# 09.Незваные гости, вместе на катке и странная диета

Мария Грей

Страничка дневника девятая. Катя Люба и Саша идут на каток.

9.Незваные гости, вместе на катке и странная диета

Родители уехали. Я осталась одна, как же это грустно оставаться одной. Сон прошел, да и узнавать, что будет дальше, не было ни малейшего желания. В голове звучал риторический вопрос - "что делать", позвонить Катюше - так, она еще спит, Мишке, вот еще, сразу возомнит о себе невесть что. Во сне я все время опаздывала и ничего не успевала сделать, а значит, у меня есть шанс все исправить.

Как же быстро летит время за простой домашней работой, толком убраться не успела, когда в дверь позвонили - ну если это Мишка, он у меня получит. За дверью была соседка с пятого:

- К вам наш Мурзик случайно не забежал?

- Нет, а что случилось?

- Пропал паршивец, второй день домой не приходит, уже все подвалы облазила, нигде его нет.

Старушка всплеснула руками и пошла звонить в соседнюю квартиру, мне было ее жалко, огромного рыжего кота знал весь дом, она его каждый день на руках выносила гулять и обратно. Этот кот был единственным близким для нее существом, год назад, она похоронила мужа - добрый такой был дядечка, всегда здоровался, рассказывал смешные истории, а мне почему-то дарил конфетки, я их не ела, мама не разрешала, но всегда говорила - "большое спасибо". После ее прихода стало совсем тоскливо, как же плохо быть одной, почему раньше никогда этого не замечала, мне нравилось оставаться одной. С книгой или с компом было интереснее, чем со сверстниками. Долой меланхолию, уже совсем рассвело, я распахнула окно, Звонкая, задорная капель весело отбивала причудливые ритмы, а теплый, но по-весеннему свежий, ветерок унес прочь все мои грустные мысли. Воздух был наполнен запахом талого снега просыпающихся почек и чего-то такого, что бывает только ранней весной, от чего хочется петь и танцевать. Звонок телефона все испортил.

- Да.

- Сушуня, ты что такая сердитая, мы уже в Питере, тетя Соня хочет с тобой поговорить.

Как же замечательно, что они позвонили, теперь за них я была совершенно спокойна. Я любила тетю, но ее вечные подробности меня всегда утомляли. Вот бабулю была очень рада слышать, мне было очень приятно, что она жива и здорова, хотя, она и очень расстроилась, что я не приехала. Чувство счастье наполняло мне душу, нас разделяли сотни километров, но я как будто на мгновение оказалась там вместе с родителями, тетей Соней и бабушкой. Не успела я положить трубку, как телефон вновь зазвенел.

- Ты с кем так долго трепалась, живая что ли?

- Не дождешься, буду жить долго и счастливо.

- Ну, вот и ладушки, сейчас c Любашей к тебе, так что готовься к труду и обороне.

В моем сне не было, ни соседки, ни Катиного звонка, а это значит - сон не был вещим. Однако, радость моя была не долгой, звонок в дверь, но вместо Кати, на пороге стоял Мишка, а под глазом у него светился здоровенный фингал.

- Дай угадаю: ты приехал, зашел к Кузмину, к Самсонову, поняв, что все тихо - поковылял домой, у подъезда незнакомый парень настучал тебе по фейсу, и предупредил, чтобы ты около меня не терся?

- Ты чего - ясновидящая?

- Есть немного, а вот ты Мишенька непроходимо туп, тебе же сказали за километр меня обходить.

- И чего? Он нечестно дрался, приемчики у него секретные! Я никогда исподтишка не бью, и драться с ним не хотел - было бы ради чего, а то из-за бабы...

- Дурак конченный, идиотина! Это еще, из-за какой такой бабы?

- Будто сама не знаешь...

- Ну и скотина же ты Гуревич! Кто это у нас днем с фонарем ходит, по ночам дома не ночует? Была бы я парнем, давно бы ступеньки на лестнице считал! Запомни, придурок, еще один пошлый намек, и кто-то будет сильно сожалеть, что маленьким не помер - Мишка молчал, то ли переваривал сказанное мною, то ли искал слова, чтобы побольнее меня задеть - что молчишь, дар речи потерял, вместе с остатками мозгов? Хотя бы знаешь, кто это был?

- А мне фиолетово! Спасиб тебе за долг, но мне-то какая разница, от кого и за что отгребать.

- Гуревич, ты уши, чем мыл - компотом? Ты вообще слышишь или оглох на оба уха? Хватаешь ноги в руки и дуешь домой, к Самсонову, но только, чтобы через секунду духу твоего тут не было, ферштейн?

- Саш, я чего-то не понял, у тебя с ним это самое... у-еее.

Мое ангельское терпение имело свой придел, и Мишка второй раз получил от меня коленом в пах. Сегодня, я явно перестаралась, он весь посинел и медленно сполз по косяку на коврик перед дверью.

- Наша Сашенька во всей своей красе, а это, что за явление?

- Приветики, я Катюш тоже хотела бы знать.

- Ну, Сашка, ты даешь, чем это ты его?

- Тапком, Люб, тапком.

- И что с ним теперь делать?

- В лифт и на первый этаж.

- Сашуня, нельзя же так жестоко.

- Можно, Люба, и нужно, с минуты на минуту Костя придти может, а тут...

- А он, что здесь забыл?

- Кать, я сама меньше твоего понимаю! Разукрасила Михасика не я, а твой милейший кузен.

- Так, шутки в сторону, втроем мы его как-нибудь унесем, Саш куда решай и побыстрее.

- В комнату к родителям, до завтра их точно не будет, они уже из Питера звонили.

- Любаша, останься с ним, а то мало ли чего.

- Катя, может его связать, а то боюсь, Люба с ним, если чего, не управится.

- Сашка, ты страшный человек, но мысль хорошая.

Когда в дверь снова позвонили, мы втроем сидели на кухне, пили чай и заедали стресс конфетами.

- И кто пойдет открывать?

- Сашунь, если это действительно пришел Костя, то лучше мне, мы как бы родственники, может, не сразу в глаз получу.

- Катюша, будь осторожней, ты нам нужна живой и здоровой.

- Не дождетесь!

Катя ушла, а мы с Любой сидели, и на пару стучали зубами. Сразу, вспомнилось утро, школа, мой день рожденья, когда я была одна совершенно беспомощная, и мой панический страх. Боялась Михася, боялась выдать себя, боялась своих подруг. Сейчас я боялась не за себя, я боялась за Катю и Любу, за лежащего связанным дурака Гуревича. Загадочная родственно-мистическая связь Костика со старухой-ведьмой пугала меня, но пока мы были у него в гостях, мне было так спокойно, будто все проблемы и страхи разом исчезли, а все рассказанные о нем страсти-мордасти казались детскими страшилками. Катя вернулась также быстро, как ушла.

- Сашунь, к тебе соседка приходила, сказала, что ее Мурзик нашелся.

Внезапный, почти истерический, приступ смеха захватил меня, следом стали смеяться Катюша с Любой. Я была искренне рада и за соседку, и за Мурзика. Напряжение последних десяти минут было так велико, а все закончилось так мило, что не получалось остановиться. Наш дружный хохот был прерван грохотом из спальни родителей.

- Мишка! Вот мы сидим, ржем, а он там лежит один, связанный.

- Люб, что-то ты в последние дни к нему не ровно стала дышать! Уверена, наша Саша сама разберется, что с ним делать.

Выбора у меня не было - пришлось идти. Михась лежал на полу и мычал, но чего разобрать было невозможно. Развязывать его целиком у меня не хватило духу, поэтому сняла повязку только со рта. Он тяжело дышал, как рыба, хватая воздух губами, а потом разом выпалил такую триаду в мой адрес, что мне, волей-неволей пришлось заткнуть уши. Когда все накопившееся в нем "словесное многообразие" иссякло, я предприняла робкую попытку пойти на контакт, но он упорно молчал, отвернувшись от меня в другую сторону. Самым разумным решением, было оставить его в покое, но дойти до кухни у меня не получилось. В дверь опять позвонили, и я машинально повернула замок - на пороге стоял Костя, с самым шикарным букетом ярко красных роз, из всех, что я видела. Ситуация выходила из-под моего контроля, если бы не вовремя подоспевшая Катя, я бы просто упала к его ногам.

Несколько минут спустя, мы все пятеро сидели на кухне и пили чай с крыжовниковым вареньем. Мишка, молча глядел в окно на парочку галок пристроившихся на ветке соседнего дерева. Катя пытала Костю, каким образом он нашел мой адрес. Люба непонятно для кого рассказывала рецепт варенья, а я, притворяясь мебелью, наблюдала за происходящим.

Хорошо зная свою кузину, Костя быстро перешел от обороны к наступлению:

- Ты, сестренка, мне лучше расскажи, как наша рыжая принцесса одним ударом отправила этого славного кабальеро в аут, а то, я не подозревал, как сильно рискую, навязывая ей свое скромное общество.

- Тогда почему бы милому братцу, чтобы более не подвергать себя смертельному риску, не отчалить, и поставив паруса, направиться в более безопасную гавань.

- Не спеши мой милый Катенок, я джентльмен, а джентльмены не отступают перед трудностями, и наш уважаемый Миша может это подтвердить.

Гуревич молчал, но я чувствовала, надолго его не хватит. Мне пришлось прервать свой добровольный обет молчания:

- Уважаемые джентльмены, проявите капельку уважения к хозяйке дома, и не превращайте ее скромное жилище в ристалище, рыцарские турниры лучше всего проводить на свежем воздухе.

- О лучезарнейшая из всех красавиц, ваше желание - закон чести для джентльмена! Я бы никогда не позволил так оскорбить ваш милый дом, уверен, что выражаю не только свое личное мнение.

Он опять, как-то косо посмотрел в Мишкину сторону.

- Если вы так высоко цените мои желания, то к вам, сударь, у меня есть одна маленькая просьба.

- Сколько угодно, о чаровница грез и желаний.

- Тогда две! Во-первых, прекратите паясничать - это уже не смешно, и вторая, позвольте мне самой решать с кем, как и где общаться.

Такого поворота разговора Костик явно не ожидал, он на секунду запнулся:

- О, бессердечная жестокость, молю о снисхождении, дозвольте вернейшему из ваших поклонников хоть изредка выражать свое восхищение и преданность, в надежде заслужить прощение.

- В чем же ваша преданность, если моя просьба для вас пустой звук, а еще в джентльмены себя записали.

- Ах, если так, покорно умолкаю, коль вам не мил сударыня, позвольте откланяться.

- И чем быстрее, тем лучше, выход там.

- Уверен, добродетельная хозяйка не откажет в снисхождении, и проводит гостя.

Закрыв за ним дверь, я облегченно вздохнула, но вместе с Костей из дома ушло что-то необычное, немного волшебное. Набрав самую большую вазу водой, я поставила его букет посреди стола.

- Ну, Сашуня, ты монстр, никогда бы не позволила себе так с ним разговаривать, в первый раз вижу, чтобы братик вот так утерся и ушел.

- Саш, у тебя нервы стальные, когда ты заговорила, я думала, сейчас он весь дом разнесет.

- Какие там стальные, если бы не ваша поддержка, давно бы в качестве половичка валялась. Как бы там не было, но позволить этому фон-барону хамить в моем доме, я просто не могла.

Михась, до того тихонечко сидевший в углу, тоже встал:

- А ты круче, чем я думал...

- Слышь, ты - кабальеро, шел бы следом, да поскорей, если ты думаешь, что твоя персона здесь кому-то интересна - тебя сильно обманули.

- Так значит! Ну да кто я такой, чтобы быть интересным? Разыграли спектакль, думаешь, я поверил? Может, я должен радоваться, что вообще живой остался?

- С таким поведением, Гуревич, другие радости не предвидятся.

- Что не так с моим поведением? Никого не трогал, пытался быть культурным, и что? Получил и от тебя, и от твоего Костика.

- А как ты хотел? Научись отвечать за свои гадости! Надо же, Гуревич один день побыл хорошим! Все должны в него влюбиться!

- Да я был Михасем, меня боялись, ненавидели, но ноги об меня никто не вытирал! На даче, ты была другой, я поверил, изменился, а ты...

- Только посмотрите на него, прям таки ангелочек, спинка не болит? Какая другая? Слушай внимательно, придурок озабоченный, если кто-то будет пошлые намеки делать, окошко с дверью может перепутать?

Мишка, решил не проверять на себе реальность моих слов и вместо ответа тихонечко попятился к выходу. Катя и Люба, молча смотрели на нас, правда, после упоминания про дачу Сема пыталась открыть рот, но Катюша вовремя заткнула его печенькой.

Уже в дверях у меня ни с того, ни с сего родилось чувство не то вины, не то жалости. Нет, Михась вовсе не выглядел жалким, держался очень достойно. Вряд ли бы я смогла так стоически перенести все выпавшие на его долю испытания.

- Придешь домой позвони, еще только не хватало переживать за тебя - дурака, дня не можешь прожить без приключений.

- Позвонить как? Я номера твоего не знаю?

Его глаза вмиг вспыхнули, он больше не смотрел в пол. Его взгляд зачаровывал и пугал одновременно, мне невольно пришлось отвернуться. Щеки горели, почему, никак не могу привыкнуть, когда он на меня вот так смотрит? Чтобы успокоиться, пришлось сделать вид, что ищу ручку, но когда писала на его ладони, сердце бешено застучало, а рука никак не могла вывести семь простых цифр.

- Сразу, как придешь, не забудь - буду ждать.

Он сжал мою руку, и мы еще минуту стояли прежде, чем он ушел. Какой же он все таки дурак, я же ему звонила на сотовый? Напридумывала себе всяких глупостей, и вовсе он мне ни капельки не нравится. Люба и Катя затаив дыхание ждали моего возвращения:

- Чего, это с Михасем случилось?

- Люб, оставь его в покое, с глаз долой из сердца вон, вспоминать о нем не желаю, все хорошо, что хорошо кончается.

- Сашунь, а ты как себя чувствуешь?

- Замечательно, Катюша! Сегодня же каникулы! Сидеть в четырех стенах, я несобираюсь.

- И какие у нас планы?

- Каток, кафе, кино, боулинг - хочу все, и всех угощаю!

- Саш, а ты уверена, ну насчет катка?

- Да, Люб, на сто процентов.

- Тогда с него и начнем?

Наши планы прервал телефонный звонок, из трубки слышалось шуршание и сопение:

- Ну, я типа дома.

Это был Мишка, самым простым было бросить трубку, но я же сама сделала глупость попросив его позвонить.

- Так, типа или дома?

- Дома, дома, чего ты дурочку включаешь.

- Вот и ладушки, сиди, и чтобы носу твоего никто не видел.

- Это, типа, чтоб тебе не обидно было? Сидишь дома одна, скучаешь!

- Я тебе не затворница, именно сейчас собираюсь идти гулять!

- И с кем, если не секрет, уже не с Костей часом?

- А вот это Гуревич, не твоего ума дело.

Трубка телефона с грохотом опустилась на свое законное место.

- Какой же Мишка противный, ненавижу, вечно портит настроение.

- Сашунь, ты ему свой телефон дала?

- Люб, лучше так, а то он как всегда влезет в какие-нибудь приключения, спасай его потом.

- А ты у нас Мате Харри? По части приключений вы с ним: "два сапога пара - гусь да гагара".

- Давай уже договаривай, ведь это я сама виновата, что он в меня ледышкой заехал?! Все мои злоключения по его вине! Ничего общего между нами нет.

- Это ты так думаешь...

- Катя, Саша, опять вы! Мы же на каток собирались.

- Да, Летницкая - "назвалась груздем, полезай в кузов", теперь не отвертишься, через полчаса на остановке, и чтоб не опаздывать.

- Сейчас, только шнурки поглажу, я вам не ракета...

- Оставь свои отмазки для Михася, не хочешь идти - так и сажи, никто тебя за язык не тянул!

- Кать, Сашуня права, куда торопиться?

- Люб, с ее темпами мы к завтрашнему утру до катка не доберемся. Буду выходить - звякну, а дальше все от тебя зависит подруга.

И почему она все время командует? Вот возьму, и некуда не пойду! Выпроводила Костика с Мишкой - почувствовала себя королевой, быстро же меня опустили с небес на землю. Катя с Любой уже шли через двор, а я, если так дальше буду стоять точно никуда не успеем. Надеть спортивку, взять коньки и бегом на каток, нет, я помню Семину ухмылку на мою днюху. Чтобы я еще раз пошла в чем попало, некрашеной и нечесаной - не дождутся! Волосы грязные, чем я вообще думала? Быстро в душ, вода еле теплая и бальзам весь кончился. Сколько дней прошло, а я никак не привыкну к своему телу. Если я сама придумала эту историю про Машу-Мишу, что же меня при каждом взгляде на зеркало в дрожь-то бросает? Все сегодня не так: фен не включается, и чем теперь сушить голову? И мама, как назло, всю косметику забрала. Если после катка пойдем в кафе или киношку, спортивка не оденешь, нужно что-то другое. Что у нас тут есть? Это - мало, такое - уже не носят, прошло уже больше часа, а я все еще стояла перед зеркалом в нижнем белье. Телефон опять зазвонил - кому еще я понадобилась, перебьются, у меня тут проблема, какую толстовку надеть серую или голубую? Голубая - лучше, но к ней ничего не подходит. Телефон продолжал надрываться. Кто еще звонит на сотик - Любка, будь она неладная. Ничего подождут, а то раскомандовались, я же все-таки девушка - имею полное право опоздать.

На остановке меня уже ждали Катя и Люба. Они весело махали руками, как будто мы не виделись целую вечность. Им весело, а мне? Причесаться нормально и то не успела, вообще, оделась совсем не так как хотела.

- Сашка, ну, сколько тебя можно ждать, мы уже второй автобус пропустили.

- И что такого, третий приедет. А я из-за ваших звонков накраситься не успела.

- Мы же не на дискотеку едим, а на каток.

- Это тебе, Люб, все равно, а я себя как не своя чувствую. Кать, а ты, что, коньки не взяла?

- Люба сказала, там прокат есть, мы же, потом, гулять собирались?

Катюша, говорила почти шепотом, как будто не мне, а куда-то в сторону. Было непривычно, раньше она никогда предо мной не оправдывалась. В этот момент подъехал автобус, избавив нас от выяснений отношений, но Сема почему-то смотрела на меня как на врага народа.

На катке сразу почувствовали начало каникул, катались все и малыши и старшеклассники.

- Вот так всегда, полно народу, а я нечесаная, некрашеная и веснушки, как назло, повылезали.

Катя дотронулось рукой до моего лба.

- Холодный? Я подумала у тебя жар - для кого ты этот бред второй раз повторяешь?

Вместо ответа, я, как Мишка утром, только глотала ртом воздух. А ведь я и правда похожа на Михася в юбке, сделала себе проблему, и еще и обиделась. Зачем я пришла, чтобы вот так все испортить?

- Люба, не уговаривай, хочешь, катайся на здоровье, а у меня желание пропало.

- Нетушки, в кои-то веки вытащили тебя на каток, нате здрасте - посидит она в уголочке.

И давно они спорят? Теперь понятно, почему на остановке Катя так смущалась. Неужели, она совсем не умеет кататься? Странно, что раньше мы никогда вместе не ходили на каток. У меня всегда были какие-то дела: музыкалка, кружки, танцы, художка. Похоже, Катьке еще хуже, чем мне, я давно бы развернулась и ушла куда подальше. Нет, такое веселье упускать нельзя, раз мне выпал такой шанс поставить эту мелкую выскочку на место.

- Кать, так не честно, мы же договорились, что пойдем все вместе, а что теперь? Ты, сама по себе, а вы что хотите то и делайте?

- Летницкая, каток - твоя идея, вот и катайся, сколько влезет, а мне расхотелось.

Шестое чувство мне подсказывала, что еще секунда, она развернется и уйдет, отпустить ее с крючка сейчас - ни за что, но что же делать, дальше давить нельзя, чем бы ее приманить?

- Катюша, что ты сразу в обидки - никто тебя насиловать не собирается. Можешь мои коньки взять, мне папа на новый год из командировки привез, я на них еще не разу не каталась.

- Саш, спасиб, но я большая девочка и сама могу о себе позаботиться.

- Мы же подруги, мне не хочется помочь именно тебе, и совсем не потому, что ты маленькая...

- Это надо посмотреть кто тут у нас маленький, некоторые самостоятельно ни причесаться, ни одеться не могут. И вообще, кому твои детские коньки нужны, у моей младшей точно такие, а она еще в садик ходит.

Она убежала к прилавку проката, а мы с Любой стояли раскрытыми ртами не зная бежать за ней, или начинать переодеваться.

- Саш, ты настоящая фея, я ее вторую зиму не мола на каток вытащить, а тебе стоило позвать. Вот сейчас полчаса с ней препиралась, ты, не иначе, волшебное слово знаешь?

- Конечно знаю - "пожалуйста"!

- Вредная ты, Сашка, я серьезно, а у тебя все шуточки в голове.

А я глядела на ее снаряжение и сгорала от черной зависти.

- Люб, а ты в секцию ходишь?

- Не то чтобы в секцию, до пятого класса танцами на льду занималась. А в потом на соревнованиях травму получила, полгода не ходила, тут еще проблемы с учебой были, так и бросила.

А ведь об этом в классе никто не знал, я вообще была уверена, что Люба со спортом не совместима. Кто-кто, а Катюша знала, поэтому и стеснялась. Но за два года коньки должны были стать малы, значит, она еще не потеряла надежду и постоянно ходит заниматься, в надежде вернуться. И что я вообще о ней знаю? За своими мыслями я не заметила, как Катша вернулась с коньками. Люба помогала ей их надеть:

- Кать, а тебе точно твой размер дали? Они же совсем дубовые, как ты на них кататься будешь? - Сема, как всегда в ударе, никакого такта, что перед глазами, то и на языке - ну кто так коньки шнурует, вывихнешь ногу, придется тебя домой на себе тащить, а про кафе и боулинг вообще забыть придется.

Хотя Катя сидела с надутыми губами, Любавина забота была ей по душе:

- Все Люб, дальше я сама.

- Ты когда в последний раз на лед выходила?

- Зимой!

- Какого года? Сашуня, одна могу не удержать, давай ты с права, а я, слева.

Со стороны наша процессия выглядела смешной, но Катюша, оказалась правда, первый раз в жизни стояла на коньках. Вначале, нам пришлось очень не сладко, но Люба, так четко и грамотно объясняла, показывала, а Катя быстро схватывала, что через полчаса мы лишь слегка придерживали ее за руки.

- Вот, так, а ты боялась! Давно было надо тебя вытащить, а то зима кончилась, когда ты наконец-то решилась на лед выйти.

- Да уж, доставила я вам забот, вы из-за меня покататься толком не смогли.

- Ну, еще, глупости какие, а что, по-твоему, мы делаем здесь и сейчас? Катюша, как ты не понимаешь, для меня и для Саши важно, что мы все вместе и нам весело, не надо портить нам праздник.

За разговором, мы едва не наехали на шуструю малышку, ей было интересно, чем таким занимаются большие девочки. Катя перепугалась, и мы со всего размаху врезались в ограждение. Такая куча мала получилась. Любе больше других досталось, на нее упала Катя, и я сверху для полного счастья. Было больно, досадно, к тому же я в кровь расшибла нос о Любашин локоть, но мы все втроем смеялись, будто скатившись на санках, упали в мягкий сугроб.

- Я же говорила, от меня одни проблемы!

- Кать, быть на катке, и ни разу не упасть!

- Сашка, вон нос в кровь разбила, что теперь делать?

- Только и всего!

Люба захихикала и протянула мне упаковку влажных салфеток.

-У меня все в порядке!?

- На щеке, справа, пятнышко осталось.

- Здесь?

- Да, теперь все!

- А, что это мы расселись, время-то идет!

Мы еще долго катались вот так втроем, затем стали отпускать Катю в свободное плаванье, передавая друг другу, как эстафетную палочку. Были и падения и разбитые коленки, но как же мы были счастливы. На конец Катюша устала:

- Все девчонки на сегодня я пас!

- Сашуня, давай вдвоем еще пару кругов прокатимся и пойдем.

Люба тяжело дышала, но азарт не покидал ее. Было ясно, что парой кругов вряд ли ее успокоят:

- Ты говорила, танцами занималась, может, покажешь?

- Саш, все было давно и неправда!

- Ну, не хочешь, как хочешь, а мне бы очень хотелось попробовать.

- Только ради тебя!

Назвать нашу импровизацию танцем было сложно, я постоянно сбивалась с ритма, зато Любаша была неотразима. Мне оставалось только восхищаться ее мастерством. Она вела мужскую партию, и я невольно вспомнила, как танцевала с Костиком вокруг гигантской люстры. На несколько минут лед стал полностью свободным. Все от мала до велика стояли по стенкам и смотрели на нас. Когда мы вышли, Катя хлопала в ладоши и буквально прыгнула нас обнимать.

- Бесподобно, я думала, так только по телевизору всякие звезды могут. Вы как Ксюша с Кириллом, только вчера их выступление видела по телеку.

- Это все Любаша, я вместо балласта болталась, если бы не она раз шесть, минимум, шлепнулась.

- Кать - это, что еще за новости, какой я тебе Кирилл?

- А, что это ты сразу на себя подумала?

- Вот только не надо передо мной дурочку ломать! Если я и вела, то только потому, что Саша никогда раньше не танцевала на коньках.

- Сами виноваты, нечего было надо мной издеваться.

Ох, уж, эта Катя опять она нас разыграла, при всем желании не могла сдержать улыбку. Как же я была рада, что Катюша вновь стала прежней:

- Катя, Люба, я умираю от голода. Если вы и дальше будите спорить, то моя смерть будет на вашей совести.

- Самый худой обед, лучше доброй ссоры! Люб, ты как, Сашенька сегодня угощает!

- Вообще-то, я на диете, но если так... Кстати, а куда идем? Я, тут, недалеко одну кафешку знаю, и вкусно, и не дорого!

- Тогда идем прямо туда, показывай дорогу.

- Нет, Сашенька, мы пойдем, где и вкусно, и дорого.

- Катюша, сжалься, я же не дочь Рокфеллера! Я хочу еще в боулинг погонять, до вечера далеко, вам же будет хуже, ни на коктейли, ни на мороженку ничего не останется.

- А вот это, Сашуня, исключительно твои проблемы, если что, мы тебя продадим.

- Меня продавать нельзя - это противозаконно, и вообще я бесценная.

- Надо же какие слова мы знаем, что же, ты себя так девшего ценишь? Ладушки мы люди не жадные, за пару порций фруктового льда может, кто и найдется.

- Катюша, хватит уже, я сейчас умру или от голода, или от смеха.

- И ничего смешного! Кому девочка тринадцати лет, рыжая с веснушками, недорого?

- Саш, давай в "торговый" - там полно всяких кафешек.

- Я за, Кать, ты идешь?

- Иду, что с вами делать, не бросишь же, пропадете без меня.

Какая у Любы диета стало понятно по количеству заказанных пирожков и тортиков, а вот Катя заказала всего один фруктовый салат и фреш. Мне стоило большого труда убедить попробовать шоколадный коктейль с фисташковым мороженным.

- И кто у нас сегодня на диете?

- Сашунь, тебя не поймешь, то у тебя денег мало, а то, как Киса Воробьянинов швыряешься ими направо и налево.

- Кать, ну что ты к словам цепляешься?

- Надо еще посмотреть, кто к кому цепляется. Твои шуточки Летнитцкая - уже достали! Я девушка простая - деревенская, если приглашают - значит приглашают, угощают - значит угощают. Ты уж, как-нибудь, определись с широкими жестами.

- Девчонки вы чего, все же вкусно, замечательно, а вы какие-то проблемы находите?

- Люб, если вкусно - кушай, а у меня аппетит пропал!

Стены, столики и Катя с Любой стали удаляться погружаясь во тьму, а под моим стулом образовывалась воронка, подобно вихрю затягивающая все глубже и глубже. Мои попытки ухватится за край столика, были тщетны, пальцы соскальзывали, все окружающее пространство превратилось в склизкое желе. Что происходит? Пять минут назад все было хорошо, мы все были счастливы, или нет? Не надо было идти на каток, и зачем только заставила Катюшу надеть эти чертовы коньки? Может, мне и было весело, а Кате? Было ли весело ей? Я еще обиделась, когда получила сдачу своей же монетой. Воронка становилась все шире, а девочки все удалялись от меня. Черная пустота поглощала их лица терялись в общей серой массе, где-то там наверху. Слезы давно были готовы затопить все вокруг, а страх и отчаяние заполнили мою душу.

Вспомнить! Вспомнить ощущение уверенности, которое было у меня утром. Почему перестала верить в себя, в свои чувства, зачем казню себя и пытаюсь оправдываться? Мои душевные муки и оправдания никому не нужны. Я все делаю правильно, надо лишь доверять своей интуиции. Катюша сразу почувствовала, как меня задели ее слова, и стала давить еще сильнее. Нет, она не вредничает, наоборот, хочет, чтобы я стала сильнее:

- Тогда сиди молча и не порть аппетит другим!

- Саш, может мне совсем уйти?

- Никто не держит, нам больше достанется.

- Не дождетесь, обжоры вы этакие. Люб, дайка мне того пирожка попробовать!

- Еще чего, мне самой мало! - А как же диета?