Грибанов Роман Борисович: другие произведения.

Восточное направление

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.78*57  Ваша оценка:


  
   Четвертая книга из серии "Цена ошибки". Альтернативная история, Карибский кризис перерос в Третью мировую войну. СССР и США обменялись ядерными ударами, погибли десятки миллионов людей. Разрушениям подверглись почти вся европейская часть территории СССР и многие города на Кавказе, в Средней Азии и Сибири. Уничтожено больше половины территории США. В Западной Европе танковые армии Варшавского договора рвутся к Рейну. Франция, благодаря удачному дипломатическому маневру своего президента, в последний момент вышла из НАТО и объявила себя нейтральным государством, вместе с Австрией и Швейцарией. А на востоке Азии война привела к ранее совершенно немыслимыми конфликтам и союзам.
  
   Глава 1. Прелюдия.
   31 октября, Токийское время 02-10. Япония, остров Хонсю. Резервный бункер управления ВВС Сил Самообороны, авиабаза Мисава.
   Минору Гэнда устало потер виски. Хотелось прилечь и отдохнуть, урвать хоть какую-то пару часов сна, ведь он не спал уже почти двое суток. Но события, произошедшие с его страной, которая еще неделю назад гордо носила названия страны восходящего солнца, острым лезвием самурайского меча резали его душу. Вслед за ударом по Хоккайдо, который легко затмил ужасы Хиросимы и Нагасаки, последовали новые удары по многострадальной земле Ямато, еще более ужасные. Сначала эти проклятые русские ракетоносцы проделали с основными узлами ПВО авиационного командования сил самообороны на трех островах Японии - Хонсю, Кюсю и Сикоку ту же дьявольскую штуку, что и несколькими днями ранее с Хокккайдо. Удар был нанесен в основном по РЛС и пусковым установкам ЗРК "Найк-Геркулес", аэродромы большей частью игнорировались. А может, у русских просто не было столько ракет, чтобы ударить еще и по аэродромам? Появление двух эскадрилий китайских бомбардировщиков (то, что это китайцы, стало ясно сразу же - только у них на вооружении еще оставались копии американских В-29) над южной оконечностью Кюсю было сочтено отвлекающим маневром, с целью отвлечь истребители ПВО сил самообороны. Китайские самолеты, фактически являвшиеся не самыми лучшими копиями В-29 советского производства, были быстро сбиты истребительными силами Юго-западного авиакрыла. Причем Гэнду неприятно удивила неэффективность новейших сверхзвуковых перехватчиков F-104J. Некоторые самолеты из эскадрильи "Старфайтеров" японской сборки, всего менее года, как вышедших из цехов завода "Мицубиси", вообще вернулись без побед. В тоже время как старички F-86F, собранные на том же заводе, но шестью годами ранее, смогли сбить куда больше бомбардировщиков. Точку поставили дивизион ЗРК "Найк-Геркулес", размещенный возле Нахи, ссадивший на землю последние четыре "Суперкрепости", так и не достигшие острова Кюсю. Но угроза с северо-запада оказалась гораздо хуже. Пока изрядно потрепанные истребители американцев и японских сил Самообороны раз за разом пытались безуспешно прорваться к советским ракетоносцам, неся ощутимые потери, более, чем сотня русских машин смогла выпустить свои ракеты. Были уничтожены все позиции ЗРК, и почти все радары. И в этот момент, когда почти все японские и американские истребители были в воздухе, или садились на аэродромы на последних каплях горючего, когда контроль над воздушной обстановкой был полностью утерян, в небе над Японией появились основные силы китайской авиации. Еще три десятка В-29. Два десятка новых Ту-16 в бомбардировочном варианте. И почти пять сотен Ил-28. Они появились практически над всеми городами центральной и южной Японии. И лишь небольшую часть из них успели сбить зенитная артиллерия и горстка истребителей, оставшихся без наведения и управления. Остальные безнаказанно открыли створки бомболюков, и на священную землю Ямато сошел ад. Все, абсолютно все бомбы, сброшенные китайцами, оказались химическими. Часть с ипритом и фосгеном, но внутри подавляющего большинства китайских авиабомб был зарин. И тут фатальным оказались несколько, казалось не связанных с собой факторов. Плотная застройка японских городов. Больший, чем у воздуха, удельный вес зарина. И тот факт, что основная часть сооружений гражданской обороны японских городов представляла собой укрытия, а не убежища. Просто подвалы, цокольные этажи зданий, подземные гражданские сооружения - метро, автостоянки, туннели и пешеходные переходы. Подавляющее большинство этих сооружений оказалось плохо оборудована фильтровентиляционными установками, или не снабжена ими вообще. Там можно было спастись от излучения и ударной волны ядерного взрыва, но от нервнопаралитического газа можно было уцелеть только в защитных костюмах и индивидуальных средствах защиты. А у основной массы гражданского населения были только противогазы, да и теми вовремя сумели воспользоваться только редкие счастливчики. К тому же ситуацию усугубило то, что система оповещения гражданской обороны не во всех городах сработала своевременно. Сказалась предварительная атака русских ракетоносцев на РЛС и центры управления ПВО, с которыми были частично совмещены пункты оповещения ГО. Даже на Токио бомбы начали падать, когда население еще бежало в укрытия и убежища, или толпилось у входов перед ними. Минору Гэнда вспомнил первые оценки потерь, которые были в сводке, доставленной час назад, и поежился. Уже эти цифры превысили три миллиона человек только погибшими, а что же будет, когда силы ГО обойдут всё, и достанут всех пораженных? К тому же система здравоохранения оказалась совершенно не готова к такому количеству пострадавших от химического оружия. Люди, которых в иной ситуации можно было спасти, продолжали умирать. И, самое главное, Минору Гэнда решительно не понимал, за что? Ради чего Япония приносит такие жертвы, ради чего она участвует в этой кошмарной войне? Сам Гэнда в прошлую войну был не только штабным теоретиком, первым в мире разработавшим стратегию массированного применения авианосных групп. Что бы там не говорили его недоброжелатели, с одним из которых, кстати, ему сейчас придется встретиться. Он лично участвовал во многих сражениях Второй мировой войны, его налет составил более трех тысяч часов. В конце войны, когда многие упали духом, он организовал элитное авиационной соединение, 343 кокутай*, как альтернативу подразделениям камикадзе.
   ____________________________________________________________________________
   *Кокутай - в японском императорском флоте соединение, примерно равное советской авиационной дивизии или американскому авиакрылу. Истребительный кокутай в 1944-1945 включал в себя от 90 до 120 самолетов.
   Гэнда все еще верил, что японские пилоты, даже в конце войны, способны на равных сражаться с опытными американскими летчиками, летающими на новейших самолетах. Он лично считал, что истребитель "Каваниши" N1K2 превосходит американские "Хэллкэты" и "Корсары", при условии наличия в нем опытного пилота, что неоднократно доказывали на деле пилоты его кокутая. Соединение Гэнды оставило в истории заключительного этапа войны на Тихом океане чрезвычайно яркий, но короткий след из череды головокружительных побед, но, увы, уже не смогло спасти Японию от поражения.
   Но тогда Япония воевала за понятные цели. С Китаем, затем с Россией, снова с Китаем, а потом с целой коалицией во главе с США. Сначала за ресурсы, за доминирующее положение в этой части планеты, потом желая удержать завоеванные ресурсы, и лишь в самом конце, за само свое существование. И начинала все войны Япония сама, выбирая, где и когда ударить. А сейчас? Непонятный и совершенно неинтересный для Японии конфликт на противоположной стороне земного шара, и вот уже на японские города, порты и аэродромы падают русские ядерные ракеты! Потом ее атакуют русские самолеты, а затем - даже китайские! Китайцы, эти грязноногие пожиратели чеснока и свинины, которых вот уже последние семьдесят лет японская императорская армия гоняла, как стая гончих гоняет зайца по рисовому полю, нагло бомбят города священной земли Ямато! А все потому, что Япония не вела самостоятельную политику, а следовала покорно за американским безумным президентом, как буйвол за крестьянином на веревочке. Гэнда не любил русских, даже ненавидел их, и презирал китайцев. Но он точно так же ненавидел и американцев. Да, он помнил, что, частично при их поддержке, он занял этот пост. Да, он не забыл, что он награжден орденом "Легион Почета", высшей американской наградой для военнослужащих других государств. "За исключительные заслуги и выдающиеся достижения по службе в чрезвычайной обстановке", так написано в наградном листе. Но он не забыл так же, что американцы были его врагами на протяжении долгих четырех лет, врагами, с которыми он неоднократно сходился лицом к лицу, теряя товарищей. И он не забыл так же, что они сбросили атомную бомбу на Хиросиму. Город, где он родился, вырос и окончил школу. Поэтому он ненавидел американцев даже больше, чем русских, но ему приходилось скрывать свои эмоции за вечной бесстрастной маской спокойного лица японского офицера. Но теперь это недолго продлиться. Ну, все, хватит. Ему надо сосредоточиться и убедить человека, которого только что нашла спасательная служба. Первого, из того списка, что выдал Гэнда своему адъютанту сразу после китайского налета. Конечно, идеальный вариант, если бы это был один из офицеров его кокутая, тем бы было достаточно его просьбы. А этого придется уговаривать. Сабуро Сакаи. Четвертый по результативности японский ас в прошлую войну. Самурай и сын самурая, из-за этого они в прошлом недолюбливали друг друга. Сакаи, как третий сын (его имя так означало-третий) потомственной династии самураев, презрительно отзывался о Минору Гэнда, как сыну фермера, фактически крестьянина. "Голоногого", как с усмешкой называли простолюдинов аристократы в императорской Японии. В этом вся причина. А все слова об "осторожной трусости", которыми бросался подвыпивший Сакаи в кругу без башенных пилотов своего сентая, это только объяснения причин их неприязни. Но у кандидатуры Сакаи есть три огромных плюса.
   Во-первых, он, как и Гэнда, недолюбливает американцев. Это относится практически ко всем пилотам, воевавшими в прошлую войну под знаменами императора. У молодых все не так, поэтому Гэнда и не может доверить такой сложный и рискованный план молодым.
   Во-вторых, он пилот императорского флота. И император, для него не пустой звук, или замшелый символ, как опять же, для молодого поколения, а по-прежнему император. Божественный Тенно страны Ямато, прямой потомок Аматэрасу, богини солнца, 124 по счету, а не какой-то там "символ государства и единства народа", как писалось в послевоенных указах, изданных под диктовку американцев.
   И, наконец, в-третьих, после войны Сабуро Сакаи, потрясенный поражением императорской Японии, принял буддизм. И поклялся не убивать ни одного живого существа. И поэтому, миссия, который Гэнда планирует ему доверить, вызовет у Сабуро горячее одобрение. Ведь там не надо будет убивать, напротив, сделать все, чтобы прекратились убийства на многострадальной земле Ямато.
   -Зачем вызывал? Сразу, как только вошел, произнес Сабуро. Гэнда мысленно поморщился. Сакаи в своем репертуаре. Наглого и постоянно хамящего руководству солдата, но притом необычайно геройского и ни боящегося ни начальства, ни врага, ни демонов. Ну что же, так будет даже легче построить разговор.
   -Садись. Прочти это. Сухо сказал Гэнда, протягивая ему пачку листов. Он специально приказал подготовить и распечатать эти документы.
   Сакаи схватил первый лист, поднеся его к здоровому глазу, начал читать. По мере прочтения выражение лица его менялось, и когда он полностью ознакомился с первым документом, лицо его вполне могло послужить натурой для мангак, которые рисуют свои модные картинки. Во всяком случае, его единственный живой глаз был такой же круглый. Гэнда внутренне усмехнулся. Все-таки, пилоты Императорского флота, это не какая-то гражданская шелупонь. Итоговая сводка потерь по гражданскому населению за последние сутки могла вызвать инфаркт у неподготовленного человека. А этот всего-навсего на пару минут превратился в персонажа анимэ.
   -Но это же... Как так могло случиться... Великий Будда...глухо пробормотал Сакаи.
   -Наши новые американские "друзья" - последнее слово Гэнда выговорил таким тоном, что любому понятно было, что он относится к ним совершенно иначе
   - Оказались не так сильны и могущественны, как убеждали нас все это время. И они не смогли защитить землю Ямато, как обещали. Соберись, Сабуро, и не взывай к богам. Они не придут и не помогут, как не пришли к нам на помощь семнадцать лет назад. Помочь Ямато должны мы сами. Но не все так безнадежно. Он протянул ему еще две бумаги. Первая из них - безликий рапорт служащего сил гражданской обороны Японии. О своевременном спасении определенного количества населения, своевременно вывезенного из небольшого убежища в пригороде Киото. Ничем не примечательная бумага, если бы не пара строчек в списке выживших. Сёва Хирохито и его семья. Минору внутренне вздрогнул от негодования. Всего семнадцать лет прошло, а среди чиновников уже появились такие типы, для которых божественный Тенно всего-навсего гражданин Японии Сёва Хирохито! Но сейчас у них появился шанс исправить и этот уродливый перекос в сознании некоторых жителей страны Ямато, вызванный кока-колой, жвачкой, гамбургерами и прочими мерзостями заокеанских гайдзинов. Но главное содержалось во второй бумаге. Минору вспомнил, как он, при встрече с Императором, в течении нескольких часов почти израсходовал почти весь немаленький запас своего красноречия, чтобы убедить его подписать этот текст. Вспоминая прошлое, чтобы убедить адмиралов Японии во главе с самим Ямамото принять его план нападения на Перл-Харбор, оказалось гораздо проще. Но все-таки Император, со многочисленными оговорками и правками, подписал текст, который принес ему Гэнда. И Минору знал, что ему будет чем гордится. Этот листочек бумаги будет еще более известен и значим для страны, чем его давешний превосходный план, так блестяще исполненный, плоды которого были так бездарно растрачены адмиралами Японии.
   Действительно, "Призыв Императора", как впоследствии стали называть этот текст, в итоге стал наравне с другими официальными и не очень официальными документами, которые все-таки положили конец Третьей мировой войне. Это было тем более удивительно, что в тексте полностью отсутствовали какие-то либо конкретные приказы и указания. Все-таки японцы удивительная нация, разительно отличающаяся от других. Достаточно было простого листка бумаги, подписанного лицом, которое вот уже семнадцать лет официально считалось утратившим свою божественную сущность, и своевременных четких приказов, отданных в нужное время и нужных местах небольшой группой офицеров, оказавшихся на ключевых постах. И остатки государственной машины, со скрипом, но медленно завертелись в нужном направлении. Но Сабуро Сакаи в этом хитроумном плане отводилось особое место.
   -Саму идею я понял. Вы хотите прекратить эту войну, по крайней мере, на территории Японии, сделав ее нейтральной страной. Но не хотите заявлять об этом официально, по крайней мере, в ближайшее время. Но как такое вообще возможно, и какова моя роль в этом твоей головоломке? По-другому это никак не назовешь. Сказал Сакаи.
   - То есть ты согласен помочь? Сразу взял быка за рога Гэнда.
   -Если мне для этого не придется убивать-да. Ответил Сабуро. Но зачем тебе старый увечный пилот? У вас, что, кончились молодые и здоровые?
   -Ты храбро бился с американцами в прошлую войну. И не испытываешь любви к ним сейчас. А "молодые и здоровые" смотрят янки в рот, как будто это воплощение самого Будды. Мне нужен пилот. Хороший пилот, но еще такой, который будет разделять мои намерения. Сбивать врагов и проявлять чудеса героизма могут другие. Те самые, "молодые и здоровые", которые не рассуждают, а выполняют приказы. Даже самые безумные, подобно тем, что завели нашу страну в самые задницы восточных демонов. Мне же надо, чтобы как можно быстрее доставил вот это к русским. С этими словами он протянул Сакаи еще несколько листов бумаги с текстом, напечатанным на двух языках. Японском и русском.
   -И чтобы ни одна живая душа в Японии не увидела даже одного слова из этого документа.
   Сабуро погрузился в чтение, брови его поднимались вверх с каждой строчкой. Дочитав документ до конца, он вопросительно уставился на Минору.
   -И вот с этим ты мне предлагаешь лететь к русским? Почему ты уверен, что они примут такое предложение?
   -Потому что Америка не проиграла войну. Она все еще сильна и полна решимости сражаться. До конца, до последнего человека. Вот только сражения эти будут в основном проходить на чужой для нее территории, в том числе и на земле Ямато. И очень вероятно, что до последнего японца. А русские согласятся, договорились же как-то они с Францией?
   -Хорошо. Ты меня убедил. Я сделаю это, иначе Япония действительно может превратиться в страну мертвых. Ты же придумал, когда, на чем и откуда мне вылетать?
   -Сначала скажи мне, на чем ты хочешь лететь.
   -Современные истребители, и вообще, реактивные самолеты отпадают. Я мало знаком с ними, у них мало топлива, они требовательны к посадочной полосе, и вообще, надо лететь на таком самолете, которые русские не воспримут как угрозу.
   - Смотри. С этими словами Минору Гэнда поднялся, подходя к большой карте, висящей на стене.
   -Здесь, в Мисаве есть "Дакота" и наш связной трехместный "Кавасаки" KAL-2. Маленький моноплан, с поршневым двигателем в 240 лошадиных сил.
   - "Дакота" слишком большая. Я бы взял "Кавасаки", как у него с дальностью?
   -Почти девятьсот километров, тебе хватит. В район Владивостока лететь рискованно. Часть бомбардировщиков Лаппо прорвалась туда, сбросив атомные бомбы. Мы просто не знаем, в каком состоянии аэродромы русских в этом районе. А вот русское ПВО сейчас там собьет любой самолет, не задумываясь. И еще, туда надо вылетать с аэродромов на Хонсю, а это слишком много ненужных глаз и лишних вопросов. Поэтому ты через час берешь бумаги, берешь двух пассажиров, один из них переводчик, один мой адъютант. Люди проверенные, все знают, и все сделают, их надо только привезти к русским. И вы перелетаете на Хоккайдо, на небольшой аэродром возле Сибецу. Американцев с авиабаз острова мы убрали, они думают, что все аэродромы на Хоккайдо до сих пор не дезактивированы или вообще уничтожены. Начальник аэродрома - мой бывший подчиненный, из 343 кокутая. Лишних вопросов вам задавать не будет, тем более я ему передам свой приказ. Что у вас секретная миссия. Вас там дозаправят, и вы сразу вылетаете на Карафуто. Возле города Тоёхара, сейчас он называется Южно-Сахалинск, есть бывший наш аэродром Киёкава. И в сорока километров к северу от него есть еще один. По данным радиоразведки, оба в рабочем состоянии. От Сибецу до Киёкава по прямой всего чуть больше двухсот километров, так что лучше сразу летите на малой высоте.
   О том, справится ли Сабуро с таким полетом, Минору Гэнда даже не счел нужным спросить. Для человека, который однажды смог пролететь на поврежденном "Зеро", да еще раненным, с пулей в глазу, целую тысячу километров, а потом посадить самолет, несмотря на почти полную потерю зрения, такой вопрос мог показаться оскорбительным.
  
   31 октября, Токийское время 04-23. Япония, остров Хоккайдо. Акеши. Станция гидроавиации морских сил самообороны.
   Несколько человек, одетых в защитные костюмы, быстро подхватили причальные тросы, надежно прижимая летающую лодку SA-16 "Альбатрос". Амфибия была построена американцами на заводе "Грумман", но несла опознавательные знаки японских морских сил самообороны. Другие люди быстро вытаскивали из салона раненых и обожженных людей в американской морской форме. Третьи так же быстро, не слушая возражений, снимали с них всю одежду и заводили в большую палатку, установленную тут же, на берегу. В палатке была развернута мощная душевая, и после наскоро проведенной дезактивации, американцев, просто закутанных в выданные им одеяла, чуть ли не насильно заталкивали в очередной вертолет, который даже не останавливал винты.
   -Все, это последние. Сказал один из японских офицеров, снимая надоевший противогаз, как только вертолет поднялся в воздух.
   -Куда их всех? И зачем этот весь маскарад? Спросил другой офицер, явно моложе первого. Он тоже снял противогаз, впрочем, как и остальные японцы. Некоторые даже сняли капюшоны и расстегнули защитные костюмы.
   -Их на Хонсю, на авиабазу Мисава. А маскарад... Тебе мало того, что русские устроили здесь несколько дней назад? Силы самообороны после этого не летают за пределы территории острова. А русские в ответ не нападают на нас. Мы убрали все американские части с Хоккайдо именно поэтому, а не по причине какой-то зверской радиации. Вот поэтому и это представление для наших немногих уцелевших союзников из потопленной TF-71. По ней одной русские нанесли как минимум шесть ядерных ударов. Представляешь, что бы русские сделали с нашим островом, если бы мы позволили американцам пользоваться нашими аэродромами на нем во время сражения?
  
   31 октября, Токийское время 07-40. СССР, остров Сахалин. 40 километров к северу от Южно-Сахалинска, аэродром Сокол.
   На аэродром Хомутово, или, как он раньше назывался, Киёкава, Сабуро Сакаи вышел, уже когда на земле был предрассветный сумрак. Ну, почти темно, но контуры аэродрома и строений уже можно было углядеть. Его самолет, легкий низкоплан фирмы "Кавасаки", во многом напоминающий американский "Бичкрафт Бонанзу", и с американским же двигателем "Лайкоминг", сразу после взлета с Хоккайдо пошел на малой высоте. Метров двести над беспокойным морем. Сакаи летел бы еще ниже, но "Кавасаки", в отличие от испытанного и знакомого "Зеро", был еще не привычен ему. Но с каждой минутой пилотирования Сакаи все больше и больше начинал нравиться этот незатейливый самолетик. И при приближении к Карафуто он уже смело снизился, заняв высоту чуть менее ста метров. Но при подлете к аэродрому Киёкава он обнаружил, что на взлетной полосе, мигая навигационными огнями и начиная взлет, ползет двухмоторный транспортный самолет. Он резко заложил правый вираж, едва не цепляя кроны деревьев. ПВО аэродрома его заход на малой высоте натуральным образом проворонило. И Сакаи, рискованным маневром зашел на посадку, намереваясь сесть на рулежке. Все-таки садится на полосу перед, взлетающим транспортником, это почти верная катастрофа. Но уже приближаясь к земле, Сакаи увидел, что в начале рулежки, уже стоит, ожидая, когда освободится место взлета, истребитель МиГ-17, причем без всяких огней. Сабуро его увидел в самый последний момент. Для того, чтобы избежать столкновения, понадобилось все его мастерство. Проскочив буквально в метре над высоким килем МиГа, Сабуро мастерски притерся на рулежку, катясь мимо стоящих в обвалованных полукапониров истребителей, накрытых маскировочными сетями. И мимо обалдевших лиц с открытыми в удивлении ртами. И хорошо, что он включил посадочную фару своего самолета. В середине рулежки, из капонира выезжал еще один МиГ! Сакаи ударил по тормозам, и его самолет остановился нос к носу с тоже замершим МиГом. Замешательство наземного персонала наконец-то завершилось, и на авиабазе взвыла сирена. Самолет Сабуро как раз остановился напротив приземистого, длинного здания, разрисованного грязно-серыми маскировочным камуфляжем, и в этот момент откуда-то сбоку выскочил бронетранспортер, и его пулемет был уже направлен на "Кавасаки". Пришлось быстро высовывать из фонаря кабины заранее заготовленную белую тряпку. Стоять под дулом пулемета было несколько неуютно, но Сакаи наконец позволил себе улыбнуться. Он свою задачу выполнил.
  
   31 октября, Пекинское время 09-10. Тайваньский пролив, архипелаг Магун, остров Пэньху. 30 километров к западу от острова Тайвань.
   Дэн Чжао-Сянь, вице-адмирал флота НОАК, командующий десантным соединением, с удовольствием смотрел, как орудия его эскадры перемешивают с землей остатки восточного форта Хюи, на одноименном острове. Вообще-то основную работу сделали бомбардировщики НОАК, после атаки на Японию почти полностью переброшенные на аэродромы провинции Фудзянь. Овладев в предыдущие дни прибрежными островами, флот НОАК замахнулся на полноценный морской десант, намереваясь высадится на предварительно хорошо выбомленный архипелаг Магун. Ренегаты Чан-Кайши отчаянно сопротивлялись, ведь потеря Магуна приводила к реальной угрозе самому Тайваню, но без помощи американцев у них не было шансов. Раз за разом в пролив падали, горящие МиГ-15 и F-86, в которых сидели пилоты, говорящие на одном языке, имеющие одинаковый разрез глаз и цвет кожи, но люто ненавидевшие друг друга. Но у коммунистов на материке было больше, значительно больше всего- солдат, самолетов, кораблей. Без помощи американцев Тайвань был обречен. Этой ночью все исправные корабли Тайваня, два эсминца типа "Бенсон", "Ло Янг" и "Хан Янг", и типа "Гливс" - "Нан Янг", все американской постройки, с оставшимися сторожевиками и торпедными катерами попытались в ночном бою прорваться к десантному конвою. В принципе, у них были шансы, у коммунистов в охранении конвоя был легкий крейсер и два бывших советских эсминца проекта 7У. Превосходство в огневой мощи коммунистов можно было в ночном сражении нивелировать лучшей выучкой экипажей, так считали в Тайбэе. Но Дэн Чжао-Сянь не стал рисковать, он выложил козырь, которого у Чан-Кайши не могло быть в принципе. КНР перед конфликтом получил у СССР двадцать ракетных катеров проекта 183Р, и десять из них тоже шли в охранении конвоя. Атака кораблей чанкайшистов не прикрывалось никакой РЭБ, они понадеялись на ночную тьму. Напрасно. Залп из десяти ракет П-15 разорвал ночь пламенем стартовых двигателей, и они ушли в ночь, выискивая свои цели. Выучка китайских ракетчиков оказалось так себе, нормально цели они распределить не смогли. В результате "Ло Янг", шедший головным, "собрал" в себя целых пять ракет, половину залпа. Это количество могло отправить на дно даже авианосец, а не старенький эсминец. В течении пары минут, "Ло Янг" пятью взрывами мощных боевых частей, оказался в буквальном смысле разорван в клочья и ушел на дно. Следующий вторым "Хан Янг", которому одно попадание оторвало носовую часть по десятый шпангоут, выкатывался из строя, сбавляя ход. В шедший третьим "Нан Янг" ракеты вообще не попали, две из них врезались в сторожевики, шедшие за эсминцами, еще две вообще ушли в молоко. Но все это оказалось несущественным. Даже если бы тайваньский адмирал, командующий отрядом, сразу приказал бы повернуть, это бы не спасло корабли отряда. Ракетные катера коммунистов, уже подошедшие на восемнадцать километров, дали второй залп. А потом, на поврежденные остатки флота Тайваня набросились гораздо более многочисленные торпедные катера ВМС КНР. Вице-адмирал Дэн Чжао-Сянь не стал рисковать крупными кораблями в безумной рулетке ночного боя. Стоя на мостике крейсера "Пекин", корабля, которым он когда-то командовал, он с удовольствием наблюдал за стихающими звуками и вспышками перестрелки на востоке, выслушивая победные реляции, шедшие одна за другой. Все, флота у ренегатов больше нет, и их острова лежат перед их эскадрой, как беззащитная обнаженная женщина перед распаленным горячкой битвы воином. С рассветом крейсер и эсминцы приступили к обстрелу уцелевших укреплений архипелага, стараясь не повредить портовые сооружения и взлетные полосы двух аэродромов. А потом на побережье рванулись двадцать четыре десантных корабля LSM, американские трофеи, составляющие первую волну десанта. Они должны будут захватить кусок пляжа к западу от порта Пэджу и собственно сам порт, после чего, с транспорта, сторожевых кораблей и тральщиков, прямо в порту, будет высажен второй эшелон. Рисковать, по подобию своих советских учителей, успешно осуществивших высадку в конце декабря 1941 года прямо в порту Керчи, Дэн Чжао-Сянь не стал. У русских не было специальных десантных катеров, способных быстро высаживать большие силы прямо на не оборудованный пляж, а у него есть. Поэтому его план позволит десанту избежать таких больших потерь, как у русских. Обученная морская пехота еще пригодится, ей еще на сам Тайвань высаживаться.
  
   31 октября, Пекинское время 09-55. Остров Тайвань. Пять километров к юго-востоку от города Тайбэй, запасной командный пункт в ущелье Шунджу.
   Президент Китайской республики, Президент партии Гоминьдан, генералиссимус Чан Кайши сидел в своем кабинете, смотря потухшим взором на кипу донесений на своем письменном столе. Сейчас он выглядел совсем не похожим на свои различные портреты, которые висели во всех государственных учреждениях или у всех членов партии Гоминьдан.
   0x01 graphic
   Генералиссимус Чан Кайши
   Там, на портретах, он выглядел небожителем. Красивый мундир, весь усыпанный золотом и увешанный орденами разных стран. Строгий, смотрящий прямо в душу каждому человеку, взгляд уверенных глаз. Такой, что всякому, лишь на мгновение, посмотревшему на этот портрет, сразу становилось ясно: этому человеку известно все наперед, и под его руководством народ впереди ждут сплошные победы и бесконечное процветание. Сейчас же Чан Кайши представлял из себя полную противоположность своим парадным изображениям. Сутулый худой старик, с черными кругами под воспаленными глазами и дрожащими руками, совершенно не походил на свои парадные портреты. И тому были свои причины. Власть генералиссимуса, в конце двадцатых годов простиравшаяся почти над всем Китаем, с его почти четырехсот миллионным населением, в последующие годы неуклонно уменьшалась. Нет, поначалу, когда ему, после смерти Сунь-Ятсена, возглавившему Гоминьдан, противостояли Чжан Цзолинь и другие генералы-милитаристы, окопавшиеся в Маньчжурии и на севере Китая, гоминьдан даже уверенно наступал. Но потом появились японцы, которым уже тесно было в Корее и на Ляодунском полуострове. Сначала, пока они разбирались с Чжан Цзолинем и прочими китайскими генералами, жаждавшими власти над всем Китаем, он даже радовался. Но японцы, завладев всей Маньчжурией, не успокоились, и полезли дальше в Китай. И одновременно с ними все большие территории Китая, страны, которая, вообще-то официально находилась под его властью, отходили под коммунистов. И это было начало конца. Японцы, в глазах всех китайцев, были чужие. Захватчики, "янгуйдзы", заморские дьяволы, как их называли простые китайцы. Они могли захватить древний Пекин, могли устроить Нанкинскую резню, могли, как это произошло в начале 1945, захватить большую часть Китая, пробив сухопутный коридор до самого Вьетнама и Сингапура. Но все равно они были чужие, китайская земля рано или поздно их бы отторгла, как это случилось с монголами. А Мао Дзедун, Чжу Дэ и прочие коммунисты были свои, китайцы. И каждый китаец, который уходил к коммунистам, одновременно усиливая компартию Китая, ослаблял власть партии гоминьдана, а значит и его, Чан Кайши, личную власть. И таких было с каждым годом все больше. Положение стало катастрофическим в августе 1945. Советский Союз вступил в войну с Японией, и с безумной легкостью и невероятно быстро разгромил главного игрока в многолетнем военном противостоянии на китайской земле, японскую Квантунскую армию. Сила, которая казалось доселе несокрушимой, сила, которая постоянно доминировала предыдущие пятьдесят лет в этом регионе, была полностью уничтожена за считанные дни! Это казалось невероятным. Русские смели японские укрепрайоны, которые японские инженеры строили десятилетиями на Амуре, как человек отбрасывает мешающую его проходу сухую ветку. Одновременно русские танковые армии прошли через доселе считавшиеся непроходимыми горы Хингана и пустыни Гоби, почти в мгновение выйдя в самое подбрюшье японской обороны. Русские за считанные дни вернули себе Ляодунский полуостров и Порт-Артур, а ведь в свое время сами японцы штурмовали его почти год! Хорошо, что война быстро закончилась, Япония капитулировала, но и за это короткое время СССР занял половину Китая и половину Кореи. Уму непостижимо, эти северные варвары, даже не люди, наполовину медведи, каким-то немыслимым образом смогли проснуться от многолетней спячки в своих заснеженных северных лесах и совершить такое! Но это было не самое худшее. Хуже всего было то, то сразу же, вслед за советскими солдатами появлялись китайские коммунисты. И это были уже не разрозненные отряды вчерашних не обученных и плохо вооруженных полуграмотных крестьян. Хорошо оснащенные, с подготовленными в советских военных учебных заведениях командирами, получившие вооружение как со складов японской армии, так и непосредственно от своего северного союзника, войска коммунистов выбивали дивизии гоминьдана из провинций центрального и южного Китая, как рачительная хозяйка выбивает мусор из висящей на заборе циновки. Чан Кайши не успел оглянуться, как его войска оказались вытолкнуты со всей китайской территории к северу от Янцзы. Дальше события пошли еще стремительнее, как наводнение разливается весной в низине. Не помогла даже увеличенная помощь американцев. К концу 1949 года гоминьдан потерял весь материковый Китай. Положение не спасли даже массированные налеты тяжелых бомбардировщиков Б-29, совершаемые американцами в тщетной попытке как-то отстоять плацдарм своего союзника на материке. Власть гоминьдана, его, Чан Кайши, власть съежилась до размеров острова Тайвань и мелких островов, лежавших в проливе, разделяющем остров от материка. В 1950 году началась война в Корее, и Чан Кайши смог передохнуть. Пока русские, китайские и корейские коммунисты, с одной стороны, американцы со своими союзниками с другой, толкались по корейскому полуострову туда-сюда, доходя, то до Цусимского пролива, то до реки Ялу, постоянно убивая друг друга, у него появилось время. Время привести свои потрепанные дивизии в порядок, оснастить их новым вооружением, и самое главное, переломить настроение людей при помощи постоянной антикоммунистической пропаганды. Конечно, это было бы невозможно, без американских денег. Больших денег, Америка, испуганная наступлением коммунизма по всей планете, давала все больше и больше. Потом он, вместе с диктатором Южной Кореи Ли Сын Маном, создал Антикоммунистическую лигу народов Азии. Рьяная антикоммунистическая пропаганда, каждый день льющаяся в глаза и уши его людей, вкупе с постоянной американской помощью, в конце концов дала свои плоды. Его части перестали быть сборищем потенциальных дезертиров и предателей, а его народ, при помощи американцев, заваливших остров всем, от продуктов до стиральных машин и холодильников, начал жить лучше. И все равно, в 1955, коммунисты сумели отобрать у него часть мелких островов, которая находилась у самых берегов материка. Но остальную территорию, при поддержке американского флота, тогда удалось отстоять. Но вот сейчас... Пользуясь тем, что американцы ввязались в войну с СССР по всему земному шару, пользуясь тем, что корейские коммунисты снова покатились своим танковым катком на юг, а ближайшие американские базы сгорели в атомном огне, Мао Цзэдун ударил снова. На этот раз US NAVY на помощь не пришел, а единственные два американских эсминца, оказавшихся на момент начала военных действий в проливе, через несколько часов были потоплены китайскими реактивными бомбардировщиками. Вообще, с авиацией коммунистов происходило что-то непонятное для генералиссимуса. До войны его разведка, да и разведка американцев наперебой утверждали, что авиация красного блока слаба. Что максимум, что у них есть- это устаревшие истребители времен корейской войны, или их чуть улучшенные копии. Их много, но они не способны отразить массированный налет новейших реактивных американских бомбардировщиков. Конечно, у коммунистов есть еще и зенитные ракеты, но их немного. Они способны сбивать разведчики RB-47 и RB-66, даже такие высотные, как U-2 (ну кто бы сомневался, Чан Кайши и сам прекрасно это знал, все-таки все пять разведчиков, сбитых в последнее время над материковым Китаем, взлетали с тайваньских аэродромов). Но массированный налет их просто задавит. Так считал Чан Кайши, так считали его генералы. Так, наверное, считали и американские военные во главе с их президентом. Катастрофа рейда Лаппо, когда от пяти бомбардировочных крыльев Стратегического авиационного командования остались жалкие ошметки, явилась для всех холодным душем. А последующие удары советских и китайских бомбардировщиков вообще опустили температуру воды, подмочившей доселе незыблемую репутацию USAF, ниже точки замерзания. Оказывается, пока американская авиация все эти годы раздувала павлиньи перья различных шоу и рекламных роликов, русские, нигде не афишируя, создали у себя авиацию, ничем не уступающую американцам. А, если вдумчиво посмотреть на некоторые особенности недавних боев, то кое в чем и превосходящую, например, в скоростных высотных перехватчиках, или в дальнобойных ракетоносцах. Оставался флот. Великий американский US NAVY, десятки авианосцев и крейсеров, сотни эсминцев и фрегатов. Но где он? Неужели Америка, его союзник, помогающий ему многие десятилетия, не понимает, что без американского флота Тайвань не продержится и месяц?
   27 октября, московское время 18-20, местное время 28 октября 02-20. Море Сулу, 100 миль к западу от полуострова Минданао. Авианосное соединение 7 флота US NAVY, во главе с авианосцем CVS-12 Hornet, тип "Эссекс". Через 10 минут после начала конфликта.
   Командование 7 флотом спешило поддержать своих союзников. Президент Индонезии Сукарно совсем обнаглел. В августе 1962 года он, угрожая войной, отобрал у Голландии Западный Ириан, выдавив Голландию из этого региона вообще. В сентябре он усилил нажим на Малайзию и Сингапур, поддерживая там повстанческое движение. Если бы речь шла об одних индонезийцах, то за совокупные силы англичан и малайцев можно было бы не волноваться. Но за спиной Сукарно постоянно маячила мрачная тень Хрущева. СССР накачивал Индонезию оружием, в августе 1962 года у Сукарно был уже флот, состоящий из крейсера проекта 68-бис, бывший "Орджоникидзе", который Сукарно сразу переименовал с дальним намеком в "Ириан", шести эсминцев проекта 30-бис, 12 подводных лодок проекта 613, дюжина ракетных катеров проекта 183Р, тральщиков, сторожевиков и торпедных катеров. С воздуха эту немаленькую силу могли поддержать по дюжине дальних бомбардировщиков Ту-16 и ракетоносцев Ту-16КС, сорок бомбардировщиков Ил-28, и больше сотни истребителей МиГ-17, МиГ-19 и десять новейших МиГ-21. Это, не считая нескольких десятков устаревших машин, "Мустангов", "Митчелов" и "Инвейдеров". В сухопутных частях число танков Т-55 и различных артиллерийских орудий исчислялось уже сотнями. Мало того, что Хрущев эту технику продал Сукарно, он прислал людей. Число советских "советников", прибывших в эту тропическую страну, исчислялось тысячами. Фактически, вся эта техника управлялась и пилотировалась советскими экипажами, и советские военные были практически на всех сложных технических постах. В довершение, в августе 1962 года в Индонезию дополнительно была отправлена уже "чисто советская" 54 отдельная бригада подводных лодок под командованием контр-адмирала Анатолия Рулюка, еще шесть лодок проекта 613, плавбаза и корабль снабжения. В этих условиях силы англичан, эскадрилья "Хантеров", пара "Канберр", шесть перехватчиков Глостер "Джавелин", не смотрелись. Английский флот был представлен тройкой фрегатов. Авианосец "Гермес", авиакрыло которого могло бы переломить ситуацию, отбыл в Европу. Сухопутные войска Англии, султаната Бруней и Малайзии суммарно по численности не превышали дивизии. Но в условиях данного театра военных действий, главным был флот и авиация. Будет у союзников господство на море и в воздухе - превосходство индонезийцев в сухопутных силах не будет иметь никакого значения. Как они будут перебираться с острова на остров? А Индонезия и называется "страна десяти тысяч островов". В этой ситуации важно было усилить авиационную и особенно противолодочную компоненту. И поэтому авианосец "Хорнет", под прикрытием четырех эсминцев, сейчас спешил от Филиппин к берегам союзного Брунея, на соединение с англо-голландской эскадрой. Но сразу после выхода из территориальных вод Филиппин он был встречен "индонезийской" эскадрой, тоже из четырех эсминцев и крейсера "Ириан".
   0x01 graphic
   Крейсер "Ириан", бывший "Орджоникидзе", проект 68-бис.
   "Индонезийской" в кавычках, потому что количество советских моряков на крейсере и эсминцах едва ли не превышало число собственно граждан Индонезии. Крейсер шел рядышком с авианосцем, можно сказать впритирку. Расстояние между бортами не превышало нескольких кабельтовых. Такое наглое поведение тоже выдавало советских, именно так они ходили в Средиземном море и Атлантике, в период обострения отношений. Все попытки американских кораблей эскорта отогнать непрошенных попутчиков пресекались индонезийскими эсминцами. Которые в свою очередь тоже, демонстративно и агрессивно маневрировали на грани столкновения, раз-за разом изображая пока "условные" торпедные атаки на "Хорнет". И когда командиру авианосца бледный, как смерть, связист принес радиограмму из штаба 7 флота, с извещением о начале боевых действий между СССР и США, зыбкие надежды на то, что индонезийцы останутся в стороне, не оправдались. Президент Индонезии Сукарно еще 25 октября заверил Хрущева в том, что в случае начала боевых действий между СССР и США, он незамедлительно выступит на советской стороне. А наличие в индонезийских водах штабного корабля советского Тихоокеанского флота, привело к тому, что на "Ириане" узнали о начале войны всего на две минуты позже, чем на "Хорнете". Две минуты, это очень мало, для авианосца. "Хорнет" успел повернуть против ветра, одновременно увеличивая скорость до максимума и готовя к старту первую четверку "Скайхоков" с подвешенными фугасными бомбами. Вообще-то единственными машинами на авианосце, полностью приспособленными для ночных ударов по поверхности, были "Скайрейдеры" А-1Н, и для них в арсенале авианосца были даже торпеды, но тут уже было не до жиру. "Скайхоки" были уже на палубе, с прошлого дня на них было подвешено вооружение, и счет шел на секунды. Но американцы все равно не успели. В рубке "Ириана" заметили поворот авианосца, хотя и с некоторым запозданием, и когда командир крейсера, одновременно с советским военным советником прочитали радиограмму, приказывающую индонезийскому флоту атаковать американские, британские и голландские силы, авианосец оторвался всего на десять кабельтовых, а крейсер находился на циркуляции, ложась на догоняющий курс. Десять кабельтовых- совершенно детское расстояние не только для двенадцати шестидюймовок Б-38 главного калибра крейсеров проекта 68-бис, но и для дюжины универсальных сто миллиметровок СМ-5-1, с гораздо большей скорострельностью. "Скайхоки" еще только закатывались палубной командой на стартовые места в катапультах, а из носовой трехорудийной башни "Ириана" уже харкнул тремя огненным языками первый залп. Снаряды массой в 55 килограмм и начальной скоростью 950 метров в секунду на таком маленьком расстоянии летят практически настильно, и их полет через пару секунд закончился двумя вспышками в борту авианосца и разрушенной антенной радара SPS-8, снесенной третьим снарядом. Но еще раньше по палубе авианосца прошелся железный душ, которым щедро поливали сто миллиметровки крейсера. Через семь секунд следующий залп, уже из всех двенадцати шести дюймовок крейсера, пришелся в основном в корму "Хорнета", за ним последовали еще и еще. Когда крейсер, выходя из поворота, поравнялся с заметно потерявшим ход и вовсю горевшим авианосцем, командир "Ириана" приказал перенести огонь кормовых башен главного калибра на замыкающие американские "флетчеры". На эсминцах, причем у обоих противников, не сразу поняли, что произошло. Орудия крейсера начали стрелять и даже попадать раньше, чем связисты обеих флагманов отбили соответствующие радиограммы своему эскорту. Будь положение кораблей иное, вернее другая дистанция между кораблями, "флетчеры" с их более совершенной СУО и скорострельными пятидюймовками, могли бы иметь преимущество над советскими "тридцатками", но на таких кинжальных расстояниях главную роль играли торпеды. И его величество случай, вкупе с местоположением конкретного корабля в момент начала войны. И еще тот факт, что у всех четырех американских эсминцев по одному торпедному аппарату было по модернизации заменено, на стрельбу противолодочными торпедами, для применения по крупным кораблям слишком слабосильными и медленными, а вот на индонезийских 30-бис стояли по паре обычных пятитрубных аппарата, в которых были 533-мм торпеды 53-57. В итоге число "рыбин", нырнувших в воду с индонезийских кораблей, было в два раза больше. Ну а дальше в море развернулся натуральный сумасшедший дом. Полыхал, погружаясь кормой, авианосец. Заваливался на борт один из американских эсминцев, пораженный уже вторым залпом шестидюймовок крейсера. В воде, в разные стороны чертили свои белые росчерки выпущенные торпеды, стремительно рвущиеся к своим целям, темным теням, слабо освещаемым луной и вспышками частых выстрелов. Но "флетчеры" смогли дорого продать свои жизни.
   0x01 graphic
   Тонущий американский эсминец
   Прежде чем последний американец исчез с поверхности воды, они забрали с собой на дно три "тридцатки", а "Ириан" получил одну торпеду в правую носовую скулу.
  
   31 октября, пекинское время 09-55. 30 октября, 13-55 вашингтонское время. Гора Шайенн, защищенный запасной командный пункт, совещание Министра обороны США и Объединенного комитета начальников штабов (Joint Chiefs of Staff).
   Итак, джентльмены, положение дел следующее: в Европе катастрофа. В Норвегии войска красных находятся на подступах к Осло, захвачена вся Дания, наши части в Германии разрезаны на две половины, на севере бои уже идут на подступах к Голландии, на юге наши войска прижаты к австрийской границе. Переговоры с Де Голлем ничего не дали, чертовы лягушатники желают остаться нейтральными, а у нас сейчас нет сил, чтобы на них давить. На южном фланге НАТО положение не лучше, советские и болгарские танки сегодня утром вышли к Фермопилам. Вторая южная ударная группа советского блока уже в тридцати милях от Стамбула. Итальянцы практически прекратили участие в войне, сейчас в Италии началась война гражданская. В Закавказье Советы тоже перешли в наступление, и навстречу им, в спину туркам ударили иракские и сирийские части. Атаки арабов на Израиль пока отбиты, во многом благодаря нашим авианосным группам с "Индепенденса" и "Уоспа". В Средней Азии Советы начали наступление в северном Иране, с целью выхода в Персидский залив. У нас там только одна авианосная группа, с ударным авианосцем "Бон Омм Ричард" CVA-31. Ей по силам максимум только замедлить продвижение красных на несколько дней. На Кубе наши части на базе Гуантанамо вчера вечером капитулировали. В Азии тоже дела очень плохи. Атака нашей стратегической авиации на цели СССР в Восточной Сибири и Приморья не удалась. В Корее коммунисты успешно наступают, положение еще хуже, чем в августе 1950. Но наша авиация из Японии нанесла ряд ядерных ударов по северным корейцам с целью выправить ситуацию, результаты сейчас уточняются. Ответные удары Советов фактически вывели из строя Японию, как наша передовая база она сейчас малопригодна. Наши базы на Окинаве, в Перл-Харборе, на островах Гуам и Уэйк уничтожены, наши союзники терпят поражение в Брунее и Малайзии, этот засранец Сукарно, совместно с советской эскадрой собирается прижать англичан к Сингапуру. В качестве опорной базы в этом регионе остаются только Филиппины. На севере дела обстоят получше, хотя и ненамного. Авианосное соединение TF-71 под командованием адмирала Фелта смогло уничтожить красный флот и все базы коммунистов на Курильских островах, но потом само подверглось атаке, с применением ядерного оружия. Точное положение дел неизвестно, но, похоже, TF-71 можно списывать со счетов. TF-72 адмирала Холлуэя пока действует более успешно. Она уже захватила передовую базу красных на Командорских островах, утопила мешавшие ей корабли красных и сейчас работает по Камчатке, своими ударами подготавливая высадку десанта. Так что за северный фланг в Азии мы можем быть спокойны. А вот в середине... Китайские коммунисты несколько часов назад успешно высадились на архипелаге Магун, это уже в тридцати милях от самого Тайваня. Чан Каши уже достал нашего посла своей истерикой, спрашивая, где наш флот, и особенно авианосцы. И вот этот вопрос, я хотел бы задать тебе, Джордж. С этими словами министр обороны Макнамара посмотрел на командующего штабом морских операций адмирала Джорджа Уилана Андерсона.
   Тот, мрачно оглядев всех присутствующих, откашлялся, начав говорить.
   - Роберт, ситуация гораздо хуже, чем 8 декабря 1941 года. Я не знаю даже, с чем ее сравнивать. Если только с 1812 годом, когда англичане дошли до Вашингтона и сожгли Белый Дом. Ты спрашивал об авианосцах? Тогда слушай:
   -Наш единственный атомный авианосец Enterprise CVN-65. Сейчас находится возле Кубы, понес большие потери в авиагруппе, нуждается в пополнении запасов. Но единственные два места, где это можно сделать на Атлантическом побережье, это Галвестон, штат Техас, и Портленд, штат Мэн. Все остальные базы, порты и пункты базирования, где авианосцы могут пополнять запасы, уничтожены русскими ракетами и самолетами. Поскольку эти два места находятся совершенно по разным направлениям, в Мексиканском заливе и в Северной Атлантике, решение надо принимать с учетом, куда мы пошлем авианосец в дальнейшем. Это относится и к другим кораблям.
   Дальше. Авианосцы типа "Китти Хок". Самые большие и новые наши корабли. Constellation CV-64 потоплен в самом начале конфликта русской подлодкой возле острова Оаху. Kitty Hawk CV-63 погиб вместе со всей TF-71 адмирала Фелта.
   Тип "Форрестол". Сам Forrestal CV-59 сейчас действует возле Камчатки, как флагман TF-72 адмирала Холлуэя. Independence CV-62 сейчас возле Хайфы, в Средиземном море, имеет запасов на неделю интенсивных операций.
   Ranger CV-61 и Saratoga CV-60 уничтожены русскими ядерными ракетами в Норфолке и Южном Бостоне 27.10.
   Тип "Мидуэй". Два авианосца этого класса, сам Midway CVA-41 и Franklin D. Roosevelt CV-42 погибли при ядерном ударе красных по нашей базе в Перл-Харборе, 27.10. Третий, Coral Sea CV-43, получил повреждения в бою в Эгейском море 27.10, идет на ремонт, сейчас подходит к Испании.
   Авианосцы типа "Эссекс", самые многочисленные в нашем флоте.
   Четыре из них, сам Essex CV-9, Intrepid CV-11, Antietam CV-36, Shangry-La CV-38 находятся возле Кубы, понесли большие потери в авиагруппах, нуждаются в пополнении запасов. Там же находится переоборудованный в десантный вертолетоносец Boxer. Еще один авианосец, Hancock CV-19, потоплен у Кубы при налете авиации 28.10.
   Yorktown CV-10 и Lexington CV-16 находятся в TF-72 адмирала Холлуэя.
   Hornet CV-12 потоплен в море Сулу 27.10.
   Ticonderoga CV-14 и Kearsarge CV-33 погибли вместе со всей TF-71. Вместе с ними погиб и Princeton CV-37, переоборудованный в десантный вертолетоносец.
   В Средиземном море находится Wasp CV-18, тоже возле Хайфы.
   Bon Homme Richard CV-31, как было сказано выше, сейчас в Персидском заливе.
   В Северной Атлантике, рядом с Британией оперирует Lake Champlain CV-39.
   При ядерном ударе по базе Аннекс, Южный Бостон, кроме всего прочего, мы потеряли, фактически весь 20 флот резерва. Это три "Эссекса", Franklin CV-13, Leyte CV-32, Tarawa CV-40 и девятнадцать эскортных авианосцев типов "Эвенджер", "Боуг", "Касабланка" и "Сангамон".
   0x01 graphic
   База 20 резервного флота, Аннекс, Южный Бостон. Слева внизу авианосец типа "Эссекс", прошедший модернизацию (с угловой палубой).
   При ядерном ударе по базе Йокосука, Япония, погиб Bennington CV-20.
   На Тихом океане база резерва уцелела. Там остался десяток эскортных авианосцев, и самое главное, два типа "Эссекс", Bunker Hill CV-17 и Phillipine Sea CV-47. Сейчас их срочно приводят в порядок. Хотя на них нет угловых палуб, все они смогут принимать "Скайрейдеры", а "Эссексы" - реактивные штурмовики "Скайхок" и "Скайрэй".
   -Но Чан Кайши просит помощи немедленно. Мао не будет ждать, пока вы выведете корабли из резерва, укомплектуете их экипажами и подготовите для них авиагруппы. Что на Тихом океане из палуб есть в составе 7 флота сейчас, кроме "таффи-72"? Спросил Макнамара.
   -В районе Филиппин у нас есть только одна АУГ. Один "Эссекс", Randolph CV-15, с охранением. В него входит тяжелый крейсер СА-73 "Сент Пол", легкий крейсер CL-145 "Роанок", три эсминца и два фрегата. Но эту группу мы планируем использовать против индонезийского флота, иначе есть реальная вероятность, что британцы не удержат Сингапур. А вот для защиты Тайваня одной палубы будет явно недостаточно. Даже если нас поддержат ВВС. У Мао там сотни бомбардировщиков, они действуют со многих аэродромов, расположенных на побережье с малым подлетным временем. Один "Эссекс" просто не сможет отразить несколько массированных налетов. Даже если мы укомплектуем его крыло одними истребителями.
   -Вы и в этом случае не сможете отбить нападение бомбардировщиков? Удивился Томас Уайт, четырехзвездный генерал, начальник штаба USAF. Ведь это же китайцы!
   -С трудом, наверное, но сможем. Отбиться от налета, если превратим "Рэндольф" в авианосец ПВО. Но противостоять китайскому флоту, отбивать атаки подводных лодок и предотвращать высадку десанта придется уже крейсерам и эсминцам. Без поддержки с воздуха. И не факт, что у них получится, у Мао в этом районе до десяти подводных лодок класса "Виски". К тому же, чтобы отбить высадку десанта на Тайвань, нашим надводным корабля придется войти в пролив между материком и островом. Сунуть голову черту в пасть, по нашим кораблям тогда будут работать весь москитный флот Мао, а это полсотни торпедных катеров и два десятка ракетных катеров, которые уже утопили все эсминцы Чан Кайши. И они будут под прикрытием красных МиГов. Нам нужна помощь ВВС. Не менее двух авиакрыльев, желательно новых истребителей-бомбардировщиков, причем на аэродромах самого Тайваня, а не где-то на Филиппинах.
   -Это невозможно. Сразу же отреагировал Томас Уайт, четырехзвездный генерал, начальник штаба USAF. Они все нужны в Европе, причем немедленно. Мы еле-еле наскребли силы для парней в Корее.
   -Дэвид? Макнамара вопросительно посмотрел на коменданта корпуса морской пехоты, четырехзвездного генерала Дэвида Шоупа.
   У нас ничего нет. Пять эскадрилий мы отдали в Европу. Остальные сейчас в Корее и на Алеутских островах. Снять их оттуда, это значит бросить наших парней в Корее и поставить под угрозу операцию по захвату Камчатки. Стоит это делать ради какой-то желтомордой обезьяны? Не лучше ли собрать оставшиеся от авантюры Лаппо в этом регионе В-47, и поджарить задницу еще одной желтомордой обезьяне? У Мао тогда сразу пропадет охота даже смотреть в сторону Тайваня. Обратился Шоуп к начальнику штаба USAF.
   -Я думаю, твои парни справятся с этим делом, ведь это всего лишь китайцы? Вернул он колкость, вызвав одобрительный взгляд адмирала Андерсона. Сейчас, когда флот и корпус морской пехоты проводили большую совместную операцию на Камчатке, все прежние разногласия были забыты, и они действовали сообща. Например, против USAF, а конкретно против САК, которые уж очень долго стали отсиживаться на своих базах, зализывая раны после неудачного налета на восточные районы СССР.
   Итак, джентльмены, с чем я выхожу к президенту? АУГ "Рэндольфа" направляем на помощь Сингапуру. Одновременно я выхожу на связь с австралийцами и новозеландцами, этот гнойник в Индонезии надо зачистить окончательно. Ты, Томас, обратился он к начальнику штаба USAF, готовишь план ударов по Пекину, аэродромам и портам китайских коммунистов, а то, действительно, что-то Мао совсем страх потерял. Мы закрывали глаза на его возню в Тибете, против индусов. С некоторой натяжкой можно было ему простить захват Гонконга и Макао, это колонии европейцев, пусть у них и голова болит. Но Чан Кайши на Тайване, это наш сукин сын!
  
   31 октября, пекинское время 11-45. 31 октября, 13-45 восточно-австралийское время. Канберра, защищенный запасной командный пункт Королевских ВМФ Австралии (HMAS), совещание Премьер-министра Австралии, министров обороны, ВВС, ВМФ и начальника штаба ВМФ.
   Премьер-министр Австралии Роберт Мензис был краток и категоричен. Суть его выступления сводилась к следующим постулатам:
   Первое: Австралия уже вступила в войну с советским блоком, выполняя свои обязательства по договорам военных союзов АНЗЮС и СЕАТО. Соответствующие ноты об объявлении уже вручены послам всех стран Варшавского договора и присоединившихся к ним КНР, Индонезии, Ирака, Сирии, Египта и прочих государств, решивших поддержать коммунистов. Ноты не вручены только представителям КНДР и Кубы, и то, за неимением посольств этих стран на территории Австралии. Но объявление войны этим странам передано по правительственному радио. Австралия, это демократическая страна, свято блюдущая нормы международного права, а не какая-то там гитлеровская Германия или императорская Япония, которые нападали без предупреждения.
   Второе: Что собственно должны сделать вооруженные силы Австралии в первую очередь? Согласно своим предвоенным планам и союзническим обязательствам? В первую очередь, совместно с Новой Зеландией, британским контингентом в Сингапуре и соединением 7 флота US NAVY раз и навсегда зачистить от коммунистов Индонезию.
   Третье: Что для этого требуется? У нас возле западной части Борнео уже действуют силы флота. 16 флотилия катерных тральщиков и фрегаты радиолокационного дозора "Ярра" и "Параманга".
   0x01 graphic
   Фрегат радиолокационного дозора Королевского флота Австралии DE46 "Параманга"
   В Малайе уже находится наш сухопутный контингент, два батальона пехоты, которые в основном охраняют район базы Баттеруэрт, где уже развернуты части наших ВВС, две эскадрильи истребителей "Сейбр", одна бомбардировщиков "Канберра" и одна транспортная на "Геркулесах". Наши С-130 совместно с новозеландскими "фрейторами" обеспечивают снабжение наших сил, а также занимаются тактическими перебросками на Калимантане основной ударной силы наших союзников, 10 британского стрелкового полка 17 дивизии гуркхов. Великобритания известила нас, что перебрасывает из Сингапура дополнительные сухопутные силы в Бруней. Четвертый королевский танковый полк и еще один полк 17 дивизии гуркхов. И дополнительные силы авиации, 846 и 845 вертолетную эскадрилью, по эскадрилье "Хантеров", "Джавелинов" и "Канберр", на авиабазу острова Лабуан. Итого, количество всех авиационных эскадрилий союзников в Малайзии, Сингапуре и Брунее достигнет четырнадцати. Но морские силы англичан в Сингапуре представлены всего тремя фрегатами. Этого совершенно недостаточно! И от Австралии прежде всего нужен флот. Какие силы мы сможем выделить для наступления на Индонезию?
   Министр ВМФ Фрэнк Чейни, посовещавшись с начальником штаба ВМФ, ответил:
   -Мы можем отправить на север почти все наши корабли. Оставить только мелкие суда и несколько фрегатов для охраны и патрулирования наших берегов. Это два авианосца, "Мельбурн" и "Сидней".
  
   0x01 graphic
   Авианосец Королевского флота Австралии "Сидней" R17. На палубе стоят противолодочные самолеты Фэйри "Ганнет AS.1"
   На двух палубах у них будет две эскадрильи поршневых противолодочных "Фэйри Ганнет" и реактивных истребителей "Си Веном", всего 48 машин. Шесть эсминцев, "Квоулити", "Анзак", "Тобрук", "Вампир", "Вендетта", "Вояджер". И восемь фрегатов "Квикматч", "Квадрант", "Сван", "Варрего", "Макуайр", "Барки", "Барон", "Кулгоа". Плюс два новозеландских фрегата, "Хавеа" и "Ротаити". Я думаю, этого будет достаточно, чтобы пустить на дно все индонезийские и советские лоханки, а потом, остров за островом, очистить весь архипелаг от коммунистов. Тем более, что нас с севера поддержит соединение 7 флота US NAVY с авианосцем "Рэндольф" во главе.
   Фрэнк Чейни не обманывал своего премьер-министра. Он свято верил, в то, что сейчас говорил. Но он мыслил категориями давно минувших лет, когда морская мощь страны определялась количеством килей, их водоизмещением, числом стволов и калибром артиллерийских орудий, установленных на этих килях. Он как-то упустил из виду, что на всех надводных кораблях Австралии нет ни одной пусковой ракетной установки, и во всем австралийском флоте нет ни одной подводной лодки. Впрочем, это же и относилось к американской "Таффи-74", АУГ во главе с авианосцем "Рэндольф". Корабли охранения, крейсера "Сентол" и "Роанок", а также три эсминца типа "Аллен Самнер" и оба фрегата типа "Дили" тоже были чисто артиллерийскими кораблями.
  
   31 октября, пекинское время 05-30. Рейд Сайгона.
   Еще одной точкой, где начал разгораться пожар Третьей Мировой войны, стал Вьетнам. В 1954 году, потерпев сокрушительное поражение у Дьенбьенфу, Франция, правившая Индокитаем уже почти сотню лет, вынуждена была подписать мирный договор с разгромившими ее коммунистами и уйти. По Женевским соглашениям Франция должна была оставить весь Индокитай, то есть Вьетнам, Лаос и Камбоджу. Но уходя, французы, при поддержке Соединенных Штатов, хлопнули дверью. Воспользовавшись слабостью коммунистов Хо Ши Мина на юге, они сорвали в этом регионе всеобщие выборы, которые должны были быть проведены по Женевским соглашениям. Одновременно с этим, США провозгласили на юге Вьетнама отдельное от Демократической республики Вьетнам государство, искусственно разделив страну на две части по реке Бен хай, на 17 параллели. И поставили во главе так называемой Республики Вьетнам свою марионетку, диктатора Нго Минь Дьема. США накачивало Южный Вьетнам оружием и своими военными советниками, численность которых к 1962 году исчислялось уже тысячами. То есть действия США во Вьетнаме зеркально напоминали работу СССР в Индонезии, с той только разницей, что президент Индонезии Сукарно, все-таки, был законно избран демократическим путем на всеобщих выборах. Но как заметил еще Сталин после Ялтинской конференции: "Я всегда думал, что демократия, это власть народа. Но президент Рузвельт меня поправил, оказывается, демократия, это власть американского народа". Такой подход к делу руководству ДРВ не понравился, и в 1959 году был создан Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама, еще называемый как Вьетконг. После избрания президентом США Барри Голдуотера эскалация конфликта стала неминуема. К осени 1962 года на авиабазах Бьен Хоа и Дананг уже находились американские самолеты, бомбардировщики В-57В и В-26, истребители F-100 "Супер Сейбр", штурмовики "Скайрейдер" и вертолеты. Во Вьетнаме был обустроен лагерь войск специального назначения, где несколько сотен американских "зеленых беретов" из Форт-Брэгг вовсю натаскивали южновьетнамских призывников. В отелях Сайгона было полно американских офицеров. В море, у самых границ ДРВ маячили тени эсминцев US NAVY "Тернер Джой" и "Мэддокс", а на рейде Сайгона бросили якорь авиатранспорты "Кард" и "Кор".
   0x01 graphic
   Авиатранспорт Card
   "Кард", бывший эскортный авианосец CVE-11 типа "Боуг", был переделан в авиатранспорт, и сейчас привез в Южный Вьетнам большую партию вертолетов, 24 вертолета СН-21, уже получивших прозвище "летающий банан", со всеми комплектующими, запчастями и запасом топлива. На борту его систершипа, авиатранспорта "Кор" были бронетранспортеры М113, артиллерия, снаряжение и боеприпасы для полноценного мотопехотного полка. Для гарантии подходы к порту охранялись патрульными кораблями ВМФ Южного Вьетнама, а с берега все подступы, наряду с усиленными нарядами полиции, охранял элитный первый воздушно-десантный батальон армии Республики Южный Вьетнам.
  
   Глава 2. Белые лотосы Аннама.
   31 октября, пекинское (ханойское) время 05-40. Рейд Сайгона.
   Грузовой порт Сайгон находится между впадающими в море каналами Те и Бен Нге, расстояние между каналами составляет примерно семьсот метров. Рядом с каналом Те находится еще и устье реки Тху Тием. По берегам каналов постоянно находились патрули первого воздушно-десантного батальона южновьетнамской армии, сам порт охраняли усиленные наряды полиции. С моря порт прикрывали два южновьетнамских сторожевых корабля. Все мыслимые меры для обеспечения безопасной разгрузки авиатранспортов "Кард" и "Кор", которые вот уже год приходили на рейд Сайгона с военными грузами, были приняты. Казалось бы, мышь не проскочит. Но Лам Сын Нао, командир отряда боевых пловцов 65 группы специальных операций Армии Северного Вьетнама, так не считал. Приказ взорвать эти корабли Тран Хай Фунг, командир военного района Вьетконга Сайгон Гия-Динь, отдал 65 группе уже давно. Но подступиться к американским кораблям, регулярно привозящим оружие в Сайгон, бойцы группы сумели всего три недели назад. Сам Нао официально работал в порту Сайгона, что значительно упрощало задачу по планированию и подготовке операции. Но основная проблема была в доставке бомб к американским кораблям. Просто пронести их собой было нереально, полиция каждый раз обыскивала рабочих порта, входящих на территорию. Невозможно было утаить даже спичечный коробок, а для подрыва корабля нужна бомба весом в десятки килограмм взрывчатки. Помог делу отец Нао, ранее державший лавку на территории порта. Когда пришли американцы, всех торговцев из охраняемого района выгнали, но отец Нао запомнил, что напротив устья реки Тху Вай есть туннель канализации. Другой выход из туннеля проложен в реку Ланг Тяо, в районе поселка Тхуен Лиен, уже за пределами охраняемой американской зоны. Нао проверил оба выхода из туннеля. С их помощью подобраться под водой к американским кораблям было возможно, но были серьезные трудности. У 65 группы специальных операций не было гидрокостюмов и аквалангов. Только простейшие дыхательные трубки и ласты. А туннель был заполнен токсичными отходами, причем пары вредных веществ на поверхности были такой степени концентрации, что вызывали слепоту у человека. Нао и его людям при движении в туннеле приходилось закрывать глаза, чтоб не ослепнуть. Кроме того, необходимо было тщательно мыть тела после операции, чтобы избавится от весьма специфичных запахов, чтобы избежать обнаружения и ареста. При подготовке операции Нао измерил сечение туннеля, чтобы понимать, каких габаритов бомбу они могут протащить через туннель. Наконец, девятого октября, когда авиатранспорт "Кор" снова прибыл в Сайгон с грузом вертолетов, бронетранспортеров и артиллерии, они совершили первую попытку. Нао вместе с другим бойцом отряда, Нгуен Ван Кеем, вечером девятого октября протащили через туннель взрывное устройство, в котором было 80 килограммов пластиковой взрывчатки, успешно закрепили ее под днищем транспорта и ушли обратно в туннель. Но взрыва не последовало, поскольку аккумуляторная батарея на бомбе оказалась разряженной. Чтобы сохранить операцию в секрете, бойцы вернулись к транспорту и сняли бомбу. Вскорости авиатранспорт "Кор" с его ничего не подозревающей командой, разгрузившись, ушел обратно в США. А Нао пришлось сообщать о провале миссии в штаб военного района Сайгон Гия-Динь. Но Тран Хай Фунг не выразил разочарование неудачной попыткой, наоборот, он ободрил Нао, выразив надежду, что в следующий раз его людям получится уничтожить корабли, постоянно привозящие смерть во Вьетнам. И вот теперь, вечером 30 октября, разведчики Вьетконга заметили авиатранспорты "Кард" и "Кор", проплывающих через залив Ганх Рай, чтобы зайти на рейд Сайгона и далее, в устье Тху Вай. Они загрузились в портах США еще до начала войны и благополучно пересекли Тихий океан. Утром они пристыкуются к причалам для выгрузки, поэтому операцию надо начинать сегодня ночью. Вечером Нао, вместе с двумя своими бойцами, Нгуен Пху Хунгом и Нгуен Ван Кеем, поплыли на сампане вниз по реке Ланг Тяо. На дне сампана, под циновками, лежало снаряжение и три бомбы с таймерами и новыми аккумуляторными батареями. Сами бойцы были одеты, как простые крестьяне, и не имели никакого оружия. Лишь у Хунга была в кармане одна ручная граната, на самый крайний случай. Уже в нижней части города их остановил катер полицейского патруля. Хунг уже хотел достать ручную гранату, что подорвать сампан со всеми, но Нао сказал ему:
   -Подожди. Это полиция, не американцы. Может, мы сумеем откупиться.
   -Кто вы такие и куда плывете? Спросил их командир полицейского катера.
   -Мы крестьяне из Трунг Там, и хотим направиться пораньше на рынок в Тиен Лиен, чтобы купить одежду. Ответил Нао.
   -Плавать по реке в такое время запрещено! Обрезал полицейский.
   -Пожалуйста, пропустите нас. Рынок открывается рано утром, работает недолго. А в Сайгон нам плыть далеко, да и дорого там. Взмолился Нао.
   -Если вы плывете за покупками, значит у вас есть деньги? Многозначительно спросил командир полицейского катера.
   -Есть, но совсем немного. Но мы дадим вам тысячу донгов, если вы нас пропустите. Ответил Нао. Тысяча донгов, это примерно два американских доллара. Чтобы избежать досмотра своего сампана, Нао предложил бы полицейскому взятку в гораздо большую сумму, но это сразу бы вызвало подозрение. Откуда у нищих крестьян большие деньги?
   -Ладно, что еще с вас взять, давайте. Но чтобы все деньги на рынке не подумали тратить! Когда будете плыть обратно, заплатите мне еще тысячу. Потребовал полицейский. Уже тогда южновьетнамская полиция была широко известна своей коррумпированностью.
   Наконец, взволнованные непредвиденными трудностями, бойцы прибыли к началу туннеля. Привязав сампан в укромном месте, они начали транспортировку бомб по туннелю. Все обязанности они заранее распределили между собой. Нао направился к "Кору", Кей и Хунг к "Карду". Нао быстро установил свою бомбу на корпусе судна, чуть выше уровня воды, возле трюма, в котором, по информации, полученной ранее от грузчиков, обычно перевозились боеприпасы. Подключил батарею к проводам и установил задержку таймера на один час и десять минут. Потом он, стараясь не шуметь, быстро поплыл к авиатранспорту "Кард". Он стоял чуть дальше, и когда приплыл Нао, Хунг и Кей еще только заканчивали крепить свои бомбы. Одну бомбу установили напротив трюма с авиационным топливом, вторую в районе двигательного отсека. Нао как раз прибыл в тот момент, когда Хунг подключал провода к батарее. Тщательно проверив установку и таймеры обеих бомб, бойцы поплыли обратно. Забравшись в сампан, они поплыли вверх по реке. Полицейский катер ожидал их на прежнем месте, командир его хотел получить еще тысячу донгов. Но не успел сампан Нао с товарищами подплыть к борту катера, как в районе порта прогремел сильный взрыв, потом еще и еще. После третьего взрыва прогремел еще один, да такой мощный, что стоящие в катере полицейские попадали на дно катера. Небо над портом озарила ярко-бордовая вспышка, которая переросла в огромный факел пламени, стоящий над рейдом. В ее свете даже видны были бронетранспортеры М113, которые перевозились на палубе транспорта. Сейчас они, медленно кувыркаясь, летели в воздухе. Патрульный катер, не дождавшись тысячи донгов, завел двигатель и помчался вниз по реке, в порт.
   Авиатранспорт "Кард" горел целых двенадцать часов, выгорев дотла. "Кор" взрыв вообще разорвал на две части. Вся команда, находившаяся на кораблях, погибла. Инфраструктура порта Сайгона тоже получила большие разрушения. Жертв среди мирного населения было немного, сказалось слишком раннее время подрыва. Пострадали в основном полицейские и военные, находившиеся в патрулировании поблизости. А американцы недосчитались четырех тысяч тонн боеприпасов, шести тысяч тонн авиационного топлива, 24 вертолетов СН-21, полутора сотен бронетранспортеров М113, дюжины 105-мм гаубиц, трех десятков легких танков М24 и прочего имущества. Когда к месту катастрофы срочно прибыли ныряльщики US NAVY, старший группы, Рой Боем, по остаткам одной из бомб, выдал заключение, что это был заряд, который используется силами специальных операций военно-морского флота США. Боем отметил в своем рапорте, что такие что это работа дезертиров из южновьетнамского военно-морского подразделения.
   А в ДРВ впоследствии была выпущена почтовая марка, которая называлась "Авианосцы Америки, потопленные в гавани Сайгона".
  
   31 октября, ханойское время 06-15. Отель "Бринкс", Сайгон, известный как "офицерский квартал Бринкса".
   К осени 1962 года в Южном Вьетнаме находилось уже более пятнадцати тысяч американских военнослужащих. Они были в разных местах, но высокопоставленные офицеры армии США в основном предпочитали проживать не в казармах своих частей, а в гостиничном комплексе Бринкс. Сам шестиэтажный отель, построенный совсем недавно французскими колониальными властями, и перестроенный с появлением американцев, имел сто девяносто три номера, несколько ресторанов и баров с восхитительной кухней, летним кафе на крыше и кинотеатром. Расположен он был в центре Сайгона, в охраняемом американской военной полицией квартале. Доступ в квартал, кроме самих американцев, могли иметь только офицеры армии Республики Вьетнам. В то же время недалеко находился столичный аэродром Таншоннят, что тоже было удобно. Вьетконг давно искал способы расправится, как он заявлял, с этим "центром, откуда поступали приказы всех американских преступлений". Агент Вьетконга Нгуен Тхань Сюань вместе со своим напарником долго готовили эту операцию. Вдвоем они наблюдали за кварталом, где был расположен отель целый месяц. Они отметили, что южновьетнамские офицеры беспрепятственно проходят в отель. Вьетконг предоставил им две машины и взрывчатку. Была куплена на черном рынке военная форма АРВ, Сюань оделся, как сержант-водитель, его напарник был в форме майора АРВ. Оба они заранее тщательно подготовились, копируя манеры, стиль разговора и даже способ курения офицеров АРВ. Ранним утром 31 октября Сюань и его напарник подъехали к сотруднику охраны на парковке под зданием отеля. Зная из своих разведданных, что американский полковник Дэвидсон вернулся в США, "майор" сказал охраннику, что у него назначена встреча с полковником, как только он вернется из Камраня. Охранник правильно возразил, что полковник Дэвидсон покинул страну, но "майор" заявил, что он ошибся. После чего вьетконговцы загнали оба джипа на подземную стоянку под отелем, причем "майор" приказал Сюаню - "сержанту" забрать американца на своей машине, а охраннику - предупредить якобы ожидаемого полковника о том, что он его ждет. Ждет в кафе рядом с отелем, куда и направились оба вьетконговца. В багажниках обоих автомобилей были бомбы весом 90 килограмм каждая, и с часовым механизмом. И вовремя, пока "майор" был в закусочной, они почти синхронно взорвались. Взрыв полностью разрушил первый этаж и повредил стальные несущие балки каркаса здания, что вызвало частичное обрушение остальных этажей. Ущерб усугубился тем, что рядом с машинами вьетконговцев в этот момент находились несколько грузовиков с заправленными газовыми баллонами, предназначенными для кухонь ресторана и баров. В результате баллоны взорвались огненным шаром, добавив к взрыву еще и пожар. На месте погибли двое военнослужащих армии США, подполковник Джеймс Роберт Хаген, и дивизионный сержант Бенджамин Бельтран Кастаньеда. Еще пятьдесят восемь американских офицеров и один офицер армии Австралии получили серьезные ранения. Помимо американцев, были ранены также сорок три южновьетнамских офицера. Чудом уцелела группа американских артистов, во главе со знаменитым юмористом Бобом Хоупом. Они должны были уже приехать в отель, для выступления перед военнослужащими США, задержались в аэропорту из-за путаницы с багажом.
  
   31 октября, ханойское время 06-50. Эсминцы US NAVY DD-731 "Мэддокс" тип "Аллен Самнер" и DD-951"Тернер Джой" тип "Форрест Шерман", Тонкинский залив, двенадцать миль от бухты Винь и базы торпедных катеров флота ДРВ Винь Гианг.
   Эсминцы осуществляли дальний радиолокационный дозор и одновременно прикрывали провокационные обстрелы островов ДРВ в зоне 17 параллели кораблями южновьетнамского флота.
   0x01 graphic
   Эсминец US NAVY DD-731 "Мэддокс"
   Так сказать, типичная сценка из криминального района: когда случайный прохожий поворачивается, чтобы дать сдачи толкающей его в спину мелкой шпане, он обнаруживает стоящих за этой шпаной двух верзил, которые внимательно наблюдают за ним. Но эта выгодная для американцев ситуация ранним утром 31 октября резко поменялось. Правда, сразу этого не поняли. Сначала пришла радиограмма об одновременном взрыве двух авианосцев US NAVY на рейде Сайгона. Пусть раньше они назывались эскортными авианосцами, а теперь и вовсе авиатранспортами, но все равно, это были авианосцы US NAVY. И если какие-то желтомордые обезьяны считают, что можно безнаказанно взрывать и топить авианосцы США, то они глубоко заблуждаются. И прямой долг каждого командира боевого корабля US NAVY объяснить этим макакам, насколько глубоко. Иначе с US NAVY кто будет считаться? Так считал командор Херрик, командир "Мэддокса", одновременно командовавший и отрядом эсминцев. Новая радиограмма, о взрыве отеля в Сайгоне, причем с погибшими американцами, еще больше взбесила Херрика.
   В 1961 году Северный Вьетнам получил из СССР двенадцать торпедных катеров проекта 123 бис. Два торпедных аппарата калибра 450 мм и четыре пулемета калибра 14,5 мм. Еще у ВМС ДРВ, официально именуемого, как "Военно-морская команда 759" было четыре катерных тральщика, 24 сторожевых катера класса "Сватов", поставленных из КНР, и четыре советских противолодочных катера типа МО.
   0x01 graphic
   Северовьетнамский торпедный катер Т-416 советского проекта 123 бис.
   В это же время четыре сторожевых корабля южновьетнамского флота, выполняя операцию OPLAN 34-A, зашли в территориальные воды ДРВ и обстреляли острова Хон Ми и Хон Нуи, к северу от Виня. Сторожевые корабли флота ДРВ атаковали южновьетнамцев, но те не приняли боя и начали отходить на юг. Одновременно, патрульный корабль ДРВ обнаружил американские эсминцы, уже вошедшие в территориальные воды ДРВ и приближавшиеся к бухте Винь. Немедленно, по приказанию начальника передового штаба ВМФ ДРВ в Кванг Хе, капитана 1 ранга Нгуен Ба Фэта, из базы торпедных катеров в Вине были высланы на перехват вражеских кораблей три торпедных катера, Т-333, Т-336 и Т-339. Остальной дивизион торпедных катеров был приведен в полную боевую готовность. Северовьетнамцев было нетрудно понять. Четыре вражеских сторожевика уже обстреляли территорию ДРВ, а два вражеских эсминца одновременно вошли в территориальные воды ДРВ, чтобы отсечь возможную погоню. Три торпедных катера стремительно сближались с "Мэддоксом", шедшим головным. Основная ошибка, допущенная американцами еще до столкновения, заключалась в том, что флагманом был именно "Мэддокс", а не более новый "Тернер Джой". С плохо работающим изношенным радаром и неопытным акустиком, "Мэддокс" не очень годился на роль флагмана, и таковым считался только лишь поскольку командор Херрик имел превосходство в звании над командиром "Тернера Джоя".
   0x01 graphic
   Командор Херрик на борту эсминца "Мэддокс"
   Командор Херрик, сознательно нарушая границу территориальных вод ДРВ и идя на обострение обстановки, рассчитывал авиационную поддержку. К сожалению, рядом не было ни одного авианосца US NAVY, но от авиабазы Дананг, где размещалась вторая южновьетнамская ударная эскадрилья VNAF, двенадцать бомбардировщиков "Инвэйдер", было всего пятнадцать минут полета. Командор также был в курсе, что "южновьетнамской" эта эскадрилья называется чисто номинально, за штурвалами -26 будут сидеть в основном американские советники, которые сочетают учебные полеты с боевыми вылетами.
  
   31 октября, ханойское время 06-50. Авиабаза "Бьен Хоа", пятнадцать миль к северо-востоку от Сайгона.
   Атака на отель "Бринкс" удивила американское высшее командование во главе с генералом армии Полом Даниэлом Харкинсом, командующим силами США в Южном Вьетнаме. Официально его должность звучала гораздо более вычурно, глава Командования по оказанию военной помощи Южному Вьетнаму, КПОВПЮВ, но это была только отмазка для вашингтонских сенаторов-демократов. Ни у кого даже в мыслях не было сомнений, что командует всеми силами (и не только американскими) в Южном Вьетнаме именно генерал Харкинс. Они верили заявлениям южновьетнамского правительства, что оно контролирует ситуацию, а Вьетконг является угрозой лишь в некоторых отдаленных сельских районах. Но это были далеко не все неприятные новости, которые предстояло им узнать в этот день. Руководство ДРВ еще в 1959 году определилось, что будет решать проблему объединения страны силовыми методами, и у командующего Армией ДРВ Во Нгуен Зиапом обещания с делами не сильно расходились. Он уже перебросил методом инфильтрации к югу от 17 параллели две своих испытанных дивизии, 308 и 312. Они прошли по колонному пути, проложенному в джунглях, по территории Лаоса. Позже эту дорогу назовут "тропой Хо Ши Мина". Механизированные "тяжелые" 324 и 351 дивизии, совместно с еще одной "ветеранской", 310, в это утро готовилось к броску через границу по дорогам номер 1А и 15, на Куангчи и Бан Фуонг, соответственно. Взятие Куангчи открывало прямую дорогу на крупный город и промышленный центр Хюэ. Ранее "зашедшие" 308 и 312 дивизии готовились атаковать со стороны лаосской границы города Контум и Плейку. Кроме того, под Контум была отправлена недавно сформированная 388 дивизия НОАК, составленная из "хуацяо", этнических китайцев народности хао, проживающих на юге Вьетнама. Еще две китайских пехотных дивизии находились возле 17 параллели, во втором эшелоне. Но начать крупномасштабные военные действия выпало честь совершенно другому соединению, 9 дивизии Вьетконга. Это была уже не партизанская часть, кое-как вооруженная разношерстным легким оружием. Все бойцы этой дивизии прошли обучение и тренировки на территории ДРВ. Дивизия полностью была укомплектована и снаряжена, и по своей структуре представляла собой некое подобие советских стрелковых дивизий времен 1945 года, только с несколько облегченной структурой. Вместо артиллерийского полка в ее штате были отдельные дивизионы, два дивизиона 122 мм гаубиц М30, и два дивизиона 120 мм минометов. Вместо самоходного артдивизиона был дивизион 85-мм противотанковых пушек Д44, а в зенитном дивизионе были орудия калибра 37 и 57 мм. Дивизиона реактивной артиллерии не было, в отличие от дивизий с "трехсотыми номерами", у которых этот дивизион имелся, в составе 12 установок БМ-13НН, на шасси автомобиля ЗиС-151. Вместо трех полков в девятой дивизии имелось всего два, 271 и 272 пехотные полки трех батальонного состава, с усилением в виде еще одной батареи 120-мм минометов и зенитного дивизиона. На вооружении пехотного батальона, кроме стрелкового оружия (карабинов СКС и автоматов АК-47) были ручные, станковые и крупнокалиберные пулеметы, 82-мм минометы советского и китайского производства, советские ручные противотанковые гранатометы РПГ-2, китайские 57-мм и 75-мм безоткатные орудия.
   Вот и сейчас один дивизион 120-мм минометов готовился к открытию огня в двух километрах к северо-западу от авиабазы Бьен Хоа, в джунглях, скрывающих на берег реки Донг Най. Захватив тихо ночью несколько паромов, минометчики сумели подобраться к авиабазе так близко. Пехотный батальон этой дивизии, сконцентрированный вдоль реки, и на окраине деревни Танх Пху, готовился к завершающей атаке с двух направлений. Остальные части и подразделения девятой дивизии Вьетконга, были развернуты севернее, в массиве джунглей, к западу от озера Донгай. В случае успешного нападения на Бьен Хоа, дивизия должна была, оседлав дороги 761 и 746, занять сам город Бьен Хоа, а потом наступать на Сайгон.
   Самое большое количество новых американских самолетов до сих пор находилось на авиабазе Бьен Хоа. По ряду причин, одной из них, например, было то, что южновьетнамские пилоты до сих пор толком не освоили новую технику, и американцам приходилось и учить их, и самим вылетать на боевые вылеты одновременно. И куда удобнее чисто в человеческом плане это было делать с Бьен Хоа, которая была всего в пятнадцати километрах от Сайгона с его ночными барами, улицами красных фонарей и белоснежными простынями в первоклассных отелях. Небольшая часть южновьетнамской авиации, на самолетах В-26, Т-28 и SC-47 уже была рассредоточена по аэродромам, в Нячанге, Контуме, Плейку, Хюэ и Камране, но американцы были всего в трех местах. Основные силы, как уже говорилось, базировались на Бьен Хоа. В данные время там находились:
   - 34 тактическое авиакрыло, это 602 штурмовая эскадрилья (16 штурмовиков А-1Е "Скайрейдер") и 16 транспортная команда специальных операций (один транспортный самолет SC-47, четыре учебно-боевых Т-28, четыре бомбардировщика В-26 и один разведывательный U-10);
   - 509 эскадрилья истребителей-перехватчиков F-102A "Дельта Даггер", 18 сверхзвуковых перехватчиков с треугольным крылом, вооруженных ракетами "Фалкон" воздух-воздух. Эта эскадрилья была переведена из состава NORAD, после получения данных о появлении у ДРВ бомбардировщиков Ил-28;
   - 4400 учебно-тренировочная эскадрилья, еще три транспортных С-47, десять бомбардировщика В-26, шесть учебно-боевых Т-28 и два разведывательных U-10;
   - и, наконец, главная ударная сила USAF во Вьетнаме, 41 авиакрыло реактивных бомбардировщиков В-57В "Канберра", две эскадрильи, всего 20 машин.
   На авиабазе Дананг в этот день находились 12 бомбардировщиков В-26 "Инвэйдер" из состава 34 тактического крыла, она же 2 ударная эскадрилья VNAF, в зависимости от того, кто конкретно сидит в кабине, американцы или южновьетнамцы.
   И наконец, третье место, где в настоящее время были американские самолеты. Аэродром Таншоннят, в самом центре Сайгона. Вообще-то он считался транспортным, именно сюда прилетали все гражданские рейсы и большие транспорты С-97 и С-130, поэтому он использовался для боевых машин ограниченно. Но сейчас тут сидела 429 тактическая истребительная эскадрилья, из состава 474 тактического истребительного авиакрыла, только что прибывшая из авиабазы Кэннон, штат Нью-Мексика. Восемнадцать истребителей-бомбардировщиков F-100D "Супер Сейбр". Они только что прибыли, перелетев с несколькими дозаправками, за лидером Боинг 707. Здесь сидели и недавно прилетевшие три флотских "Крусейдера", из состава VF-51, из авиакрыла "Рэндольфа". Еще один при подлете к Сайгону потерял ориентировку и приземлился на авиабазу Бьен Хоа. Флотские самолеты должны были сегодня утром лететь дальше, в Сингапур.
  
   31 октября, ханойское время 06-54. Авиабаза Дананг, двести шестьдесят километров к юго-востоку от семнадцатой параллели.
   На авиабазу Дананг штаб Нгуен Во Зиапа при разработке операции, выделил куда более скромные силы. Там находились всего двенадцать ударных самолетов, причем устаревших, с поршневыми двигателями. Конечно, все командиры армии ДРВ, прошедшие суровые времена войны с французами, очень хорошо представляли, на что способен бомбардировщик -26 в умелых руках, ведь у французов воевали несколько эскадрилий таких машин, уже тогда поставленных подлыми американцами. Но главную угрозу все-таки представляла авиабаза Бен Хоа. Если вся эта армада, что находится там, начнет наносить удары по наступающим частям Вьетконга и армии ДРВ, об успехе можно сразу забыть. Поэтому авиабазу Бьен Хоа атаковал полнокровный батальон ВК, при поддержке целого дивизиона 120-мм минометов, и с целой элитной дивизией во втором эшелоне. А для атаки авиабазы Дананг были выделены силы по принципу "и труба пониже, и дым пожиже". Одна батарея 82-мм минометов и две роты из состава региональных сил пятого военного района ВК. Здесь надо объяснить специфику построения сухопутной армии Вьетнама, разработанной коммунистами, во главе с Нгуен Во Зиапом. Тем самым человеком, которые среди соратников носил прозвище "вулкан под снегом". Не случайно лидер коммунистов, Хо Ши Мин, называл Зиапа "архитектором нашей победы". По этому принципу был построен Вьетминь, вынесший всю тяжесть поражений первых лет войны, но, в итоге разгромивший французскую армию. По этому принципу Вьетминь был преобразован в армию ДРВ. И по тому же принципу коммунисты построили Вьетконг. Итак, нижнее звено, самое многочисленное и самое распространенное, составляли "народные силы". Они создавались в каждой деревне и городе, и делились на две категории. "Дан куап", в которую входили лица обеих полов и всех возрастов, и "дан куап ду кич", в которые включены были мужчины от восемнадцати до сорока пяти лет. Собственно, "дан куап" не вели боевых действий. В пределах своего поселения они занимались сбором информации, служили носильщиками, иногда устраивали ловушки, копали окопы, и вообще, как это называлось, "подготавливали поле боя". "Ду кич" уже участвовали в боевых операциях, правда, тоже в пределах своего обитания. Они не носили формы, и не имели хорошего вооружения. Днем люди из "ду кич" работали на рисовых полях, а ночью, например, могли напасть на вражеский аванпост. Они также "подготавливали поле боя" для региональных или главных сил, служили в качестве носильщиков в частях региональных или главных сил. "Ду кич" получали приказы из Ханоя по цепочке "военный район-провинция-уезд". Уникальная особенность такой военной организации являлась система набора в различные силы, это называлось "продвижение". Свою карьеру любой солдат Вьетконга или армии ДРВ, начинал, как "ду кич". Из партизанских "ду кич" лучшие люди постоянно отбирались в региональные силы. Региональные силы уже имели форму и современное легкое стрелковое вооружение. Конечно, вооруженные только винтовками, гранатометами и пулеметами, они не могли долго продержаться в настоящем бою, и не имели возможности совершать дальние рейды. Основной их задачей являлось защита определенной территории, разведка перед подходом Главных сил и их прикрытие. Если на вверенный региональным силам вторгался неприятель, они должны были нападать на его колонны и устраивать засады. И лучшие бойцы из региональных сил "продвигались" в качестве новобранцев в Главные силы. Благодаря такому отбору, Главные силы получали в качестве новобранцев очень хорошо подготовленных, опытных и обстрелянных солдат. В 1962 году в составе Главных сил армии ДРВ были двадцать дивизий, имеющих в своем составе бронетехнику, артиллерию и современные средства ПВО. Вьетконг на конец октября располагал одной дивизией Главных сил, девятой, и несколькими отдельными полками и батальонами. Еще две дивизии Вьетконга находились на территории ДРВ в стадии формирования.
   Так что силы, выделенные командованием пятого военного района Вьетконга для атаки на базу Дананг, были, по сравнению с силами, отряженными для занятия Бьен Хоа, просто несерьезными. Но это только на первый взгляд. Авиабаза Дананг находилась в более уязвимом положении для атаки, в плане местности. Буквально в километре от взлетной полосы, к западу, между деревнями Хоа Тхо Тай и Хоа Ан, уже начинались джунгли. И саму авиабазу требовалось просто обстрелять, желательно уничтожив стоящие вдоль рулежки "Инвейдеры". А базу и город Бьен Хоа требовалось захватить. И в дальнейшем атаковать уже сам Сайгон, который к тому времени уже будет парализован укусами "ду кич" и атаками региональных сил военного района Сайгон Гия-Динь. В идеале девятая дивизия Вьетконга должна была быстро продвинуться на дистанцию, позволяющую начать обстрел из 122-мм гаубиц последнюю американскую авиабазу, столичный аэродром Таншоннят.
   Здесь же, в Дананге, таких подвигов от двух рот региональных сил пятого военного района Вьетконга командиры не требовали. Им нужно было только продержаться некоторое время, максимум двадцать минут, пока минометчики из 12 батальона главных сил ВК не закончат свою работу. Не выпустят свой боезапас, принесенный и аккуратно разложенный носильщиками из "ду кич" возле каждого из шести минометов.
  
   31 октября, ханойское время 06-52. Авиабаза "Бьен Хоа", пятнадцать миль к северо-востоку от Сайгона.
   Историки потом будут долго спорить, кто сделал первый выстрел, конкретно в этом американо-вьетнамском конфликте. Советские и вьетнамские будут уверять, что это была носовая спарка главного калибра эсминца "Мэддокс". Американский полковник Филипп Дэвидсон, которого так и не дождался лже-майор из Вьетконга возле отеля Бринкс, и который, уже, будучи генерал-лейтенантом, через 20 лет напишет, пожалуй, самый фундаментальный труд "Война во Вьетнаме", уверяет что эта была первая батарея дивизиона 122-мм гаубиц артиллерийского полка 351 механизированный дивизии, выдвинутая чуть ли не на саму границу по семнадцатой параллели и уже первым залпом накрывшая опорный пункт в Гио Линх, на развязке дороги 1А и рокады Д75. Что долго и занудно отрицалось как вьетнамской, так и советской стороной.
   На самом деле первый выстрел сделали миномет первой батареи второго минометного дивизиона артполка девятой дивизии Вьетконга, в 06.52.00 по ханойскому времени. Через семь секунд мина упала точно среди стоящих на площадке вооружений В-57В. Три секунды на обмен парой фраз с корректировщиком. И еще через семь секунд в предрассветном нежно-розовом прозрачном воздухе Кохинхины висело уже целых девяносто мин 53-ОФ-843, весом в 15,9 килограмм каждая. И на авиабазе Бьен Хоа воцарился ад.
   0x01 graphic
   Бомбардировщики -57В на площадке вооружения авиабазы Бьен Хоа при обстреле Вьетконга
   На площадке вооружений в это время техники сорок первого крыла начинали готовить В-57 к вылетам. Ввиду того, что боевые вылеты бомбардировщиков по партизанам в горных районах Южного Вьетнама были уже довольно интенсивны, а на текущие сутки ожидалось еще больше запросов от наземных частей, боеприпасов на площадке было очень много. 250, 500 и 1000 фунтовые бомбы лежали в больших штабелях, уже со снятыми предохранительными колпачками и уже ввинченными взрывателями. Авиационные неуправляемые ракеты, тоже с установленными взрывателями мгновенного действия. Здесь же, на поддонах в штабелях находились и 750-фунтовые баки с напалмом. Заправочная площадка была рядом с площадкой вооружений, и на ней открыто стояли пять цистерн реактивного топлива JP-4 по пятьдесят тысяч галлонов в каждой цистерне. Первая же мина попала в правый двигатель уже выруливающего с площадки вооружений В-57В. Двигатель разлетелся на куски, один из осколков попал точно в уже установленный взрыватель 500-фунтовой бомбы, лежавшей в одном из штабелей. Собственно, авиабазу можно было уже и не обстреливать. Целая серия вторичных детонаций авиабомб, потом взрывы баков с напалмом, и как вишенка на торте - взрывы и возгорания всех пяти огромных емкостей с реактивным топливом. Пожар, наверное, можно было наблюдать даже из космоса. И корректировщики перенесли дальнейший огонь. Часть минометов начала методично расстреливать стоянки самолетов, часть вела огонь по казармам и ангарам, одна батарея перенесла свой огонь на ВПП, где пара отчаянных смельчаков тщетно попыталась взлететь на штурмовиках "Скайрейдер".
   0x01 graphic
   Начало обстрела авиабазы Бьен Хоа
   Расчеты минометов работали, как заведенные, одновременно "держа" в воздухе не менее четырех мин. Командир дивизиона решил выпустить почти все мины, принесенные "ду кич" из местных сил, оставив для дальнейшей поддержки своей пехоты лишь один боекомплект. Но он не успел этого сделать, корректировщики дали отбой. С двух сторон, почти не встречая сопротивления, на взлетное поле авиабазы Бьен Хоа врывались бойцы первого пехотного батальона 271 полка девятой дивизии главных сил Вьетконга. Сопротивления не было, на авиабазе их встречал почти что лунный пейзаж.
   0x01 graphic
   Авиабаза Бьен Хоа после обстрела
   31 октября, ханойское время 06-54. Авиабаза Дананг, двести шестьдесят километров к юго-востоку от семнадцатой параллели.
   Командир минометной батареи, выделенной для обстрела авиабазы Дананг, не нуждался в вынесенных корректировщиках. Вот они, все двенадцать В-26. Восемь стоят вдоль рулевой дорожки, почти крылом к крылу. Четверка стоит чуть подальше, у самого начала взлетно-посадочной полосы, и на них уже подвешены бомбы и 127-мм неуправляемые ракеты. И вокруг них что-то делают техники. "Вот с них мы и начнем", успел подумать он, когда на базе взвыла сирена и началась суета. Дальняя четверка уже запустила двигатели, когда первая пристрелочная мина легла с небольшим недолетом. Следующий выстрел, мина взрывается совсем рядом с одним из В-26, слегка подбрасывая того в воздух. У него подламывается носовая стойка, из правого двигателя начинает хлестать пламя. Из самолета начинают выпрыгивать пилоты, разбегаясь в сторону. Мимо него уже выруливает на ВПП другой "Инвэйдер", но это место уже накрывает залп всей батареи. Учитывая, что еще четыре залпа уже летят в воздухе, командир батареи командует перенос огня, намереваясь расстрелять остальные восемь В-26. Вокруг них суетятся фигурки людей, американцы упорно хотят выпустить хоть один бомбардировщик в воздух. Но новая серия взрывов ложится прямо среди этой беготни, людей изломанными куклами отбрасывает на бетон, часть самолетов начинает загораться. Внезапно поднимается стрельба из автоматического оружия, аэродромная охрана, наконец-то определив, с какой стороны прилетают мины, предпринимает попытку атаковать его позиции. Но едва выбежав за периметр авиабазы, охрана попадает под плотный пулеметный огонь. Пусть бойцы двух рот региональных сил не так хорошо подготовлены, как отборные солдаты девятой дивизии Вьетконга, опыт устройства засад у них имеется. Выбежав и выехав на первом попавшемся автотранспорте рота аэродромной охраны попала в классический огневой мешок. Шесть ручных и четыре станковых пулемета буквально выкашивают впавших в панику южновьетнамских солдат. Ну и что, что пулеметы несколько устаревшие, ДП-27 и СГ-43, убивают они ничуть не хуже самых современных. А то, что они тяжелей, чем новые модели, особенно если учесть, что вьетнамцы довольно тщедушная нация, это ничего, все заранее предусмотрено, для этого есть дополнительные номера-носильщики из "ду кич". Наконец, кто-то из грамотных начальников, уцелевших на разгромленном аэродроме, соображает организовать нормальное наступление. Откуда-то появляются четыре бронетранспортера М113, и, получив дополнительные подкрепления, южные вьетнамцы и американцы разворачиваются в густую цепь и начинают новую атаку, на этот раз по всем правилам. Но слишком поздно, все самолеты на взлетном поле уже уничтожены, расстреляны все мины. Вьетконг, не приняв боя, просто отступает, растворившись в зеленой мешанине джунглей. Преследование ничего не дает, кроме новых потерь от ловушек и засад.
   0x01 graphic
   Американские пехотинцы осматривают тела своих солдат, попавших в засаду
  
   31 октября, ханойское время 07-03. Эсминцы US NAVY DD-731 "Мэддокс" тип "Аллен Самнер" и DD-951"Тернер Джой" тип "Форрест Шерман", Тонкинский залив, девять миль от бухты Винь и базы торпедных катеров флота ДРВ Винь Гианг.
   Когда с поста РЛС поступила информация о появлении впереди трех торпедных катеров коммунистов, коммодор Херрик даже обрадовался. Лезть прямо под вражеский берег всего с двумя эсминцами ему не очень хотелось, а ведь так вполне могло бы быть. Забьются красные в свою базу, как мыши, а выковыривать их оттуда при помощи пятидюймового калибра, рискованное дело, можно на береговую артиллерию нарваться, или на минное заграждение. Другое дело в море, как сейчас. Эсминец содрогнулся от залпа носовой спаренной башни.
   -Недолет три кабельтовых, вправо один. Невозмутимым голосом внес поправки оператор артиллерийского радара. Херрик внутренне поморщился. "Мэддокс" был старым и изношенным кораблем. Ветеран сражений 1944-45 годов у Формозы и Окинавы, прошедший всю корейскую войну, герой высадки в Инчхоне, эсминец ни разу не был в капитальном ремонте. Нет, на нем меняли какое-то радиотехническое оборудование, но все программы модернизации, все эти FRAM-ы проходили мимо него. Он всегда был занят. То война в Корее, то патруль во время Тайваньского кризиса 1955 года, то участие в маневрах сил SEATO, или совместных маневрах с Тайванем и Японией. И сейчас эсминец к серьезной войне был не очень готов. Радар откровенно барахлил, акустическая станция работала через раз, да еще в команде было полно новичков. И этим пацанам приходилось разбираться с техникой, на которой вполне могли воевать их отцы. Коммодор принял решение.
   -Передать на "Тернер Джой". Поворот "все вдруг" на курс 110. Через минуту лечь на курс 160. Кораблям открывать огонь по возможности. И что там у нас с авиацией? Херрик запросил авиационную поддержку еще семь минут назад, если на авиабазе в Дананге дежурное звено мышей не ловило, "Инвейдеры" должны вот-вот появиться здесь.
   -Коммодор, авиабаза Дананг на повторные вызовы не отвечает!
   -Так запросите авиационный центр Комитета в Бьен Хоа! Раздраженно бросил Херрик.
   -Центр в Бьен Хоа тоже не выходит на связь! Херрик расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки, ему внезапно показалось, что в рубке эсминца стало очень душно. Эсминцы уже повернули на курс 160, постепенно уходя к югу, причем "Тернер Джой", как и рассчитывал коммодор, шел головным. Вражеские катера, словно что-то выжидая, держались на правой раковине американцев. Они не форсировали двигатели, не ускорялись на сближение с эсминцами, только разошлись в стороны, непрерывно маневрируя. Редкий огонь главного калибра эсминце на большой дальности пока не привел ни каким результатам. "Чего же они ждут?", только подумал коммодор, как два рапорта дали ему ответ.
   -С "Тернер Джоя" передают, девять воздушных целей по азимутам от 320 до 40, высота 1000, скорость 400, идут прямо на нас. Это вражеские, повторяю, вражеские самолеты! Радар на "Тернер Джое" был гораздо более современный, да и работал без сбоев, поэтому он первым и заметил новую угрозу. Но она была не единственная.
   -Это пост РЛС! Наблюдаю еще надводные цели, четыре единицы, отставить, шесть единиц! Скорость тридцать семь, дальность шесть, они подходят к нам с правой раковины! Это тоже торпедные катера, сэр! Ближние три катера тоже набирают скорость, пока идут параллельно нам по правому борту!
   -Передать на "Тернер Джой", последовательный поворот на курс 90, увеличить ход до 30!
   Силовая установка "Мэддокса" уже не могла выдать паспортную скорость в 34 узла. Тридцать узлов, и в течение не более часа, вот и все, на что способно сейчас было изношенное "сердце" эсминца.
   -И постарайтесь связаться со штабом второй воздушной дивизии, выясните, что произошло с нашими авиабазами! Обратился он к радисту.
   Тем временем девять бомбардировщиков Ил-28 из состава 929 бомбардировочной эскадрильи приближались к американским эсминцам. Эскадрилья уже пролетела над Ханоем 9 октября, на параде в честь дня Независимости. Дикторы, комментировавшие парад по радио, взахлеб рассказывали о новых бомбардировщиках, которые получили ВВС ДРВ, о том, как в скором времени эти грозные самолеты, в кабинах которых сидят верные сыны вьетнамского народа, выметут, как мусор, американских империалистов и их пособников из числа отщепенцев вьетнамского народа, освободив многострадальный Юг. Но на самом деле все было далеко не так радужно. Списочный состав эскадрильи включал в себя двенадцать бомбардировщиков Ил-28, два разведчика Ил-28Р и два учебно-боевых самолета Ил-28У. Но к 31 октября число вьетнамских летчиков и штурманов, способных совершать ночные полеты, хотя бы в строю, держась за опытным ведущим, едва превышало число пальцев двух рук. Применение реактивных торпед РАТ-52, способных нанести значительный ущерб кораблям, не освоил никто. Поэтому сейчас в воздухе находились всего девять машин, в кабинах которых сидели все шесть советских инструкторов и все вьетнамцы, которые хоть как-то освоили полеты с горизонтальным бомбометанием. Исключение составляли стрелки, вот они все были вьетнамцы. А в кабинах ведущих троек сидели советские пилот и штурман. В кабине ведущего девятки сейчас шел разговор, между "вьетнамским" пилотом Беркутовым и "вьетнамским" штурманом Хачемизовым.
   -Тебе хорошо, даже не надо глаза особо щурить, а мне как? У меня даже фамилия на местный лад не склоняется, как Лисицын или там Синицын. Или Хач Миз Ов. Прикалывался над своим старым напарником майор Беркутов.
   -Да, мы, татары такие! Ко всему привыкнуть можем, даже водку пить у русских научились, без закуски, не то, что за каких-то вьетнамцев закосить. С гордостью заявил штурман.
   -А вот у тебя, Беркутов, проблемы будут. Когда тебя Хо Ши Мин или Зиап награждать будет, опозоришься! Потому, что ему руку надо будет пожимать, а у тебя обе руки заняты будут! Не остался он в долгу.
   -Так ладно, шутки в сторону. Как американцев брать будем? Сколько до них, кстати?
   Штурман прильнул к планшету, и что-то быстро прикинул.
   -Согласно донесению с торпедных катеров, пять минут назад они шли в этой точке, курсом 160, со скоростью 45.
   -Значит, мы со второй тройкой заходим на них с кормы, а третья тройка пусть атакует их с левого борта. Он включил тумблер командной радиостанции РСИУ-3М.
   -Я первый, вызываю третьего, прием.
   -Третий на связи.
   -Третий, со своим звеном занимай высоту четыреста, уходи влево на четыре, разгоняйся на максимал, чтобы выйти вперед. Мы зайдем на них с кормы, а ты атакуешь с левого борта.
   Внезапно ожила связная радиостанция РСБ-5, из нее посыпалась скороговоркой вьетнамская речь. Потом раздались русские слова, с сильным акцентом:
   -Т-333 вызывает группу 929, Т-333 вызывает группу 929. Прием.
   -Это торпедные катера, сказал Беркутов. "Группа 929", это был позывной их девятки самолетов.
   -Группа 929 на связи. Прием.
   -Группа 929, корабли противника увеличили скорость и сменили курс. Сейчас они в квадрате 17-48, идут курсом 90, скорость 55. Как поняли, прием?
   -Т-333, понял вас. Беркутов посмотрел на Хачемизова, который что-то лихорадочно считал на штурманской линейке НЛ-10. Наконец, тот поднял голову, и увидев вопросительный взгляд командира, показал ему четыре пальца.
   -Т-333, мы атакуем через четыре минуты, как поняли, прием.
   -Группа 929, понял вас. Мы выходим в атаку сейчас. Успеха! Конец связи.
   -Смотри командир, так получается по-другому, но тоже хорошо. Они сейчас здесь, нам надо сбросить скорость до 450 и через минуту довернуть на 20 влево, а третья тройка через три минуты выходит прямо на них, под углом где-то шестьдесят к их курсу. И, получается, она будет первой.
   Беркутов, вполголоса слушая последнюю фразу штурмана, уже отдавал команды остальным самолетам.
   Тем временем на "Мэддоксе" обстановка все накалялась. Коммодор Херрик уже пожалел о своей команде, в результате которой эсминец оказался концевым. Судя по всему, неприятель и будет атаковать ордер с концевого корабля. Нервов добавило еще одно неприятное известие. Удалось связаться со штабом второй воздушной дивизии. И новости были совершенно ошеломляющими. Авиабазы Бьен Хоа и Дананг подверглись мощному обстрелу противника. Потери в Дананге еще уточняются, но В-26 небоеспособны все, это уже точно. Авиабаза и город Бьен Хоа, вдобавок, после обстрела атакованы пехотой Вьетконга, причем ВПП уже захвачена противником. Более того, кадровые дивизии ДРВ перешли в наступление на семнадцатой параллели, а также со стороны Лаоса на Контум и Плейку. А Вьетконг атаковал практически все военные объекты на территории Юга. Включая Сайгон, там коммунисты умудрились захватить целые городские кварталы. Из всей ударной авиации США и ВВС Южного Вьетнама осталось горстка южновьетнамских "Скайрейдеров" на аэродромах в Плейку и На Транге, эскадрилья "Супер Сейбров", недавно севшая на авиабазу Таншоннят, прибывшая из штата Нью-Мексико, и три "Крусейдера" из состава VF-51 c авианосца "Рэндольф". Все американские самолеты без вооружения. Пилоты после трансокеанского перелета очень устали, но основной проблемой было не это. На аэродроме, где они находились, "Супер Сейбры" могли только заправить топливом. Основные запасы вооружения были на базе в Бьен Хоа, а там уже хозяйничали бойцы Вьетконга. Еще были запасы Дананга, но сначала на этой базе надо было расчистить полосу и рулежки от последствий минометного обстрела, а потом сажать туда реактивные истребители-бомбардировщики. А на южновьетнамских аэродромах и запасов было негусто, и техников, которые смогли бы обслужить F-100D, в наличии не было. Короче, главное, что понял коммодор Херрик из пространного доклада оперативного дежурного второй воздушной дивизии, им предлагали выкручиваться самим из этой ситуации. "Хреново", только и успел подумать Херрик, как по натянутым нервам ударил крик оператора РЛС:
   -Вражеские катера увеличивают скорость и поворачивают на нас! И, сразу вслед за этим:
   -Воздушная тревога! Группа самолетов не меньше шести единиц заходит на корабль с кормы! Еще одна группа, из трех единиц, атакует с левого борта!
   "Черт, они заходят в атаку с разных направлений. И поворот корабля ничего не даст, уклоняясь от атаки одной группы самолетов, мы подставляем борт под атаку другой. Еще бы знать, что по нам сейчас полетит, бомбы или торпеды?" -лихорадочно думал коммодор Херрик.
   На двух из четырех кассетных бомбовых держателях, имевшихся в бомбоотсеке каждого Ил-28, висели по четыре двухсот пятидесятикилограммовых фугасных бомбы. На остальных двух были по четыре стокилограммовых фугаски. Итого, каждый бомбардировщик мог высыпать серию из 16 фугасных бомб общим весом в две тонны восемьсот килограмм. А вся девятка самолетов - больше двадцати пяти тонн смертоносного груза, дело осталось только за малым, попасть этим грузом в корабли. Хотя бы десятой, даже двадцатой частью, эсминцам этого хватит.
   Первую тройку атакующих Илов встретил плотный огонь из всех стволов зенитной артиллерии. Если бы полуавтоматические пятидюймовки главного калибра эсминцев не были развернуты на другой борт для отражения атаки торпедных катеров, тройку самолетов ссадили бы еще на подлете. А так, три Ил-28 смогли прорваться почти до самых эсминцев. Но именно "почти", все-таки частокол трасс 20-мм автоматов и огненных мячиков 40-мм "бофорсов" был слишком плотным. Да, советские металлические бомбардировщики Ил-28 были гораздо более прочными и живучими машинами, чем японские "зажигалки" "Вэл" или "Кейт" времен второй мировой войны. Одной разнообразной брони на каждом Ил-28 было чуть меньше полтонны, поэтому 20-мм снаряды большей частью не могли сбить эти самолеты, все уязвимые и важные места были бронированы, и как раз броня и была рассчитана на противостояние 20-мм снарядам. Другое дело 40-мм снаряды "бофорсов", попадание одного такого вело к серьезным повреждениям, а нескольких, гарантированно сбивало бомбардировщик. До поры до времени выручала высокая скорость самолета, все-таки попасть в несущийся со скоростью восемьсот километров в час самолет из системы, которая была рассчитана и спроектирована на поражение воздушных целей со скоростями, почти в два раза меньшими, непросто. Но уж больно много стволов сейчас непрерывно изрыгали смерть в сторону трех стремительно низко несущихся теней. С двух эсминцев по трем атакующим самолета сейчас стреляло двенадцать 40-мм и одиннадцать 20-мм зенитных автомата с "Мэддокса" и еще четыре 76-мм зенитных орудия с "Тернер Джоя". Воздушный океан огромен, но конкретно сейчас, и конкретно в этом месте, он стал очень тесен для трех машин, сделанных десять лет назад в Воронеже. Одна за другой, двадцати тонные машины, "искусанные" многочисленными попаданиями, горя и разваливаясь, падали в океан. Но полностью, хотя и с большим трудом, отразив атаку с левого борта, американцы ничего не успели сделать против атаки шестерки Ил-28 с кормы. Вдобавок, сработал стереотип, вбитый в голову корабельным зенитчикам еще двадцать лет назад: наиболее опасен самолет, заходящий с борта. Этот стереотип был наиболее правильным по отношению к самым опасным для тогдашних кораблей самолетам, торпедоносцам. Ведь боковая проекция корабля в несколько порядков больше кормовой, к тому же торпеда, идущая с кормы, может быть отброшена бешено вращающимися винтами. Этот стереотип казался разумным, ведь одна торпеда, сброшенная одним торпедоносцем, при попадании гарантированно выводила из строя эсминец, даже такой большой, как "Тернер Джой", не говоря о маленьком "Мэддоксе". А даже такой маленький эсминец, как "Мэддокс", мог выдержать удар, или близкий разрыв, четырех или пяти авиабомб калибра 250 килограмм, а японские самолеты таких бомб несли всего от одной на пикировщике "Вэл" до трех на бомбардировщике "Кейт".
   0x01 graphic
   Бомбардировщики Ил-28 наносят бомбовый удар
   Нет, конечно, коммодор Херрик читал соответствующие справочники об авиации Восточного блока, и был знаком с бомбовой нагрузкой советского "Бигля", или как его еще называли, "Батчера" *.
  
   *"Бигль" - "Гончая", раннее кодовое обозначение НАТО для советского фронтового бомбардировщика Ил-28. "Батчер" - "Мясник", более позднее кодовое обозначение НАТО для того же самолета. По непроверенным данным, присвоено человеком, которому посчастливилось попасть под налет Ил-28 и выжить.
   Но одно дело читать строчки в журнале с сухими цифрами, а другое, внезапно ощутить себя очень уязвимым, когда над головой у тебя стремительно проносятся свистящие, тени, из которых тебе на голову высыпается не одна, не пять, а целая сотня авиабомб! В течение нескольких секунд, за которые авиабомбы преодолели расстояние до поверхности, картина боя резко поменялась. Только что два американских эсминца представляли из себя картинку, достойную разворота в дорогом иллюстрированном журнале. Сами посудите, красивые корабли, идущие на максимальной скорости, да так, что белопенные гребни волн, разрезаемые их острыми носами поднимались выше бортов. Все орудия главного калибра, повернутые на правый борт, ведут огонь по вражеским торпедным катерам, и не безрезультатно, один из красных катеров горит, остановившись, другой подбит, и дымя, медленно отползает назад. Из скошенных труб эсминцев стелется дым, стремительно уходящий назад. Красота! Но через несколько секунд море вокруг кораблей вскипело от многочисленных разрывов, встающих фонтанами выше надстроек кораблей, а их корпуса стали содрогаться от прямых попаданий. "Мэддокс" получил пять попаданий, две 250 килограммовыми фугасками и три сотками. Вдобавок в шести местах обшивка эсминца стала рваться как бумага, от гидравлического удара близких разрывов. Некоторое время он как бы раздумывал, как ему тонуть, носом вперед, кормой назад, или вообще опрокинутся на борт, только непонятно, через какой. Но через несколько секунд решение за него приняла авиабомба, у эсминца детонировал кормовой погреб главного калибра, и ветеран японской и корейской компаний сначала пыхнул багрово-красным пламенем, а потом его нос резко задрался вверх. Море стремительно врывалась в разрушенную корму эсминца, и находившиеся на корме идущего впереди "Тернер Джоя" с ужасом увидели, как "Мэддокс" стремительно встает вертикально, как будто показывает своему собрату гигантский "фак", а потом так же стремительно погружается в воду. Однако времени на поиск и спасение моряков с "Мэддокса" у команды "Тернер Джоя" не оставалось, сберечь бы свою шкуру. В эсминец попала всего одна 100-кг бомба, жизненно важные механизмы и системы она не задела. Еще две разорвались настолько близко, что повредили обшивку, вызвав затопление нескольких отсеков. Тоже не смертельно. Но вот третья взорвалась рядом с левым винтом, оторвав его к чертовой матери. И вот это было уже серьезно. Во-первых, эсминец сразу потерял в скорости, теперь он максимум мог выдавать 25 узлов. А во-вторых, этот же взрыв, по всей видимости, покорежил или согнул перо руля, и корабль все время тащило вправо. Эти факты не стали бы большой проблемой, если бы кораблю просто надо бы было дойти до ближайшего дружественного порта, Дананга. С такими повреждениями можно было дойти и до Сайгона. Но с правого борта на корабль уже выходили в атаку вьетнамские торпедные катера, и превращение стремительного корабля в неповоротливую хромую клячу было уже фатальным. Да и с артиллерией были проблемы, то есть с ее отсутствием. На коротких дистанциях торпедных атак командир "Тернер Джоя" очень рассчитывал на многочисленные "бофорсы" Мэддокса, а сейчас они ушли на дно вместе с самим эсминцем. Нет, огонь главного калибра двух эсминцев, несмотря на все маневры торпедных катеров, дал свои результаты. Из девяти катеров, выходивших в атаку, осталось шесть, Т-339 уже горел, погружаясь, Т-333 застыл на месте, получив повреждение двигателя, дымящийся Т-336 медленно отползал назад. Но остальная шестерка, разошедшись в стороны, неумолимо приближалась со стороны правого борта. А у американцев, с потоплением "Мэддокса", осталось только три пятидюймовки и четыре зенитных автоматических трехдюймовки, стволы двух из них еще только опускались к горизонту и поворачивались на правый борт, после стрельбы по самолетам. Но не успели зенитки добавить свои первые очереди в торопливый лай пятидюймовок, как на катерах засверкали вспышки торпедных аппаратов. А потом низкие маленькие стремительные тени начали поворачивать, а по надстройкам "Тернер Джоя" словно застучал железный ливень. Дистанция между кораблями сократилась до дальности эффективной стрельбы из крупнокалиберных пулеметов, а таких на шести катерах было двенадцать. Пуля, выпущенная из пулемета калибром 14,5 мм, с расстояния в километр, пробивает лист стали толщиной в полтора сантиметра. А обшивка надстроек эсминца большей частью была куда меньшей толщины. Этот "душ", вдобавок, выкосил расчеты 76-мм зениток, стоящих на надстройках без всяких щитов. На отходе катеров американцам вроде бы вновь улыбнулась удача, пятидюймовкам удалось поразить сразу два катера. Но по ушам людей, находившихся в центральном боевом посту, резанул крик акустика:
   -Торпеды! Слышу шум торпед, не менее десятка, идут прямо на нас!
   -Руль право на борт! До упора! Моментально отреагировал командир эсминца.
   -Но сэр, мы так становимся к торпедам носом, а не кормой! Удивленно возразил штурман, и рулевой, услышав на несколько секунд, замешкался с выполнением команды.
   -У нас оторван левый винт, и погнуто перо руля. Нас и так все время тащит вправо! Влево мы будем поворачивать в два раза дольше! Рулевой, какого черта ты ждешь, выполняй команду!
   -Есть, сэр! Ответил испуганно матрос, но было уже поздно. А может быть, поврежденный корабль и так не успел бы уклониться от торпед, кто его знает? Так или иначе, но в следующую секунду "Тернер Джой" всем корпусом содрогнулся от взрыва. А потом еще, и еще раз. Новый эсминец, построенный всего три года назад, полным водоизмещением в целых 4050 тонн, наверное, выдержал бы один подрыв 450-мм торпеды 45-36Н с боевой частью в двести килограмм взрывчатки. Возможно, эсминец бы остался на плаву и после двух подрывов, но три таких взрыва однозначно отправляли его на дно. Через десять минут "Тернер Джой", завалившись на многострадальный правый борт, ушел под воду. Вражеские катера, занятые спасением своих, не подбирали выживших американцев. Через пять минут после того, как эсминец перевернулся, к месту гибели подошел патрульный корабль ДРВ, который и выловил немногих уцелевших моряков.
   А штурман Хачемизов оказался совершенно не прав. Майор Беркутов никак не оконфузился, когда генерал армии Во Нгуен Зиап вручал ему Звезду Героя Вьетнамской народной армии. Генерал Зиап прекрасно знал, кто стоит перед ним. Впрочем, сам штурман получил такую же награду.
   31 октября, ханойское время 09-22. Провинция Куанг-три. Два километра к северу от города Пхонг-Диен, двенадцать километров к юго-востоку от города Куангчи. Берег реки Ла, отдельная бронетанковая рота КПОВПЮВ, она же первый бронетанковый батальон Армии республики Вьетнам.
   -Ну наконец-то. Снимая гарнитуру радиостанции, устало произнес подполковник Дженкинс, номинально старший советник в центре подготовки бронетанковых сил Армии республики Вьетнам в городе Пхонг-Диен, а фактически командир бронетанковой роты. Фактически, единственного в настоящий момент боеспособного танкового подразделения по южную сторону семнадцатой параллели. Утро 31 октября вместо нормального учебного процесса, шедшего строго по расписанию, началось с натурального дурдома. Сначала в городке, на окраине которого и располагался центр, началась стрельба, причем из автоматического оружия. Потом раздался мощный взрыв, на северо-западе, в районе, где дорога 1А пересекала реку Ла по мосту Май Чанг. Потом центр подвергся короткому, но яростному обстрелу из минометов. Все попытки выяснить хоть что-то ничем не удались, радиосвязь молчала, а посланные в городскую комендатуру и полицию посыльные не вернулись. Наконец, подполковник, слыша все усиливающуюся стрельбу в городских кварталах, к которой теперь добавились пулеметные очереди и взрывы гранат, решил выводить технику на северо-западную окраину, пока казармы и боксы центра не превратились в огромную мышеловку. К этому времени обнаружилось исчезновение почти всего вьетнамского персонала центра, остались только офицеры, и то не все. Американцев же в качестве экипажей хватило всего лишь на танковую роту и десанта на два бронетранспортера М113. Остальную технику пришлось бросить. Когда рота выехала по дороге 1А к реке, обнаружилась причина взрыва, прозвучавшего рано утром. Мост Май Чанг через реку Ла был взорван. Но на имевшейся у подполковника карте в паре километров вниз был отмечен брод, вот к нему, после короткого совещания решено было двинуться, оставаться среди хижин на окраине города, где не прекращалась стрельба, без надежного пехотного прикрытия, как-то не очень хотелось. Вот на подходе к броду, наконец, ожила радиостанция. На связь с центром вышел оперативный дежурный центрального штаба КПОВПЮВ в Сайгоне. И высыпал на охреневшего подполковника целую гору новостей. Оказывается, стрельба в городе, это нормально, это Вьетконг начал всеобщее восстание, такое творится сейчас практически во всех мало-мальски значимых городах Южного Вьетнама. Где-то это были просто обстрелы военных и государственных объектов, где-то нападения коммунисты проводили крупными силами, с применением тяжелого вооружения. В Сайгоне вообще идут самые натуральные бои, причем коммунисты уже захватили почти половину города, включая здания генерального штаба и министерства обороны. Вьетконг взорвал американский квартал в Сайгоне. Да что там южновьетнамский генштаб! Комми атаковали и заняли нижние этажи американского посольства, там до сих пор идет перестрелка. Но это так, цветочки. Вьетконг подорвал два авиатранспорта на рейде Сайгона, только что прибывшие из Штатов с крупной партией вертолетов и другого вооружения. Напал или обстрелял все авиабазы, на авиабазе Дананг уничтожены все самолеты, а авиабаза Бьен Хоа вообще захвачена крупными вражескими силами! Мало того, силы врага, по предварительной оценке, не менее двух полков с тяжелым вооружением, заняв Бьен Хоа, начали наступление на сам Сайгон, где сейчас уже почти соединились с восставшими. Полчаса назад они продвинулись к городу настолько близко, что начали обстрел единственного уцелевшего столичного аэродрома Таншоннят, причем из 122-мм гаубиц. Но это не самые печальные новости. В войну, и это установлено совершенно точно, вступила регулярная армия Северного Вьетнама. Каким-то образом незаметно перебросив крупные силы, вероятнее всего, через территорию Лаоса, вьетнамская армия, численностью не менее двух дивизий, начала наступление на Контум и на Плейку. Положение осложнили массовые выступления Вьетконга в этих городах. Бои идут уже в нескольких километрах к западу от Плейку, и на улицах Контума, причем северовьетнамцы применяют артиллерию калибра до пяти дюймов, реактивные системы залпового огня и даже бронетехнику. Цель этих ударов ясна, разрезать территорию Южного Вьетнама на две половинки двойным ударом, от Контума по дороге 24 на прибрежный город Куангнгай, и от Плейку по дороге 19 на Ан Хе, и далее, на прибрежный Куинён. Но главное, и вот эта новость касалась уже непосредственно их подразделения, не менее трех дивизий ДРВ начали после массированного артиллерийского удара наступление через семнадцатую параллель. Пройдя, как нож сквозь масло, через позиции первой пехотной дивизии южан на границе, совершенно деморализованных артиллерийской подготовкой, они час назад сбили блокпосты в Винь Трунг на дороге 15 и у моста в Хуан Хоа, захватив его, и выходя на подступы к городу Донг Ха. После чего связь с какими-то частями к северу от Донг Ха была потеряна. К югу от Донг Ха у командования есть только связь с базой в Ке Сань, которая закрывает путь по рокаде номер 16 к главному дорожному узлу в этой провинции, которым является Донг Ха, и с базой подготовки южновьетнамских рейнджеров возле Куангчи. На этой базе есть и американские инструкторы, примерно двести человек, но тяжелого вооружения, кроме нескольких бронетранспортеров и батареи 106-мм самоходных минометов у них нет. Подполковнику Дженкинсу было приказано как можно скорее прибыть в Куангчи, где, как старшему по званию, сформировать из имеющихся сил сводный отряд, чтобы остановить наступление северян по дорогам 1А и 64.
   0x01 graphic
   Американский танк М48А2 форсирует вброд реку Ла
  
   31 октября, ханойское время 09-29. Северный берег брода через реку Ла, два километра к востоку от моста Май Чанг, дорога 1А. Вторая рота второго батальона региональных сил 5 военного района Вьетконга.
   Командир роты был молод. Лейтенанту Ду Кхо было всего двадцать четыре года, и он не имел военного образования. Ну, если не считать четырех месячные курсы, которые он прошел в Северном Вьетнаме, в учебном центре возле города Хатинь. Но из двадцати четырех лет своей жизни он воевал половину. В далеком 1950 году, еще подростком, он вступил во Вьетминь. Тогда, после первых успехов на севере, где Нгуен Во Зиап разгромил французскую тактическую группу "Байяр", пять батальонов под командованием полковника Лепажа у Донг Ке и три батальона колониальных войск полковника Шартона, шедших ему на выручку, воодушевление охватило всех вьетнамцев. И Вьетминь просто захлестнула волна добровольцев, одним из которых был худенький двенадцатилетний подросток. Сначала он был простым "ду кич", в своей деревушке в Аннаме, потом, через два года, его "подняли" в региональные силы. В 1951 году, Вьетминь, напротив, потерпел ряд чувствительных поражений, пытаясь прорвать "линию Де Латтра" в Тонкинской дельте. Нгуен Во Зиап, восполняя большие потери в своих дивизиях главных сил, произвел массовый "подъём" бойцов из региональных сил, а те, в свою очередь, массово забирали людей из "дан куап" и "ду кич" на место выбывших. Это привело к временной потере качества бойцов региональных сил, но у них было время на подготовку. Основные сражения в 1952 году развернулись севернее, закончившись убедительной победой Вьетминя под Хоа Бинем, когда Нгуен Во Зиап разгромил последних местных коллаборационистов на севере, из племени муонг, а их хозяев-французов загнал за линию "Де Латтра". В 1953 году Ду Кхо, уже в качестве бойца региональных сил, участвовал в штурме Ан Ке, укрепленного форта неподалеку города Контум в центральном Аннаме. Основную роль в этой операции играли 84 и 95 отдельные полки главных сил Вьетминя, но и регионалам пришлось повоевать. Французы в конце концов удержали Ан Ке, ценой переброски целых трех парашютно-десантных батальонов Иностранного легиона, но главную артерию, дорогу 19, Вьетминь перерезал на целых три месяца. Далее были местные стычки с французами в 1954, когда главные силы ломали хребет французской военной машине в Индокитае при Дьен Бьен Фу. Эйфория победы, когда Ду Кхо, приникнув с товарищами по взводу к радиоприемнику, слышал радиорепортаж из Ханоя. Повсеместный спуск флагов французской администрации, и почти одновременное парадное прохождение войск Вьетминя по центральным улицам Ханоя о параде войск 9 октября 1954 года. И горькое разочарование последующих лет, когда плоды победы, которую добивались все вьетнамцы, предатели в Кохинхине украли у половины Вьетнама. При поддержке новых колонизаторов, американцев, которые прикрываясь лозунгами демократии, просто сменили одряхлевшую Францию. Эти годы, с 1954 по 1958, были самыми тяжелыми для патриотов Аннама и Кохинхины. На севере, в Тонкине, или как еще его называли, Бакбо строили новую жизнь. А здесь опять была одна нищета, неграмотность и коррупция. Но в 1958 ситуация потихоньку начала меняться. ДРВ, окрепнув, обратило свой взор на юг. На основе структуры Вьетминя был создан Вьетконг, и его люди, углядев молодого, но уже очень опытного солдата, предложили ему пройти курсы младших командиров. И в 1962 году он командовал уже ротой региональных сил. Большая часть бойцов в роте были обстрелянными, как он ветеранами, мастерами партизанской войны в джунглях и королями дорожных засад. Только четверть списочного состава роты были недавно "поднятыми" из "ду кич", но и у них имелся кое-какой боевой опыт. Хуже обстояло дело с вооружением. Стрелковое вооружение роты являло собой сборную солянку из автоматов ППШ и ППС советского и китайского производства, а часть бойцов, вообще была вооружена японскими винтовками "Арисака", калибра 6,5мм. С тяжелым стрелковым вооружением была еще большая путаница. В роте были три трофея корейской войны. Три американских пулемета Браунинга модели 1919 с воздушным охлаждением, на треногих станках, под патрон "Спрингфилд" .30-06, или, по европейским стандартам, 7,62х63мм. И были три советских пулемета Дегтярева ДП-27, под русский патрон 7,62х54R. То есть всего чуть более сотни человек имели оружие под пять различных патронов. Это если еще не считать приданных бойцов из "ду кич", у тех вообще были изношенные раритеты первой мировой войны, старые немецкие винтовки Маузера 1898 года под немецкий патрон 7,92х59, и еще более старые французские винтовки Лебеля 1886 года, вообще под патрон 8-мм калибра. На этом зоопарк в вооружении не заканчивался. Бойцы имели при себе осколочные ручные гранаты, советские Ф-1, похожие на нее американские Мк1 и французские F1, японские тип 97, китайские тип 42, советские противотанковые РПГ-43. Отделение саперов, которые существовали во всех пехотных частях Вьетминя и Вьетконга, наряду с личным стрелковым оружием имело 5 советских противотанковых мин нажимного действия ТМ-46, такое же количество их китайских копий, и десяток старых советских мин ПМД-6, в деревянных корпусах уже местного производства. И неизвестное даже самому Ду Кхо количество самодельных взрывных устройств, колышков, самострелов и прочих ловушек. Ду Кхо знал только, что в качестве корпусов для взрывных устройств его саперы собирают весь мусор, от жестяных банок из-под кока-колы и американских пайков, до снарядных гильз. Они, как хомяки, собирали гильзы даже от авиационных пушек и крупнокалиберных пулеметов. И наконец, основное противотанковое вооружение роты. Одна трофейная американская 60-мм "Базука", к которой полгода назад командование добавило два новейших советских гранатомета РПГ-2, причем с обученными расчетами и двойным боекомплектом, для которого он сразу выделил еще четырех "ду кич". Накануне вечером Ду Кхо получил задачу, оседлать дорогу 1А и не допустить продвижения сил противника севернее реки Ла до 12-00 сегодняшнего дня. Он прекрасно знал, что в городе Куанг-три, который находится в нескольких километрах южнее, американцы развернули бронетанковый учебный центр, где техники хватит на целый батальон. И ему, если эта армада рванется на север, по мосту через реку Ла, ни за что ее не сдержать. Даже на полчаса. Поэтому он приказал сразу же взорвать мост Май Чанг, что его саперы блистательно и проделали. Теперь американцам, чтобы выйти на шоссе, надо будет переправиться через брод, в двух километрах ниже по реке, а потом, по извилистой узкой дороге в джунглях, которая скорее походила на тропу, вернуться на шоссе. Тропа сильно петляла, и по ней, до шоссе, надо было проехать километров пять, не меньше. И Ду Кхо надеялся, что американцы запомнят этот путь надолго.
  
   31 октября, ханойское время 09-32. Брод через реку Ла, два километра к востоку от моста Май Чанг, дорога 1А.
   Проблемы у сводной тактической группы подполковника Дженкинса начались еще в момент переправы. Подполковник, не смотря на возражения некоторых своих офицеров, не стал действовать сломя голову. Сначала через реку поехал один из бронетранспортеров М113. БТР был плавающим, и поэтому не было опасений, что он утонет, из-за высокого уровня воды в реке. Ведь сезон дождей здесь недавно закончился. Танки дожидались на южной стороне, пока он не прошел до широкого выхода из реки и резво выбрался наружу. М113 проехал еще немного, оставаясь в видимости остальной колонны, а первый "Паттон" не спеша вошел в воду. Все произошло мгновенно. Маскировка бойцов Вьетконга была совершенной. Бронетранспортер получил гранату из базуки в борт, и сразу загорелся, а к первому М48, уже проехавшему больше половины брода, сразу с двух сторон протянулись дымные росчерки гранат, выпущенных из РПГ-2. Одновременно по американцам, вольготно торчавшим из люков или даже вообще сидевших на броне, хлестнули густые пулеметные очереди, перемежаемые резкими хлопками выстрелов из "арисак". Расстрел длился секунд пять-шесть, потом американцы опомнились и начали отвечать. Сначала просто беспорядочным огнем, потом более осознанным, но уже впустую. По приказу Ду Кхо бойцы уже отошли дальше, не раскрывая себя огнем, только расчет базуки не удержался от соблазна. Отойдя чуть назад, он выпустил еще одну гранату в поврежденный бронетранспортер, попав ему в моторное отделение. Выскочивших из БТР американцев "причесали" огнем из винтовок и автоматов, уцелеть удалось всего пятерым, которые успели укрыться за корпусом М113. Добивать их не стали, обозленные танкисты Дженкинса начали бегло стрелять из всего, что было у них в наличии, в том числе и танковых орудий. Следующую засаду Ду Кхо организовал через пятьсот метров по дороге, вдоль которой сейчас бесшумными маленькими тенями скользили его бойцы. Еще на дороге, до этой второй засады, для американцев было подготовлено несколько сюрпризов. В начале Ду Кхо хотел заминировать выход из брода, но потом, посоветовавшись с командиром саперов, отказался от этого варианта. Слишком широк был плёс у реки Ла, где был брод. А у роты слишком мало противотанковых мин.
   Подполковник Дженкинс был вне себя. Нет, это надо же так опростоволоситься. Он недооценил противника, а ведь мог бы догадаться, если Вьетконг взорвал мост, значит он и брод не оставит без присмотра! И его ошибка обошлась группе дорого. Подбитый и сгоревший бронетранспортер. Одиннадцать человек только убитыми, пять дурней, которые красовались на броне танков, и шесть погибли в БТР.
  
   0x01 graphic
   Подбитый американский бронетранспортер М113
   Десяток раненых, их придется положить во второй М113, поставив его в середину колонны, и распределив десант на танки. Безвозвратно потеряны сгоревший М113 и подбитый "Паттон", из открытых люков которого до сих пор валит дым. И, самое обидное, потеряно сорок минут.
   31 октября, ханойское время 10-15. Лесная дорога к шоссе 1А, пятьсот метров к северо-западу от брода через реку Ла.
   Ду Кхо подумал, что все-таки партия права. Без поддержки народа, без многочисленных "ду кич", местных, из окрестных деревень, его рота просто физически не успела бы подготовить все необходимое, без которого бы они просто была бы уничтожены при первой же попытке остановить американские танки. Многочисленные окопы и потайные схроны для наблюдателей, причем именно в тех местах, куда белый человек не полезет даже в джунглях. Ловчие ямы и ловушки. Да много еще чего. И пусть все это будет использовано в реальности даже не на половину, без этого бы рота уже понесла бы потери. Как только что, у брода, когда американцы открыли шквальный беспорядочный огонь по окружающим джунглям, из пулеметов и даже танковых орудий. Кусты и даже стволы деревьев плохо защищают от крупнокалиберных пуль, не говоря о 90-миллиметровых снарядов. А вот вырытые при помощи "ду кич" в земле окопы, да еще с деревоземляными перекрытиями, позволили бойцам его роты переждать этот безумный обстрел в целости и сохранности. У американцев оказалось удивительно мало пехоты, и этим надо было воспользоваться. Второй сюрприз ждал американцев недалеко, всего в пятистах метрах по лесной дороге. Когда колонна из двадцати одного танка и одного БТРа поползла, вытягиваясь в длинную воняющую сгоревшим бензином змею, первым по дороге уже шел танк. Он и подорвался на противотанковой мине, потеряв два опорных катка и "разувшись" левой гусеницей.
   0x01 graphic
   Экипаж американского танка М48 пытается устранить повреждения своего танка, подорвавшегося на противотанковой мине
   Подполковник Дженкинс на этот раз отреагировал спокойно. Ну, подорвался танк на мине. Экипаж остался цел. И это не засада, очевидно, что подразделение врага, обстрелявшее их у брода, понесло ощутимые потери от ответного огня. И теперь не рискует вступать с ними в огневой контакт, накидав мин по дороге. Ну что же, оставим экипажу подбитого танка в помощь еще пару человек, пусть чинятся и догоняют. Они и так потеряли пятнадцать минут на этом чертовом подрыве, вдобавок снова истратили кучу боеприпасов, впустую поливая окрестные джунгли. Издав приказ экономить боеприпасы, неизвестно, когда получится их пополнить, и выделив пять человек в пеший головной дозор, сапера, трех пехотинцев и сержанта, колонна продолжила движение.
   Командир отделения, внимательно наблюдавший за американцами сквозь приоткрытую крышку выкопанного схрона, слабо улыбнулся. Эти янки действительно действуют так предсказуемо. Лейтенант Ду Кхо говорил правду, они оставили экипаж чинить свой танк, правда придав ему еще пару человек. Ну что же, оставшиеся американцы умрут, правда не прямо сейчас, попозже, когда проедет вся длинная колонна. Надо только подождать, когда они будут заканчивать свой ремонт и совсем расслабятся.
  
   31 октября, ханойское время 10-30. Лесная дорога к шоссе 1А, девятьсот метров к северо-западу от брода через реку Ла.
   На этот раз Дженкинс позволил себе сугубо матерную тираду. Похоже, у вьетконговцев закончились мины, и они перешли к самодельным ловушкам. Пеший дозор, шедший впереди, совершенно проморгал хитрую конструкцию. Вместо одной колеи была выкопана довольно глубокая траншея, а сверху все это было прикрыто щитом из глины и веток, который легко выдерживал вес человека, но сразу провалился под многотонным "Паттоном". И теперь тот прочно сидел на брюхе.
   0x01 graphic
   Застрявший в джунглях танк М48А2 "Паттон"
   Для того, чтобы его вытащить, пришлось выделить еще один танк и дополнительно пару человек с шанцевым инструментом. А остальная колонна, восемнадцать танков и один БТР, с трудом обогнув застрявшего собрата, поползла дальше. Увеличив число людей в пешем передовом дозоре и потеряв еще сорок минут.
   0x01 graphic
   Американские танкисты вытаскивают застрявшую технику
   Из замаскированных в джунглях окопов за мучениями янки, протягивающих по грязи тяжелый трос, с интересом наблюдали бойцы Вьетконга, еще одно отделение стрелков и расчет пулемета ДП-27. Бойцы не стреляли, командир роты строго-настрого запретил им первыми открывать огонь. Стрелять можно было начинать, только когда беспорядочную стрельбу откроют американцы, из своих многочисленных орудий и пулеметов. Вот только тогда, когда командир янки оглохнет от шума стрельбы собственных солдат, можно будет срезать этих беспечных дураков, ведущих себя, как дома. Но здесь им не Америка, надо просто немного подождать, и американцы это поймут. Те, кто останется жив, конечно. А ждать бойцы Вьетконга умели.
  
   31 октября, ханойское время 11-10. Лесная дорога к шоссе 1А, полтора километра к северо-западу от брода через реку Ла.
   Следующая ловушка была типовой, и где-то даже рутинной. Но французские патрули так и не нашли методов борьбы с ней. Одна противопехотная мина была уложена на тропу. Впереди по маршруту в пятидесяти метрах уложена еще одна мина, а сразу за ней, еще одна, на этот раз противотанковая. Первый тройной дозор прошел всего в пяти метрах от закрытого маскировочным щитом окопа, в котором сидели два сапера Вьетконга. Впереди шли, каждый по своей колее, американские саперы, с шестами, все время тыкая им поверхность впереди. Уж больно не понравился подполковнику Дженкинсу предыдущий сюрприз. Чуть позади, в пятнадцати метрах, шел пехотинец, прикрывая саперов со своей М14 наизготовку. Как только патруль прошел замаскированный окоп, саперы Вьетконга поставили третью мину, тоже противопехотную, и еще одну, противотанковую. Поднять и натянуть уже закрепленную на той стороне и уложенную в грязь проволочку, поставив мину на дорогу, прикрыв ее листвой, много времени не надо. А противотанковую мину вообще достаточно просто уложить в ямку в колее, прикрыв сверху грязью. И нырнуть обратно в схрон-окоп, тщательно закрыв за собой маскировочный щит, прямо под носом еще оставшегося отделения дозора. Тем более все звуки заглушал шум уже близко работавших многочисленных двигателей. Как и ожидалось, один из американских саперов, шестом задел натянутую тонкую проволочку.
   0x01 graphic
   Американский пехотинец проверяет дорогу перед танком
   Прогремел взрыв, убивший одного сапера, и ранивший его соседа. Пехотинец, обстреляв окрестные заросли, повернулся и побежал обратно звать на помощь. И подорвался на мине, только что установленной бойцом Вьетконга. Сержант, командующий отделением дозора, выслал помощь во встречном направлении. Которая, оказав помощь раненым и обстреляв заросли, опять напоролась на третью противопехотную мину.
   -Сэр, у нас двое убитых и четверо раненых, сквозь стрельбу, доложил сержант. Похоже, все подорвались на минах.
   -Головному танку, ускорить движение! Прикрыть броней дозор, обеспечить эвакуацию раненых! Идущий первым танк, выбросив из выхлопной трубы густой клуб дыма, быстро двинулся на помощь своим.
   0x01 graphic
   Танк М48, идущий на максимальной скорости после сезона дождей
   Танкисты уже увидели лежащего на обочине раненого, над которым хлопотал еще один солдат с перевязочным пакетом. Командир танка, торчащий из башни за зенитным пулеметом, даже успел помахать им, мол, "держитесь, парни, мы уже здесь!". Как вдруг из-под гусеницы танка сверкнуло красным, и прогремел мощный взрыв. Подбитый танк стал вращать башней во все стороны, беспорядочно стреляя из пушки и крупнокалиберного пулемета. Видя такое дело, огонь по джунглям открыли и остальные танки колонны. И в этом шуме совершенно не были слышны очереди ручного пулемета Дегтярева и выстрелы "арисак" позади колонны. Опомнился подполковник, только тогда, когда один из радистов, уцелевший и запершийся в застрявшем танке стал звать по радио на помощь. Кроме него, в живых остались только механики водители, да и то, во втором танке мехвод был контужен, пулей, по касательной прилетевшей ему в каску. Из экипажа танка, подорвавшегося в начале, не выжил никто, все они так и лежали возле танка, не успев закончить его ремонт. А вьетконговцы его еще и подожгли. В довершении всего, один из трех танков, отправленных подполковником назад, получил два выстрела из РПГ, в моторное отделение и в борт башни, а последний бронетранспортер, тоже отправленный назад, по возвращению подорвался на мине, правда слабенькой. Хотя откуда мины на дороге, по которым туда-сюда ездит американская техника?
   0x01 graphic
   Поврежденный американский бронетранспортер М113
   И, как вишенка на торте, был еще один подрыв. Танк, который был выслан подполковником вперед, на помощь истекающим кровью раненым головного дозора, опять подорвался на мине, прямо рядом с ранеными. Вдобавок, ошеломленных американцев еще и обстреляли, пехоту из пулеметов, а подбитый танк - из РПГ и "базуки". Танк в итоге загорелся, а пехота потеряла еще трех убитыми и пятерых ранеными. Американцы, правда, тоже, наконец-то открыли боевой счет. Расчет "базуки" не успел своевременно укрыться из-под огня, Ду Кхо записал в свой пассив первых убитых, трех бойцов своей роты и двоих из "ду кич". Еще с десяток людей были легко ранены, осколками, при неприцельном огне американцев по джунглям.
   Лейтенант приказал отходить на новые позиции, оставив отделение с "арисаками" и пару пулеметов. Они периодически постреливали по застрявшей колонне, убивая чересчур рьяных американцев. Был очень большой соблазн подбить у американцев больше танков, но для этого гранатометчикам надо было подойти очень близко, иначе мешали густые заросли, реактивная граната просто не могла пролететь сквозь мешанину листьев и веток. Ну и зачем рисковать? Американцы в этом "сюрпризе" потеряли еще два часа, свое задание он выполнил, даже с лихвой. И лейтенант вместе с расчетом РПГ пошел вдоль дороги к основным силами своей роты, которые давно готовили новый сюрприз американцам. Правда, когда Ду Кхо вышел на новую позицию, его самого ожидал "сюрприз", но на этот раз приятный. Рядом с его бойцами стоял бронетранспортер разведки передовых сил 351 механизированной дивизии.
   0x01 graphic
   Бронетранспортер советского производства БТР-152 из состава разведывательного батальона 351 механизированной дивизии Главных сил армии ДРВ
  
   31 октября, ханойское время 09-00. База подготовки южновьетнамских рейнджеров возле Куангчи, двадцать километров к югу от семнадцатой параллели.
   База пережила внезапное всеобщее восстание Вьетконга на удивление хорошо. На попытку обстрела ее из минометов командир самоходной минометной батареи своевременно открыл контрбатарейную стрельбу, и шесть более мощных и защищенный 106-мм минометов, установленных на БТР М113, довольно быстро подавили четыре 82-мм миномета Вьетконга. Но пропала связь с полицией и военным комендантом в городе, а также с пехотным полком южновьетнамской армии, расквартированным десятью километрами севернее. Оно и немудрено, и полицейские участки, и комендатура в городе Куангчи к 9-00 оказались уже захвачены Вьетконгом, а по казармам и боксам с техникой несчастного полка вот уже как час вели огонь целых два дивизиона 122-мм гаубиц М-30 артиллерийского гаубичного полка 351 механизированной дивизии армии ДРВ. Об этом полковник Поплавски, фактически принявший командование базой после исчезновения двух третей южновьетнамских офицеров, вместе с официальным командиром базы узнал слишком поздно. Предыдущие попытки выслать патрули, чтобы узнать, что, черт возьми, происходит, пресекались пулеметным огнем и снайперами, стоили патрулям удалиться за пределы радиуса досягаемости своих 106-мм минометов. А попытка в 8-30 отправить два бронетранспортера М113 в дальнюю разведку на север, окончились тем, что, отъехав всего пять километров, американцы напоролись на засаду. Один М113, получив прямое попадание из 75-мм противотанковой пушки ПАК-40, производства еще фашисткой Германии, взорвался, второй успел ретироваться.
   0x01 graphic
   75-мм противотанковые пушки ПАК-40 немецкого производства на параде в Ханое в 1960 году.
   Так и оставался бы полковник Поплавски отрезанным от мира и в абсолютном неведении о происходящем, пока в 9-20 с ним на связь не вышел оперативный дежурный из самого центрального штаба КПОВПЮВ в Сайгоне. Он обрушил на него целую кучу информации. Впрочем, ее можно было охарактеризовать одним словом - задница. Из всего вороха плохих, очень плохих и просто отвратительных новостей, Поплавский для себя уразумел две самые главные. Первая, его база, десяток БТР М113, шесть из которых с минометами, две сотни американцев, из которых всего половина рейнджеры из Форт-Брэгг, а остальные не пойми кто, и пять десятков местных вояк, это все, что стоит на пути целой вьетнамской механизированной дивизии. И вторая новость - это то, что воздушной поддержки не будет. Вообще никакой, даже вертолетов, чтобы вывезти раненых. Дежурный, правда, пообещал, что к нему на помощь идут танки сводной роты подполковника Дженкинса, всего две дюжины новейших "Паттонов" М48А2. С ними у Поплавски появлялся хоть какой-то шанс, но узнать, был ли этот шанс, где этот Дженкинс, полковнику уже было не суждено. Через несколько минут на базу обрушилась шестерка бомбардировщиков Ил-28 с опознавательными знаками ВВС ДРВ. И Поплавский, наверное, впервые в жизни узнал то бессилие и беспомощность, которая испытывает пехота при воздушном налете авиации противника. Абсолютная беспомощность и всепроникающий ужас.
   0x01 graphic
   Американцы в окрестностях города Куангчи пережидают воздушный налет
   Последствия налета были катастрофичны. Они потеряли половину бронетранспортеров, причем "Гэвинов" с минометами осталось всего три. Ведь никто не удосужился о маскировке с воздуха, еще несколько часов назад сама мысль о том, что их, американцев, будут бомбить вражеские самолеты, казалась абсурдным. Были разрушены многие здания и ангары. Но самое печальное, одна из первых бомб поразило стационарную радиостанцию, теперь у них были только УКВ-радиопередатчики на бронетранспортерах с малым радиусом действия. Вдобавок, база оказалась плотно блокирована. Противник как-то незаметно окружил ее, вражеские снайперы уже начали постреливать по территории самой базы, а все попытки выйти за периметр пресекались сильным ружейным и пулеметным огнем. Поплавски попытался задействовать минометы, чтобы подавить вражеские пулеметы, но после того, как начавший стрелять "Гэвин" был буквально разорван на куски залпом орудий калибром не менее пяти дюймов, оказался от этой затеи. Американцам оставалось только сидеть в плотном кольце, в бессильной злобе наблюдая, как по дороге мимо них на юг идут сплошным потоком вьетнамские танки и бронетранспортеры.
   0x01 graphic
   БТР-40 из состава 351 механизированной дивизии армии ДРВ идут на юг по дороге 1А.
  
   31 октября, ханойское время 08-45. База Ке-Сань, восемнадцать километров к югу от семнадцатой параллели.
   Ке-Сань была вторым аванпостом, выставленным именно американцами у семнадцатой параллели. Вообще-то численность войск собственно армии Республики Вьетнам, или "марионеток Дьема", как их презрительно называли во Вьетконге, развернутых на границе, была довольно велика. Уж никак не менее численности трех дивизий северян, рванувших на юг ранним утром 31 октября. И по своему техническому оснащению южане даже превосходили своих северных соседей. Но вот по своим морально-боевым качествам... Одним словом, за несколько часов с начала боевых действий, а кое-где даже до начала войны, эти дивизии начали стремительно усыхать до размера полков, полки - до батальонов, а уж при встрече с закаленным и испытанным ветеранами 310, 324 или 351 дивизиями северян эти остатки просто поднимали руки. И это еще полбеды. Ручеек дезертиров, с началом войны превратившийся в полноводный поток, оказался не самым страшным кошмаром южновьетнамских генералов и их американских советников. Ряд подразделений АРВ, численностью до роты, причем в полном составе, с командирами и техникой, в определенный момент просто перешли на сторону коммунистов. Причем это был не пассивная смена знамен, а хорошо спланированная и подготовленная акция. Вот и сейчас, первым противником, с которым пришлось столкнуться американцам на базе Ке-Сань, была рота вот таких вот перевертышей. Она чуть было не заехала прямо в расположение базы, но кто-то из американцев, дежуривших на КПП, рассмотрел желтые пятиконечные звезды в красном круге, грубо нарисованные на бортах БТР. Когнитивный диссонанс, возникший в головах американских солдат, при виде вражеских опознавательных знаков, нарисованных на своих, выпущенных в городе Сан-Хосе, штат Калифорния, машинах, быстро закончился. Наглые "перебежчики" были встречены огнем, и откатились назад. Вроде бы одну бронемашину удалось повредить. У американцев было убиты три солдата и один сержант, не успевших выскочить из контейнера КПП и просто продырявленных огнем крупнокалиберных М2 вмести с самим контейнером. Были ли потери среди атакующих, неизвестно, заметили только, что один бронетранспортер дымил, впрочем, это не мешало ему бодро отползать.
   База в Ке-Сань "держала" вторую стратегическую дорогу, идущую с севера на юг, шоссе номер 15, одновременно контролируя рокадную дорогу АН16. И захват этого перекрестка открывал дивизиям АСВ обходной путь, мимо Куангчи, в провинции Куангтри, и даже мимо Хюэ, в центральный Аннам. А с учетом того, что в регионе только что закончился сезон дождей, технику, и особенно снабжение войск во вменяемом количестве можно было использовать только по дорогам. Танки и другая гусеничная техника еще могли как-то продвигаться по проселочным местным дорогам, но колесные грузовики нет. И поэтому взятие базы Ке Сань было для командования 324 механизированной дивизии первоочередной задачей. Передовые механизированные части этой дивизии, заранее пересекшие семнадцатую параллель, уже к 7-00 продвинулись на пятнадцать километров по серпантинам только что проложенного "ду кич" колонного пути, который позже получил названия "тропа Хо Ши Мина". Одновременно части 310 дивизии подступили к базе Ке Сань по шоссе 9Е с запада, сходу атаковав и рассеяв южновьетнамский батальон, оборонявший пункт пограничного перехода в городке Лао Бао. Тот факт, что целая дивизия, фактически, залезла на территорию сопредельного Лаоса, да еще за неделю до начала боевых действий, Нгуен Во Зиапа волновал мало, если вообще волновал. Не в первой, в войне с французами он уже в апреле 1953 молниеносным броском вторгался в Лаос, и даже окружил его столицу, Луанг-Прабанг, вместе с засевшими там французами, за спиной которых отсиживался король Лаоса. Французы, запаниковав, начали по воздуху перебрасывать туда подкрепления, которых потом им так не хватило на основном фронте войны, в Тонкинской дельте.
   Одним словам, к 9-20 части 310 дивизии вышли к Ке Сань, обходя базу мелкими подразделениями пехоты. Но сначала на американцев обрушился удар с воздуха. Северный Вьетнам в 1962 году не имел достаточного числа бомбардировщиков, шестерка Ил-28 со смешанными советско-вьетнамскими экипажами, вот и все, что было в ВВС ДРВ по состоянию на 09-00 31 октября. Но еще в ВВС было целых три истребительных полка на реактивных МиГ-17. А советские и китайские инструкторы имели кое-какой опыт применения этих машин по наземным целям, успев их накрепко вбить в головы своим подопечным. И в 09-15 на головы американцев в Ке Сань упала восьмерка МиГов из первой эскадрильи 921 истребительного авиаполка. В отличие от бомбардировщиков, в кабинах, атакующих МиГ-17Ф сидели исключительно вьетнамцы. Первые МиГи поступили на вооружение ВВС ДРВ еще пять лет назад, и на их обучение руководство ДРВ не экономило. Уж очень негативную память о себе оставили налеты французских "Хэллкетов" и "Мародеров" в прошлую войну. А сейчас все эти неприятные ощущения предстояло испытать американцам. Восьмерка МиГов свалилась на лагерь Ке Сань с востока, со стороны уже взошедшего солнца. На вертолетной площадке как раз поднимался один из немногих СН-34А. Он уцелел после утреннего разгрома, устроенного Вьетконгом американским авиационным базам и как раз прилетел в Ке Сань, чтобы срочно забрать двух тяжелораненых в первом утреннем столкновении. Ведущий восьмерки МиГов, капитан Фам Нгок Лан, чуть отвернув от курса, короткой очередью из пушек полоснул по висящему на высоте нескольких метров вертолету. Два снаряда попали в хвостовую балку, и поврежденная конструкция просто сложилась пополам, под действием нагрузки от момента хвостового винта. К удивлению американских вертолетчиков, перехлеста лопастей основного винта с хвостовым не случилось, и они смогли "уронить" неуправляемый и вращающийся вокруг себя "Чоктай" на землю, на самом краю площадки.
   0x01 graphic
   Сбитый вертолет СН-34 "Чоктай" и последствия авиаудара на базе Ке Сань
   На земле, впрочем, было совсем не до них. Половина МиГов несла по две 250-килограммовые фугаски, половина - по два блока 57-мм неуправляемых реактивных снарядов, и сейчас все это богатство, щедро высыпанное вьетнамскими пилотами на головы американцев, взрывалось и горело среди множества ящиков и тюков со снаряжением, амуницией и боеприпасами. Американцам опять аукнулось наплевательское отношение к угрозе обстрелов, как с земли, так и с воздуха. Впрочем, последнюю опасность они не рассматривали даже теоретически, за что сейчас вынуждены расплачиваться кровью.
   Вот такие мысли мелькали в голове у подполковника Ричарда Уинтерса, когда он наблюдал свою базу, испятнанную взрывами и окутанную дымом от многочисленных пожаров, между которыми метались потерявшие управление люди. А МиГи капитана Фам Нгок Лана, тем временем развернулись и пошли на второй заход, полосуя обезумевших американцев из пушек. Когда они, улетели, личный состав базы вместо нормального воинского подразделения представлял полуодетый неуправляемый сброд. Кто-то потерянно сидел на земле, кто-то суетился возле многочисленных раненных, а кто-то просто стоял, и, в полном ступоре допивал свой утренний кофе, налет пришелся как раз к окончанию завтрака. В принципе, чтобы привести в порядок свое расстроенное воинство, майору хватило бы и получаса. Все-таки его люди были из элитных соединений, 82 и 101 воздушно-десантной дивизии, чуть разбавленные вьетнамцами. Да и сам он в начале службы в 1942 году был вторым лейтенантом в роте Е второго батальона 506 парашютно-десантного полка 101 воздушно-десантной дивизии. Потом была высадка в Нормандии, в зоне "Юта", операция "Маркет Гарден", немецкое наступление в Арденнах, и отчаянное сражение в окруженной Бастони, после которого рота Е стала легендой. Крест "За выдающиеся заслуги", "Бронзовая звезда", "Пурпурное сердце", французский "Военный крест", все эти ордена подтверждали его храбрость человека и умение командира. Потом была Корейская война, где он руководил подготовкой новобранцев в Форт-Диксе и школа рейнджеров. Подполковник Ричард Уинтерс вообще-то не горел желанием служить в армии, оба раза после демобилизации, в 1946 и 1953 он открывал свои фирмы и его бизнес шел успешно, но, если его призывали из запаса, он делал свою работу офицера хорошо. Последний раз его выдернули с гражданки, когда по приказу Голдуотера, недавно ставшего президентом, летом 1962 было решено увеличить численность сухопутных войск. И такой опытный офицер, да еще имеющий боевые награды, внезапно оказался очень далеко от своего завода по производству клея в Нью-Брансуик, штат Нью-Джерси. Вполне может быть, что это решение президента спасло ему жизнь, ведь штат Нью-Джерси находился в "черном пятне", так теперь называли американцы зону сплошных разрушений после ядерного удара СССР на севере своей страны. А вот его жена и дети наверняка погибли, и это чертовски сильно повышало его мотивацию. Короче, еще полчаса, и он бы успел. Но вьетнамские командиры тоже имели боевой опыт, и не собирались давать противнику время, чтобы он успел привести себя в порядок. В джунглях на западе взревели моторы, и растерянные американцы с изумлением увидели атакующие легкие танки ПТ-76, рядом с которыми бежали густые цепи вражеских солдат.
   0x01 graphic
   Бойцы и танк ПТ-76 "железной" 310 дивизии Главных сил армии Северного Вьетнама в атаке
   Первую атаку они все-таки смогли отбить. Помогло только чудо и вовремя нашедшиеся в этом бардаке несколько новых гранатометов М79, при помощи которых удалось отсечь вражескую пехоту от танков. Но потери были ужасны, прорвавшиеся на территорию базы два танка выкосили и подавили кучу народа, пока их не подбили. Вдобавок, вьетнамская пехота зацепилась за западную часть укреплений на территории базы, и у Уинтерса не было сил, чтобы их выбить оттуда. И, что хуже всего, было потеряно практически все тяжелое вооружение и транспорт. Десантникам оставалось только умереть, как тогда, в Бастони, в далеком 1944. Но тогда в воздухе постоянно была своя авиация, а танки Паттона каждый час выходили с ними на связь, рапортуя, сколько миль они прошли. Сейчас на воздух никакой надежды, судя по тому, как вольготно ведут себя вражеские МиГи, и нет никаких танков, спешащих им на помощь. И подполковник Ричард Уинтерс с ужасом задавал себе вопрос, хватит ли у него мужества повторить знаменитое "Nuts!", как это сделал его командир, бригадный командир Энтони Маколифф, в ответ на немецкий ультиматум. Но он еще не знал, как ошибался. Сейчас, в этом конфликте, время было самой главной ценностью, и северные вьетнамцы, в отличие от немцев, не собирались попусту его тратить на ультиматумы
   -Товарищ капитан, вам понятна задача? Прозвучал вопрос командира механизированного полка 324 дивизии.
   -Да, товарищ полковник. Через тридцать минут мы начнем атаку!
   Первая танковая рота второго батальона механизированного полка, идущая сразу за головным дозором, только что завершила изнурительный марш по серпантинам "тропы Хо Ши Мина" от границы к базе Ке Сань. По карте, напрямую это расстояние не превышало двадцати километров, но танкам пришлось пройти не меньше семидесяти, причем отнюдь не по нормальной дороге. "Ду кич" вырубили мешавшие деревья и замостили бревнами некоторые участки пути, но выпрямить змеиные кольца непрерывных серпантинов даже не дороги, а просто колонного пути, каковой на самом деле являлась "тропа", не под силу было любому количеству "ду кич". При таком быстром продвижении были и потери. Пять человек из "ду кич" получили травмы, в основном переломы конечностей. Двое погибли, под гусеницами своих же танков. И рота потеряла одну машину, свалившуюся на крутом повороте в ущелье, вместе почти со всем экипажем. Уцелел только командир танка, стоявший, высунувшись из люка по пояс, и вовремя успевший выскочить из уже падающей машины. Но не успели еще водители девяти "тридцатьчетверок" вытереть пот и перевести дух после пяти часов изматывающего пути, как с командиром передовой танковой роты вышел на связь сам командир полка. Конечно, командир роты понимал, американцы, что только что с огромным трудом отразившие первую атаку, сейчас с каждой минутой восстанавливают свою боеспособность. Но бросать свои танки в бой сходу, не выяснив обстановку, это верный способ погубить роту. Хорошо хоть, что у командира пехотного батальона из 310 дивизии была уже карта с подробно нанесенной на ней обстановкой. Осталось только договориться с ним о взаимодействии, ведь своя пехота безнадежно отстала. В подчинении командира роты было всего несколько десятков "ду кич", ехавших на танковой броне в качестве подсобной силы. Нарезать сектора атаки, и самое главное, провести замену механиков-водителей. Во вьетнамских танковых войсках широко применялся принцип подмены в экипажах, и последний два часа за рычагами Т-34 его роты сидели командиры танков или стрелки радисты. Зато теперь его сразу танки пойдут в бой с уже отдохнувшими мехводами. Его сильно удивил командир сводной роты "ду кич", из состава сопровождения.
   0x01 graphic
   Вьетнамские танки Т-34-85 из состава механизированного полка 324 дивизии Главных сил готовятся к бою.
   Он настойчиво попросил, чтобы его бойцы тоже участвовали в атаке. И рядовые бойцы из "ду кич", находившиеся возле них, единогласно поддержали эту просьбу, несмотря на то, что свои танки уже доказали, что находится рядом с ними может быть очень опасно. Поразмыслив, командир танкистов согласился. Своей пехоты много не бывает, а эти, по крайней мере, уже "обтерлись" рядом с танками, находясь во время марша на танковой броне. К тому же, приданная пехота, она и есть приданная, а своя подойдет не скоро. И на будущее ему опытный и уже обстрелянный десант не помешает, само собой, из тех, кто останется жив. А там, если эти бойцы себя хорошо покажут, можно и "поднять" их в свою часть.
   У "ду кич" были свои резоны. Действительно, по результатам атаки, если она будет удачной, можно будет сразу, минуя Региональные силы, попасть в состав Главных сил, даже в элиту Главных сил, каковой являлась 324 механизированная дивизия. Это сразу сильно повышало социальный статус даже рядового бойца, не говоря о командирах. Такой шанс выпадает раз в жизни, и ни один из "ду кич" не собирался его упускать. Тем более, ехать на танковой броне им понравилось гораздо больше, чем постоянно копать землю и таскать бревна. А убить могут везде, и не факт, что простой житель прифронтовой деревни имеет больше шансов выжить, чем танкист или десантник на танке. В последнем случае можно хоть постоять за себя, а что может сделать простой деревенский житель, когда его в его деревню придут враги, без промедления стреляющие во все живое, или с неба упадут самолеты, которые без разбору зальют все напалмом. Были уже такие случаи. К тому же все бойцы этой роты "ду кич" были довольно неплохо вооружены и имели хороший боевой опыт. Естественно, по меркам "ду кич".
  
   31 октября, ханойское время 11-50. Бывшая база Ке-Сань, восемнадцать километров к югу от семнадцатой параллели.
   Через двадцать минут после атаки роты Т-34 механизированного полка 324 дивизии, поддержанной батальоном 310 дивизии и своим отрядом "ду кич", все было кончено. Американцы продержались совсем немного. Когда первая цепь вьетнамских бойцов поднялась в отвлекающую атаку из джунглей с запада, они еще оказывали какое-то сопротивление. И даже успев нанести ощутимые потери атакующим бойцам 310 дивизии, используя последние два миномета.
   0x01 graphic
   Американские минометчики ведут огонь
   Но когда, за спиной у минометчиков, зарычали моторы "тридцатьчетверок" и из джунглей хлынула еще одна волна вьетнамских солдат, за спинами которых на ухабах "кивали" башнями девять танков Т-34, из американцев как будто выдернули стержень. Напрасно подполковник Уинтерс пытался хоть как-то ободрить дух своих поредевших солдат, переползая от одного укрытия к другому. Первые же выстрелы танковых орудий накрыли позиции минометных расчетов. Потом пришел конец американским пулеметам. А затем густая цепь маленьких желтокожих людей добежала до американских позиций. Конечно, любой американец физически был гораздо сильнее любого вьетнамца, но вьетнамцев было много, и они, не вступая в рукопашные схватки, просто расстреливали американцев накоротке. Янки начали поднимать руки, сдаваясь, но вьетнамцы, разъяренные потерями, не сразу начали брать пленных.
   0x01 graphic
   Боец "ду кич", вооруженный советским автоматом ППШ, в атаке.
   В тот момент, когда Во Нгуен Зиапу доложили, что Ке Сань полностью захвачен передовыми частями 324 и 310 дивизии, он даже удивился от неожиданности. По планам военных действий, это должно было произойти не раньше 19-00 сегодняшнего дня. Оборона американцев оказалось не такой сильной, как рассчитывало командование армии ДРВ. Скорее всего, сказалось отсутствие воздушной поддержи у американцев, ведь они практически, двадцать последних лет, и не воевали в таких условиях. И даже не рассчитывали воевать. Тем не менее, таким подарком надо было срочно воспользоваться. И в нижестоящие штабы полетели радиограммы. 310 дивизии предписывалось передать один батальон, уже продвинувшийся к 11-00 по дороге номер 14 на двенадцать километров к югу, в подчинение 324 дивизии. Остальные силы дивизии должны были выйти к вечеру по рокаде АН16 во фланг разрозненным вражеским силам, еще обороняющим Куанг-чи. Подразделения же 324 дивизии должны завершить марш до перекрестка в Ке Сань и привести себя в порядок, пока перекресток будут проходить части 310. Далее части 324 дивизии должны будут выйти по дороге номер 14 до рокады 49, и по этой рокаде наступать прямо на Хюэ! Передовая танковая рота механизированного полка 324 дивизии должна, совместно с приданным пехотным батальоном 310 дивизии, сбивая малочисленные вражеские заслоны, может продвигаться по дороге номер 14 передовым отрядом уже сейчас. В приказе не забыли и "ду кич", тоже отличившихся в захвате Ке Саня вместе с танкистами. Их теперь официально переводили в штат 324 дивизии, в танковый десант. Этим передовым подразделениям предписывалось к исходу дня выйти к населенному пункту Ан Денг, который находился на границе провинций Куанг-три и Тха Тхиен Хюэ, на развязке дороги номер 14 и дороги 15Д, идущей из Лаоса.
  
   31 октября, ханойское время 12-40. Город Сайгон, Авиабаза Таншоннят. 429 тактическая истребительная эскадрилья истребителей-бомбардировщиков F-100D "Супер Сейбр", из состава 474 тактического истребительного авиакрыла.
   Ну, наконец-то. Устало вдохнул командир эскадрильи, подполковник USAF Томас Беджинкурт, провожая взглядом последний "геркулес", выруливающий с посадочной полосы прямо на импровизированную площадку вооружений. Аэропорт не был предназначен для обеспечения боевых вылетов, да еще таким количеством, восемнадцать "СуперСейбров". Еще утром только что прилетевшие из Штатов F-100D, дозаправившись на здешнем аэродроме, должны были перелететь на базы в Бьен Хоа и Дананг, где были заранее складированы запасы вооружения и прочих комплектующих, нужных для нормальной боевой работы. Но с раннего утра Вьетконг поломал все эти планы. Авиабаза Дананг обстреляна, с разрушением полосы и частичным уничтожением запасов вооружения. Авиабаза Бьен Хоа вообще уничтожена и занята противником. Американскому командованию, когда оно отошло от шока, пришлось импровизировать. Единственная уцелевшая авиабаза в этом регионе, где вдосталь было всего, и вооружения, и снаряжения, была база Кларк, на Филлипинских островах. Мало того, запасов вооружения там оказалось с избытком, база считалась тыловой для обеспечения передовых баз на Окинаве и Южной Корее, где до войны находилось несколько полных авиакрыльев самолетов "Супер Сейбр". Но с началом войны эти крылья понесли огромные потери, и запасы вооружения, складированные на Филиппинах, оказались избыточными. Силы USAF во Вьетнаме не входили в структуру воздушных армий USAF на Дальнем Востоке, они входили в КПОВПЮВ, а тот подчинялся непосредственно Комитету начальников штабов. Но ситуация была слишком серьезной, и все бюрократические процедуры прошли очень быстро. И уже в 12-20 первый из пяти транспортных самолетов С-130, ранее, в режиме ошпаренной кошки забитый доверху боеприпасами для самолетов на Филиппинах, заходил на полосу Таншоннята. Еще час, и первые звенья "Супер Сейбров" будут готовы к боевым вылетам, техники эскадрильи вешали авиабомбы и ракеты на истребителей прямо из ящиков на бетонке, которые многочисленные вьетнамские грузчики, как муравьи, вытаскивали из открытых аппарелей транспортных самолетов.
   За всей этой суетой с холодным интересом наблюдал в бинокль вьетнамский корректировщик из состава отделения разведки и наблюдения гаубичного артиллерийского дивизиона 122-мм гаубиц М-30 советского производства. Две батареи дивизиона уже развернулись на западной окраине парка Ан Пху, уже фактически в самом Сайгоне. Этот район почти полностью контролировался силами Вьетконга уже в 10-00, сложности были только с доставкой орудий. Но в 11-00 передовые части 271 полка девятой дивизии главных сил Вьетконга захватили капитальный мост через реку Донгай, связывающий пригород Бьен Хоа, Лонг Бин Тан и окраинный район Сайгона Бинг Тхунг. Что позволило тягачам двух батарей с орудиями и боеприпасами проскочить по мосту, далее по шоссе 1А до развилки в Тан Пху, и далее по дороге 52 до парка в Ан Пху. Правда, после мост в результате отчаянной контратаки частей первой дивизии морской пехоты армии Южного Вьетнама был все-таки взорван. Но еще через полчаса части 271 и 272 полков Вьетконга восстановили контроль над этим районом Сайгона, вдобавок заняв оба берега реки выше от моста, где были несколько паромных переправ. Так что прибытие остальных подразделений гаубичного дивизиона девятой дивизии Вьетконга в парк Ан Пху, ожидалось довольно скоро. С этой позиции советские гаубицы, имевшие максимальную дальность стрельбы 11 километров 800 метров, перекрывали весь аэродром Таншоннят, включая самые дальние рулевые дорожки. За оперативное развертывание Вьетконг должен был поблагодарить многочисленных местных "ду кич", они еще рано утром по цепочке многочисленных каналов связи доложили командованию девятой дивизии о наличии двух десятков американских реактивных военных самолетов на аэродроме Таншоннят. А уже с 10-00 донесения о том, что у американцев началась суета вокруг самолетов, пошли в штаб военного района Гия-динь, и далее, в штаб девятой дивизии, косяком. И штаб принял рискованное, но крайне необходимое решение, выдвинуть один из гаубичных дивизионов, фактически половину главной ударной мощи дивизии, для обстрела аэропорта. Вьетнамские военные очень хорошо понимали, к каким последствиям приведет даже один боевой вылет двух десятков истребителей-бомбардировщиков. А если им позволить летать непрерывно, на всей операции ДРВ по быстрому освобождению Южного Вьетнама можно ставить крест. К тому времени, когда приземлился первый "Геркулес", группа корректировки гаубичного дивизиона была уже на позиции. Они проскочили на заботливо подготовленных "ду кич" двух сампанах по каналу Труонг Са, и далее, уже в районе Пхуонг 4, до гробницы Куи Нхон, древнего короля Вьетнама Во Тана, где и устроились на верхней балюстраде. Отсюда весь аэропорт был как на ладони, правда временами его частично закрывал дым от горящего рядом здания отеля Бао Кинг Те, где до сих пор шла перестрелка между повстанцами и полицией. Так что, начиная с 11-30 командование девятой дивизии Вьетконга было в курсе событий, происходящих на аэродроме Таншоннят, что называется "из первых рук".
   Когда в 12-49 первый пристрелочный фугасный снаряд весом почти в двадцать два килограмма разорвался в ста пятидесяти метрах от площадки вооружений, никто не понял, что это значит. На поле стоял невообразимый шум, работали десятки авиационных моторов, и свиста при прилете снаряда никто не услышал. Поначалу все подумали, что это взрыв какого-то авиационного боеприпаса, от неосторожного обращения в спешке. Но потом до некоторых дошло, что вот в этом месте нет никаких боеприпасов, и в это время, учитывая поправки, на аэродром прилетел второй пристрелочный. Он упал уже гораздо ближе, в тридцати метрах от крайнего "Геркулеса". Тот уже пустой, после разгрузки, в это время начинал выруливать обратно на взлетную полосу. Осколки густо стеганули по кабине и толстому фюзеляжу, а взрывная волна смяла корпус "Геркулеса", как картонку. Передняя стойка шасси мгновенно подломилась, колеса основных стоек, пробитые осколками, осели на обод, самолет просел носом и винты четырех работающих двигателей на секунду начали рубить бетон покрытия, а потом куски лопастей полетели во все стороны, калеча и убивая застывших в оцепенении людей. Наконец-то взвыла аэродромная сирена. Первыми опомнились вьетнамские грузчики, они, как тараканы начали разбегаться кто куда. Но в это время на площадку вооружения прилетел первый полный залп двух батарей. Двенадцать осколочно-фугасных снарядов, каждый весом в двадцать один и семьдесят шесть сотых килограмма, и каждый снаряд имел по четыре и тридцать одну сотую килограмма тротила. Тысячи осколков мгновенно прошили все пространство, убивая людей и калеча технику. Но хуже всего, разрывы снарядов вызвали вторичную детонацию многочисленных авиабомб и ракет, в изобилии сложенных на площадке. А всего через десять секунд прилетел второй залп. Но этого подполковник USAF Томас Беджинкурт уже не увидел. Он поймал сразу три осколка в грудь, и уже упавший на спину, последним угасающим взором увидел, как в воздухе, медленно вращаясь, падает прямо на него оторванное крыло от "Супер Сейбра".
   31 октября, ханойское время 13-15. Лесная дорога к шоссе 1А, триста метров к северо-западу от брода через реку Ла.
   На этой дороге разыгрывался очередной раунд противостояния двух командиров, подполковника Дженкинса и лейтенанта Ду Кхо. Учитывая тот факт, что полковник Поплавски перестал выходить на связь еще в 10-00, Дженкинс принял непростое решение. Дальше лезть напролом по единственной узкой дороге, без пехоты и без саперов, это самоубийство. Он просто потеряет все танки. Надо вернуться к броду, переправиться на южную сторону Ла, и, разделив свои куцые силы, попытаться удержать коммунистов на этом рубеже. А группу полковника Поплавски спасать, видимо, уже поздно. Когда он связался со штабом Комитета в Сайгоне, и изложил свои доводы, вышестоящее начальство согласилось с ними. К тому времени общая ситуация ухудшилась для американцев до такой степени, что рейд Дженкинса до Куангчи стал казаться безумной авантюрой даже самым отъявленным оптимистам в штабе КПОВПЮВ, или просто "Комитета", как его неофициально называли между собой американские командиры. В итоге группу Поплавски списали уже официально, Дженкинс получил приказ, вернуться к броду, переправиться обратно на южный берег, и принять меры к удержанию шоссейной дороги 1А на рубеже реки Ла. Дженкинсу даже обещали какое-то пехотное прикрытие в поддержку, правда этот момент прозвучал крайне неубедительно, дежурный офицер в Комитете так и не смог вразумительно пояснить, какими силами и когда подойдет эта гипотетическая пехота.
   Лейтенант Ду Кхо узнал об изменении планов американцев почти сразу же. Когда посыльный от отделения, оставленного наблюдать за врагом, прибежал с сообщением, что американцы пытаются развернуться обратно, прошло всего десять минут. Еще пять минут ушло на согласование действий со штабом разведывательного батальона 351 механизированной, очень кстати оказалась радиостанция, установленная на БТР разведчиков. В итоге Ду Кхо получил во временное подчинение этот БТР, с приказом максимально воспрепятствовать возвращению американцев на берега реки. Сам БТР-152 был в этой ситуации ценен только из-за установленной на нем радиостанции, в поединке с американскими М48 время его существования исчислялось бы секундами. Но в БТР был еще и гранатомет РПГ-2, причем с тройным боекомплектом. Может быть, на равнине пехотинец и не может догнать и даже обогнать танк, но в джунглях это запросто. Когда танки Дженкинса с грехом пополам развернувшись, медленно поползли назад, мимо своих подбитых собратьев, их снова ждали сюрпризы. Мины, самодельные ловушки и меткие выстрелы гранатометов из засад. Бронированная змея отряда Дженкинса с трудом продиралась по лесной дороге обратно к броду через Ла, оставляя клочья шкуры в виде подбитых и застрявших танков на "шипах" засад. К броду вышло всего двенадцать машин, причем раненных везли уже прямо на танковой броне. Но там их ожидал еще один сюрприз, Ду Кхо приказал своим саперам выставить всё, что у них есть. На минах подорвались сразу две машины и колонна встала, ощетиниваясь во все стороны стволами и поливая окрестные заросли огнем.
   0x01 graphic
   Перевозка раненого солдата на танке М48.
   Но джунгли молчали, лишь только изредка из них вылетали редкие пули снайперов, потихоньку сокращая число американцев на броне. Постепенно стрельба стихла, отряд Дженкинса уже всерьёз был вынужден экономить боеприпасы, но тут сразу два выстрела из РПГ проткнули тонкую корму замыкающего М48. Перестрелка вспыхнула с новой силой, у тут американцам, кажется, улыбнулась удача. Во-первых, один из пулеметчиков, стоявших за башенным крупнокалиберным "Браунингом", углядел-таки позицию гранатометного расчета, мгновенно залив это место роем пуль. Когда после боя Ду Кхо пришел туда, он сначала даже не смог определить, сколько его бойцов погибло, настолько мелко и густо "Браунинг" перемешал куски людской плоти с древесными обломками. А во-вторых, головной танк смог нащупать проход к броду и уже вошел в воду. Но удача, она дама капризная. Ветреная и непредсказуемая. Только перед подполковником Дженкинсом загорелся свет надежды среди мрачного туннеля сегодняшней сплошной череды поражений, как появление новых действующих лиц на поле боя перечеркнула все его планы. В штабе разведбата 351 дивизии резонно рассудили, что лейтенант Ду Кхо со своими силами если не задержит, то по крайней мере всерьез притормозит танковую колонну Дженкинса перед бродом на реке Ла. А значит, надо использовать свою воздушную поддержку, которая в кои-то веки появилась у армии ДРВ. И четыре бомбардировщика Ил-28 появились над местом боя как раз, когда первый танк заехал в мутную воду реки Ла.
   Лидером группы был снова смешанный экипаж, командир Беркутов, штурман Хачемизов и вьетнамский стрелок. Хачемизов довольно точно вывел четверку к месту брода, но бомбить Беркутов решил на втором заходе, Илы первоначально вышли почти поперек американской колонне. Командир беззлобно выговаривал Хачемизову за плохой курс, штурман также лениво отвечал, что брод -вот он, внизу, и танки там даже имеются, а эта чертова лесная дорога, хоть и обозначена на карте, но сверху ее ни хрена не видно. И действительно, с воздуха хорошо было видно только несколько машин у брода, и первую, которая уже въехала в воду. Остальные танки можно было рассмотреть только при подробном наблюдении, и то, если знать, куда смотреть. Пилотам Илов сильно помогли уже подбитые и горящие американские танки группы Дженкинса. И уже на втором заходе из люков бомбардировщиков густо полетели бомбы. Двенадцать ФАБ-100, из каждого самолета, высыпались на небольшой пяточек буквально за несколько секунд. Сброс бомб проходил почти, как на полигоне, с высоты 800 метров и на скорости 500 километров в час. Зенитного противодействия почти не было, часть крупнокалиберных пулеметов, установленных на башнях М48, уже расстреляла все патроны, часть просто не успела развернуть стволы вверх, а нескольких самых активных пулеметчиков были подстрелены вьетнамскими снайперами. Но что такое многотонным металлическим бомбардировщикам несколько неприцельных пулеметных очередей? Как слону дробина. Кстати, после бомбежки у вьетнамцев тоже были потери, один убитый, несколько раненых и контуженых среди ближе всех подобравшихся к американцам гранатометчиков. Но эти потери были ничто, по сравнению с тем, что упало с неба на американцев. Когда высокие грязно-желтые и коричневые столбы разрывов, сплошным частоколом вставшие перед глазами Ду Кхо, опали на землю, потрясенный лейтенант увидел совершенно иную картину. Ровного песчаного берега реки, где выходил брод, не было. Не было окружающих брод джунглей. Вся поверхность была истыкана воронками, а земля завалена древесным хламом, в промежутках которого валялись какие-то бесформенные куски, кое-где дымящиеся и горящие. В этих кусках с трудом угадывались фрагменты человеческих тел и обломки техники. И всюду торчали раскуроченные вражеские танки. В самых причудливых видах. С поникшими стволами орудий, без башен, или вообще лежащие на боку. Тот, что успел заехать в воду, сейчас вообще почти был не виден. Его башня пропала, наверное, сорванная взрывом и утонувшая, а сам он, "стал ниже", вбитый бомбами в речное дно. Над его башенным погоном стоял столб дыма и пара, речная вода, подступившая вровень с танковым корпусом, неспешно вливалась внутрь через погон, заливая пожар внутри, с утробно-шипящими звуками. Звуков, кстати хватало, гул пламени, треск рвущихся в огне патронов, который изредка перемежался резким хлопками детонирующих при пожаре снарядов к танковым пушкам. Но все равно, лейтенанту, после непрерывной какофонии стрельбы это казалось тишиной. Внезапно там, где, казалось бы, уже не осталось ничего живого, раздался звук работающего мотора. А потом, среди дыма и пламени, среди груд искореженного железа появился танк. Американский танк М48А2, только теперь он выглядел ужасно. Все навесное оборудование, большой прожектор рядом с пушкой, зенитный пулемет на крыше башни отсутствовали. Шанцевого инструмента, запасных траков, баков, канистр и прочего барахла на корме и по бокам, которое так любили вешать американцы, тоже не было. Вместо него на танке были какие-то дымящиеся обломки и ошметки, крылья над гусеницами тоже были сорваны, но, тем не менее, он довольно резво двигался. Объехал своих собратьев, мертво дымящих на берегу, и с ходу плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг. Ду Кхо опомнился, прокричав команды своим бойцам, но те уже тоже пришли в себя от удивления, начав густо стрелять по танку. Пули высекали из башни танка мириады искр, гранатометный выстрел прошел буквально в метре с его корпусом. Через несколько секунд второй росчерк гранаты РПГ уперся в маску пушки, сбоку развернутой поперек хода танка башни, и Ду Кхо затаил дыхание, ожидая какого-то эффекта. Тщетно. Ничего не последовало, и последний танк из группы Дженкинса быстро уходил от них, ревя двигателем на максимальных оборотах, в спешке поднимая волны в реке, как заправский эсминец. Один расчет РПГ, пытаясь достать убегающего врага, выбежал прямо на песок возле брода, буквально возле уреза воды. Но тщетно, из-за густого дыма от остальных подбитых танков цель совсем не было видно. Когда американец уже выезжал на противоположный берег, гранатометчик все-таки смог выстрелить. Но дистанция была уже большая, и еще одна граната прошла мимо.
   Беркутов, заходя на посадочную полосу передового аэродрома Донгхой, довольно крякнул, когда увидел рядом с двумя Ил-28, стоящими на стоянке, еще тройку бомбардировщиков. Это означало, что техники, работавшие все эти дни, как проклятые, на авиабазе возле Ханоя, наконец-то смогли выдать эту тройку машин экипажам. И пусть последние не имели опыта ночных полетов и полетов в СМУ, но сейчас ясный день, и образовавшаяся вторая группа из пяти машин вполне может поучаствовать в боевой работе, уменьшив запредельную нагрузку с его группы. Тем более, надо торопиться, пока внятного зенитного противодействия со стороны противника не наблюдается. Если, конечно, не считать первый вылет, для удара по вражеским кораблям.
   Чувство глубокого удовлетворения испытывали и все вышестоящие командиры армии ДРВ и Вьетконга. Пока все шло по разработанным планам, даже с некоторым опережением. Во Нгуен Зиап, в штаб к которому стекалась вся информация, довольным взглядом посмотрел на большую карту. Десять минут назад ему позвонил Ле Зуан, его давний политический противник в вечной подковерно-аппаратной борьбе в ЦК ПТВ. С поздравлениями, по поводу успехов его войск. Зиап представлял, какой зубовный скрежет на самом деле испытывает в этот момент Ле Зуан. Ведь три года назад его, Зиапа, победителя французов, фракция "южан" в ЦК во главе с Ле Зуаном, фактически оттерла от руководства войной на юге. Поручив это еще одному его давнему недруги, Нгуен Ши Таню, которому, дабы окончательно утереть ему нос, его покровитель, Ле Зуан "пробил" звание старшего генерала. Но после первоначальных успехов, особенно в 1960 году, когда в результате заговора коммунистам чуть было не удалось свергнуть Дьема, положение стало меняться. Отправной точкой стали выборы президента в Америке, новый президент, "бешеный Барри" не склонен был отдавать красным ни малейшего клочка территории на планете. Американская помощь резко увеличилась и Вьетконг начал сдавать позиции. И тогда Хо Ши Мин, неизменный лидер вьетнамских коммунистов решил, что старших генералов много, а вот победитель французов один! И вот сейчас настает момент его, Зиапа, триумфа, который даже затмит своим величием его победу над французами. "Вулкан под снегом" * еще раз окинул взором карту.
   * Вулкан под снегом -неофициальное прозвище Во Нгуен Зиапа, данное ему соратниками по партии.
   На юге, в Кохинхине, американцы прочно скованы ударами 9 дивизии Вьетконга и региональных сил 6 и 7 районов ВК. Почти все американские самолеты уничтожены на своих аэродромах, более того, большинство крупных авиабаз либо блокированы, либо уже захвачены. Подкрепления американцев потоплены прямо в порту Сайгона. В центральном Аннаме оба крупных города и дорожных узла блокированы и вот-вот будут захвачены бойцами 308 и 312 дивизий. 312 дивизия уже ведет бои на улицах Контума. А главные соединения его армии сейчас стремительно рвутся на юг от 17 параллели. Уже захвачены Ке Сань и Куангчи, вот-вот падет Пхонг-Диен. И самое главное, его части уже подступают ко второму по величине городу Южного Вьетнама, Хюэ. С востока это части 310 и 324 дивизий, так быстро захватившие укрепленный лагерь Ке Сань, а с запада, вдоль моря, рвется танковый полк 351 дивизии. Это особенный полк, единственный, который из всех танковых частей армии ДРВ получил новые советские танки Т-54. И как будто для него эти глупцы с юга построили новое шоссе 64, идущее вдоль побережья, почти к 17 параллели.
   0x01 graphic
   "Ду кич" помогают танкистам 351 дивизии форсировать бездорожье
   Но кусок бездорожья от границы до начала шоссе при помощи "ду кич" его танкисты уже преодолели, как и вовремя захваченный региональными силами мост через реку Тханг Хан. И сейчас новые танки с десантом на броне, не встречая препятствий, рвутся прямо к устью реки Ла, а за ней уже лежит Хюэ.
   А вот в американских штабах, наоборот, сейчас царило уныние, постепенно переходящее в отчаяние. Положение казалось безнадежным. Соотношение сил - слишком не равным, причем офицерам, находящимся во Вьетнаме, было решительно непонятно, как можно его быстро выправить. Ближайшие резервы были далеко за морем, и даже если их погрузить на корабли прямо сейчас, они все равно не успеют. Помогла бы авиация, пары-тройки крыльев истребителей-бомбардировщиков могли коренным образом переломить ход боевых действий, но куда их сажать? Все крупные аэродромы либо находятся под постоянным обстрелом, либо вообще захвачены. Да и негде взять эту пару-тройку авиакрыльев, могучие и многочисленные USAF как-то внезапно закончились. Ком отчаяния, зародившийся у американских полевых командиров, перекидывался, как лесной пожар, из штаба в штаб, наконец-то докатился до горы Шайенн. Созванное срочно совещание Объединенного комитета начальников штабов привело к единственному на этот момент решению. Авианосец "Рэндольф" с большей частью эскорта сменил курс. Вместо участия в совместной операции с союзниками по НАТО и Австралией против Индонезии, он направился на запад, к берегам южного Вьетнама. И в дополнение к шести атомным авиабомбам Мк8, уже лежащим в погребах авианосца, транспортными самолетами к нему на палубу срочно перебрасывались еще шесть.
  
  
   Глава 3. Стальные акулы Яванского моря.
   31 октября, сиднейское время 18-15. Тихий океан, сорок пять миль к югу от острова Бали.
   Все планы в полном объеме действуют только до первого соприкосновения с противником. Об этой фразе великого немца прекрасно осведомлены все генералы и адмиралы на планете. А если это не план, а так, каркас плана, сшитый на живую нитку, да еще предусматривающий основательное участие союзников? Все началось с того, что военно-морской министр Австралии никак не мог найти того, кто бы возглавил эту армаду. До сего времени австралийские корабли принимали участие в боевых действиях под командованием британских или американских адмиралов. А тут надо было вести в бой крупное соединение, состоящее исключительно (ну, почти, два новозеландских фрегата не в счет) из австралийских кораблей. Вот и пришлось во главе этой, довольно внушительной, эскадры вставать самому командующему флотом Австралии, вице-адмиралу сэру Алану Рамсею Мак-Николлу, кавалеру орденов Подвязки и Британской империи, бывшему командиру крейсера "Австралия". Крейсер, увы, был списан в металлолом семь лет назад, и поэтому командующий поднял свой флаг на авианосце "Мельбурн". Второй авианосец класса "Маджестик" в австралийских ВМС, "Сидней", был всего пару месяцев назад выдернут из резерва, как войсковой транспорт, а переквалификация его обратно в авианосец произошла еще спустя месяц. Поэтому сэр Алан не рискнул поднять свой флаг на корабле с не сплаванной командой, вдобавок состоящей почти сплошь из резервистов. На эсминцах же флаг вице-адмирала смотрелся бы крайне несолидно, тем более, для штаба соединения там было бы откровенно тесно. Корабли австралийской эскадры к утру 31 октября давно были в океане, находясь уже к западу от Тиморского моря. Получив от начальника штаба ВМФ Австралии, вице-адмирала сэра Гастингса Харрингтона окончательный приказ, эскадра пошла полным ходом к проливу, разделяющему острова Бали и Ломбок. И тут же начались, в полном соответствии с первой строчкой, написанной в этой главе, сюрпризы. Для начала вице-адмирал огорошил штаб неприятным известием. Авианосная группа американцев, во главе с авианосцем "Рэндольф" и семью кораблями охранения, на рандеву в южном выходе из Макасарского пролива не придет. Оказывается, сегодня утром коммунистический Северный Вьетнам перешел в полномасштабное наступление. Войска Южного Вьетнама и американские части в Индокитае если не разгромлены, то очень близки к этому состоянию. Особенно это касается авиации, она практически вся уничтожена. И поэтому "Рэндольф" на всех парах сейчас несется к Сайгону, в качестве пожарной команды. На юг, в море Сулавеси, и дальше, в Макасарский пролив отправлен лишь легкий крейсер "Роанок" с одним эсминцем охранения. Да и те янки согласились послать лишь после вмешательства премьер-министра Австралии, который твердо заявил, что без поддержки хотя бы одного крупного артиллерийского корабля, австралийский флот не пойдет севернее линии Тимор-Бали. Пример гибели авианосца "Хорнет", утопленного пушками индонезийского крейсера "Ириан" несколько дней назад в этих водах, был слишком нагляден. А последний "капитал шип", крейсер "Австралия", был списан из состава австралийского флота в 1955. Эти новости повергли вице-адмирала Мак-Николла в шок. Ведь авиакрыло "Рэндольфа" было в совместных планах грядущей операции главной ударной силой. Не лишними были и восьми дюймовки тяжелого крейсера "Сент-Пол", которые американцы тоже не пожелали прислать в помощь своим союзникам. И теперь срочно требовалось перекраивать и урезать и так в спешке составленные планы. Но на сегодняшний вечер неприятные сюрпризы для вице-адмирала Мак-Николла и всей эскадры под его командованием не закончились.
   31 октября, сиднейское время 19-35. Тихий океан, 20 миль к юго-востоку от островка Нуса Пенида, напротив южного входа в пролив между островами Бали и Ломбок.
   -Перископ на правом крамболе!! Буквально взорвал вечерние сумерки на "Мельбурне" истошный крик сигнальщика.
   -Лево на борт, поворот на шесть румбов! Полный ход! Мгновенно отреагировал командир авианосца.
   -Боевая тревога по соединению, вражеская подлодка внутри ордера! Чуть замешкавшись, прокричал вице-адмирал, стоявший рядом на мостике с командиром авианосца.
   Положение осложнялось тем, что ордер эскадры уже "сжался", чтобы без помех пройти узким проливом. Тем более, что на кораблях эскорта потеряли некоторое время, получая внезапное оповещение об угрозе. На эсминцах еще звучали команды и колокола громкого боя, а двадцати тысячетонный "Мельбурн" уже накатывался на свой же эскорт левого борта, ревя сиреной, подобно бешеному слону. На эсминце "Тобрук" вахтенный офицер, грамотно оценив обстановку, дал задний ход, пропуская двухсотметровую тушу авианосца впереди. А вот на "Вояджере" с решением замешкались. На мостике "Вояджера" вахтенный офицер и штурман корабля, оба молодые лейтенанты, стояли вместе у компаса*. С этого положения авианосец плохо просматривался, так как он был скрыт от них надстройкой, мачтой и дымовой трубой. Его можно было наблюдать только с крыльев мостика корабля. Когда эсминец поворачивал влево, его командир встал со своего стула не мостике с правого борта и, заглянув в штурманскую рубку, позвал кого-то из присутствующих для совета, не подозревая, что его корабль находится в опасности. Лишь за 20 секунд до столкновения на "Вояджере" скомандовали: "Полный вперед! Право на борт!" -- считая, что еще есть время проскользнуть мимо носа авианосца. Но и эта команда запоздала -- совместная скорость сближения кораблей была одиннадцать метров в секунду. Авианосец врезался в корпус эсминца как раз перед носовым мостиком, разрезав эсминец водоизмещением в 3600 тонн пополам, как продавщица в магазине режет батон колбасы.
   *Реальная история столкновения этих кораблей в 1964 году
   Обе половинки эсминца затонули буквально за несколько минут. С шедших замыкающими кораблей эскадры скинули видневшимся в воде морякам "Вояджера" несколько надувных плотиков, а сама эскадра, не снижая хода, ушла на север, оставив два фрегата гонять вражескую подлодку. Место предполагаемого обнаружения перископа концевые фрегаты ордера засыпали глубинными бомбами, но гидролокаторы фрегатов не показывали ничего. Впоследствии с фрегатов доложили адмиралу, что кораблям не удалось узнать, была ли на самом деле в этом месте вражеская подводная лодка. На самом деле, лодка была. Советская подводная лодка С-236 проекта 613. Увидев, что авианосец, для стрельбы по которому почти все уже готово, шарахнулся в сторону, командир подлодки, капитан второго ранга Юрий Дворников, понял, что лодку обнаружили. И начал действовать, не мешкая ни секунды. Лодка совершила энергичный разворот влево, вдогонку за убегающим авианосцем, одновременно стремительно погружаясь в глубину. Лодка патрулировала у самой границы, разделяющего глубины Индийского океана и мелководного шельфа, на котором, собственно и лежит "страна десяти тысяч островов", как поэтично называют свою родину индонезийцы. И вот сейчас эта глубина должна стать спасительной. Капитан второго ранга понимал, что у него есть считанные минуты, когда наверху паника, авианосец бежит, с грацией носорога, не разбирая дороги, а корабли эскорта мечутся, уклоняясь от него. И судя по громкому удару и скрежету наверху, не всем это удалось. Потом эскорт придет в себя, все успокоятся и лодку начнут искать всерьез. Но С-236 повезло, она успела нырнуть под термоклин, границу теплой поверхностной водой и холодной водой на глубине. Эта граница здорово гасила поисковые импульсы гидролокаторов. Конечно, оставались еще акустики с их гидрофонами, погружные буи и прочие неприятные для подводников вещи, но Дворников предполагал, что до этого не дойдет. Слишком все нервные там, наверху. И точно, как только лодка опустилась под термоклин, позади, где они недавно были, начали рваться глубинные бомбы. А потом акустики на подлодке услышали звуки, которые вообще не смогли объяснить.
   Наверху спасательные работы, затрудненные темнотой, усиливающимся волнением моря и плававшей на морской поверхности нефтью, продолжались до полуночи. В результате спасли 232 человека, погибло 82 члена экипажа, в том числе 14 офицеров, среди них и командир корабля. На "Мельбурне" была серьезно повреждена носовая оконечность, с этого момента корабль мог дать только 18 узлов, без заливания надводной пробоины в носовой части.
   0x01 graphic
   Австралийский авианосец R21 "Мельбурн" после столкновения с эсминцем "Вояджер"
   Когда шум винтов последних кораблей "анзаков" затих далеко на севере, из глубин ночного фосфоресцирующего моря появилась темно-серая, в ночи почти черная тень, вблизи материализовавшаяся в рубку подводной лодки проекта 613. Еще не успели переливающиеся сумрачным светом морских микроорганизмов струи воды стечь с конструкций лодки, как тихо стукнул открывшийся люк, и на рубке появились фигуры нескольких человек.
   -Ты это видишь? Спросил один из них, указывая на многочисленные обломки, плавающие среди большого мазутного пятна на поверхности океана.
   -Так это что же получается, товарищ командир, этот бегемот, уходя от нас, кого-то из своего эскорта протаранил?
   -Да, вот тебе и объяснение, что за сильный удар у нас был над головой, и что за скалы падали позади нас, по выражению нашего ошалевшего от таких звуков акустика. Сейчас мы попробуем узнать, кого именно. Матрос, ну-ка подцепи вон тот кусок.
   При свете фонаря, на куске спасательного круга явственно читалась надпись на английском языке: HMAS Voyager.
   - "Вояджер", эсминец ВМС Австралии типа "Дэринг". Произнес старший офицер лодки. Согласно "Джейну", 3820 тонн полного водоизмещения, скорость 30 узлов, длина 120 метров, вооружение три по две 114 мм пушки главного калибра, четыре счетверенных зенитных "Бофорса", бомбомет, два пяти трубных торпедных аппарата, экипаж почти триста человек.
   - И на все это богатство мы даже торпеду не потратили! Довольно припечатал командир. Ну все, давайте все вниз, погружение. Пойдем под РДП потихоньку на север. И дайте радио в штаб бригады:
   Противник в количестве двух авианосцев и более десяти кораблей эскорта в 19-35 прошел на север восточнее Бали. Атаковал ордер, потопил австралийский эсминец "Вояджер".
  
   31 октября, сиднейское время 20-15. Индонезия, остров Ява, военно-морская база Сурабая, защищенный КП штаба флота Индонезии.
   В бункере помимо штаба флота собственно Индонезии был размещен еще штаб советской военно-морской группировки. Главком ВМС Индонезии, адмирал Мартадината, фактически с нуля создавший флот и морскую пехоту своей страны, был человек умный, и к тому же без болезненных амбиций. Индонезийский флот был еще очень молод, и даже на кораблях, над которыми уже развивался флаг Индонезии, было множество советских офицеров. И почти с самого начала конфликта как-то сразу общее руководство перешло к командиру советской военно-морской группировки, контр-адмиралу Григорию Чернобаю. Поэтому радиограмма командира С-236 легла на стол командира 50 советской бригады подводных лодок контр-адмирала Рулюка и контр-адмирала Григория Чернобая практически одновременно. Кстати, это было не первое донесение об австралийской эскадре. В 17-45 ее издалека обнаружил устаревший бомбардировщик Ту-2, сейчас переделанный в патрульный, причем он умудрился остаться незамеченным. Правда и донесение у него было расплывчатое, "о нескольких крупных военных кораблях". В 18-17 эскадру обнаружил пост РЛС, расположенный на южной оконечности остова Бали, полуострове Кута-Селатан, тут уже австралийцы были подсчитаны поштучно. Неясно было только, каким проливом пойдут австралийцы в Яванское море. Адмирал Чернобай предпочел бы, чтобы это были узкие проливы между Бали и собственно Явой, или наоборот, восточнее, между Ломбоком и Западной Нуса-Тенггарой. Или вообще мешанина скал между Комодо и обеими Нуса-Тенггарами, Западной и Восточной. Там фарватеры, пригодные для прохождения больших кораблей, были достаточно крохотными, и индонезийские тральщики уже завалили их минами, которых из СССР было получено более тридцати тысяч штук. Но австралийский адмирал не стал рисковать, и пошел в самый широкий пролив между Бали и Ломбоком. Что австралийская эскадра полезет на север, в Яванское море вообще, никто из советских и индонезийских адмиралов не сомневался. Им надо до зарезу соединится с американцами, причем до серьезных боевых действий. Потому что ударная компонента австралийской эскадры до смешного мала, по современным меркам. У них нет ни современных самолетов, способных наносить удары по земле, ни крупнокалиберных орудий. Зато все это есть у американцев, и орудия калибром от шести до восьми дюймов, и авианосец "Рэндольф" типа "Эссекс", на котором, как следует из донесений радиоразведки и агентурных данных, обе противолодочных эскадрильи уже сменил на ударные, на новеньких реактивных "Скайхоках" и "Крусейдерах". И, впрямь, зачем американцам занимать палубу "Треккерами", когда у их австралийских союзников уже сидят противолодочные "Фэйри-Ганнеты", да не на одной, а на сразу двух палубах!
   И поэтому перед контр-адмиралами Чернобаем и Рулюком, а также их индонезийскими коллегами стояла задача серьезно пощипать, а лучше вообще не допустить соединения австралийской эскадры с американской АУГ. Только вот сил для этого в этом месте и в этот момент хватало не очень. Из крупных кораблей в Сурабае сейчас находился только крейсер "Ириан", на котором спешно заканчивали латать пробоину после боя 26 октября, и один эсминец проекта 30-бис. Из Сурабаи до восточной оконечности острова Бали сто двадцать миль, чуть меньше четырех часов полного хода для эсминца. Крейсер может выйти в море только через пять часов. Еще один эсминец, носивший теперь заковыристое для русского уха имя "Сисингамараджа", вместе с двумя СКР советской постройки проекта 50, "Нгурах Рай" и "Монгин Сиди", патрулировал южную часть Макассарского пролива. Эта группа могла прибыть к месту предполагаемого боя только через семь часов. Другой эсминец, "Силиванги", бывший "Внезапный", патрулировал между островом Белитунг и Западным Калимантаном, и время его прибытия было больше суток. К тому же снимать его с позиции, означало позволить доступ англичанам к самой столице Индонезии, Джакарте. Ближе всех были шесть ракетных катеров проекта 183Р, и шесть торпедных, проекта 183. Они дежурили на передовой базе Кетапанг, на самой восточной оконечности Явы. И сейчас они уже снимались с якорей, чтобы успеть перехватить австралийцев на выходе из пролива. Если идти полным ходом, на это им требовалось всего полтора часа, тем более, что после подхода австралийцев к Бали их постоянно наблюдали уже сразу несколько РЛС. Но пока адмиралы еще планировали атаку, произошло сразу несколько событий.
   Подводная лодка проекта 613 "Пасопати" находилась в тридцати милях к северу от выхода из пролива, откуда шла австралийская эскадра. Лодка была одна из первых, полученных из СССР, и ее экипаж имел уже достаточный опыт. Тем не менее, она оказалась застигнутой врасплох. После ставшим фатальным для эсминца "Вояджер" предыдущего появления вражеской подводной лодки, вице-адмирал сэр Алан стал дуть на воду. По его приказу, несмотря на темное время суток, были подняты сразу шесть противолодочных самолетов "Ганнет", все с "Мельбурна", поскольку у вновь сформированного авиакрыла "Сиднея" практически не было опыта ночных полетов. И в 20-37 подводная лодка "Пасопати", шедшая со скоростью восемь узлов, в позиционном положении для зарядки батарей и вентиляции отсеков, была, что называется, "поймана со спущенными штанами" одним из "Ганнетов". Аппаратура оповещения об облучения лодки авиационной РЛС сработала вовремя, но молодой индонезийский командир лодки замешкался с отдачей команд и упустил оставшиеся у него драгоценные секунды. В результате освещенная авиационным прожектором верхняя часть рубки подлодки была еще на поверхности, когда возле нее начали рваться неуправляемые ракеты, а потом "Ганнет" вдобавок сбросил две бомбы, и стало понятно, что лодке не уйти. Она снова выскочила на поверхность, а ее экипаж даже, в отчаянной попытке, попытался развернуть спаренную зенитную пушку СМ-24, установленную на палубе, но тщетно. Развернувшись, "Ганнет" уже шел на второй заход, цепко удерживая погибающую субмарину в луче своего прожектора. Не успели индонезийцы подготовить орудие к стрельбе, как снова к лодке потянулись ракеты, выпущенные из второй под крыльевой пусковой установки самолета, и тела расчета зенитного орудия раскидало в стороны сломанными куклами. Из рубки выскочили новые матросы, но самолет, победно ревя двигателем, большой черной тенью уже пронесся над подлодкой, сбросив новую порцию бомб. Взрывы этой серии проломили борт лодки по большой длине, о 23 по 29 шпангоуты, и она начала заваливаться носом, навсегда уходя в глубину. Радист лодки успел передать координаты, и что лодка атакована самолетом противника. Выживших утром не нашли. Но радиограмма была принята не только индонезийскими спасателями.
   31 октября, сиднейское время 21-25. Индонезия, пятнадцать миль к северу от острова Бали, эскадра ВМС Австралии.
   Адмирал Мартадината горел желанием добраться до эскадры противника, чтобы посчитаться с ней за гибель своей подлодки "Пасопати", контр-адмирал Рулюк вполне разделял его чувства, ведь на лодке были и советские специалисты, механики и торпедисты. И до встречи эскадры с группой ракетных катеров оставался всего один час, но первыми на начинающее веселье поспели не они.
   0x01 graphic
   Ракетоносец Ту-16КС индонезийских ВВС
   Две эскадрильи Ту-16, сорок первая и сорок вторая, дюжина ракетоносцев Ту-16-КС и дюжина простых бомбардировщиков Ту-16, поднялись в воздух с авиабазы Маланг еще в 20-55. Набрав высоту пять тысяч метров, они появились на радарах австралийцев в 21-25, в этот момент дистанция до Ту-16 от кораблей чуть больше сотни километров, самолеты шли двумя группами над морем, северо-восточнее Проболинго. В этот момент к ним присоединились эскадрилья МиГ-19Ф, стартовавшая чуть позже с авиабазы Сидоарджо. В это же время была установлена связь с еще одной ударной группой самолетов, эскадрильей бомбардировщиков Ил-28 и истребителей МиГ-17, готовившейся стартовать с аэродрома Прайя, на острове Ломбок. Подлетное время с него, для удара по австралийцам, составляло всего пятнадцать минут для реактивных самолетов. Австралийские авианосцы начали срочно выпускать истребители. Сначала с "Мельбурна" стартовали все двенадцать "Си Веномов", а когда на экранах радара от первая группа самолетов противника начала расходится по фронту, охватывая эскадру полукругом, вице-адмирал Мак-Николл плюнул на все и приказал поднимать перехватчики и с "Сиднея". Тот факт, что авиакрыло "Сиднея" не имеет достаточного опыта ночных полетов, становился очень несущественным, по сравнению с нарастающей угрозой. Но вот какая штука. Решение политиков Австралии поиметь два авианосца, но подешевле, по принципу "труба пониже и дым пожиже" сейчас аукнулось простым австралийским морякам. По сравнению с новыми перехватчиками US NAVY, английский "Си Веном", спроектированный в далеком 1948 году, смотрелся откровенно жалко. Он не мог сражаться на равных даже с индонезийскими МиГ-17, не говоря уж о более новых МиГ-19 и МиГ-21. Да что там истребители, он не мог даже догонять даже бомбардировщики Ту-16, и с трудом мог перехватывать Ил-28. Немного улучшила его тактико-технические данные вооружение управляемыми ракетами Firestreak, но именно, что немного - сами ракеты тоже были никудышным вооружением по уровню 1962 года. Малая максимальная скорость и скороподъемность, низкий потолок, все это привело к тому, что, когда "морские злодеи" (а именно так переводится "си веном" с английского) только начали выходить на высоту в пять тысяч метров, имея дистанцию до первых Ту-16КС восемьдесят километров, все двенадцать ракетоносцев давно уже отстрелялись. И сейчас в командном центре "Мельбурна" планшетисты, сбившись с ног, не успевали наносить все новые и новые отметки. Дюжина явно крупных целей, приближаются к соединению с азимутов с 310 до 220 градусов, на скорости всего чуть более 170 узлов. Перед ними быстро идут два десятка целей поменьше, но скорость на четыреста узлов выше. Еще одна группа вражеских самолетов идет плотным строем, сливаясь почти в одну засветку, и скорость той группы более 450 узлов! Ну и на кого наводить всего двенадцать "Си Веномов" (с "Сиднея" первая пара перехватчиков еще не набрала высоту, а последняя пара только готовили к старту на палубе)? Вопрос еще витал в воздухе, когда командир авиакрыла "Мельбурна" принял решение. Маленькие цели, которые идут впереди и значительно быстрее, это наверняка индонезийские истребители, команда расчистки воздуха, призванные связать боем его эскадрилью перехватчиков. А ударные самолеты, вот они идут позади двумя группами. Одна, подальше, идет плотным строем, отображаясь почти одной засветкой. А вторая, ближе, уже разошлась веером, но сильно сбавила скорость, очевидно комми хотят устроить "звездный налет", заходя со всех сторон. Значит, эскадрилью перехватчиков с "Мельбурна" надо наводить поштучно, на вот эту рассредоточенную переднюю группу, а парней с "Сиднея", не дожидаясь, когда они все соберутся на своем эшелоне, будем наводить на дальнюю группу. По отдельным парам, не дожидаясь набора высоты, первые две пары могут вполне начинать это делать. И это решение окончательно и бесповоротно лишило австралийскую эскадру даже минимальных шансов на выживание. "Си Веном", даже в последней, австралийской модификации Мк53, с его максимальной скоростью всего 927 километров в час, имел мизерные шансы для перехвата крылатой ракеты КС-1, у которой маршевая скорость была 1060, а максимальная и вовсе 1200 километров в час. Тем более ночью, наводясь на конечном участке при помощи своей допотопной РЛС. Атакуя только в "лоб", и только один раз, тем не менее хоть какие-то не нулевые шансы для перехвата хоть части ракет у австралийских пилотов были. Еще пользу принесло бы постановка радиопомех, но, при незнании частот работы радиокомандной аппаратуры наведения и полуактивной РЛГСН К-11М, стоящей на самой ракете, австралийцам пришлось бы ставить широкополосные помехи. А они полностью бы парализовали наведение своих перехватчиков. Так что, контр-адмирал сэр Алан Рамсей Мак-Николл и в мыслях не держал отдавать приказ о постановке помех, а, вместе со своим штабом, пребывал в благостном расположении духа, ровно до того момента, как первые ракеты не достигли кораблей его эскадры. К тому времени эфире стоял сущий гвалт, первые пилоты "Си Веномов" успели добраться до своих целей, правда цели оказались неожиданно кусачими. "Барсуки", а это были именно они, уже заканчивали наведение, готовясь повернуть на обратный курс. Сразу сбить удалось только одного, самый лихой и отчаянный флайт-лейтенант сходу зашел на него в лобовую атаку. Ему удалось залпом из четырех пушек поразить правый двигатель Ту-16, но при выходе из атаки он попал под сконцентрированный огонь сразу шести стволов, наводимых одним радарным прицелом. Поэтому его восторженный вопль в эфире: "Иеху, я сбил "Баджер"! почти сразу же сменился паническим "Мэй дэй, мэй дэй, я сбит, падаю"! Слыша такое в эфире, остальные австралийские пилоты начали осторожничать, заходя в хвосты ракетоносцам, подальше от их многочисленных пушек, маневрируя и занимая удобную для применения ракет в заднюю полусферу. И как раз в этот момент стая в двадцать две ракеты настигла свою жертву. Комбинированная система наведения, радиокомандная и полуактивная ГСН на конечном участке, установленная на ракете КС, в 1962 году считалась уже устаревшей. Она имела сразу два больших недостатка, слабую помехозащищенность и большое время наведение с участием носителя. Самолеты-ракетоносцы должны были сопровождать ракету, постепенно приближаясь к противнику, очень долгое время. Но в данном случае, оба этих недостатка обернулись преимуществом. Долгое время сопровождения, позволило операторам наведения оптимально распределить цели, направляя большую часть ракет на наиболее крупные отметки на своих экранах. А отсутствие помех со стороны австралийской эскадры обеспечило прямо-таки полигонные условия атаки.
   Отрывок из протокола расследования причин гибели эскадры HMAS 31.10 -01.11. 1962 в Яванском море севернее пролива между островами Ломбок и Бали. Повременная реконструкция событий со слов вахтенного офицера эсминца HMAS "Анзак" лейтенанта Стивенсона.
   -19-59, после прохождения пролива восточнее Бали, по приказу командующего, перестроились в походный ордер. Эскадра в этот момент шла со скоростью 18 узлов, курсом NO 18, на южный вход в Макасарский пролив.
   -20-00, поскольку отмены боевой тревоги не было, вахтенной смене был принесен кексы, галеты и чай, люди ужинали на боевых постах.
   -20-04 с "Мельбурн" начали стартовать патрульные противолодочные самолеты, в связи с этим, наш эсминец, согласно диспозиции, увеличил ход до полного и произвел перестроение, удерживая "Мельбурн" у себя на левой раковине в десяти кабельтовых, как дежурный корабль спасения экипажей аварийных самолетов при ведении полетов с авианосца.
   -20-38 по эскадре с флагмана было передано сообщении об потоплении вражеской подлодки. Это вызвало подъем боевого духа у личного состава, находящегося на невысоком уровне после нелепой гибели эсминца "Вояджер".
   -20-59 по завершению первоочередных аварийно-ремонтных работ на "Мельбурне" эскадра получила приказ увеличить ход до 20 узлов.
   -21-04 эскадра получила приказ уменьшить ход до 18 узлов. С юта эсминца было отчетливо видно, как белые буруны поднимаются до уровня повреждений в форштевне "Мельбурна". Очевидно, команде авианосца не удалось залатать пробоину качественно, иначе бы эскадра не снизила снова скорость.
   -21-25 по эскадре объявили приготовится к отражению воздушной атаки. Более современные радары, стоящие на эсминцах класса "Дэринг", обнаружили самолеты противника, наш старенький радар Мк.37, помнящий еще ту Корейскую войну, пока ничего не видел.
   -21-26 "Мельбурн" начал выпускать истребители.
   -21-27 Командир корабля, бывший в своей каюте в момент объявления воздушной тревоги, появился на мостике и принял командование на себя.
   -21-28 по эскадре прошло оповещение, "две групповых воздушных цели, идут на нас, скорость более 400 узлов, дальность до первой группы 53 мили, до второй 65 миль, азимут 170". Наш радар по-прежнему ничего не видел.
   -21-33 по эскадре прошло оповещение, "первая группа бомбардировщиков противника разошлась в секторе по азимутам от 220 до 310, снизив скорость до 170 узлов. Вторая группа идет по прежнему плотным строем, увеличив скорость до 500 узлов". Наш радар по-прежнему ничего не видел.
   -21-34 "Сидней" начал выпускать истребители. Очевидно, что адмирал посчитал угрозу с воздуха настолько критической, что посчитал огромный риск потерь у не готового полностью к ночным полетам авиакрыла "Сиднея" меньшим злом.
   -21-35 Истребители с "Мельбурна" вступили в бой. По данным радиообмена, сбит один самолет противника, это "баджер", советский реактивный бомбардировщик Ту-16. Один наш истребитель тоже сбит.
   -21-36 Наш радар обнаружил сразу два десятка целей. Высота всего 1500 футов, приближаются с тех же азимутов со скоростью 600 узлов, дистанция всего 17 миль, классифицированы, как истребители "Фагот". И за ними еще была обнаружена группа в несколько десятков целей, различного типа, на высоте 9000 футов, дальность 48 миль, скорость более 400 узлов, азимут 170.
   -21-37 по эскадре прошло оповещение, "замечен взлет самолетов противника с аэродрома на острове Ломбок". С "Мельбурна" передали, замечена группа надводных целей, идут к эскадре с запада, со скоростью не менее 45 узлов, дистанция 25 миль.
   -21-38 "Мельбурн" потоплен! Эскадра внезапно оказалась под ударом! Наш эсминец даже не успел открыть огонь. Огонь успели открыть только два эсминца, "Вендетта" и "Квоулити", находившиеся на левом фланге ордера эскадры. Около двадцати стремительных, на скорости более, чем 600 узлов, маленьких реактивных самолета, похожих на МиГ-15, внезапно появились с запада, на высоте менее 500 футов, и начали врезаться в наши корабли, с дьявольской точностью. Только шесть из них промахнулись, упав в море. Вероятно, они получили повреждения от зенитного огня. Остальные попали, больше всего пострадали авианосцы. Во флагман попало не менее шести штук, его буквально разорвало в клочья. В "Сидней" попало четыре, сейчас он горит и садится носом. Потоплены еще "Тобрук", "Вендетта" и "Варрего". В "Квоулити" тоже попали, сейчас он стоит без хода с креном. Адмирал со штабом, очевидно, погиб.
   Примечание помощника секретаря комиссии по расследованию, капитана второго ранга Линденброка:
   -Сейчас можно с уверенностью, что это были никакие не "маленькие реактивные самолеты", а советские крылатые ракеты КС-1, а большое сходство с истребителем МиГ-15 было обусловлено тем, что КС-1 и спроектирован на основе этого самолета. Мы знали о факте появления в Индонезийских ВВС примерно дюжины самолетов-носителей этих ракет за два месяца до начала военных действий, но аналитики HMAS однозначно делали тогда заключение о невозможности освоения индонезийцами такой сложной техники за столь коротких срок. Сейчас очевидно, что самолеты были переданы СССР вместе с опытными экипажами. А об этом факте наша разведка не узнала.
   -21-39 с "Вампира" передали: "Принимаю командование на себя. "Анзаку" подойти к месту гибели "Мельбурна" для спасательных работ. "Свану" оказать помощь "Сиднею". "Квадранту" оказать помощь "Квоулити". Указанным кораблям после окончания спасательных работ оставаться в этом месте до 22-10, принять все меры к спасению экипажей наших самолетов. Лидером группы назначен "Анзак". Остальной эскадре поворот на курс 210, построение в две колонны. Левая - "Вампир", "Квикматч", "Макуайр", "Барки". Правая - "Барон", "Кулгоа", "Хавеа" и "Ротаити". Иметь ход 25 узлов. Быть готовым к отражению воздушной атаки и атаки торпедных катеров противника.
   -21-41 Согласно приказу, подошли к месту гибели "Мельбурна", на самом малом ходу. Начали освещать море прожекторами, в поисках выживших. "Сван" подошел к "Сиднею", но аварийные партии пока высадить не могли, из-за сильного пожара на всей полетной палубе. Пока заливают огонь из брандспойтов. "Квадрант" не успел подойти к "Квоулити", тот уже перевернулся.
   -21-42 "Квоулити" затонул. С "Квадранта" передали, что успели спасти всего шестерых. Мы пока не нашли не одного.
   -21-44 Наш командир принял решение, "Квадрант" и наш эсминец идет к "Сиднею". Пока есть хоть какая-то надежда, надо попытаться спасти авианосец. Тем более "Сван" сумел сбить пламя на корме "Сиднея" и уже швартовался к нему, для высадки аварийной партии.
   -21-46 "Квадрант" пытался ошвартовался к авианосцу по корме с противоположной "Свану" стороны, "Анзак" подошел вплотную к "Сиднею", вставая боком к надстройке авианосца, где бушевал пожар наиболее сильно, и застопорив ход. И в этот момент наша группа была вновь атакована. Бомбардировщиками "Батчер" и истребителями "Фреско", не менее тридцати машин. Они пришли на малой высоте с востока, очевидно зная точные координаты поврежденного "Сиднея", а потом ориентируясь по горящему авианосцу, который виден за много миль в ночи. Очевидно, это была та группа, взлет которой был замечен ранее с аэродрома острова Ломбок. "Анзак" едва успел дать ход, отойдя от "Сиднея" всего на пять кабельтовых, как на наши корабли посыпались бомбы. Наш эсминец уцелел только благодаря недостаточной организованности вражеской атаки. "Анзак" атаковала только одна пара бомбардировщиков, вместе с парой "Фреско". Наши "Бофорсы" сбили оба "Батчера", до того, как они открыли бомболюки. Мы получили одну бомбу с "Фреско", примерно пятисотфунтового калибра, в носовую часть. Если бы противник атаковал наш эсминец более крупными силами, мы бы были потоплены. А так, остальные самолеты, как ночные бабочки на свет, накинулись на неподвижную и хорошо видимую группу из "Сиднея", пришвартованного к нему "Свана" и стоящего рядом "Квадранта", буквально засыпав их бомбами. Оба фрегата затонули за считанные минуты, "Сидней", содрогаясь от многочисленных внутренних взрывов, ушел носом в воду чуть позже. И наш "Анзак" остался один в кромешной тьме.
   -21-48. С "Вампира" поступила последняя радиограмма: "Атакован ракетными катерами противника и бомбардировщиками. Веду бой, потоплены "Квикматч", "Макуайр" и "Ротаити". "Барон" и "Барки" повреждены, стоят без хода. Больше радиограмм с наших кораблей, ушедших на запад, не было.
   Примечание помощника секретаря комиссии по расследованию, капитана второго ранга Линденброка:
   Сейчас картина ночного боя нашего отряда кораблей о главе с "Вампиром" восстановлена. В 21-47 отряд был атакован шестью ракетными катерами советского производства "тип 183Р". Из залпа в шесть ракет четыре попали, две в "Квикматч", по одной в "Барон" и "Барки", которые остались на плаву. Через минуту последовал еще один шести ракетный залп, утопивший "Макуайр" и "Ротаити", через три минуты отряд был атакован бомбардировщиками Ту-16, были потоплены "Вампир" (погиб со всем экипажем), поврежден и потерял ход "Хавеа" и был добит "Барон". Оставшиеся корабли получили дополнительные повреждения. Точно установлено, что наши корабли смогли сбить не менее трех бомбардировщиков Ту-16. В 22-24 фрегат "Кулгоа", последний из кораблей отряда, сохранивший ход, пытался взять на буксир "Барки". К тому времени "Хавеа" сильно погрузился носом, но на нем смогли запустить двигатель и идти задним ходом со скоростью примерно пять узлов. Три корабля взяли курс обратно на юг, в пролив между островами Ломбок и Бали. В этот момент наши корабли были атакованы торпедными катерами противника. "Кулгоа" успел отдать буксир и уклонится от торпед, "Хавеа" и "Барки" были потоплены. "Кулгоа" предположительно смог уничтожить один и повредить два торпедных катера противника. В 23-21 с "Кулгоа", стоявшим без хода на месте гибели кораблей отряда для спасательных работ, заметили на радаре крупную отметку корабля, идущего к нему, со скоростью не менее 33 узлов. Сам "Кулгоа", из-за повреждений, полученных при воздушном налете, уже выдавал не более 16 узлов хода. К тому времени фрегат принял на борт более трехсот человек, выловленных из воды. Они забили все внутренние помещения фрегата, а на палубе стояли так плотно, что делали невозможным стрельбу из орудий. В 23-36 корабль противника, это был эсминец типа "Скорый" советского производства, начал пристрелку по "Кулгоа" из орудий главного калибра. Не имея действенных возможностей к сопротивлению, и, учитывая огромное количество спасенных из воды людей, находившихся на фрегате, командир "Кулгоа" приказал застопорить ход и передать на корабль противника сигнал о своей капитуляции по международной аварийной частоте. Следствие по действиям командира "Кулгоа" в этой ситуации выделено в отдельное производство и еще не закончено.
   -22-25. "Анзак" подобрал пилотов с трех "Ганнетов" и пяти "Си Веномов", которые совершили посадку на воду в месте гибели авианосцев. После чего командир корабля принял решение возвращаться в Австралию.
  
   1 ноября, местное время 03-11. Индонезия, средняя часть Макасарского пролива. 30 миль к северо-западу от мыса Данглада, Центральный Сулавеси. Отряд кораблей ВМС Индонезии во главе с эсминцем "Сисингамараджа".
   На эсминце офицеры вахтенной смены вместе с советскими советниками бурно обсуждали последние радиограммы из штаба в Сурабае и данные радиоперехвата о жестоком сражении, только что завершившимся в двухсот тридцати милях к югу от них. И судя по всему, неожиданно разгромному для австралийской эскадры, прибытие которой в Яванское море многие индонезийские офицеры ожидали с опаской. И вот, внушительная победа! Почти весь австралийский флот, в том числе оба авианосца, потоплен! Причем основную роль в этом сыграла советская боевая техника и советские военные специалисты. Даже те индонезийцы, которые с почтительностью относились к иностранным западным флотам, а на советских специалистов поглядывали с некоторым пренебрежением, сейчас наперебой сыпали цветистыми восточными дифирамбами в адрес СССР и в особенности его боевых самолетов и ракет.
   Бурное обсуждение было прервано матросом, который вручил командиру эсминца бланк радиограммы. Командир, бегло пробежав его глазами, объявил, что их скучная патрульная служба заканчивается. Они тоже скоро вступят в бой!
   -Конвой вышел три часа назад из Баликпапана, передовой базы флота Индонезии в восточном Калимантане, так что скоро его можно будет видно у нас на радаре. Пока его прикрывают только два сторожевых корабля, "Йос Сударсо" и "Сламет Риджади". Наш отряд должен обеспечить его дальнее прикрытие, а по прибытию к месту высадки - артиллерийскую поддержку десанту. Сказал командир эсминца.
   Война в Индонезию пришла гораздо раньше, чем начался пожар Третьей мировой на Кубе. Просто она была несколько... необъявленной. Сначала президент Сукарно, угрожая оружием, отобрал у Голландии ее последнюю колонию в Индонезии, западную часть большого острова Новая Гвинея, или, как ее называли сами индонезийцы, провинцию Западный Ириан. Потом его взор обратился к другому, самому большому острову индонезийского архипелага, Калимантану. Но его так называли индонезийцы, а вот англичане, с помощью своих марионеток из Малайзии и Брунея удерживающие его западное и северное побережье, называли остров Борнео. С началом войны индонезийская армия, собрав ударный кулак из двух дивизий, при поддержке полсотни танков и ста орудий, начала наступать на западном побережье. Наступающим войскам удалось полностью захватить округ Сарауак с одноименным городом, потом продвинутся до города Сибу, взяв его после ожесточенной орудийной перестрелки, но дальше, на подступах к Бинтулу, наступление забуксовало. На Калимантане очень мало дорог, а в центре вообще непролазные джунгли, и, поэтому, когда среди обороняющихся малазийцев и гвардейцев Брунейского султана появились гуркхи из десятого стрелкового полка, продвижение стало невозможным. Гуркхи из десятого стрелкового полка Ее Величества королевы Великобритании, съели собаку на конфликтах в такой местности, и напрочь перекрыли единственную дорогу к Бинтулу. Оказать действенную поддержу с моря флот Индонезии не мог, для этого надо было фактически оставить за спиной у себя Сингапур, с английскими и австралийскими кораблями. И его авиабазами, сидящие на которых "Канберры" так и ждут этого часа. А ведь была еще ощутимая угроза с юга, от австралийцев. И надо было прикрывать еще и свое восточное побережье Суматры, до которого от Куала-Лумпура и Сингапура всего несколько десятков миль. МиГи с единственного в этом районе индонезийского аэродрома на острове Натуна Бесар, едва успевали отбиваться от постоянно пробовавших их "на зуб" "Хантеров" и "Джавелинов" с многочисленных авиабаз Сингапура, аэродромов Паханга и Лабуана, и поэтому не могли оказывать армии воздушную поддержку. К тому же англичане плотно контролировали Маллакский пролив, и, даже снабжение этой авиабазы стало проблемой.
   Поэтому, как только стало ясно, флот Австралии больше не ударит в спину, адмирал Мартадинат дал "зеленый свет" давно планируемой операции. Конвой, пять танкодесантных кораблей типа LST-2, "Телук Баджур", "Телук Манадо", "Телук Као", "Телук Синдоро", "Телук Амбон" и пять десантных транспортов типа LCI, "Амахаи", "Мариш", "Пиру", "Баруна" и "Намлея". С батальоном морской пехоты, амфибийным батальоном на советских БТР-50 и батальоном плавающих танков ПТ-76 на борту. Этот десант должен захватить порт и аэродром Тавау, почти на самой северо-восточной оконечности Борнео. Или, как правильнее будет, Калимантана. Сразу после захвата аэродрома туда будет высажено подкрепление, еще не менее батальона с тяжелым вооружением и боеприпасами. Для этого на аэродромах в Баликпапане и Палу уже сидят три десятка транспортных самолетов, от стареньких "Дакот" до новых Ан-12. Оттуда можно будет быстро продвинутся, как на север, к городу Лахад-Дату, и далее, в Сандакан, так и на запад. А если удастся быстро захватить город Кенингау, важный дорожный узел на западе Борнео, вся оборона противника рухнет, разрезанная пополам.
  
   1 ноября, местное время 03-15. Индонезия, северная часть Макасарского пролива. 28 миль к западу от острова Суматан, округ Горонтало, Северный Сулавеси. Боевая рубка крейсера US NAVY CL-145 Roanoke.
   -Сэр, мы уже четвертый час несемся на юг, как ошпаренная кошка. Может быть, сбавим ход. Четвертый турбозубчатый на пределе, подшипники греются. Донесся по корабельной переговорной связи встревоженный голос старшего механика.
   -Все так серьезно? Тогда сбавить ход до двадцати восьми узлов, не хватало нам еще охрометь перед самым началом боя. И не забудьте передать на "Блэнди", тоже сбавить ход до 28. Недовольно проворчал командир крейсера.
   -Сэр, вы так уверены, что у нас впереди бой? С сомнением спросил второй штурман.
   -Наша радиоразведка еще сутки назад выявила концентрацию десантных кораблей в портах Южного Сулавеси и Южного Борнео. А три часа назад пришла подробная информация от кузенов из Сингапура, с точным корабельным составом десанта, временем выхода кораблей в море, координатами встречи конвоя в море силами прикрытия, и даже местом высадки. Такую подробную картину по данным только радиоразведки не составишь. Наверняка эти "Джеймс Бонды" завербовали какого-нибудь педераста в штабе индонезийского флота. Причем наши британские друзья были почти что в полной панике, когда передавали эти данные, так, по крайней мере уверен начальник G-2 Седьмого флота. И не мудрено, если красным получиться высадить большой десант возле Тавау, вся оборона кузенов на Борнео лопнет, как гнилой арбуз. И так уж получилось, что наш "Роанок" должен сыграть роль "кавалерии из-за холмов", больше некому.
  
   1 ноября, местное время 04-18. Индонезия, северная часть Макасарского пролива. 42 мили к юго-востоку от мыса Талок, Восточный Калимантан. Десантный конвой ВМС Индонезии во главе с эсминцем "Сисингамараджа".
   -Камрад Letnan Kolonel Laud*! Обратился к командиру, косясь на советских офицеров, начальник поста РЛС эсминца. На северо-востоке обнаружены две цели, скорость 28 узлов, идут курсом нам на перехват! Дистанция восемнадцать миль, предположительно крейсер и эсминец.
   *Letnan Kolonel Laud-воинское звание в ВМФ Индонезии, "морской подполковник", соответствует капитану 2 ранга в ВМФ СССР
   Температура в рубке, как показалось, в мгновение ока опустилась до нуля. Все, кто находился здесь, прекрасно понимали, что своих крейсеров с северо-востока быть никак не может. Единственный крейсер ВМФ Индонезии заканчивает ремонт далеко на юге, в Сурабае. А крейсера Тихоокеанского флота СССР уже все почти как двое суток потоплены и лежат на дне в проливе Фриза. Ближайшие корабли такого класса, которые могут быть здесь, это американские, тяжелый крейсер "Сент-Пол", и легкий крейсер "Роанок", типа "Вустер". И им всем, конвою и силам охранения, хватит за глаза даже одного "Роанока". Восемнадцать с половиной тысяч тонн водоизмещения, броневой пояс в пять дюймов и бронированная палуба. Двенадцать шестидюймовок главного калибра и две дюжины трехдюймовок универсального, это его американцы назвали "легким" явно в насмешку над легкими крейсерами других стран. Даже у флагмана индонезийского флота, крейсера "Ириан" шансов против "Роанока" было бы немного, будь он здесь с ними, целый и неповрежденный. А что может сделать против такого монстра один эсминец проекта 30-бис? Эти мысли столь явственно проступили на лице командира эсминца, что советский капитан 2 ранга, его официальный советник, не выдержал.
   -Камрад командир, камрады офицеры. Он покосился на двух насупившихся при слове "камрад" своих соотечественников, и добавил. -И товарищи.
   -Мы не способны сражаться с американцами. Но мы не можем не сражаться. У нас за спиной конвой. Тысячи ваших, индонезийских солдат и офицеров. Если мы сейчас развернемся и убежим, американцы их всех утопят. А ведь они надеются на нас. И еще. Если американцы утопят этот конвой, Индонезия не сможет освободить Калимантан. Пятнадцать лет назад ваши отцы и старшие братья шли на верную смерть, против голландских пушек и самолетов с одними винтовками, и победили. Да, погибли многие, но они победили. Неужели вы сейчас предадите то, за что они умирали?
   Он видел, что во время его речи, у потухших и испуганных людей, какими выглядели индонезийцы вначале, разгораются глаза и распрямляются плечи.
   -Спасибо за правильные слова, товарищ капитан второго ранга. Почти правильно произнес по-русски командир эсминца. А теперь быстро скажите нам, что нам надо сделать!
   -Дать радио, на базу в Палу и аэродромы в Масову, Мандай и Домбер. Команду транспортам, на полном ходу уходить в Палу. В Палу есть торпедные катера и два ракетных катера, пусть выходят навстречу. Они может и не успеют к нам на помощь, но успеют отомстить за нас. И, если в Палу есть боевые самолеты, пусть поднимаются в воздух. Сейчас главное-спасти конвой.
   -Эсминец и все сторожевики, все идем навстречу американцам. С большой дистанции мы им ничего не сделаем, на коротком расстоянии у нас есть шанс. Мизерный, но пока темно, он есть.
   Глаза индонезийца понимающе сощурились.
   -Торпеды!
   -Вот именно. У них наверняка на кораблях больше половины торпед противолодочных. У нас на эсминце десять труб по 533 миллиметра, и на четырех сторожевиках еще по три таких трубы.
   Советский капитан второго ранга говорил правду, и даже больше. На эсминце US NAVY DD-943 William H. P. Blandy, тип "Форрест Шерман" послевоенной постройки были только два строенных 324 миллиметровых противолодочных торпедных аппарата Мк32. Крейсер US NAVY CL-145 Roanoke вообще не имел торпедного вооружения.
   Две группы кораблей стремительно сближались. "Сисингамараджа" шел на 29 узлах, не желая отрываться от сторожевиков, для которых эта скорость была предельная. Вначале времени на перестроение не было, пять кораблей шли двумя колоннами. Потом корабли развернулись, идя навстречу противнику строем фронта. Эсминец в центре, слева, за ним "Нгурах Рай" и "Монгин Сиди". А справа шли "Йос Сударсо" и "Сламет Риджади". И уже где-то на юге, провожая взглядом растворившиеся в ночи идущие на смерть корабли охранения, на палубе одного из десантных кораблей командующий силами высадки, замер в напряжении молодой генерал Сухарто. А в ушах его до сих пор звучали прощальные слова командира эсминца "Сисингамараджа": "Мы идем умирать, а тебе надо успеть в порт Палу, там есть торпедные катера и береговые ракетные установки, американцы туда не сунутся. А если и сунутся, то будет хуже для них. А когда наш флот отомстит за нашу смерть и утопит американцев, ты должен победить в Тавау и освободить Калимантан. И если ты этого не сделаешь, я каждую ночь буду являться к тебе с того света!".
   Сам генерал-майор Сухарто, еще во вторую мировую войну служивший в сформированной японцами индонезийской колониальной армии РЕТА, особой любви к американцам не испытывал. Во время службы в РЕТА Сухарто увлёкся националистическими идеями и стал убеждённым сторонником независимости Индонезии. После окончания второй мировой войны, он перешел в только что сформированную индонезийскую армию, где повоевал и с англичанами, и голландцами, которые хотели вернуть Индонезию обратно в колонию Нидерландов. Так что западные страны он не любил. А факты поддержки ЦРУ, наемниками и оружием, сепаратистов на Суматре и Сулавеси, с которыми ему пришлось воевать в 1958 году, превратили эту нелюбовь в ненависть. Коммунистов, впрочем, Сухарто тоже недолюбливал, но после учебы в Академии Генерального штаба в Бандунге, Сухарто был назначен командующим вновь созданного Главного армейского резерва, Tjadangan Umum Angkatan Darat (TJADUAD) -- сил быстрого реагирования в составе индонезийской армии. Основой этих сил была морская пехота, офицеры которой почти все проходили обучение в СССР. Тесное общение с ними изменило отношение Сухарто к Советскому Союзу в сторону потепления, но он по-прежнему оставался отчаянным индонезийским националистом. И поэтому к словам командира "Сисингамараджи" он отнесся с полной серьезностью.
   "Сисингамараджа" стремительно шел на север, в кромешной тьме тропической ночи. Там, уже близко, был враг, но сейчас его выдавала только отметка на локаторе. Своих кораблей тоже было почти не видно. Только черные смутные то ли силуэты, то ли чернильные пятна на поверхности моря, которые можно было угадать лишь по большим белым бурунам, переливающимся неземным сумрачным светом миллионов микроорганизмов, в изобилии водившихся в южном море.
   -Что показывает "Заря"? Тихо спросил командира наш советник. Тот понятливо кивнул, бросив пару слов в микрофон.
   -До головного 140 кабельтовых. Идут уступом вправо, крейсер впереди. Скорость как у нас, 28 узлов.
   Ответил "морской подполковник", с тревогой оглянувшись назад. Капитан второго ранга вполне разделял его тревогу. Там, позади, убегали от предстоящего места сражения корабли конвоя. Но "убегали", это слишком громко сказано, эти калоши LST-2 могли выжать из своих маломощных дизелей всего девять узлов максимум. И штурман уже посчитал, если они не остановят американцев, те догоняют конвой в тридцати милях от спасительной гавани Палу. О том, что янки могут рискнуть и полезть за конвоем в сам порт, офицеры старались не думать. Все-таки, базу Палу прикрывали батарея 130 миллиметровых орудий, ракетная батарея, минные поля и торпедные катера. Впрочем, последние уже должны поспешать навстречу конвою. Но это будет потом, а сейчас корабли стремительно сближались с суммарной скоростью почти один кабельтов в секунду. Офицеры на мостике буквально ощущали, как истекает время. И вот наконец, откуда-то впереди, куда они стремились, свернула слабая вспышка. Потом, через томительный десяток секунд, впереди, в двух кабельтовых по носу и правее, встали два высоких белопенных столба разрыва. Два султана воды, но поменьше, встали совсем недалеко от "Йос Сударсо". И уже после, с северо-востока прогремел слабый звук выстрелов. Корабли противника начали пристрелку. Капитан второго ранга посмотрел вперед, сжав зубы. РЛС управления торпедной и артиллерийской стрельбой "Заря", которая стояла на эсминце, имела дальность наблюдения всплесков от артиллерийских снарядов 130-мм калибра всего 110 кабельтовых, начинать стрельбу ранее, это означала впустую выбросить снаряды. А американцы начали пристрелку чуть ли не со 130. У сторожевиков проекта 50, эта дистанция была еще меньше, РЛС управления торпедной и артиллерийской стрельбой "Якорь-1М" позволяла открывать вести огонь из 100 миллиметровых орудий только с сотни кабельтовых. А сейчас им остается идти вперед, и терпеть. Еще залп противника. И еще. Снаряды падали совсем близко, казалось вот-вот и их падение обернется вспышкой попадания.
   -Дистанция? Отрывисто бросил командир эсминца в микрофон.
   -Сто десять! Сквозь грохот близкого разрыва ответ был еле слышан. Командир скомандовал артиллерийскому офицеру:
   -Снаряды фугасные. Начинайте пристрелку, по эсминцу! Носовая башня "Сисингамараджи" харкнула, выбросив длинный сдвоенный язык пламени. Все находившиеся в ГКП даже плечи расправили. Одно дело, идти вперед, под безнаказанным огнем противника, и совсем другое, отвечать ему своим огнем. Советский советник, тенью стоявший за правым плечом командира, одобрительно хмыкнул. Он собирался вмешаться, но командир сделал все правильно, скомандовав пристрелку по эсминцу. Крейсер "Роанок", а это похоже именно он у них в противниках, если судить по высоте султанов разрывов, явно одни от шестидюймовок, а другие, что поменьше, от пяти дюймовок вражеского эсминца, так вот этот чертов "Роанок" имеет сплошной броневой пояс в пять дюймов, и разнесенную бронепалубу, в двадцать пять и восемьдесят девять миллиметров брони. И на такой дистанции 130-миллиметровые снаряды "Сисингамараджи", даже бронебойные, американскому крейсеру, что горох об стенку. А фугасками можно попробовать зацепить вражеский эсминец, а если вообще повезет, сбить ему ход. Но пока бой был за американцами. Противник уже пристрелялся и в следующее мгновение вокруг эсминца встали уже шесть столбов разрывов. А на "Йос Сударсо" было страшно смотреть, маленький девяностометровый кораблик шел в сплошном лесе из разрывов, новые всплески вставали, еще когда старые и не думали опадать, каждые три секунды, а может даже и меньше. И вот в этом белопенном лесе сверкнула багровая вспышка попадания!
   -Попадание в "Йос Сударсо"! Заголосил запоздало сигнальщик. Но сторожевик бодро вывалился из леса белых столбов, таких издалека красивых, и таких опасных. Эсминец тоже упрямо шел навстречу врагу, уже закончив пристрелку, носовая башня выплевывала пламя выстрелов каждые пять секунд. Всё вроде успокоились, но тут снова сверкнуло на "Йос Сударсо". А через какие-то двенадцать секунд еще раз на сторожевике сверкнула вспышка, но тут же и по корпусу самого "Сисингамараджи" ударило. Куда-то ближе к корме, но как показалось для стоящих на мостике, палуба под ними ощутимо подпрыгнула.
   -Дистанция до противника! И доложить о повреждениях! Не проговорил даже, прорычал командир эсминца.
   -До эсминца 100 кабельтовых! С некоторой задержкой в микрофоне донесся голос от поста РЛС "Заря".
   -Сообщить на остальные корабли, через тридцать секунд принять вправо пять градусов, все вдруг! Через минуту принять влево десять. И дальше так, каждую минуту. Так и пойдем, зигзагом, иначе они нас изобьют задолго до сближения.
   Последнюю фразу он произнес для советского советника, и тот только одобрительно кивнул головой.
   Тем временем сторожевики тоже начали стрельбу, редко выплевывая по одному снаряду из своих носовых сто миллиметровых установок Б-34УСМА, пристреливаясь по врагу. Причем все четыре, даже "Йос Сударсо", судя по всему он удачно перенес три попадания из вражеских пяти дюймовок.
   -Попадание пришлось в кубрик команды N7, в 14 отсеке. Небольшой пожар потушен, осколками повреждена одна из кормовых топливных цистерн, подводных пробоин нет. Скороговоркой выпалил старший офицер эсминца.
   "Легко отделались" -промелькнуло в голове у советского советника, стоящему в ГКП, рядом с командиром эсминца. Все офицеры спустились сюда с мостика, едва американцы начали обстрел. Хотя эсминцы проекта 30-бис имели броню лишь в башнях главного калибра и одной кормовой спаренной 76-миллиметровой зенитной установке, все-таки ГКП, размещенный внутри среднего яруса носовой надстройки на полубаке эсминца, гораздо больше защищен от осколков, чем открытый всем ветрам мостик, расположенный на верхнем ярусе этой же надстройки. По крайней мере, так хотелось верить.
   -Попадание в "Йос Сударсо"! Опять по нервам ударил взволнованный голос сигнальщика. Похоже американский эсминец пристрелялся и ведет огонь из своих пяти дюймовок на максимальной скорострельности. А она у него один выстрел в три секунды, для каждого орудия. Но пока, на удивление, на смутно чернеющем в темноте по правому борту девяностометровом корпусе сторожевика видны лишь вспышки попаданий. И сам "Йос Сударсо" ведет огонь, более того, он, как и остальные сторожевые корабли, закончил пристрелку, и перешел на беглый огонь, выплевывая из своих двух носовых сто миллиметровок снаряды каждые четыре секунды. Чуть медленнее, чем противник, но на четырех сторожевиках целых восемь стволов, должны же они хоть когда-то попасть!
   - "Сударсо". Даже не прокричал, простонал сверху сигнальщик. Капитан второго ранга не выдержал, подойдя к узкому боковому иллюминатору. Сторожевик, с бушующим пожаром в середине корпуса, резко сбавлял ход, одновременно вываливаясь из строя вправо. Но два его орудия по-прежнему вели огонь.
   -Радио с "Йос Сударсо". "Попадание в котельное отделение, поврежден один котел и топливная цистерна. Пожар, имею ход девятнадцать узлов". Прокричал, пытаясь пробиться сквозь звуки стрельбы своих орудий, офицер-связист.
   И тут же, по ушам резанул радостный вопль с поста "Зари":
   -Есть! Есть попадание в эсминец! Мы его достали! Но не успели на лицах офицеров появиться улыбки, как на носу "Сисингамараджи" вспух клуб багрово-красного огня разрыва. Буквально в десятке метров от стволов носовой башни. И сразу, не дожидаясь запроса командира корабля, раздался спокойный голос старшего офицера:
   -Похоже, мы лишились цепного ящика, вместе со всем содержимым.
   -Уж лучше цепной ящик, чем носовой погреб главного калибра. Так же спокойно ему ответил командир. А советский советник, глубоко вздохнув, спросил себя, а смог он так спокойно вести себя, будь он на месте этого индонезийского "морского подполковника"? И сам себе признался, что не знает ответа.
   -Опять попадание в "Йос Сударсо"! Горестно простонал сигнальщик. Сторожевик уже остался позади, постепенно отставая и уклоняясь вправо, но вспышка нового разрыва была хорошо видна, даже на фоне не стихающего пожара. Но через несколько секунд снова всех встряхнул ликующий голос с поста "Зари":
   -Есть! Снова попадание во вражеский эсминец! И еще одно, два, нет, три! "Это не могут быть наши сто тридцатки, слишком быстро, наверное, сторожевики отличились" -промелькнула мысль советского капитана второго ранга, тут же прерванная еще одним ощутимым ударом по корпусу эсминца. Вражеский крейсер снова в них попал. И снова в нос эсминца, разворотив шкиперскую кладовую. На развороченном носу теперь занимался пожар, однако быстро заливаемый матросами аварийной партии. Как долго они смогут выдерживать удары 47 килограммовых фугасов вражеского крейсера? Ведь он стреляет по ним в полигонных условиях, все индонезийские корабли сосредоточили огонь на эсминце противника. Что, впрочем, не помешало этому эсминцу уже выбить из нашего строя "Йос Сударсо". Эти размышления советского офицера были прерваны печальном сообщении об еще одном попадании в многострадальный "Йос Сударсо".
   -Похоже, американец решил не останавливаться на достигнутом, а непременно добить "Йос Сударсо". Обратился командир "Сисингамараджи" к советскому советнику.
   -Похоже, это так. Ответил тот, и утвердительно кивнул, услышав рапорт сигнальщика об еще одном попадании.
   -Вот только не знаю, хорошо это для всех нас, или нет.
   Не успел он закончит фразу, как с "Зари" пришел еще один доклад, о новом попадании во вражеский эсминец. И, похоже, на этот раз, заслуга принадлежала именно комендорам носовой башни "Сисингамараджи". А еще через несколько секунд они услышали еще более радостную новость, вражеский эсминец сбавил ход, явно из-за полученных повреждений. Но не успели они порадоваться этому событию, как корпус эсминца снова содрогнулся от мощного удара. Будто сказочный великан из всех своих великанских сил приложил эсминец гигантской кувалдой. На этот раз по середине корпуса. И сразу же от сигнальщиков раздался крик, полный ужаса. Позади, на месте по-прежнему горящего "Йос Сударсо", медленно вспухало большое багровое облако взрыва. Через несколько секунд из него проступили летящие во все стороны бесформенно рваные куски металла. От корабля, долгое время носившего имя "Сарыч" в советском ВМФ, и лишь последние месяцы принявшего имя в честь коммандера Йоса Сударсо, национального героя Индонезии, погибшего в январе 1962 в морском бою с голландцами, ничего не осталось. Равно как и от ста семидесяти индонезийцев и русских. Очевидно, последний снаряд попал очень удачно, либо в артиллерийский погреб, либо в изготовленный к пуску торпедный аппарат.
   -Снаряд разорвался на левых рострах 37-миллиметровых зенитных автоматов, уничтожены два из них, осколками повреждена вторая дымовая труба. Доложил через некоторое время о повреждениях эсминца старший офицер.
   -Дистанция до противника? Снова запросил "морской подполковник" пост РЛС.
   -Восемьдесят один кабельтов, крейсер выходит вперед, эсминец сильно отстает, его скорость всего 20 узлов! Последовал подробный доклад с "Зари".
   -Ну и что будем делать? Тихо поинтересовался командир крейсера у советского капитана второго ранга. Бой идет еще чуть более трех минут, а мы уже потеряли "Йос Сударсо".
   -Надо принять вправо, дайте команду на коордонат. И пока пытаться выбить эсминец, броня крейсера нашему главному калибру на таком расстоянии не по зубам. Не говоря о пушках сторожевиков. А если крейсер не отвернет и попрет мимо нас, на конвой, можно попробовать достать его торпедами. Эсминец, судя по его скорости, конвой догнать может только перед входом в бухту Палу. А там есть кому его встретить. Командир "Сисингамараджи", чуть подумав, согласно кивнул, отдавая необходимые приказы.
   -Пак подполковник! Вы заметили, что уже последние секунд двадцать по нам бьют всего четыре орудия в залпе, а не шесть.
   Взволнованно произнес старший офицер эсминца.
   -В военной литературе, про боевые действия его систершипа, крейсера "Вустер", в Корейской войне, мне встретилась такая фраза - "дни, когда у него работали все башни главного калибра, можно пересчитать по пальцам". А он по нам еще пострелял вдобавок, с максимальной скоростью. Вот пальцы и стали заканчиваться. Отозвался командир эсминца.
   -Два, нет, три попадания в эсминец противника! Раздался радостный крик с места оператора "Зари".
   -Может быть, ваш маневр и получиться. Задумчиво произнес "морской подполковник", обращаясь к советскому кавторангу.
   -Противник начал обстреливать "Сламет Риджади"! Сообщил сигнальщик. Действительно, один столб разрыва встал в кабельтове впереди сторожевика.
   -Почему он не начал пристрелку по нам, мы же явно опасней? Спросил командир "Сисингамараджи".
   -Не хочет сбивать прицел своему крейсеру, тот уже по нам как раз пристрелялся. Или хочет быстро выбить еще один сторожевик, с нами так не получится. Ответил советский кавторанг. Внезапно эсминец потряс еще один удар. Причем на этот раз, вражеский крейсер попал в самую середину корабля. Удар был так силен, что офицеры попадали, не сумев удержаться на ногах. Освещение замигало, потом погасло, потом снова загорелось. "Сисингамараджа" затрясся мелкой дрожью, как больное животное. И в довершение всего, эсминец стал замедлять ход, как будто его схватили за корму, одновременно начав на нее оседать. И тут, не дожидаясь запроса командира, последовал доклад от главного механика:
   -Снаряд попал в 11 отсек, второе машинное отделение выведено из строя, осколками повреждена масляная цистерна, имеется подводная пробоина по правому борту в районе стыка машинно-котельной группы и кормовой части корпуса. Пожар над масляной цистерной. Аварийные партии приступил к тушению пожара и заделке пробоины.
   -Какую скорость можем выдать? Задал встречный вопрос командир.
   -Пока не могу точно сказать, но больше, чем 20 узлов, не рассчитывайте.
   Масла в огонь добавил сигнальщик, сообщив о попадании в "Сламет Риджади".
   -Дистанция до противника? Спросил командир, выдавливая слова из внезапно пересохшей глотки.
   -До крейсера 73, до эсминца 78 кабельтов.
   Все удрученно замолчали. Конечно, план торпедной атаки на американские корабли был отчаянным и рискованным, но все-таки он был. А сейчас, с гибелью одного из сторожевиков и потерей хода эсминца он становился все более эфемерным.
   -Два, три, нет, четыре попадания в эсминец!
   -Есть, да, точно! Он горит! Внезапно принес им новую надежду одновременное сообщение с поста РЛС и сигнальщика. Все дружно побежали на мостик. Действительно, где-то далеко впереди, наряду со монотонно постоянными вспышками вражеских выстрелов разгорался маленький огонек, как будто от горящей спички.
   -Четыре одновременно, это значит, все корабли попали, в том числе и попал наш снаряд. Передайте по корабельной трансляции, это ободрит людей. Подсказал советский кавторанг командиру эсминца, и тот, согласно кивнув, отдал короткую команду. Эсминец, несмотря на все повреждения, упрямо шел вперед, но три сторожевика постепенно его обгоняли.
   Корабль, вздрагивая от собственных залпов спешил в беспросветную тьму впереди, заливаемый водой и осыпаемый осколками от близких вражеских накрытий, но экипаж уже не чувствовал себя так безнадежно. То и дело матросы выбегали на палубу и надстройки, на короткое время, и возвращаясь на свои места в трюмах и помещениях, торопливо рассказывали товарищам, что один из кораблей противника действительно горит. Даже еще попадание в "Сламет Риджади" не погасило воодушевление, охватившее команду "Сисингамараджи". А еще через двадцать секунд оператор поста РЛС сообщил об новых попаданиях во вражеский эсминец. И снова "Сисингамараджа" вздрогнул от прямого попадания. "Как качели, честное слово. Только кто быстрей сорвется, мы, или американцы" - подумал советский кавторанг. А старший офицер, выслушав сбивчивые крики в трубке корабельной связи, повернулся к командиру:
   -Пак подполковник, снова попадание в 11 отсек! На этот раз прямо в масляную цистерну, цистерна разрушена, большой пожар. И большие потери в людях, авариная партия, устранявшая предыдущие повреждения, погибла почти вся.
   -Оставаться на курсе! Пока мы идем вперед, у сторожевых кораблей есть какие-то шансы! Поэтому вперед, несмотря ни на что, пусть хоть все мы сгорим! Прорычал командир. Эсминец и вправду сильно уже горел. Со стороны уже далеко ушедших сторожевиков казалось, что над кораблем, между его трубами, установлен огромный факел, своим чадно-багровым пламенем достающий до самого неба. И тут же, после очередного залпа носовой башни главного калибра, раздался новый возглас оператора РЛС. Крик, на который так отчаянно надеялись и которого так ждали:
   -Есть, еще одно попадание во вражеский эсминец! Это наш снаряд, совершенно точно! Хорошие новости обычно приходят вместе. Не успела среди офицеров улечься радость от своего удачного попадания, как встрепенулся связист:
   -Командир, радиограмма от наших самолетов. Они будут над нами через две минуты. Запрашивают наши координаты и уточненные координаты противника.
   -Что за самолеты? Требовательно спросил советский военный советник.
   -Четыре бомбардировщика В-26 и шесть "Мустангов".
   -Наводите их на эсминец противника! Немедленно! Непререкаемым голосом потребовал кавторанг, и, помедлив, командир "Сисингамараджи" согласно кивнул.
   -У крейсера двадцать четыре зенитных трехдюймовки, плюс еще зенитные автоматы малого калибра. Наши самолеты просто посбивают без толка. А эсминец отстал, поврежден, да и хорошо виден издалека, горящий. А нам надо переносить огонь на крейсер, причем всем. Броню его в важных местах не пробьют даже наши пушки, но зенитки у него стоят без всякого прикрытия. И надстройки, может быть ему собьем. Пояснил советский офицер. А наш эсминец уже и огонь по нему не сможет толком вести, крейсер вот-вот начнет его закрывать...
   -Крейсер начал пристрелку своим вторым калибром по "Нгурах Раю", сообщил сигнальщик.
   -Тем более надо бить по трехдюймовкам, иначе сейчас они просто нас зальют градом снарядов.
   -Снова три попадания во вражеский эсминец! Закричал оператор РЛС.
   -Дистанция до противника? Коротко бросил командир эсминца.
   -До крейсера 62, до эсминца 73 кабельтов.
   -Эсминец противника прекратил огонь! Радостно сообщил сигнальщик.
   -Уже почти двадцать секунд с него не вижу ни одного выстрела. И ход сбавил ощутимо, сейчас он выдает узлов 15, не больше!
   Офицеры, наш и индонезиец переглянулись.
   -Может быть мы ему повредили носовую башню главного калибра. Или, скорее всего повреждение получила РЛС управления огнем, все-таки он здорово горит. Ответил советский кавторанг на невысказанный вслух вопрос индонезийца.
   -Теперь вражеский эсминец совершенно точно не сможет догнать наш конвой. Начинайте пристрелку по крейсеру, не тяните. И, наверное, нам надо прекратить маневрирование и одним броском попытаться достать американцев. Выйти на дистанцию торпедной атаки на крейсер. Если выставить торпеды на 51 узел, то залп будет с дистанции 22 кабельтов. Сорок кабельтовых мы пройдем за меньше, чем за пять минут, сторожевики эту дистанцию пройдут еще быстрее. И передайте такой же приказ на "Нгурах Рай", "Сламет Риджади" и "Монгин Сиди".
   -А если американский крейсер не станет сближаться на 22 кабельтовых, а отвернет? С сомнением спросил командир "Сисингамараджи".
   - Нам надо пытаться его атаковать сейчас, пока хотя бы часть его орудий будет отвлечена на стрельбу по нашим самолетам. А если он отвернет, тогда мы все погибнем. Он просто расстреляет нас на догонном курсе. Но тогда конвой совершенно точно спасется.
   Пока индонезийские корабли, сближаясь, вели пристрелку по крейсеру, тот ее уже закончил. Вокруг "Нгурах Рая" встала целая роща белопенных столбов разрывов, правда высотой значительно ниже, чем от пяти дюймовок американского эсминца, не говоря уж о шести дюймовках крейсера. И внутри этого белого леса вспух красный огонь прямого попадания.
  
   1 ноября, местное время 04-21. Индонезия, северная часть Макасарского пролива. 31 миля к юго-востоку от мыса Талок, Восточный Калимантан. Эсминец US NAVY DD-943 "Blandy".
   Командир эсминца, коммандер Эдвард Джордж Келли недовольно буркнул своему старшему офицеру:
   -Все-таки старик был неправ (стариком все офицеры маленького американского отряда за глаза называли кэптэна Вильяма Хогана, который командовал крейсером CL-145 "Роанок", и по старшинству, возглавил их маленький отряд). Надо было действовать по-другому. Эдвард Келли, грубоватый с виду выходец из штатов Новой Англии, выпускник Академии торгового флота в штате Массачусетс. На Атлантическом флоте США у Келли, начавшего службу на море еще в годы Второй мировой войны, была репутация одного из самых одаренных офицеров по борьбе с подводными лодками.
   -Но в его предложении атаковать конвой в колонне, поставив свой крейсер мателотом, есть резон. Ведь броня "Роанока" не по зубам орудиям практически всех индонезийских кораблей на дальнем расстоянии. Если не считать только "Западный Ириан", но он, по данным радиоразведки, еще находится в Сурабае. И, идя первым, "Роанок" просто будет без ущерба для себя "собирать" индонезийские снаряды. Возразил ему старший офицер.
   Видите ли, сэр лейтенант, насмешливо - грубовато произнес Келли. Индонезийцы, или русские, черт их разберет, кто на самом деле сейчас на наших локаторах на юге, они не стали действовать по "гениальному" плану старика. Они все начинают пристреливаться по нашему "Блэнди".
   -А я же предлагал разойтись и навалится на красных с двух направлений. Пусть они разделяют силы, наши корабли поодиночке все равно сильнее любой половины их конвоя. А теперь мы прем на друг друга почти лоб в лоб, а у нас на этом курсе может работать только одна носовая пяти дюймовка.
   -Но сэр, если считать минутную массу залпа, то у нас почти равенство над спаренной башней русского эсминца типа "Скорый", а других в составе флота Индонезии нет. Несмотря на то, что у русского орудия калибра 130 миллиметров вес снаряда на шесть килограмм больше, чем у нашей 127 миллиметровки. Русские могут выполнять из спаренной башни всего 12 выстрелов в минуту, а мы 20. И за счет совершенства нашего радара управления огнем мы сейчас ведем огонь на поражение, а русские еще только начали пристрелку. Кстати, мы уже второй раз попали в крайнего левого по их фронту. Не понимаю только, почему вы приказали начать огонь по фрегату, ведь эсминец опасней. Язвительно произнес офицер центра боевой информации.
   Младший лейтенант Фрэнк Фленеген, офицер ЦБИ, был родом из Бостона. У него была собственная манера общения со штабными офицерами, быстрая и саркастическая, вскоре снискавшая ему любовь моряков его собственной боевой части, которые считались самыми интеллектуальными и самыми толковыми в боевой работе среди прочих боевых частей корабля. Старшие офицеры старались его не трогать без необходимости, поскольку у младшего лейтенанта, выходца из Новой Англии, был дар коротких и спокойных насмешек. Что, впрочем, не относилось к командиру эсминца. Тем временем из уголка ЦБИ раздался еще один крик ликования. 127 миллиметровое носовое орудие еще подтвердило свое высочайшее качество в части точности и скорострельности, уже в четвертый раз поразив вражеский фрегат. И это на дистанции 98 кабельтовых, более восемнадцати километров!
   -Видите ли, мой юный и очень умный офицер. Вы, наверное, думаете, что ваш командир туп, как старый дуб на побережье вашей любимой Новой Англии? Во-первых, своей частой стрельбой по русскому эсминцу, мы будем сбивать пристрелку "Роаноку", а так он стреляет по нему без помех, и даже уже вроде бы попал. Во-вторых, сэр умник, вопрос к вам. Вы хорошо изучили состав флота нашего сегодняшнего противника? Я вижу, что не очень. Из всей этой разношерстной солянки, что имеется у этих папуасов, только один тип фрегатов может спокойно выдавать 29 узлов, что мы и наблюдаем на своих локаторах у четырех отметок, кроме эсминца противника, разумеется. Это новейший фрегат класса "Рига", русские его называют "сторожевой корабль проекта 50 типа "Горностай". Но пусть вас не сбивает с толку название "сторожевой корабль". У него на нос стреляют две новейшие 100 миллиметровки, у которых скорострельность больше, чем у русского же эсминца, а вес снаряда всего в два раза меньше нашего. А радарная система наведения не уступает нашей, и превосходит таковую у "Роанока". И по нам сейчас пристреливаются целых восемь таких орудий! И потому количество этих лоханок надо срочно сокращать, чем мы сейчас с успехом и занимаемся.
   Тем из ЦБИ оператор обзорной РЛС с ликованием сообщил, что после попадания пятого снаряда вражеский фрегат загорелся и сбавил ход.
   -Может, перенести огонь на другую цель, сэр? Подчеркнуто-официально спросил младший лейтенант Фрэнк Фленеген, явно недовольный показательной выволочкой, устроенной ему командиром.
   -Нет, надо добивать этого. Видите, он еще стреляет по нам. Иначе...
   Что коммандер хотел сказать, осталось не ясным. В эсминец попал первый снаряд.
   -Доложить о повреждениях! Рыкнул на старшего офицера Келли, с которого сразу слетела маска старого язвительного дядюшки-ворчуна. Сейчас в рубке стоял совершенно другой человек. Хоть Эд Келли и считал офицеров корабля членами своей семьи и, будучи командиром, относился к ним как добрый и понимающий отец, однако, оказавшись на капитанском мостике, он бывал свирепым и непредсказуемым. Его настроение менялось -- от безмятежно спокойного, когда корабль совершал одиночное плавание, до приступов жестокой ярости, когда бой была в самом разгаре.
   Лейтенант Родион Кантакузене, человек с огненно-красной шевелюрой, старший офицер эсминца, все время зудил, что "чистый корабль -- это счастливый корабль", и каждую свободную минуту на корабле что-то подметали, чистили, долбили, красили, полировали медные узлы и детали -- в общем, как говаривала дежурная палубная команда, "чистили перышки"; поначалу молодые офицеры посчитали это выражение еще одним замаскированным корабельным ругательством, но вскоре поняли, что чистота на корабле была на самом деле почти божественным понятием. И сейчас, докладывая своему командиру, лейтенант чуть не плакал. Русский фугасный снаряд, разворотивший торпедную палубу позади правой пусковой установки реактивных снарядов "Хеджехог", своими осколками искалечил саму установку и нанес множественные повреждения близлежащим конструкциям эсминца. Поврежден в том числе и подъемникам боеприпасов к рабочему поддону установки. Чудом не произошла детонация боеприпасов к бомбомету. Что резко контрастировало с представлениями Кантакузене о порядке. Впрочем, уловив с длинного доклада о многочисленных обидах, нанесенных русским снарядом эсминцу и лично старшему офицеру, что потери хода и подводных пробоин нет, Келли, махнув рукой, оборвал рапорт крайне обиженного на "этих чертовых папуасов" лейтенанта на половине. Тем более, что из ЦБИ пришло сообщение о еще одном попадании во вражеский фрегат, а через пару десятков секунд, об еще одном. Но сдержанное ликование, начинавшее потихоньку разгораться среди офицеров американского эсминца, оборвал целый град снарядов. На протяжении всего десяти секунд эсминец оказался поражен четырьмя 100 миллиметровыми фугасными снарядами и еще одним 130 миллиметровым "чемоданом" весом 33,4 килограмма. Кантакузене, без напоминаний от командира Келли начал опрашивать отсеки и службы эсминца о повреждениях. На удивление, "Блэнди" отделался легким испугом. Несмотря на многочисленные дыры в надстройках и палубе корабля, ни системы управления, ни орудия главного калибра, ни ходовая часть эсминца повреждены не были. А из ЦБИ тем временем раздался прямо-таки ликующий крик Фрэнка Фленегена. "Блэнди" сумел огрызнуться. Вражеский фрегат, получив еще два попадания из носовой пяти дюймовки, потерял ход и загорелся! Но ликование в самом разгаре оборвал еще один снаряд, тоже калибром 130 миллиметров. Он, попав в основание фок-мачты, вошел под углом под заднюю дымовую трубу, разорвавшись прямо в одном из котельных отделений. В нем стояло два D-образных паровых котла компании "Фостер Уилер", развивавших давление пара 1200 фунтов на квадратный дюйм и имевших встроенные пароперегреватели; на американском флоте она зарекомендовала себя как одна из самых опасных силовых установок. После взрыва и попадание множества осколков в оба котла, это помещение мгновенно превратилось в местный филиал ада, в котором за считанные секунды погибла почти половина машинной команды эсминца. Сам эсминец, окутанный паром и огнем, ревел и свистел, казалось, что огромное раненое существо кричит и стонет от невыносимой боли. Скорость корабля упала, до жалких 20 узлов, и он сразу начал отставать от крейсера. За всей этой свистопляской коммандер Келли не сразу услышал, как ему на ухо почти кричит младший лейтенант Фрэнк Фленеген:
   -Сэр, есть сэр! Мы его достали! Этот мерзавец взорвался и тонет!
   Келли, охваченный заботами о повреждениях своего корабля, даже не сразу понял, о чем речь. И только тогда, когда младший лейтенант, подойдя ближе, более спокойным голосом повторил все, он врубился в ситуацию. Фрегат противника взорвался и исчез с экрана радаров. Носовая пяти дюймовка сумела ответить за повреждения своего корабля, открыв счет в этом сражении. И заодно, утерев нос этим снобам с крейсера, кичившимися своими многочисленными автоматическими пушками калибра 152 миллиметра. Правда, ликование на "Блэнди" снова угасло, когда он получил еще три попадания, к счастью, все из орудий калибра 100 миллиметров. Уничтожена одна из трехдюймовых зениток, дыра в палубе позади второй кормовой башни главного калибра, дыра в носу выше левого якорного клюза, снаряд, пробив палубу и разоравшись, выломал кусок борта. Не смертельно, тем более, что скорость эсминца снизилось, и теперь в эту пробоину даже брызги не залетают. Бывает. Тем временем, коммандер Келли приказал начать пристрелку по еще одному фрегату противника. Незачем сбивать пристрелку "Роаноку", засыпая своими снарядами эсминец противника. Тем более, что эти криворукие артиллеристы на крейсере, наконец-то начали в него попадать. Вражеский эсминец тоже начал отставать от своих фрегатов, а пожар на нем уже виден в темноте даже в простой бинокль. Сейчас им надо по-быстрому утопить еще один фрегат противника, за это время даже криворукие мазилы с "Роанока" добьют наконец, это "тип Скорый", и крейсер, отшвырнув оставшуюся мелочь, вполне может успеть достать своим главным калибром до транспортов с десантом. Вот же они, на самом краю экрана обзорной РЛС, торопятся в гавань Палу. Ну, торопятся, это слишком для лоханок LST с их парадным ходом в девять с половиной узлов. Пожалуй, даже "Блэнди" может успеть принять участие в разгроме десанта, правда для этого надо слишком близко подойти к Палу. А там наверняка есть береговые батареи, или даже новейшие русские ракетные установки, которые недавно утопили у US NAVY целых два тяжелых крейсера, неосторожно и опрометчиво подошедших к самому "осиному гнезду" * русских на Камчатке.
   *Осиное гнездо - так на жаргоне US NAVY называлась советская военно-морская база Вилючинск.
   Так что отдадим всю славу разгрома десанта старику, мне главное не допустить больше потерь в команде, и сохранить эсминец. Довести его с повреждениями в машине до Филиппин будет непросто. Так размышлял про себя коммандер Эдвард Джордж Келли, а рапорт от оператора из ЦБИ о первом попадании во второй фрегат противника лишь подтвердил его размышления. И тут же корпус эсминца содрогнулся от новых попаданий. Снова три по сто и один снаряд калибра 130 миллиметров! Корабельная связь, очевидно, из-за новых повреждений, работала с перебоями, поэтому лейтенант Родион Кантакузене убежал лично осматривать поврежденные отсеки. Следующие полминуты ничего не происходило, только носовое орудие эсминца исправно выплевывало из своего ствола длинный язык пламени, посылая каждые две секунды новую порцию смерти в противника. И не безрезультатно, в ЦБИ отметили еще одно попадание во второй вражеский фрегат. А потом корпус эсминца снова сотрясся от ударов. Но больше всего по нервам резанул отчаянный крик Фрэнка Фленегена:
   -О нет! Черт, черт, только не это! Сэр! Он в беспомощности оглянулся на командира.
   -У нас вышел из строя радар системы управления артиллерийским огнем!
   Командир отреагировал мгновенно:
   -Младший лейтенант, возьмите себя в руки! Найдите повреждение, что именно вышло из строя. Может быть, просто осколком перебило кабель. Разобраться и доложить мне через пять минут!
   Пока эсминец прекратил огонь, но уже через десяток секунд он содрогнулся от нового попадания. Келли уже было взял трубку корабельной связи, чтобы найти старшего офицера, но вспомнив что она не работает, с проклятием ее отбросил. Да, он был вынужден признать себе, артиллерийский бой с кораблями противника, это не охота за подводными лодками. А в основном весь его опыт в прошлую войну состоял именно в борьбе с подлодками противника, в такую переделку он попал впервые. И это несколько нервировало его. В это время в рубку ввалился закопченый и пахнущий дымом Кантакузен. В ответ на вопросительный взгляд своего командира он прохрипел.
   -Попадание в кормовую топливную цистерну. Пожар пока не удается потушить, кроме того, мы затопили погреб третьей башни главного калибра. Дальше. Два снаряда снова разорвались на торпедной палубе. Мы остались без бомбометов "Хеджехог", осколками повредило два торпедных аппарата. Как не с детонировали торпеды в них, не спрашивайте, чудом, наверное. Поврежден еще один зенитный автомат. Куда вы послали наше юное дарование?
   -У нас вышел из строя радар управления стрельбой. Он должен проверить повреждения.
   -Ну, я могу сразу ответить на ваш вопрос. Радар вышел из строя, потому, что снарядом снесло к чертовой матери его антенну. Вместе с частью грот-мачты. Я только удивляюсь, как у нас до сих пор вообще работает что-то из РЛС и средств связи.
   -Еще какие-то повреждения есть? Мрачно спросил Келли.
   -Многочисленные мелочи вроде дыр в матросских кубриках и разгромленного камбуза я упоминать не буду. Сейчас старший офицер разительно отличался от того чистоплюя, которого команда эсминца привыкла видеть ранее. Из действительно серьезного, это изрешеченная осколками первая дымовая труба. Все бы ничего, но пара осколков умудрилась залететь в еще одно котельное отделение, не понимаю, как. И один из них задел котел, сейчас его срочно останавливают, стравливая пар. Поэтому в ближайшие два часа максимальный ход у нас не больше 15 узлов, дальше не знаю. Старший механик погиб еще при взрыве кормового котельного, его помощник пока не может ничего сказать.
   Командир Келли замолчал, обдумывая положение. Повреждения эсминца серьезны, вести огонь по кораблям противника он не может. Или может? Ведь эсминец противника горит, его пожар виден в оптику, с трудом, но заметен. И управлять огнем можно из старого доброго оптического дальномера, который в исправности. Но надо связаться с крейсером, доложить о повреждениях и объяснить, почему мы переносим огонь. Кстати, "Роанок" уже далеко ушел вперед, теперь до крейсера было примерно 12 кабельтовых, если верить обзорной РЛС. Но крейсер неожиданно вышел на связь сам. Выслушав сообщение, Келли повернулся к замолчавшим офицерам, ища глазами начальника ЦБИ. Потом, очевидно вспомнив, что он сам его отправил искать повреждения, посмотрел на оператора РЛС контроля за воздушной обстановкой.
   -Уорент-офицер, ваша станция работает? Голос Келли был предельно вежлив, но, казалось, мог заморозить весь закуток ЦБИ.
   -Да, сэр! Несколько растеряно ответил тот. На экране нет воздушных целей.
   -Значит, она не работает. С "Роанока" сообщили, к нам направляются не менее десяти "бандитов". Они сейчас делают крюк, огибая крейсер, но через несколько минут будут у нас в гостях. Воздушная тревога! Неожиданно громко рявкнул Келли. Рулевой, поворот шесть румбов вправо. Всем пятидюмойвкам, орудия в зенит, огонь осветительными снарядами в южном направлении! При обнаружении самолетов противника, все орудия ведут огонь самостоятельно, не ждать радарного наведения, его не будет!
   Командир ударной авиагруппы индонезийских ВВС ошибся со своими планами. Он очень торопился, ведь американские корабли почти настигли десантный конвой. Сейчас они расстреляют немногочисленные корабли эскорта и начнут топить беззащитные транспорты. То, что своим кораблям удалось повредить вражеский эсминец, вызвав на нем пожар, он иначе, как чудом не посчитал. А просьбу атаковать горящий эсминец первым, ну что же, горящий корабль ночью атаковать несравнимо легче, сейчас они быстро утопят поврежденный эсминец, а потом примутся за крейсер. Атакующая группа разошлась, заходя на эсминец противника с двух сторон. Моторы четырех В-26 и шести Р-51D бешено ревели, пожирая бензин литрами, разгоняя самолеты до максимальной скорости. Семьсот километров в час у "Мустангов", четыреста тридцать у "Мародеров", оставшееся расстояние до эсминца они проскочат за полторы минуты. Но крейсер неожиданно оказался очень зубастым противником. Даже находясь более чем в двух километрах впереди своего поврежденного собрата, он просто засыпал атакующие того самолеты целым ливнем снарядов, причем сделал это с неприятно большой дистанции. Немудрено, ведь артиллерийские крейсера типа "Вустер" являлись вершиной идеи крейсеров ПВО, можно сказать, сливками теории кораблей ПВО больших эскадр конца второй мировой войны. Восемнадцать с половиной тысяч тонн водоизмещения были фактически отведены для одной цели, размещения 12 универсальных автоматических орудий калибра 152 миллиметра и 24 зенитных орудий калибра 76 миллиметров. Спаренные автоматические шести дюймовки с длиной ствола 47 калибров модели Марк 16 развивали максимальную скорострельность 12 выстрелов в минуту, посылая снаряд, снабженный радио взрывателем, весом в 47 килограмм, на высоту до 15 километров. Спаренное 76 миллиметровое автоматическое зенитное орудие модели Марк 27 (и одноствольное орудие Марк 33) с длиной ствола в 50 калибров могло бить по воздушным целям на высоте до девяти километров, со скорострельностью до 40 выстрелов в минуту. Осколочные снаряды этой пушки весом в восемь килограмм также имели радиовзрыватель. Вдобавок, крейсер "Роанок" был буквально утыкан радиолокаторами. Девятнадцать РЛС всего, из них для борьбы с воздушными целями использовалось больше половины. Крейсер мог одновременно обстреливать четыре воздушных цели с применением радарного наведения и управления огнем. Не удивительно, что к эсминцу прорвались далеко не все. А если бы целью атаки был выбран "Роанок", у пилотов вообще не было бы ни единого шанса. Ведь угловое перемещение самолетов тогда вообще было бы равно нулю, а так радарам крейсера все время приходилось выдавать поправки на смещение самолетов в прицеле зениток. Но все равно, за те короткие полторы минуты, которые летчикам индонезийских "песоватов" * показались вечностью, были сбиты три В-26 и три "Мустанга".
   *Песоват - самолет (индонез.)
   Еще один истребитель Р-51D сбила пяти дюймовка "Блэнди". Но тут скорее свою роль сыграло везение и высокая выучка артиллеристов эсминца, чем техника. Ведь радарное наведение у эсминца не работало, к тому же двум оставшимся 127 миллиметровкам эсминца надо было сначала отстрелять осветительные снаряды, а уж потом ловить в оптические прицелы стремительно несущиеся над волнами маленькие точки самолетов, в переменном и зыбком свете. Повезло. Почти повезло, потому как дошедшая с другого борта пара "Мустангов" разом выпустила по длинному, в сто с лишним метров длинной все 127 миллиметровые неуправляемые ракеты HVAR. Весом в 64 килограмма, длиною почти два метра, каждая ракета разгоняла боевую часть в двадцать с лишним килограмм до скорости 420 метров в секунду. По своей боевой эффективности, НУР HVAR (американская, кстати), превосходила американский же пяти дюймовый осколочно-фугасный снаряд. Каждый из двух прорвавшихся "Мустангов" выпустил с расстояния полтора километра по десять таких ракет. В эсминец попали пять. Пожары, крики раненых и обожженных, летящие во все куски горячего металла. "Блэнди" и до этого был далек от своего чистого и опрятного, благодаря стараниям своего старшего офицера, обычного состояния. А сейчас он вообще превратился в местный филиал ада. Пожар в носовой башне главного калибра, пожар в первой топливной цистерне, детонация находившихся в кассете рядом с зенитным орудием 76 миллиметровых снарядов. И, в довершение всего этого, над мачтами многострадального эсминца с ревом пронесся черный силуэт В-26, а еще спустя секунды, в борт корабля влетела 454 килограммовая бомба. И это даже для такого большого и прочного корабля, как эсминец проекта "Форрест Шерман", было слишком. Бомба влетела чуть выше ватерлинии, под первой дымовой трубой, разорвавшись в первом котельном отделении. У стоявших в рубке офицеров на мгновении пол как будто ушел из-под ног, а потом снизу последовал удар такой силы, что люди упали на палубу. Внизу что-то рвалось и выло, у всех текла кровь из ушей, поэтому лейтенант Кантакузене не сразу понял, что кричит коммандер Келли. И, только через пару секунд, едва поднявшись на ноги, Родион переспросил Келли, подойдя к нему вплотную:
   -Что вы сказали, сэр?
   -Я говорю, обидно американцу погибать от американского же оружия. Впрочем, это все лирика, займитесь спасением людей!
   -Но, сэр, ведь наш эсминец...
   -Наш "Блэнди" тонет, вы разве не видите? Эта чертова бомба своим взрывом перебила киль корабля! С этими словами он указал на нос эсминца. И впрямь, он ощутимо задрался к верху, уже сейчас в рубке начал быстро нарастать дифферент на корму. Родион выбежал на левое крыло мостика, спотыкаясь об обломки. Да, так и есть, корма эсминца тоже медленно поднимается вверх. Это был конец.
   Крейсер "Роанок" не стал добивать прорвавшиеся к "Блэнди" самолеты, хотя расчетам орудий и операторам РЛС чертовски хотелось рассчитаться за потопленный "Блэнди", и они вполне могли это сделать. Но кэптэн Вильям Хоган буквально рыча, заставил всех артиллеристов срочно переносить огонь на вражеские корабли. Пока крейсер долгих полторы минуты отбивал воздушный налет, все корабли противника вели безнаказанный его обстрел, развив максимальную скорострельность. Да, все башни и главные механизмы "Роанока" были надежно закрыты броней. Да, даже 130 миллиметровые русские снаряды с вражеского эсминца, не говоря о многочисленных 100 миллиметровках фрегатов типа "Рига", не могли пробить ни палубу, ни борт, ни башни главного калибра крейсера. Но стоявшие открыто зенитки и многочисленные радары могли пострадать, и страдали. Разрывы сто миллиметровых снарядов молотили по огромному корпусу крейсера, как будто противник вел огонь из огромного пулемета. Большинство из них бессильно вспухали багрово-красными вспышками на его броне, но, когда снаряд прилетал в огромную надстройку "Роанока", дело оборачивалось хуже. Прямые попадания курочили зенитные орудия, установленные без всякой защиты, близкие разрывы выкашивали осколками их расчеты. За эти полторы минуты "Роанок" потерял два директора Мк37, два директора первой и второй башни Мк27 и четверть зенитных орудий. В итоге крейсер сейчас мог вести огонь только по одному кораблю противника в передних ракурсах.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 8.78*57  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  К.Вэй "Мечты "сбываются"..." (Боевая фантастика) | | У.Михаил "Ездовой гном 4. Сила. Росланд Хай-Тэк" (ЛитРПГ) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Антиутопия) | | Н.Самсонова "Мой (не) властный демон" (Любовное фэнтези) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | Кин "Новый мир. Цель - Выжить!" (Боевое фэнтези) | | В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа" (Боевик) | | П.Працкевич "Код мира (6) - Хеппи-энд не оплачен?" (Научная фантастика) | | П.Працкевич "Код мира (1) – От вора до Бога" (Научная фантастика) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | |

Хиты на ProdaMan.ru ИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеНа грани. Настасья КарпинскаяБез чувств. Наталья ( Zzika)Суккуб в квадрате. Чередий ГалинаШерлин. Гринь АннаЛюбовь по-драконьи. Вероника ЯгушинскаяВедьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия Росси
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"