Я встречу вас у командного блока.
   Накинув утепленную арктическую полевую куртку с отделанным мехом капюшоном, он сделал знак двум сопровождающим его офицерам штаба и, отправив в свой штаб короткое подтверждение о прибытии, спустился на нижний уровень, где был расположен пассажирский люк.
   Армейский вездеход в арктическом исполнении уже ждал его у лифтового трапа и молодой майор, коротко козырнув на пронизывающем ветру, помог гостям забраться внутрь.
   - У вас всегда, такой ветер? - спросил Корнелли, отряхивая с плеч снежную пыль.
   - Это Антарктида, сэр, - майор чуть повысил голос, чтобы перекрыть гул работающего двигателя. - Здесь или ветер, или стужа, или снег, или все это вместе. Но служба есть служба. А после того как построили купола, нам грех жаловаться.
   - Как обстановка в Центре?
   - Все под контролем, сэр. Без происшествий. Но подробности вы узнаете от командира Центра.
   Кабинет командира Центра находился в административном куполе в одном модуле с залом контроля параметров хранилища, центром управления охранным периметром, системой ПВО и узлом связи. Уже немолодой полковник, принявший командование базой год назад, вышел лично поприветствовать высокого гостя и блеснув старой, уже забытой теперь в UNPC школой военной выправки, бодро отдал честь и коротко отрапортовал, что в центре происшествий не произошло.
   - Пойдемте, полковник, - предложил Корнелли, пожав ему руку. - Я уже спиной чувствую с десяток любопытных взглядов. Один из моих офицеров останется снаружи. Это требование протокола безопасности.
   - Да, сэр, - полковник козырнул еще раз. - В любом случае, я приказал усилить охрану. Все-таки гость такого уровня...
   "Вот, стрелянный лис, - подумал Корнелли, входя в кабинет командира Центра. - Чует, что что-то происходит. И откуда у старых офицеров такое обостренное чувство опасности?".
   Когда двери закрылись, начальник штаба остановился посреди кабинета, и, подождав, когда полковник повернется к нему и замрет, вытянувшись по стойке смирно, с видом полным суровой официальности объявил:
   - Я прилетел для того, чтобы лично передать вами приказ Командующего Силами по поддержанию мира - он отвел руку в сторону, и стоящий справа сзади офицер его штаба вложил в нее конверт из плотной бумаги, на котором красовалась эмблема UNPC. - В связи с осложнившейся обстановкой в мире, а так же в связи с имеющимися у нас подозрениями в неблагонадежности, относительно некоторых бойцов вашей роты охраны. Мне приказано провести досрочную смену всего личного состава. Кроме того, у разведки есть сведения, что одна из стран обладающих мощным военным потенциалом собирается напасть на Центр, чтобы завладеть хранящимися здесь материалами. Согласно приказу, вы отзываетесь в штаб, где получите новое назначение. Прошу вскрыть конверт и прочитать его содержимое при мне.
   Полковник, лицо которого приняло не менее официальное и суровое выражение, вскрыл конверт, и некоторое время внимательно читал текст.
   - Посланная по закрытому каналу, копия приказа с электронной подписью Командующего уже должна быть в вашей служебной почте, - все тем же официальным тоном добавил Корнелли.
   - Да, сэр. Приказ принят, - полковник козырнул бравым жестом. - Однако должен быть соблюден протокол досрочной смены роты охраны.
   - Конечно, полковник. Приступайте.
   Корнелли знал о протоколе. Это была несложная система страховки на случай, если на смену роты охраны ООН прилетит группа для вооруженного захвата Центра. Знал он и то, что это было самое слабое место во всей операции, потому что протокол был основан на личном подтверждении смены Командующим UNPC и всеми членами Высшего Комиссариата. Пока полковник связывался с Командным центром, начальник штаба незаметно подал знак стоящему сзади офицеру, тот раскрыл нетолстую титановую папку, в которой минутой назад находился конверт с приказом и нажал на миниатюрное сигнальное устройство. В нескольких сотнях метров на летном поле десантная створка грузового люка транспортного самолета, медленно пришла в движение, открывая выход облаченным в тяжелые экзоскелеты штурмовикам. В сотнях километров почти у кромки ледяного щита звено палубных истребителей, с полным штурмовым обвесом для атаки наземных целей круто развернулось в сторону Центра, а операторы самолета радиоподавления, барражировавшего на пределе зоны обнаружения ПВО, перевели систему блокировки ее активных частот в боевой режим.
   - Это командир Центра хранения ядерных материалов. Ввожу код авторизации - сообщил полковник. Установив связь со штабом, он ввел личный код и подтвердил его электронным ключом, висящим на шее вместе со старым армейским жетоном. - У меня внештатная ситуация. Досрочная смена роты охраны спецподразделением UNPC в присутствии начальника штаба генерала Корнелли. Прошу запустить протокол согласования.
   - Протокол согласования запущен, - ответил из Хучжоу дежурный по штабу. - Генерал Корнелли присутствует у вас в центре. Его полномочия подтверждены приказом командующего. Экстренная связь с командующим через четыре... три... две... Командующий Сигур на связи.
   - Сэр, согласно протоколу прошу вашей личной авторизации на смену роты охраны Центра хранения... - отдав честь, картинке на экране начал полковник.
   - Личную авторизацию подтверждаю, - перебил полковника Сигур. - Ввожу личный код и подтверждаю его электронным ключом.
   - Авторизация принята, - подтвердил командир Центра.
   - Послушайте, полковник, - Командующий, сдвинув брови, бросил с экрана суровый взгляд. - По протоколу, вы должны получить личную авторизацию каждого из членов Высшего Комиссариата. У нас сейчас развивается чрезвычайная ситуация связанная с взрывом метана на северо-западе США. Есть все сигналы, что Америка может воспринять катастрофу, как акт агрессии против себя, хотя прямых доказательств этому нет. У разведки есть сведения, что американцы готовят атаку на ваш Центр. Именно поэтому мы проводим досрочную ротацию и дальнейшее усиление его охраны. Сейчас члены Верховного Комиссариата в полном составе участвуют в переговорах с лидерами мировой десятки для того чтобы погасить нарастающий конфликт. Они не могут лично подтвердить авторизацию. Переговоры только начались, проходят в закрытом режиме, идут очень тяжело, и не известно, когда закончатся. Я могу попросить их проголосовать своими персональными кодовыми ключами. Это вас устроит?
   - Личными кодовыми ключами? - немного растерявшись, переспросил, командир Центра.
   - Да, полковник. Чтобы не отрывать Комиссаров от переговоров, вы можете дать в систему запрос о подтверждении авторизации их персональными кодовыми ключами. Такие прецеденты уже были, вы можете проверить в журнале передачи смен охраны.
   - Сэр, если это допустимо и не будет рассмотрено как нарушение протокола...
   - Я, как Командующий, лично подтверждаю, что авторизация досрочной смены охраны центра личными кодовыми ключами Верховных Комиссаров не будет являться нарушением протокола. Доказательством этому послужит регистрация нашего разговора. Поверьте, мы стоим на грани полномасштабного кризиса, и Комиссариат делает все, чтобы его избежать. Сейчас дорога каждая минута.
   - Да сэр. Все понял, сэр. Я готов принять от Верховного Комиссариата авторизацию кодовыми ключами.
   - Спасибо, полковник. До связи.
   Командующий UNPC, исчез с экрана. Офицер штаба стоящий позади Корнелли еще раз незаметно нажал кнопку сигнального устройства. Десантная створка грузового люка, тяжелого транспортника медленно закрылась, отрезая готовых к бою спецназовцев от ледяного арктического ветра. Звено истребителей развернулось от цели и вошло в режим ожидания следующей команды, а с военной базы поддержки контингента ООН в Тасмании взлетели еще два транспортных самолета и взяли курс на антарктический Центр, чтобы принять на борт сменяющихся бойцов роты охраны.
  
   Россия. Москва.
   23 декабря 2038 года.
  
   День выдался тяжелый. Не то чтобы все остальные дни были легкой прогулкой в парке, нет. Должность главы президентской администрации не для тех, кто хочет спокойно отсидеться в уютном кремлевском кресле.
   Несмотря на то, что список обязанностей, изложенный в должностной инструкции, довольно ограничен, Алексу и его аппарату фактически приходилось выполнять функции дублирующего правительства, постоянно подхватывая те президентские проекты и программы, что валились из рук министров. Прежде у главы администрации была еще одна нигде не прописанная и важная функция - он являлся своеобразным контрольно-пропускным пунктом к президенту, даже для тех, кто уже был с ним хорошо знаком. В это КПП ломились все, от олигархов до обиженных вниманием власти политиков, и задача его предшественников была допустить к телу тех, кто казался им достойным встречи. Причем "казался" порой было ключевым словом, позволявшим главадмину менять свое отношение к "ходокам", в зависимости от их готовности и возможностей мотивировать. Алекс прекратил эту практику с первых недель вступления в должность. Не то чтобы он был такой уж святоша и брезговал спелыми плодами, обильно сыплющимися в его руки, но годы проведенные в ГРУ, приучили его довольствоваться и радоваться малым. Вот в чем он себе точно не отказывал, так это в наращивании собственного влияния в президентской команде, где его за глаза не без зависти стали называть "тенью" президента.
   Сейчас вся кремлевская верхушка гудела как разворошенный улей, а причиной тому, конечно, был фактический захват власти в ООН, осуществленный командующими Дювалем и Сигуром. Вернее это был не захват в прямом смысле слова. Генсек оставался на месте, ооновские институты распущены не были, даже планировался созыв Чрезвычайной Генассамблеи, но роспуск Верховного Комиссариата, являвшимся главным исполнительным органом ООН, ее основным центром принятия оперативных решений и узурпация контроля над военной компонентой организации, говорили совсем об обратном. У Командующих была реальная сила. У них была двухсоттысячная армия и более пятисот стратегических носителей оснащенных ядерными боеголовками. Сколько они вывезли тактических зарядов из антарктического центра, сказать было сложно, но эксперты утверждали, что даже нескольких десятков будет достаточно, чтобы в разы увеличить огневую мощь Сил по поддержанию мира, и, судя по первым шагам, Дюваль эту мощь был готов использовать.
   Дело обстояло намного проще, имей они дело с главой какого-нибудь, пусть и достаточно сильного в военном отношении государства. В случае же с Командующими, не были до конца ясны не только их планы, но даже мотивы, которые ими двигали. Алексу, как-то не совсем верилось в то, что Дюваль и Сигур вот так запросто взбунтовались, узнав о том, что Комиссариат скрывает реальную информацию о взрывах метана. Но в мотивах предстояло разбираться позже, сейчас надо было что-то делать с их ультиматумом о прекращении любой активности вооруженных сил, под угрозой нанесения превентивных ударов.
   Довольно странно было и то, что мочала Коллегия. По-видимому, они так же были шокированы тем, что произошло в ООН и до сих пор не могли выработать на это адекватную реакцию. Кроуфорд со вчерашнего дня безуспешно пытался связаться с кем-нибудь из Высших, чтобы согласовать дальнейшие действия, потому, что президенты России, Китая и США откровенно нервничали в такой необычной ситуации.
   Закончив с делами, Алекс сидел в кресле в своем Кремлевском кабинете, просматривая последние оперативные сводки и разведдонесения о положении вооруженных сил ООН. С сухопутными силами все было более мене ясно. Они были разбросаны по зонам ответственности и большая их часть концентрировалась в Африке, на Ближнем Востоке и Средней Азии, то есть там, где еще тлели вооруженные конфликты на религиозной или этнической почве. При желании, конечно можно было перебросить их в один район для крупной военной операции, но для этого надо было как минимум пару недель. Да и особого смысла это не имело. Ультиматум Командующих был явно направлен на США, Китай и Россию, которые могли справиться с любой высадкой войск на своей территории, если, конечно, она не поддерживалась тактическими ядерными ударами. Но большинство экспертов считали такой вариант развития событий маловероятным. МИД склонялся к тому, что ситуация в конце концов развяжется в результате переговоров. Министерство обороны тоже не предполагало активных военных действий, но, все же, привело национальную систему ПРО в состояние военной угрозы.
   Наибольшую опасность представляли стратегические подводные лодки Сил стратегического сдерживания. Отследить их было довольно сложно, тем более, что этим в последние годы ни Россия, ни Китай всерьез не занимались, полагаясь на то, что они полностью контролируют ООН, а значит и ее вооруженные силы тоже. Возможно, подлодки отслеживали США, но об этом никто достоверно не знал, да и возможности наблюдения после катастроф у Америки были значительно ограничены. Так что шесть субмарин незаметно патрулировали, где-то в Тихом океане и Атлантике, спокойно ожидая приказа. В то, что приказ на пуск ядерных ракет, в случае игнорирования ультиматума Командующих будет отдан, не верил практически никто, но неприятное ощущение реальности угрозы от этого не проходило.
   На рабочем столе ожил терминал, сообщив, что на связи Строев. Свернув на планшете странички со сводками, Алекс вывел генерала на экран.
   - Есть новости от Кроуфорда, - с серьезным видом, сообщил тот. - Судя по всему, Коллегия затевает с Командующими какую-то игру. Я сейчас переведу на твой рабочий терминал его и Коэна. Он хочет поделиться информацией.
   Алекс отложил планшет, поднялся с кресла и уселся за рабочий стол, открыв на экране еще несколько окон, на которых через секунду появились знакомые лица американских коллег.
   - Добрый день, господа, - поприветствовал всех Кроуфорд, - Хотя в России уже, наверно, ночь. Но извините за поздний звонок, сами понимаете, дело не терпит отлагательств. С ооновской проблемой разобраться надо как можно быстрее.
   - Да. Джин вырвался из бутылки и в самом неподходящем месте, - согласно кивнул Строев. - Кто бы мог подумать, что в ООН на самом верху может созреть настоящий заговор. Вот это наше общее упущение.
   - Не путайте сюда Коллегию, - экс вице-президент, бросил с экрана колкий взгляд, - Усиление ООН, наращивание ее военного потенциала, новый Кодекс, Верховный Комиссариат - это все проект тандема. Коллегия только оказывает посильную помощь, потому, что это совпадает с ее интересами.
   - Но теперь Дюваль с этим исландцем, имя которого я не могу запомнить, проблема глобальная, - Строев ответил ему точно таким же взглядом.
   - Исландца зовут Сигур, но это его неполное имя. А что касается проблемы... Это с какой стороны посмотреть.
   - Твою мать, Кроуфорд, когда вы уже прекратите закручивать свои мутные расклады? - не выдержал генерал. - Давай играть проще, честнее. У Дюваля на патрулировании шесть стратегических подводных лодок несущих баллистические и крылатые ракеты. Это почти 500 ядерных боеголовок. Еще две он при желании может снять с обслуживания и тоже вывести в море. У Сигура десять усиленных бригад укомплектованных под завязку самым современным оружием и техникой, тактическая авиация, флот. Это все, конечно, херня. Ни нам, ни Китаю, ни США UNPC не угроза. Но сейчас у него появились тактические ядерные боеголовки, вывезенные из арктического центра. Сколько из них установят на носители? Двести? Пятьсот? Тысячу? А если соединить это со стратегическими ядерными силами Дюваля? Они смогут стереть с лица земли любую стану! Эти два малахольных прыща держат весь мир за яйца. Мы, конечно, не вернули свои флоты в территориальные воды, как они запросили. Китай и Америка тоже. Но в серьезные переговоры с ними вступить все-таки пришлось. И, знаете, какая основная тема? Вовсе не то, что они, по сути, захватили власть в ООН, взяли в заложники Комиссариат и угрожают нам ядерным оружием. Мы делаем все, чтобы эти идиоты не придавали огласке истинные причины взрывов метана в США и Китае. Это нанесет гигантский ущерб и ООН и нашим странам.
   - Не злитесь, мой русский друг, - сдержано улыбнулся Кроуфорд, - Все не так мрачно, как вам кажется. Судя по всему, Дюваль и Сигур действуют из лучших побуждений. Они хотят сохранить авторитет ООН и упрочить ее позиции в мире. Они действительно думают, что Комиссариат вступил в сговор, чтобы скрыть от мира истинные причины взрывов, а это противоречит их принципам. Эти двое слишком долго работали в ООН и пропитались духом наивного, почти юношеского романтизма. Они не могут или, скорее, не хотят разглядеть в ООН всего лишь инструмент глобальной политики для сверхдержав. Не зная ее истинных целей, они видят только светлые стороны организации, мир на планете, поддержание порядка, борьба с бедностью и конфликтами. Я уверен, они действовали бы иначе, обладай они реальной информацией о том, для чего действительно реформируется ООН или хотя бы о "Посейдоне". Да и сейчас... Ну, взяли они Комиссаров, ну погремят оружием на весь мир, погоняют туда сюда волну, покупаются в лучах славы и внимания правительств и сдуются. Они просто хотят предотвратить глобальный конфликт, в случае если США решат использовать военную силу против Китая. Их дальнейшие действия тоже понятны. Они уже ведут переговоры с тандемом и США о неприменении силы. Они соберут Генассамблею для выборов нового Комиссариата. И все. Долгосрочной цели удержания власти у них, похоже, нет. Они даже толком не подумали, что после этой заварухи будет с ними самими, ведь они нарушили закон. Согласен, ситуация сложная. Но кроме фактического захвата ядерного хранилища в Арктике и расползания сотни боеголовок по бригадам UNPC я не вижу в ней ничего критичного. И, поверьте, как только в военной компоненте ООН сменятся командующие, мы вернем в Арктику все.
   - Так, мистер Кроуфорд, - Алекс поднял руку, чтобы остановить собеседника. - Я чувствую, что Коллегия уже выработала какую-то линию действий. Наш дальнейший разговор не будет иметь смысла, если вы ей с нами не поделитесь.
   - Именно поэтому мы здесь и разговариваем. Позиция Коллегии в отношении того, что основными глобальными процессами должен управлять один орган, учитывающий интересы человечества в целом, а главное, способствующий технологическому рывку остается неизменной. Да вы и сами не раз соглашались, что миру нужен достойный справедливый пастырь. Именно для этого тандем и запустил дорогостоящую и очень хлопотную реформу ООН. Но признайтесь, конечной целью Москвы и Пекина было создание глобального правительства, которое могли бы контролировать вы. Несмотря на всю сверкающую справедливостью мишуру вокруг ООН, именно тандем претендует на роль этого самого пастыря. Проект амбициозный и, я бы даже сказал, титанический, а самое главное, он требует времени и средств. Для того, чтобы правительства поверили в добрые намерения ООН и в ее способность эффективно руководить миром должно пройти время. Много времени. Должно смениться целое поколение политиков. Я понимаю, мы все готовы были ждать десять, двадцать, тридцать лет. И как бы мне ни хотелось лично увидеть развертывание нового технологического уклада, я готов смириться с тем, что это эпохальное событие произойдет без меня, несмотря на все мои курсы регенерации. Но простите сентиментальному старику это небольшое отступление... - Кроуфорд нарочито виновато улыбнулся. - То, что сделали Командующие, их маленький переворот, открывает нам возможность совершить качественный скачек в реорганизации ООН и значительно ускорить процесс формирования единого глобального органа управления.
   - И каков план? - не скрывая скептицизма, спросил Коэн, - О захвате Комиссариата знает уже полмира. Командующие фактически объявили об узурпации власти, угрожали применить силу, в том числе и ядерное оружие. Они уже созвали Чрезвычайную ассамблею, где собираются объявить о причине взрывов метана и о заговоре Комиссариата. Это будет политический кризис мирового уровня, который положит конец ООН. Некоторые государства, особенно европейцы, могут просто выйти из организации. И что тогда? Дюваль применит силу, чтобы избежать мирового хаоса?
   - План есть. Он несколько витиеват, но вполне осуществим, - продолжил Кроуфорд, - Первое, нам надо сгладить захват Комиссариата, а для этого им придется пожертвовать. Будет объявлено, что некое подобие заговора действительно было. Комиссариат втайне от Командующих решил создать в рамках ООН специальное соединение дальней авиации, оснащенное тактическим ядерным оружием. Цели абсолютно благие - иметь третий независимый элемент вооруженной компоненты и тем самым усилить сдерживающий ядерный потенциал ООН. Для этого в нарушение существующих процедур, они изъяли из антарктического Центра хранения ядерных материалов несколько сотен боеголовок. Командующие, узнав об этом, заподозрили заговор против ООН и мира и вмешались, фактически захватив Комиссариат. Поскольку на момент захвата не было известно, в какую страну были вывезены тактические боеголовки, Командующие под угрозой применения силы объявили глобальную юрисдикцию ООН, чтобы предотвратить их бесконтрольное применение. Эта версия вполне объясняет действия Командующих и спасает Комиссариат. Одновременно, она уводит всех далеко от истинной причины захвата власти Дювалем. От взрывов метана
   - Чтобы мир поверил в это надо, чтобы все участники пели одну песню, - неуверенно покачал головой Алекс. - Я как-то не представляю, чтобы Комиссары, Командующие и все, кто с их стороны был вовлечен в операцию, давали Высокой Комиссии, которая наверняка будет создана, одни и те же показания. Особенно Дюваль и Сигур. Вы говорите они романтики, борцы за правду. Думаю, изменить их позицию будет почти невозможно.
   - Уговорами и переговорами их позицию, конечно, не изменишь, - в глазах Кроуфорда блеснули хитрые огоньки. - Но ведь есть другие методы.
   - Хм... - Строев, в сомнении, помял пальцами подбородок. - Вы хотите привлечь Высшую Коллегию. Не слишком ли рискованно выводить их на Командующих напрямую? Я даже не припомню точно, когда они лично вмешивались в кризис такого масштаба последний раз.
   - Риск, конечно, есть, но иначе ситуацию просто невозможно будет взять под контроль без применения насилия, - развел руками Кроуфорд. - Не забывайте. У нас на ооновских вооруженных силах стоит мощный предохранитель. На всех подлодках и в командных центрах установлены генераторы "эффекта".
   - Хорошо, хоть об этом позаботились, - хмыкнул Коэн. - Хотя терять современные подлодки непозволительная роскошь.
   - Думаю, до этого не дойдет, - успокоил всех вице-президент.
   - И, кто из Высших пойдет на контакт? - поинтересовался Алекс.
   - Она, - Кроуфорд многозначительно поднял глаза вверх.
   - А что... Вполне может получиться, - голос Строева уже не звучал так пессимистично, - Она знаменитость, ооновский Посланник Мира. Имеет в организации заслуженный авторитет и уважение. Это вполне может послужить оправданием того, что она решила вмешаться в ситуацию и предложить свои услуги в качестве, хотя бы посредника между Командующими и правительствами. А еще, не смотря на годы, она чертовски хороша. Не думаю, что ей Дюваль или Сигур откажут в короткой аудиенции.
   - Расчет именно на это, - вице-президент несколько расслабился, видя, что собеседники начинают его понимать. - Встреча должна произойти в ближайшее время. И результат ее вполне предсказуем. Командующие примут наш план, как собственный.
   - В этом я как раз не сомневаюсь. Контакта с ее серыми глазами не может выдержать никто, поэтому можно считать, что Коллегия уже контролирует наших путчистов, согласился генерал. - Но у меня следующий вопрос. А дальше, что? Допустим, мы сумели погасить острую фазу кризиса. Но Чрезвычайная Ассамблея уже созвана. Комиссаров надо менять, в любом случае. Командующих после того, что они натворили - тоже. Мы опять вернемся к тому, с чего начинали. Не вижу здесь никакого качественного скачка.
   - Качественный скачек в том, что мы предлагаем изменить состав Верховного Комиссариата и вместо национальных представителей, ввести в нем прямое присутствие глав самых мощных государств, определяющих на данный момент мировую политику. Китай, Россия, США, Индия, Бразилия, Германия.
   - Постойте. Это будет нарушением существующего Кодекса, предполагающего независимость Комиссариата от национальных правительств, - Строев не скрывал удивления.
   - На фоне небольшого путча, который устроил Дюваль, Кодекс можно будет изменить. Согласитесь, прямое управление мировыми делами со стороны ведущих государств будет гораздо более эффективным, чем опосредованные действия через национальных представителей, отобранных из дипломатических элит и воспитанных на пустой болтовне. А справедливость и верность принципам ООН будут представлены в Комиссариате Командующими Силами стратегического сдерживания и Силами по поддержанию мира, которые тоже станут его членами.
   - Черт возьми! Это довольно неожиданное предложение, - не скрывая удивления, высказался Коэн. - Прямое управление, конечно, эффективнее. Но не создадим ли мы новый совбез, раздираемый национальными и групповыми интересами, а потому громоздкий и бесполезный.
   - Вовсе нет, - покачал головой Кроуфорд. - Главенство большинства через Генассамблею и Совет посланников останется, и система принятия решений через экспертизу ИСИНА тоже. А выбранные ООН Командующие обеспечат достаточный уровень независимости Комиссариата. Кроме того, не забывайте, на этот раз Командующие, и лидеры Америки, России, Китая и Индии находятся в одной лодке и гребут в одну сторону.
   - Вы имеете в виду Коллегию? - поднял брови Строев.
   - Да.
   - И таким образом, Коллегия получит полный контроль над Комиссариатом, а через него и над всем миром? - подхватил мысль Алекса генерал.
   - Не вижу в этом ничего плохого, - лицо вице-президента приобрело несколько наивное выражение. - Мы ведь добиваемся одной цели - устранения угроз, прогресса и процветания человечества. Если путь к этому процветанию лежит через консолидацию власти, если самые мощные державы готовы вместе на это пойти, зачем ждать десятилетия? Это надо делать сейчас, когда Командующие предоставили нам такой шанс. Вначале новый Комиссариат под зонтом ООН получит чрезвычайные полномочия, а затем, через некоторое время, распространит свою юрисдикцию в форме, скажем, Глобальной Конфедерации под зонтом ООН, на все страны мира пожелавшие в нее войти. Заметьте, добровольно пожелавшие войти. Как вы думаете, сколько государств откажутся от такой возможности, зная, что в этом сообществе все сильнейшие экономики мира, что им ее вооруженными силами будет гарантирован мир, что они будут иметь доступ к мощным источникам финансирования и самым передовым технологиям? Я думаю, что таких стран найдется очень немного. А те, что станут сопротивляться, делая упор на национальную идентичность, будут негласно изолированы и с течением времени придут в упадок, что опять-таки приведет их к нам. Через десять лет мы построим полновесную Глобальную Конфедерацию, включающую в себя большинство стран, а через двадцать лет мир будет совершенно иным. Лунный Свет сократит население до четырех миллиардов. Ресурсов будет хватать всем. Не будет голода, бедности и болезней. Люди забудут о войнах и конфликтах. И всем этим будет управлять единое правительство, работающее на благо всего человечества и ведущее его в новый технологический уклад.
   - Перспектива, конечно, радужная. Прямо в учебник по научному коммунизму заноси, - Строев в сомнении покачал головой. - С одной стороны развитие человечества, прогресс, новые технологии, которыми обладает Коллегия... Все это хорошо, хотя и сильно попахивает утопией. С другой стороны практически полная, неограниченная власть над миром сравнительно небольшой группы людей. Именно это меня довольно сильно смущает.
   - Бросьте, генерал, не этому ли вас учили в школе, в военном училище, в академии. Коммунизм на всей планете! - театрально вскинув руки, провозгласил Кроуфорд. - Мировой интернационал, объединяющий человечество и стирающий национальные границы. Всеобщее благоденствие. От каждого по способности, каждому по потребности. И все под руководством сравнительно небольшой группы людей, которые возглавляли коммунистическую партию...
   - Здесь я не буду с вами спорить, но не забывайте, что коммунистическая идея потерпела крах, - прервал Строев собеседника.- Кто гарантирует, что с вашим планом не случится то же самое.
   - Это будущее, генерал, и здесь никто никаких гарантий не дать не может. Может завтра нашу солнечную систему накроет всплеск гамма излучения от взорвавшейся на другом конце галактики миллиард лет назад сверхновой звезды, и все здесь погибнет, а, может, прилетят инопланетяне и сожрут всю органику на планете и нас вместе с ней. Никто не знает точно, что будет завтра. Даже Высшие. Но одно известно наверняка, если события будут развиваться так, как запланировал тандем, и ООН окончательно займет лидирующую роль в управлении миром, и, если успешно произойдет переход к новому технологическому укладу, как планирует Коллегия, то наступит эра, очень сильно напоминающая ваш коммунизм.
   - Не надо меня убеждать в очевидном, - Строев сделал нетерпеливый жест рукой, - Я все понимаю и про ООН и про новый технологический уклад.
   - Тогда в чем же дело. Откуда сомнения. Через реформу Комиссариата мы ведь просто предлагаем ускорить уже запущенный процесс.
   - Ладно. Согласен, ваш план неплох, - генерал поднял руки в примирительном жесте. - Но для того чтобы начать все это, надо убедить президентов. Во всяком случае, нашего и Китайского. Я вижу, у мистера Коэна нет принципиальных возражений.
   - Работы предстоит много, - согласился Кроуфорд.- И это дело не одного дня, хотя основные решения надо принимать уже на чрезвычайной сессии Генассамблеи. Но, все же, немного времени на подготовку у нас есть. Верховные предлагают стратегам и кураторам в ближайшее время встретится, где-нибудь на уютном тропическом острове, чтобы скоординировать усилия и составить подробный план действий.
   - Стар я стал летать по тропическим островам, - неуверенно пробурчал генерал.- Да и держаться стараюсь подальше от ее серых глаз. Так мозги светлее.
   - Ну, насчет старости, вы явно напрашиваетесь на комплимент, хотя очередной курс регенерации вы пропустили напрасно. А вот про серые глаза вы зря. Совсем не факт, что она будет присутствовать на этой встрече. А вот вас очень многие будут рады видеть. Тот же монах, стратег по Европе, араб у нас новый, тоже недавно принял дела. Вы, конечно, можете участвовать дистанционно, но личное присутствие не заменит ничто.
   - Ладно, если ваша сходка не завтра, дайте мне подумать. Мне еще с Алексом все это надо обсудить. Он все время при президенте, с его перелетом тоже могут возникнуть сложности. Да и сомневаюсь я, что Коллегия зла на него не держит. Ведь если бы не он, никто о Лунном Свете не знал бы до сих пор и события, вполне возможно, развивались бы во вашему плану.
   - В том, что произошло, его вины нет, - по помрачневшему лицу Кроуфорда было видно, что его мысли вернулись к событиям восьмилетней давности. - В том, что произошло нельзя винить даже ту девчонку, которая передала ему найденные материалы. Вся ответственность лежит на Коллегии, ей надо было держать вас, генерал, в курсе глобальных проектов. И, конечно, заручиться вашей поддержкой. Тогда бы история с материалами по Лунному Свету, попавшими к вам, получила бы абсолютно другое развитие.
   - Вы долбанные конспираторы, - беззлобно пробормотал Строев. - Со времен Наполеона, чем больше вы мутите, тем хреновей получается.
   - Что было, то было. Но хватит о прошлом. Прошлого нам не изменить. Мы вас будем рады видеть на острове. Место, время и прочие детали вы получите в ближайшее время.
  
   Швейцария. Кантон Ури.
   Командный центр SDF Оберальпшток.
   22 декабря 2038 года.
  
   Чтобы не шокировать голливудскую знаменитость подземными внутренностями Командного центра, Дюваль решил встретить ее на открытой, залитой лучами зимнего горного солнца, террасе. Специально для этого его люди соорудили обогреваемый газовыми горелками легкий навес, накрыли и украсили Рождественскими гирляндами богатый по нынешним временам столик для чаепития, благо местное население в долине не забыло древнее искусство домашней выпечки. Детали беседы в его памяти не отложились. В общем, говорили о мире, о согласии, о том, что за последнее столетие люди уже исчерпали свой лимит на войны и катастрофы, и человечеству теперь нужен долгий период спокойствия. Говорили о роли ООН и о том, что её влияние вполне оправданно растет с каждым годом. Но все это были пустые, заезженные штампы. Главное в их разговоре было совсем другое. Она излучала какую-то необъяснимую обволакивающую собеседника ауру, как будто тебя поместили в теплое пахнущее карамелью молоко. Стараясь сосредоточиться на теме разговора, Дюваль несколько раз пытался стряхнуть это наваждение, но оно навязчивым, ласковым, пушистым котенком появлялось вновь, забиралось к нему на колени и, мирно мурлыкая, устраивалось там, словно это и было его место.
   После встречи, Командующий долгое время не мог прийти в себя. Он растерянно смотрел в след исчезающему за горными склонами вертолету, который он послал, чтобы встретить-проводить такого неожиданного гостя, и мысленно ругал себя за то, что во время разговора вел себя как мальчишка. Он вспомнил, как совсем по-юношески стесняясь ее взгляда, бессмысленно таращился то на ее глубокое декольте, открытое богатой песцовой шубой, то на манящие нежной улыбкой губы, то на перстень с огромным бриллиантом, подаренный ей мужем в день помолвки. Вместо того чтобы вести осмысленную беседу, пораженный ее красотой и молодостью, он пытался всеми силами подавить в себе нарастающее сексуальное желание. И ее глаза... Серые, с легким голубым отливом, как северное море в спокойный солнечный день. Полные вселенского спокойствия, таящие в своей глубине и страсть, и мудрость, и неведомую силу, они завораживали и притягивали. Нет, этой женщине решительно нельзя было сопротивляться. Тем более, говорила она разумные и вполне очевидные вещи.
   Уносящий ее вертолет, скрылся за изгибом долины и Дюваль почувствовал себя одиноким. Черт возьми! Что он делает здесь посреди голых скал, как крот, проводя большую часть своего времени в изрытом тоннелями горном массиве? А вокруг кипит настоящая жизнь. Красивые женщины в ослепительном блеске бриллиантов пьют дорогое шампанское и дарят свои ласки достойным мужчинам. Тем, кто добился настоящего успеха, победителям, находящимся на самой вершине славы и влияния.
   Но ведь он тоже добился многого. Быть командующим Сил стратегического сдерживания ООН это большая честь и гордость. Именно о такой позиции он мечтал всю жизнь. Именно к ней он шел, упорно продвигаясь по извилистой карьерной лестнице ООН. И вот теперь он достиг того, к чему стремился, и даже большего, ведь защищая справедливость, он бросил вызов Комиссариату, нарушившему принципы организации. Так почему сейчас он не чувствует той уверенности, того удовлетворения и комфорта, того внутреннего покоя, каким наслаждался еще утром?
   Ответ на этот вопрос медленно, но с неотвратимостью солнца, встающего ранним утром над безбрежной гладью океана, всплыл из глубин сознания.
   Нет... Он еще не достиг вершины славы и влияния. Он всего лишь остановился у ворот огромного, блистающего великолепием замка имя которому - власть. И, несмотря на неприступные стены, глубокие рвы и массивные ворота, он может попасть внутрь. И не просто попасть, а стать хозяином замка, его единственным и полновластным господином. Потому, что в его руках находится ключ от этих ворот, ведущих к его счастью и к счастью для всего мира.
   Боже как все просто! Он почувствовал как кровь, подгоняемая сильными, уверенными толчками сердца разнесла это новое, не испытанное ранее ощущение собственной силы по всем клеткам его тела. И каждая их них в такт его биению все сильнее кричала "Да! Да! Да!".
   Стараясь совладать с невиданной силы эмоциональным подъемом, Дюваль закрыл лицо руками и почувствовал, как горят его щеки. "Каким же я был идиотом! - пронеслось в его мозгу. - Сколько времени потерял!". Но надо успокоиться и все хорошо обдумать. Решение будет принято с холодным расчетом. Оно будет безупречным, как сверкающий бриллиант на ее руке. И Сигур... Ему надо все объяснить. Он поймет и поддержит, ведь у него тоже нет обратного пути.
   Ему вдруг захотелось вина. Нет, шампанского! Самого дорогого. Чтобы поднять тост за успех, за то, чтобы ворота в замок открылись. Но он, по привычке сделав несколько глубоких вдохов, подавил в себе секундную слабость, широко расправив плечи, поднялся со стола и небрежным властным жестом, удивившим даже его самого, приказал свернуть небольшой открытый шатер, в котором происходила встреча, полностью изменившая его жизнь.
  
   Россия. Москва.
   23 декабря 2038 года.
  
   Сигнал "срочно на связь" впился в тишину спальни пронзительным писком. Повинуясь отработанному годами рефлексу, еще полностью не разогнав остатки сна, Алекс резким движением сел на кровати и, протянув руку к лежащему на тумбочке смарту выключил звук. Его срочно вызывал президент. В четыре часа ночи. Значит, случилось что-то чрезвычайное.
   Быстро натянув джинсы и белую рубашку, он прошел в рабочий кабинет и, усевшись за стол, включил терминал, подключаясь к президентскому каналу связи, который использовался только в особых случаях. На ожившем интерактивном экране появилось несколько окон, в которых он увидел знакомые лица: министр обороны, начальник штаба, директор ФСБ, министр иностранных дел, сегменты отведенные спикерам обеих палат парламента, министру внутренних дел начальнику ГРУ и директору внешней разведки оставались пустыми, но недостающие силовики появились на экране буквально через секунду.
   - Я созываю экстренное совещание Совета безопасности, - резко бросил с экрана президент. - Но, что бы вы понимали, о чем идет речь, министр обороны проинформирует вас о случившемся инциденте. Начинайте, Дмитрий Михайлович.
   Коротко кашлянув, Мальцев, обвел всех быстрым взглядом, и, убедившись, что все вызванные президентом члены совбеза присутствуют, зачитал по бумажке донесение.
   - Сегодня в 02,54 минуты по группе кораблей Тихоокеанского флота во главе с ракетным крейсером "Варяг" находящимся в шестистах тридцати километрах восточнее Курильских островов подводной лодкой Сил стратегического сдерживания ООН был произведен залп тремя противокорабельными баллистическими ракетами. При этом Командный центр SDF передал предупреждение об атаке, уже, когда ракеты находились на нисходящей ударной траектории. Из двенадцати боевых блоков средствам ПВО группы удалось уничтожить восемь. Остальные ударили по району патрулирования группы, но попали не в корабли, а упали в океан в непосредственной близости от них. Ущерба кораблям нет. Тихоокеанский флот переведен в состояние военной опасности. Группа переведена в боевой режим и маневрирует в заданном районе. Это все.
   - Теперь вы, Алексей Константинович, - президент бросил взгляд на министра иностранных дел.
   - По каналам связи ООН мы получили заявление от командующего Силами стратегического сдерживания следующего содержания. Первое: все переговоры с национальными правительствами о выполнения ультиматума, выдвинутого Командующими ранее прекращаются. Его условия должны быть выполнены немедленно. То есть все элементы национальных вооруженных сил должны быть возвращены на территорию своих стран, а силы ВМФ войти в территориальные воды. В случае неподчинения, по группировкам находящимся вне территориальных зон государств будут наноситься удары всеми имеющимися у вооруженных сил ООН средствами. Для демонстрации решимости применись силу, по группам кораблей ВМФ США, России и Китая будет нанесен демонстративный удар ракетами оснащенными учебными боевыми блоками, без введения в них конкретных параметров целей. Если корабли немедленно не лягут на курс в сторону территориальных вод, удар будет повторен с применением боевых зарядов. В случае сопротивления по кораблям и местам их постоянного базирования будет нанесен ограниченный ядерный удар. Далее повторяются условия, выдвинутые ранее в ультиматуме, включая глобальную юрисдикцию ООН.
   - Они совсем охренели! - не выдержал министр внутренних дел. - Что они из себя строят?
   - Это еще не все. Дайте, я закончу, - мягко прервал коллегу Павлов. - Второй пункт еще интереснее. Создается единое боевое командование вооруженных сил ООН, во главе которого стоит, кто? Правильно, Морис Дюваль. Третье: до восстановления стабильности в мире , все органы ООН, включая Генеральную Ассамблею, будут иметь лишь консультативные полномочия. Вся полнота полномочий в рамках глобальной юрисдикции ООН передается Верховному Комиссариату, Который возглавляет, кто? Правильно, Морис Дюваль. Он же назначает его членов. Ну и дальше всякая процедурная мелочь вроде предоставить данные по дислокации вооруженных сил, главам государств быть готовым выйти на связь для обсуждения текущей обстановки, посланникам собраться завтра для личной встречи с новым Верховным Комиссаром. Да, и еще. У нового Верховного Комиссара нет намерений нарушать суверенитет какой либо страны, но, в случае неповиновения, или угрозы силам ООН ответ в виде ядерного удара последует незамедлительно.
   - Твою мать! Это полноценный глобальный военный переворот! - воскликнул глава МВД.
   - Очень на то похоже, - с серьезным видом сказал президент. - Но давайте пока не будем суетиться. Думаю к утру ситуация станет более ясной. МИД уже работает Дювалем по ооновским каналам, правда он отказывается идти на контакт, утверждая, что сообщит все подробности завтра на встрече с посланниками. А пока, чтобы не провоцировать этих сумасшедших, я отдал приказ всем кораблям ВМС лечь на курс, ведущий в территориальные воды. Я говорил с президентами Китая и Америки, они отдали своим кораблям такие же приказы и готовы координировать с нами свои дальнейшие решения вплоть до открытых военных действий против Дюваля.
   - Черт возьми! Мы их, конечно, уничтожим. Только дайте приказ, - уверенно сказал Мальцев. - Но в этом случае, надо быть готовым к серьезным последствиям и на нашей территории. Я имею виду ядерный удар с их субмарин. Даже если предположить что на Россию будет направлена всего треть из боеголовок, ущерб будет колоссальный. При самом благоприятном стечении обстоятельств целей достигнут от десяти до пятнадцати боевых боеголовок.
   - А мы можем уничтожить их подводные лодки, - поинтересовался глава МВД. - Вы хоть засекли места пуска противокорабельных ракет. Пока флоты отходят, направьте туда морских охотников.
   - Мы засекли места пусков с точностью до метра, - снисходительно улыбнулся министр обороны. - Только подводных лодок там нет.
   - Как нет? - удивился Павлов.
   Министр обороны вопросительно посмотрел на президента, и тот, немного раздраженно пожав плечами, махнул рукой.
   - Можете говорить, Дмитрий Михайлович. Все равно завтра журналисты разнесут эту информацию по всему миру.
   - Дело в том, что для того чтобы увеличить морской потенциал сдерживания, ООН в основном против флота США, мы несколько лет назад передали Силам стратегического сдерживания, одну нашу секретную разработку, - Мальцев сделал недовольную гримасу и продолжил. - АПУ - автономные пусковые установки баллистических ракет водного базирования. Причем, не стратегических, а средней дальности, оснащенных противокорабельными ракетами с самонаводящимися разделяющимися боеголовками. Дальность до шести тысяч километров. Одна установка имеет четыре ракетные шахты, каждая ракета - три основные боеголовки, плюс системы постановки ложных целей и радиоэлектронной борьбы. Пусковые установки доставляются в позиционный район подводной лодкой. После сброса, они ложатся на дно и в спящем режиме ждут сигнала на атаку. Про введение целей и прочее управление говорить не буду, но получив сигнал, АПУ поднимается к поверхности и из подводного положения делает залп. Есть вариант АПУ и со стратегической ракетой, но мы его в ООН не предавали. Да и тот, что у них есть - страшное оружие. Боевые блоки заходят на цель на гиперзвуке и их практически нельзя уничтожить.
   - Но наши корабли ведь сбили восемь из двенадцати, - Павлов обвел всех непонимающим взглядом. - Это очень большой процент.
   - Мы их сбили потому, что сами их разработали. Мы знаем их характеристики, алгоритмы маневрирования на подходе к цели и параметры последней стадии атаки. Но даже при этом мы пропустили четыре ударных блока, а это значит, что мы бы потеряли четыре корабля. У любого другого флота шансов было бы гораздо меньше. Но вернемся к подводным лодкам. Мы не знаем, где они. К тому же Дюваль угрожает применить ядерное оружие в случае угрозы его силам.
   - Так мы что? Будем просто сидеть и смотреть, как два ооновских сосунка выкручивают нам руки, - возмутился министр внутренних дел.
   - Ни в коем случае, - отрезал президент. - Наш ответ будет жестким и вероятнее всего ассиметричным. Мы уничтожим Дюваля, а при необходимости и всю его инфраструктуру. Но спешить здесь нельзя. Риск получить ответный ядерный удар по своей территории очень велик. Не думаю, что он с легкостью отдаст приказ на применение ядерного оружия. Он будет откладывать окончательное решение до последнего, поэтому нам надо очень основательно подготовиться и нанести удар с хирургической точностью. Нет, здесь спешить нельзя. Нужно сделать вид, что мы готовы идти ему на уступки. По сути, мы имеем дело с изощренным ядерным терроризмом, проявившемся на самой верхушке ооновской иерархии. Я веду постоянные консультации с президентами Америки и Китая и уверен, мы найдем эффективное и безопасное решение этого кризиса. Это пока все коллеги. Совет безопасности в семь утра. Обсудим детали при встрече, а пока поставьте максимально возможное количество людей на это дело. Мы должны знать о действиях и намерениях Дюваля и его команды все. Абсолютно все.
   Так и не проронив за весь разговор ни слова, Алекс остановил взгляд на иконке с часами и датой в левом верхнем углу экрана. Двадцать минут четвертого. До совбеза время еще есть.
   Он пошел на кухню засыпал в кофеварку порцию кофейных зерен и за несколько секунд замер, прислушиваясь к ее сердитому урчанию. Что произошло? Почему Дюваль решил пойти на обострение? Ведь даже имея монополию на стратегическое ядерное оружие, рассчитывать на победу в конфликте с тремя самыми мощными в военном отношении государствами мира просто глупо. Значит тут два варианта: либо Командующий SDF просто сошел с ума, либо он рассчитывает на то, что Россия, США и Китай будут с ним каким-то образом сотрудничать.
   Судя по досье, которое Алекс внимательно изучил, Дюваль был человеком довольно уравновешенным, даже несколько флегматичным. Казалось даже несколько странным, что он решился на силовую акцию против Комиссариата. Может, его подтолкнул Сигур. Может, он сделал это по своей наивности, действительно полагая, что Комиссары в интересах Америки плетут заговор против ООН, утаивая от мира правдивую информацию о взрывах метана. Но отстранить от власти Комиссариат, сохранив при этом авторитет ООН, пусть даже наделав при этом много шума этот одно, а вот роспуск структур организации и сосредоточение власти в одних руках, и фактическое начало боевых действий против флотов трех стран, это совсем другое. Здесь нужен холодный расчет и детально проработанный план. И еще, если все это Дюваль делает ради мира, значит, у него должна быть уверенность, что лидеры самых мощных стран воздержаться от оказания ему активного военного противодействия. А обеспечить это с большей или меньшей степенью уверенности могла только одна организация в мире - Коллегия.
   Наконец чашка наполнилась и Алекс, отхлебнув горячего, бодрящего напитка вернулся в кабинет и вызвал Строева.
   - Час назад Силы стратегического сдерживания нанесли удар противокорабельными баллистическими ракетами по группам кораблей России, Китая и США, - сообщил он, наблюдая, как генерал протирает влажной салфеткой заспанное лицо.
   - Твою мать! Это как? У нас же еще вчера с ними намечался серьезный прогресс в переговорах. Или Павлов по своей мидовской привычке опять приврал? И много потопили?
   - Потерь нет. Они использовали учебные боеголовки. Но Мальцев не на шутку разозлился. Боевые блоки легли в нескольких десятках метров от кораблей. Ты знал, что наши передали ООН технологию АПУ морского базирования?
   - Слышал, но деталей не знаю, а вот ты это должен был отследить. Такое оружие - не шутка.
   - Даже не знаю, как это прошло мимо меня. Ладно. Главное не это. Алекс отхлебнул кофе. - Дюваль подтвердил немедленное введение глобальной юрисдикции. Кроме того, он перешел к прямому захвату власти в ООН. Все ключевые органы теперь имеют только консультативные функции. Вся полнота власти передается Верховному Комиссариату, во главе которого стоит он сам. И он конкретно угрожает применить ядерное оружие.
   - Ни хрена себе, - генерал налил себе в стакан воды и сделал несколько глотков. - А наши что?
   - Президент договорился с китайцами и Коэном взять паузу. Пока все отводят флоты в территориальные воды, чтобы не злить Дюваля.
   - Интересно, с какой стати он так резко пошел не конфликт?
   - А ты не знаешь, чем закончилась его встреча с Высшей? - спросил Алекс, все еще обыгрывая мысль, пришедшую к нему в голову на кухне.
   - Ты думаешь, у нее не получилось? - Строев скептически покачал головой. - С ее-то возможностями.
   - Я думаю, что с ее-то возможностями у нее как раз все получилось.
   - То есть?
   - Я думаю, что Дюваля к захвату власти подтолкнула именно она, и это совершенно меняет дело. Ты можешь найти Кроуфорда, пока я связываюсь с Коэном? Думаю, он тоже не восторге от того, что произошло и будет готов все это обсудить.
  
   * * *
  
   Новость о ракетной атаке на соединение американских кораблей во главе с ударным авианосцем, патрулировавшим в трехстах километрах восточнее Мексики, застала Коэна во время очередного доклада министра обороны и главы FEMA по ситуации в районе взрыва метана. Вообще, некогда сильнейший в мире американский флот теперь редко демонстрировал свой флаг вдали от зоны непосредственных интересов США, которая была ограничена только акваториями Тихого океана и Атлантики к северу от экватора. Времена глобальной проекции силы ушли безвозвратно. Для далеких походов теперь не было ни средств, ни желания, ни хоть сколько-нибудь веских причин. Америка предоставила за ООН полное право разбираться с мировыми проблемами и полностью сосредоточилась на своем восстановлении, оставив на боевом дежурстве только несколько ударных подводных лодок, которые все еще таились в холодных глубинах мирового океана, способные дотянуться своими ракетами до любой точки мира.
   Все еще мысленно находясь на разрушенном взрывом метена северо-восточном побережье, Коэн прочитал переданное ему министром обороны донесение, и задал первый, пришедший ему в голову вопрос:
   - Какого черта наши корабли делают у берегов Мексики?
   - У нас там компактная авианосная группа. Ее задача, поддержка с воздуха, правительственных войск в Панаме, которые ведут операции против партизан мешающих прохождению судов по Панамскому каналу, - коротко сообщил Локарт. - План операции был согласован с вами.
   - Помню. Извините. Эта катастрофа полностью выела мне мозги, - Коэн отложил донесение в сторону. - Так вы говорите, удар был нанесен баллистическим ракетами с неснаряженными боевыми блоками, из районов тихого Океана, где по нашим данным нет подводных лодок или кораблей, способных это сделать?
   - Да, Сэр. Мы просканировали со спутника места пусков ракет. Там нет ни кораблей, ни субмарин. Это, скорее всего, русские, сэр. Еще до катастроф, у нас были сведения, что они ведут разработку автономных подводных модулей, оснащенных ракетами. Что-то вроде ударных беспилотных ракетных шахт, которые лежат на дне, а после приказа всплывают к поверхности и производят пуск. Засечь их до залпа просто невозможно.
   - У Русских есть такая технология? Хотя чему я удивляюсь... Но какого черта, они обстреляли наши корабли? - удивился Коэн, но тут его перебил звонок госсекретаря, который скороговоркой зачитал новый ультиматум Дюваля.
   - Это не русские, - сообщил президент, выслушав Морисона.- Это Силы стратегического сдерживания ООН. Они нанесли такие же удары по кораблям России и Китая. Похоже, Командующий Дюваль захватил власть в ООН. Госсекретарь перешлет вам его новый ультиматум. Изучите его со своим штабом, Локарт, но пока ничего не предпринимайте. Я сейчас свяжусь с русским президентом и китайцами и сразу после этого буду готов выслушать ваши предложения.
   Не стоило удивляться, что и Китай и Россия были так же шокированы атакой со стороны SDF, захватом власти Дювалем и угрозой применения ядерного оружия. Но русский и китайский президенты поддержали предложение Коэна, пока не предпринимать никаких ответных действий. Чтобы не провоцировать Командующего на эскалацию конфликта, они предлагали вернуть свои флоты в территориальные воды.
   Отдав несколько приказов Локарту, президент, наконец, остался один, чтобы спокойно обдумать следующие действия. В это время его и застало сообщение Алекса, пришедшее по личной защищенной линии. Русский просил обозначить время для разговора. Немного поразмыслив, Коэн решил, что тянуть бессмысленно и сообщил, что готов принять звонок.
   - Господин президент, вы хотели знать, что я действительно думаю о Коллегии? - спросил Алекс, глядя с экрана настороженными глазами.
   - Да, генерал, - согласно кивнул Коэн. - И давайте без официоза. Как сказал один наш общий друг, мы теперь в одной лодке и гребем в одну сторону.
   - Боюсь, что мы не имеем достаточно полного представления ни о лодке, в которой мы плывем, ни о направлении, в котором она движется.
   - Поясните, - президент озадаченно посмотрел на собеседника.
   - Вы помните наш последний разговор? Тот, где Кроуфорд описывал новый план Высших. Ну... Введение в Комиссариат глав России, США и Китая, прямое управление и создание Конфедерации на базе ООН.
   - Помню. Вопросов по плану, конечно много, но сам по себе он не плох. Главная проблема здесь была привлечь на свою сторону Командующих, сместивших Комиссариат.
   - Именно. И вы, конечно, помните, что один, вернее одна, из членов Высшей Коллеги отправилась на встречу с Дювалем, который, судя по всему, играет первую скрипку в этой заварухе. Но вместо того, чтобы продолжить с нами переговоры в обозначенном направлении, Дюваль предпринимает предупредительную атаку на наши корабли, фактически распускает ООН и выдвигает еще более жесткие условия, всерьез угрожая применением ядерного оружия. Вы не задавали себе вопрос, почему?
   - У меня не было времени все спокойно обдумать, - не скрывая раздражения, ответил Коэн. - Мне надо было реагировать на конкретную ситуацию и согласовать эту реакцию с вами и Китаем. Может контакт Высшей с Дювалем прошел неудачно, и она не смогла добиться желаемого результата? Не ходите кругами генерал. Что у вас на уме?
   - Я думаю, что она добилась того, чего хотела. Все говорит о том, что Высшая Коллегия решила сделать ставку на Дюваля, который должен стать во главе нового Комиссариата и создать Конфедерацию, заточенную именно под цели и интересы Коллегии.
   - Постойте. А как же Америка, Россия, Китай, еще полдюжины достаточно мощных государств, у которых в международных делах есть свои интересы?
   - Нам всем Коллегия отвела роль пешек. Вернее, не нам с вами. Мы-то как раз будем принимать во всем этом самое непосредственное участие. Мы должны будем обеспечить Дювалю поддержку наших стран. Тогда сформируется ядро новой Конфедерации, к которому рано или поздно прибьются и остальные страны. План почти тот же. Только в нем поменялась роль, отведенная нашим странам. Вместо лидеров-основателей нового порядка они будут просто кирпичиками, строительными материалом, которые лягут в его основу. Нас лишают самостоятельности, мистер Коэн. Нам всем ставят блок, только не ментальный, а исторический. Коллегия нас отсекает от истории. Понимаете?
   - Черт возьми, это слишком радикальный разворот, чтобы быть правдой, - президент внимательно посмотрел в глаза Алексу, пытаясь понять насколько искренне он сам верит в то, что говорит.
   - Не вижу ничего радикального, - Алекс спокойно выдержал взгляд. - Зато я вижу полное совпадение того, что сейчас происходит с целями Коллегии. Прогресс человечества любой ценой... Ведь прямое правление глав государств создаваемой Глобальной Конфедерацией через Комиссариат эффективней того, что было раньше. Не так ли? А еще эффективней будет, если Конфедерация станет управляться непосредственно Коллегией. Разве я не прав. Вот тогда все человечество будет грести в одну сторону, а те лодки, что выбьются из общего строя, будут просто потоплены.
   - Но Дюваль не имеет к Коллегии никакого отношения.
   - Вы правы, Дюваль не имеет. Но в новом плане ему отведена роль детонатора. Он должен запустить глобальной процесс интеграции стран в конфедерацию, и, если надо применить для этого силу. Затем Коллегия выберет нового Верховного Комиссара. Руки у него не будут испачканы в крови, наоборот, он свергнет диктатора Дюваля и предстанет перед миром как спаситель, наделенный высшей властью над всем. Понимаете, мистер Коэн? Над всем!
   - То, что вы говорите, кажется невероятным, но с точки зрения достижения целей Коллегии, смысл в этом есть. А как же один из ее основных принципов - не участвовать в политике напрямую.
   - Есть такой принцип. Хотя я и не знаток внутреннего устава. Россия все-таки немного на особом положении. Но, смотрите... Члены Коллегии не были публичными политиками и не участвовали сами в управлении государств потому, что у них не было в этом опыта, и потому, что государств от которых зависел ход истории было много. Теперь же, в случае создания глобальной конфедерации под зонтом ООН, один человек сможет управлять всем. И я уверен это будет кто-то из Высших.
   - Черт возьми, генерал, может, вы слишком все усложняете, - с сомнением в голосе спросил Коэн. - Может Дюваль просто сорвался.
   - Совался Дюваль или нет, мы выясним через несколько часов, - уверенно ответил Алекс. - Равно, как и то, насколько изменился план Коллегии.
   В правом верхнем углу, экрана настойчиво замелькала иконка параллельного вызова, президент бросил сомневающийся взгляд на Алекса и попросил:
   - Вы можете минуту побыть на линии, у меня входящий вызов от Кроуфорда? Возможно, он сможет прояснить ситуацию.
   - Это я попросил генерала Строева выйти с ним на связь. Вы, конечно, можете обсудить с ним ситуацию с глазу на глаз, но, если мы будем участвовать в разговоре, это принесет гораздо больше пользы. - Алексу не хотелось сейчас прерывать разговор, потому, что он чувствовал, что посеял в собеседнике серьезные сомнения в правильности действий Коллегии.
   - Хорошо. Давайте так и поступим. В конце концов, это касается нас всех, - Коэн перевел терминал в режим видеоконференции. - Господа, мы с генералом Смирновым уже несколько минут обсуждаем последние действия Дюваля, и я вижу, что у наших русских друзей появились серьезные опасения, насчет того, что Коллегия изменила план реформирования Комиссариата. Рэй, вы ближе всего находитесь к Высшим, может у вас есть новая информация о том, что происходит?
   - Вы несколько поспешили со своими вопросами, господа, - Кроуфорд вежливо улыбнулся. - Я как раз хотел вас проинформировать о решении Высшей Коллегии. Основное направление плана не изменилось. Мы будем двигаться по пути создания Глобальной Конфедерации, основой для которой послужит ООН, а ядром Россия, США и Китай. Насколько мне известно, изменились лишь некоторые моменты, касающиеся предполагаемой структуры Конфедерации. Но поверьте в общей картине, эти изменения довольно незначительны.
   - Ответ достойный дипломата высшей пробы. То есть, ответ никакой, - в голосе Алекса можно было уловить плохо скрываемые нотки сарказма. - Скажу прямо, что нас беспокоит. События последних часов наводят на мысль о том, что Коллегия решила получить непосредственный и прямой контроль над Комиссариатом, то есть напрямую управлять Конфедерацией, а значит и всем...
   - И почему это вас беспокоит? - прервав Алекса на полуслове, холодно блеснул глазами Кроуфорд.
   - Мы обеспокоены потому, что не имеем информации об измени плана, - Алекс внутренне собрался, чувствуя, что в высказывании своих опасений в этой компании зашел слишком далеко. - Мы не можем быстро влиять на решения принимаемые Россией. Нам нужно время и, желательно, максимально возможная информация о следующих шагах Коллегии, чтобы вовремя подготовиться к их осуществлению.
   - Ваше беспокойство не имеет под собой абсолютно никакой почвы, - взгляд экс вице - президента несколько смягчился. - Вы получите информацию соответствующую вашему уровню вовлеченности, в ближайшее время, А пока, постарайтесь не допустить резких движений со стороны российского президента по отношению к Дювалю. Я с вами свяжусь через несколько часов.
   - И что? Мы так ни хрена толком и не узнали, - разочарованно пробурчал с экрана Строев, когда экс вице президент отключился.
   - Почему. Ситуация значительно прояснилась, - не согласился с ним Алекс. - Коллегия действительно изменила план. Как? Скоро узнаем. А пока давайте вернемся к делам, подождем несколько часов и обсудим все еще раз.
   - Хорошо, до встречи в эфире, - согласно кивнув, попрощался Строев и пропал с экрана.
   Оставшиеся на линии, Алекс и Коэн некоторое время смотрели друг на друга ожидая, кто первый озвучит мысль, назойливо бьющуюся у них в головах.
   - Скажите, господин президент, - набрав в легкие воздуха и шумно выдохнув начал Алекс. - Вас устраивает роль, которую Высшие отвели вашей стране в новом мире? Ведь она уже один раз пожертвовала Америкой, бросив ее медленно умирать после катастроф. За прошедшее столетие и Россия и США потеряли десятки миллионов людей из-за проектов развернутых Коллегией. Готовы ли мы потерять еще больше, чтобы удовлетворить ее нестерпимую жажду к прогрессу?
   Плотно сжав губы, президент не отпускал глаза Алекса ни на секунду. Как и во время снятия гипноблока, на него снова обрушились полные боли и отчаяния образы погибших, погибающих и еще не рожденных людей. Войны, цунами, пепел Йеллоустона, убийственный холод вулканической зимы, взрывы метана, Лунный свет, промелькнули перед глазами быстрой перемоткой, оставив во рту неприятное ощущение горечи. Но, на этот раз, они не были такими пугающими, не причиняли, как раньше, ту ноющую, скребущую по сердцу тупыми когтями боль. Вместо этого они требовали мести. Нет, даже не мести. Они требовали справедливости.
   - Вы можете устанавливать ментальные контакт дистанционно? По связи? - неожиданно для себя задал вопрос президент?
   - Нет. Боюсь, этого не могут делать даже Высшие.
   - Тогда, что это? - Коэн в некотором замешательстве пытался разобраться в своих чувствах.
   - Это? Это совесть, господин президент, - совсем по-доброму улыбнулся с экрана Алекс. - Простая человеческая совесть.
  
   Эгейское море., остров Иос.
   30 декабря 2038 года.
  
   Этот русский понравился Россу c первых же минут знакомства. Несмотря на отточенные манеры, больше подходящие для дипломата высокого уровня и довольно интеллигентный вид, никак не вяжущийся с не по погоде легким летним камуфляжем, чувствовалось, что за плечами у него долгая и полная опасных приключений жизнь. Об этом безошибочно говорили его глаза - спокойные, полные уверенности, достоинства и осознания собственной силы. Это были глаза профессионала не раз отнимавшего и оставлявшего другим людям жизнь, глаза человека, часто принимавшего критические решения от которых зависели судьбы многих людей. Несмотря на некоторую расслабленность и вальяжность, его движения были экономными и четко выверенными, постоянно выводящими его тело в положение, из которого оно, как мощная сжатая пружина, могло мгновенно развернуться и нанести смертельный удар. И все это было для него совершенно естественным, а, самое главное, становилось вполне естественным для всех окружавших людей, которые через несколько минут общения переставали замечать эти очевидные детали. Для всех, но не для Мэтью Росса, чувствовавшего в русском равного себе противника и по опыту, и по знаниям, и по умению, во что бы то ни стало, добиваться своих целей. Иногда ему даже казалось, что он уже знал этого человека. Может быть, не лично, может, просто видел его досье, а может и схлестывался с ним в заочной схватке на своей прежней должности директора Управления контрразведки ЦРУ.
   Пробивать спеца такого уровня по базам данных было бессмысленно. Фамилия, скорее всего не значила ничего, таких в России были миллионы. А внешность... Даже Росс с его наметанным на такие вещи взглядом не сразу нашел на лице нового знакомого почти невидимые следы скальпеля. Причем это была не простая пластика, а сложная морфологическая хирургия, меняющая костный рисунок лицевой части черепа и делающая невозможным биометрическую идентификацию по прежним параметрам. Поэтому не было ничего удивительного, когда на его запрос в почти забытый сегодня, Центр хранения и анализа биометрических данных пришел ответ о том, что есть только одно прямое совпадение. Следующий уровень схожести выдавал более трех с половиной миллионов кандидатов по всему миру, из которых никто не проходил, не был замечен и не участвовал в сколь-нибудь подозрительных действиях.
   Бегло просмотрев биометрическую справку, Росс с довольной внутренней улыбкой вернул ее на стол. Русский прибыл сюда под именем Александр Смольный, но даже не связанный со спецслужбами человек, просто следящий за событиями в России, без труда мог узнать в нем главу Администрации президента Александра Смирнова, наспех закамуфлированного недавно отросшими усиками и аккуратной испанской бородкой, придававшей лицу такой интеллигентный профессорский вид.
   "Что ж, посмотрим, какой ты в деле, мистер Смирнов", - подумал Росс, просматривая переданный ему список сил и средств задействованных в операции с российской стороны. Четыре разведывательных спутника, орбитальный беспилотник, два самолета радиоразведки и радиоэлектронной борьбы, четыре усиленные группы элитного спецназа. Американские активы были сравнимы с российскими. Авианосная группа, якобы возвращающаяся по большому кругу из Атлантики в Штаты через Индийский океан, потому что базы ВМФ на восточном побережье все еще не восстановлены после цунами. Два десятка ударных и разведывательных беспилотников переброшенных на законсервированные военные аэродромы на четырех континентах. И двести лучших бойцов отобранных из "Морских котиков", "Дельты" и "Рейнджеров", плюс вертолеты, транспортные и разведывательные самолеты, и куча народу, осуществляющего всякого рода поддержку. А еще возможность воспользоваться ударной мощью подводных лодок Росси и США, в случае, если что-то пойдет не так.
   А пойти не так в операции такого уровня могло все, что угодно.
   Действия разворачивались практически по всему миру. Цели были разбросаны, от Аляски до забытого богом Мадагаскара, расположение которого Росс так и не мог вспомнить, пока не посмотрел на карту. Сами объекты были не очень сложны для захвата, за исключением того, что они наверняка были оборудованы системами самоуничтожения, чтобы смертельно опасная хрень, которая там разрабатывается, не попала в чужие руки. Сложной была сама задача, захватить объекты без потерь, работающих на них ученых и порчи оборудования. Для этого яйцеголовых надо было изъять в ночное время, когда они мирно спят дома в постельках. В это же время надо штурмовать и лаборатории. А скоординировать это по времени было довольно сложно из-за разницы часовых поясов. Одна цель вообще была довольно необычной - конференция ученых на одном из островов в Эгейском море. И тоже - никого из участников по возможности не мять, ко всем относится с уважением и все такое. Была, правда и одна военная цель высшего уровня защиты Командный центр Сил стратегического сдерживания ООН, укрытый в горах Швейцарии. Там засела одна ооновская шишка, заварившая всю эту кашу. Судя по разведданным к нему и в обычное время подобраться было невозможно, не то что штурмовать. А сейчас объект был переведен на военное положение, весь личный состав находился внутри глубоких бункеров устроенных в скальных массивах, и явно был полностью готов к обороне. Кроме того, Дюваль держал руку на ядерной кнопке и никто не сомневался, что он жестко ответит на любую попытку штурма. Единственной возможностью нейтрализовать Центр, по общему мнению, был бы ядерный удар боевым блоком большой мощности или "цепной" удар* (*Цепной ядерный удар, - удар в котором несколько боевых блоков бьют в одно место с разницей в 2-3 минуты. Используется для поражения особо защищенных подземных объектов) несколькими стандартными боеголовками, но, похоже, этот вариант оставили на самый крайний случай.
   В скрытой операции глобального масштаба, с привлечением такого количества средств и людей Россу еще участвовать не приходилось. Он даже вспомнить не мог, была ли вообще такая акция в известной ему истории американских спецслужб.
   Все закрутилось очень быстро. После демонстративного удара ооновских Сил стратегического сдерживания по группам кораблей США, России и Китая. Росса вызвал к себе мрачный и непривычно нервный Коэн и сообщил, что командующего Дюваля контролирует хорошо законспирированная группа религиозных террористов, целью которой является начало Армагедона, а точнее глобального геноцида, чтобы очистить человеческую расу от скверны, перед приходом их Мессии. Эти фанатики каким-то образом зомбировали Командующих силами ООН и теперь полностью ими управляют. Они готовы в любой момент отдать приказ о нанесении ядерных ударов по мировым столицам. Кроме того у этой секты есть несколько тайных лабораторий разбросанных по всему миру. Там их ученые работают над смертельными вирусами и всякой другой дрянью, которую они планируют выпустить в десятках мест по всему миру сразу после глобального ядерного удара. Все это находится в высшей степени готовности, и сектанты ждут какого-то особого астрономического явления, которое должно дать знак для начала Армагедона. Что это за явление - неизвестно, поэтому действовать надо быстро, а, самое, главное скрытно, чтобы не вызвать у людей подозрений, не посеять в мире панику. Но главное, завеса тайны была такой плотной потому, что нельзя было скомпрометировать ООН. Кто будет доверять организации, самая верхушка которой участвовала в глобальном заговоре.
   Информация эта пришла от русских. У них в последние годы разведка была налажена гораздо лучше, чем в США, и, по-видимому, к террористам были внедрены агенты на самом высоком уровне. Даже на первый взгляд, во всей этой истории было много вопросов и нестыковок, но ракетные удары Дюваля по кораблям Росси США и Китая подтверждали версию русских и президенты двух стран решились на превентивный удар по фанатикам. Момент был удачный потому, что лидеры секты под видом ученых как раз собиралась для согласования последних деталей плана на тихом острове в Эгейском море.
   И вот, пока дипломаты на коленях молили Дюваля не предпринимать никаких радикальных шагов, по всему миру пришли в движение мощные жернова спецслужб Росси и США и, уверенно набрав обороты, ждали, когда в них засыплют очередную порцию целей, чтобы перемолоть их в тонкую невесомую пыль.
   Первый шаг был за русскими. Глава Администрации должен был доставить личное послание от президента России Дювалю. Росс не сдержал улыбку, когда Смирнов говорил о главе администрации в третьем лице, хотя сам им и являлся. Но Алекс вполне серьезно нахмурился в ответ и сообщил, что есть большая вероятность того, что после этой встречи Дюваль кардинально изменит свою позицию по отношению к сектантам, пойдет на сотрудничество или, во всяком случае, откажется от применения Стратегических сил. На вопрос что будет, если Дюваля не удастся убедить, русский почти безразлично пожал плечами и ответил, что тогда президенты должны будут принять решение о нанесении по Центру ядерного удара, потому, что бессмысленно начинать операцию, если не уничтожен командный пункт, управляющий стратегическими подводными лодками. Тогда, словно почувствовав себя виноватым, Росс глубоко запрятал свою улыбку и, как-то по-новому посмотрел на Алекса. Ведь во время этого удара он, скорее всего, будет находиться вместе с Командующим там, внутри горного бункера.
   Окинув взглядом, уставленный терминалами управления боевыми активами, оперативный командный пункт, Росс посмотрел на хронометр, отсчитывающий первые часы операции. Все подразделения были на исходных. Информация об обстановке в районе целей непрерывным потоком шла со спутников, беспилотников и самолетов разведки, и выдавалась на огромный настенный экран, разбитый на сегменты по количеству целей. Как раз в это время вертолет с Алексом уже должен был приземлиться на площадке, в десятке километров от Командного центра и после досмотра его по извилистому горному серпантину должны были вести наверх, на встречу с Командующим Дювалем.
   Да, так и есть. Спутник просканировал район Центра в инфракрасном режиме, зафиксировал положение машин, в одной из которых находился Алекс и, наложив все это на карту, вывел ее на экран.
   Когда небольшой конвой подкатил к основному входу в бункер, командный ИСИН, в который была заложена последовательность действий операции, отдал приказ спецназу приступить ко второй фазе.
   Десятки боевых групп по всему миру пришли в движение. Почти бесшумно бойцы проникали в дома, вытаскивали из постелей обездвиженных парализующим газом или бесшумным выстрелом дротика, ученых и членов их семей, деловито переносили на носилках тела, найденные документы и электронные носители в кареты скорой помощи, которые одна за одной покидали место нападения, не включая сирен или проблесковых маяков. Практически везде обошлось без стрельбы. ИСИН зафиксировал применение оружия только семь раз. Пять раз спецназовцы стреляли по собакам два раза по частным охранникам находившимся в домах особо важных ученых. Все делалось быстро, четко и со смертельной эффективностью. "Хорошо работают, черти. Хоть и времени на подготовку совсем не было", - подумал Росс и снова взглянул на хронометр. Алекс уже должен быть внутри. Тихо заработал зуммер, и на его личном терминале управления высветилась, бегущая строка. "Внимание! По Командному центру Сил стратегического сдерживания выпущены три баллистические ракеты. Подлетное время восемнадцать минут". Значит президенты, все же решили перестраховаться на случай, если Командующий не примет предложение, изложенные Смирновым. Двенадцать ядерных боеголовок, это серьезный аргумент. Даже если две трети из них будет сбито системой ПРО центра. Успеет ли Алекс сделать свое дело до того как боевые блоки превратят скалистый склон в потоки стекающий вниз раскаленной горной породы? Хотя, какая теперь разница.
   Приняв новую вводную ИСИН, после секундного раздумья, дал команду на начало третьей фазы. На этот раз группы по десять-пятнадцать человек, пошли на штурм лабораторий. Одновременно президенты Росси и США совместно выходили на связь с лидерами стран, на территории которых эти цели находились и тоном, не принимающим возражений, сообщали, что действуют совместно, от лица ООН в рамках введенной Дювалем глобальной юрисдикции, и требуют максимального содействия борьбе с сектантами решившими устроить глобальный Армагеддон. Все это Росс наблюдал на экране, краем глаза следя за таймером, отсчитывающим подлетное время ядерных ракет.
   Стеновой экран разделился на семь основных сегментов, на каждый из которых выводилась картинка штурма одной из лабораторий. С четырьмя из них проблем не было. Эти цели находились в научных кампусах университетов. Местная охрана, увидев увешанных оружием штурмовиков в экзоскелетах и полной боевой экипировке, сразу поняла, что идет нешуточная операция государственных спецслужб, побросала оружие и была без лишнего шума изолирована. В пригороде Сиднея полицию даже не вызвали, поверив напечатанному на обычном принтере ордеру генерального прокурора, разрешающего антитеррористическую операцию сил ООН. В остальных местах, прибывших полицейских уже встречали зловеще шарящие по периметру лазерные сенсоры бронированных турелей оснащенных тридцатимиллиметровыми пушками и мило улыбающийся старший офицер в ооновской форме. К тому времени про глобальную юрисдикцию ООН слышали все. Про угрозу Дюваля в случае неповиновения применить ядерное оружие, тоже. Поэтому копы не решаясь приближаться к охраняемой зоне, связались со своим начальством, те со своим и так по цепочке до самого верха, на котором лидер страны, не зная толком, что делать, с трудом выдерживал совместный накат президентов России и США. Получив команду ждать и поняв, что идет какая-то непонятная им игра, полицейские расслабились, оцепили место нападения и, заказав кофе и пончики, принялись за свое любимое дело.
   С оставшимися тремя лабораториями оказалось все намного сложнее. Все они находились в удаленных безлюдных горных районах и представляли из себя хорошо охраняемые комплексы с несколькими подземными уровнями. По этим целям пришлось применять группы до тридцати человек с серьезной поддержкой. Взять такие объекты с наскока было просто невозможно, поэтому штурму спецназа предшествовал удар группы беспилотников, которые уничтожили основные энергетические установки лабораторий, автоматические турели периметра охраны и проделали бреши в ограждениях и минных полях для прохода штурмовых групп. Одновременно в лаборатории была передана информация, что проходит операция Сил специального назначения ООН, сопротивление бесполезно, всем сложить оружие и не оказывать сопротивления. Это, впрочем, не возымело на охрану объектов никакого воздействия и они, оставив наземные этажи забаррикадировались на нижних уровнях. Бойцам пришлось вызывать вертолеты со специальным оборудованием для вскрытия бункеров, а это занимало время, так как все виды связи в районе целей были полностью заглушены. В операции образовалась пауза и ИСИН скорректировал время начала следующей фазы.
   Тем временем ожил личный планшет Росса, и с него взглянул напряженный, но все так же уверенный в себе Алекс.
   - Ты подключен к общей президентской линии? - не поздоровавшись, спросил он. - Там, где они разговаривают с главами государств о штурме лабораторий?
   - Да, это выделенный канал и у меня есть к нему доступ, - ответил Росс, внутренне радуясь, что с русский еще жив.
   - Я сейчас солью тебе обращение Дюваля. Немедленно передай его президентам.
   - Хорошо. Я готов его принять, - Росс взглянул на таймер. Русским ракетам до цели оставалось совсем немного. - У тебя шесть минут, Алекс.
   - Я знаю. Я пока остаюсь здесь, - спокойно кивнув, ответил Смирнов и исчез с экрана.
   Росс принял переданный из Швейцарии файл, переслал обращение Командующего на президентский сервер и, чувствуя, как ускоряется сердце, открыл его у себя на планшете.
   - Я, Морис Дюваль, Командующий Силами стратегического сдерживания ООН и временно исполняющий обязанности Верховного Комиссара, подтверждаю объявленную мной ранее глобальную юрисдикцию ООН, - голос Командующего звучал уверенно, и ровно, хотя сам он выглядел немного растерянно и даже виновато. - Напоминаю суверенным правительствам, что любое противодействие силам ООН будет воспринято, как акт агрессии против всей организации и незамедлительно повлечет ответные действия с нашей стороны вплоть до применения Сил стратегического сдерживания. В настоящее время по всему миру проходит масштабная антитеррористическая операция проводимая силами ООН с привлечением подразделений России и США. Ее целью является уничтожение международной террористической ячейки планировавшей акт глобального геноцида. Как Верховный Комиссар, в рамках объявленной мной юрисдикции я требую от правительств стран, в которых она проводится полной и безоговорочной поддержки наших действий. Через несколько часов я буду готов обсудить детали операции лично с каждым из лидеров стран на территории, которых она осуществлялась. Я уверен в вашем понимании и сотрудничестве, господа.
   По военному, резко кивнув головой, Дюваль исчез с экрана.
   Через минуту на трех головных частях баллистических ракет, каждая из которых перед входом в атмосферу вот-вот должна была распасться на десяток боевых и вторичных блоков, сработала система корректировки курса захода на цель, заблокировался замок предотвращающий ее разделение и основной предохранитель ядерных зарядов вышел из положения боевого взвода. Получив новую команду полностью безопасные теперь шестиметровые головные части, включив все опознавательные маяки, нацелились в квадрат Средиземного моря, в двухстах километрах севернее Алжира. Туда же развернулся идущий в Севастополь в порт приписки российский фрегат, чтобы подобрать то, что от них останется после удара о воду.
   - Черт возьми! Он сделал это! - вслух воскликнул Росс, видя, как таймер обратного отсчета подлетного времени замер на цифрах 1,45 и через секунду исчез совсем.
   - Сэр, внимание на третий экран. Там происходит что-то странное, - сообщил один из операторов контролирующих штурм лаборатории в Мадагаскаре.
   Росс движением пальцев по сенсорному экрану своего терминала увеличил картинку на стеновом экране. Три бойца в средних штурмовых экзоскелетах, сгруппировавшись застыли пред выходом в неширокий коридор, в конце которого через пороховой дым просматривался оплавленный край автоматической пулеметной турели еще несколько секунд назад простреливавшей пространство перед собой.
   - И что тут необычного? - задал вопрос Росс. - Они ее как-то заткнули и сейчас пойдут дальше.
   - Сэр, я отмотаю запись на несколько минут назад. Штурмовая группа проникла на третий подземный уровень. Точного плана нет, но предположительно именно здесь на какой-то установке ведутся основные эксперименты.
   Картинка на экране сменилась, показывая начало штурма нижнего уровня. Быстрый спуск одного из бойцов по довольно глубокой лифтовой шахте. Установка криобаллонов на бронированную дверь, быстрый подъем. Жидкий азот, дымясь, растекается по металлу, покрывая его толстым слоем белесого инея. Сверху спускается широкая рамка основного заряда. Подрыв. Ослабленная криогеном бронированная дверь, словно плоский лист льда рассыпается на множество осколков, открывая неправильной формы дыру, в которую спокойно может протиснуться человек. Со стороны лаборатории через образовавшийся проход в лифтовую шахту летит граната, брошенная кем-то из охранников. Камера дергается, когда боец уходит из-под удара осколков.
   - Идиоты, - недовольно ворчит Росс. - Напрасно они злят штурмовиков. Так бы хоть какой-то шанс был остаться в живых.
   Запущенный одним из штурмовиков, в отверствие проделанное взрывом влетает упругий шарик тактической камеры и катится по уже пустому коридору, быстро фиксируя гнездо турели в торцевой стене и яркую черным по желтому табличку "Опасность! Без защитных костюмов не входить!".
   Три бойца один за другим быстро падают сверху на пружинящих тросах, сходу врываются на небольшую площадку перед лифтом и замирают перед выходом в главный коридор. Один из них достает небольшой цилиндр из контейнера на спине стоящего перед ним товарища и бросает его вперед. Еще в воздухе цилиндр, глухо хлопнув сжатым воздухом, разбухает до размеров крупного воздушного шара и тут же лопается пронзенный десятком пуль поймавшей его сенсорами турели. Бойцы переглядываются и переговариваются по связи на русском. Через полминуты в шахту спускают что-то похожее на короткий, но необычно широкий гранатомет.
   - Твою мать! Был же приказ не использовать в лабораториях ничего тяжелого! - Не выдержал Росс.
   Гранатомет медленно, чтобы не злить сенсоры турели выдвигают в основной коридор и наводят на цель. Короткий выхлоп пламени и к турели, разматывая тончайшую проволоку, устремляется заряд. Но взрыва не происходит. Вместо этого ствол турели, бойницу, и небольшой участок стены облепляет вязкая похожая на желе масса. Срабатывает детонатор и термитная смесь ярко вспыхивает, охватывая турель и часть стены, в которую она вмонтирована. Срабатывают сенсоры, и пулемет открывает огонь, но через несколько секунд разогретый почти докрасна высокотемпературной горючей смесью ствол клинит, и очередь прекращается.
   - Так вот чем они ее заглушили. Ни хрена себе у русских примочки, - уважительно качает головой Росс. - А я думал, они разнесут там все к чертям.
   Стоящий спереди штурмовик бросает к уже безжизненной турели еще один шарик тактической камеры наблюдения, которая передает картинку примыкающего коридора, перегороженного прозрачной стеной из нескольких слоев бронированного стекла. Хорошо просматривается довольно большое пространство лаборатории, уставленное рабочими терминалами и очень похожее на центр управления какой-то сложной установкой. На нескольких стульях и на полу валяются небрежно брошенные комбинезоны персонала, форм и оружие охранников и несколько костюмов химзащиты высокого уровня. Дальше видна массивная бронированная круглая дверь, скорее всего ведущая в зал, где находится сама установка. Дверь чуть приоткрыта и, судя по размерам и форме, она не менее метра толщиной и обеспечивает полную герметичность. Камера медленно разворачивается, выхватывая правый край зала. На столе, прижавшись спиной к стене, стоит человек в защитном костюме и судорожно пытается дрожащими руками загерметизировать, липкой лентой сочленение шлема с шейным замком. Камера наводится на его лицо. Оно искажено в отвратительной гримасе ужаса, глаза широко, как у безумца, раскрыты, губы искусаны в кровь.
   - Он боится газа. Они выпустили в лабораторию газ, - уверенно говорит Росс.
   - Нет, сэр, это не газ, - качает головой оператор.- Смотрите дальше.
   Человек, стоящий у стены резко дергается, руки отрываются от замка, внутреннее пространство шлема наполняется какой-то полупрозрачной мутью. Рот раскрывается в ужасном предсмертном крике, и тут нижняя часть лица начинает растворяться, превращаясь в бесцветную полупрозрачную массу. Тело, все еще прижимаясь к стене, несколько секунд бьется в конвульсиях, словно хватаясь за остатки покидающей его жизни, потом медленно оседает на стол и, переворачивая стулья, сползает на пол. Камера снова фокусируется на шлеме несчастного, который, теперь совершенно пустой, опал упругими прорезиненными складками. В шлеме действительно ничего нет, кроме, клубящейся плотными волнами мути. Ноги человека в лаборатории, некоторое время мелко дрожат, но затем, полностью опустев, весь костюм усиленной химзащиты медленно оседает на пол.
   - Что за хрень? - восклицание Росса повисает в полной тишине оперативного центра.
   "Внимание! Опасность! На объекте номер три обнаружен неизвестный чрезвычайно опасный реагент, - Женским голосом, довольно естественно повторяющим человеческий интонации, передает ИСИН, успевший проанализировать происходящее. - Необходима экстренная изоляция всех подземных уровней".
   - Выводите оттуда людей, - отдает команду Росс.
   - Отрицательно, - сразу же возражает ИСИН. - Природа реагента неизвестна. Личный состав находящийся внутри может являться его носителем.
   - Что ты предлагаешь, твою мать! - возмутился Росс, словно ища подсказку, оглядываясь по сторонам.
   - Немедленная герметизация подземных уровней, - повторил бесстрастный женский голос. - Но окончательное решение за вами.
   - Ладно. Остановить штурм. Временно загерметизировать подземные уровни. Мы примем окончательное решение через несколько минут, - отдал команду, все еще не пришедший в себя после увиденного Росс, быстро набирая Алекса.
   - Плохо. Очень плохо, - медленно проговорил мрачный и задумчивый русский. - Я думал, нам удастся этого избежать.
   - Избежать чего? Что это было? - чуть не во весь голос выкрикнул Росс. - Что вы от меня скрываете? Человек растворился прямо на глазах! Я такую хрень видел только в фантастических фильмах!
   - Успокойтесь, - Алекс не, меняя выражения лица, поднял руку. - Мы знали, что секта работает над каким-то смертельным вирусом. Еще, у нас были обрывочные сведения, что их ученые изобрели какой-то реагент, растворяющий на молекулярном уровне органику.
   - Органику? - напрягшись, переспросил Росс. - Это как?
   - Не знаю как. Я не ученый. Но, судя по всему, молекулы реагента, вступая в контакт с органическими соединениями, разлагают их и из их материала воспроизводят сами себя, -соврал Алекс, которому не хотелось вдаваться в описание принципа работы молекулярного ассемблера, но как-то объяснить произошедшее на объекте номер три было надо. - Затем образуется что-то вроде цепной реакции, которая будет продолжаться, пока реагент имеет доступ к органике или пока он не будет уничтожен.
   - Ни хрена себе... - изумленно прошептал Росс. - И что теперь.
   - Теперь... У командира штурмовой группы на этот счет есть четкий приказ. На нижний уровень будет опущен тактический ядерный фугас мощностью две килотонны и через несколько минут там выгорит все и реагент, и лаборатория, и все пространство вокруг нее на расстоянии километра.
   - А люди? Там же ваши люди!
   - А что люди? - Алекс, чуть приподняв брови, взглянул на цереушника. - Я думал, вас люди интересуют меньше всего. Тем более в операции такого уровня. Тем более русские.
   - Хреново ты меня знаешь, генерал! - возмутился Росс. - Сейчас мы на одной стороне и я сделаю все, чтобы ребята вернулись домой без разницы, русские они или американцы.
   - Даже ценой того, что реагент может вырваться наружу и уничтожить на всей планете жизнь? Если хоть одна молекула реагента попадет наверх, цепную реакцию будет остановить нельзя.
   - Твою мать! Я всегда не любил ученых. Все проблемы в мире от них.
   - А ученые думают, что все проблемы от генералов, а те думают, что все проблемы от разведчиков, которые думают, что все проблемы от политиков, а те думают, что все проблемы от простых людей. Мне продолжить? - невесело улыбнулся Алекс и взглянул куда-то в сторону. - Не беспокойтесь. Им будет дан шанс, даже в такой ситуации. Посмотрите на экран.
   Тихо выругавшись, Росс перевел взгляд на стеновой экран и заметил, что находящиеся в центре операторы, которые, видимо, слышали разговор, обернулись от своих терминалов и, словно ожидая команды, смотрят на него.
   - Чего уставились! - не сдержавшись, рявкнул Росс, - У нас идет долбанная глобальная спецоперация, а вы пялитесь на меня как школьники на голые сиськи. Все уткнули носы в экраны, и голову без приказа не поднимать. Обо всем необычном докладывать немедленно.
   - Сэр, все цели за исключением объекта номер три взяты под контроль. Наши потери - ноль. Потери оппонентов уточняются.
   - Хорошо, сверни третью картинку, на большом экране. Нечего отвлекаться - Уже спокойнее сказал Росс и перевел изображение из мадагаскарской лаборатории на свой терминал.
   Три штурмовика облаченные в экзоскелеты все еще находились на небольшой площадке около лифта, только теперь перед ними лежал небольших размеров ящик зеленого армейского цвета с чем-то похожим на кодовый замок на верхней крышке. Голосовая трансляция была отключена, но по медленным поворотам головы по, по неспешным кивкам было видно, что бойцы переговариваются. Затем один из них протянул затянутую в бронированную перчатку руку и два остальных без сомнения пожали ее. Исполнив этот простой ритуал, они встали, почти синхронно сняли шлемы и включили режим аварийного сброса экзоскелетов. Бронепластины, оружие, боекомплект, закрепленные на спинах небольшие плоские контейнеры со штурмовым оборудованием посыпались на пол. Внимательно оглядев себя и убедившись, что с ними ничего странного не происходит, они кивнули друг другу и, шагнув в коридор, направились к бронированной стеклянной стене отделяющей его от зала управления таинственной установкой.
   "Только бы она была герметична", - подумал Росс, который вдруг представил себя на их месте. Что они чувствовали сейчас там, под землей, одни лицом к лицу с неведомым врагом готовым пожрать всю жизнь на планете, зная, что в случае контакта спастись будет нельзя.
   Некоторое время они так и стояли, молча у стеклянной стены, рассматривая зал управления, в котором, то тут, то там в воздухе колыхались едва заметные нити реагента. Теперь было понятно, что в комбинезонах, в кажущемся беспорядке разбросанных по помещению, еще несколько минут назад были живые люди.
   Наконец старший группы, внимательно осмотрев себя и товарищей, что-то сообщил по связи. Штурмовики вернулись к лифтовой шахте неярко отсвечивающей огненными всполохами идущими сверху. Один за другим, через проделанный ими проход они забрались внутрь, и Росс увидел свисающие на торсах похожие на гробы, продолговатые медицинские эвакуационные контейнера.
   "Черт возьми, как я сразу не догадался", - с облегчением выдохнул Росс. Эти тяжелые бронированные контейнеры были совершенно герметичны, имели автономные системы поддержания жизни и предназначались для эвакуации тяжелораненых бойцов из зон радиоактивного и химического заражения. Даже, если реагент остался на одежде штурмовиков, то он не пробьется из контейнера наружу. После операции бойцов поместят в карантин, под наблюдение. Хотя и так ясно, стена из бронированного стекла была герметична. Скорее всего, сработала защитная автоматика, когда реагент вырвался из установки.
   Один за другим штурмовики устроились в контейнерах, закрыли и загерметизировали крышки. Изображение переключилось на одну из тактических камер, оставленных в коридоре, которая, немного покрутившись, нацелилась на лифтовую шахту. Как только в полутьме шахты на контейнерах замигали зеленые огоньки означающие, что люди находятся внутри, в пол ударила пущенная сверху ракета. Камеру засветила яркая вспышка и изображение пропало.
   - Что произошло? - настороженно спросил ошарашенный Росс.
   - По поступающим данным на третьем объекте идет эвакуация личного состава с нижнего подземного уровня, - сообщил ИСИН. - На верхних уровнях у лифтовых шахт установлены отсекающие огнеметы. В саму лифтовую шахту произведен выстрел из переносного реактивного огнемета. Это делается для дезинфекции эвакуационных контейнеров.
   - Черт возьми, а русские хорошо подготовились, - не обращаясь ни к кому, проговорил Росс и подумал: "Они хорошо знали, что ждет их внизу".
   - Внимание включен обратный отсчет. Детонация ядерного устройства на объекте номер три через десять минут.
   На экране появилось изображение с беспилотника, зависшего на некотором удалении от лаборатории. Три транспортных вертолета, разместились вплотную друг к другу на ровной площадке метрах в ста от основного здания. В них быстро, но без суеты шла погрузка людей и небольших контейнеров, в которых, скорее всего, находилась оргтехника, документы и оборудование, изъятое в лаборатории. Вынырнувший из чрева одной из машин небольшой погрузчик исчез в здании и сразу же вернулся с основательно обгоревшим эвакуационным контейнером.
   Подняв с земли клубы мелкой бурой пыли вперемешку с истлевшими листьями, первый транспортник запустил винты, поднялся в воздух, и, тяжело накренившись на правый бок, взял курс на море, где его ждал американский авианосец. Сразу же за ним взлетел второй. У третьего, того в который грузили эвакуационный контейнеры, винт набирая обороты уже нещадно молотил воздух, не дожидаясь пока полностью закроются створки грузового люка. Наконец, чуть качнувшись, он оторвался от земли и пошел в другом направлении в сторону пустыни.
   - Эй, а этот почему не со всеми? - Росс задал вопрос, ни кому конкретно не обращаясь.
   - Сэр, этот вертолет работает в режиме беспилотника. На его борту кроме штурмовиков в эвакуационных контейнерах людей нет, - сообщил один из операторов. - Чтобы еще раз убедиться, что ни внутри, ни снаружи нет молекул реагента, вертолет приземлиться в пустыне, и проведет там двенадцать часов. Что-то вроде предварительного карантина. Если активности реагента замечено не будет, он вернется на авианосец. В противном случае на борту находится еще одно тактическое ядерное устройство способное обеспечить полную дезинфекцию.
   Экран рабочего терминала Росса ослепительным светом залила вспышка, возникшая на месте лаборатории. Сминая вспыхнувший от нестерпимого жара чахлый кустарник, от нее в разные стороны упругим катком пошла ударная волна. Беспилотник несколько раз сильно тряхнуло, но он быстро выровнялся и, не выпуская из объектива камер место, где еще несколько секунд назад была лаборатория, отмеченная в плане операции как "цель номер три" начал по широкой спирали набирать высоту. Над полыхающим на огромной территории сухим кустарником медленно поднимался клубящийся гриб ядерного взрыва.
   Завороженный этой инфернальной картинкой, Росс долго не мог оторвать взгляд от экрана.
   - Сэр мы выбились из графика операции на четырнадцать минут, - сообщил, кт-то из операторов. - ИСИН запускает третью фазу, сэр.
   - Да, начинайте, - сказал Росс и, рывком поднявшись со стула, вышел на балкон.
   Перед ним, раскрашенное золотом восходящего солнца безмятежно раскинулось Эгейское море. Справа вдали, на другом конце небольшой тихой бухты виднелась жмущаяся к склону горы роскошная вилла с обширной огороженной и хорошо охраняемой частной территорией. Именно там собралась верхушка секты. Именно это была его следующая цель.
  
   * * *
  
   - Если не считать вовремя купированной утечки настроенных на органику молекулярных ассемблеров в Мадагаскаре, и короткой перестрелки с полицией в Новой Зеландии, произошедшей до заявления Дюваля, то операция прошла успешно, - Коэн бросил с экрана на Алекса довольный взгляд. - Признаюсь, я очень сильно сомневался в том, что она даже начнется. Как вам удалось убедить своего президента? Ведь это было не просто вмешательство во внутренние дела суверенных стран, это можно было квалифицировать как настоящий акт агрессии.
   - Сработала легенда про секту и глобальный Армагеддон.
   - Бросьте, чтобы поверить в эту легенду, нужна куча материалов, годы разработки, доказательства, свидетели.
   - Мистер Коэн... - начал, было, Алекс, но президент, подняв руку в нетерпеливом жесте, остановил его на полуслове.
   - Патрик, мы же договорились... Просто Патрик. После того, что мы с вами провернули, мы вполне можем перейти на "ты" не смотря на некоторую разницу в положении.
   - Хорошо, Патрик. Так вот, в каждой уважающей себя спецслужбе есть подборка фактов, иногда реальных, но по большей части вымышленных, готовая для того, чтобы составить из нее вполне правдоподобную легенду для проведения практически любой операции, реальную суть которой вовсе не обязательно знать на самом верху. Я уверен такая заготовка есть и у вас, просто вы президент, член Коллегии и сами принимали участие во всем участие. Могу сказать одно, если бы с вашей стороны не было личного подтверждения о том, что у Америки тоже имеются данные по Армагеддону, моего президента было бы уговорить гораздо сложнее.
   - Да, все сложилось довольно удачно, - еще раз с довольным видом кивнул Коэн и взглянул на короткий отчет об операции, лежащий перед ним. - Итак, что мы имеем... Основная угроза в виде Дюваля и его глобальной юрисдикции устранена.
   - Фактически, да, - подтвердил Алекс. - Правда, мы не стали пока снимать глобальную юрисдикцию ООН. Она неплохо сработала во время штурма лабораторий. Может вполне получиться, что мировые правительства привыкнут к ней. Тогда будет легче разворачивать остальную часть плана. Но, как вы понимаете, Россия и США фактически находятся вне этой юрисдикции и это дает нам некоторую свободу действий. Дюваль еще останется некоторое время основной фигурой в ООН. Перед его угрозой применения ядерного оружия правительства будут гораздо сговорчивее.
   - Это потому, что вы контролируете Дюваля.
   - Да. С этим пока все идет по плану. Я еще некоторое время посижу у него в бункере для закрепления успеха. Потом, когда будет создан новый Верховный Комиссариат, мы заменим Дюваля и Сигура на более адекватных людей.
   - Кстати, а что с этим Сигуром, за все время операции я о нем ничего не слышал?
   - Дюваль в этой двойке был старшим. Когда его взяла под контроль Коллегия, у них с Сигуром возникли некоторые разногласия, поэтому исландец был рад, что получил приказ держать свои подразделения на базах и не вмешиваться происходящее. По нашим сведениям, в отличие от Дюваля, Сигур не имел полной поддержки своих офицеров. Это значительно облегчает задачу. Чтобы избежать силовой операции в Хучжоу, к которой наверняка надо будет привлекать Китай, наши дипломаты ведут с ним переговоры, и поскольку ядерные силы Дюваля у нас в руках, шансов на сопротивление у Сигура практически нет. Сейчас главное - локализовать и изъять у него тактические ядерные заряды. И еще, надо усилить охрану Хранилища ядерных материалов в Антарктиде, а то под шумок кто-нибудь может попытаться туда наведаться.
   - С этим более-менее ясно, - согласно кивнул Коэн. - Думаю, уровень взаимодействия наших генералов не может не устраивать. Теперь я бы хотел подтвердить дальнейший план действий в отношении ООН.
   - Как вы и договаривались с нашим президентом, в ближайшее время соберется саммит России, США, Китая и Индии, которые инициируют реформу Верховного Комиссариата с тем, чтобы обеспечить там прямое присутствие лидеров этих стран. Далее начнутся переговоры о создании Глобальной Конфедерации под зонтом ООН, в основе которой, опять же, будут наши страны. Несмотря на предварительную договоренность, процесс этот, наверняка, будет сложным и длительным. За это время надо созвать Генассамблею, закрепить реформы Комиссариата, подтянуть союзников. Дел у МИДов и президентов будет по горло. Скучать не придется.
   - Это точно. Теперь о Коллегии. В нашем распоряжении находятся четыре из пяти членов Высшей Коллегии. Как вы знаете, одного по адресу, указанному Кроуфордом не оказалось. Думаю, совместными усилиями мы его все-таки найдем, хотя данных по нему нет ни в одной базе. У нас все пять из пяти стратегов. Этих взяли теплыми во время их встречи на вилле на Эгейском море. Там же взяли кураторов Коллегии. Ну, конечно исключая меня, вас и монаха, который обычно отсиживается в горах в Китае и не посещает мероприятия Коллегии. Думаю с ним нам надо поговорить лично, чтобы объяснить наши действия и привлечь на свою сторону. Он, как и вы не был полноправным членом Коллегии, и наверняка имеет свое особое мнение относительно ее методов работы. Далее... Из двенадцати лабораторий мы контролируем семь наиболее важных, тех, что напрямую работали по тематике нового технологического уклада.
   - Шесть, - поправил Алекс.
   - Да. Шесть. Одна была уничтожена. Кроме того у нас два десятка основных ученых работавших в лабораториях и достаточно материалов, которые позволят нам в дальнейшем самостоятельно вести разработки. Так, что можно сказать, что Коллегия нейтрализована. Мы вполне можем начать переход к новому укладу самостоятельно. А заодно попробовать вытрясти знания, хранящиеся в головах у Высших.
   - Я бы не спешил с такими выводами, - Алекс решил поубавить оптимизм президента. - Вполне возможно, что Высшие передали ученым не все знания, по новому технологическому укладу или расставили незаметные для нас ловушки. Вроде той, с которой столкнулись китайцы, поняв, что полностью не владеют технологией эффекта. Кроме того чертовски интересно, что нас ждет дальше в более отдаленном будущем.
   - Вы имеете ввиду очередной уклад, - Коэн с сомнением посмотрел на собеседника. - Если честно, меня это мало беспокоит. Если мы развернем технологии атомарных синтезаторов и молекулярных ассемблеров, человечество сделает такой рывок, что вполне возможно и само додумается до всего, что еще хранится в головах Высших. А вот насчет ловушек, вы возможно правы. Высшие вполне могли их расставить, чтобы завязать весь процесс на себя. У вас есть мысли на этот счет?
   - С созданием Глобальной Конфедерации необходимость в полновесной структуре Коллегии отпадает. Нам не нужны ни стратеги, ни кураторы. Сейчас, когда ключевые фигуры сообщества у нас, мы вполне можем перехватить управление всей структурой, и научной и экономической. А вот Высших, как носителей знаний, я бы постарался привлечь на свою сторону. Ведь мы, по сути, сделали за них всю организационную работу, пусть и не совсем так, как они планировали. Они двести лет работали на то, чтобы навести порядок на планете. И вот время порядка пришло. Его обеспечит Глобальная Конфедерация. Если наш проект будет успешным, мы получим объединенное человечество без войн, голода и болезней, с централизованным управлением ресурсами и потенциалом. Они ведь хотели именно этого в плане политической организации. И в этом обществе им, как носителям знаний будет уготовлена самая почетная роль на самых высоких эшелонах власти. Публичных или нет - не важно. Я уверен, от союза с Высшими мы только выиграем.
   - Хм, звучит заманчиво, - Коэн на секунду задумался. - И кто с ними войдет в контакт?
   - Думаю, мы вместе можем изложить им свою позицию и ближайшие планы. Ведь они, наверняка предполагают, что мы объединились, чтобы перехватить власть над ООН у Дюваля, отодвинуть Коллегию и править миром самим. Им надо все спокойно объяснить.
   - Мне одного раза хватило, до сих пор отойти не могу от ее ментального блока.
   - Для начала мы вполне можем организовать видеоконференцию. Надеюсь, с ними хорошо обращаются, ведь все трое находятся у вас?
   - Нормально обращаются, - буркнул президент. - Их перевезли на нашу базу на Гавайи. Шикарные виллы, обслуга, ненавязчивая охрана. Правда на ноге у каждого браслет со взрывчаткой и инъектором парализатора, но это лучшее, что мы могли придумать, не подставляя своих людей под их мозговые удары.
   - Ну вот и славно, хотя со взрывчаткой и инъектором вы явно переборщили. Они все разумные люди, и понимают, в какую ситуацию попали. А где Кроуфорд?
   - Отходит от того, что произошло. Он до последнего момента не верил, что мы поднимемся против Коллегии. Он до сих пор не осознает, что вы во время последней встречи забрались к нему в мозги, чтобы вытянуть информацию о расположении лабораторий и адреса Высших. Пусть старик пока отдыхает. А вот насчет видеоконференции идея неплохая. Мы в этом случае ничего не теряем. Но дистанционно все не решить.
   - На втором этапе могу подключиться я, - осторожно предложил Алекс. - Я никогда не встречался с Высшими, но судя по тому, что мне удалось снять ее ментальный блок, я смогу выдержать контакт с ними.
   - Я бы не рисковал, - в голосе Коэна появились нотки неуверенности.
   - Риска никакого нет, Патрик. Перед первым контактом я им могу сделать инъекцию сыворотки подавляющей волю. Ну, а, если что-то почувствую, прерву контакт и будем дальше решать, что с этим со всем делать. Можно нейтрализовать, а можно и попытаться вытрясти знания, как вы предлагаете.
   - Ну что ж, я, в принципе, не против, - согласился президент, - Дайте мне все еще раз обдумать. Окончательное решение примем завтра.
   Закончив сеанс связи, Алекс не спеша выключил питание рабочего терминала и вопросительно взглянул на Строева, который, чуть заметно улыбаясь, сидел напротив и внимательно слушал весь разговор.
   - А у вас с Коэном получается неплохой тандем, - наконец сказал старый генерал. - Может все и получится так, как ты задумал.
  
   Канеохе. Гавайи.
   База Корпуса морской пехоты США.
   31 декабря 2038 года.
  
   Вилла действительно была шикарная. Буйно разросшаяся, усыпанная цветами вьющаяся зелень практически полностью укрыла голые стволы пальм и ореховых деревьев, и казалось, что вулканическая зима совсем не тронула это райский уголок. Ослепительно белый двухэтажный особняк был отстроен в современном стиле. Даже в пасмурную зимнюю погоду фасад издали сверкал огромными панорамными окнами, которые выходили прямо на ухоженную лужайку или на просторные, террасы второго уровня. Бассейн поражал своими размерами и чистотой воды, а поле для гольфа на восемь лунок наводило на мысль о том, что здесь обитали совсем небедные люди. О том, что это режимный объект ВМС США говорил только хорошо упрятанный в кустарнике забор, набранный из перехлестывающихся колец колючей проволоки, через которую был пропущен ток высокого напряжения, да еще небольшой контрольно-пропускной пункт на въезде на территорию.
   Повинуясь жесту вышедшего из КПП бойца в форме морской пехоты, машина Росса, остановилась у символического шлагбаума. Дорога с базы Канеохе заняла чуть меньше получаса, но он чувствовал себя немного уставшим после долгого перелета и вышел из машины на встречу охраннику, чтобы немного размяться.
   - Вернитесь в машину, сэр, - охранник остановился я нескольких шагах, и Росс заметил, как в полусотне метров в зеленке чуть шевельнулись стволы, направленной на него автоматической турели.
   - Остынь, сынок. Свои, - цереушник медленным движением достал из внутреннего кармана легкой кожаной куртки конверт с документами протянул его морпеху.
   - С вами русский? - удивленно спросил охранник. Все еще не решаясь подойти ближе, он заглянул внутрь автомобиля, пытаясь рассмотреть пассажира, сидящего на заднем сидении. - Тоже пленный?
   - Ты идиот, капрал, - рявкнул командным голосом Росс, звонко хлопнув себя ладонью по бедру. - Приказ вначале прочитай, что ты в паспорт уткнулся.
   - Извините, сэр, - встрепенулся боец, почувствовав, что перед ним стоит большой начальник и достал вложенный в конверт листок бумаги. - Приказ Командующего Базой Корпуса морской пехоты США полковника...
   - Да не вслух, тупица, - теряя терпение, остановил его Росс. - Ты своим ревом всех попугаев в округе распугаешь. А еще выдашь страшной силы государственную тайну.
   - Извините, сэр, - морпех теперь уже молча дочитал приказ и поднял на гостя полный уважения взгляд. - Сэр, я должен подтвердить приказ по связи.
   - Ну, так подтверждай, - Росс для пущей важности зло сверкнул глазами и, забравшись в машину, обернулся к сидевшему на заднем сидении Алексу. - Набрали детей, покурить не с кем. Вот раньше была морская пехота, а сейчас... Наверно сынок какой-нибудь шишки. Записался в морпехи, чтобы руины на восточном побережье не разбирать. Теперь сидит здесь, как в раю.
   Через минуту шлагбаум поднялся, и машина, чуть качнувшись на спрятанной под покрытием дороги выдвижной стальной плите, в случае необходимости блокирующей проезд, покатила в сторону виллы по усыпанной хорошо утрамбованным гравием аллее.
   - Странно, что к ней подпустили именно вас, - Росс бросил на Алекса в зеркало заднего вида быстрый взгляд. - У нас полно своих спецов по допросам. Мы знаем, как колоть террористов, сектанты они или нет.
   - Ничего странного. Я еду не допрашивать. Я еду просто поговорить.
   - Да уж, не знаю, какие у вас там разговоры. Сколько у вас времени ушло на Дюваля? Десять минут? - не унимался цереушник, вполне отдавая себе отчет, что никаких ответов на свои вопросы он от русского не получит. - Это ж какие аргументы надо было найти.
   - Нормальные аргументы, - с невинным видом пожал плечами Алекс. - Я сказал, что мы сотрем его любимую Швейцарию с лица земли. Что ракеты уже выпущены и на долгие нудные переговоры времени нет.
   - Ну, ну, - буркнул себе под нос Росс и остановил автомобиль у парадного входа, перед поджидающими их офицерами охраны. - Дальше, как договорились. Вы ведете допрос, я за вами наблюдаю. Если увижу что-то не обычное или вы подадите условный знак, включаю парализатор на ее ноге, и все - допрос окончен.
   Один из офицеров, не проронив ни слова, проводил Алекса на второй этаж, остановился у широкой стеклянной двери и, небрежным жестом отослав азиатской внешности пожилого уборщика, показал на нее рукой.
   Она сидела за небольшим круглым столом для игры в покер, небрежно закинув ногу на ногу, и курила тонкую длинную сигарету, не глядя, стряхивая пепел мимо чайного блюдца, которое служило пепельницей.
   - Не думал, что вы курите, - сказал Алекс, остановившись у входа.
   - О... Мистер Алекс Смирнов... А я думала, что Патрик Коэн приедет вместе с вами. Хотя после первой нашей встречи он наверно меня немного опасается, - добродушно улыбнувшись, она затушила сигарету и поднялась ему навстречу. - Но это даже хорошо, что приехали вы одни.
   Он удивился ее небольшому росту и довольно хрупкому телосложению, ведь в боевиках тридцатилетней давности она казалась гораздо выше и сильнее. Еще он удивился ее молодости. На первый взгляд ей можно было дать не больше тридцати пяти.
   - Да бросьте вы меня рассматривать, - рассмеялась она и протянула ему руку. - И не стойте у порога. Я на правах хозяйки приглашаю вас за стол. Может покер?
   - Нет, в другой раз, - спохватился Алекс и, только подойдя к столу, уловил характерный запах канабиса.
   - Не обращайте внимания. Старая голливудская привычка. Там все покуривают понемногу, - махнула она рукой и отодвинула пепельницу в сторону. - Один из молоденьких офицеров баловался травкой и поделился со мной. Не мог отказать героине любимых фильмов своего детства. Может, потянете? Расслабляет, знаете ли, совсем неплохо.
   - Прекрасно понимаю, - сказал Алекс, опускаясь в кресло и пытаясь внутренне сосредоточиться на предстоящем разговоре. - Но я сюда не за этим приехал.
   - Конечно, конечно, - в ее глазах вдруг исчезла вся веселость, и они превратились колючие в кусочки серого льда. - Ну и натворили вы с Коэном дел. Зачем было громить лаборатории, хватать наших людей. Это все напоминает инквизицию. Мы ведь могли просто поговорить, и, я уверена, все бы уладилось само собой.
   - Эта акция шаг вынужденный. Когда вы взяли под контроль Дюваля, стало ясно, что планы Коллегии изменились, что Высшие хотят сами управлять Глобальной Конфедерацией.
   - И, что в этом плохого? - она облокотилась на стол и заглянула в его глаза. Алекс внутренне сжался, готовясь к мозговому удару, но ничего не произошло. - Я ничего страшного в этом не вижу. Ведь все это идет только на пользу человечеству.
   - Политические эксперименты Коллегии стоят людям очень дорого. Каждый из них уносит миллионы, если не десятки миллионов жизней.
   - Согласна. Но посмотрите на результат. За сто лет мы рванули вперед от телеги на конной тяге к полетам в космос и ядерным реакторам. Но не будем спорить вы ведь сюда не за этим приехали, - ее зрачки чуть расширились, и Алекс почувствовал, что она уже знает настоящую цель его визита.
   - Нет, не за этим. Я хочу убедить Высших сотрудничать с нами. Мы продолжим строить Глобальную Конфедерацию согласно прежнему плану с верховной властью Комиссариата и равноправным прямым представлением в нем лидеров самых могущественных стран. Через десять лет человечество будет объединено в единое мощное государство. Разве вы не этого хотели? Разве не это был ваш план еще несколько дней назад, до того, как вы взяли Дюваля?
   - Признаюсь, такой план был, - с серьезным видом кивнула она. - Но мы посчитали, что Верховный Комиссариат созданный из глав государств будет нежизнеспособным. Вспомните совбез ООН. Слишком велики противоречия. Национальные интересы еще сидят в лидерах очень глубоко. Поэтому мы посчитали, что другой сценарий будет гораздо более эффективен. Мы посчитали, что миру нужен один сильный, обладающий знанием лидер, не слишком отягощенный предыдущей политической карьерой, и посчитали, что один из членов Высшей Коллегии вполне достоин этой должности.
   - Но это противоречит внутренним правилам Коллегии. Не вмешиваться в политическое управление напрямую.
   - Здесь вы правы. Да и никто из Высших сейчас не готов к такой роли. Но вы ведь не будете возражать, что возглавляемый одним преосвященным лидером, Комиссариат будет более эффективен.
   - Я не хочу превращать наш разговор в политический спор, - Алекс попытался заглянуть в глубину ее серых глаз, но натолкнулся на непроницаемую стальную стену. - Я хочу, чтобы вы понимали... После операции по захвату лабораторий у нас есть все необходимые технологии для самостоятельного перехода к новому технологическому укладу. По сути, нам Коллегия не нужна. Но учитывая, что вы являетесь носителем огромного банка информации, и наши цели совпадают, мы предлагаем вам продолжить сотрудничество. Коллегия будет частью новой глобальной структуры, способной стать настоящим лидером для всего человечества.
   - Не буду вас разубеждать в ваших иллюзиях, Алекс. Тем более, что вы сюда приехали совсем не за этим, - не отпуская его глаз, она наклонилась к нему через стол и массивная стальная плита внутри ее зрачков растворилась, открыв полную звезд космическую бездну.
   - Как это произойдет? - едва слышно проговорил Алекс, понимая, она действительно знает все, и что любые его слова в этой ситуации теряют всякий смысл.
   - Просто возьмите меня за руку, - чуть раздвинув губы в улыбке, прошептала она и положила ладонь на зеленое сукно стола.
   Бешено закручиваясь, вселенная в ее глазах начала сжиматься вначале медленно, затем все быстрее и быстрее. Звезды, галактики и их гигантские, похожие на волшебный невод, скопления с неподдающейся осознанию скорости, сливаясь друг с другом, устремились к центру. В конце концов, все залил ослепительно белый свет, но и он сжался в яркую пульсирующую точку окруженную НИЧЕМ. Эта точка света в центре ее зрачков билась в такт его сердцу, в такт его мозгу, в такт всей его жизни и, наконец, исчезла, оставив его одного среди полной и абсолютной пустоты. И, когда ее веки на миг сомкнулись, захлопнулась и вся вселенная.
   Теперь он знал все. И прошлое и будущее. Его мозг был наполнен знаниями таких невиданных масштабов, что становилось трудно дышать. Он мог вызвать образы, новых непонятных пока машин за секунду пронзающих пространство и время, новых знаний способных гасить и разжигать звезды, сбивать со своего пути целые галактики, заплетать в немыслимой красоты узоры бесконечные пряди темной материи, меняя гравитационный рисунок Вселенной. Пред ним предстало сверкающее неописуемой красотой перевернутое дерево познания. Тонкие веточки сливались в ветви, ветви, срастаясь, стремились к мощному стволу, который, приняв их всех, сиял во вселенской пустоте, уходя куда-то вверх и превращаясь там в точку. Ту самую точку, из которой сама вселенная и родилась. Еще, еще понял, что вся его жизнь была лишь движением к этой минуте. И не только его. Коллегия стремилась к этому так же, как неосознанно стремился он сам, и все разговоры о контроле над Коллегией полный бред. Нет, Коллегия не разрушена, потому что Высшие всего лишь проводники чьей-то другой не имеющей описания воли, толкающей человечество вперед. Вся цепь событий последних лет была организована для того, чтобы привести его в эту комнату с одиноко стоящим посредине покерным столом. Лунный свет, катастрофы, "эффект", разоружение, захват Дювалем власти в ООН были лишь подготовкой к тем грандиозным делам, которые ему теперь предстоит совершить.
   Алекс почувствовал, как она мягко высвободила руку из его ладони, и заставил себя оторваться от бурлящих в его сознании образов.
   - У нас нет выбора, - довольно улыбнувшись, сказала она, откинулась на спинку кресла и потянулась за новой сигаретой. - Я принимаю ваше предложение. Мы готовы сотрудничать с вами.
   "Ну как?" Спросили ее искрящиеся озорством глаза.
   - Я рад, что вы поняли и приняли правильное решение, - Алекс, слыша собственный голос откуда-то со стороны, одобрительно кивнул, а его глаза кричали "Это великолепно! Это просто великолепно!". - Будем считать, что наша встреча закончилась успешно. Теперь, когда я имею ваше принципиальное согласие, я предлагаю обсудить детали в другом более достойном месте.
   Он встал из-за стола и, коротко кивнув, вышел в коридор, где его уже ждал обескураженный Росс.
   - И что это была за херя? - не скрывая удивления, спросил он, - Конфедерация? Коллегия? Высшие? Вы вообще, о чем? Что вы там с ней в гляделки играли? Когда, ты взял ее за руку, я думал, вы вообще целоваться начнете. И что это за разговор? И десяти минут не прошло.
   - Все нормально, мой нетерпеливый американский друг. Все прошло как нельзя лучше. Верхушка секты будет готова сотрудничать со следствием, - спокойно улыбнулся Алекс и взглянул цереушнику в глаза. Росс, недовольно хмыкнув, сразу успокоился и его мысли почему-то переключились на Джил.
   Через секунду они уже шагали к парадному выходу, где их поджидал автомобиль.
   В комнате с покерным столом некоторое время стояла полная тишина, нарушаемая только едва слышным шипением, с которым с ее губ после длинных затяжек срывались тонкие струйки дыма. Наконец она затушила сигарету и прошептала:
   - Лаоши, я все сделала, как вы просили. У нас появился новый Высший.
   - Да... Ты сделала все как надо, - из-за плотной портьеры показался пожилой уборщик азиатской внешности, с аккуратно заплетенными в длинную косу седыми волосами - Через год он будет управлять Комиссариатом, через пять Глобальной Конфедерацией, а через десять - всем. А теперь бросай курить эту дрянь и выйди на террасу. Мне надо в этой комнате протереть пыль.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   1
  
  
  

Оценка: 8.00*12  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) Д.Хант "Дракон и феникс"(Любовное фэнтези) А.Григорьев "Биомусор 2"(Боевая фантастика) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) LitaWolf "Любить нельзя забыть"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"