Грибкова Ирина Александровна: другие произведения.

так и было

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:

  
  
  
  Так и было…
  (или исповедь о любви в период кризиса подросткового возраста).
  
  Часть 1
  
  В первый раз, но … в восьмой класс.
  
   1
   Я учусь в школе, вернее благодаря усилиям нашей заботливой директрисы (очень уж она заботилась о своем имидже и карьере… о, простите, что это я! - конечно же, нашем!) нашу школу стали величать гимназией. Но тут замечу, что хоть и сменила наша школа свой статус, мы все равно по старинке называли её школой, да и чего греха таить, и как говорится "между нами девочками говоря" название изменили, а содержание-то осталось прежним. Но для нашей директрисы антураж всегда был превыше всего! А гимназия это звучит и громко и одновременно многозначительно. То есть с налету не определишь что где, зачем и почем.
   Понятное дело, что тут примешивалось и элементарное человеческое чувство зависти нашей директрисы к соседнему математическому лицею, в который все родители нашего славного города старались отдать своих любимых "спиногрызов" с целью не только получения полного багажа знаний предложенного министерством просвещения изначально, но и более утяжеленного варианта типа "гранита знаний" как мы это называли. Правда грызть этот "гранит" доводилось не всем. Так как попадали в те "недра науки" в основном отпрыски сначала влиятельных родителей, затем кредитоспособных, ну а остальным, как повезет…
   А чем наша школа хуже математического лицея? Да ничем. А раз все дело в названии чего проще сменить вывеску ну, и подобрать соответствующий педагогический коллектив? Недолго думая, соответствующая высшая инстанция присвоила школе новый статус, а учительский коллектив доверили подбирать директрисе; и она о-очень уж в этом преуспела, подобрав коллектив по принципу: "друг другу враг". Но это не обсуждается, так как у каждого руководителя свой подход к этому вопросу и свой стиль руководства. Единственно от подобного подхода к кадрам нам ученикам приходилось регулярно привыкать к новым преподам, которые менялись в гимназии как перчатки, так как не все соглашались с директорским принципом подбора кадров.
   А еще ученики, после того как на фасад нашего учебного заведения прибили новую табличку, долго гадали: "а что же все-таки обозначает слово "гимназия?" и после недолгих размышлений пришли к выводу: что это в принципе это же самое, что и школа, только где обучают…, а хрен его знает, чему обучают! Но раз уж директрисе хотелось, чтобы школа называлась гимназией… Можно без комментариев? Спасибо
   Сама я в математический лицей не попала, потому что мои предки лоханулись. А дело было вот как: когда мы переехали жить в этот город моя маман отправила моего отца с документами и соответственно с необходимым "джентльменским набором" в придачу (директриса была не дура выпить) в тот самый знаменитый математический лицей. Но… папа, вечно торопившийся по своим делам абсолютно уверенный, что идет в верном направлении, отнес мои документы… в гимназию. Когда у него принимали "джентльменский набор" вместе с моими документами, ему и в голову не пришло, что он пришел не туда, куда его отправили изначально, и записал свою дочь не в знаменитый математический лицей, а … в неизвестную никому гимназию. И соответственно, так как он сам учился не при "царе Горохе", а в туманные социалистические времена, то ему что лицей, что гимназия было всё едино, то есть хрен редьки не слаще. Таким образом, я и очутилась в муниципальной гимназии с углубленным изучением только вот уже не математики, а иностранного языка. И если поначалу мама поедом ела моего папу за его оплошность, то спустя полгода и, лицезря идиллию моей школьной жизни и вполне приличных успехов в области усваивания мною начальных школьных знаний мало-помалу угомонилась и потекла спокойная жизнь, приняв нужное русло.
   Лицей процветал, гимназия же только набирала обороты. Но ничего: тише едешь – дальше будешь. Мамашек мало-помалу ненавязчиво приучили делать подарки не только всему педагогическому коллективу гимназии, но обязали в первую очередь не забывать административную часть, поэтому соответственно ко всем светлым дням, включая сюда дни рождения и именины первого лица гимназии, весь педагогический коллектив во главе с директрисой имел приподнятое настроение.
   В эти особые дни около директорского кабинета, словно за колбасой в былые времена выстраивалась грандиозная очередь, состоявшая из родительских делегаций от того или иного класса, либо родителей – одиночек, чьи чада учились не очень хорошо, но материальное положение семьи позволяло облагодетельствовать первое лицо гимназии, которое от этих приношений казалось, пухло не по дням, а по часам.
   Виктория Валерьевна, так звали директрису школы имела весьма внушительные объемы тела вследствие чего регулярно садилась на диету, но наверно, еще ни разу в жизни не выдержала ее не только до конца, но и уже в первый же день сидения на овощах и кефире начинала грустить о любимых тортах. В этот момент она могла сочинить целую оду, посвящая ее кондитерским изделиям Ее душа, просто изнывала, вспоминая о сладких, ванильных, шоколадных кремах обильно намазанных на бисквиты; ее душа просто выла, представляя перед глазами клумбы из сливочных роз, помадных и карамельных буковок. Ее душа обливалась слезами, наблюдая, как одиноко стоит вкусно пахнущий, свежайший, нежнейший, сладчайший кусочек торта, до которого запрещено диетой даже прикасаться. Но ведь ее глазам не могли запретить глядеть в его сторону, и она глядела. Ее носу не могли запретить ловить ароматы кондитерского искусства, и она ловила. Исходя слюной, она мысленно представляла себе, как маленькая серебряная вилочка пронзает мягкое тело вожделенного пирожного, отделяя от него кусочек, и как этот кусочек проделывает путь от тарелки до рта… Боже, она уже его ощущала языком, чувствовала, как ее зубы расплющивают нежнейшую субстанцию. Она чувствовала его мягкий, воздушный и нежный вкус. Вот уже вилочка тянется за вторым кусочком, за третьим… О, если бы не эта жесткая и омерзительная морковь! О, если бы не этот кислый и противный кефир! О, если бы не желание стать похожей на… "А оно тебе надо?" – задавал ей вопрос внутренний голос и ее душа, наблюдая как ее хозяйка давиться морковью, не выдерживала и… ну сами дальше понимаете, что происходило. Виктория Валерьевна тут же соскакивала с диеты, опять подсаживаясь на пирожные и торты.
  2
   Время шло, но кроме нового статуса и всякого рода подношений в нашей гимназии ничего не менялось, а так же про нее никто ничего не говорил, не восхвалял и вообще, в принципе казалось, что никому до нее нет никакого дела. И признаюсь, что и действительно доучившись до седьмого класса, я, пожалуй, даже не смогу вспомнить ни одного яркого эпизода из своей школьной жизни. Одним словом болото, а не школа. Все было так запущено! Рутина, тоска зеленая преследовали нас каждый день. Правда, мы сдавали два раз в год экзамены и это, в принципе, было единственным нашим "развлечением". Никаких тебе фантазий ни в области учебного процесса, ни в области нашего культурного просвещения и уж тем более никаких претензий "на"… хотя сам статус нашего учебного заведения уже подразумевал некоторую оригинальность хотя бы в чем-то!
   Не могу сказать, что нас учеников как-то беспокоил такой образ нашей школьной жизни, вернее мы к нему привыкли, а так как революционный дух в наших мозгах спал крепким, я бы даже сказала, что летаргическим сном, то нас, в принципе, наше "болото" устраивало. Но нас-то устраивало, а вот кому-то жить спокойно не хотелось…, я имею в виду нашу директрису. Ей нужны были инновации, а вместе с ними слава, аплодисменты и все отсюда вытекающее. И все это ей снились по ночам, ходило за ней по пятам днем, преследовало ее в мыслях ежеминутно! В общем, поселился в ее душе, беспокой, который не давал ей спокойно жизнь, а через некоторое время встревожил и остальные школьные массы. В общем, наше "болото" решили осушить, и на его месте возвести нечто та-а-акое! И тут началось…
   Ну что тут поделаешь, если нашей директрисе в голову пришла очередная шиза! Ей было мало, что мы два раза в год ежегодно сдавали экзамены для закрепления насмерть полученных нами знаний в течение года; ей хотелось что-то из ряда вон выходящее. Не знаю сама ли она додумалась или ей подсказали эту идею, может она ей во сне приснилась только ее шиза заключалась в следующем: приспичило ей в одночасье создать в стенах гимназии такой типа крутой супер – пупер класс о котором бы говорили, говорили, говорили… И разумеется, в последствии о нем действительно заговорили…, но не только о нем. Заговорили обо всей гимназии (чего, собственно, и добивались!).
   Раз идея созрела, то решение ждать долго себя не заставило. В общем, начать "реконструкцию" школьного процесса было решено немедля. Не знаю, кто уж директрисе подсказал, с какого возраста лучше всего вносить коррективы подобного рода, только выбор пал на семиклассников. И не знаю, повезло мне или нет, только колесо Фортуны прокатилась именно по мне, моим одноклассникам и ребятам из параллельных классов наделав нам кучу "синяков и шишек"…
   Еще до Нового года все шло своим чередом, и никто ничего ни о чем не подозревал и никому, даже в кошмарных снах не снилось, что нас ожидает в ближайшем будущем. Лично я точно уж не о чем таком не думала и спокойно училась, получая свои пятерки. (Я была отличницей, только не подумайте, что я была, синим чулком или ботанкой вовсе нет, просто учеба давалась мне ненавязчиво и легко.) В середине же учебного процесса как гром среди ясного неба нас всех вдруг начали устрашать новым совершенно непонятным словом - инновация. Нам ничего не разъясняли и не поясняли, а просто довели до нашего сведения, что директора гимназии посетила инновационная мысль, благодаря чему в конце года нас всех расформируют и распихают по разным классам в соответствии с нашими наклонностями. (Наклонности собирались выявлять на месте у каждого в отдельности взятого ученика.) И естественно, что нам никто популярно не разъяснил, что обозначает слово инновация. А мы, как только услышали об этом новом слове, как тут же стали друг у друга интересоваться, а что же это такое и с чем его едят. Естественно, что среди нас не нашлось ни одного знающего, но мы сразу же вспомнили массу слов похожих по произношению, таких как: ассимиляция, капитуляция и даже мастурбация. В общем, ни до чего мы не додумались и "инновация" для нас стала очередной загадкой, но что это за херня мы ощутили на собственных шкурах уже скоро, то есть сразу же после новогодних каникул…
   В срочном порядке школьным руководством было решено начать подготовку к расформированию всех седьмых классов, чтобы конце учебного года и на их базе создать нечто новое. В общем, такое "чудо", которого еще не было не только ни в одной школе города, а если еще пораскинуть мозгами, то наверняка и во всей стране не сыщешь! Могу сказать лишь одно. С того самого момента все пошло шиворот навыворот. Благодаря этому событию в школе начался всеобщий психоз и паника. Всех заколбасило: начиная от родителей (каждый хотел своего ребенка пристроить получше оно и понятно), учеников ничего не соображающих, что именно от них хотят, заканчивая, наверное, даже поварихами, буфетчицами и техничками. Преподам, в кратчайшие сроки поручено было составить вопросы к билетам для специальных экзаменов, по которым должны были определиться наклонности того или иного ученика в соответствии с коими последний будет зачислен в совершенно новый класс. Вот чего придумали! Но, конечно же, фишкой было создание такого особого класса, в который намеревались принимать не только учеников нашей гимназии, но и учеников отобранных по всему городу.
   Для этой цели по городу запустили слух о том, что скоро психологические тесты посетят каждую школу и даже заглянут в математический лицей. Да уж директриса расстаралась своими новыми формами правления! Завела даже администрацию города, убедив последних в том, что руководящие кадры нужно выращивать с детства, а еще лучше с восьмого класса и самая подходящая почва (прямо чернозем) для выращивания будущих президентов находится ни где-нибудь, а именно в нашей гимназии! Оттуда все и пошло-поехало. Тут же "не отходя от кассы" кому-то из административных начальников города сразу же захотелось защитить диссертацию на тему: "Управленцами не становятся – ими рождаются и как это выявить у ребенка на ранней стадии развития его интеллекта". Видимо интеллект у человека развивается примерно в возрасте тринадцати – четырнадцати лет. Честно говоря, я думала, что этот процесс происходит значительно раньше. Но, пожалуй, в данном случае возраст значения не имел; тут был важен сам процесс создания специального класса и соответственно наблюдения за учениками оного, (кто не догадался для чего подсказываю: чтобы кое-кому из административных работников диссертацию написать) создавая особые условия, при которых мы, то есть подростки, должны демонстрировать необычные для обычного человека деловые качества. (В принципе могли бы нас кроликами заменить, думаю, результат был бы тем же, а может даже и лучше!)
   Хорошо, не буду вас изводить: расскажу все по порядку. Для начала наша классная – мордастая (простите меня, Анжела Ашотовна) с важностью в голосе заявила нам:
  - Так, сейчас к нам приедут психологи!
  - Зачем?
  - Дынин, ты можешь не задавать тупых вопросов, хоть раз в жизни?..
   "Хоть раз в жизни" - это коронная фраза нашей "Большой сиськи". "Большая сиська" кто не понял, - это наша Анжела Ашотовна Акопян, замечу клёвая тетка, и мы ее очень любим… местами (правда, не всеми). Некоторыми местами мы ее все же ненавидим, а прозвище ей придумали в связи с ее физиологическими особенностями. Знаете, ее от всех преподов нашей гимназии отличала одна, я бы сказала существенная особенность: это ее грудь. Это было, пожалуй, еще одним (дополнительным) чудом света! И это "чудо" имело та-а-кие огромные размеры, что когда она входила в кабинет, то сначала мы все как за природным явлением наблюдали, как в классе сначала появляется грудь и только следом за ней, являлась и сама Анжела Ашотовна. Это было главное достоинство в ее внешности, остальное, пожалуй, просто терялось. Кто-то из наших пацанов с ней как-то летом столкнулся на городском пляже… Лежит на песочке наша Анжела Ашотовна навзничь грудь как два холма вздымающихся над равниной так пышет жизнью впитывая в себя энергию солнца, а купальник на ней надет знаете такой мини-бикини, в общем можно анатомию тела проходить на месте. Вот они и проходили. Спрятались за кусты и с о-о-громным интересом подсматривали за классной - мордастой изучая анатомические подробности женщины так сказать на наглядном примере, пока их какой-то дядька не спугнул, заняв их место… Могу сказать одно: уже в сентябре делясь своими впечатлениями они не только вызывали слюноотделение у тех пацанов которым не посчастливилось видеть сие зрелище! Но и огромную зависть вызванную тем фактом, что улыбнулось им подсматривать за Анжелой Ашотовной - преподавателем по русскому языку и литературе, известную своими прелестями всей школе, а не на какую-нибудь там неизвестную никому тетку.
  - А все-таки зачем? – не унимался Дынин.
  - За шкафом, Дынин, - ёмко удовлетворила она неуемный интерес Дынина и продолжила. – Теперь, дружненько достаем тетрадочки, аккуратненько вырываем по листочку, перестаем веселиться.
  - Ха-хааааааааааааа, - дружно подал голос класс.
  - Да-да, перестаем веселиться, настраиваемся на рабочий лад, - продолжала постепенно повышающимся тоном Большая сиська.
  - И хоть раз в жизни не позорим нашу школу…, - решился на дополнение неугомонный Дынин, подражая голосу училки.
  - Да – да, Дынин, не позорим нашу любимую гимназию. Повторяю для особо непонятливых, - Большая сиська исподлобья взглянула на Дынина, - вы учитесь не в школе, а в гимназии! И этим надо гордиться! – она сняла очки и величаво посмотрела на портрет Блока, висевший на стене, затем ее взор медленно переместился на сиротливую и явно необразованную муху, потирающую свои лапки ни где-нибудь, а прямо на лбу поэта, а затем с безнадегой окинула взглядом весь класс.
  - Да, вот еще что, чуть не забыла, - словно очнувшись от сна, быстро заговорила Большая сиська. - Когда будете писать тесты, - рисуйте больше треугольников…
  - А почему именно треугольников, может, мне квадраты нравятся, - Дынин был в своем репертуаре.
   Благодаря своей артистичной и неугомонной природе Дынин еще в младших классах был со всеми почестями депортирован с последней парты на первую, где и обитал под пристальным глазом преподов, по сей день. К слову надо заметить: надзор был, а результат же - нулевой, так как учиться он лучше не стал и дурацких вопросов выдавать его голова меньше не стала. Было, похоже, что школу он посещал исключительно во имя тусовки, так как знания кору его головного мозга пробить не могли вот уже семь лет. И вообще, надо заметить, что с каждым последующим учебным годом его мозги постепенно разжижались и, не видя препятствия, тонкой струйкой просто вытекали из головы. Знаете и вполне возможно, что в глубокой старости после его смерти патологоанатомы обнаружат в его черепе всего лишь незначительное количество серого вещества, если конечно оно к тому времени там еще останется, но об этом факте мы вряд ли узнаем
  - Дынин, лично ты можешь рисовать свои квадраты, а остальные пусть рисуют треугольники, - Анжела Ашотовна пристально посмотрела на неугомонного Дынина и тут же обратила свой взор к остальным. - Вчера в параллельном классе этот тест писали, так вот я расстаралась и разузнала, что и как, все поняли?
   Но ответа не последовало, так как именно в этот момент распахнулась дверь и с довольной физией внесла свой грузный корпус наша директриса, приглашая войти в класс какого-то бородатого дядьку внешне похожего на бомжа обнимающего точно нечто драгоценное задрипанный портфель.
  - Ребята, познакомьтесь - это Петухов Эльдар Наубилович признанным в этом году лучшим психологом нашего города. Эльдар Наубилович проведет с вами первый тур, который позволит…, - в этом месте она сделала свое оплывшее лицо загадочным и многозначительным, - поступить вам в новый инновационный класс… . Конечно туда поступят не все…. да… повторяю… не все…, а только лучшие….лучшие ученики нашей гимназии! – уточнила она постоянно делая паузы и повторяя слова.
   Мы все сразу с любопытством вытаращились на лучшего психолога. Никогда раньше не видели психологов, тем более - лучших, а лично у меня слово "психолог" отчего-то ассоциировалось с психопатами. Да еще плюс к этому со мной случился очередной приступ смеха (меня рассмешить ничего не стоит достаточно палец показать и, в принципе я могу рассмеяться без внешнего на то повода). Правда тут я смеялась не во всеуслышание, а про себя, так как повод был. Я, как только увидела этого психолога, стоявшего рядом с нашей директрисой так тут меня и накрыло. А все дело в том, что как-то раз я вместе с мамой ехала в автобусе и на нас все время, что мы находились в пути пялился один странный и вместе с тем колоритный (тогда он также смахивал на бомжа!) тип. Он так откровенно и внимательно нас обеих изучал, что мы принялись строить предположения: кто бы это мог быть? В общем, в результате всех наших размышлений на эту тему мы пришли к выводу, что он, по меньшей мере, какой-то маньяк и нам надо быть поосмотрительней, если он вдруг выйдет на нашей остановке. Знаете, на улице темнело. Мало ли чего! Береженого Бог бережет. Но, слава Богу, он только лишь проводил нас своим изучающим и пытливым взглядом до дверей, но вместе с нами не вышел. Тогда мы посмеялись над собой и своими страхами и тут же про него забыли. И, разумеется, увидев его сейчас, в моей памяти тут же выплыл тот случай. Ну, надо же, как бывает! Тогда мы в принципе не могли додуматься кто он. Куда там! Даже намека не было в наших головах на то, что за нами наблюдает ЛУЧШИЙ ПСИХОЛОГ ГОРОДА! Кто угодно, только не психолог – поверьте! (нам бы гордиться нужно было, а не бояться! - вот умора!) Мама как узнает, кем является тот живописный дядька из автобуса со стула от смеха свалиться!
  - Но ничего не бойтесь, соберитесь с мыслями…, хорошенько продумывайте свои ответы…, советую отвечать правдиво…. в тестах будут специально заложены заковыристые вопросики…, - продолжала тем временем директриса. - Мы в вас верим, - тут же ободрила она нас. Хотя делать это было и необязательно, так как мы уже привыкли сдавать по два раз в год экзамены по различным предметам перед представителями роно и гороно. Мы привыкли отвечать на открытых уроках, которые в нашей гимназии проводились регулярно. И вообще мы привыкли заниматься похожего рода лабудой. Поэтому после всего этого нас уже чертом лысым трудно было запугать, а не то, что там какими-то новомодными тестами.
  - Ну, дорогие мои желаю вам всем удачи! - добавила она к сказанному выше и с этими словами развернула свой раскормленный подарками, подачками и подношениями корпус, направив его прямо к выходу. Она выплыла из класса точно таким же манером, каким и вплыла, оставив нас наедине с нашей Большой сиськой и лучшим психологом города
   Эльдар Наубилович обвел мутным взглядом весь класс и (меня он, кажется, не узнал, а может, просто сделал вид) ничего не обнаружив примечательного, стал расстегивать замок своего портфеля, но тот как назло заел по всей вероятности от старости.
  - Может помочь? – подал доброжелательный голос Дынин.
  - Дынин!!!! – Большая сиська вскинула на него уничтожающий взгляд.
  - А, что?? Я же помочь человеку предложил!
  - Это не человек, Дынин, - это психолог! – от волнения и от возмущения лицо у Анжелы Ашотовны стало покрываться розовыми пятнами.
  В это время под натиском ручонок лучшего психолога города замок поддался.
  - Ничего - ничего не беспокойтесь, уже все замок открылся, - сказал Эльдар Наубилович, нырнув чуть ли ни с головой в недра своего портфеля, извлек оттуда тесты и добавил, обращаясь ко всем нам:
  - Я думаю, вы готовы приступить к тестированию?.. – он глядел строго поверх наших голов, чтобы каждому из нас казалось, что он смотрит именно на него (старая психологическая штучка).
   В общем, в таком темпе и прошли все три тура наших тестирований. Туры все были похожи один на другой с одной только разницей, что с каждым туром тупых вопросов типа: "как часто вы мочитесь?" становилось все больше и больше, ну а самих тестируемых становилось все меньше. В этой борьбе прямо как по Дарвину выживали сильнейшие. В общем, к финалу третьего тура нас "выжило" около сотни и в конце концов осталось последнее – это собеседование, правда в процессе сдачи тестов мы обнаружили, что лучших психологов в городе оказывается не один, а целых три человека! Но это уже мелочи. Впереди нас ждало последнее и решающее препятствие, но об этом "счастливым дне" таинственно обещали объявить позже…
  
  3
   День выдался на редкость гнусный. С самого утра за окнами как из ведра лил дождь, барабаня по окнам, тем самым, навевая тоску на мой еще не совсем проснувшийся мозг. Небо заволокло серой непроглядной пеленой. Не было видно даже намека на улучшения метеорологической обстановки в городе. Дождь, дождь, и снова дождь. По асфальту, по земле отовсюду бежали ручьи, плавно перетекая в потоки и с шумом импровизированным водопадом пенясь и перекручиваясь, обрушивались в сточные канавы.
   Я проснулась не в самом лучшем своем настроении, если не сказать больше. На удивление апатично ела йогурт "тупишку" от Данон (так его называет мой папа), хотя вообще-то это моя единственная пища, которую ем с удовольствием. Не подумайте, что я страдаю отсутствием аппетита, вовсе нет. Просто если сравнивать йогурт ну, например, с супом с фрикадельками (фу, какая гадость!) ну, нет уж лучше йогурт! Тем более этот молочный продукт оказывал самое благотворное влияние на мой молодой еще растущий организм. Пока я поглощала йогурт, вдруг раздался телефонный звонок такой противный, протяжный, навязчивый, нежданный… В общем лучше бы не звонил.
  - Да, - нехотя подняла я трубку.
  - Алла, срочно дуй в школу, - на другом конце я услышала взволнованные вопли нашей Большой сиськи.
  - А чего случилось-то?
  - Собеседование через полчаса вот чего! Иди сразу в тринадцатый кабинет.
  - Хорошо, Анжела Ашотовна, - вежливо ответила я, положив трубку, а сама про себя подумала, - "а чего бы тебе ни пойти далеко и надолго, тоже мне придумали собеседование в такую погоду устраивать!".
   Это было самое малое, что в тот момент родилось в моих мозгах, так как в такую погоду мне нашу дорогую Большую сиську хотелось просто послать на самую не нормативно – расхожую букву нашего алфавита, но я воспитанная девушка. Боже, как же всё всегда случается не вовремя. "Ну, вот неспроста у меня сегодня аппетита нет. Теперь вот еще и на это идиотское собеседование переться надо, будь оно неладно!" – ненавязчиво размышляла я, отодвинув занавеску выглядывая в окно. За окном прямо по лужам шагали угрюмые люди, скрытые от непогоды зонтами. В лужах вздымались сотни мелких фонтанчиков устроенных непогодой. Смахивало на то, что у матери - природы настроения не будет целый день. "Вот и я сейчас попрусь в такую мерзкую погоду. Что бы мне одеть?" - задумалась я. Меня всегда мучил не прославленный вопрос всех времен и народов, выданный умом господина Чернышевского - "Что делать?". Меня мучил другой вопрос: "Что одеть?" Ну, люблю я одеваться! Когда я одеваюсь, получаю массу удовольствия и совершенно забываю обо всем. Правда моя "амнезия" длиться до того момента, пока я не выхожу из подъезда дома, в котором живу; уже на улице моя память восстанавливается, и жизнь продолжает идти своим чередом.
   Обширная реклама инновационного мероприятия сделала свое грязное дело. А после завершения трех туров, в которых участвовало около тысячи учеников собранных со всего города и после расшифровки наших ответов на задаваемые вопросы, когда нас осталось всего человек сто, у всех без исключения родительниц появилась навязчивая идея: непременно отдать своих чад именно в этот совершенно никому неизвестный, но очень уж разрекламированный класс. Никого не останавливал даже тот факт, что практически все учителя изначально отказывались преподавать в этом классе. Глядя на эту родительскую тупизну, создавалось ощущение, что все подверглись обработке каким-то магическим доселе неведомым дурманом и от этого пребывали в гипнотическом состоянии. Вот оно действие рекламы и стадного чувства одновременно! Это все равно, что с удовольствием съесть какашку на палочке, если ее хорошо разрекламировать!
   Окунувшись в атмосферу туров, толпы и таинственных разговоров по поводу новомодного класса, моих предков посетила та же бредовая идея, что и всех! С ума сойти! Хотя в принципе, чем они хуже или лучше других?!! Такие же, как и все!
  - Алка, когда будешь писать тесты, будь добра, напряги все свои извилины, - сразу же после звонка классной стала давать советы мама.
  - А зачем?
  - Затем…, а то когда ты расслабляешься, твои извилины имеют склонность к выпрямлению и все умные мысли проскакивают по прямой, не задерживаясь в твоей голове.
  - Мам, если бы ты знала, как я не люблю психиатров, - тяжело вздохнув, проговорила я.
  - А при чем тут психиатры, с вами же работают психологи?
  - Если все удерживать в голове, то с ума можно сойти!
  - Смешно! Но ты понимаешь…, ты просто обязана пройти собеседование.
  - А кто меня обязал? – вяло поинтересовалась я.
  - Какая разница, - мама всплеснула руками.
  - Разницы-то может и никакой только вот дождь на улице…
  - При чем тут дождь?!!
  - Так извилины же напрягать мне придется в школе, а не дома. А до нее еще дойти как-то надо!
  - А-а-а, ты об этом! Тоже мне проблема! - а зонт на что? И вообще, ты должна гордиться, что прошла три психологических тура, которые проводили лучшие психологи города! – мама при этих словах сделала тааакоооооое лицо, что объяснять мне чего-либо больше уже не требовалось.
   Мама умела говорить без слов! (Ей можно запросто бы преподавать мимическое мастерство!) Правда, я не поняла, чем собственно должна гордиться, так как ответить на вопросы тестов для меня не представляло особого труда. От меня же не требовалось доказать теорему Ферма или открыть ген вечной молодости! Но, взглянув на маму снова тут же по ее выражению лица осознала, что должна в обязательном порядке не только пойти, но и пройти это дурацкое собеседование, иначе… Лучше я промолчу, что "иначе", лучше уж напрягу извилины…
   Даже если бы кто не знал где находится тринадцатый кабинет, то по толпе явно нервничавшего потного народа, состоявшего из учеников и их мамашек (было почти лето, а на улице хоть и шел дождь воздух в гимназии стоял душный, спертый и удручающий) можно понять в каком направлении необходимо двигать ногами. Все они своим видом напоминали членов общества психически неустойчивых. Да я и сама была не лучше и это понятно. И естественно находясь в такой нервозной атмосфере, просто невозможно было не поддаться всеобщему волнению. И я поддалась, отчего у меня тут же появилось ощущение, словно нас всех сейчас как барона Мюнхгаузена собираются посадить на ядро, и запустить на Луну, сказав слова напутствия типа: "Летите, голуби, летите!" и не объяснить, зачем и для какой собственно цели.
   Собеседование началось. Нас поделили пополам и распихали по двум классам (в один мы все не помещались). Как только все расселись, я осмотрелась вокруг, удовлетворяя собственное любопытство, с кем же я буду учиться? (Трудно объяснить почему, но я была абсолютно уверена, что буду учиться именно в этом классе). Вокруг меня сидели мои сверстники на лицах у всех четко было нарисовано единственное желание побыстрее отсюда свалить. Конечно, все при этом были взволнованы и немного напуганы неизвестностью, которой нас усердно запугивали преподы, а так в принципе все было нормально. Ждать пришлось недолго. Через пару минут в класс торжественно вошли…, ОНИ… - лучшие психологи.
   Прямо напротив нас между директрисой и завучем по учебной части с лицом, напоминающим куриный желудок, уселась тетка в ярко-красном костюме. Наверно, специально напялила такой, привлекая наше внимание к яркому пятну, отвлекая от умных мыслей, которых и без того было немного. И уже знакомый нам Петухов Эльдар Наубилович все с тем же портфелем, с которым, по всей видимости, никогда не разлучался.
  - Ну-с, начнем, - произнесла тетка в красном хорошо поставленным голосом, сложив на столе руки замком.
   Эльдар Наубилович при этом глядел на всех своим мутным взглядом. (По этому поводу у меня закралось подозрение о вредных привычках одного из лучших психологов города, не буду говорить о каких!).
  - Вот вы, молодой человек…
   Первым вышел крупный, рыхлый, упитанный парень с русыми волосами и пухлыми губами. Естественно ему задали вопрос:
  - Ты занимаешься спортом?
  - Конечно, баскетболом! – с гордостью в голосе заявил он.
  - И давно??? – как-то недоверчиво уставились все на толстяка.
  - С детства, - тоном, не терпящим возражений, ответил тот, глядя прямо в глаза тетке в красном костюме.
   После чего от него отстали, видать поверили. Мне повезло меньше, вероятно меня подвела моя спортивная фигура. Я со второго класса занимаюсь спортом – сначала плаванием, но как только поняла, что спорт ничего не потеряет, если в его рядах станет на одного пловца меньше, то сразу окунулась с головой уже в шейпинг. Но если бы знала, что меня в конце седьмого класса ждут идиотические вопросы со стороны лучших психологов города, то лучше бы я со второго класса ела бы булки, намазывая на них толстый - толстый слой варенья. Но случилось то, что случилось. У меня стали пытать, прошел ли господин Жириновский этой ночью в депутаты Госдумы (как назло вчера проходили выборы и этой ночью вели подсчет голосов и объявляли победителей). Спросили же так, словно мне больше нечего было делать, и я принимала непосредственное участие в его предвыборной кампании. Всю ночь, подсчитывая голоса или как минимум, провела эту ночь у экрана телевизора в ожидании результатов голосования (ага мне больше делать нечего!). Разумеется, я ответила первое, что пришло в голову, но на удивление оказалось верно. Но этого им оказалось не достаточно, и они начали у меня выведывать, как я к нему отношусь то да сё. И зачем это им было нужно? То ли хотели выяснить, какие чувства я испытываю к господину депутату, то ли просто так, лишь бы чего спросить. Хорошо еще не стали спрашивать о жизненном пути парламентария, о его личной жизни и вообще о дне рождении его любимой кошки!
   Не вдаваясь в занудные детали собеседования, скажу: в конце дня в фойе гимназии был торжественно вывешен список счастливчиков попавших в этот супер-пупер восьмой управленческий класс. Да-да класс был назван именно так – "управленческий" с присвоением ему литера буквы "У". Во как! Что подразумевалось под словом "управленческий" нам и если честно то и педагогам тоже пришлось уже выяснять потом, так как никому ничего вразумительного никто объяснить в принципе не мог. Да бог с этим. В ту минуту мы все находились в блаженной эйфории от перенесенных тестов и собеседования и, конечно же, за порогом гимназии нас уже ждало долгожданное и всеми боготворимое лето! Урааааааааааа!!!!!!!! И плевать нам всем было на то, что, попав в этот класс, мы автоматически стали ненавистны всей школе, начиная от педагогического коллектива до учеников чуть ли не первого класса и их родителей, да и если честно, тогда не знали мы этого…
  4
   Все хорошее когда-нибудь заканчивается вот и…, прошло теплое быстроисчезающее и ласковое лето, в лучах которого я купалась целых три месяца, покрываясь бронзой загара и наслаждаясь ничегонеделанием. И вот наступил менее долгожданный сентябрь. Деревья уже блистали новыми одеяниями. В их зеленых кронах уже проглядывали рассыпанные великодушной осенью золотые монеты. Кокетливые кустарники боярышника хвастались перед всеми своими целебными плодами, над дорогой склоняя в изящном изгибе выросшие за лето ветви. Красавица рябина так же не уступала ему, выставляя на показ зонтики рдяных ягод, свидетельствуя свое почтение, шелестя нежными пальчиками вслед прохожим.
   Купив у бабки букет из осенних цветов, я с чувством глубокого удовлетворения почесала в школу в свой новый инновационный класс. Искать пришлось недолго уже на подходе к гимназии мною была обнаружена Раиса Петровна наш литератор и теперь уже моя новая классная руководительница, (наша Большая сиська была назначена классным руководителем в "ЭК" класс). В руках она держала табличку, на которой было выведено черной тушью "8 – У". Раиса Петровна, так же как и Большая сиська преподавала русский язык и литературу. Но внешне это были две совершенные противоположности. Раиса Петровна внешне была похожа на какую-то птичку-невеличку: маленькая, худенькая и шустрая как "электровеник". Она не была красавицей, но сегодня она хорошо выглядела, макияж, прическа и все такое.
   Народу перед крыльцом гимназии собралось, видимо – невидимо, как обычно и бывает первого сентября. Из динамиков, вынесенных по случаю праздника неслась заезженная музыка типа: "сестренка Наташка сейчас первоклашка теперь ученица она….". На крыльце гимназии устанавливали микрофон, и ученик из одиннадцатого класса то стучал по нему, проверяя его работу, то говорил: - "раз, раз". Праздничная атмосфера так и витала в воздухе вокруг гимназии – оживленный гомон, счастливый смех, букеты цветов, лопающиеся воздушные шарики, взволнованные родители, взбудораженные дети…
   По пути мне попадались мои бывшие одноклассники и просто знакомые, но они только кивали мне головой в знак приветствия и шли к своим вновь образованным классам. И тут я неожиданно для себя отметила, что все они стараются не встречаться со мной взглядами. Кивнут головой и все никаких тары-бары разговоров, как было раньше. Отчего? Я вроде как какой была такой и осталась, ну выросла, конечно, но так не я же одна…. Я недоумевала, но если честно в тот самый момент как-то не особо над этим задумывалась. Еще бы, ветер перемен дул в моем направлении, открывая, как мне тогда казалось, все двери. Какая же я умная – разумная! В мыслях меня, ой, по-нес-лооооо….. (лучше бы не несло).
  - Довлатова, чего головой крутишь? Мы здесь! – окликнула меня моя бывшая, а теперь уже и настоящая одноклассница Маринка Сироткина. (Мы с ней вместе успешно прошли все "круги психологического ада").
  - Привет! – обрадовалась я, подходя к ней.
   В процессе разглядывания мною моих новых одноклассников наступил торжественный момент. Из дверей гимназии выплыла директриса со своей свитой и началось… Мы стояли на линейке, посвященной Дню знаний, и битый час слушали хвалебные гимны, которые пели первому лицу гимназии все выступающие, что определенно походило на всходы семени (видать уже успели посеять!) в стенах гимназии самого натурального культа личности (еще в прошлом году такое мною замечено не было; все было гораздо проще!). А ведь как это "семя" хотели истребить в стране (по крайней мере, об этом писали в газетах, врали наверно, надо же писать о чем-то).
   Помимо этого я для себя сделала еще одно открытие. В нашей гимназии исчезли классы с буквами "А" "Б" "В" словно их и не было, вернее, их уничтожили как класс. Теперь всем классам были присвоены литеры - "ЭК" "Л" "Е-Н" "П". Что это и с чем это потребляют, выяснилось тут же на линейке. Спасибо объяснили. Инновация словно спрут протянула свои щупальца по всей гимназии, всполошив родительские умы и без того уже истерзанные новыми учебными процессами. Не зря же всю гимназию колбасило в прошлом году, ох, не зря! Теперь нашу гимназию можно было переименовывать или еще лучше присваивать новый статус, какого-нибудь, к примеру, института. По крайней мере, точно не прогадали бы, если так сделали, так как все классы своими названиями стали походить на название факультетов. Объясняю популярно! "ЭК" - экономический, - своим святым долгом обязан был подготовить экономистов. "Л" - лингвистический, - соответственно будущих переводчиков, "Е-Н" - естественно – научный готовил биологов. Ну, а из "П" должны выйти юристы, так как его теперь называли "правовой". Мой класс "У" носил статус "управленческого" со всеми вытекающими последствиями. И могу сказать, что последствия действительно были. Первое это то, что ни один преподаватель в принципе не понимал, что он должен доносить до наших будущих управленческих умов, так как все преподы в гимназии работали, чуть ли не со дня ее основания и соответственно давали нам то, что знали сами. Управленческие дисциплины им были не ведомы. Вот, к примеру, взять "Л" класс так там все понятно и гимназия у нас изначально была с углубленным изучением английского. Учи школьников языку и все тут. Или вот "Е-Н" вместо двух биологий в неделю стали давать пять раз, а в "У" чего добавишь? Вот и… добавили к нашему "8 - У" прозвище - "умственно-отсталые".
  5
   Со всеми в классе я перезнакомилась моментально. Чего время тянуть раз уж мы все оказались в одной упряжке. Но прежде этого нас всех торжественно завели в кабинет, специально выделенный для нашего класса. Он находился на первом этаже гимназии. Как только мы переступили порог наших апартаментов; как нам сразу же бросилась в глаза скромность или я бы даже сказала убогость предоставленного для нас помещения. Представьте себе только на миг кабинет со стенами, выкрашенными зеленой, кое-где успевшей облупиться краской. Отчего стены в некоторых местах своим рельефом напоминали лунные кратеры. Обстановка тоже не блистала своей новизной: размалеванные всякой херней развинченные парты, чуть ли не протертая до дыр классная доска, да учительский стол с расшатанным стулом того и гляди упадет. Около одной из стен был прилажен умывальник, смеситель которого призывно требовал руки сантехника, так как кран в принципе закрутить было невозможно и холодная вода, тонкой струйкой монотонно ударяясь о дно раковины, стекала в сточную трубу. Окна украшали невзрачного вида какие-то жеваные занавески неопределенного цвета (по всей видимости, ученики их использовали вместо полотенца и вытирали об них руки). На подоконнике одиноко стоял какой-то весь перекошенный кактус, и это явственно свидетельствовало, что флору бывшие хозяева кабинета особо не жаловали. Да и вообще от всего этого интерьера веяло запущенностью и где-то в чём-то опустошенностью. Одним словом не кабинет, а хрен знает что. Специально, наверно, для нас такой кабинетик приглядели, чтобы жизнь малиной не казалась. Ведь прежде чем станешь директором завода, - рабочим поработай! Наверно это входило в условия эксперимента.
   Мы расселись хаотично. Я уселась с Сироткиной, так как мы друг друга знали, да и вообще. Она сразу же мне зашептала на ухо
  - Алка, ты только глянь, в какой сарай нас запихнули! Мы тут отродясь не занимались. Я и знать не знала, что в нашей гимназии задрипанные кабинеты существуют!
  - Ага, - соглашалась я с ней. – Наверно, неспроста…, - предположила я, озираясь по сторонам.
  - Это уж точно…, - хотела, было продолжить начатую тему Маринка, но Раиса Петровна нас опередила.
  - Ребята, для начала давайте познакомимся. Меня зовут Раиса Петровна. Я ваш классный руководитель и по совместительству буду у вас преподавать русский язык и литературу…, - у Раисы Петровны явно наблюдалось приподнятое настроение.
   Мы все сидели в полном молчании, словно пришли учиться в первый класс и держали под наблюдением нашу классную. Наша молчание в первую очередь было вызвано тем обстоятельством, что в принципе мы действительно пришли в новый класс и соответственно практически друг друга не знали. Поэтому все заняли выжидательную позицию, следя за происходящим и присматриваясь к ситуации. Естественно нам было и целиком и полностью всё интересно, да и классная нам нравилась.. Лично мы с Сироткиной ее знали давно и нас она устраивала по всем параметрам.
   Вслед за сказанным Раиса Петровна предложила каждому из нас немного рассказать о себе. Мы начали выходить к доске, где нагло врали о себе. Когда вышла девчонка в супер короткой юбке с супер выпирающей из блузки грудью (ее грудь напоминала грудь Памелы Андерсон) и начала медленно вращая тазом свою увлекательную историю о себе (во время ее рассказа, как мне показалось, все парни чуть-чуть привстали со своих мест и их глаза начали жадно рассматривать анатомические прелести юной "Памелы Андерсон"). Но, увы, этой очередной и увлекательной дезинформации мы услышать не успели, так как в дверь постучались и Раиса Петровна сначала, приоткрыв двери, выглянула, а затем надолго скрылась за ними. Естественно, что девчонка в короткой юбчонке сразу же села на место, чем вызвала откровенное неудовольствие у всех пацанов явно не успевших разглядеть до конца все ее достоинства.
  - Ну, вот так всегда, как только самое интересное началось так сразу и закончилось, - кто-то из парней проговорил с явным разочарованием в голосе, как только классная скрылась за дверью.
  - Ничего интересного не заметила, правда девочки, - взывая к женской половине класса, подала голос симпатичная девчонка с длинными волосами и носом картошкой.
  - Да уж, - неопределенно ответил ей кто-то в поддержку.
   Вернувшись, Раиса Петровна, отчего-то выпустила из виду то обстоятельство, что класс еще не дослушал всех увлекательных историй (о себе успело рассказать человек пять - шесть) и стала рассаживать нас по собственному усмотрению, так как наше усмотрение ее почему-то не устроило.
  - Сироткина, пересядь за первую парту к Старикову.
  Раиса Петровна подошла к парте, за которой сидел этот Стариков и указала, где сесть.
  - А почему я? – возмутилась Маринка.
  - По зрению…, у тебя справка или ты забыла?
   Моя дорогая Сироткина с недовольной физией подняла с пола рюкзак и послушно поволочилась в указанное место.
   Я с внутренним истерическим смехом наблюдала за Маринкой. Она классно смотрелась сидящей за первой партой с тем лопоухим тощим коротышкой. Сама она девушка была не из худеньких и ее жизненный девиз звучал примерно так: "если кому не нравятся полные девушки, то это их проблемы".
  - Довлатова, а ты садись с Повалевым, - дошла очередь и до меня.
  - Я???
  - Ты ж у нас Довлатова?!!
   Я молча поплелась к парте, за которой просидела все семь лет (видно за четвертой партой в среднем ряду сидеть - моя судьба). Усевшись рядом со своим новым соседом, я скорчила такууююююю недовольную мину, в общем, такую же, как и он. Явно мы друг другу не понравились. Еще бы, я хотела сидеть с Сироткиной, а он… явно не со мной. И так было абсолютно со всеми. Нас рассадили так, что никто не остался… доволен. Хорошо же денек начался! Но этим день не закончился. Раиса Петровна предложила нам написать легкий диктантик, так сказать, для разминочки, а то после лета наши мозги могли захламиться всякой чепухой и требовали генеральной уборки. Легкая разминочка на деле оказалась совсем нелегкой и нам она представилась в виде тяжелой тренировки… . Могу сказать одно, нами всеми диктант был написан не самым лучшим образом. Мы явно были не в лучшей форме! В общем, средний бал по классу получился, как ни странно (вроде отбирали лучших!) – два (да уж, мозги у всех явно захламились за лето).
   После проведенного вместе первого учебного дня мы собрались с девчонками возле школы, где тут же перезнакомившись, принялись без всяких там комплексов обсуждать наших парней. Не знаю отчего, но нам никто из них не понравился. Один прыщавый, другой лопоухий, в общем, мы поняли одно, что все самые симпатичные парни обитают в экономическом классе (их мы успели разглядеть, томясь на торжественной линейке) и в нашем классе нам ловить нечего. Наши парни, я подозреваю, о нас подумали то же самое. Да, наши рожи в восьмом классе были еще те! Лучше и не вспоминать без слез не взглянешь! Вспоминать даже не хочется!
  6
   Так потекли наши будни. Ничего особенного в нашем новейшем инновационном классе никем из нас замечено не было, хотя первое время мы все жили в предвкушении чего-то такого…, в общем, чего и обещали – новизны ощущений, какого-то необычного преподавания что ли. Преподавали те же самые преподы те же самые предметы, разве вот добавили еще такой предмет как социология, в которой никто из нас не разбирался. Нам это было ни к чему, тем более оценок по ней никто не ставил. Еще нас бесконечно кому-нибудь показывали; то заезжим иностранцам – засранцам; то каким-то комиссиям. Сначала нас это развлекало, впоследствии мы уже просто ни на кого не обращали внимания, надоело, и мы даже стали чувствовать себя подобием "слона" ("по улице слона водили, как будто напоказ" – вот, типа этого).
   Нас хоть всех и отбирали по каким-то там тестам и считали вроде как если не особенными, то непременно очень уж умными. На самом же деле мы все были самыми обыкновенными, и ничего человеческое нам было не чуждо. Но на нас все равно почему-то смотрели как на отдельно взятых парадоксов с патологическими отклонениями в сторону политического наклонения, но могу заверить, что мы были абсолютно нормальными. Вот вам и пример нашей "абсолютной нормальности". Как-то на уроке физики мы проходили новую тему "Самоиндукция". Учителем же физики у нас был старый еврей Израиль Срулевич клёвый дядька я вам скажу! Внешне он жутко напоминал Гурвиника только лысого и в предпенсионном возрасте, а еще он носил круглые очки в металлической оправе и в руках всегда держал эбонитовую палку. И эта эбонитовая палка, с которой он в принципе никогда не расставался, для него была неким символом воспитания личности школьника, так как он ей махал налево и направо, особенно когда кто-то из учеников отвлекался от темы. Он запросто мог ударить по затылку нерадивого ученика. Трудно сказать, как он еще не пришиб ею кого-нибудь, но и скажу честно: никто из познавших прикосновения эбонита не жаловались на судьбу. Да и грех было жаловаться на человека любящего свою работу, любящего нас и просто хорошего человека. Так вот объяснив нам теоретическую часть материала; он приступил к опытам. Мы все напряглись, особенно пацаны (Израиль Срулевич мог увлечь!). В классе повисла тишина, только голос Срулевича раздавался эхом по классу. Он нам собирался продемонстрировать опыт по замыканию цепи, вернее он доносил до наших умов само явление самоиндукции при замыкании цепи. Он низко наклонился над столом, голову повернул набок, очки сдвинул на сморщенный лоб, глаза прищурил, напрягся и стал подключать лампу к батарее гальванических элементов, при этом он как-то очень долго со всем этим возился. Закончив с ней, он откуда-то из-под стола извлек другую лампу, и пытался ее подключить через обмотку трансформанта… Весь этот процесс просто поглотил его с головой… и вдруг тишину класса разорвал вопрос кого-то из наших пацанов:
  - Израиль Срулевич, а не ёбнет?
  - Не должно, - будучи во власти опыта ответил он, не заметив подвоха и только после того как класс в буквальном смысле этого слова, взорвал грохот хохота, поинтересовался:
  - Не понимаю, над, чем смеемся?!! - и тут до него дошло…
  - Кто сказал? – тут же зарычал он, хватая рядом лежащую эбонитовую палку в руку, при этом очки со лба медленно переползли на нос, глаза стали метать стрелы и молнии, а оставшаяся шевелюра просто зашевелилась на его голове.
   Естественно мы сидели, не шелохнувшись никого не выдавая, но Израиль Срулевич уже носился по кабинету и, сотрясая символом "воспитания личности школьника" стучал им по нашим партам, отчего мы, на всякий случай, свои руки убрали со столов мало ли, но… тот, кто спросил, а им был (чего уж скрывать!) Пущин Дима. Так вот на перемене он из репейника (его рядом со школой росло видимо-невидимо) слепил себе фаллос каких-то нечеловеческих размеров и прикрепил его себе на штаны в том самом месте… И когда Израиль Срулевич был уже на подходе к его столу. Дима чуть-чуть приподнялся, изогнулся корпусом, в общем, над столом поднялось сие произведение искусства в самом, что ни на есть непотребном виде. Мы, наблюдая за сим действием, просто легли на свои столы в конвульсивном смехе, который у некоторых просто уже переходил в рыдания. А Срулевич увидев сие безобразие от неожиданности, сначала встал как вкопанный, и нам даже показалось, что у него от удивления такой наглости очки самопроизвольно поползли на лоб, но это замешательство длилось не долго. Через две-три секунды он пришел в себя и тут же, взмахнув своей эбонитовой палкой как саблей отсек все лишнее.
  - Кастрировали! Видели, кастрировали! – притворно заорал Пущин, но тут его взгляд встретился с взглядом физика…они сразу поняли друг друга без слов. Поэтому Димка резво вскочил со своего места и дернул к выходу препод за ним…
   Закончилось все банально Димкиных родителей вызвали в школу… После чего он хохмить перестал надолго. Но как бы он не забавлялся, про него могу сказать только хорошее и надеюсь, что его юмор поможет ему стать хорошим человеком. А вообще Дима Пущин наше будущее светило медицины! Его мечта была поступить в медицинский институт и стать хирургом (хотя наверно ему бы лучше пойти в урологи). У него родители были медиками. Мама-терапевт, а папа – патологоанатом. Благодаря этому обстоятельству мы любили ходить к нему домой, где листали всякие толстые медицинские книжки, рассматривали картинки…, в общем, активно просвещаясь в некоторых наиболее нам интересных областях медицины.
   Мне в новом классе учиться очень нравилось. Но больше мне в тот момент нравилось нравиться тем симпатичным парням из нашей параллели, которые учились в "ЭК". Мне было четырнадцать лет, как я сейчас осознаю, самый одновременно дурацкий и лучший возраст. Дурацкий этот возраст был потому, что в тот момент я из-за наивности наделала кучу глупостей (об этом позже). А лучшим этот возраст я считаю потому, что все мне казалось таким романтичным и клёвым. В глаза мне тогда явно чьей-то проказливой рукой были вставлены розовые линзы, и соответственно все вокруг казалось этого же цвета. Ну, а я сама себе казалась тако-о-ой взрослой – взрослее некуда. М-да бывает.
   Не могу сказать, что я красавица лучше не бывает, но не хочу быть скромной, что-то такое во мне наличествует, что заставляет волновать сердца парней в доказательство позволю себе некий экскурс в мое прошлое. Не буду рассказывать о детском саде, где мальчик по имени Юра пообещал мне, когда я выросту подарить платье как у принцессы и карету, но о том как, еще учась в младших классах, я познала "первые радости" любви (не поймите меня превратно) не рассказать не могу.
   Во втором классе со мной учился мальчик, которому я очень нравилась, но если признаться, я об этом его нежном чувстве даже и не догадывалась, так как он и сам не очень-то об этом обстоятельстве распространялся. Звали его Дима Орлов в учебе он звезд с неба не хватал, но и дураком его назвать было трудно. Внешне чем-то особым не выделялся мальчишка как мальчишка, но вот внутренне был…, я даже сразу не могу и придумать, с чем же таким большим и красивым можно сравнить его душу. Ну, разве что "со звездой по имени Солнце"! - добрый, надежный, верный! Не подумайте, что громко сказано так оно и было и я думаю, есть и сейчас. Правда, сейчас мы с ним учимся в разных классах он – в "Е-Н" (естественнонаучном), что и понятно. Он очень любил животных. У него дома жили морские свинки, пушистый кот и огромная белая собака устрашающей породы, вроде бы боксер, но тут я могу ошибиться, так как не очень разбираюсь в породах собак.
   Всем известно, что морские свинки часто плодятся так вот Дима у мамаши – морской свинки сам принимал роды и заботливо ухаживал за детенышами, в общем, был и акушером, и нянькой, и самой добротой.
   Так вот в его душе кроме всего прочего зрела первая любовь к девочке, то есть ко мне. Зрела она, зрела в результате, наконец-то сформировалась и приняла вполне отчетливые формы, потребовав незамедлительного выхода на волю. Но разве ко мне подойдешь?!! Да еще с таким хрупким чувством! Я была девочка боевая мне палец в рот не клади, а тут еще какая-то любовь-морковь! Во мне это чувство во втором классе не то чтобы не созревало - оно вообще у меня отсутствовало как класс. Так вот, что тут делать? - он то для себя уже все решил оставалось дело за малым, то есть за мной… Вот он и пришел за помощью к своей маме женщине необыкновенно приятной во всех отношениях. Димина мама внимательно выслушала просьбу сына…, ну что делать решила ему помочь в этом деликатном деле. Пока мы учились в младших классах - нас ежедневно встречали родители, поэтому тетя Таня (так звали маму Димы) как только углядела мою родительницу, сразу же отвела ее в сторонку, а как же еще! - дело-то тут щепетильное.
  - Света, у меня к тебе дело на миллион рублей потянет, - загадочно улыбаясь, начала она разговор с моей мамой.
   Дима стоял чуть поодаль, насупив брови, наблюдал за родительницами. Я же в это время распахнув пошире уши, стояла рядом с обеими мамами и внимательно слушала весь разговор.
  - Ну, наверно что-то серьезное раз так дорого дело стоит.
  - Жениться мы хотим, - выдала тетя Таня, глядя на сына, разумеется, моя мама все сразу же сообразила и, так как Дима ей очень нравился, противиться не стала и решила подыграть Димкиной маме.
  - Какие проблемы? Мы согласны, - мама полусерьезно полушутя посмотрела на меня.
   Я стояла: ни жива, ни мертва. Чего-чего, а такого я от Димки не ожидала, а тем более от его мамы, а уж от своей!!! Я даже покосилась на него как-то сердито, но не оттого, что я узнала, что он на мне жениться собрался, скорее всего, мой сердитый взгляд был вызван внезапностью. Я ведь никак не могла предположить, что Димка Орлов на мне жениться вознамерится. Мне-то лично он ничего не говорил по этому поводу! Как никак я невеста (без места)!!!
  - Раз такое дело, приходите свататься, - продолжала моя мама, весело улыбаясь, глядя на нас и подмигивая тете Тане.
  - Ладно, придем. Дима, слышал, - обратилась она к сыну, стоявшему уже рядом потупив глаза в пол, - дело улажено, осталось только немного подрасти и в путь. Правильно я говорю? - обратилась она к моей маме.
  - Безусловно, нам такой жених очень даже подходит, только нужно чуть-чуть еще подрасти и никаких проблем, - подтвердила моя мама.
   С того самого дня мы с Димой сидели за одной партой, правда, провожать себя домой я ему не позволяла, так как считала себя не маленькой и собак я не боялась. Обычно он, насупив брови, говорил своим баском (у него голос всегда был немножечко басовитый):
  - Довлатова, тебя проводить?
  - Сама дойду, не маленькая, - отвечала я, и на этом каждый из нас шел в свою сторону.
   А восьмого марта на глазах у всего класса он мне подарил цветы. Я держала в руках букет и ничего не понимала, что происходит. Вроде в тот момент меня распирало от гордости и в то же время во мне словно что-то замкнуло. Что там! - я даже банальное спасибо сказать забыла не то чтобы еще чего. А вечером Димка позвонил по телефону (по телефону мы с ним практически не разговаривали разве что он иногда спрашивал, что нам задали по тому или иному предмету), а тут вот позвонил и скороговоркой выдал: "я тебя люблю" и тут же повесил трубку Я даже сначала не сообразила, что это было первое признание мне в любви…
   С ним мы испытывали симпатию друг к другу, пожалуй, до конца седьмого класса, хотя так ни разу и не встретились после школы. Наша любовь была тихой, незаметной и очень приятной. Дима, я и сейчас о тебе самого лучшего мнения, ты классный парень!
   Но это так экскурс в мое прошлое, но и в настоящем на отсутствие внимания со стороны мужской половины гимназии мне жаловаться не приходиться. Понимаю это смелое признание собственной неотразимости, но как же мне еще начать рассказывать о моем увлечении? – вернее увлечениях.
  7
   Не успели мы втянуться в учебный процесс, как в фойе гимназии вывесили объявление, в котором сообщалось, что в эту пятницу девятые тире одиннадцатые классы приглашаются на школьную дискотеку. Прочитав этакое объявление, где явно было ущемлено наше "управленческое" достоинство и самолюбие в том числе, мы стали возмущаться по полной программе. Но от возмущений проку мало и мы, естественно не долго думая, всем классом отправились в кабинет директора с требованиями о восстановлении легитимной справедливости. Вихрем, ворвавшись в приемную, мы потребовали, чтобы нас немедленно пропустили в кабинет к начальству. Секретарь была женщина сообразительная; не стала спорить с толпой взбелененных учеников. Она спокойно встала из-за стола, где на компьютере набирала какой-то текст, тихо подошла к заветной двери, оббитой черной кожей и распахнула ее перед нами.
  - Вот, глядите сами! Видите, директора нет, - проговорила она монотонным голосом.
   Мы, разумеется, все разом втиснулись в дверной проем, чтобы удостовериться правду ли нам сказала секретарь. Но, увы, к нашему неудовлетворению, там действительно никого не оказалось.
  - А где она?
  - Вышла, - не вдаваясь в подробности, ровным голосом ответила секретарь и тут же добавила:
  - И когда вернется – не знаю.
   Разочарованные мы все двинулись в столовую с целью перекусить, дабы хоть как-то утешить и попробовать восстановить свое угнетенное настроение. Но, не успев зайти в нашу столовку, мы заприметили знакомое очертание той, которую мы так жаждали увидеть. Не особо раздумывая над этикетом и верностью наших действий, мы все разом рванулись к первому лицу гимназии. Бедная, ничего не подозревающая директриса как раз в этот момент разгружалась овощным салатом (она регулярно садилась на диеты, особенно после съеденного за чаем в своем кабинете целого торта).
  - Виктория Валерьевна, извините, здрасьте, приятного вам аппетита, - на одном дыхании выпалили мы, проявляя вежливость, и тут же приступили к волнующему нас вопросу:
  - Почему такая дискриминация по отношению к восьмым классам?!!
  - А в чем, собственно, дискриминация выражается? – она, прожевывала салат и, казалось, была просто ошарашена нашим присутствием (хотя это неудивительно, ведь мы ей свалились как гром среди ясного неба).
  - Как в чем? Почему нас на дискотеку не пускают?
  - Так…, - недоуменно уставилась на нас директриса, успевшая дожевать и проглотить свой салат, - действительно почему?
  - Вот и мы о том же.
  - Ладно, ребята, идите, скажите Раисе Петровне, что я разрешила.
  - Ураааааааааааа!!!!!!!!!!!! - заорали мы так оглушительно, что находящиеся в столовой люди все разом повернули в нашу сторону головы. – Спасибо, до свидания, - снова проявили мы вежливость
   Из столовой мы вылетели как ошпаренные, но необыкновенно счастливые, находясь в предвкушении, тут же позабыв о том, что намеревались чего-нибудь съесть. В тот момент наши мысли блуждали уже где-то в районе дискотеки. Они усиливались еще больше потому, что на эту заветную дискотеку мы мечтали попасть, пожалуй, еще с пятого класса. И вот оно, наконец-то, свершилось! Радость по этому поводу мы испытывали неописуемую, так как самым занимательным в нашей гимназии, пожалуй, всегда были дискотеки.
   Дискотеки, устраиваемые по поводу и без, были платные и стоили по десятке. Деньги, как объясняли нашим родителям, шли для гимназических нужд, но, а нам самим это было не интересно, так как нас совершенно не интересовал этот аспект. Нас интересовало другое. Нас интересовала сама дискотека. Она манила, влекла и просто не давала покоя внося смуту в наши души. С той самой минуты мы все только и делали, что обсуждали это знаменательное в нашей жизни событие. Только одна девчонка из нашего класса по фамилии Горохова решительно заявила во всеуслышание:.
  - Вы, что с ума посходили что ли?
  - А чего дискач - это круто! - уже пританцовывая и представляя себя в темноте спортивного зала, (там у нас и проводились дискотеки), заявляли мы.
  - Эта ваша дискотека - самая настоящая фигня. Я такие мероприятия не уважаю, и ходить на них никогда не буду! И вам не советую.
   Нам ее советы были по фигу! Мы на нее посмотрели как на дуру, но не стали ее порицать за такие, не совсем понятные нам, жизненные принципы, конечно же, и совета ее слушать не стали. Она у нас была малолетняя. Вундеркинд так сказать, в школу пошла в пять лет (тяжелое детство, вероятно, сказывалось на ее идеологии). Сейчас ей всего-то было одиннадцать лет, поэтому нас нисколечко не удивило ее высказывание по поводу дискотек. Нас удивляло другое обстоятельство; почему она не играет на переменах в куклы.
   Чем ближе подходила пятница, тем больше нас начинало колбасить. Лично меня лишало покоя, как в принципе и всегда, только одно обстоятельство: что же мне на себя одеть, чтобы получше выглядеть. Но, приглядевшись, поняла, что этот вопрос волновал не только меня, но и всех моих одноклассниц. Мы больше ни о чем не могли думать. Все разговоры у нас были о предстоявшей дискотеке. Да что там говорить одно только слово "дискач" нас завораживало, гипнотизировало, манило и лишало покоя. Мы были абсолютно уверены, что раз дискотеки устраивают лишь для старшеклассников, значит это не только круто, но это еще и некая возможность прикоснуться к взрослой жизни и почувствовать себя большими и крутыми. Поэтому эта неделя нам казалось никогда не закончится день шел за три… Но вот, слава богу, настал тот светлый долгожданный день! Уже с утра я начала прикидывать, в чем же пойду. Я думала долго. Не переставая размышлять на эту тему во время уроков, перемен и прочего, отчего сразу же вернувшись, домой из гимназии, извлекла из шкафа все мои вещи, зарывшись в них чуть ли не с головой, но мне всё чего-то не подходило, все чего-то не устраивало. То, то не так, то, то не эдак. Наконец-то, после долгих поисков, наведя полнейший бардак в своей комнате, я все же остановила свой выбор на самом обычном и привычном. Чтобы вы думали, я выбрала? Джинсы. Да, самые обыкновенные джинсы. Так вот больше не паря себе мозги натянув на себя обтягивающие джинсы, расклешенные к низу и прозрачную кофточку черного цвет, завершая свой туалет, накрутила при помощи электрических щипцов свои волосы, вылила на себя полфлакона маминых духов и удовлетворенная собственным внешним видом, отправилась на дискотеку.
  8
   Во дворе школы уже толпились жаждущие не только пойти потанцевать, но и "на людей посмотреть и себя показать". О последнем факте ярко свидетельствовало одеяние масс алчущих пойти на дискотеку. Да уж все выпендрились так!.. Я пробралась сквозь толпу к девчонкам из своего класса. На их лицах неумелой собственной рукой был тщательно нанесен толстый-толстый слой косметики. Основным же писком косметических изощрений, конечно же, был лак для волос с блестками. Все девчонки уже успели им целиком и полностью покрыть не только волосы, но и лицо и тело тоже, отчего все переливались, словно русалки или разве что были еще похожи на новогодние елки.
  - Алка, а ты чего без косметики?
  - Как-то не подумала, - пожала я плечами, чувствуя носом свои собственные духи (вообще-то я косметикой не пользовалась, сами понимаете красота…)
  - Иди сюда, сейчас организуем. Давай подставляй плечи.
   Я не стала сопротивляться и покорно подставила им свои плечи и в ту же минуту почувствовала, как мои бедные плечи, а заодно шея, грудь, руки, одежда стали безжалостно покрываться липкой пленкой. Через пару минут все было готово, и я стала родственна новогодней елке, так же как и мои одноклассницы.
  - Ну, вот Довлатова, теперь клево, иди в зеркало прикинь, - с чувством выполненного долга заявили одноклассницы.
   Я удовлетворенно посмотрела на себя в зеркало висевшее в фойе. И чего лукавить, честно могу признаться, что в своем новом обличье я себе нравилась на все сто. Я просто дурела от этой своей сверкающей на свету чешуи, (да уж, красоту ничем не убьешь!) Все начиналось очень даже ничего…
   Наши парни, почувствовав себя старше своего возраста лет на десять, для себя постановили, что дискотеку необходимо посещать в нетрезвом состоянии, поэтому сначала отправились в магазин и усугубили прямо там, а что не смогли выпить на месте, принесли с собой. Могу сказать одно, что карта вин у них была не только не богатая, но и далеко не изысканная и состояла из какого-то пойла, которое со щедростью было предложено и нам
  - Девчонки, кто выпить хочет? Пошли с нами, у нас есть, - заговорщически подмигивая, предложили они нам выпить.
  - Да…, не…., мы потом, - соврали мы, не решаясь на подвиг, но и признаться, что не пьем, духу не хватило. Мы были не далеки от наших парней по понятиям о взрослости и тоже уже себя малолетками не считали, вот так-то вот!
  - Ну, как хотите, - они отправились доусугублять свое пойло.
   А мы в это время пошли в спортивный зал, где в кромешной темноте орала музыка, разрывая барабанные перепонки у дежурных учителей. Народу там уже собралось, видимо – невидимо. Мы, соответственно, пребывая в полной уверенности, что сейчас начнем пользоваться бешеным успехом у старшеклассников, встали у стены, чтобы нас можно было получше разглядеть нашим потенциальным партнерам и естественно, так как ни у кого из нас не было парня, то нам мерещились, что нас окружают парни просто неземной красоты…
   Стояли мы так довольно долго (в общем, все медляки) пока, наконец, не уяснили, что особого успеха не имеем и нам придется самим себя развлекать, если не хотим тут прокиснуть вконец.
  - Девчонки, пошли танцевать, чего стены подпирать! - отклеившись от стены, я подала всем пример.
   Мои одноклассницы посмотрели на меня не совсем уверенные в правильности моих действий.
  - Ну, чего стоите, давайте…., - подбадривала я их, уже вытанцовывая по полной программе.
   Девчонки, глядя на меня, постепенно стали одна за другой отклеиваться от стены, после чего у нас стал образовываться вполне приличный круг, в котором мы быстро расслабились и уже танцевали на полную катушку, позабыв о нашем неуспехе.
   Во время танца ко мне подошел Юрка Повалев мой сосед по парте и сказал какую-то пошлость. Какую именно я не расслышала, но по его нагло улыбающейся физиономии точно поняла, что гадость. От ранее выпитого алкоголя, у него явно произошло разжижение мозгов. Не долго думая, я развернулась и от души врезала ему по его наглой физии. Отчего тот рассвирепел и решил мне дать сдачу, но я оказалась проворнее и быстро сделала ноги. Он пытался меня догнать, но гонок с преследованием не получилось из-за того, что мой сосед по парте еле держался на ногах (пить надо меньше!). Выждав некоторое время в женском туалете (для себя я нашла укрытие именно там), я вернулась в зал и все пошло своим чередом. Как только мы с девчонками растанцевались снова объявили медляк. Мы все с поникшими головами поплелись подпирать стену, но именно в этот момент ко мне вновь с важностью подвалил Юрка Повалев. Было, похоже, что он уже подзабыл о только что произошедшем инциденте.
  - Пойдем танцевать, - предложил он мне, глядя на меня замутненным взглядом и как-то покачиваясь из стороны в сторону.
  - Пойдем, - согласилась я (на безрыбье и рак рыба).
   Мы вышли с ним в круг, и он тут же грязно стал ко мне приставать - полез целоваться, при этом почему-то приговаривая: - "Дина, Дина". При чем тут эта "Дина" я выяснять не стала, так как своими огромными ручищами он не только сгреб меня в охапку, но и засунул в задние карманы моих штанов руки, чем вызвал явное мое неудовольствие и явное любопытство моих одноклассниц с интересом наблюдавшими за нами…
   Таким вот образом и закончилась моя первая в жизни дискотека, честно признаюсь, не принесшая мне много радости, но оставив массу негативных впечатлений. Так и было…
  9
   Примерно через месяц после начала учебного процесса созвали родительское собрание. Понятное дело, что наши родители, придя в наш "экзотический! кабинет, чуть было, не онемели от ужаса. По крайней мере, завлекая в инновационный класс, им рассказывали не об "ужасах" нашей школы и "секретных" кабинетах, о наличии которых они даже и не подозревали. Все собрания проходили либо в актовом зале, либо в совершенно нормальных отремонтированных кабинетах, а тут!!! И потом, им обещали…, чего только не обещали! - вот разве что птичьего молока не сулили, а тут… - такой развал! В общем, на собрании их призвали сдавать деньги на ремонт класса и покупку новой мебели. Навскидку сумма уже получалась кругленькая! Принялись считать, сколько же конкретно надо сдать денег, чтобы класс приобрел цивильный вид. В результате подсчетов первоначальная сумма в пятьсот рублей с человека несколько округлилась, став похожей на солидное вложение в фонд гимназии, а как еще окрестить этот акт "милосердия"! Замечу, практически добровольный, так как в последствии все как один сдали деньги и на собрании сидели, не проронив ни слова, как бараны, а после окончания мероприятия уже во дворе гимназии долго не могли разойтись и, громко перекрикивая друг друга, наэлектризовано возмущались:
  - Ну, совсем обнаглели! Такие деньги сдавать!
  - Да уж наверно думают, что у нас дома денег куры не клюют!
  - Ага, специально заманили наших детей в этот класс, наобещали всего, а сами чего?!! Ремонт им делай, а учебы никакой!
  - Да – да, мой ребенок, к примеру, как посещал репетитора по английскому, так до сих пор посещает! А я то думала, что тут педагоги высший класс!
  - У меня точно такая же история, безобразие!
  - Тихо, вон кто-то из школы выходит, кажется, директриса.
  - Здравствуйте, Виктория Валерьевна!
   Так и было. На том разговор и закончился. Революцию родители совершать не стали, и соответственно школьное "правительство" в лице первого лица гимназии так же не тронули и оставили сидеть на своем стуле. И уже через месяц, мы увидели класс в совершенно новом обличье: новые полы, стены персикового цвета, импортная доска, встроенные шкафы, новые парты, жалюзи на окнах, цветы на подоконниках и кран самопроизвольно больше не течет! Из сарая класс превратился в образцово-показательный кабинет! Только вот было одно "но" мы в нем практически не занимались, берегли так сказать новую мебель! Меня и моих одноклассников этот факт радовал меньше всего, так как мы все знали, в какую сумму нашим родителям обошлась вся эта реконструкция бывшего "сарая", но тут уж мы ничего поделать не могли. Теперь в наш кабинет все учителя ходили как на экскурсию в музей, где им администрация демонстрировала наглядно, как необходимо правильно работать с родителями, чтобы впоследствии иметь нечто подобное. Да уж! По гимназии покатилась волна повальных ремонтов. Все словно помешались на них! Теперь, делая ремонты (замечу: все происходило во время учебного процесса!), проклинали еще и наших родителей за то, что они не смогли отстоять свои деньги и выбросили их на такой дорогущий ремонт класса. Хотя сами-то тоже не смогли отстоять! Сами-то тоже свои денежки выбрасывали и можно сказать добровольно! Но надо же найти козла отпущения или оправдать собственное бессилие. Чего уж там говорить мы теперь учились в гимназии, от стен которой пахло свежей краской, а на окнах в кабинетах уже висели не просто жалюзи, а целые занавеси с тюлями и с ламбрекенами, словно это были не учебные классы, а настоящие спальни! Вот уж было на что посмотреть! Вот уж была тема для разговоров у преподов, у кого родители класс лучше отделали! Тут, замечу, наша администрация лопухнулась, так как все эти изыски можно было бы демонстрировать уже всему городу и за деньги. Я думаю, что нашлись бы желающие поглядеть на все это творчество, а как еще назвать такое мероприятие!
   Внешний вид гимназии менялся на глазах; мы тоже менялись вместе с ней. Наш класс особо выделялся на фоне всего учебного заведения. Про нас везде говорили, всем ставили в пример, мы имели поблажки во всем и везде, отчего еще больше снискали к собственным персонам явную нелюбовь всей гимназии. За глаза, да и уже в глаза нас так и называли – "умственно-отсталые". Нас не просто не любили, нас просто ненавидели и еще за то, что в нашем классе учились все самые красивые девчонки.
  - Пацаны, вы ж только посмотрите, у этих "ушек" какие девчонки! С ума сойти только! – "ушки", так сокращенно называли наш класс.
  - Ага, не то, что наши "Клавы"!
  - Так они ж все умственно-отсталые. У нас хоть они прикольные.
  - Да, бабы все дуры, а вот на рожу прикольные не все, - рассуждали парни из параллейных классов (не скрою, мы тоже на них косились).
   Непроизвольно слыша подобные разговоры, девчонки из параллели на нас злились еще больше. Еще бы! Такие конкурентки рядом ходят! А если честно, то нас вообще все просто игнорировали, что мне не давало покоя, так как я внутренне совершенно не изменилась и старалась ко всем относиться дружелюбно. Я не могла пройти мимо бывших моих одноклассников, чтобы о чем-то с ними не поболтать. Меня тянуло к ним, притягивало словно магнитом. Мне нравился мой новый класс, но душой я все же оставалась с теми, с кем проучилась семь лет.
  10
   Как-то незаметно для самой себя я стала хуже учиться. Если в прошлых классах я понятия не имела, что такое четверка, то сейчас я с ними познакомилась ближе и не могу сказать, что они меня очень уж испугали. То, что у меня появились четверки, немного виноват мой бывший одноклассник Тимур Костенко. Да именно на него я сваливаю вину (не на себя же валить все плохое!). А все началось после второй дискотеки, которая проходила уже через месяц. Первая дискотека для меня (да и для всех остальных тоже) прошла не так, как бы этого хотелось. Еще бы! - она не оправдала моих надежд. И мне как собственно и всем моим одноклассницам очень уж хотелось зацепить там какого-нибудь старшеклассника, но увы… А нам так хотелось любви… Такой романтичной, как в кино! "Но ничего у нас еще все впереди", - оптимистично подумали мы, расходясь по домам. И еще побывав на этом культовом мероприятии, лично я для себя сделала вывод, как нужно правильно одеваться на дискотеку, чтобы обратить на себя внимание. Я точно уяснила, что для того чтобы привлечь к себе внимание необходимо выделяться, как бы светиться в темноте, то есть нужно одевать исключительно светлые вещи! Поэтому на следующую дискотеку я уже знала, что одеть! Дискотеки у нас происходили часто. Гимназия нуждалась в материальных средствах, и дискотеки являлись неким сбором средств. Знаете, как говорят: с миру по нитке – нищему рубашка. По крайней мере, благодаря сему увеселительному мероприятию в фойе гимназии уже сделали маленькую пристройку, обозвав ее коммерческим ларьком, где сначала торговали зонтами, колготками и сапогами по совместительству с чупа-чупсами, что немало нас всех удивляло и этот ассортимент спросом не пользовался. Торговля вещами "загнивала" примерно в течение полугода. Спроса на это барахло явно не наблюдалось (представляете только на миг, как школьник покупает себе сапоги на перемене вместо пирожка с повидлом!) и ассортимент упростили. Стали продавать только всякую всячину вроде жвачек, шоколадок и пирожков, испеченных в нашей столовой, могу сказать только одно, успех у киоска стал сногсшибательным. Возле него на всех переменах толпились школьники, скупая жвачку, тщательно пережевав, беспардонно расклеивая ее по всей гимназии! Благодаря чему техничкам к швабрам добавили скребки, а как еще удалять липкие грязные пятна с полов и, особенно с внутренних сторон школьной мебели?..
   Так вот, на следующую дискотеку я напялила на себя не черную кофточку, а уже белую, чтобы не сливаться с темнотой, а привлекать к себе внимание ярким пятном и в таком виде оправилась покорять своим неотразимым видом парней, (я была уверена, что я неотразима!). Что ж мои ожидания оправдались, на меня клюнули. Правда это был, не совсем тот улов, о котором я мечтала и если честно, то и этот-то улов я не сразу разглядела. В общем, дело было так. Объявили медляк и я стояла в предвкушении… Вдруг ко мне подходит мой бывший одноклассник Тимур Костенко и приглашает меня на танец. Я, разумеется, ничего не расслышала (громко играла музыка), а глухой не услышит, так придумает, так вот и я - памятуя о пошлостях Повалева еще на прошлой дискотеке, на всякий случай, заранее защитила свое достоинство, влепив бедному Тимуру по роже. Тот явно ничего не понял и, не проронив ни слова, ушел наверно подумал: "И что только с Довлатовой сделали в этом экспериментальном классе?!!". Как только он отошел, я тут же сообразила, что что-то сделала не то и отправилась к нему за прощением. Теперь уже я его пригласила на танец. Он как истинный джентльмен сдачи мне давать не стал, и уже танцуя, мы смеялись над моей "глухотой". После дискотеки он отправился меня провожать. Всю дорогу мы только и делали, что хохотали (сейчас я даже и не вспомню над чем). Так я и не заметила, как очутилась в новом для меня состоянии. Я открыла первую страницу самого первого в моей жизни романа наяву. Не могу сказать, что я была влюблена в Тимура по уши, скорее всего все, было наоборот и именно благодаря его ненавязчивым, но очень красивым ухаживаниям я стала позволять себя любить (громко сказано, но что-то другого слова я найти не могу).
  - Ал, ты такая…., - восхищенно говорил Тимур.
  - Какая? – кокетничала я
  - Самая – самая…
   Я от всей души хохотала. Мне было приятно, что мне говорят такие взрослые и красивые слова. В общем, мы начали встречаться. После школы он частенько провожал меня домой. Ежедневно мы висели на телефоне, занимая линии. Бедные родители! – в наши квартиры по нашим телефонам просто никто не мог дозвониться! В школе же за нами наблюдали практически все наши общие знакомые. Всем было интересно, как же дальше будет развиваться наш роман. А он действительно развивался и вполне успешно. Мы не только болтали по телефону и встречались вне стен школы, но и уже все перемены проводили вместе, не скрывая ни от кого своих теплых отношений. Мои одноклассницы, я подозреваю, завидовали мне, отчего говорили:
  - Довлатова, подумаешь, нашла себе парня - одногодку!
  - А что у меня выбор есть?
  - Ну, не знаю, - пожимала плечами Правдивцева, – по моемому это как-то не круто.
  - А что круто?
  - Вот у меня парень есть так он меня на три года старше, - хвасталась она - Он мне на день рождения принес девяносто девять роз, предоставляешь! Знаешь, сначала вошли розы, потом – он. А я только что проснулась, представляешь, - она постоянно вставляла это свое "представляешь", - а тут такое. Так моя мама просто не знала, куда их ставить. Представляешь, Довлатова, они у нас стояли по всей квартире – в банках, в бутылках…
  - В пивных, - поверив, и естественно позавидовав, съязвила я, чтобы остановить весь этот поток.
  - А где ж он денег взял, - поинтересовалась Сироткина стоявшая тут же.
  - А у него папа президент компании "Адидас" в Москве, вот откуда, - торжественно заявила она.
   Правдивцева Машка (это моя новая одноклассница) умела себя преподнести. Внешне она была вполне привлекательной. Серые раскосые глаза, греческий профиль и длинные ниже пояса, густые каштановые волосы. Так вот она, живя в хрущевском доме в квартире, которая уже давно позабыла, когда ее в последний раз ремонтировали, рассказывала невесть откуда придуманные небылицы и что самое интересное, мы все ее слушали с открытым ртом и верили всем ее россказням. Вот же дуры-то!
   У моего Костенко папа не был президентом никакой компании, поэтому о девяносто девяти розах я могла только мечтать. А могла и не мечтать, так как знала точно, что мне такого букета не преподнесут, поэтому я молча завидовала Правдивцевой. И, несмотря на подобные разговоры моих одноклассниц, я продолжала встречаться с Тимуром. Он был довольно симпатичный парень высокий брюнет с вьющимися волосами. Правда учился он не ахти как, вот и я вместе с ним постепенно стала снижать свои высокие показатели, но мне было на то наплевать, да и времени на уроки как-то стало не хватать. Еще бы! - мы с Тимуром постоянно были вместе. Какие там к черту уроки! Уверяю вас, целоваться было гораздо интереснеё!
  11
   К концу восьмого класса к нам пришла новая девчонка. Внешне она была весьма симпатичная, я бы даже сказала, что очень. Невысокого роста с длинными русыми волосами, с круглыми серыми глазами и курносым носом.
  - Вот ребята, познакомьтесь, с вами будет учиться новая ученица, зовут ее Наташа, а фамилия Лапшова, - объявила наша классная, вводя в класс новенькую и, уже обращаясь непосредственно к ней, сказала:
  - Проходи Наташа, надеюсь, тебе у нас понравиться.
   Новенькая стала оглядываться, не зная, куда бы ей сесть, но мы ей помогли.
  - Не стесняйся, садись с Ухватовым! - он у нас парень скромный тебя точно не обидит.
   Ухватов Саша был парнем не от мира сего и плохо вписывался в наш коллектив. Трудно сказать почему, но пацаны его называли педиком и постоянно над ним издевались. Он же совершенно не мог за себя постоять, поэтому всегда совершал глупые поступки, над которыми мы все смеялись. У него была дурацкая привычка ковырять пальцем в носу, а затем съедать все то, что на него налипло. Фу, так мерзко, но так и было…
  - А я и не боюсь, - нагловатым голосом заявила Лапшова и уселась рядом с Ухватовым, оценивающим взглядом оглядев его с ног до головы.
   Она вообще оказалась девчонкой не промах. И если честно признаться поначалу в нее влюбились практически все парни в классе, что не особо пришлось по вкусу нам, и мы ей сразу же придумали прозвище "Доширак" - так называли корейскую лапшу быстрого приготовления, которую рекламировали по телевизору.
   Приход Лапшовой на некоторое время принес некую струю свежего воздуха в наш успевший застояться класс. Поначалу она нескромно стала вешаться на шею нашему Повалеву от чего тот пребывал в неописуемом восторге. Но восторг его сменился негодованием, когда с его шеи она переместилась на шею к Пущину Димке. Мы же все заняли выжидательную позицию, что же будет дальше? А она с каждым днем не только все больше наглела в отношении с парнями, но и все больше и больше зазнавалась. Несмотря на свой мелкий рост, она умудрялась глядеть на нас сверху вниз и рассказывать о своих "крутых" родителях и их материальном благополучии. Для подтверждения своих слов она периодически доставала мобильный телефон, выпендриваясь, отходила чуть-чуть в сторону (но так, чтобы мы слышали, как она говорит) и начинала без остановки нести всякую чушь. Мобильник мне родители подарили только лишь в девятом классе, поэтому я понятия не имела, как с ним обращаться и уж тем более ничего в них не смыслила. Да и остальным девчонкам из класса этот прибор связи был знаком разве что по телевизору, ну и там, может, у знакомых каких видели. А то, что Доширак вешает нам лапшу на уши и разговаривает всего-навсего по неработающему радиотелефону маленького размера, нам открыл глаза Билан Леша. Это тот парень, у которого на собеседовании спрашивали о его причастности к спорту. У него был собственный телефон, отчего сразу же получил прозвище "Би лайн" (несомненно, что фамилия тут тоже сыграла немаловажную роль). Так вот будучи при собственном мобильном средстве связи он быстро сообразил, что к чему.
  - Чего девчонки уши развесили? - вас Доширак вокруг пальца обводит, - как-то заявил он после того, как ему пришлось сесть с ней на уроке по истории и она там как всегда с важностью на лице начала очередной треп и только хотела засунуть телефон в карман, а Лешка, не долго раздумывая, возьми да выхвати его.
  - С чего ты взял? – удивились мы.
  - Да я сам видел, это обычный дектовский радиотелефон, причем сломанный, наверно на помойке подобрала.
  - А с кем же она тогда разговаривает? – недоумевали мы.
  - Во, вы дуры, сама с собой!
  - Аааааааааа, - тупо уставились мы на Лешку. – А зачем?
  - Ну, это вы уж у нее спрашивайте.
   Спрашивать, конечно же, мы у нее ничего не стали, но теперь нам становилось потешно, когда она в очередной раз передавала привет сама себе. Хи-хи!
   В подруги она себе выбрала Разоренову Таньку, несмотря на то, что та уже имела подругу Вику Лобкову, так как та пользовалась небывалым успехом у пацанов всей гимназии. Танька была девчонкой без комплексов. Имея некий излишек веса в теле и объемность в своих конфигурациях, она носила супер короткие юбки, таким образом, бесстыдно выставляя напоказ ноги похожие на шпикачки, которых уже коснулась нещадная рука целлюлита. При этом она обожала "гриндерсы" поэтому, несмотря на то, что, на ней одето в данный момент, всегда и повсюду их носила. Ей было неважно, смотрелась ее обувка с тем или иным костюмом или нет. Ее отец был предпринимателем, и это обстоятельство почему-то очень волновало Лапшову (можно было подумать, что он ей миллион подарит! - странная какая-то). Она всегда особо внимательно вслушивалась к Танькиным разговорам о бизнесе родителей, о покупках и прочих вещах, а потом тут же все пересказывала нам только уже с поправкой, то есть говорила, что это происходило якобы с ней и ее предками. Разоренова на такие "шалости" Доширака не обращала никакого внимания, да ей и некогда было заниматься подобными глупостями - у нее на уме были одни парни. Только рядом с ними она чувствовала себя в своей тарелке. Она их любила всех разом! Она без них жить не могла. И ее сексопильность сводила их с ума! У них, казалось, причем у всех башни сносило далеко, когда они ее видели (но, правда, ненадолго).
  - Вы видели у Таньки, какие сиськи? – развивали парни душещипательную и в то же время очень для них актуальную тему.
  - Дааа…, и одевается так пиндично! - юбочки выше некуда! - восторгались они, исходя слюной. - Вот бы с ней…
   В нашей гимназии существовала вторая смена, в которой учились ой! - лучше и не говорить, но скажу. Не самые лучшие экземпляры человеческой породы, а самые хулиганистые и туполобые ребята (они не прошли ни тестов, ни сдали экзаменов). Так вот по своей природе и будучи по жизни экстремалкой наша Танька Разоренова соблазнилась не на какого-нибудь отличника из приличной семьи (и это было не удивительно), а на самого отпетого хулигана Генку Самолетова. Он учился еле-еле и, сжалившись над его мамой уборщицей, которая воспитывала его одна, дали возможность доучиться до девятого класса. Системная перестройка юного организма Самолетова произошла как-то уж рано. То есть несколько раньше, чем у его сверстников, но так уж распорядилась природа совместно с генами предков и ничего тут не поделаешь. Наверно благодаря этому он и стал жутким донжуаном (видать гормоны не играли, а просто бушевали в его юном организме, не давая покоя бедняге) и сквернословом, но имел при этом, можно даже сказать, "поэтическую душу". И хотя он и носил фамилию Самолетов - прозвище у него было Черт и он, видимо настолько гордился своим прозвищем, что сам про себя сочинил стишок, так сказать, увековечил имя своё. Не могу его не процитировать, так как сам Самолетов его цитировал при каждом удобном случае: - "я старый, злобный, потный Черт, я в мокрых бэнах знаю толк!" Ну, чем не поэт? – "зовусь я Цветик…" И я так подозреваю, что при этом он ощущал себя как минимум господином Есениным, как это у него там:
   "Все живое особой метой
   Отмечается с ранних пор.
   Если не был бы я поэтом,
   То, наверно, был мошенник и вор".
  Хотя тут больше попахивало не господином Есениным, а натуральным дешевым плагиатом. Помните старый добрый фильм "Джентльмены удачи"?
   У Самолетова были крашенные волосы, но это его не портило, когда Бог раздавал красоту, по всей видимости, в тот момент он проснулся (когда раздавал мозги он явно дрыхнул без задних ног.) Генка внешне был очень даже ничего. Про интеллект умолчим, может, он у него все же и был, только я так подозреваю, сначала необходимо было организовать поиск его умственных способностей где-нибудь под толщей коры в самых, что ни на есть глубинах головного мозга, а потом рассуждать на эту тему. Только вот беда ковыряться в его извилинах никто не хотел, а самому Черту было не до этого.
   Так вот у Таньки с Чертом завязалась самая, что ни на есть любовь – морковь. Понятное дело, что Разоренова скрывала от мамы истинное лицо своего избранника, с гордостью заявив ей, что это один из лучших учеников школы и что после девятого класса он уходит учиться в колледж при МГУ, во как! (не могла же она сказать родительнице, что он последний двоечник и еще к тому хулиган). Хорошо, что еще ее мама позволяла дочери вешать лапшу себе на уши, иначе бы Самолетов летел бы от Таньки со скоростью света в противоположную от нее сторону.
   Лапшова же была озабочена исключительно мальчиками без материальных проблем. Вместе с Самолетовым учился тупой до безобразия, но не менее смазливый парень – Андрюха Дынин (да, тот самый Дынин, с которым я когда-то имела честь учиться в одном классе! - его "таланты" преподы так и не оценили, поэтому отправили учиться во вторую смену). Так вот Доширак запала на него по полной программе.
  - Наташка, так он же бедный, - зная ее наклонности, подкалывали мы.
  - Вы чего, наоборот, очень даже богатый! - да у него только три пары кроссовок!!! - не замечала она подкола, по всей видимости, оценивая богатство не в количестве купюр, а в количестве спортивной обуви. А что, очень даже удобно! Почти как "тридцать три попугая"! Хо - хо!
   Дынин же на самом деле (я знала его давно, и мы с ним общались, как бывшие одноклассники) насколько я помнила, второй год носил одни и те же "гриндерсы", а кроссовок я у него и в помине не видела. Да и откуда было взяться в его семье богатству, когда его отец, бросив жену и сына, забрал у них все что можно и свалил в неизвестном направлении, а его мать, заведуя публичной библиотекой много денег заработать, как ни крути, не могла. И Андрюхе надоело жить "на хлебе и воде" и он собрался после девятого класса пойти учиться на повара (сначала он хотел стать барменом, но его мать не позволила), чтобы хоть как-то помочь ей выйти из затруднительного материального положения. Но обо всем этом я Лапшовой рассказывать не стала. Ни к чему.
  12
   После Лапшовой к нам в класс снова подоспело новое поступление в виде Волкова Антона. Не могу не заметить, что всем девчонкам это поступление понравилось не менее, чем когда-то мальчишкам приход Лапшовой.
   Наша "Наталья Орейро" или Кравцова Маринка, так мы ее все называли из-за поразительного сходства с тем милым "диким ангелом", персонажем из очередного латиноамериканского сериала, который мы все взахлеб смотрели ежедневно днем по телевизору. Обеих красавиц разъединяла разве что их национальность и нос. У нашей "Орейры" он был картошкой (сразу видны русские корни). Так вот вбежав, запыхавшись в класс из фойе, где она и обнаружила это сокровище, усмотрев его первой, (Маринка его увидела идущим вместе с нашей классной и та по дороге ей сообщила кто он) тут же затараторила как ненормальная:
  - Девчонки, я улетаю!.. Посмотрите, какой парень идет, просто душка!.. Он вместе с нами учиться будет…, - разумеется, мы все как по команде повернули головы и посмотрели в его сторону, он как раз вошел в класс.
  - Да, ничего себе, - тут же подхватила ее Разорёнова Танька, разглядывая парня таким голодным взглядом, словно уже лет сто парней не видела.
  - Ничего себе! – ничего себе! Да он просто красавчик. Вот увидите, в одиннадцатом классе он будет похож на Ди Каприо, - Кравцова не стесняясь присутствия новенького, обсуждала его внешность.
  - Да уж, он-то парень не плохой, только ссытся и глухой, - злобно проговорил Пущин, которому нравилась Кравцова, так же как и все, с любопытством оглядывая бедного парня.
  - Сам ты ссышься, дурак, - огрызнулась Кравцова и тут же обратилась к Волкову. – Не обращай на него внимания, он любит покозлить, где не надо!
   Я, разумеется, как и все уставилась на будущего Ди Каприо. Признаться честно, лично на меня он никакого впечатления не произвел: парень, как парень ничего особенного, может, тут конечно сказывалось то, что на тот момент лучше Тимура для меня никого не было. Правда, тут же признаюсь, впоследствии, мы с Волковым подружились, но в эту минуту он мне был совершенно не интересен, тем не менее, я стояла рядом со всеми и с явным любопытством взирала то на "Орейру", то на Разоренову.
  - Мальчик, как тебя зовут? Садись со мной…, - уже обращаясь к нему, не могла остановиться Кравцова.
  - А может, лучше со мной, - тут же предложила Разоренова, начав тут же строить глазки новенькому.
  - Танька, лети лучше к своему Самолетову, - начала показывать зубы Маринка "Орейро".
  - А может, ко мне сядешь…., - вдруг заворковала Лобкова Вика, кидавшая на новенького томные взгляды.
  - Пацан, если хочешь порцию настоящего счастья, выбирай здесь и сейчас…, - наблюдая за девчонками с издевкой в голосе проговорил Билан (он у нас сох по Разореновой), но свою мысль он не закончил, его вовремя остановили.
  - Так…, - вмешалась в разговор классная, - для начала я хочу представить вам вашего нового товарища. Его зовут Антон, а фамилия у него Волков. И сидеть он будет…, - она в задумчивости огляделась вокруг
  - Со мной, - не выдержала Маринка.
  - Нет, душа моя, сидеть Антон будет…., - снова задумалась классная, и тут ее взгляд остановился на Гороховой Юле – на нашем юном даровании. – Пожалуй, я посажу тебя с нашим вундеркиндом, - с гордостью в голосе произнесла классная, и как бы невзначай глянув на Кравцову, добавила, - это, чтобы никому обидно не было. Юля у нас девочка серьезная…
  - А я, что не серьезная? – обиженно заявила Кравцова.
  - Ты тоже серьезная, но у тебя уже есть сосед по парте Саша Закодронец. Его куда, по-твоему, денем?
  - А пусть он с Разореновой сядет! - он давно уже по ней сохнет, - парировала Маринка.
  - Вот, чтобы не высох совсем пусть сидит с тобой, - сказала, как отрезала Раиса Петровна и скомандовала:
  - Так все расходимся нечего смущать Антона, - и обращаясь к Волкову сказала. – Ты Антон не обращай на них внимания, - кивнула она в нашу сторону головой, - вообще-то они у нас хорошие просто как я погляжу, ты им понравился.
   Антон на такое предположение классной ничего не ответил и вообще впоследствии, когда мы его узнали поближе, оказался нормальным парнем и самое удивительное (по крайней мере, для меня, так как я совершенно не умела готовить), он любил готовить - особенно печь. Торт у него был фирменный – маковый. Ух, пальчики оближешь!
  
   Постепенно проходили дни, складываясь в недели, а затем перетекали в месяцы. За суетой учебного процесса, нашего друг к другу привыкания мы и не заметили, как пролетел год. Как особый управленческий класс нас единственных из всей гимназии освободили от ежегодных экзаменов, осчастливив нас очередным психологическим тестом, который провел уже знакомый нам лучший психолог города – Петухов Эльдар Наубилович.
   Про себя могу сказать, что этот учебный год пролетел у меня на одном дыхании. Столько впечатлений, столько всего нового свалилось на бедную мою голову, что, стыдно признаться, но немного самокритики иногда тоже полезно. Моя отличная учеба как-то неожиданно для меня самой (промолчу про родителей, которые метали стрелы и молнии) сильно стала прихрамывать сразу на обе ноги. Признаюсь, да, мне было стыдно. Я понимала, что должна учиться, так это нужно мне самой, а никому. Вообще я по натуре, пожалуй, карьеристка, но в тот момент, мою бедную голову просто заклинило. Меня вроде как сглазили, понесло меня только вот не в ту сторону. Тимур меня за это не осуждал: во-первых, он сам особо не блистал в учебе, а во-вторых, если бы я засела за учебники, как это было раньше, то времени на наши встречи, в принципе, не оставалось бы. А как вы думаете, что важнее в четырнадцать лет, какие-то занудные уроки или свидания с парнем? Не знаю как вы, а я выбрала второе! В общем, восьмой класс я закончила фифти-фифти, то есть все свои пятерки наполовину разбавила четверками. Но, если уж быть до конца честной, в тот момент, этот факт меня совершенно не обеспокоил, все-таки я закончила год без троек. Да, уж, карьеристка хренова!
  
  ЧАСТЬ 2
  
   ЛЮБОВЬ ЗЛА…
  ИЛИ О ВРЕДЕ РЕКЛАМЫ.
  1
   Девятый класс для меня начался просто-таки замечательно. Лучше и не бывает. Что жизнь прекрасна, я готова была повторять сто пятьдесят восемь раз в день каждый день! В августе я отдыхала на море (находилась в детском оздоровительном лагере), где мне та-а-ак понра-а-а-а-авилось!!!!!!!!!! Умопомрачительное ласковое море, вездесущие брызги золотого палящего солнца, бронзовый загар на наших телах, лагерные дискотеки, парни, которых я там сводила с ума! В общем, все прелести моего возраста я там ощутила сполна. Вернулась оттуда загоревшая и отдохнувшая тридцать первого, в день своего рождения. Предки мне преподнесли подарок, о котором я мечтала, но не была уверена, что мне его сделают. А они сделали! Пока я отмокала в ванной, смывая с себя дорожную грязь, засунули мобильный телефон (это-то и было моей мечтой в тот момент) под большого игрушечного медведя, сидевшего на кресле, на которое позже уселась и я, подмяв чуть-чуть косолапого, находясь, вся в эмоциях после приезда с юга. Честно признаться, я соскучилась и по родителям, и по квартире, и по игрушкам, и по дискам, и по компьютеру, в общем, по всему тому родному и знакомому, что меня окружает в моей жизни. Мама начала мне зубы заговаривать, расспрашивать, как там и чего было в лагере, я, разумеется, охотно ей все рассказывала (мне очень хотелось с ней поделиться новыми впечатлениями и ощущениями! - все-таки я впервые в жизни уезжала так далеко и так надолго без родителей и впечатления, конечно же, были). Папе же приспичило в тот момент, когда я рассказывала про самое увлекательное звонить по делам…. Вот как всегда!!!
   Тут откуда-то из глубины кресла, на котором я сидела, послышалась приглушенная необычная мелодия - я ничего не поняла. Даже сначала подумала, что это за стеной у соседей. Но нет, явно пищало где-то подо мной, а тут еще папа с обстоятельной миной на своем лице смотрит на меня как удав, да и мама, не дослушав мой интересный рассказ, тоже на меня уставилась, да еще при этом смеяться начала.
  - А чего случилось-то? – не сразу сообразила я.
  - День рождение твое случилось, неужели забыла? – улыбалась мама.
  - Да вроде помню…, - не знаю почему, но вдруг я почувствовала, какой-то подвох со стороны родителей (подо мной же продолжало пищать).
  - Поздравлений не ожидаешь?
  - Как это не ожидаю? Конечно же, ожидаю, - не скромничала я, (люблю свой день рождения, а еще больше люблю поздравления и подарки).
  - И подарки ждешь?
  - А кто ж их не ждет?
  И только после этого до меня дошло, на чем я восседаю (тоже мне, принцесса на… телефоне!). Больше не раздумывая, я вскочила с кресла и приподняла мишку…, ОН спокойно лежал и радостно наигрывал свою, ласкающую мое ухо, мелодию. Я тут же нажала на нужную кнопочку и поднесла к уху бесценный дар, услышав в трубке папин голос:
  - С днем рождения!
   Моей радости не было придела. Я радовалась, словно мне подарили не мобильный телефон, а целый мир…. Конечно, уже спустя месяц, я относилась к этому подарку, как к привычной вещи, которая давала мне возможность свободно общаться со всеми, где бы я не находилась в тот или иной момент, но сейчас я радостно пищала, ликующе визжала и вообще, была на седьмом небе!
   Не успела я насмотреться на подарок (я тут же принялась осваивать инструкцию и нажимать на все кнопки в телефоне), как мне позвонил Тимур (по обычному телефону). Мы с ним не виделись практически все лето. Он уехал сразу же после окончания учебы к бабушке в Ставрополь, где пробыл до конца каникул. Я не могу сказать, что не обрадовалась его звонку. Несмотря на "южные романы" я его не забыла. Он мне по-прежнему нравился. Но встретились мы только на следующий день в школе.
  2
   По прошествии лета все заметно повзрослели и похорошели. Лобкова перекрасилась, превратившись в яркую шатенку (наверно всю хну скупила в магазинах на свои косы, к слову сказать, волосы у нее были шикарные!); наша вундеркинд Горохова подстриглась, сделав себе каре; в общем, все как-то несколько видоизменились. Парни все подтянулись, и некоторые из них стали выше нас, что тоже не могло не радовать.
   Тимура тоже изменился за лето в лучшую сторону. Стал выше ростом, шире в плечах, в общем, стал что надо! Он подлетел ко мне с тако-о-о-ой радостью на лице перед первым уроком.
  - Алка, я так по тебе скучал, - тут же заявил он. – Ты так похорошела! С ума сойти!..
  Мы с ним взялись за руки и, не отпуская рук, радостно болтали, обмениваясь новостями пока нас не разлучил звонок на урок.
  - Что, старая любовь не ржавеет? – съязвила Сироткина, когда я вошла в класс.
  Она за лето тоже значительно похорошела.
  - А ты что-то имеешь против?
  - Да, нет, я просто так, - ухмыльнулась под нос Маринка, усаживаясь на свое законное место за первой партой, где бессменно продолжала сидеть со Стариковым. Он за лето заметно перерос Сироткину, и уже не смотрелся коротышкой. Сев на место она тут же переключилась на него.
  - Стариков, ты вроде как у нас подрос!!!!
  - Сироткина, а тебя этот факт не особо радует? – Маринку парни за язвительный язык прозвали Загвоздкой, в общем, - это была ее подпольная кличка, так как в глаза ее чаще называли по фамилии, реже по имени.
  В этот момент в класс вошла завуч вместе с каким-то невзрачного вида дядечкой.
  - Ребята, в этом году у вас будет новый классный руководитель, - неожиданно для всех нас объявила она.
  - А где наша Раиса Петровна? – хором завопили мы, успевшие полюбить нашу классную.
  - Она ушла из школы по семейным обстоятельствам.
  Тут же ко мне нагнулась Разоренова и зашептала прямо в затылок, (она сидела за мной).
  - Ни фига не по семейным, ее просто ушли…
  - А ты откуда знаешь, - так же зашептала я через плечо, глядя на завуча и ее сопровождающего.
  - Знаю, мне отец сказал, он с директрисой хорошо знаком.
  - А за что?
  Но завуч прервала наш животрепещущий разговор, с гордостью объявив:
  - Теперь вашим классным руководителем будет… - она вожделенно посмотрела на стоявшего рядом с ней мужчину и очень четко произнесла:
  - Каспер Арнольд Серафимович, (наверно всю неделю тренировалась произносить его имя!) он будет у вас вести…
  - Каспероведение. Будем изучать жизнь приведений и им подобным, - снова зашептала мне в затылок Разоренова.
  - Русский язык и литературу… Прощу любить и жаловать, - закончила свое объявление завуч и оставила нас наедине с Каспером.
   Каспер внешне скажу я вам, выглядел как-то не очень. Невысокого роста, худосочный и сутулый с длинными руками. Темные волосы у него торчали в разные стороны, нос выдавался как у Буратино, глаза необъяснимого цвета, то ли серые, то ли зеленые, то ли и то и другое разом, смотрели с удивительным постоянством куда-то в пол. Когда он улыбался (лучше бы не улыбался), обнажал нестройный ряд крупных и одновременно искривленных желтоватого цвета зубов. Одет он был опрятно, но как-то все на его тощем туловище выглядело неприглядно. Все болталось, как на вешалке. С виду он мне (да и не только мне, практически всем у кого он преподавал) напоминал маньяка. По крайней мере, если бы я решила писать книжку о маньяках, то Каспер (Петухову Эльдару Наубиловичу до него было ооочень далеко) непременно стал бы прототипом главного героя. Позже мы узнали, что он не только не женат, но и, несмотря на свой возраст, (ему уже было около сорока лет) еще никогда там и не был. Впрочем, было не удивительно, так как, живо интересуясь его биографией, мы выяснили, что, несмотря на свой задрипанный внешний вид, он имел очееень завышенные требования к своей избраннице. Рядом с собой он непременно грезил видеть и красивую, и умную одновременно, но, увы, такой экземпляр женского пола ему до сих пор обнаружить не удалось. "Да, - говорил он, - встречались на его жизненном пути красавицы, (мы сразу к такому заявлению прониклись подозрением, явно тут он безбожно врал) но…, все они были тупы, как пробки. А все умницы не блистали красотой", так что не везло ему. Вот Касперу и приходилось довольствоваться собственным одиночеством (да кто ж за такого замуж пойдет!).
   Теперь у нас был новый классный руководитель, которого мы как-то не восприняли. И вообще, (может, в этом и заключался весь фокус эксперимента?) перейдя в девятый класс, мы почувствовали свою самостоятельность в этой жизни и нам уже не требовались никакие классные руководители – мы сами себе были руководители. Поэтому Каспера воспринимали как приведение из известного мультфильма; для нас, что он был, что его не было. Он явно был приставлен к нам так для проформы или для отчетности как угодно! Летал себе по школе…, преподавал свое "каспероведение" так с легкой руки Разореновой мы стали называть уроки русского языка и литературы на этом его обязанности в принципе и заканчивались.
   Вместе с Каспером к нам залетело еще одно чудо в виде девчонки под фамилией Баранова Лена. Класс увеличивал свои размеры. Что ж это пополнение можно действительно было назвать пополнением, так как Баранова весила…, не знаю…, но точно ее масса тела явно перетягивала идеальный вес (Ленка без обид!) и парни ей сразу же придумали прозвище Пумба. Пумбу все восприняли как чужую среди своих. Первым фактом на сие обстоятельство повлияли Ленкины габариты, вторым же фактом оказалась ее абсолютная неспособность к восприятию учебного процесса. Училась она…, нет, - это громко сказано! В общем, она школу посещала потому, что ей так папа сказал. А папа у Барановой работал каким-то начальником в налоговой полиции и благодаря своей должности имел связи везде и всюду. Вот он ей и посоветовал посещать нашу гимназию.
  - Ты главное в гимназию ходи, а остальное мои проблемы, - заявил ее отец тоже крупногабаритный мужчина, когда понял, что из Ленки как ее не учи, толку не будет все равно
   Вот она и ходила в гимназию, как… на работу, где состояла на должности ученицы "9 – у" класса.
   Как только я хорошенечко ее разглядела, она мне тут же показалась девушкой со странностями, так как сидя за партой, что-то постоянно бормотала себе под нос; то ли молитву какую читала, то ли разговаривала сама с собой. В общем, была не от мира сего, по крайней мере, так мне показалось поначалу. Она не блистала особой красотой. Хотя что-то пыталась из себя изобразить путем наложения на свою лосиную (ой, Ленка, ты уж точно не обижайся, но такой ты мне показалась с первого взгляда) физиономию косметики. Ее синие веки были видны издалека; и вообще ее лицо чем-то напоминало полигон, на котором проводят испытания многие косметические фирмы. А еще она обесцвечивала волосы, отчего она выглядела старше своего возраста.
  3
   Учась в новом инновационном классе, я не приобрела себе постоянной подруги. Моя закадычная подруга, с которой я дружила семь лет, попала в экономический класс, и мы с ней постепенно прекратили общаться. Поначалу меня это обстоятельство очень тяготило, но затем я как-то привыкла и не особо страдала отсутствием подружки потому, что у меня был Тимур, с которым постоянно виделась и еще потому, что в классе общалась сразу со всеми. Но с приходом Барановой, несмотря на ее вес и тупизну в учебе, как-то незаметно для самой себя сблизилась с ней, обнаружив в ней весьма занимательного человека. К слову сказать, занимательного человека в Барановой я разглядела одна – единственная из всего класса. Остальные к ней относились никак: есть - хорошо, нет, - тоже хорошо. Конечно, ее никто не гонял по классу, как это было с нашим Ухватовым, не обзывал дурой, и если она к кому подходила и о чем-то спрашивала ей отвечали, но, тем не менее, она была лишней, так как если она вдруг забывала прийти в школу, (она была любительницей забить уроки) то про нее даже и не вспоминали.
   Как-то раз, так случайно получилось, я сидела в фойе на скамеечке и ела мороженое (Тимура в школе не было, он болел) и в это самое время ко мне подсела Баранова и заговорила, но не сама с собой, как обычно, а со мной.
  - А чего ты одна сидишь?
  - Да, так, - пожала я плечами, получая удовольствие от холодного и обожаемого мной лакомства.
  - А где тот парень, что всегда вместе с тобой торчит?
  - Тимур что ли? Он заболел.
  - Да, ничего парниша, - голосом знатока проговорила Баранова. – Я б тоже от такого бы не отказалась.
  - А в одиннадцатом "ЭК" лучше, - неожиданно раздался у меня за спиной голос Маринки Сироткиной успевшей подойти незаметно к нам вместе с Кравцовой.
  - Интересно, чем? – ухмыльнулась я.
  - Ну, ты даешь! Они же старше!
  - И только то?!!
  - Довлатова, ты прямо странная какая-то! - не выдержала "Орейро". - Ты совсем на своем Тимуре повернулась! Иметь парня из одиннадцатого класса – это круто! Ты хоть вокруг посмотри! Какие парни: пальчики оближешь!
  - А ты их что ела? – вступила в разговор Баранова.
  - Нет, но съела бы с удовольствием… Вон того блондинчика, к примеру…
   В этот момент мимо нас к коммерческому киоску прошел совершенно обычный с виду парень с крашеными соломенного цвета волосами, по крайней мере, ничего сверхъестественного в его внешности я не обнаружила.
  - Ну и чего в нем примечательного? – откровенно удивилась я.
  - Как чего?!! Да все - и волосы, и губы…
  - "Какие крылышки, какой носок и ангельский должно быть голосок",… - съязвила я, процитировав отца басен Крылова.
  - Довлатова, а ты не смейся. На первой же дискотеке он будет мой, вот увидишь!
  - Флаг в руки, мне то что, - пожала я плечами, не принимая вызова, но поинтересовалась:
  - Только как же твой Волков, как никак он в одиннадцатом, ты сама грозилась, будет как Ди Каприо? А эти, - я махнула головой в сторону старшеклассников, - на Ди Каприо не смахивают; хотя уже в одиннадцатом учатся.
  - Да ну, его, он вроде за Разореновой бегает…
  - Бедняга, и он попался на ее удочку! Ну и как, далеко убежал? – любопытничала я.
  - Бег на месте, - авторитетно заявила "Орейро".
  - А чего так? - или Танька полеты с Самолетовым ни на что другое не променяет?
  - Ха, ты у нас как с луны свалилась! – махнула рукой Сироткина (вечно она все про всех знала!). – Самолетов уже давно сам по себе летает… Бросила его наша Разоренова, а за ним теперь Лобкова бегает, - узнавала я новые подробности об одноклассницах.
  - Догнала?
  - Не знаю, но, по-моему, еще в пути…
  - А Танька, что, неужели ни с кем не встречается? На нее это вроде не похоже, - с удивлением поинтересовалась я.
  - Хм, Танька! Да Танька уже с нашим Закордонцем мутит.
  - Во, дает!
  - Да уж, не то, что ты, все с одним и с одним…, - язвительно пела Сироткина. – Отстаешь дорогая.
  - Я никуда и не тороплюсь… А ты лучше на себя посмотри… у тебя вообще никого нет
   Прозвенел звонок, и мы двинулись на урок по биологии. Урок биологии – это был самый демократичный предмет в нашем учебном заведении. В чем это выражалось? Да во всем! Начиная от преподавателя, Марианны Ильиничны и заканчивая тем, что она доносила до наших умов.
   Биологию в принципе никто не учил, хотя практически все имели отличные оценки, (разумеется, кроме Барановой, так как и это, ей давалось с трудом). Сама Марианна Ильинична была женщиной своеобразной. Она странно одевалась, у нее были своеобразные манеры, да и вообще она была женщиной довольно оригинальной, но вся гимназия была от нее без ума и не только за доброту; ее любили и уважали за то, что она просто была порядочным человеком. Она обожала животных и только лишь за то, что ты пригрела дома какую-нибудь облезлую бездомную кошку, могла поставить пять в четверти. Правда, этой ее слабостью никто не пользовался. Зачем? Пятерку можно было получить и без этого. На ее уроках мы могли болтать о чем угодно, и она нам это позволяла. Во время наших переговоров заваривала чай, намазывая бутерброд маслом, и поглощала все это прямо у нас на глазах. Ей для полного завершения идиллии не хватало только ноги положить на стол, но признаюсь честно, нам такое поведение биологички нравилось, так как на ее уроках мы расслаблялись и отдыхали. Нет, вы не подумайте, что она на своих уроках только и делала, что пила чай и ела бутерброды, совсем нет, кое-что она все же доносила до наших молодых мозгов. Марианна Ильинична нам много рассказывала о кошках: об их повадках, чем кормить и как за ними ухаживать. А еще давала контрольные работы, например на тему: "что такое биогеоценоз". Не буду вдаваться в подробности этой темы, так как и сама не совсем помню что это (эту контрольную я вместе со всеми дружно списали из какой-то книжки, которую предусмотрительно принес Билан Лешка), помню только, что биогеоценоз - это полная херня.
   Так вот войдя в класс, я тут же нашла взглядом Разоренову Таньку. Действительно она уже переместилась со своего места и сидела за партой вместе с Закордонцем Сашкой - славным парнем. У него был невысокий рост, но он имел спортивное телосложение, оттого что все свое свободное время качался на тренажерах. Но из толпы он, прежде всего, выделялся своими рыжими от природы волосами и зеленого цвета глазами. Я с ним училась раньше, и мы с ним были в отличных отношениях. Это благодаря Сашке я научилась кататься на коньках, так как именно он был моим тренером, - дело это было еще, когда мы учились в третьем классе.
   Разоренова лучезарно улыбалась и чего-то там мурлыкала на ухо Сашке, тот же сидел пунцовый как помидор, но с очень довольной физией. Увидев меня, Танька оторвалась от Закордонца и обратилась ко мне.
  - Алка, ты на дискотеку пойдешь?
  - А когда она будет?
  - В эту пятницу, объявление должны повесить.
  - Наверно, нет.
  - А чего?
  - Да, Тимур заболел, чего там делать?
  - Как чего? Танцевать!
  - А ты пойдешь?
  - А то!
  - С Самолетовым? - спросила я, словно ничего не знаю о ее новом увлечении.
  - Мы с ним расстались, - скривилась Танька, словно я спросила у нее, не хочет ли она попробовать живых личинок мухи Цеце или съесть на обед прямую кишку свиньи в свежем виде.
  - И давно?
  - Неделю назад. Знаешь, он мне та-а-ак надоел, - кокетливо махнула она рукой. – Мне теперь наш Сашулик нравиться…, он такая душка! – она повернулась к Закордонцу и погладила рукой по его рыжим волосам, а потом снова обратилась ко мне:
  - Ну, так что, пойдешь на дискотеку?
  - Не знаю, наверно нет, - ответила я, переключаясь на одиноко стоявшую Баранову.
  - Баранова, садись со мной, - предложила я Пумбе, не знавшей с кем бы присоседиться на этот раз.
   Для нее всегда не хватало места, и она сидела с кем придется. Вот и сейчас она озиралась по сторонам в поисках свободного местечка. Вот с этого рокового момента я и начала дружить с Барановой, хотя, почему с рокового? Она, как я узнала в последствии, девчонкой была что надо. В ней присутствовал и здоровый юмор, по крайней мере, она не обижалась на шутки и всегда умела найти нужное слово в ответ. В ней полностью отсутствовали какие-либо комплексы, да и вообще, с ней было весело. И таким образом, я сама не заметила, как привязалась к этой толстой и неуклюжей Пумбе, которая жила как жила и ни о чем не думала.
  4
   Первая дискотека нового учебного года ждать себя долго не заставила. Как обычно в фойе повесили объявление об этом знаменательном событии, (Разоренова была права у нее на дискотеки нюх особый). Все было как всегда только цена увеличилась. Теперь наше удовольствие стоило двадцать рублей вместо прошлогодних десяти, но нас эти инфляционные процессы не трогали.
   Признаться честно, на дискотеку мне идти не хотелось, настроения не было, но меня уломали Сироткина с Кравцовой.
  - Алка, не фиг дома париться, пошли на дискотеку, - трындычали они в один голос, зависнув на параллельных телефонах, находясь дома у Сироткиной.
  - Да завтра же контрольная по алгебре, - отнекивалась я.
  - А чего там эта контрольная, пошли!
  - Ну, хорошо, - нехотя согласилась я, - приду. Вы чего оденете?
  - Еще не решили? А ты?
  - Не знаю, мне совершенно надеть нечего, - сетовала я.
  - Это ты-то не знаешь? Да у тебя в шкафу моль страдает последней степени ожирения!
  - Ну не знаю…, надо порыться может, чего откопаю…
  - Откопаешь, - авторитетно заявила Сироткина.
  - Ладно, пойду в шкафу пороюсь.
  - Иди, поройся, а в семь около школы встретимся…
   Когда я вышла из дома, чтобы отправиться на дискотеку, на город уже сошел с горизонта, за которым укрылось солнышко вечер, принеся с собой тишину и покой. До моих волос своими нежными струйками тут же дотронулся теплый ветерок. Стояла середина осени, все деревья уже переоделись в свои последние, но в тоже время великолепные наряды, которые презентовала им из своего гардероба щедрая осень.
   Я шла на дискотеку. В моей душе не было никакого предчувствия, никакого ожидания, никакого предвкушения. Все как обычно. Под ногами приятно шелестели успевшие облететь с некоторых деревьев золотые листья. Настроение, несмотря на приятный и теплый вечер было не очень. Тимур болел и я не представляла как буду без него развлекаться, но девчонки так меня уговаривали… По пути на дискотеку меня догнала Баранова. Она, как оказалось, жила недалеко от меня. Накрашенные до умопомрачения глаза, яркая помада на губах и короткая юбка не сразу выдавали секрет, куда собралась пойти эта школьница… С такой экипировкой о дискотеке можно было подумать в самую последнюю очередь… в первую пришло бы… да бог с этим!
  - Привет, Алка! – радостно воскликнула она, догнав меня.
  - О, привет! – я не могла не обратить внимания на ее макияж, который меня, скажу честно, поразил. Я сама не увлекалась декоративной косметикой. И всегда считала, фигурально выражаясь, что дикая природа несколько привлекательней, чем искусственные клумбы, но на вкус и цвет...
  - Ты чего это так себя разукрасила? – не выдержала я и все-таки поинтересовалась зачем она нанесла на лицо столько всего и сразу.
  - Не нравиться?
   Я недоуменно пожала плечами не зная как сформулировать вслух свое отношение к декоративному искусству такого рода несколько потактичней, но не найдя в своей голове ничего подходящего сказала:
  - Ну, не знаю…
  - А чего, мне нравиться, - заулыбалась она.
  - Да, может и ничего, - рассматривая Пумбу и чтобы не очень обидеть сказала я, но вдруг у меня невольно вырвалось:
  - Чем-то похоже на боевой раскрас индейца. Ты, случаем, не на войну собралась?
  - Алка, дискотека - это практически война, где необходимо иметь в арсенале любое оружие, в том числе и такое, - она рукой показала на свое лицо.
  - Да, запаслась ты неплохо, по крайней мере, у тебя есть, чем отбиваться…
  - Ну не знаю, как насчет отбиваться, а вот в тыл к врагу попасть необходимо, - продолжала Пумба.
  - А кто это у тебя враг? – от удивления у меня брови полезли наверх.
  - Ну, враг, это нечто фигуральное…
  - А поконкретнее?
  - Старшеклассники, - кокетливо заявила она.
  - Аааааааа!!! - ты тоже на них запала?
  - А то! они такие классные! - кто ж на них не западет?
  - Ну и как же ты собираешься попасть к ним "в тыл"? Стратегию уже разработала?
  - Нет, будем действовать экспромтом!
   За разговорами мы и не заметили, как очутились в школьном дворе. Работая локтями, еле пробрались сквозь толпу желающих повеселиться. Двери в гимназии еще были закрыты (нас обычно впускали за пять минут до начала, чтобы лишний раз не пачкали полы). Девчонки из класса были во всеоружии: косметика, одежда все при всем. Они, тихонько переговариваясь, периодически стреляли глазами куда-то в сторону. Вычислив по траектории движения их взглядов место, которое им было интересно, я наконец-то сообразила, куда они все время пялятся. Конечно же, в том самом месте стояли и курили парни из одиннадцатого класса, которые так интересовали моих подруг.
  - Привет, девчонки, что производим предварительный обстрел? – подмигнув мне, проговорила Баранова.
  - Чего – чего? – переспросила Машка Правдивцева, сразу не сообразив, что к чему.
   Она стояла со всеми и вела наблюдение "а объектами" из старших классов. Невзначай глянув на ее лицо, я обнаружила, что не одна Баранова вышла на "тропу войны". Правдивцева, пожалуй, была "укомплектована" косметикой не меньше Ленки, но тут уж я решила смолчать и поэтому просто объяснила:
  - Да это у нас Ленка дискотеку сравнивает с боевыми действиями…
  - С чем, с чем? – удивленно переспросила Сироткина.
  - С войной, где ведутся боевые действия…, - начала, было, я объяснять, но, не дав досказать мысль, меня перебила Баранова.
  - Пора наступать…, вон в гимназию всех запускают…
  - Хватит стоять, пошли, - она схватила меня за руку, потащила к входу.
  5
   Скинув в своем классе куртки (в нашей гимназии не было раздевалки, так как в том месте, где она должна была быть по распоряжению директрисы был построен директорский кабинет, и поэтому мы все раздевались в классах) предварительно посмотрев на себя в зеркало, поправив прически мы двинулись в сторону, откуда доносилась манящая зажигающая музыка. И уже через минуту я позабыла, что еще днем так не хотела идти на дискотеку. Еще бы! Темнота зала, смесь всевозможного парфюма и сигарет, сквозистые столбы пыли, мигающие огни, ритмичная музыка, знакомый заводной голос диджея Пашки Овсянникова, что там! - ноги так и пошли сами в пляс! Уууууууххххх ты!!!!!!! Я обожаю танцевать. Меня это заводит, и я все на свете забываю. Это, пожалуй, сильнее меня (конечно, после одежды, если бы мне предложили выбор между дискотекой и супер платьем я даже и не знаю, что бы я выбрала, но подозреваю, платье бы перевесило).
   Мои подруги отплясывали не хуже меня. Мы образовали круг и, затанцевавшись, я не заметила, как нежданно-негаданно к нам присоединилась компания старшеклассников, за которыми "охотились" мои подруги. Да-да те самые парни из одиннадцатого класса. "Ну, Кравцова, все-таки добилась своего, сумела привлечь внимание кого хотела, да и Сироткина тоже не промах", - подумала я, продолжая танцевать, практически не обращая внимания на парней, ну, разве что так, поглядывала из любопытства, при этом, не забывая следить за подругами. А они начали в буквальном смысле перед ними выпендриваться. Ой, умора, да и только! Танцевали тааааак! Тааакие па выделывали, что Анастасия Волочкова смело, могла бы топать на отдых!
   Знаете мне было так интересно, что будет дальше, поэтому, когда объявили медляк я постаралась побыстрее отойти к стене, чтобы занять удобную позицию для наблюдения за девчонками. Но, не успев подпереть стену своим спортивным телом (я продолжала заниматься шейпингом и фигура у меня была что надо, пусть нескромно, но это так), я внезапно почувствовала нежное прикосновение чьей-то руки…, от неожиданности я обернулась. Позади меня стоял тот крашеный тип, с которым собиралась сегодня танцевать "Орейро".
  - Можно тебя пригласить, - спросил меня он.
  - Куда? – растерялась я.
  - На танец, - улыбнулся он.
   После того как я увидела это "сокровище" вблизи мне в голову сразу пришла Кравцова, так как я точно не могла понять, чем же он так привлек ее внимание.
  - Я????? – откровенно удивилась я.
  - Да.
  - Пойдем, - ничего не соображая вместо отказа, вдруг согласилась я, пребывая в полной уверенности, что здесь произошла какая-то ошибка.
   Во время танца я ловила на себе полные ненависти взгляды Кравцовой. Это уж действительно было похоже на обстрел. Нет, где-то права была Баранова, сравнивая дискотеку с войной. Мне казалось еще чуть-чуть и меня просто убьет снайперский Маринкин взгляд.
   С этим крашеным мы танцевали в полном безмолвии. Танцевать мне с ним было легко, он не наступал на ноги и хорошо вел в такт музыки. Освоившись в танце, я недалеко от себя углядела Сироткину, которая тоже танцевала, как я поняла, с другом моего партнера (они всюду бывали вместе отсюда и мой вывод), на ее лице была нарисована такая умиротворенность… Так же рядом я обнаружила Таньку Разоренову застывшую не подумайте не в танце, а в страстном поцелуе с Закордонцем. Танька была в своем репертуаре. Нацепила на себя короткую-прекороткую юбку, напялила прозрачную кофту, за которой даже слепой бы не мог не заметить ее женское достоинство в виде груди огромных размеров, которой она гордилась и старательно выпячивала ее наружу, где надо и где не надо. И вообще дискотеки для нее являлись не местом, где танцуют, а местом, где можно "было выпить и пососаться, как следует", - это цитата Разореновой. Любила она это дело, и я так подозреваю, что на людях ей целоваться нравилось как-то больше, заводило ее что ли! Не подумайте, что это дело любила одна только Танька, вовсе нет целоваться никто из нас не отказывался. Но с ней нас рознило только одно обстоятельство - каждый это делал сообразно со своей моралью – кто-то на парад, кто-то в интимной обстановке, если честно, мне больше было по душе второе, но это так, к слову, ну а Танька предпочитала на парад. Дело вкуса.
   Когда танец закончился, ко мне как фурия подлетела Кравцова. Даже в темноте зала я не могла не разглядеть ее разъяренное лицо и глаза, горящие ненавистью (в них было столько гневного огня!) понятное дело, ко мне!
  - Ты чего это Довлатова?
  - Еще раз, пожалуйста, - улыбаясь, ответила я, - изложите свою жалобу в письменном виде, - попыталась отшутиться я.
  - Чего еще! Какую, на фиг, жалобу! Тебе, что мало?
  - Чего мало?
  - Ты зачем пригласила Дулесова? – устроила мне допрос с пристрастием "Орейро".
  - Кого? - не поняла я. – Крашеного этого что ли?
  - Да, его!
  - С ума сошла! Это он меня пригласил, что мне отказывать что ли!
  - Могла бы и отказать…
  - О чем спорим? – подала весело голос Сироткина, успевшая подойти к нам, оттанцевав своё.
  - Да вон, Алка с Дулесовым танцевала, так Маринка ей зубы показывает, - объяснила Баранова, спокойно взирая на весь этот спор
   Ей боевой раскрас не помог в тыл "врага" она не проникла и поэтому стояла в одиночестве, развлекая себя наблюдением за нами сначала во время танца, а теперь и после ("после", пожалуй, было увлекательнее!).
  - Да пошел он, твой Дулесов знаешь куда, - сквозь зубы процедила я, так как мне совершенно не хотелось ни с кем сориться, тем более из-за какого-то крашенного типа.
  - Это твой Тимур пусть катится…
  - А при чем тут мой Тимур? – легкая перепалка грозила перерасти в более совершенную форму – в серьезный конфликт на почве неразделенной любви помноженный на необоснованную ревность со стороны подруги относительно меня.
  - Девчонки, прекращайте дурью маяться, - взяла на себя роль миротворца Сироткина.
   Но это, слава богу, не потребовалось, так как в тот же момент к нам подошли парни из того "священного" одиннадцатого класса, и наш "интеллектуальный" разговор на этом прервался. Кравцова сразу же принялась сладенько улыбаться, словно ничего и не произошло… то, да сё. Да, ну ее! В душе у меня все кипело, и я молча отошла от их компании, разозлившись на Маринку. "Дура какая-то! С чего завелась!" - подумала я. Но тут как назло снова поставили медляк. "Издеваются они, что ли?" - подумала я и сразу же направилась в сторону выхода (хотела сходить в буфет и чего-нибудь попить), но не успела я дойти до дверей, прямо на ходу меня остановили, окликнув по имени. Замедлив движение, я обернулась… И надо же (то густо, то пусто) еще раз пригласили на танец и опять одинадцатиклассник…, нет, слава богу, на этот раз это был не Дулесов, но это был тот, с кем танцевала только что Сироткина (да уж, хрен редьки не слаще!). Но теперь я уже в пику всем согласилась танцевать "пусть позлятся", - подумала я, хотя Маринка не разжигала спора, а наоборот пыталась его погасить, но в тот момент моя голова переваривала, только что случившееся и во мне само с собой боролось чувство противоречия. Да, представьте себе, я всеми фибрами своей души ощущала противоречие между долгом и эмоциями. Конечно, в подсознании я понимала, что в этом случае лучше предпочесть долг, так как Маринка ничего плохого мне не сделала я не должна была ей мстить и этот парень мне был совершенно не нужен (как впрочем, и Дулесов), но я не могла забыть наезд Кравцовой и вот назло пошла, танцевать с парнем, который нравился Сироткиной. Бред, конечно, но я была в тот момент такая зла-а-а-я! Вообще-то, по своей природе я очень добрая, но бывает, на меня находят приступы такого рода, о которых я потом очень жалею и стараюсь все вернуть на круги своя. И признаюсь, у меня это получается, так как те, кто хорошо меня знает, про такие мои пароксизмы в курсе и поэтому никогда не обижались надолго.
   Мы приблизились к уже танцующим парам; я положила ему руки на плечи, он меня обнял за талию, и мы окунулись в танец. Танцуя, мы вели заурядную беседу, которую начал он, видимо в противоположность тому крашеному, не говоря ни слова танцевать, не умел.
  - А ты, из какого класса? – завел он разговор.
  - Из девятого, а что?
  - Да, нет, так ничего. А вместе с тобой всегда ходит такой черненький парень…
  - Тимур что ли?
  - Я не знаю, как его зовут. Он что, твой телохранитель?
  - С чего ты взял?
  - Так он от тебя ни на шаг не отходит.
  - Нет, он мой парень.
  - А где же он? Что-то его сегодня с тобой рядом не видно.
  - Он заболел, а что?
  - Да нет, так ничего, просто интересно.
   Разговаривая с партнером по танцу, я неожиданно для себя усмотрела, что Кравцова тоже не стоит, а танцует…, но нет, не подумайте, не с Дулесовым из-за которого только что мне учинила тенденциозный допрос можно даже сказать не только с пристрастием, но и со скандалом. Да, представьте себе, танцует, и подумать только с кем! С Овсянниковым Пашей школьным диджеем. А Дулесов, между прочим, (я специально разыскала его глазами) стоял и подпирал стену, конечно не в одиночестве, а с приятелями, но ведь приятели, это не девушки! Вот так-то вот! "Вот же зараза!", - подумала я, ничего не понимая в поведении одноклассницы и тут мне стало так жалко нашу Загвоздку и стыдно за свой поступок, отчего мне сразу же захотелось прекратить танцевать и подвести его к Сироткиной. И я, продолжая танцевать, тут же принялась озираться по сторонам, разыскивая глазами Маринку. Мне вдруг стало не по себе оттого, что я танцую с ее пассией. Пусть этот парень об этом даже не догадывался, но я-то знала, что Маринка по нему сохнет. Мой взгляд сантиметр за сантиметром прощупывал зал, останавливаясь на танцующих парах на мгновение, задерживаясь на чем-то интересном. Ища Сироткину, я обнаружила Лапшову сосущуюся в углу с Дыниным и Лобкову застывшую в танце с Самолетовым Генкой - бывшей любовью Разореновой. Лобок к нему прилипла та-а-а-а-ак!!!! Лобок - это ее прозвище, которое придумали наши парни из класса за ее странную походку – Вика ходила, характерно выгибая вперед свое туловище…, в общем даже трудно описать как, очень уж специфически, ну и фамилия тут сыграла особую роль. Так вот она выглядела прилипшей к полу пережеванной жвачкой. Только роль пережеванной жвачки играла Вика, а роль пола - Самолетов. Я видела горемычные глаза Черта, казалось, он сейчас просто задохнется от крепкого объятия Виктории…, да, его выносливости можно было позавидовать! Хотя, пожалуй, он уже был привычен к подобному, на него западали многие девчонки, так что он уже был опытен и за него, можно было не беспокоиться. Справиться! Лобкова внешне была вполне даже ничего себе. У нее была неплохая фигура. Она, так же как и Разоренова была обладательницей пышных форм, но самым главным ее украшением, конечно же, были ее шикарные длинные волосы. Она обладала прекрасным голосом, только почему-то не развивала этот талант, хотя в принципе, зачем это ей было нужно?!! Быть "звездой" она не собиралась, а для себя и так хватало. И она пела везде и всюду – дома, в гимназии, на улице.
   Она, так же как и Танька Разоренова обожала парней, с одной только разницей, если на Таньку парни западали, то Лобкову они почему-то не жаловали. И хотя Танька дружила с Викой, из-за парней у них частенько возникали конфликты. И в первую очередь потому, что Вика пыталась отбить у Таньки кавалеров и, хотя у той ничего не получалось, конфликты все равно разгорались, возможно, во всем этом были виноваты звезды. Они обе по знаку зодиака являлись стрельцами, - вот вечно и "стрелялись" из-за парней. Но я, наблюдая за обеими, сделала свой вывод. Хоть они и были обе "стрельчихами" и обладательницами пышного бюста все же были разными. Танька была хитроумной и, когда ей что-то было нужно неважно от кого – от парня, либо от учителя или еще кого, то она сразу же становилась похожей на жертву, а не на охотника - стрельца. Мягкая такая, пушистая жертва. Она тут же начинала мурлыкать именно то, что в данный момент требовало ухо нужного ей человека и, ей было плевать, что идет наперекор своим принципам. Она могла долго и монотонно навязывать себя, демонстрируя все лучшее, что имела про запас для таких вот случаев - и пела, пела, пела, прямо как сирена, усыпляя бдительность выбранный ею жертвы и, как правило, ей удавалось достичь намеченной цели. И вообще, и я была в этом уверена, что Разоренова, к своей цели, прошла бы по смердящим трупам и глазом не моргнула бы. Именно поэтому – она добивалась своего, это только потом, когда ей надоедал или просто прекращал интересовать тот или иной объект, ее могло прорвать и вот тогда она демонстрировала свои лук и стрелы порой больно раня.
   Вика же была более резкой и грубой "настоящей охотницей" и ее слабые попытки перенять приемы от Разореновой, как правило, успеха не имели. Она не умела продолжительное время "сидеть в засаде", как Танька и выдавала себя с головой. Вот, сказала, что думала, но, учтите, это только мое субъективное суждение и только.
   Музыка прекратилась, и мы с моим партнером тут же разошлись в разные стороны. Маринку я так и не нашла, но на всякий случай приготовилась к очередному наскоку уже со стороны Сироткиной. Но тут мне повезло куда больше, никто на меня набрасываться не стал. Она, как только медляк закончился, подскочила ко мне и с любопытством стала допытывать:
  - Алка, ну как?
  - Чего как? - я его не приглашала, так что все претензии к нему, - на всякий случай оговорилась я.
  - Да я не в обиде, он сам-то как? Чего говорил?
  - Да, так всякую ерунду спрашивал, - пожала я плечами.
  - Ну, например?!!
  - Например, в каком мы учимся классе, спрашивал.
  - А что еще? – у Маринки глаза так и блестели от любопытства.
  - Да вроде больше ничего.
  - А про меня не спрашивал? – с надеждой в голосе проговорила Сироткина.
  - Да он ни про кого не спрашивал! Слушай, а чего это Кравцова с Овсянниковым танцевала? Тут мне истерику закатила, а сама!!! Или он ее сам пригласил?
  - Нет, это она пошла, его приглашать.
  - Чего это она? Бес попутал?!!
  - Нет, это у нее такой способ обратить на себя внимание Дулесова.
  - Что-то он не особо на этот способ клюнул!
  - Да, ну их, - отмахнулась Маринка.
   "Фу, пронесло", - облегченно вздохнула я, когда осознала, что никаких наездов больше не наблюдается. Дальше дискотека продолжалась без каких-либо эксцессов. Я продолжала танцевать все остальные медляки со своими постоянными партнерами по танцам – Повалевым Юркой и Зотовым Костей. Они всегда со мной танцевали, когда не было Тимура. За время нашей учебы мы успели приглядеться друг к другу и теперь вполне ладили даже вот и танцевали вместе. Юрка вообще оказался умным парнем мало того, что он хорошо учился, он еще занимался спортом. Костя же не особо блистал знаниями, но был очень добрым. Мне в них не нравилось только то обстоятельство, что они обожали дербалызнуть лишнего, где надо и где не надо. Хотя, чего уж там они! Пожалуй, этим грешили все парни нашей гимназии и даже треть девчонок, так что болезнь была инфекционная, а от инфекции куда денешься? - тут хоть мой руки, хоть не мой – все едино! Так что я думаю, они этим переболеют и у них вполне возможно даже выработается иммунитет.
   Так вот я танцевала со своими одноклассниками, на которых, слава богу, никто не претендовал и посему, претензии мне высказывать было некому. Но в тоже время вела наблюдение за Кравцовой, которая весь оставшийся вечер продолжала танцевать с Овсянниковым и ни на шаг от него не отходила, даже когда не было медляков, крутилась рядом с его аппаратурой. Честно, я ее в тот момент вообще не понимала! Получалось, что она противоречила сама себе. Ну, да бог с ней.
  6
   Потекли школьные дни своим привычным рабочим порядком. Тимур выздоровел, и мы снова всюду ходили вместе. Казалось, все шло своим чередом и уже приближалось окончание первой четверти, что не могло нас всех не радовать, еще бы - впереди осенние каникулы! Те парни из одиннадцатого класса к нам больше не подходили, но теперь этот крашенный тип, который так нравился Кравцовой стал постоянно глядеть в мою сторону, причем тааак откровенно, что не заметить этого было просто невозможно. И естественно, все это заметили, и в первую очередь меня об этом открытии оповестила сама Кравцова.
  - Алка, а Дулесов ведь с тебя глаз не сводит, - сообщила она, шепча на ухо мне эту новость как раз в тот момент, когда мы вместе с ней сидели в буфете на перемене и уплетали булочки, запивая кофе.
   Я чуть не поперхнулась от неожиданности и соответственно чуть не пролила содержимое на себя (мне этого еще не хватало! – я имею в виду пролить кофе).
  - Ты, поосторожнее так и обжечься недолго, - участливо проговорила Маринка.
  - Да уж, - поставила я чашку на стол. – И с чего ты это взяла? - недоумевала я
  - А ты сама посмотри. Вон он сидит…, в том углу, - она махнула головой в сторону, где сидел Дулесов, разумеется, я оглянулась. А вы бы не посмотрели? То-то же!
   В том месте, куда мне указывала Маринка, действительно сидел этот крашеный старшеклассник и без всякого там зазрения совести разглядывал меня, маленькими глотками отпивая из стакана газированную сладкую воду. Перехватив его взгляд, я чуть было не поперхнулась и тут же резво отвернулась от него.
  - Ну…, что видела? – озабоченно посмотрела на меня Кравцова.
  - Видела. И что дальше? Драться что ли будем? Только предупреждаю, мне он сто лет не нужен, так что распоряжайся им сама, - помня инцидент, сразу же предупредила я (мало ли чего там у этой Кравцовой на уме!)
  - Да, ладно тебе, это ты мне дискотеку забыть не можешь?
  - Забудешь тут, когда на тебя налетают ни с того ни с сего…
  - Да, забей ты, что было, то прошло.
  - Ну-ка, ну-ка, объясни популярней для непонятливых, - удивленно уставилась я на нее.
  - А чего тут объяснять, - пожала она плечами. – Объясняй, не объясняй, а насильно мил не будешь, - вздохнула она.
  - А ты пробовала с ним мутить? – поинтересовалась я.
  - Пробовала, - откровенно призналась она.
  - Ну и чего?
  - Ни - че - го, - медленно по слогам выговорила Кравцова. – Мне, кажется, он на тебя запал
   После этих слов я вытаращила свои глаза на нее тааак ошеломлено, в общем, смотрела как баран на новые ворота.
  - Ты чего это Кравцова, с дубу рухнула!
  - Сама рухнула, - огрызнулась она. – Глаза, лучше протри!
  - А с какой такой радости я должна их протирать? - мне и так хорошо.
  - Дура ты Довлатова, скажу я тебе. На тебя такой парень посмотрел, а ты! – отвечая, она вложила в сказанное столько эмоций и чувств, сделав особое ударение на слове "такой".
  - Что я? Что не так? – уже со смехом проговорила я, поведя кокетливо плечами и еще не ощущая, что надо мной уже сгущаются тучи.
  - Эх, Довлатова, у тебя всё смешки да шуточки! Мне бы твою фигуру…, внешность…, - вдруг неожиданно и очень уж мечтательно заявила Кравцова.
  - И что бы было? – поинтересовалась я.
  - Я бы…., я …. Ну, в общем бы не растерялась, - выпалила она.
  - А чего тут теряться? - было бы из-за кого. А потом ты и сама ничего.
  - Ох, Довлатова, мне до тебя…
  - Не так уж и далеко.
  - Это тебе так кажется, - махнула она рукой непонятно отчего разочарованная в собственной внешности. – И все-таки я тебя совершенно не понимаю…
  - Главное, что я понимаю, и давай, не нарывайся на комплименты, - ответила я.
  - Ни фига ты ничего не понимаешь, - как-то разочарованно посмотрела она на меня:
  - Нет, правда, мне бы хоть на недельку с твоей внешностью пожить…- произнесла она как-то уж слишком загадочно, в общем, я ее не поняла и решила переспросить, но…
  7
   Договорить мы не успели, и я так и не выяснила, что Кравцова сделала бы, имея мою внешность. Надеюсь только на то, что не стала бы вымогать у моих родителей деньги, выдавая себя за меня. Но, увы, подробности перевоплощения Кравцовой в меня узнать мне не пришлось, так как прозвенел звонок, приглашающий нас шагать на урок литературы и изучать "Горе от ума", но я бы, пожалуй, будь на месте Грибоедова, написала совершенно иную комедию, она бы у меня называлась "Горе от красоты". В ней бы я обязательно описала все прелести красоты и горя, которое, бывает, приносит эта самая красота. Где уж там Чацкому с его умом!!!
   Мы все расселись по местам в ожидании Каспера. Долго ждать себя он нас не заставил, влетел в класс с такой миной на лице, словно наше "бедное приведение" хотело кого-то испугать, а вместо этого испугали его самого.
  - Ребята, я начну урок с принеприятнейшего известия, - заявил он.
  - Что, неужели, к нам едет ревизор? – послышался голос Димы Пущина.
  - Хуже, - у нас пропал классный журнал! – он даже не обратил внимания на шутку. – Надо что-то делать! - ведь конец четверти, - не то, советуясь, не то, утверждая упавшим голосом, проговорил Каспер.
  - И что же делать? – спросили мы, нам от такого принеприятнейшего известия было так здорово и даже приятно и очень уж это известие всех нас развеселило, но мы, глядя на классного, сдерживали свою радость внутри себя (совесть же надо иметь, вот мы ее и имели).
  - Искать, - растерянно развел свои длинные руки Каспер.
  - Правильно, искать, - согласились мы, и от нас поступило первое предложение. – Давайте вызовем милицию… и собаку…
   Этого нашего заявления Каспер не понял и обвел класс таким сумасшедшим взглядом, что мы решили больше не давать подобных советов, не потому, что мы испугались за себя, вовсе нет – мы испугались за него.
  - Интересно, а кто бы это мог сделать? – вслух подумала Баранова.
  - Действительно, кто? Слушай, а может, это ты, Баранова, журнальчик-то умыкнула? – заподозрил Пумбу Сашка Закордонец.
  - Ты чего?!! Мне-то зачем?
  - Очень даже зачем! - ты учишься плохо, можно сказать и не учишься вовсе, а тут конец четверти…, - развивал свою мысль Закордонец.
  - С твоей логикой, Сашулик, только следователем работать! - все бы преступники на свободе отдыхали, а честные граждане гнили бы в местах не столь отдаленных, - огрызнулась Пумба. – Да если бы я за каждую парашу журналы прятала, то их давно бы держали в несгораемом сейфе под охраной и выдавали бы под расписку, - Баранова была на редкость самокритична.
  - И то верно, - согласился Закордонец.
  - Интересно, а кто же его спер? Кому это надо? – подал свой тихий голос Ухватов Саша.
  - Ну, Ухват, это вряд ли ты, - предположил Повалев, с ухмылкой глянув на раскрасневшееся лицо Ухватова.
  - .И что же теперь делать? Там же были все мои дорогие пятерочки! – пригорюнилась Сироткина.
  - Что, неужели, такие дорогие? – хохмил Пущин.
  - Очень.
  - Сколько же ты за них заплатила? – доставал он ее.
  - Дурак, - обиделась на него Загвоздка.
  - Ладно, хватит тут всякую ерунду говорить! - давайте лучше подумаем, кто мог журнал взять! – Каспер не выдержал нашего интеллектуального разговора.
  - Ну, давайте подумаем, - вяло согласились мы, в принципе, не понимая, кому могло понадобиться исчезновение журнала.
   В классе повисла гнетущая тишина. Теперь, когда мы узнали о пропаже классного журнала и на этот счет высказались пусть не в серьезной форме, но, тем не менее (в каждой шутке есть доля правды), и вот полностью переварив услышанную новость, все стали разглядывать друг друга с подозрительностью. Конечно, в душе сие обстоятельство всех прикалывало, но никто вида не показывал. И вообще трудно было себе даже представить кого - либо из нас в роли похитителя классного журнала! Я вообще сначала подумала, что его не украли, а он просто потерялся по чьей-то нерадивости. К примеру, положили не на место, вот и затерялся, отыщется еще. А если его действительно кто-то взял? Тогда кто бы это мог быть?.. В голову ничего путного не приходило, по крайней мере, мне. Да чего уж там, пожалуй, никому не приходило, разве только тому, кто его взял! Только вот кому?
   До конца четверти журнал так и не отыскался, и оценки нам выставили, выписав наши заслуженно полученные баллы из специальных тетрадочек, которые заводили преподы по своей личной инициативе. Им так было удобней работать; во-первых, не нужно постоянно таскать с собой журнал, а во-вторых, любую двойку можно было исправить без каких там либо проблем. Ведь тетрадочка являлась не законным документом как, к примеру, официальный классный журнал, но по сути своей носила тот же статус пусть и негласный и я бы даже сказала, что она была неким зеркалом, истинно отражающим правду об учениках. А журнал демонстрировал только то, что хотела видеть администрация или там…, ну, не будем об этом.
   Оценки нам выставили, но новый журнал заводить пока не стали в надежде, что все-таки разыщется старый.
  8
   Каникулы как всегда промелькнули незаметно. Каникулы всегда пролетают незаметно, даже если за окном поселилась глубокая осень, и всю каникулярную неделю идут дожди. В первую очередь это происходит из-за того, что не надо утром просыпаться по противному и настырному звону будильника; во вторую потому, что не надо делать уроки и вообще можно заниматься тем, чем нравиться тебе, а не твоим родителям и преподам. И пусть всю неделю антагонистичные дожди изливали воду из своих бездонных резервуаров, они нисколечко не портили настроения. Даже, несмотря на то, что именно эти дожди придавили к земле последние листья, невозмутимо обнажив деревья, в одночасье, превратив их в сиротливые и унылые фигуры, тоскливо поскрипывающие от стыда и покачивающиеся на ветру в ожидании прибытия на ледяных посеребренных инеем санях ее величества королевы снежной зимы, дабы вновь принять очередной дар матери – природы в виде шикарных белых искристых шуб.
   На каникулах я ничего такого особого не делала, читала, болтала по телефону с Тимуром, один раз вместе с ним сходили в кино, ну гуляли еще вместе в перерывах между дождями, а по вечерам торчала в интернете. Все было как обычно, так и закончились осенние каникулы без каких-либо там приключений или ярких событий.
   Вторая четверть этого учебного года для меня началась можно сказать тоже как обычно. Правда, в последнюю ночь перед выходом в гимназию мне приснился жуткий сон. Я даже проснулась от страха. А приснилось мне вот что: я, как обычно, прихожу в гимназию вижу знакомые лица, здороваюсь с ними, а они, почему-то отворачиваются от меня. Я ничего не понимаю, продолжаю улыбаться им, а они отшатываются от меня. Я подхожу к ним, а они убегают от меня. Отойдя от меня в сторону, тычут пальцами и зло хохочут. Я ничего не понимаю, но кожей начинаю ощущать холодное прикосновение одиночества. В голове беспорядок. Чувствую, как мысли перемешиваются и становятся похожими на винегрет. Не понимаю, почему так происходит и что делать? Я одинока. Внезапно передо мной отчетливо вырисовывается лицо Сироткиной перекошенное ненавистью. Она чему-то радуется и тоже тычет в меня пальцем. Отворачиваюсь от нее и начинаю усиленно разгребать винегрет, мысленно раскладывая все по своим тарелкам, пытаясь найти причину своего такого дурацкого состояния…
   Не успела еще разложить все по местам, как вдруг другая напасть! - четко ощутила, что где-то под моей кожей, как змеи зашевелились какие-то проблемы. Мне стало страшно. Страх парализовал меня. Мысль работает еще четко, а вот тело уже нет. Оно стало походить на вату! - бесчувственную такую вату. И тут постепенно набегающими волнами начинаю чувствовать боль, но никто не видит, как мало-помалу начинает разрываться мое тело, стараясь убежать от проблем. Взрыв боли! Я слышу, как из моей груди непроизвольно наружу вырывается стон. Оглядываюсь вокруг в надежде увидеть какую-либо поддержку или хотя бы участие. Нет. Никого вокруг нет. Я стою одна. Мне СТРАШНО! Чувствую, как в моих венах леденеет кровь! Хочу бежать. Куда? Оглядываюсь… Меня, уже окружают какие-то уроды, и тянут ко мне свои безобразные руки. Я пытаюсь убежать от них. Бегу. Не знаю куда. Темнота. Я ничего не вижу и чем быстрее хочу убежать, тем с большим трудом передвигаю ногами. Ноги словно перепутаны цепями проблем, но я не сдаюсь, пытаюсь вырваться из них… И, о чудо! Цепи ниспадают, и чувствую, что уже выезжаю из них, и внезапно…
   Опять пропасть. Черная бесконечная дыра. Я летела вниз с бешеной скоростью, как мне показалось нескончаемо долго, но вдруг… моим пальцам удается ухватиться за небольшой выступ. Надежда, а вдруг?.. Нет. Висеть трудно. Наверно не выдержу. Силы на исходе. Вот – вот и сорвусь в эту бездонную пропасть…
   Но нет, ощущаю, как вокруг меня разливается приятное обнадеживающее тепло. Вот оно совсем уже близко. Откуда-то сверху спускается кто-то. Кто - не вижу. Этот кто-то бережно берется за мои руки и поднимает меня к свету. Неужели жива!
   Я проснулась от только что пережитого во сне ужаса, - мне даже спать расхотелось. "Слава богу, это был сон! Ужас! Присниться же такой кошмар!" - это было первое, что пришло мне на ум, сидя в постели (от такого ночного сновидения я даже села). Посмотрев на часы - обнаружила, что всего четыре утра можно спать дальше…
   Я еще долго не могла заснуть, боясь продолжения сновидения, но, слава богу, я заснула - и мне больше ничего подобного не снилось.
  9
   Первым уроком у нас была риторика. Вел ее Каспер. К этому предмету мы все относились, честно говоря, без понимания. Не знаю отчего. Да мы в принципе над этим никогда и не задумывались. Первым делом Каспер, конечно же, сообщил нам, что журнал найден и "преступник" в придачу выявлен. Им оказался Ухватов. Журнал же был обнаружен на две трети сгоревшим на школьной свалке. А Ухватова выявила одна из техничек случайно ставшая свидетелем сего пожара. Но так как до нее не сразу дошло чего там, на свалке, жжет ученик (что журнал ей поначалу и в голову не пришло!) то и журнал, вернее то, что от него осталось, найден был с опозданием. Ухвата с родителями тут же затаскали по кабинетам администрации школы выясняя обстоятельства и мотивы тем самым испортив ему зимние каникулы… В общем Ухватова мы теперь увидели не только снаружи, но и с изнанки. Вот тебе и тихоня! А найденный журнал ввиду его ущербности и невозможного восстановления все равно пришлось заменять новым. Так вот после продолжительных дебатов на животрепещущую тему Каспер все же остановил нашу словесную диарею и собрался с нами провести подобие эксперимента, предложив достать два листа на одном нарисовать себя в настоящем времени; на втором же себя, но уже в будущем. Нарисовать можно было все, что придет в голову: дом, кота, компьютер, камень и прочее. Мы, забыв про Ухватова, про себя посмеявшись над такой причудой Каспера, принялись рисовать. Затем мы сдали свои художества и он, демонстрируя нам тот или иной рисунок, предложил нам дать характеристику оных.
  - Леша Билан, что ты можешь сказать об этом? – Каспер на роль первого эксперта выбрал нашего "Би лайна" и показывал рисунок Сироткиной Маринки (я это знала - видела, что она рисует).
  На рисунке был изображен треугольник - к нему были пририсованы ножки, ручки и голова с длинными лохматыми волосами.
  - Ну, это молодая девушка…, - пожав плечами, отвечал Лешка.
  - Хорошо, - согласился Каспер, - А что ты можешь сказать о втором рисунке?
  На втором рисунке так же был изображен треугольник - только он был чуть поменьше, и голову украшали более короткие и уже причесанные волосы.
  - А это та же девушка, но только с большим желанием похудеть, - резюмировал он.
   Естественно, что после его ответа мы все грохнули дружным хохотом, так как все заметили нервную улыбку Сироткиной. Она улыбалась, но ее лицо предательски выдавало чувства, которые она сию минуту испытывала к Билану. На ее лице было написано стооолько ненависти! Ого!!! И, разумеется, наблюдая за ней, все поняли, чей это рисунок.
  - Леша!!! – возмущенно воскликнул Каспер.
  - А что я такого сказал? Вы же сами просили резюмировать!
  - Марина, а что ты сама имела в виду? – обратился Каспер к Сироткиной.
  - Арнольд Серафимович, на первом рисунке я изобразила молодую девушку, каковой являюсь сейчас, а на втором рисунке себя в зрелом возрасте.
  - Да…, - почему-то задумчиво проговорил на это Каспер и - тут же вынув из стопки наших рисунков следующее произведение, это были рисунки Билана: на первом была изображена точка, на втором жирная точка.
  - Леша, а что ты сам-то имел в виду?
  - Ну, сейчас я в обществе имею небольшое значение, а в будущем мое значение будет значительным, - ответил Лешка.
  - Впечатляет, - засмеялся Каспер, а Сироткина посмотрела на Билана уничтожающим взглядом.
   Риторики было два урока, и мы оба урока занимались разбором рисунков. После второго урока, когда я с девчонками стояла около кабинета биологии, к нам подвалили парни из одиннадцатого класса.
  - Девчонки, - обращаясь сразу ко всем, начали они, - чего сегодня вечером делаете?
  - Уроки, - буркнула я и отвернулась (но не отошла в сторону, так как было интересно, что же будет дальше).
  - А что? - следом за мной заворковала Сироткина, жутко кокетничая, заинтересованная в подобном разговоре.
  - Может, пойдем, сегодня вечером погуляем? – неожиданно предложили они.
   Честно признаться от этих ребят никто из нас не ждал подобного предложения, так как после той дискотеки они не делали никаких попыток с нами замутить (разумеется, я не считаю взглядометаний в нашу сторону).
  - А во сколько? – не выдержала Правдивцева.
   Она, несмотря на "знакомство" с сыном президента "Адидас", который якобы за ней ухлестывал, даря ей, букеты роз вместе с остальными как-то странно, но мечтала об обычном старшекласснике! Видимо надоели ей розы в таких огромных количествах! (а мне, пожалуй, не надоели бы! – кто бы только подарил!)
  - Ну, часиков в восемь…
  - Я не пойду, - заявила я, явно выпендриваясь.
  - А тебя я лично приглашаю, - вдруг заявил крашеный.
  - С чего бы это мне такая честь? – поинтересовалась я, скорчив рожу.
   Я уже не сомневалась, что нравлюсь этому Дулесову. Да и мои подруги расстарались внушить мне это. Они так усердно его расхваливали!.. Словно он работал генеральным директором в рекламном агентстве и их нанял в свою фирму рекламными агентами, пообещав приличный процент, и девчонки за это вкалывали в поте лица. Они мне просто плешь проели, докладывая о каждом его взгляде, брошенном в мою сторону, ну а если он смотрел пристально, то тогда я уже вообще молчу. Постоянные разговоры о Дулесове со стороны подруг даром не прошли, - это был настоящий эффект двадцать пятого кадра! Я клюнула и сама уже стала на него поглядывать исподтишка сначала из любопытства, а потом нежданно-негаданно мою голову посетила дерзкая мысль, что этот Дулесов совсем даже ничего. И, вроде бы, крашенные волосы его не портят… Да и вообще, наверно, с ним должно быть интересно как никак он был старше нас на два года (можно сказать в отцы годился!) не то что с Тимуром, который целыми днями только и делал, что говорил, какая я красивая, да как я хорошо выгляжу. Нет, конечно, его речи ласкали мое ухо..., но! - подруги в другое ухо пели, что я не должна упускать шанс и все-таки попробовать встречаться со старшеклассником, так как это круто, а ровесник это все туфта. Чувства их совершенно не интересовали. Сначала я о них тоже не думала, так как к Тимуру привыкла настолько…, в общем, он для меня был всем тем привычным, с чем мы привыкли соприкасаться ежедневно это все равно, что утром и вечером зубы чистить. Он был своим в доску, привычным, родным, а чего-то другого, находясь рядом с ним, я не ведала. И признаться, после столь докучливых приторно-сладких речей моих подруг мне и на самом деле захотелось чего-то такого…, в общем, я сама не знала чего. Поэтому все-таки продолжила разговор:
  - Придешь, узнаешь!
  - А если не приду?
  - Лучше приходи… Так пойдешь?
  - Надо подумать, - пожала я плечами.
  - Чего тут думать?!! Пошли Алка! – подруги были готовы меня просто съесть живьем, но так как они не могли себе этого позволить (рядом стояли парни), то им оставалось только пожирать меня своими взглядами. Понятное дело, что для них я являлась наживкой, на которую они ловили этих старшеклассников.
  - А уроки когда делать?
  - Уроки днем сделаешь, - настаивали подруги.
  - Днем я сплю.
  - Разок не поспишь ничего с тобой не случиться, - на ухо прошипела мне Сироткина; она спала и видела, как в один прекрасный день у нее появляется какой-нибудь "бой-френд" так она называла своих потенциальных ухажеров, которых, к слову сказать, у нее еще никогда не было.
  - Не знаю даже, - но червь сомнения уже начал точить мое подсознание и, что там говорить, этот червь был практически на финише!
  - Да, ладно тебе, чего там не знать, пошли и все, - заговорили остальные парни, всего их было четверо. – Мы вас около школы в восемь ждать будем.
  10
   Я, Сироткина, Правдивцева и Баранова отпросившись у родителей, отправились на свидание. Кравцовой среди нас не было, так как у нее неожиданно завязался роман с Овсянниковым Пашей, школьным диджеем, а Дулесов остался ее безумной мечтой, по крайней мере, так она говорила. Что тут скажешь – пути Господни неисповедимы! "Лучше синица в руках, чем журавль в небе", - как-то раз, тяжело вздохнув, заявила она и оставила мечту о Дулесове…, для меня.
   Так вот мы отпросились у родителей, не могу не заметить, что отпрашиваться у моей мамы лично мне довелось довольно долго и нудно, так как она совершенно не понимала, куда мы собрались идти "на ночь, глядя", так она и сказала "на ночь глядя". Все-таки близилась зима, и темнело рано и ей после того, как она насмотрелась криминальных сюжетов по телевизору (спасибо родному телевидению! - низкий ему поклон) везде мерещились хулиганы, наркоманы, насильники и прочие уголовные элементы. А моей маме, если уж что втемяшится в голову…, ой, пожалуй, не буду о грустном. Естественно, что мне усиленно пришлось вешать ей лапшу на уши в огромном количестве, лишь бы она меня выпустила из дома в восемь вечера.
  - Мам, мы же с классом пойдем гулять, я же там не одна буду, - елейным голосом убеждала и тут же умоляла я.
  - А почему так поздно? - неужели для прогулок дня не хватает?!!
  - Днем!!! Скажешь тоже! Днем только дети гуляют! Что нам по десять лет?!! – возмущалась я.
  - Ты хочешь сказать, что уже значительно больше? Тебе как мне помнится, в августе только четырнадцать стукнуло.
  - Не только, а уже, - внесла я поправку.
  - Что ты говоришь!!!
   Мама решила явно надо мной поиздеваться, но я терпела. В тот момент я готова была вынести любые измывательства над собственной личностью. Я, пожалуй, выдержала бы даже любые пытки. В момент нашего разговора она гладила белье и я думаю, что если бы она вздумала раскаленным утюгом погладить меня по оголенной спине для острастки либо с целью распознания истинного мотива нашей вечерней прогулки, то я бы, думаю, стерпела и продолжала бы нагло врать и убеждать лишь бы она меня вечером выпустила на улицу. Правда, слава богу, моей маме такой способ издевательства не пришел в голову. Вообще-то, она у меня была женщиной прикольной, с ней всегда можно было обо всем договориться, но бывало, ее все же глючило и вот тогда к ней можно было бы в принципе не подходить ни с какими просьбами. Но, слава богу, глючило ее редко.
  - Ну, мам, тебе что жалко, ведь все пойдут, - продолжала я ныть.
  - А с чего это вы решили пойти гулять? - вроде повода нет, праздники закончились, - она выключила утюг и посмотрела на меня тааакими удивленными глазами, что в этот момент мне даже показалось, что мама о чем-то догадывается.
  - А что обязательно нужен повод? – сделав невинное выражение на своем лице, я пожала плечами. - Просто решили пройтись перед сном…
  - Всем классом?
  - Ага.
  - Что-то я не помню, чтобы раньше у вас возникало подобное желание…
  - А оно и не возникало, - честно сказала я.
  - Если не возникало, то чего вдруг возникло?!!
  - Мам, а разве желания возникают по правилам.
  - Ну, нет, конечно, но я как-то не понимаю таких прогулок тем более в такую темень!
  - Мам, ну, пожалуйста, - ныла я. – Ты же сама говоришь, что перед сном гулять полезно.
  - Полезно-то оно полезно, а как же уроки?
  - Я уже все сделала, хочешь, покажу!
   Я почувствовала, как в ее голосе зазвучали более мягкие нотки, поэтому старалась, как можно убедительнее сказать о сделанных уроках (она была повёрнута на моей учебе!), хотя если признаться, уроки-то я до конца не выучила, так как весь день думала о предстоящем свидании, да и понятно кто бы в таком положении еще думал бы о каких-то там уроках. "Уроки не волк - в лес не убегут", - думала я, перефразируя на свой лад известную пословицу.
  - Не надо, верю.
  - Так, можно я пойду, - с надеждой произнесла я.
  - Даже не знаю…, - мама явно готова была вот-вот согласиться и отпустить меня, но еще все же сомневалась, и это чувствовалось по ее интонации, с которой она мне отвечала.
  - Мам, ну отпусти…
  - Поздно! - нет, сиди дома.
  - Мам, ну всех же отпускают! – с отчаянием в голосе уже чуть не стонала я, решив использовать свой последний козырь – Маринку Сироткину.
   С ее матерью моя маман общалась регулярно по телефону, часами обсуждая вопросы нашего воспитания и учебы, и так как взгляды на эти житейские аспекты у них во многом совпадали, поэтому с Маринкой она могла бы меня наверно отпустить хоть на Южный полюс.
  - Ну, хочешь, позвони маме Сироткиной…, - я пристально поглядела в глаза мамы, стараясь ее загипнотизировать, хотя никогда не замечала за собой никаких гипнотических способностей, но в эту минуту мне так хотелось, чтобы этот дар хотя бы на минуточку посетил мой мозг.
  - А что мне ее мама скажет?
  - Она-то Маринку отпускает! – она-то ей доверяет. Вот позвони ей, позвони, - проявляла я настойчивость, помня истину, что надежда умирает последней.
   В общем, не знаю, посетил ли меня в тот момент гипнотизерский дар или во мне пробудился талант убеждения, но только меня пусть с горем пополам, но все же отпустили.
  11
   На это свидание я пошла тщательно подготовившись. Особенно долго я накручивала электрическими щипцами волосы. Затем с такой же тщательностью их причесала и потом залила лаком для волос до такой степени, что появилось ощущение, словно вместо волос у меня на голове был надет шлем, но по-другому я пользоваться лаком не умела. А так как после одежды прическа у меня стояла на втором месте, терпеть не могу, когда у женщин не ухоженная голова, то терпела все эти неудобства. С одеждой было несколько проще, так как осень уже отжелтела и на улице первый снег уже не только выпал, но и успел залечь пусть тонким, но вполне надежным и твердым пластом, будучи твердо уверенный, что в ближайшие три – четыре месяца на его жизнь не будет никакого покушения со стороны матери - природы. Так вот по этой самой причине я на себя натянула любимые джинсы, напялила теплый свитер, а сверху, как и положено, в такую погоду надела пуховую куртку, ноги вставила в сапоги, замотала шею шарфом, и таким образом было готова. Шапку, несмотря на морозец надевать не стала, - что зря, что ли столько времени я угрохала на прическу?!! В общем, скептически оглядев себя в зеркале поправив шарф на шее и больше не обнаружив у себя никаких изъянов подобрав по дороге подруг (мы с ними заранее обговорили, в каком месте встретимся), отправилась на групповое (все-таки нас было четверо и парней столько же) свидание. Так как сие мероприятие у меня с девчонками практически было впервые в жизни (мои свидания с Тимуром были не в счет, так как с ним все было значительно проще, мы друг друга знали с младших классов, да и вообще), мы все до чрезвычайности волновались. В тот момент всех нас четверых беспокоил один и тот же вопрос: "вдруг парни решили нас разыграть и сами не придут, а мы как четыре круглые дуры припремся к школе?". Дурами выглядеть особого желания ни у кого из нас не возникало, поэтому у каждой в отдельности в голове родился один и тот же план. Мы решили, прежде чем предстанем перед глазами старшеклассников, (если они, конечно, там все же будут нас ждать) подойти к гимназии не обычным путем, а незаметно подкрасться задворками, но перед этим дерзким шагом мы все же обсудили вслух возникшую внезапно проблему.
  - Девчонки, а если они не придут? – наконец озвучила я мучавший меня вопрос, окончательно сея в наши сердца зерна сомнения как раз в тот момент, когда мы двигались с подругами в заданном направлении и были близки к цели.
  - Знаешь, я тоже об этом подумала, - остановившись, подала свой голос Правдивцева Машка
  - Ну и чего делать будем? - вроде не охота выставлять себя дурами!
  - Кто не рискует, тот не пьет шампанское! – авторитетно заявила Баранова.
  - А кто пьет шампанское тот не только рискует, но и вполне может прослыть круглой дурой, - скептически заметила я.
  - А давайте сначала подкрадемся незаметно и посмотрим, пришли или нет. Если нет, то развернемся и все тут, - предложила Сироткина.
  - А что и верно, - согласно закивали мы головами, хотя если честно признаться, нам очень хотелось, чтобы парни все-таки нас не обманули и пришли.
   Мы были похожи на перепуганных воробьев. От волнения сердца наши бились слишком уж учащенно и ничего мы с этим поделать не могли. И, конечно же, с Сироткиной спорить никто не стал, а чего спорить, когда у каждой из нас в голове пульсировал точно такой же план нашего незаметного отступления в случае неудачи. Что-то никому из нас не хотелось портить собственную репутацию в глазах этих парней. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, как бы мы могли выглядеть перед ними круглыми дурами, если бы их самих не было в назначенном месте?!! Но, правда, они могли бы просто прийти и где-нибудь спрятаться, наблюдая, как мы мерзнем в ожидании. Да уж! Поэтому, особо не раздумывая, мы быстренько свернули с широкой дороги ведущей нас прямым путем к гимназии. Фонари, как им и положено в темное время суток – не горели. Было темно и скользко, и мы постоянно спотыкались о какие-то то ли кочки, то ли еще чего! - в темноте мы разобрать, не могли. Да, собственно, не особо и разглядывали, так как сами понимаете, не до того было. Так вот скользя ногами мы пробирались к нужному нам месту нехожеными тропами. Я так думаю, что если бы парни, с которыми мы сейчас собирались встретиться решили бы за нами подглядывать то в этот момент они бы просто умерли от смеха посчитав нас не только круглыми дурами, но и еще и идиотками, так как трудно сказать почему, но наши ноги нас понесли ни куда-нибудь, а именно в сторону помоек. Не успели мы приблизиться к столь пикантному местечку, как из-под одного мусорного бака на нас внезапно с шумом вылетела перепуганная облезлая псина в зубах держащая обглоданную кость, она неистово блеснула своими глазищами в нашу сторону. Ей явно не понравилось, что мы помешали ее вечерней трапезе. Выскочив на нас, она сначала резко затормозила, но тут же остановилась, как вкопанная видимо размышляя, зачем мы приперлись сюда и что ей делать дальше. А вдруг бы нам приспичило тоже поглодать какую-нибудь косточку!!! Делиться с нами ей явно не хотелось, и она для устрашения даже оскалилась и зарычала.
  - Фу ты, напугала как! – воскликнула я от неожиданности.
  - Да это ты ее напугала, - тут же подала свой голос Сироткина.
  - А чего этот гринпис тогда так смотрит?
  - Тебя еще тут не хватало! Пошла отсюда! – тут же пригрозила Маринка бродяге, подняв с земли какую-то палку, так как ей да собственно и мне тоже было не до собачьих страданий, тем более ее присутствие нам только мешало.
   Бедное животное покосилось на нее испуганным голодным взглядом, но спорить не стало, а решило просто ретироваться от греха подальше.
  - Девчонки, а чего это нас на помойку вдруг занесло? Может, пойдем, другое место поищем, а то здесь так воняет, - оглядевшись, брезгливо поморщилась я.
  - Стой здесь! - подала командирский голос Баранова. – Отсюда просмотр лучше не надо.
  - Так воняет же, - не унималась я, прикрывая нос ладонью.
  - Где воняет там и пахнет! - терпи.
  - И долго мы тут стоять будем? Вроде не май месяц, я уже замерзать начала, - подала я свой голос, почувствовав как холод пробирается под мою одежду.
  - Ты можешь помолчать? – накинулась на меня Машка.
  - Не могу. Еще чуть-чуть и на моем лице перестанут таять снежинки, - капризничала я.
  - Одеваться теплее надо, а-то любишь ты вечно выпендриться, - накинулась на меня Сироткина. – Чего шапку не одела?!!
  - Девчонки, смотрите, вон они! – вдруг радостно завопила Правдивцева, показывая рукой в нужном направлении.
   Разумеется, в эту же минуту мое обоняние тут же перестало ощущать весь этот гнилой помойный дух, а зрение превратилось в орлиное, а вернее - в совиное все-таки было темно. Мы все разом вперились в нужном нам направлении. Несмотря на кромешную темноту, наш острый глаз четко различил четыре знакомых силуэта. Трое из них сидели на невысоком заборе, окружавшем гимназию; один же стоял рядом с ними, повернувшись в нашу сторону. Все они курили, а Дулесов еще баловался зажигалкой то, зажигая то, гася огонек пламени благодаря чему, мы и поняли, что тот, кто стоит и есть Дулесов.
  - Пришли, - блаженно заулыбалась Баранова. – Не обманули…
  - Да уж.
  - Ну, чего пойдем что ли?
  - Пошли!
   Их приход явно подействовал на наш настрой положительным образом. Мы повеселели даже перестали чувствовать холод нагло пробирающийся сквозь нашу одежду. Не долго думая, мы стали выбираться из засады. Теперь нам надо было выйти на нужную дорогу и сделать вид, что мы только-только вышли из дома, а не сидели в засаде в пикантном местечке. Мы просто обязаны были идти с гордо поднятой головой, демонстрируя полную уверенность в том, что выставить нас полными дурами просто никому не придет в голову. Что вы! - да нам такие мысли просто в голову не могли прийти! Скажите тоже! Да, мы знаем себе цену! А то, что мы только что стояли и мерзли рядом с баками, смердящими отходами не только человеческой жизнедеятельности, но и химической, пищевой и прочими промышленностями и переживали, что нас просто-напросто надуют какие-то старшеклассники! – что вы! Этого не было! Даже наши покрасневшие от холода носы не могли выдать эту тайну!
   Выйдя из зоны действия скопления помойный газов, я судорожно принялась себя обнюхивать, так как в носу засел не совсем приятный аромат и мне, если честно, жутко захотелось пойти в душ, чтобы смыть с себя эту мерзость.
  - Довлатова, ты это чего? – поинтересовалась у меня Ленка Баранова.
  - Ленка, ну-ка, понюхай меня, я ничем не воняю?
  Ленка, приблизившись ко мне, повела ноздрями, обнюхивая мою одежду.
  - Духами вроде, а что?
  - Духи пахнут, ты вони никакой от меня не слышишь?
  - Да вроде нет, а что?
  - Знаешь, у меня такое ощущение, словно я насквозь пропахла той гнилью.
  - Ничего пройдет, ты главное об этом поменьше думай и все тут, - посоветовала Сироткина и мне, собственно, больше ничего и не оставалась, как только последовать этому совету.
   Теперь на нас напал смех. Да, как только мы вышли на необходимую нам дорогу, с нами стало твориться что-то невообразимое. Мы не просто смеялись лично я, так просто складывалась пополам от хохота. Да и остальные были не лучше, я так подозреваю, что тут сказалось нервное напряжение, которое мы испытывали сидя в засаде. И теперь, когда мы вышли из укрытия, это нервное напряжение спало – вот тебе и результат! Но все-таки этот смех был скорее радостным, чем просто нервным. Не скрою, нам всем было приятно и лестно видеть, как нас дожидаются эти парни, которые казались нам такими взрослыми и умными. Да радоваться было чему. И мы одни знали причину нашего бурного веселья, а вот бабуля – божий одуванчик выплывшая бог знает, откуда понятия не имела. Она, проходя мимо нас, остановилась и спросила:
  - Девчонки, шприцы не нужны?
  - Нет, бабуля, мы наркотиками не балуемся! Мы токсикоманим понемножку…, - от смеха чуть ли не держась за живот, проговорила Баранова, намекая на помойку от которой мы только что отошли.
  - Аааа…, – открыла рот бабка, глядя на наши удаляющиеся фигуры, и до нас долетели ее слова:
  - Ну и молодежь пошла!
   Что она этим хотела сказать, мы так и не поняли, но после этой странной встречи нас разобрало еще больше.
  - Довлатова видишь, бабка на тебя чего подумала? – заговорили мои подруги сквозь слезы, так как наш смех уже переходил в стадию рыдания.
  - А почему на меня?!! Я что одна смеюсь?!!
  - Смеемся мы все, а пополам складываешься ты одна. Вот бабка наверно и подумала, что у тебя ломка. Шприцы любезно предложила!
  - Ага, а еще говорят, у нас молодежь сама разлагается!..
  - Вот теперь мы знаем, каким путем пенсионеры нелегально деньги делают и заодно спасают мир от перенаселения!
  Так и было…
  12
   Нам было весело, а парням явно не очень.
  - Чего вы так долго? – предъявили нам претензию наши явно подмерзшие кавалеры.
  - А что, вы нас давно ждете? – кокетничала Баранова, стараясь держать марку, хотя у нее у самой зуб на зуб не попадал.
  - Минут уж двадцать…, думали, что вы уже не придете.
   Эти слова были нам как бальзам на сердце. Оказывается, не одни мы думали, что нас могут обмануть, но и в головах парней роились те же самые мысли!
  - Но мы же пришли, - замурлыкала Сироткина, намекая на нашу порядочность и хитро улыбаясь, поглядела в нашу сторону.
  - Мы уж тут к забору чуть не примерзли! - как-то сегодня резко похолодало.
  - Ну не примерзли же, - безжалостно заявила я, наверно из-за того, что своим красным носом сама начинала походить на деда Мороза и боялась, что еще чуть-чуть и буду, похожа уже на ледяное изваяние, чего мне не очень бы хотелось.
  - Чего делать будем? Куда пойдем? – парни встали с насиженного места.
  - Все равно.
  - Тогда пошли, куда глаза глядят.
   Прекратив обсуждать, кто кого и сколько времени ждал, мы отправились, куда глаза глядят, а глядели они у нас, в принципе, не так уж и далеко. Оправились мы на центральную улицу, которая находилась в двух минутах ходьбы от места нашей встречи. Эта улица входила в число центральных и была ярко освещена неоновыми огнями. Мы шли вдоль нее, проходя мимо жилых, похожих один на другой, словно близнецы домов. Их, пожалуй, отличали друг от друга только окна, нет не оконные проемы, а именно окна. Я понимаю, что это не совсем красивая привычка заглядывать в чужие окна, но, тем не менее, во мне она присутствовала, и я не могла от нее избавиться. Мне нравилось заглядывать туда, где творилась чужая жизнь. Мне нравилось разглядывать люстры, занавески, мебель, цветы на подоконниках, передвигающихся по комнате людей. Иногда, когда мне нечего было делать, я могла даже придумать какую-нибудь историю из жизни за окном. Меня это ужасно забавляло, и я думаю, не у меня одной был такой порок. Нам всегда интересна жизнь других людей, своя-то она вроде как на ладони. Про себя и так все знаешь…, знаешь ли?..
   По проезжей части мимо нас проносились машины с зажженными фарами, разбрызгивая колесами подтаявший от технической соли снег. Народу, несмотря на время (шел девятый час), было довольно много - кто-то возвращался с работы; кто-то шел в магазины; кто-то просто прогуливался, как это делали мы. Я любила эту улицу за ее оживленность. Тут можно было повстречать массу знакомых. Мне нравилось, проходя мимо витражных стекол глядеть на свое отображение, нравилось рассматривать прохожих, нравилось глядеть на мигающие цветные электрические гирлянды, развешанные возле казино прямо на деревьях. Нравилось просто дышать уличным воздухом, наполненным всевозможными запахами и ароматами…. Но больше всего мне нравилось на людей посмотреть и себя показать так, пожалуй, оно будет понятней и короче.
   Прогуливаясь по улице, мы разговаривали, скорее всего, не о чем. В основном вспоминали ту дискотеку, на которой парни впервые подошли к нам. Вспомнили даже Маринку Кравцову, которая мне закатила целую драматическую сцену.
  - Во, Дуля, из-за тебя чуть было убийство не произошло, а ты ни сном, ни духом, - подковыривали Дулесова друзья, только сейчас узнав пикантные подробности моей стычки с Маринкой.
  - Да ну вас, - отмахивался он. – Придумают, сами не знают чего. Лично я ничего подобного не заметил.
  - Где ж тебе заметить, когда ты с Алки глаз не сводил, - парни, по всей видимости, решили добить бедного Дулесова затрагивая личное.
  - Больше поговорить не о чем! - вспыхнул он.
  - Да ладно тебе, чего мы такого сказали! Подумаешь, пошутить нельзя!
   По своей натуре я обожаю посмеяться и поприкалываться не важно над чем, или кем. Просто так. Даже если бы моя компания состояла всего из двух человек я могла бы смеяться до надрыва живота, но тут сама не знаю, почему именно сейчас я больше молчала и только и делала, что внимала разглагольствованиям Сироткиной, которая перед парнями заливалась соловьем. Молча выслушивала, как парни издеваются на Дулесовым. И, разумеется, я не могла не заметить, что Дулесов все время старался держаться рядом со мной, что мне очееень даже нравилось. Я млела от одной только мысли, что я нравлюсь (а я была просто уверена, что нравлюсь! - я это чувствовала всеми фибрами своей души) этому старшекласснику. Мне он уже стал казаться таким чутким, умным, сильным, надежным, ну прямо как скала (скалистей не бывает). А так как я всегда ценила в парнях именно надежность и ум, считая эти качества неоспоримыми и приоритетными, то Дулесов начал собой затмевать не только Тимура, с которым я уже готова была разорвать нашу дружбу, но и всех остальных. Хотя замечу, что Тимур был не менее надежным. Но в эту минуту я забыла абсолютно всё и мои собственные мозги, несмотря на холодную погоду, просто-напросто разжижались, если не сказать больше. Я была счастлива, не замечая, как со мной стали происходить самые, что ни на есть необратимые процессы. Идя рядом с этим парнем, я вдруг почувствовала себя такой взрослой, ну, лет на восемнадцать потянет (хорошо не на тридцать! а то неизвестно куда бы меня тогда занесло!). Внутренне я ощущала, как сносит у меня "крышу" и мне от такого безумства было так здорово. Знаете, до этой минуты, в своей душе я никогда не испытывала нечто подобного, хотя, не могу не признаться, я себя в тот момент не узнавала. Это была не я, и все что происходило, происходило не со мной, поверьте! По большому счету, Дулесов внешне не был тем типом парня, какие мне обычно нравились. До того как он стал блондином, я его не знала, поэтому не знала какой его естественный цвет волос; глаза же у него были серые, хотя мне всегда нравились карие, так как являлась сама носительницей серых глаз и мне нравилась противоположность. Телосложение у него было субтильное, а мне всегда нравились спортивные ребята. Он курил, и я не могу сказать, что находилась от этой его вредной привычки в восторге (сама я курить попробовала в седьмом классе, но почему-то на меня это занятие не произвело сильного впечатления, и поэтому мой первый опыт так и остался только опытом, но не переросшим в привычку). В общем, я ничего не понимала, а тем временем со мной происходило по большей части похожее на какое-то колдовство что ли, а как еще назвать это мое аномальное безумство! Разве просто так может понравиться человек, который изначально не производил на меня никакого впечатления?!! И не только не производил никакого впечатления, но и вообще даром был не нужен. Я могла понять себя, если бы он совершил подвиг на моих глазах или сделал еще нечто подобное, но ведь нет. Ничего такого не было и в помине! В общем, Дулесов не был парнем моей мечты. Да уж бывает и такое! Правда, мои подруги целыми днями мне пели хвалебные песни в его адрес и по всей видимости просто внушили мне то, чего на самом деле не было, но почему-то именно сейчас, прогуливаясь со всеми, мне это простое объяснение не пришло в голову. Оно явилось позже, значительно позже… А сейчас, несмотря на холод, я просто таяла от одного только его присутствия словно он был обогревательным элементом.
   Так наверно я бы и шла вместе со всеми и в то же время только с НИМ, не замечая времени и позабыв обо всем даже о холоде, но именно Дулесов вывел меня из состояния забвения.
  - Давай, отстанем от них, - приблизившись ко мне, прямо в ухо заговорил он, я чувствовала его теплое дыхание, меня даже от этого на мгновение замкнуло.
  - Как это?
  - Очень просто, отстанем и все тут.
  - А зачем?
  - Просто так.
  - Нет, не могу, мне домой пора, - я тут же вспомнила, с каким трудом я отпрашивалась у мамы.
  - Что детское время?
  - Типа того.
  - Я провожу…
  13
   Домой я вернулась вовремя, как и обещала. Но моя мама явно заподозрила что-то неладное в этом моем вечернем моционе. Нет, конечно, сначала она поверила всем моим россказням и отпустила, но, отпустив, все-таки призадумалась. Это ее вечная дурацкая привычка призадумываться над всем, чем ни попадя! Ей бы Шерлоком Холмсом устроиться работать и там тренировать свою дедукцию! Но нет, она всегда тренировала ее на мне, отчего мне приходилось страдать. Попробуй, наври ей с ее-то железной логикой! Вот и сегодня не успела я возвратиться домой, и снять с себя верхнюю одежду она, скептически глядя на меня, принялась докапываться до истины.
  - Ну, и с кем это ты сегодня дышала свежим воздухом?
  - Как с кем? - с одноклассниками, - отвечая ей, я расстегивала молнию на сапогах.
  - Что-то я заметила рядом с тобой только одного одноклассника!
   Мама как всегда торчала из окна кухни (так как в нашей квартире это самое удобное место для наблюдения). Она всегда так делает, когда бывает, неуверенна, с кем именно я гуляю. Торчит в окне и как с наблюдательной вышки просматривает всю местность в округе.
  - А ты что, думаешь, мы гурьбой ходим друг друга провожать?!! Так мы всю ночь ходить по домам будем!
  - Что ты говоришь! А вот интересно кто это у вас в классе голову себе покрасил? Вроде я всех знаю, а вот этого не узнала…
   Я уже прошла мыть руки после улицы, а мама, задавая свои докучливые вопросы, перемещалась следом за мной, не давая мне никакой возможности опомниться, чтобы начать врать с полной силой.
  - Да?!! – как-то растеряно промямлила я.
  - Да. Так кто это у вас в классе страдает такого рода фигней?
  - Мама, это не фигня! Это прикольно! Ты вообще ничего в моде не понимаешь!
  Я готова была защищать своего искусственного блондина любыми средствами.
  - Ах, пардон, простите! – ерничала она. – Так кто это у вас в классе такой ультрамодный?
  - Мам, это не одноклассник, - все-таки призналась я (черт, не умею я врать!).
  - А кто же это?
  - Юра, - я смотрела на родительницу самыми, что ни на есть честными глазами.
  - Значит Юра? И кто же этот Юра?!!
  - Мам, он учится в одиннадцатом классе…
  - Так ты гуляла не со своим классом?
  - Нет… То есть… да… Ну, понимаешь, мы с ними, ну с этими ребятами повстречались…, случайно...
  - Так их было несколько этих случайных? И что, все крашенные?
  - Нет, не все. Понимаешь, в общем, я, кажется, нравлюсь этому парню…
  - Что ты говоришь, как интересно! – по маминому тону я поняла, что наши с ней взгляды на Дулесова разойдутся, она не переносила крашенных парней. - Ну и…, - ждала она моего ответа.
  - Ну и он пригласил меня и, кстати, Маринку Сироткину…, в общем, девчонок прогуляться.
  - Он что, один с вами со всеми гулял?
  - Нет, там были другие парни, его одноклассники… я же только что тебе говорила.
  - Ты говорила про своих одноклассников, ну, ладно, это упустим. Что-то, дорогая моя, последнее время ты какая-то странная…, тебя даже на вранье потянуло… к чему бы?..
   Мама долго смотрела на меня и взгляд у нее был тако-о-о-ой, в общем, мне сразу же пришло на ум, что она решила меня порешить (она терпеть не могла, когда ее обманывают) и теперь вот только размышляла: сделать это сейчас или сначала дать мне съесть перед смертью мой любимый йогурт. Но ничего подобного не произошло, она мне только сказала:
  - Тебе Тимур звонил.
  - И что ты ему сказала?
  - Сказала, что ты гуляешь с классом. Так как же Тимур? – мама все поняла, но Тимур ей очень нравился и еще, она не любила предательства.
  - А что как?!!
   В этот момент я даже и не знала, что ей и ответить. Я уже давно прошла в комнату и, усевшись на диван, думала, думала, думала… Для себя я уже четко решила, что с Тимуром больше встречаться не буду, так как втюрилась по уши (как бы маме это не нравилось), да именно в этого крашенного.
   То, что надо мной теперь довлеет совершенно неведомое мне доселе чувство, я поняла, как только Дулесов проводил меня до дверей подъезда, в котором я жила, и двери с шумом за мной закрылись, отгородив нас, друг от друга. И ничего тут не поделаешь - сердцу не прикажешь… С Тимуром я такого чувства не ведала, с ним я испытывала нечто иное и как я теперь понимаю не любовь, скорее всего привязанность, может быть еще нечто подобное, но только непрочное, эфемерное, ускользающее…Но мне не хотелось об этом думать, так как сейчас земля уходила у меня из-под ног. Я была на вершине горы "счастья"! Я чувствовала в себе столько энергии! Я была влюблена!
   Когда Дулесов меня провожал, мы не держались за руки, он не пытался меня поцеловать, да и вообще ничего такого не было – мы вообще всю дорогу до моего дома просто молчали! И, тем не менее, оттого, что он шел рядом, я просто млела. Мне казалось от него ко мне исходят какие-то необыкновенные флюиды заполняя весь мой организм не оставляя места пустоте. Я влюбилась (по крайней мере, в тот момент я так и подумала, не зная, что же такое действительно настоящая любовь). Впервые в жизни я почувствовала, как в моих венах начинает пульсировать кровь. При одном только взгляде на него я была счастлива и одновременно горда, чувствуя себя удачливее своих подруг, так как меня одну пошел провожать старшеклассник, а мои подруги не разделились на пары, хотя количество парней позволяло это сделать, и домой шли всей толпой. В общем, со мной произошло нечто такое, что кардинально изменило мою жизнь. Да, я влюбилась, но как об этом можно было сказать маме, я в принципе не знала, так как ей нравился Тимур. Она знала его родителей, его самого (мы с ним учились со второго класса). В Тимуре ее устраивало все, начиная, пожалуй, от его внешности заканчивая его отношением ко мне. Она вообще оценивала парней исключительно по мне. Я для нее была своего рода лакмусовой бумажкой или индикатором все равно как это назвать. Как это понять? Очень просто. Если я, разговаривая с парнем по телефону, хохотала без остановки; если рядом с ним я чувствовала себя комфортно и надежно; если я не грустила после встречи с парнем, то моя мама включала для него зеленый свет. Ей было безразлично - троечник он или отличник; если парень был надежным, добрым и порядочным человеком; если он смог меня оградить от неприятностей или просто протянуть руку помощи в трудную минуту, то этого ей было достаточно, чтобы разрешить с ним гулять. Тимура она считала именно таким, поэтому если бы я сейчас заявила, что мы с ним больше не будем встречаться, потому что мне понравился другой парень… ой, я даже не представляю, что бы она сказала! Но у меня насчет него в данный момент было совершенно противоположное мнение, и я не знала, как мне ответить на ее вопрос.
  - Ну, и что же ты молчишь? Как же Тимур?
  - А что Тимур!
  - Вот именно, что?..
  - Не знаю.
  - А кто знает?
  - Мам, по-твоему, я должна встречаться только с Тимуром?
  - По-моему, ты в первую очередь должна быть порядочной по отношению к нему.
  - А я разве не порядочна?
  - Нет, - сказала мама, как отрезала. – Если он тебе разонравился, ты должна ему об этом сказать, а не вешать ему лапшу на уши, разгуливая с этим рыжим. Хотя, я совершенно не понимаю, что ты нашла в этом крашеном?!! Тимур такой хороший мальчик, - произнося эту фразу, мама тяжело вздохнула. – Кстати, как зовут того крашенного?
  - Юра Дулесов, - выдохнула я.
  - Дулесов…, дуля…, фиг…, х…, - она стала склонять на свой лад его фамилию, но все же остановилась, оборвав мысль, хотя ее мысль мне была ясна.
  - Господи, и чем он тебе только мог понравиться? – недоумевала она. – Ни рожи, ни кожи и фамилия еще Фигов, - специально переделала она фамилию моего избранника.
  - Не Фигов, мама, а Дулесов, - заступилась я.
  - А это все едино! Не нравиться он мне и все!
  - Главное, чтобы он мне нравился!
  - Да, конечно, это твое дело, только…, - она призадумалась.
  - Что только? – не выдержала я.
  - Только со своей любовью ты уроки делать не забывай! – Ведь до конца полугодия осталось всего ничего. Кстати, я давно не видела твоих оценок…
  - А у меня все хорошо! Знаешь пять – четыре…
  - А чего больше?
  - Пятерок понятное дело, - нагло врала я.
  14
   Моим подругам действительно повезло меньше чем мне. Они больше не встречались с теми парнями. Мои же отношения с Дулесовым развивались столь стремительно быстро, что их разве что можно было сравнивать исключительно со скоростью звука. Это было похоже на взрыв вулкана, на падение звезды, на что-то очень быстротечное Он начал мне звонить домой, а так как моя мама всегда поднимала трубку, то отвечала ему тааааким официальным тоном, что, как мне кажется, у него начинали дрожать коленки от страха. Она это делала специально, чтобы отпугнуть моего ухажера (я то свою маму знаю!) и могу заверить, где-то ей это удалось. Дулесов боялся моей мамы как огня, хотя она ему ни разу не нагрубила, ни разу ни накричала на него, а наоборот вполне вежливо и корректно разговаривала. Правда в голос добавляла металлические нотки, так как, увидев его только раз, у нее где-то на подсознательном уровне прочно поселилось к нему какое-то недоверие, хотя она в принципе не знала о нем ничего, но, тем не менее, не могла принять этого парня. Она говорила, что он чем-то отталкивал от себя даже на расстоянии. Но что тут поделаешь! - мне-то он нравился и даже очень, вот ей и приходилось терпеть моего Дулесова (терпеть-то она его терпела, но металлические нотки из своего голоса не убирала все равно!).
   Мама не могла забыть Тимура и постоянно мне напоминала о нем, вспоминая, сравнивала с Дулесовым и говорила какой он замечательный, не то что этот Фиг, (так она прозвала за глаза моего ухажера), но мне приходилось с этим прозвищем мириться, так как если бы я попыталась сказать что-то против…, ладно, не будем о грустном. Тимур такой, Тимур разэтакий, Тимур тут, Тимур там! Дулесов же, как бы я не старалась приукрасить все его достоинства, все равно находился у нее в игноре. То, что он мне нравился и даже очень, ее как-то не волновало и вообще, когда я говорила о нем в превосходной степени, она в принципе не верила ни единому моему слову, словно я врала, а я, если честно, сама верила тому, что говорила.
  - Чем же он так хорош? – не понимала она.
  - Всем.
  - А поконкретнее.
  - Он матом не ругается! - вот.
  - Что ты говоришь?!! – ерничала мама. – А может, он и слов-то таких не знает!
  - Он относится ко мне хорошо!
  - Ой, "в зобу дыханье сперло", - процитировала она баснописца. - А Тимур относился плохо?
  - Заладила, Тимур да Тимур! - надоело уже!
  - Ты когда-нибудь пожалеешь, что променяла его на этого рыжего, помяни мои слова.
  - Ой-ой, напугала!
  - Не напугала, а исключительно всего лишь на всего предупредила…
   Такие перепалки у нас с ней происходили практически ежедневно, но я терпела, и все равно с нетерпением ожидала звонка Дулесова. А он каждый раз, когда звонил мне, задавал один и тот же вопрос. Его словно клинило:
  - Твоя мама случайно не в Кремле работает?
  - А что? – удивлялась я, так как Тимур, да и вообще никто из моих знакомых мне подобных вопросов не задавал, хотя он и остальные мои друзья вполне свободно общались с моей мамой.
  - Голос у нее такооой! Аж жуть берет.
  - Тебе надо с ней познакомиться и сразу все пройдет. Она у меня прикольная.
  - Я заметил…, - недоверчиво ответил он, - наверно как прикольнётся, - век помнишь, будешь!
  - Нет, действительно если ты с ней познакомишься и она узнает тебя получше голос у нее сразу изменится, вот увидишь…, - я-то уж свою маму лучше тебя знаю.
  - Мне кажется, что твоя мама другим тоном вообще разговаривать, не способна.
  - Это тебе кажется, просто она тебя не знает. Не может же она любезничать со всеми подряд, - заступалась я за родительницу (хоть мы с ней были и не согласны друг с другом и порой даже ругались, я ее все равно любила).
  - А что, она знает всех твоих знакомых лично?
  - В общем-то, да, а что тут особенного?
  - Ладно, сегодня за тобой зайду, заодно и познакомлюсь, - пообещал он.
   Но ближе к вечеру позвонив мне по телефону, он скромно отказался от знакомства с моей родительницей, выдумав какую-то причину; и мы с ним договорились, как всегда, встретиться на нейтральной территории. А так как я уже сообщила маме, что у нее есть возможность сегодня познакомиться с моим парнем то, естественно узнав, что ознакомления с личностью Дулесова не случится, удивившись, она поинтересовалась:
  - Ну, и где же твой Фиг?
  - Мам, он знаешь, как тебя боится! - выгораживала я Дулесова, как могла.
  - Да?!! А что ж он у тебя такой пугливый!
  - Тебя кто хочешь, испугается!
  - Странно, Тимур видать был просто смельчаком, раз меня не побоялся.
  - Скажешь тоже, Тимур! Да он тебя с детства знает…
  - Хочешь сказать, привык?
  - Мам, ну чего ты к словам придираешься?
  - А ничего. Просто мне непонятен твой молодой человек.
  - В каком это смысле?
  - В прямом.
  - А поконкретнее?
  - Можно даже по пунктам. Первое, он ходит с тобой гулять исключительно после девяти вечера; второе, он не удосужился прийти и познакомиться со мной, более того, он просто меня боится, кстати, как-то это странно и наводит на размышление…, хотя я вроде еще никого из твоих друзей заживо не съела…
  - Ну да, ты же их всех предварительно варила!
  - Ошибаешься, я готовить не люблю, - с сарказмом проговорила мама.
  - А может он этого и боится, кому охота быть заживо съеденным, вот если бы ты его пожарила или там сварила.
  - Придет время, я из него холодец сварю, так можешь ему и передать и вообще, не перебивай, я еще не все сказала.
  - Ну, извини, я так, пошутить хотела.
  - Так вот шутница, третий пункт, он учится в одиннадцатом классе, а это значит, в этом году будет поступать в какой-нибудь институт, но при этом он совершенно не готовиться, знаешь, впервые вижу ученика, оканчивающего школу и собирающегося поступить в ВУЗ целыми днями валяющим дурака. Продолжать? – мама пристально поглядела на меня.
  - Не надо. Теперь можно мне сказать?
  - Давай.
  - Первое, он занимается; ездит на подготовительные курсы, поэтому может пойти гулять со мной после девяти; второе, ты его так напугала своим грозным голосом, что он просто-напросто тебя боится; третье, он будет поступать в пожарное училище, так как у него папа – пожарный, вернее он какой-то там начальник и естественно у него есть связи…
  - Бог ты мой, будем надеяться, что в нашем доме пожара не случится…
  - Почему?
  - Потому что с таким пожарным, я имею в виду твоего Фига, дом сгорит дотла, по знакомству, все шестнадцать этажей, вот почему.
  - Мам, ты не права! - он очень даже хороший, ты же его совсем не знаешь!
  - Ал, у меня слов нет. Ты хоть понимаешь, как слабы твои попытки, защитить этого молодого человека? Да в конце концов он просто мутный! Ты его сама-то толком не знаешь!
  - Никого я не пытаюсь защищать! и вообще, никакой он не мутный! – я готова была расплакаться от обиды.
  - Алка, ты ненормальная! Этот Фиг, на фиг, - мама так нервничала, что стала употреблять не употребляемые обычно в ее лексиконе словечки, - ненадежный молодой человек, и я так подозреваю, он активно вешает на твои уши лапшу и, пожалуй, на Новый год мы с папай подарим тебе вилку.
  - Зачем?
  - Чтобы ты ей всю эту лапшу с ушей вовремя снимала. И вообще хочешь совет?
  - Давай.
  - Пока ты встречаешься с будущим пожарным, попроси его, чтобы он тебе подарил каску и пожарный шланг
  - А это еще зачем?
  - Каска, чтобы не чувствовать боль, когда он тебя ошарашит по голове какой-нибудь тупостью…
  - А шланг для чего?
  - Ну, а шланг, просто так, для комплекта.
  - Мам, ну чем он тебе так не нравится?
  - Всем. И кстати, ни на какие подготовительные курсы он не ездит…
  - С чего ты так решила?
  - Глупая же ты! Он тебе, что с подготовительных курсов названивает целыми днями? И вообще, я очень часто вижу его болтающимся бесцельно с друзьями по улице. Кстати, что там у тебя самой-то с оценками, давно я что-то в твой дневник не заглядывала?..
  15
   То, что мама давно не заглядывала в мой дневник, радовало только меня одну. Последнее время у меня все чаще и чаще стали появляться не только четверки. Тройка теперь стала моей стабильной оценкой, хотя мои родители до сих пор считали меня отличницей Годы моей отличной учебы приучили их к этой мысли и, разумеется, что если бы они узнали про мою посредственность в учебе боюсь, что не сразу поверили бы в столь быстрое мое падение. Но в гимназии они не появлялись; Каспер домой нам не звонил; в общем, веря мне на слово, они ничего не знали и пока даже не догадывались, какой "сюрприз" я им приготовила.
   Да уж обстоятельства в учебе начали складываться не в мою пользу. Самое же обидное было в том, что поделиться этими проблемами было не с кем. Моя подруга Баранова меня бы тут не просто не поняла бы, она вообще не понимала, зачем нужно учиться и, наоборот, благодаря близкому общению с ней я стала забивать многие уроки, вызывая тем самым неприязнь со стороны преподов. Мне порой казалось, что я где-то заблудилась. Но где, когда и как сообразить не могла. Проблемы постепенно накапливались и уже стали превращаться в некое подобие груза. И мне приходилось весь этот проблемный груз нести самой, так как вываливать все на близких в тот момент мне просто в голову не приходило. А если честно, то я просто боялась, что будет еще хуже, так как недооценивала своих предков, а может, где-то в чем-то еще не научилась им доверять. Отношения с классом тоже стали не безоблачны. Все одноклассники в одночасье со мной стали стараться общаться поменьше. Теперь в классе я не находила тех теплых прежних отношений как это было раньше. И только сейчас я стала осознавать, что невезение вещь прилипчивая как ветрянка и к тому же еще и заразная. Первой же от меня отвернулась Сироткина. Она стала всем своим видом показывать мое ничтожество. Маринка не разговаривала со мной, когда я подходила, а просто демонстративно от меня отворачивалась. Очень часто я слышала ее злобные усмешки за моей спиной, но ничего с этим поделать была не в состоянии.
   Как-то раз мы писали контрольную работу по русскому языку и я хоть и съехала до троек, но все же обладала пусть прошлым, но вполне надежным багажом знаний (тройки у меня появились всего-то месяц назад), поэтому случайно заметив ошибку в ее работе она написала слово "инцидент" с тремя буквами "н" то есть "инциндент", решила ей подсказать.
  - У тебя слово инцидент не правильно написано. Нужно писать с двумя "н" во втором и предпоследнем случае, а после второй "и" не надо – это не верно.
  - Еще меня тупицы всякие не учили, - поморщившись, прошипела она, не глядя в мою сторону. – Ты лучше у себя ошибки поищи тоже мне отличница выискалась!
   От этих слов мне стало досадно и больно, так как я раньше была сильней ее в некоторых, причем ведущих предметах. Бывали случаи, когда она просто-напросто у меня списывала, а сейчас… В общем, я завязла в каком-то болоте и вытащить меня из него было не кому. Потерявшись я стала всей душой тянуться к Дулесову ища у него поддержки, по крайней мере, я почему-то верила, что он меня поддержит во всем и не оставит меня один на один с моими проблемами.
  16
   Со своим крашенным возлюбленным в очередной раз я встретилась, как и всегда возле школы. Мы всегда с ним там встречались. Когда я шла к нему на свидание, сердце мое колотилось как бешеное. Оно у меня всегда так колотилось, когда я шла к нему на встречу. Странно, почему я так волновалась каждый раз, когда должна была его увидеть? Я ничего не понимала. Не иначе – любовь!
   Всякий раз наши встречи проходили одинаково. Он меня дожидался в условленном месте и, как правило, курил. Я приходила, мы говорили друг другу: привет – привет и шли гулять по улицам. Мы никогда не держались за руки; он никогда не пытался меня обнять и уж тем более, мы не целовались, даже в щечку. С его стороны никогда даже намека не было хоть на какой-нибудь поцелуй. Все было спокойно и целомудренно. Мне даже было интересно, почему он не пытался меня поцеловать? Но я его об этом не спрашивала. Мы просто молчали каждый о своем и шли, куда глаза глядят. Его глаза, как правило, глядели вперед; мои же заглядывали в чужие окна. Так вот "весело" мы и проводили наши встречи. Но как-то раз мне надоело идти молча и я решилась (сама не знаю почему) развить интимную тему, можно сказать, животрепещущую в нашем возрасте. Не подумайте, что я такая распущенная просто в нашем возрасте все знают, что детей не аисты приносят по телевизору наглядно показывают, да и в журналах читаем регулярно особенно нас журналы просвещают, посвящая этому вопросу не одну страницу.
  - А ты когда-нибудь целовался? – набравшись смелости, спросила я (замечу, что это был наш единственный, интимный разговор, который можно себе только представить и больше ничего).
  - А то! А что?
  - Да просто так спросила. А у тебя с кем0нибудь ЭТО уже было?
  - А у тебя?
  - Нет, что ты!
  - И у меня нет, - честно признался он. – А что? – тут же спросил он таким испуганным голосом, словно, как минимум уличил сам себя во лжи, или максимум сам себя унизил в моих глазах.
  - Да так ничего, - пожала я плечами и проговорила:
  - Холодно что-то сегодня.
   В тот день действительно резко похолодало. В город уже ворвалась зима, принеся с собой все положительные и отрицательные атрибуты зимних месяцев. Я же с целью сохранения собственной прически никогда на себя не надевала шапку то естественно еще острее чувствовала мороз, а он бесстыдник нахально пробирался по всему моему телу колол своими ледяными колючими иголочками, заставляя меня мерзнуть и дрожать от холода. Брр…
  - Может, пойдем, зайдем в магазин погреемся? – предложила я, больше не выдерживая испытания холодом; домой мне идти не хотелось, но и просто ходить по мерзлым улицам и чувствовать себя моржом, выдыхая пар изо рта, желания особого не испытывала.
   Мы зашли в первый же магазин, попавший нам на пути. Внутри него было тепло, светло и очень людно. Это многолюдье создавало некую атмосферу суетности. Публика была разномастная, суматошливая кто что-то покупал; кто просто рассматривал витрины, присматриваясь к товарам, прицениваясь к ценам. Магазин был наполнен людским гомоном и всевозможными запахами, начиная от парфюма, заканчивая какими-то дезинфицирующими средствами. Знаете, я обожаю магазины. В них мне нравиться все: - начиная, пожалуй, от магазинного оснащения заканчивая униформой, одетой на продавцах, не говоря уже о товарах красиво разложенных на полках. Особенно мне нравились магазины в декабре, так как торговые залы в обязательном порядке украшенными всевозможными гирляндами, фонариками, новогодней мишурой и обязательно где-нибудь в углу зала торжественно и величаво стоит во всем своем блеске наряженная елка! Когда я вижу наряженные елки, не знаю почему, но мне всегда кажется, что где-то под ними живут добрые гномы, которые днем внимательно следят за происходящим, а по ночам, когда люди расходятся по своим домам, вылезают из своего укрытия и у них начинается праздник. Такой особый праздник для гномов, на котором они веселятся от души! Они неуклюже танцуют, поют свои гномьи песни, лопают шоколад и мандарины, а на рассвете вновь забираются под елки и сидят там тихо-тихо! Может, именно поэтому я люблю новогодние елки! Класс! Люблю и Новый год! За подарки, за предвкушение, за ощущение какой-то новизны, надежды и веры в исполнение всех желаниё… А вообще-то, если откровенно, вы знаете таких людей кто не любит Новый год?!!
   Зайдя в магазин, я быстро стала согреваться, чувствуя, как тепло выгоняет из моего тела холод, блаженно разливаясь, согревая мне ноги и руки. Мы ходили с Дулесовым вдоль стеклянных витрин и бесцельно рассматривали посуду, расставленную в прозрачных витринах, после посуды нам на глаза попались фарфоровые куклы, которые глядели на нас своими выразительными умными глазами, как бы хвастаясь красивыми и яркими нарядами, в которые были облачены. Кукол сменили зажигалки, фляжки, курительные трубки, потом ручки и прочее, прочее.
   Не знаю, сколько времени мы находились в тепле магазина, но только, когда мы из него вышли я, вновь почувствовала дискомфорт от морозной погоды плюс ко всему начал дуть ветер, сдувая с крыш колючий снег, который летел прямо нам в лица, сыпался за воротники и вообще, заставил нас подумать о возращении домой, что мы, собственно, и сделали. Дулесов, как и всегда довел меня до моего подъезда, сказал "пока" после чего я нажала код на домофоне; в ответ мне дверь запищала и открылась; я зашла внутрь поднялась по лестнице, нажав на кнопку, вызвала лифт и таким образом очутилась дома. Так и было…
  17
   На следующий день сразу же после второго урока на перемене я пошла к кабинету, в котором должен был проходить очередной урок у Дулесова. Его я заметила еще издали, он стоял в группе своих одноклассников и, живописно жестикулируя руками, что-то оживленно им рассказывал и, судя по виду парней, что-то весьма увлекательное (на их лицах у них был написан тако-о-ой интерес! - мне даже показалось, что еще чуть-чуть и у них просто-напросто челюсти отвиснут от удовольствия).
   У меня было отличное расположение духа. Я хорошо выглядела, на мне был надет новый костюм, который мне очень шел, выгодно подчеркивая мою фигуру. И вообще, все было замечательно и ничего не предвещало каких-либо неприятностей
  - Привет, - улыбаясь и ничего не подозревая, поприветствовала я Дулесова и его друзей.
  Он посмотрел на меня таким неприятным колким взглядом.
  - Пошла отсюда, - и вдруг как-то для меня очень неожиданно грубо ответил.
   Я понятное дело была ошеломлена, так как в принципе ничего не понимала, что случилось и, какая его укусила муха, поэтому изумленно вытаращила на него свои глаза.
  - Юра, ты чего???
  - Что не расслышала? Еще раз повторяю: пошла отсюда дура и чтобы я тебя никогда не видел! - все поняла?!! – голос у него был презрительный, если не сказать больше
  - Ничего не поняла, - честно призналась я. – Что случилось?!! Вчера вечером же все было так хорошо…
  - Вот потому, что вчера вечером всё было так хо-ро-шо, - слово "хорошо" он выговорил четко и по слогам, - поэтому больше ты мне не нужна, ясно? Ты мне надоела! Всё.
  - Почему?
  - Ты мне надоела!.., - повторил он.
   Он оглядел меня та-а0аким презрительным взглядом, что у меня даже мурашки по всему телу пробежали, я даже поежилась. Дулесов тем временем демонстративно развернулся и, больше не говоря мне ни слова (хоть бы объяснил для приличия, что случилось!) ушел в свой класс. Я осталась стоять, где стояла. И стояла как пришибленная, находясь в состоянии, как любила говорить моя тетка, "полного не стояния". От его взгляда и слов мне стало не по себе. Это было какое-то новое до селе не испытанное мною ощущение.
  Я растерялась.
   Я застыла.
   Я стояла, словно меня парализовало от прикосновения к моему телу электрошоком. Нет, даже не парализовали, меня почти убили! Мне казалось, что во мне все умерло и единственно, что оставалось жить, был мой взгляд. Он жил, но и он не находил точки преткновения, исследуя все, что попадалась на его пути, словно ища ответа на заданную мне только что загадку.
   Стены…
   Лица…
   Окна…
   Взгляд медлительно полз вот…, задержался на окнах. За окнами шел крупными хлопьями снег, медленно опускаясь на кроны деревьев, словно бережно укутывая их дорогим мехом; ложился на землю, точно застилая ее поверхность мягким пушистым кипенным ковром. Красота! Предвкушение. Ощущение приближения праздника… Нет. Что-то не то! Взгляд медленно пополз дальше.
   Снова лица.
  Мелькание лиц: знакомые, незнакомые, смеющиеся, сосредоточенные - разные.
   Снова стены.
  Голые стены, выкрашенные розоватой масляной краской. Ничего интересного! Нет. Должно же что-то быть! Что?!!
   Наконец, вот
   споткнулся. Остановившись на парнях, с которыми только что стоял Дулесов и начал их методично изучать... Они нагло оглядывали меня с головы до ног и посмеивались. Я ничего не могла понять. Что бы это все значило? Что-то мне подсказывало, что я на верном пути к разгадке. Но как назло ничего путного мне на ум не являлось. Тогда я лихорадочно начала вспоминать все, что происходило вчера. В моей голове, как кадры из документального фильма стали мелькать воспоминания вчерашнего вечера.
   Холод...
   Магазин...
   Витрины…
   Куклы…
   Люди…
   Наряженная елка…
   Ветер…
   Снег…
   В голову больше ничего не приходило.
   Что?!!
   Что случилось?!!
   Вчера действительно все было замечательно. Ну, хорошо не замечательно, но все как всегда! По крайней мере, даже намека не было на то, что сегодня что-то подобное может произойти. Я не только ничего не понимала, но и совершенно не догадывалась о причине такого до удивления странного поведения Дулесова. Все как-то очень странно!
   Парни оставшиеся стоять возле класса продолжали тихонечко посмеиваться между собой и то, какими глазами они глядели на меня, хотя мои мысли и были заторможены, я смутно стала догадываться, что причиной их веселья все-таки являюсь я, а ни кто другой. Один из них вдруг не выдержал и обратился ко мне с вопросом:
  - Ал, ну как вчера вечер прошел?
  - А что? – меня сейчас можно было спрашивать о чем угодно, я трудно соображала и вообще, отвечая, в то же время пыталась сама внутри себя разобраться в произошедшей перемене, которая произошла с моим парнем. "Ну, почему? Почему он вот так грубо со мной разговаривал. Почему прогнал?", - тупо стучало у меня в голове.
  - Клёво было?
  - Нам всегда было клёво, а что?
  - Да так ничего. Может, встретимся сегодня вечерком?
  - Идиот! – я посмотрела на него глазами полными ненависти развернулась и поплелась к себе в класс.
   Я так долго плелась до класса, что пришла в тот момент, когда уже начался урок. Каспер стоял у доски и что-то там писал. Не обращая внимания на препода, не извинившись за опоздание, я прошла в класс и молча села на свое место. Мне было всё, всё равно.
  - Довлатова, ты уже полностью разболталась! Мало того, что ты сама не учишься ты и другим мешаешь получать знания в полном объеме, - начал читать мораль Каспер, отвлекаясь от написания на доске какой-то фразы (какой именно я не помню, не до нее было).
  - Что? – подняла я на него глаза, находясь в состоянии прострации, не понимая, что от меня хочет Каспер.
  - Думаю, что мне пора встретиться с твоими родителями...
   Я не слышала, что он сказал. У меня в голове стучали тысячи тамтамов и под их неотступную дробь витали думы о Дулесове. Тело сковывало оцепенение, и я слышала, как гулко бьется мое сердце. И тут (видимо, когда я пришла в класс и села на свое место, то напряжение, которое все это время меня держало, как в тисках разжало свои цепкие пальцы) я не сдержалась, и непрошеные слезы потекли из моих глаз. Все так глупо. Я очень редко плачу даже когда бывает очень тяжело, я не знаю, почему возможно у меня сильный характер; возможно, просто умею скрывать свои чувства, но в тот момент моя сила куда-то улетучилась; в этот момент я разучилась скрывать свои чувства. Слезы. Горячие слезы градом хлынули из моих глаз, образовывая ручьи, стекающие по моим щекам к шее мокрым пятном расползаясь на воротнике моего нового костюма. Беззвучно рыдая я в тот миг умирала... Мне было все равно, что происходит вокруг. Мне было все равно, что обо мне думают мои одноклассники и Каспер в придачу.
   У меня было такое отвратительное настроение, что на это просто невозможно было не обратить внимание. Вот все и обратили. На меня смотрели с бооольшим интересом! Сострадания не было, было, примитивное любопытство. Знаете, как бывает, когда все идет своим чередом ничего не случается даже скучно, а тут прихожу я в таком разобранном виде можно сказать в состоянии анабиоза, ну, чем не струя свежего воздуха! Почему бы кому-то ни повеселиться? Ни поговорить? Ни обсудить?
  - Ну, вот Довлатова, давай еще поплачь посильнее, - добивал меня Каспер (разве он знает, что такое любить!), - только ты меня своими слезами не разжалобишь! Твои родители все равно должны явиться в школу! А то ишь какая, как уроки прогуливать смелая, а как родителей в школу вызвал так всё, хвост поджала?!! Слезы наружу выпустила! Ничего, голубушка, придется тебе за все ответить!
   Я подняла на него глаза, наполненные до краев слезами, посмотрела на него невидящим взглядом. Плохо соображая, что делаю, медленно молча поднялась со своего места и, чуть ли не падая, касаясь кончиками пальцев за парты мимо которых передвигалась как сомнамбула, так же медленно пошла вон.
  - Довлатова, ты это куда? Я твоих родителей приглашаю завтра прийти, а не сейчас, - оторопел Каспер от моего поведения, но я не реагировала на его слова и продолжала медленно двигаться к выходу.
  - Ну, вы только поглядите на нее! Совсем обнаглела, - пока я выходила из класса, то ли обращаясь ко мне, то ли к классу выговаривал Каспер разведя в стороны свои неуклюжие руки от удивления.
  - А может, у нее случилось чего, - подала свой голос Лапшова.
  - Чего у нее может случиться?!! – Каспер был неумолим. – Испугалась, что я родителей в школу вызвал…, а впрочем, Лапшова, глянь-ка, куда она направилась, - все-таки "приведение" решило проявить каплю милосердия.
   Доширак просить себя дважды не заставила. Мгновенно поднялась со своего места и рванулась следом за мной. Я думаю, в тот момент ею больше двигало не сострадание ко мне, а обыкновенное любопытство. Ей было интересно, что такое все же со мной произошло. Она видела, как я направлялась к Дулесову и видела, как он со мной разговаривал (в тот момент она находилась там же, принесла нелёгкая! - приходила к своему младшему брату, что-то там ему передать). И хотя она не слышала о чем был разговор, но по нашим лицам не трудно было догадаться, что не о самом приятном.
   Лапшова нашла меня сидевшей на подоконнике в туалете. Слезы продолжали душить меня, и я никак не могла с ними справиться. Они были сильнее меня. Это было как стихия, землетрясение, крушение... Слезы выливались из меня, словно у меня в голове вместо мозгов находилось огромное водохранилище, перегороженное плотиной. И вот от нервного толчка плотину прорвало, вода хлынула, заливая все на своем пути... Впору вызывать МЧС. И МЧС в лице Доширак прибыло незамедлительно.
  - Алка, что случилось? Ты чего такая? Из-за того, что Каспер твоих родителей в школу вызвал? - посыпались на мою голову из ее уст вопросы и наверно, все эти вопросы и заделали пробоину, а может быть, к ее приходу просто из моего резервуара вся вода успела выйти. По крайней мере, мои слезы стали заканчиваться и я, сидя на подоконнике только лишь всхлипывала и заставляла себя думать только о хорошем. Правда, что-то хорошее в голову не приходило.
  - А что, разве он вызвал в школу моих родителей? – наконец дошло до меня, и если честно, это было откровением.
  - Да! Ты чего разве не слышала?!!
  - Нет. А когда?
  - Ты чего, Довлатова! Ты, где была?
  - Когда?
  - Алка, что случилось???
  - То…, что случилось…
   После такого моего ответа у Лапшовой вопросы на мгновение закончились, и она с удивлением уставилась на меня своими круглыми глазками, словно я сказала таааакое! Мне вообще не хотелось сейчас ни с кем разговаривать. Мне хотелось побыть один на один со своими мыслями. Слава богу, прозвенел звонок с урока и я, соскользнув с подоконника, хотела, было уже уйти, но меня удержала Доширак, видимо ее любопытство было сильнее ее деликатности, хотя, присутствовала ли она в ней в тот момент! Она не выдержав, все-таки продолжала сыпать на меня свои вопросы.
  - У тебя, что, с Дулесовым проблемы?
  - С чего ты взяла?
  - Я видела, как он с тобой разговаривал…
  - Ну и…
  - По твоему лицу я сразу поняла, что он говорил какие-то гадости…
  - Ну, а если и говорил…
  - Он, что решил тебя бросить?!! А за что?!! – проявляла настойчивость Лапшова, докапываясь до истины.
  - Ничего он не решил! – резко оборвала я её и вышла из туалета.
   Как только я вышла из своего убежища, внезапно мои глаза в толпе разномастных учеников узрели знакомую фигуру Дулесова. Он, одеваясь на ходу, практически уже находился на выходе из гимназии. Именно в эту минуту в мою голову пришла дерзкая мысль. Я как сумасшедшая метнулась в свой класс, раскрыла дверки шкафа, куда мы вешали верхнюю одежду, сдернув свою куртку, подобрала сумку с учебниками, на ходу запихивая в нее тетради, учебники и одновременно напяливая на себя куртку и на глазах у изумленных одноклассников, выскочила вон их класса, метнувшись вдогонку за Дулесовым.
   Он шел не спеша. Один. Его фигура, облаченная во все черное, контрастировала на фоне белого снега. Дулесов был одет в черное полупальто, черные брюки, на голове, надвинутая на глаза, черная кепка Я, утопая в снегу периодически поскальзываясь, но тем не менее летела сломя голову за ним, дыхание от морозного воздуха и быстрого бега перехватывало. Мне было жарко. Я часто дышала, мое сердце билось не менее учащенно! Оно вообще, в принципе, готово было выскочить наружу! Снег все еще шел, продолжая свое милое и забавное занятие. Он украшал все вокруг, создавая из обыкновенных предметов: скамеек, заборов, детских площадок божественную сказку, очаровывая глаз прохожих, но мне было не до этой красоты. Я видела только спину Дулесова. Она была как цель, которую я должна была достичь. Последний рывок. До него оставалось примерно метров двадцать, и я не выдержала и закричала, что есть мочи.
  - Юрааааа! Подожди-и-и!
   Он услышал.
   Оглянулся.
   Остановился.
   Я подбежала к нему не в состоянии перевести дыхание. Грудь сжимало, горло перехватывало, гулко стучало сердце, ноги дрожали. Я дышала так, словно за мной гнались. Но все обошлось. Я находилась рядом с ним; я стояла так близко, что чувствовала его дыхание и вдруг я так растерялась, что не знала с чего начать, чтобы не молчать. Только что я знала, что скажу ему, но пока бежала, видимо растеряла все дельные слова и теперь не знала из чего сложить хоть какое-нибудь предложение. Боже, помоги!
   Он смотрел на меня чужим незнакомым мне, нагловатым взглядом. Я его не узнавала. Раньше он мне казался таким родным. Но сейчас передо мной стоял посторонний мне человек. Я резко пронзительно почувствовала одиночество. Я стояла рядом с ним и одновременно была одна. ОДНА! ОДНА! ОДНА!
  - Чего тебе надо? – наглым голосом проговорил он.
  - Юра, объясни, что случилось? – часто дыша, я смотрела на него с надеждой.
  - Да пошла ты!
  - За что?!!
  - Просто так.
  - Как это?
  - А вот так. И больше не ходи за мной, ясно. Я не хочу тебя видеть.
  - Мы что, больше с тобой не встречаемся?
  - Нет.
  - Почему?
  - Я же сказал, что ты мне надоела, чего тут не понять! Или ты еще и тупая?!!
  - Юра, ты это твердо решил?
  - Тверже некуда! Дура ты, нервная.
  - Может, я и дура нервная, только…
  - Что только…
  - Ничего.
   Я хотела сказать, что он еще пожалеет о том, что так поступил со мной, что придет время, и он захочет вернуться ко мне, но… я ничего не сказала. Если честно, даже не знаю, что меня остановило. Не знаю что, хотя что-то мне подсказывало, что именно так оно и будет. Но это случится потом, а сейчас я стояла перед Дулесовым с растрепавшейся прической, с заплаканным лицом… Стояла и вспоминала свою маму, которая советовала мне попросить у него в подарок каску. Не успела я попросить у него этот подарок. А жаль. Сейчас бы он мне ой, как пригодился. Мне было больно. Очень больно. Чрезвычайно больно. Больно и всё.
   Дулесов еще немного постоял, нагло рассматривая меня убитую горем, наверно он чувствовал в этот миг себя героем или еще кем. По его лицу я видела, как он торжествовал. Может быть, он чувствовал себя победителем. Смешно, какая это победа?!! Без борьбы, без войны, без соревнования! С кем боролся-то? Да ладно. Сейчас, когда мы с ним объяснились (если наш разговор можно назвать объяснением), я ощутила внутри себя полнейшую пустоту разочарование, он своим уходом развенчал мои веру, надежду и любовь. Хотя в принципе его уход так и остался для меня загадкой, но зато теперь я точно знала, что он не вернется, что его больше не будет в моей жизни. И если честно, я растерялась, так как не знала, что мне делать; так как никогда в жизни еще не находилась в такой ситуации. И уж если быть честной до конца то сию минуту ощущала себя не только никому ненужной, но при этом еще и набитой дурой. Но ничего, за одного битого, двух небитых дают!..
   Дулесов развернулся и пошел, не оглядываясь своей дорогой. Я еще немного постояла, глядя ему вслед, и тоже побрела, куда глаза глядят. В гимназию возвращаться особого желания я не испытывала, хотя до конца учебного дня еще оставалось три урока, но меня там никто не ждал. Никому не было до меня дела. У каждого была своя жизнь. Моя подруга Баранова уже неделю болела, да и ей до меня, в принципе, не было никакого дела. Она со мной дружила потому, что никому в классе не была интересна, а одной быть как-то не хотелось и все прочее. В общем, нужно было что-то предпринимать. Только вот что?!! Мало того, что я запустила по полной программе учебу, опустившись до трояков (вот уж никогда не думала бы, что стану троечницей!) добавилась еще и проблема с Дулесовым. По крайней мере, в настоящий момент это для меня была действительно проблема! Даже больше, чем трояки!
   Я бессмысленно бродила по улицам, навстречу мне попадались частые прохожие, озабоченные каждый своим делом; иногда пробегали бездомные псины одинокие голодные и никому не нужные они мне чем-то напоминали меня саму. Правда, я не была голодной и у меня был дом, но сейчас я просто-напросто боялась туда идти… Боже мой, когда я вернусь, что буде-е-ет!!!
  Часть 3.
  "ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ"
  1
   Что – что, а сплетни всегда разносятся со скоростью света, а то, может и еще быстрее. В общем, когда я вернулась домой мне вдруг ни с того ни с сего позвонил, кто бы вы думали? Никогда не догадаетесь! А мне позвонил Тимур.
  - Привет, как дела, - услышала я в трубке знакомый голос, но признаюсь честно, хотя мне и было приятно, я вовсе не обрадовалась его звонку. Я вообще не испытала каких-либо чувств. Все прошло.
  - Нормально.
  - У тебя что-то произошло?
  - Ничего особенного, так ерунда, - врала я.
  - Может, расскажешь! - легче будет.
  - Рассказывать нечего. А ты чего позвонил?
  - Да, так просто.
  - Тимур, ты меня прости, меня мама зовет, - наврала я (дома никого в тот момент не было), решив таким образом прервать наш разговор, так как мне было стыдно за себя.
   Да Тимур, мне было стыдно за себя, за мое поведение, за мое отношение к тебе. Мне действительно стыдно, но я не смогу больше вернуться в прошлое. Все прошло. Прости меня.
  2
   С того самого черного для меня дня, когда мы расстались с Дулесовым, прошла неделя, и я постепенно стала приучать себя к мысли, что наши дороги разошлись в разные стороны и вряд ли когда-нибудь сойдутся. И именно с этого самого дня и началось мое "хождение по мукам"… Естественно, что я родителям не сказала, что их вызывают в школу. Что я похожа на камикадзе?!! Я-то их хорошо знаю! Как ни как они мои собственные родные родители, а не какие-нибудь соседи или там усыновители. Они были повернуты на моей учебе! И если, узнав про мои трояки и прогулы, мама меня просто бы попыталась убить, но в принципе могла бы и передумать, то папа бы это сделал незамедлительно, не задумываясь о последствиях, так как жил по принципу Тараса Бульбы – "я тебя породил - я тебя и убью". Но, сконцентрировавшись на личных переживаниях, я забыла обо всем на свете.
   И вроде бы я все понимала, но, тем не менее, не была слишком строга к себе и поэтому не рисковала впасть в самоедство, не смотря на угрозу медленно, но верно надвигающуюся на мою голову (я каждый день ждала звонка от Каспера, но он пока что-то не звонил), я не очень-то заботилась о повышении уровня своих знаний надеясь на авось. И это понятное дело за два месяца моего невнимательного отношения к учебному процессу я успела не просто запустить новый материал, который проходили в течение этого времени, я его просто не понимала, не знала, ничего не соображала и все такое прочее. Когда я попробовала "взяться за ум" и села за учебники то сразу же поняла, что все что там написано: все те буковки, циферки очень уж напоминают мне китайскую грамоту, в которой я ни бум-бум. Для меня вообще были откровенным открытием практически все новые темы, по всем ведущим дисциплинам не говоря об остальных предметах. Что там говорить, если я умудрилась иметь тройку в четверти даже по биологии! В общем, я сразу же спешно закрыла все учебники, так как с моей учебой (лучше сказать не учебой) я попала в самую, что ни на есть штангу! И, пожалуй, эта проблема была более острая и насущная, чем мои не сложившиеся отношения с Дулесовым, но, тем не менее, я ее все равно задвинула в дальний угол, надеясь на..., а фиг его знает, на что надеясь. И от нечего делать я просто валялась на диване в полном ауте. Я продолжала глупить.
   О том, как бесчувственно со мной обошелся Дулесов, маме я поведала еще в тот же день. Я не могла смолчать, запрятав свое несчастье в сундук, чтобы поместить его в самый темный самый отдаленный уголок своей души. Это для меня было слишком сложно, так как моя душа кричала и содрогалась от нестерпимой боли. И в ней не было ни одного свободного места для хранения, поэтому она не стала бы хранить эту тайну в себе. Но мне было просто необходимо излить из себя весь накопившийся негатив. Дневников я не вела, поэтому не могла вылить свое несчастье на бумагу, хотя, если честно, все же попробовала заняться эпистолярным жанром. Когда я в тот день самый несчастливый для меня день вернулась домой, дома никого не оказалось: мама уехала по делам, папа находился на работе. Я же просто сходила с ума, не зная, что мне делать. Мне казалось, что все идет кувырком, но, очутившись в своей комнате, оглядевшись по сторонам, наткнувшись взглядом на свои любимые вещи: игрушки, диски, книги…, в общем, я поняла, что мне уже стало надоедать находиться в состоянии полного расстройства. Но чтобы выйти из этого дурацкого состояния мне просто необходимо было чем-то заняться. И что вы думаете, чем же я решила заняться? Нет, я не села за учебники. Какие, к черту, учебники! Ха, я решила сесть писать рассказы об отдельно взятых своих проблемах. Я взяла ручку, достала новую тетрадку открыла ее и задумалась… Но, как-то неожиданно меня стало волновать, что я не ощущаю себя Маргарет Митчелл и поэтому решила не портить новую тетрадку всякого рода бреднями и быстро переключилась на другое занятие решив навести порядок не только в мозгах, но и в квартире. И могу признаться, когда я протирала влажной тряпкой пыль, то на какое-то время почувствовала даже некий прилив радости и сил, хотя замечу, обычно это занятие меня неизменно угнетало (терпеть не могу шуршать по хозяйству). Когда я покончила с таким "грязным делом" как уборка квартиры, меня снова стали одолевать грустные мысли. В голове из этих мыслей получался настоящий коктейль типа "Кровавая Мери". Почему "Кровавая Мери"? А потому, что надо мной повисли две проблемы и обе были какие-то кровавые. Первая проблема это Дулесов, к которому я успела прикипеть всей душой (хорошо не телом) бросил ни за что ни про что в пору вешаться; и вторая это Каспер, который сулил вывести меня на чистую воду, а в этом случае уже не я, а меня бы повесили, (я имею ввиду родительский гнев). Попробуй, переживи такое! Вот я и боялась, что от меня скоро мокрого места не останется.
   Но если честно я уже утомилась от всего. Я села в кресло, поджала под себя ноги и задумалась. Мне так захотелось оторваться от проблем. Такого нагромождения трудностей у меня еще не было никогда. Я почувствовала чудовищное напряжение. В какой-то момент мне даже показалось, что меня просто разорвет на куски. Внешне я выглядела, как и всегда, но внутренняя цена была слишком высока. Я больше не рыдала, видимо я за один раз выплакала весь свой годовой запас, но мои нервы были похожи на струны. Дотронься, и они зазвенят, разливая по телу боль. Неужели все это происходит со мной? Все так скверно.
   Ужасно…
   Мрачно…
   Сплошная безнадега…
   До вчерашнего "распрекрасно" мне казалось уже не достать рукой, где уж там! - даже мыслью не добежать! Дума, что я взрослая и делаю все, как надо оказалась какой-то наивной, пустой и очень глупой. Я перестала делать уроки, посчитав себя слишком умной, всезнающей. Еще пару месяцев назад учась на одни пятерки, думала, что так оно будет всегда, так как учеба мне дается легко и уроки делать ни к чему. Оказывается к чему. Только сейчас, когда я скатилась в какую-то бездну, я поняла, что все добывается трудом. И еще я поняла, что способности это еще не ум. Для чего нужны голые способности, если ты не умеешь и не знаешь, как ими воспользоваться?!! Думала, что я самая красивая и этого достаточно, чтобы быть счастливой, но теперь поняла, что красота еще не все.
   От мыслей в голове получалась какая-то каша, она бурлила, булькала, перекувыркивалась: тут надо было сделать так, там эдак, здесь вот так. Я сидела на кресле, поджав ноги, а на плечах у меня лежал огромный мешок проблем, набитый ими под завязку мной же самой. Я просто дурела, так как знала, что рано или поздно придется освобождать этот проблемный мешок, если не захочу остаться в том положении, в котором очутилась сейчас. А я поверьте, не хотела. Это было не мое. На меня это давило. Я осознавала, что мне надо выкарабкиваться из беды. Только вот с чего начать? Все-таки, пожалуй, с Дулесова. Но чтобы стало легче, мне обязательно нужно поделиться с этой проблемой, тогда, я знала это точно, обязательно полегчает… А пока я сидела в одиночестве и мысленно раскладывала но полкам все, что произошло у меня с моим парнем; мое к нему отношение и вообще все то, что меня привело к такому исходу дела. Ближе к вечеру вернулась мама, она была приятно удивлена, обнаружив в квартире чистоту, блеск и свежесть, наведенную моей рукой.
  - О, что я вижу! Ты навела порядок!
  - Как видишь!
  - Что-то случилось? Кто-то в лесу умер?!! – это был естественный вопрос, так как просто так меня взять тряпку в руки заставить, конечно же, было можно, но я всегда наводила порядок в квартире (замечу не добровольно) скорчив тааакую недовольную мину…
  - Ты на правильном пути, - посмотрела я на родительницу грустными глазами. – Умер…
  - Да, и кто же?
  - Дулесов.
  - Неужели твой герой погиб на пожаре?!!
  - Хуже, в моем сердце.
  - Ну-ка, ну-ка, поподробнее с этого места, - мама уже разделась и уселась на диван, я села рядом.
   Мне необходимо было все ей рассказать. Может быть, мне просто требовался совет, а может быть, я просто нуждалась в поддержке близкого мне человека. И хотя моя мама частенько меня ругала за мои глупости (ну, нужно же ей было продемонстрировать свою воспитательную деятельность!), она также всегда могла меня выслушать, понять, подсказать, научить и всегда прощала меня за все, что бы я ни натворила. У нас с ней практически не было секретов и иногда, она мне рассказывала о таких интимных вещах, что мне порой даже становилось стыдно, и я тогда в ужасе в голосе говорила: "Боже, кто у меня мать!", на что она всегда отвечала. "Алка, это жизнь и без этого не проживешь и будет лучше, если ты все ЭТО услышишь от меня, чем от неизвестно кого". Ну, разве с такими доводами не согласишься?!! И кому, как ни ей мне было поведать свою печальную историю. Я ей рассказала всё, что у меня произошло с Дулесовым. Внимательно выслушав, она сказала:
  - Ну, что моя дорогая, тебе сказать, - я тебя поздравляю!
  - С чем??? Мое сердце разбилось на мелкие осколки! А ты тут со своими поздравлениями!
  - Ничего Алка, не расстраивайся, это к счастью!
  - Где оно это твое счастье?!!
  - А ты его разве не видишь?
  - Нет.
  - Значит, увидишь не все сразу.
  - Как же мне теперь быть?!! Мне так плохо, больно! Знаешь, меня осколки моего сердца все-таки ранили.
  - Видимо не смертельно, раз ты еще шутишь.
  - Мам…
  - Нужен совет?
  - Типа того.
  - Потерпи. Знаешь, любовь вещь эфемерная. Сегодня она окутала тебя с ног до головы своим облаком. Пройдет пару-тройку дней и облако начнет постепенно рассасываться; через неделю проснешься, а оно уже переместилось за окно; а через месяц вообще все позабудется.
  - Тоже мне, дала совет! Я тут умираю…
  - Не ты первая, не ты последняя. Любовь это своего рода испытание и все ее переживают по разному, но то, что все ее переживают, могу тебе дать все сто процентов, поверь: от любви никто еще не умер.
  - Как это не умирают?!! Еще как умирают!
  - Ну-ка, ну-ка кто там умер от любви? Начнем с наших общих знакомых, я жду…
   Я долго перебирала в памяти всех наших знакомых, родственников вспомнила даже нынешних и прошлых соседей. Припомнила случай, когда я была маленькая, мне тогда было года четыре, может пять, и мы жили в другом городе, у нас тогда был сосед. Он жутко пил. Его жена (он ее неизменно называл Людка, а его имени я не помню) вместе с ним пить не захотела, и когда ей вконец надоело взирать на вечно пьяного супруга, ушла от него. В результате от горя он напился так, что начал ломиться в нашу квартиру, принимая голос моей мамы за голос своей любимой жены Людки. Он так жутко стучал ногами по нашей входной двери; колотил что есть мочи кулаками; при этом так оглушительно орал требуя, чтобы мы открыли дверь и выдали ему его жену, отчего я ничего не понимая, что происходит за компанию с ним начала орать благим голосом. Тут за меня испугалась моя мама и закричала на соседа благим, почти уже матом, в общем, смысл ее слов заключался в следующем: если ее ребенок (то есть я), из-за его (то есть соседа) истерики, стану какой-нибудь заикой или вообще со мной что-нибудь случится, то она его просто-напросто убьет на месте. После этих слов уже испугалась я сама, представив себе, как моя мама убивает бедного пьяного соседа, поэтому резко прекратила орать и, отойдя в сторону от двери, открыла ей глаза на истинное состояние дела, спасая родительницу от "мокрого дела", на которое она была решительно настроена. А то, что она решительно настроилась его убить, я видела по ее глазам и вообще хорошо, что в тот момент папа был в отъезде, а то чтобы тогда былооо! не иначе – групповое убийство! Ой, бедный сосед. В общем, отведя маму от двери, я сообщила ей абсолютно нормальным, а не испуганным голосом, что я ору специально с целью испугать пьяного соседа. Мама долго на меня удивленно смотрела, не веря своим ушам, потом изрекла: "Раз такое дело не пропадать же таланту! Ори погромче, может на этого алкаша подействует детский крик". Естественно, что я тут же подошла к двери и заорала таааак, в общем, что ни говори, а это действительно подействовало. До нашего соседа все–таки дошло, что его Людки в нашей квартире нет. Он, прекратив стучать и орать стоя под нашей дверью начал очень долго пьяно извиняться за то, что ему привиделось и прислышалось. Потом, отойдя от нашей квартиры первую половину ночи, бегал с первого этажа на девятый и обратно в поисках любимой жены. Вторую же половину ночи он посвятил упорной долбежке чем-то тяжелым по стене соседствующей с нашей квартирой. На что мама сразу же предположила, что он решил проделать дополнительную дверь в одну из наших комнат…, ну а под утро примолк. Мы подумали, что он устал и уснул, а он… в общем, утром обнаружили его тело с полным отсутствием в нем души. Сие обнаружение произошло, когда его мать пришла навестить разбушевавшегося сына (как только он начал буянить ей позвонила моя мама с просьбой утихомирить сыночка, но та почему-то решила подождать до утра, поэтому задержалась). В общем, когда она явилась, он скромно висел вместо люстры под потолком в собственной кухне. Его семидесятилетняя мамаша давай заламывать свои руки, причитать и все такое. Тут же милицию вызвали, скорую помощь. Маму как свидетельницу пытались призвать (можно подумать она его подвешивала или совет давала, как и где лучше повесится). В общем, мерзость какая-то. Такая вот смерть, но она явно не являлась примером, подходившим к моему случаю. Все это уж скорее всего было похоже на белую горячку с летальным исходом, хотя любовь, несомненно, присутствовала не без нее. Кроме этой глупой истории ничего в голову не приходило. Я долго напрягала память и думала, кого же мне привести в пример? Наконец придумала.
  - А вот, пожалуйста, вспомнила! Каренина…, Анна!
  - Не вспомнив никого из знакомых, вспомнила высокую литературу?
  - Типа того.
  - Так давай к Карениной в компанию пригласим Джульетту с Ромео. Кстати, Дездемону Отелло тоже задушил из-за приступа ревности, а ревность, она все от любви. В литературе таких примеров много, так что могу перечислять дальше.
  - Не надо уже не смешно.
  - Не смешно, но сама же начала! Может, довольно о литературе! Лучше давай о тебе.
  - Давай, а то что-то нас понесло не туда.
  - Знаешь тебе просто необходимо время. Время лечит. Я понимаю сейчас тебе хреново, тебя вроде бы бросили…
  - Не вроде бы, а бросили. Бросили как ненужную вещь…
  - Бог ты мой, как твоему Фигу повезло, - мама решила абстрагироваться, видя, что отношения с любовью у меня пока укладываются не так как нужно.
  - Не поняла. Как это?
  - Все просто как день. Если бы он так не поторопился, то через месяц – другой ты сама бы от него сбежала.
  - Почему ты так решила? – от такого предположения я как-то немного оторопела.
  - Ал, поверь мне, что все с тобой происходило, было как минимум сплошным заблуждением и ничем больше! Ну, в крайнем случае, это можно назвать страстью, хотя насчет страсти я все же сомневаюсь… или он так здорово целовался?
  - Мы с ним вообще не целовались.
  - Ну тогда остается лишь заблуждение.
  - И где же я интересно заблудилась?
  - Понятное дело не в лесу! Разумеется в чувствах. Понимаешь, все, что у тебя было к этому парню, это все что угодно, но не любовь!
  - Я бы так не сказала.
  - А я скажу, так как смотрю на тебя и на твой уже, слава богу, канувший в лету роман со своей колокольни и замечу, что моя колокольня значительно выше твоей, а значит и видно с нее лучше.
  - И что же ты увидела с этой своей колокольни?
  - Ты попалась на его возраст как золотая рыбка в сети вот и всё.
  - Ну не знаю…
  - Видишь ли в этом парне нет ничего такого, что могло бы по-настоящему привлечь твое внимание.
  - Почему ты так решила?
  - А разве ты не моя дочь и я не знаю твоих интересов? А потом, ты повторяешь мои же ошибки. Или ты думаешь, мне никогда не было четырнадцать лет?
   Я призадумалась, прокручивая в голове еще и еще раз наши взаимоотношения с Дулесовым и, в принципе ничего какого-то особенного не находила. И действительно если призадуматься мне импонировало, что я встречаюсь со старшеклассником, но, встречаясь с ним, я как-то об этом не задумывалась или нет, я просто действительно что-то перепутала, принимая одно за другое, а может быть, просто обманула саму себя и не заметила.
  - Может быть…, - произнесла, наконец, я после непродолжительной паузы.
  - Знаешь, что такое маятник и как он действует?
  - Знаю только при чем здесь маятник?
  - Для примера. Что делает стрелка маятника, когда ее притягиваешь к себе, а затем отпускаешь?
  - Ну, отталкивается, ну и что?
  - А когда наоборот отталкиваешь?
  - Притягивается. Только при чем тут Дулесов и маятник? - мое терпение лопалось.
  - А притом, что в жизни с людьми происходит то же самое. Когда мы насильно притягиваем кого-то к себе, этот кто-то в ста случаях из ста оттолкнется от нас и наоборот. Вот только попробуй показать своему пожарному, что он тебе не интересен.
  - И что будет?
  - Сама увидишь!
   Почему-то именно сейчас (и я бы сказала, что у меня пока все происходило на каком-то подсознательном уровне) я вдруг осознала, что мне трудно было не согласиться с такими простыми доводами. Но, не смотря на это, меня все равно мучил вопрос: если у меня с Дулесовым была не любовь то, что же тогда любовь? И естественно ежедневно видя взаимоотношения между своими родителями, мне стало просто интересно, как же можно назвать их чувства?!! Мои родители вместе прожили восемнадцать лет и за это время по моим наблюдениям ничуть не успели надоесть друг другу. Они всюду вместе ходили, всегда вместе ездили в отпуск, и вообще всегда были вместе. Конечно, они как во всех нормальных семьях ссорились и ругались между собой, но их ссора длилась недолго, следом за ней они тут же начинали обниматься, целоваться, зачастую не замечая моего присутствия. И если честно я к этому не только привыкла и считала это нормальным явлением, но мне такие отношения нравились, поэтому не удивительно, что у меня сразу же возник вопрос:
  - А с папой у вас любовь?
  - С папой у нас больше чем любовь. В наших отношениях как в коктейле всего много: и взаимопонимания, и взаимопрощения, и взаимопроникновения, и веры, и ты там поместилась, в общем, много всего того, чего нет в той страсти, которую часто принимают за любовь. Вот так-то вот!
   Все так просто и так сложно! Но именно после этих слов я так захотела залезть в свою душу, чтобы навести там небольшой порядок и, конечно же, тут же залезла туда и стала не спеша снимать с полок все свои чувства к Дулесову, мысленно нарушая прежний строй, в котором расположила все ранее. Я все перекладывала заново, кардинально меняя расположение чувств. И, по-моему, через некоторое время что-то стало вырисовываться, правда, пока нечеткое, расплывчатое, но всё же очень обнадеживающие!
  3
   Но, тем не менее "хождение по мукам" продолжалось. Настал тот вечер, когда в нашей квартире раздался телефонный звонок… Нет не просто звонок, а такой противный, настойчивый, мерзкий, словно ябеда. Я сразу почувствовала, что это не простой телефонный звонок, а звонок – предатель. Вот он возьмет и выведет меня сейчас на чистую воду. Наступал момент истины. Как же я этого момента боялась. Да я халявила и не самоедничала когда получала трояки и прогуливала уроки, но я прекрасно понимала, чем все должно закончиться. И, похоже, близилась развязка. Вот я и боялась. Да уж, бояться было чего.
   Я кожей почувствовала приближение опасности, поэтому быстренько закрылась в своей комнате и никак не реагировала на трезвонящий телефон. К аппарату подошла мама. Конечно же, звонил ОН! Звонил сам Каспер собственной персоной. Удосужился все-таки. Лучше бы не удосуживался мне бы легче было, а может, наоборот, все к лучшему. Две боли за одну, вроде получается не так больно.
   У мамы было отличное настроение она, ничего не подозревая, все это время жила в полной уверенности, что с учебой у меня все в порядке. С Дулесовым все было понятно и, хотя я еще не успела полностью освободиться от теплых чувств, которые испытывала к нему. Но они уже начали постепенно охлаждаться и моя душа уже начала чувствовать прежнюю легкость. Конечно, все происходило не так быстро, как мне бы этого хотелось, но все же прогресс был налицо. Моя мама тоже радовалась, глядя на меня, но еще больше ее радовало то обстоятельство, что я больше не занимаю телефонную линию целыми днями, а по вечерам меня не тянет на улицу… Казалось все бы было хорошо, кроме одного… "Слушаю вас, - донесся до моего слуха ее ровный голос. – Да. Ничего не знаю …, - с каждым ответом ее голос становился все более серьезным, удивленным, строгим и каким-то железным; а мои уши от желания все хорошенечко расслышать увеличивали свои размеры и я сама себе начала напоминать Чебурашку (разумеется, только ушами). - В первый раз слышу…. Да?.. Разве?.. Что вы говорите?.. Да, непременно приду. До свидания". Я слышала, как она положила трубку на место; слышала ее шаги, направляющиеся в мою комнату; слышала, как громко бьется мое сердце; дыхание перехватило; я замерла. Что сейчас будееет!!! Вот дверь распахнулась, и предо мной предстала мама... Нет, это была не мама, а нечто похожее на Терминатора. От одного ее вида я вся сжалась в комок. Она с грозным видом вошла в комнату и принялась на меня смотреть тааакими глазищами, что я не выдержала.
  - Мам, ну чего ты на меня смотришь как не на родную?
  - Что?!!
  - Мам, не надо! Мам, я тебя очень прошу…
   В общем, описывать картину "Как Иван Грозный убивает родного сына" я не буду, но в тот вечер что-то меня с ней роднило; чем-то по сюжету напоминало мою собственную судьбу. Моя мама меня чуть не убила, а на следующий день отправилась в школу, где ей в красках очень даже живописно поведали о моих "успехах" по всем предметам и другие преподы, называя меня чуть ли не самым настоящим отстоем (во как! еще совсем недавно считали одной из лучших учениц, а тут, раз не угодила, и сразу записали в отстой). Понятное дело, что чувствовала моя мама при этом, но я вам хочу сказать, что же чувствовала я, когда со следующего дня моя бывшая проблема с Дулесовым мне показалась за мелкое недоразумение и не больше. Так как со следующего дня меня стали провожать и встречать из школы, словно я учусь в первом классе, а на мои увещевания и слезные просьбы, что не надо меня позорить, мои родители не реагировали в принципе. Они меня поставили в тааакие жесткие рамки! - что если бы я заранее знала, что так будет, то никогда бы в жизни не прекращала бы учиться и уж тем более не стала бы забивать уроки. Да я бы на Дулесова ни разу не взглянула бы, уж поверьте!
   Моя жизнь кардинально изменилась. Меня сразу же отсадили от Барановой, запретив мне с ней дружить раз и навсегда. Причем моя мама к ней относилась, да и сейчас относится нормально (Баранова, это правда!), но в тот момент она просто решила меня добить, тем более что все учителя ей в оба уха говорили, что троечницу из меня сделала именно она. Что именно благодаря ее тлетворному влиянию я стала тем, кем стала. (Бедная Баранова!) Моя мама, конечно же, знала, что бедная Баранова тут не при чем, а всему виной является любовь к Дулесову из-за которой я потеряла рассудок (хорошо, что это было только временное явление), но спорить с преподами она не стала, поэтому к Барановой я не имела права подходить ближе, чем на пять метров (все-таки мы с ней в одном классе учимся и дальше, если даже захочешь не отойдешь). Вторую четверть я закончила с одной четверкой по физкультуре! - остальные же все были трояки. Честно говоря, увидев такой комплект трояков в собственном дневнике, мне и самой стало не по себе, так как до меня до сего момента все еще не доходило, как у меня все запущено. Учителя на меня смотрели как на врага народа; одноклассники как на непроходимую дуру, в общем, что-то нужно было делать. Но что я пока не представляла. Я просто сникла и уже больше не хохотала по поводу и без, как бывало раньше. Мне было тягостно. Только сейчас до меня дошло, что в классе от меня отвернулись практически все мои одноклассники. Я никому стала не интересна, хотя чего народ осуждать, кому нужны неудачники? Родители на меня просто разозлились, но эта их злость была ни чем иным как одной из форм обычной любви. Но в тот момент я их не понимала, иногда мне даже казалось, что я их просто ненавижу. Мне казалось, что они все делают мне назло, специально, именно таким образом наказывая меня за ошибки. Было всё… Я не выдерживала и часто говорила маме:
  - Ты меня не любишь, ты меня просто ненавидишь!
  - Ошибаешься, если бы не любила, не вытаскивала бы тебя из ямы, в которую ты провалилась. Мы с папой тебе только помогаем.
  - Что ты постоянно меня ругаешь?!! Что я тебе собака? Разве так помогают?!!
  - Как умею! Я не буду с тобой сюсюкать, пока ты не поднимешься на нужный уровень; и моя любовь до той поры будет проявляться именно таким образом. Я хочу, чтобы ты в своей жизни всего добилась сама. Ты должна, наконец, осознать, что для этого как минимум, нужны ум и ответственность! И чтобы преодолеть то, что преодолеть очень сложно, ум нужен в первую очередь! Ведь ты только посмотри, что ты натворила! С ума можно сойти! То, что ты от любви потеряла голову простить можно даже нужно, но то, что ты начала нагло лгать!.. Зачем же нужно было говорить, что у тебя пятерки, когда в твоем дневнике их не стало? Хотела выждать время? Ну, выждала, а дальше-то что? Думала все само собой рассосется? Так не бывает. За все приходиться платить.
  - Я так больше не могу! Я устала!
  - От чего ты устала?
  - От всего. Я не знаю, что мне делать! И вообще, чего ты от меня хочешь добиться?
  - Я хочу, чтобы ты не зарывала свою голову в песок как страус при появлении в твоей жизни любых проблем. Я хочу, чтобы ты научилась не бояться, а наоборот, преодолевая страх, шла навстречу своим проблемам, чтобы, наконец, осознать, как легко можно с ними бороться. По крайней мере, когда ты сама преодолеешь свой страх, свою лень; когда осознаешь, что вранье только крадет твое собственное время; и когда в награду за это в твоем дневнике начнут вновь появляться пятерки; ты почувствуешь в себе силы, которые помогут тебе не только сейчас, но и в дальнейшем. Ты сделаешь себя сама. Естественно, мы с папой тебе поможем, но не пойдем к учителям выпрашивать для тебя оценки, а просто наймем тебе репетиторов, которые помогут наверстать упущенное. И ты сейчас можешь нас ненавидеть, но я точно знаю, что уже через полгода скажешь нам спасибо. А если мы с тобой будем сюсюкать, у тебя ничего не получится, и через некоторое время ты сама себя перестанешь уважать, а не только окружающие! – мама, закончив монолог, строго посмотрела на меня и, задумавшись на мгновение, вдруг спросила:
  - А может, ты хочешь оставить все как есть?..
  - Не хочу, - как можно убедительней проговорила я.
   И хотя в тот момент и не соглашалась с доводами мамы, но у меня не оставалось другого выхода. У меня оставалось два пути: либо выкарабкиваться, либо оставаться в дерьме. Второй путь мне нравился меньше, скажу больше, он мне совсем не нравился. Но, чтобы преодолеть все свои недостатки и исправить все, что я натворила за последние месяцы, требовало глубокого и всестороннего осмысления. Мне нужно было очень хорошо подумать.
   И я подумала…
   Я сделала вывод; я решилась…
  4
   Не могу не признаться, я привыкла расслабляться и строгая дисциплина стала для меня настоящей пыткой, но я была "девушка с характером", поэтому все же взяла себя в руки. Мне было очень тяжело. В какой-то момент мне даже казалось, что не выдержу, еще чуть-чуть, и я сорвусь. Находясь в подвешенном состоянии, я вспомнила кошмарный сон, который мне приснился в последний каникулярный день. Только сейчас до меня дошел его смысл. Ну, надо же, как бывает! А я-то все думала, к чему такой ужас привиделся? Оказывается вот к чему. Да уж!
   Последнее время я сама себе стала напоминать новорожденного младенца, которому еще всему нужно было учиться. Вот и мне все надо было начинать с нуля. Никто из учителей не верил, что я поднимусь и наверстаю упущенное. Некоторые из них (я имею в виду новеньких преподов, которые не знали меня раньше) просто меня считали непроходимой тупицей или какой-то даунитой. Мне трудно описать все, что со мной творилось в то время, но могу сказать точно, что это было мучительное состояние самое настоящее "хождение по мукам". Я была одна. Совсем одна. У меня даже не было подруги. И естественно, что меня мучил вопрос: смогу ли? Но…
  Должна смочь, через "не могу".
   У всех в жизни хоть раз в жизни, но случаются падения.
  Сомнения грызли меня как мыши сыр! Царапали мою душу и не давали покоя!
   Получится ли?
  Должно получится!
   Но успехи давно перестали сыпаться на мою голову и всё, что раньше само шло в руки теперь это "всё" приходилось добывать с трудом. Ничего справлюсь, как-нибудь! Да упущенное время стоило дорого, по крайней мере, моим родителям точно. Репетиторы стоили недешево, а их у меня было аж четыре штуки. Считайте, что я родилась заново, поэтому заново училась ходить, говорить, и все прочее. Вот уж воистину говорят, что пути Господни неисповедимы. Вот и меня судьба постаралась поместить в такую ситуацию, в которой мои способности раскрылись самым полным и самым эффектным образом. Девиз "Тише едешь – дальше будешь" стал очень актуален для меня в моей ситуации. И я следовала ему и никуда не торопилась и еще кроме этого после перенесенных мной бед стала обращать внимание на мелочи, детали, на то, что упускали из виду остальные (знаете, жизнь научила). И хотя меня порой тяготили долгие разговоры с родителями о жизни, тем не менее, из них я сейчас черпала массу полезной информации. Они мне говорили, что все нужно делать только на отлично либо ничего не делать. Они приводили примеры из жизни, которые заставляли меня задумываться над правильностью их слов. Был случай, рассказывала мама, когда одна женщина обратилась к гинекологу и та поставила ей страшный смертельный диагноз. Той женщине в то время было всего, двадцать пять лет и у нее росла трехлетняя дочка. Но врач ей фактически подписал приговор. Женщина сильно плакала - ей не хотелось умирать. Все ее успокаивали, насколько это было возможно. Одна ее подруга посоветовала обратиться к другому врачу, что та и сделала. Второй врач оказался человеком очень верным своему делу настоящим профессионалом и плюс еще весьма внимательным к людям… Результат оказался сногшибенным! Оказалось, что она ничем не болела, а всего-навсего была беременна и через некоторое время родила еще одну здоровую дочку. У первого врача с каждым годом становилось все меньше и меньше пациенток, другой же пользовался небывалым успехом, и вскоре его поставили возглавлять клинику. Вот тебе и мораль: если уж за что берешься, то отвечай за дело на все сто, то есть будь профессионалом в выбранной области! А чтобы быть в будущем настоящим профессионалом необходимо научиться ко всему подходить с умом, с серьезностью, с ответственностью и с терпением, даже если ты не станешь президентом страны, а всего-навсего будешь какой-нибудь вышивальщицей крестиком. Но чтобы добиться результата еще участь в школе нужно научиться видеть главное и стремиться к нему! А чтобы валять дурака ума не нужно вообще. Дурак на то и дурак, чтобы много не думать, ничего не достигнуть и никем не быть...
   Новогодние каникулы у меня прошли в трудах, и к началу третьей четверти я была уже довольно хорошо подкована. Репетиторы не давали мне расслабиться и вдалбливали, вколачивали и втолковывали в меня все то, что я с такой легкостью упустила за пару месяцев; и еще разъясняли то, что не успели выучить мои одноклассники, в общем, отрабатывали свои деньги в полном объеме. От них я узнала, что оказывается, Салтыков-Щедрин не любил людей и был язвительным человеком. Когда он умирал и его пришли навестить студенты, он их не пустил и приказал слуге: "Скажи, что Салтыков-Щедрин занят. Он умирает". А еще он любил играть в карты и частенько играл с Некрасовым, который иногда брал у него деньги в долг. Так вот когда Некрасов умер и во время траурной процессии Салтыков-Щедрин ехал рядом и ехидно приговаривал: "Зря плачете. Желчный был человек, долги никогда не отдавал. Зря плачете".
   Да, репетиторов мне подобрали толковых, они меня не только обучали решать, считать, они меня учили мыслить, правильно говорить, и даже как правильно себя вести в том или ином случае. Не могу сказать, что первое время я получала удовольствие от постоянной учебы, но у меня не было другого выхода, поэтому приходилось заставлять себя переступать через "не могу", "не хочу" и "не буду". И вот наконец-то пришло. Буду. Могу. Хочу. Но перед этим, сколько же всего мне пришлось перерешать, запомнить, выучить, прочитать, написать, освоить. Первые мои занятия с репетиторами проходили довольно сложно, но через какое-то время я привыкла к такому ритму, а репетиторы для меня стали, чуть ли не членами моей семьи (шутка ли каждый день видеться!). Знаете, вы можете смеяться, но они меня довели до того, что через некоторое время я действительно стала получать огромное удовлетворение от каждой решенной мной задачи, написанного мною сочинения, выученной химической формулы! С ума сойти я сама себе стала напоминать ботанку! В общем, докатилась… до знаний! Мне всегда легко давалась учеба, но знаете, я даже не подозревала, что мне все это еще и нравится. Видимо для того, чтобы это понять, мне необходимо было забить на учебу. Я быстро соображала, осваивая новый материал, и мне уже очень хотелось исправить все свои трояки…
  5
   Я взялась за ум и снова принялась учиться. Но учиться-то я принялась, только вот преподы успевшие записать меня в отстой не собирались так скоро оттуда меня выписывать. Не знаю, то ли они получали удовлетворение от этого, то ли ими двигало что-то другое. В общем, все написанные мною контрольные они сначала внимательно изучали, а потом заявляли, что я все списала, и с чистой совестью ставили очередной трояк. Они были уверены в собственной правоте, а меня это задевало. Они мне не верили, а я их не обманывала. Все это происходило на глазах у одноклассников, но никто не собирался за меня заступиться, хотя некоторые из них не брезговали уже иной раз у меня просто-напросто скатать тот или иной пример. Учителя же в один голос обвиняли меня в том, что списала именно я, так как ничего не знаю. Сначала я просто не выдерживала, наблюдая такую несправедливость и, тупо пыталась спорить с преподами, правда спор всегда оканчивался одинаково. Мне выставляли очередной трояк, на этом дело и заканчивалось. Я впадала в уныние, не зная, что мне делать. Мои родители теперь тщательно следили за моими оценками, но, правда, не наблюдая положительной динамики в классном журнале уже не грозились меня убить, а наоборот, начали поддерживать. Все это легко объяснялось: они знали о моих способностях и о том, что я действительно знаю то, что решаю и пишу (репетиторы перед ними отвечали за мои знания). И дома у меня практически ежедневно происходили разговоры на эту актуальную тему.
  - Мама, у меня снова трояк за контрольную, - я больше не скрывала своих оценок. – Математичка опять сказала, что я все списала! – в моих глазах было столько отчаяния.
  - Алка, ничего страшного! - это все издержки производства; сама должна понимать! Но ты главное не спорь, - терпеливо успокаивала она.
  - Мне же обидно!
  - Успокойся и засунь свое "обидно" куда подальше. Эти естественные процессы никуда не денешь. Потерпи. Можно списать один, два, ну пять раз! - постоянно это делать невозможно и твои учителя это поймут обязательно. А потом на контрольных ты старайся сидеть одна и ни в коем случае никому не давай ничего списывать.
  - Почему?
  - Раз учителя думают, что ты списываешь, то могут подумать, что задачу решили другие, а не ты. А потом я уверена, что за тобой учителя исподволь наблюдают. И когда ты даешь списывать другим, у них вполне может быть складываться впечатление, что это ты списываешь, а не у тебя! Вот так-то вот!
  - Да ты права…, я как-то об этом не подумала…, но все равно как-то обидно!
  - Обидно не обидно, но не забывай, что все ваши учителя в первую очередь обыкновенные люди и им нет дела до каждого отдельно взятого ученика, возможно, конечно у некоторых из них и есть любимчики, но в основном вы все для них представляете живой нескончаемый конвейер, состоящий из учащихся. И в этих учащихся им вменено их же обязанностями, заложить некий процент знаний, что они и делают. Каждый год в школе выпускается минимум сто человек и каждый год приходит столько же учеников и если им каждого рассматривать по отдельности… Пожалуй, тогда бы все дети из школ выпускались исключительно с отличными стопроцентными знаниями и уже знали, что они хотят достичь в этой жизни, вот так-то вот!
  - Как это?
  - Очень просто. По идее учитель он на то и дан, чтобы научить, не только читать и считать; он должен научить вас видеть главное; он должен уметь вложить в ребенка душу; научить думать…
  - А родители тогда на что?
  - А родители должны делать все остальное. И знаешь, что мне пришло на ум?
  - Что?
  - Я думаю, что любого ученика можно сравнить с медалью, у которой, как известно две стороны…
  - В каком смысле?
  - В прямом. Видишь ли, в школе дети одни – это одна сторона, дома другие – это уже другая сторона. Очень редко бывает так, что родители знают практически всё о своем ребенке. Как правило они просто не замечают недостатков и думают, что лучше их детей в принципе нет. И, как правило, все самое плохое о них они узнают в самую последнюю очередь. Так вот если бы учителям были небезразличны их ученики, то они бы начинали бить тревогу не тогда, когда уже произошел страховой случай, а тогда, когда до беды еще рукой не дотянуться.
   Я внимательно слушала, что говорит мне мама, и не могла не согласиться с ее доводами, но меня все равно волновал вопрос о моих высоких баллах, так как в троечницах я насиделась, спасибо, больше не хочется! И совершенно естественно, что меня волновал этот вопрос, и возмущало поведение преподов. Мне хотелось скорейших результатов.
  - Но я так никогда не стану отличницей!
  - А сейчас, и не надо.
  - Как не надо?!!
  - Сейчас главное, чтобы в тебя вновь поверили. А когда поверят, вот тогда снова будешь отличницей! Веришь?
   Я верила, поэтому прекратила спорить с преподами. Так как я больше не забивала уроков; зачастую сидела в полном одиночестве; никому не давала списывать; молча глотала обидные высказывание учителей, в общем, тройки постепенно заменились четверками, но все равно мне не доверяли до конца, я это чувствовала. Особенно училка по математике Нина Ивановна. Она ни в какую не желала верить в то, что я вернулась к прежней жизни, но я изо дня в день доказывала ей свою состоятельность. Она меня вызывала к доске, и я там решала задачи любой сложности на пять, но, тем не менее, мои письменные работы она продолжала оценивать на четыре, придираясь уже к мелочам. Не знаю, что она хотела от меня добиться может, просто проверяла меня на "вшивость" может, еще чего только я все это терпела, застыв в ожидании нужного мне результата. Я уже чувствовала сладкий запах победы! Теперь меня было остановить не только трудно, это было сделать просто невозможно. Я чувствовала в себе силу! Я, как птица Феникс, вновь возрождалась из пепла.
  6
   Так как с Барановой мне дружить запретили, я с ней не дружила, но, тем не менее, общалась все равно. Только нынешнее наше с ней общение приняло более скрытые формы. И, конечно же, я теперь не шла у нее на поводу и если ей приспичивало забивать уроки, то теперь это она делала не со мной, а с Правдивцевой Машкой, но меня это совершенно не волновало. И признаться как-то постепенно и сама не заметила, как, но я стала отвыкать от Пумбы.
   С Дулесовым все было покончено. Признаюсь честно не сразу. Первое время я старалась преднамеренно попасться ему на глаза. Где был он - там была и я, но он мной явно пренебрегал. Не могу сказать, что меня это обстоятельство не огорчало. Огорчало, но я никому не показывала вида, как тяжело переношу эту боль и меня даже начал интересовать вопрос: - продаются ли где-нибудь витамины счастья? Но так как я этот вопрос никому не задавала, то соответственно не получала и ответа. Мне хотелось забыть Дулесова разом. Вот так проснуться как-то утром и все. И как бы я этого хотела, но не могла ничего поделать с собой. Не могла вот так разом, от себя его оттолкнуть. Меня к нему не понятным образом тянуло, поэтому продолжала вздыхать каждый раз, глядя на удаляющуюся от меня фигуру Дулесова. Я все понимала, но как водится, сразу ничего не совершается: всему свое время. Время шло. Боль стихала. Рана затягивалась. И в скором времени остался разве что только небольшой шрам, но я чувствовала, что и его скоро не будет. Все к тому шло. Я смотрела ему в след… и чего смотрела?!!
   Уже через месяц я больше не смотрела ему вслед и не вздыхала. И уж тем более, не попадалась ему специально на глаза. Более того, совершенно необъяснимым образом мне он стал неприятен всем своим видом, и я стала его просто не замечать как будто и не знала никогда. Скажу больше, я больше не хотела вспоминать, что было сто лет назад! И вообще мне пришла в голову разумная мысль, что лучше один раз расстаться, чем много раз выяснять отношения. Не правда ли хорошая мысли?
   Теперь с ним начала мутить Лобкова. Не знаю уж насколько далеко зашли у них отношения, но я знала точно, что что-то между ними было, по крайней мере, водку она с ним пила и напивалась до умопомрачения. Мне об этом посчитали нужным доложить некоторые товарищи, которые не были моими товарищами, видимо хотели, чтобы мне было неприятно, но они ошиблись, мне было все равно. Мое сердце стучало ровно. Настолько ровно, что если бы они знали об этом, то им бы и в голову не пришло рассказывать мне про интриги Лобковой. Лобкову еще в восьмом классе прозвали Лобок, а как там, в мультфильме про капитана Фрунгела - "как вы яхту назовете, так она и поплывет", вот так и прозвище Лобок. У Вики преждевременно "зачесалось" в одном, очень пикантном местечке и ей было все равно с кем, где и когда лишь бы на нее обратили внимание. Верила наивная, что ей повезет больше, чем ее подруге Разореновой, ну и флаг ей в руки! Могу сказать только одно, что рядом с породистой натурой Разореновой Лобкова выглядела дворняжкой, хотя внешне где-то была интересней, чем Танька… Так и было.
   У меня начали налаживаться отношения с одноклассниками они как-то само собой разумеющееся постепенно начали забывать о моем двухмесячном исчезновении, (я считаю два месяца моего падения вовсе не падением, а исчезновением с целью приобретения жизненного опыта путем проб и ошибок или скажу красивее: - "через терни к звездам"). Жизнь снова потекла в своем привычном русле. После всех неудач я снова стала динамична, рассудительна и успешна! И знаете, какие выводы я сделала после всего со мной произошедшего? А вот какие. Видимо моя судьба занервничала, что я не прикладываю усилий ни к чему, и мне все слишком легко дается, отчего моя бдительность в конец обленилась и уснула и, чтобы ее растормошить вот ее подруга фортуна и подсунула мне две проблемы, с которыми я столкнулась. Вот так-то вот!
   .На уроках я часто сидела с Волковым Антоном, который по предсказаниям Кравцовой Маринки находился в стадии превращения в Лео Ди Каприо. Он тихо сох по Разореновой, но попыток завоевать ее сердце в принципе не предпринимал. Единственно он всегда защищал ее, когда парни сплетничали по поводу Танькиного поведения, перемывая ее кости. Сидя с ним, мы часто болтали о том, о сем и в том числе и о ней. Я не знаю, отчего стала доверять ему, а он мне, (все как-то случилось спонтанно без каких-либо предысторий), а особенно после перенесенных мною неудач я с пониманием относилась к проблемам любого рода.
  - Антон, не сохни ты очень-то по ней. Танька по природе своей экстремалка, так что ловить что-то серьезное с ней не стоит, - предупреждала я.
  - К чему ты мне это говоришь?
  - Видишь ли, только взгляд со стороны может развеять все иллюзии и внести хоть какую-то ясность на некоторые вещи, а я на твое к ней отношение смотрю со стороны только и всего.
  - Ты, Алка, не права. Вот увидишь, когда она повзрослеет, то такой не будет!
  - С чего ты взял?
  - Она сейчас нагуляется по полной программе, а когда выйдет замуж, ей уже совсем не захочется изменять своему мужу.
  - Что про бедных проституток фильмов насмотрелся?!!
  - Танька не проститутка!
  - А я этого не сказала, просто в фильмах про них показывают, как они бедненькие устают от постоянных смен партнеров и когда выходят замуж становятся такими прилежными женами лучше не надо. А Танька у нас любит парней менять, только и всего.
  - Издеваешься?..
  - С чего ты взял? Просто сюжет из кино рассказываю, а то, что Таньку сюда приплела так это так, к слову. Вроде по социальному сюжету истории разнятся, а если абстрагироваться от тяжелых будней проституток, и представить легкий ежедневный флирт Разореновой…, то все очень даже подходит.
  - Нет, ты не права. Вот увидишь, Танька изменится, - стоял он на своем, как стойкий оловянный солдатик.
  - Все может быть, а может… и не быть, - задумчиво отвечала я. – Хотя, впрочем, это не мое дело, каждый делает, что считает нужным.
  - Ты со мной не согласна?!!
  - Не знаю. Мне трудно судить я же не экстрасенс или гадалка какая-нибудь. Жизнь покажет, - философски заметила я. – Но в любом случае Таньке в качестве мужа подойдет лишь слепой и глухонемой капитан дальнего плавания…
   Я не знаю, делал ли Антон какие-то выводы, соглашался ли со мной, или нет, но я все равно замечала, какими преданными глазами он смотрит в Танькину сторону. А Танька тем временем продолжала крутить роман с Закордонцем; и продолжала лететь по жизни на автопилоте и, со стороны казалось, возвращаться в реальность вовсе не собиралась.
   Танькин роман крутился только вот непонятно в какую сторону. Сашка был далеко не глупым парнем и, хотя она ему нравилась он, зная ее наклонности менять парней как перчатки, все же притормаживал свои чувства к ней. Но Разоренова на то и Разоренова, чтобы не упустить своего. Танька всегда добивалась своего, а если и не добивалась, то тщательно от всех скрывала свою неудачу. Хотя неудач с парнями у нее практически не бывало, так как парни по своей природе (особенно в нашем возрасте) падки на бахчевые культуры в виде арбузных грудей, поцелуйчики в засос и прочие прелести жизни, которые Танька щедро раздавала всем своим парням. Мне иногда казалось, что она просто коллекционирует парней, и я нисколько не удивилась бы, если как-нибудь в одно прекрасное время обнаружила бы у нее толстую книгу учета, в которую она скрупулезно записывала имена и фамилии своих побед. Зачем? – спросите вы. Да так ради развлечения. Такая у нее была натура, а куда от натуры денешься?!!
   Сашка редко звонил ей домой, вообще практически не звонил. Она же ежедневно названивала Закордонцу домой. Вообще названивать парням было ее тактикой. Танька сначала названивала им каждый день, приручая к себе; затем приглашала к себе в гости на чай; а после чая начиналось то "большое и светлое чувство", которое описано поэтами всех времен и народов правда которое заканчивалось так же быстро, как и начиналось. Так вот Танька ежедневно звонила Сашке и по своему сценарию мурлыкала в трубку своим сладеньким голоском. Как-то раз она, позвонив, пригласила его к себе, решив организовать у себя дома подобие вечеринки.
  - Котик, я по тебе соскучилась! Может, придешь ко мне домой?
  - Подумаю.
  - Думать вредно, я тебя жду, будем … тортик есть, ко мне Лобок придет. Давай, бери друзей и ко мне. Предков дома не будет, повеселимся и все такое. Мурррр..
   Сашка ей не сказал брысь. Он взял с собой Билана Лешу, меня как подругу детства, еще пару – тройку человек (он по натуре был ооочень общительный) и мы все отправлялись к Разореновой. У нее дома мы расслаблялись, как умели.
   Я любила ходить в гости. И хотя в принципе мы там ничем таким интересным не занимались и в основном страдали всякого рода херней, мне все равно все это нравилось. Наши занятия, как правило, были однообразны. Обычно мы травили анекдоты, пили вино, лопали тортик и запивали его чаем и еще мы смеялись над всем, чем только можно и нельзя. Разоренова и Лобкова были любительницами выпить чего покрепче и вообще они просто обожали кураж. Поэтому Вика сгоняла в ближайший магазин затарившись бутылкой водки. Сама я водку не люблю, я вообще мало пью, не знаю почему, но меня не тянет на алкоголь, может, потому что мои родители мне не запрещали это делать. Мама всегда мне говорила, чтобы я никогда не выпивала украдкой; она мне говорила: - "я не буду тебя ругать, если ты выпьешь, но всегда помни и знай одно правило: – в ста случаях из ста ты должна знать, сколько пить, с кем пить, и для чего пить". Я хорошо помнила ее слова, поэтому если и не отказывалась выпить, то всегда знала свою меру. Правда, в тот раз никому водки откушать не пришлось, так как неожиданно вернулся папа Разореновой, испортив нам всю малину. Я не знаю, куда растворилась бутылка с водкой, но знаю точно, если бы ее отец увидел, как развлекается его любимая Танька со своими друзьями ему это явно бы, скажу мягко, не понравилось ну и это понятно.
   Не могу сказать точно, сколько времени продолжался роман между Закордонцем и Разореновой, я его не прослеживала, мне вообще было не очень-то интересно, как и каким образом крутит интриги с парнями Танька. Я считала, что если она находит удовольствие в частой смене парней то пусть мутит с ними и меняет их, сколько хочет и вовсе не собиралась ее перевоспитывать, хотя видела, что вопросы гармонии личных отношений, а также категории этические и духовные занимали ее не больше, чем меня вопросы кризиса продовольствия в Замбии или мира во всем мире.
  7
   Так текли мои школьные дни с их радостями и печалями. По утрам, направляясь в гимназию, я неизменно шла по одному и тому же маршруту: между домами через дорогу мимо детского сада прямо выходила к своей гимназии. И каждый раз навстречу мне шагал в свою школу, которая находилась рядом с моим домом парень. Я как "неуловимое видение" проходила мимо него, иногда бросая в его сторону ничего незначащий взгляд, а иногда и ничего не бросала просто проходила мимо занятая своими мыслями. А мыслей в голове было предостаточно, я все-таки училась в девятом классе и, соответственно этот класс был выпускным. Мне предстояло сдавать выпускные государственные экзамены. Экзаменов было четыре. Два экзамена русский язык и алгебра были обязательными, а вот два остальных нам предложили на выбор. То есть, можно было выбрать любой предмет, какой пожелаешь. Я выбрала английский – мой любимый, а вот со вторым экзаменом у меня вышла целая проблема. В общем, я стояла перед выбором сдавать ли мне геометрию устно или сдавать правоведение. Правоведения я не боялась, так как чего бояться, когда у меня по этому предмету стояла пятерка, да и билетов для этого экзамена было всего-то штук двадцать не больше. Даже если бы я чего и не знала, то выучить любой текст мне не предоставляло большого труда, так как на свою память жаловаться не приходилось, я с ней дружила, и она меня никогда не подводила. С геометрией же было сложней и не потому, что я что-то не знала, вовсе нет. Ходом моих размышлений двигал элементарный страх. Да я боялась получить трояк. Я боялась, что учитель по математике просто завалит меня на экзамене и поставит ненавистный трояк, тем самым, испортив все мои оценки, которые я с таким трудом восстановила. На эту тему у меня дома каждый день проходили дискуссии.
  - Ну, чего там у тебя с экзаменами? – ежедневно маму интересовал один и тот же вопрос.
  - Мам, ты как хочешь, но я буду сдавать правоведение.
  - Почему?
  - Да у нас большинство класса выбрало правоведение.
  - Вот и хорошо, а ты пойдешь другим путем и, будешь сдавать геометрию.
  - А почему ты за меня решаешь, у меня, кажется, своя голова на плечах имеется?
  - Одна голова хорошо, а две лучше, тем более, что моя более мудрая.
  - Да математичка меня завалит вместе с твоей мудрой головой! - поставит трояк, и все тут сама же меня будешь, первая ругать, - защищалась я как могла.
  - Не буду. Я тебя клятвенно заверяю, что если по геометрии ты получишь трояк, то мы пойдем, купим торт и отметим это дело, если захочешь, даже с шампанским.
  - Торт и шампанское хочу, а сдавать геометрию, нет уж, увольте!
  - Вопрос не обсуждается, будешь сдавать геометрию, поняла!
  - Не поняла!!!
  - Ты только одним своим решением пойти сдавать геометрию, а не правоведение, докажешь, что?
  - Ну что, говори быстрее, а то у меня уже крыша скоро поедет!
  - Докажешь, что ничего не боишься и все знаешь, твоя математичка после экзамена поверит тебе на все сто, - увещевала меня мама.
  - Ага, а если она меня завалит и поставит трояк, что тогда?!!
  - Все, разговор окончен. Будешь сдавать геометрию, и после экзамена будем, есть торт…, ну если ты конечно, торт есть не хочешь, я его съем с папай, ну а ты будешь на нас смотреть и радоваться, что сдала геометрию.
  - Ты еще издеваешься!
  - Нет, предлагаю альтернативу.
  - Интересно, какую?
  - Ты можешь торт есть, а можешь и не есть – выбирай сама.
  - Смешно.
   После подобных разговоров, какие еще в голове мысли витать будут?!! Вот у меня в голове и витали гнетущие мысли, блуждая среди сомнений, переживаний, страхов и прочих подобных чувств. Так и было…
  . Но мысли мыслями, думы думами, но, тем не менее, когда я направлялась в школу, то и по сторонам смотрела и парня этого мне совершенно незнакомого видела, хотя он и не привлекал особого моего внимания. Ну, шел. Ну, смотрел. Ну и что, мало ли парней ходит и смотрит на меня. После истории с Дулесовым я вообще очень осторожно относилась к любым парням, будь они старше меня, мои ровесники ну а всех тех, кто был моложе меня хотя бы на год, я вообще не замечала - они для меня в принципе не существовали.
   Так вот я и этот парень как в задачке для третьеклассников ежедневно ходили навстречу друг другу с одной и той же скоростью. Он неизменно смотрел на меня в упор, я же делала вид, что не замечаю его (хотя, чего припираться украдкой-то я все же тоже посматривала на него). Он был хоть и не в моем вкусе, но вполне симпатичным. Высокий, русоволосый, с голубыми глазами не могу сказать, что он мне не нравился, но и не могу заявлять, что запала на него. Так себе. Если бы он вдруг перестал попадаться на моем пути в школу, то думаю, уже через пару дней я вообще позабыла, что такой есть на этом белом свете. Но он не исчезал. И вот таким образом мы обменивались взглядами, если это можно так назвать.
   На улицах города уже всюду владычествовала весна. Зима отступила, уступив ей свои права. Весеннее солнышко растопило снега; сама же весна чувствовала себя законной хозяйкой территории, на которую явилась, чуть-чуть запоздав. Еще в начале марта везде лежал снег и холодный ветер дул, что есть мощи, раздувая до предела свои щеки, выдувая из них последнее зимнее дыхание. Но таковы законы природы, сколько бы не раздувал свои щеки злой северный ветер, сколько бы не хорохорились снега, закрывшие собой землю весны не миновать. Вот весна и хозяйничала, хорошо зная свои права и обязанности. Первым делом она постаралась освободить землю от снежного плена, волнуясь за еще слабенькую нежную сочную травку, пробивающуюся к свету, попросив об этой услуге яркое солнышко, ежедневно весело перекатывающееся с востока на запад, по пути игриво обогревая своими золотыми лучами все живое. Она также попросила перелетных птиц оставить гостеприимные теплые края и вернуться домой. Весна была в самом расцвете своих сил. Молодая, сильная, уверенная и красивая! У нее все получалась как нельзя лучше! Она словно кудесник шагала по земле и касалась до всего своей волшебной палочкой, и от этого все вокруг ликовало, оживало, смеялось и пело.
   Я тоже радовалась приходу весны да не я одна. Мы все ликовали наступлению теплых деньков, которые плавно перетекали в такие же теплые вечера. Теперь темнело не так быстро и на улицах города сразу же появилось множество детворы, они визжали, орали, бегали и прыгали где только можно и где нельзя. За моими окнами на спортивной площадке пацаны ежедневно теперь играли в футбол, в теннис и прочие спортивные игры. Да и меня и всех моих одноклассников тоже тянуло на улицу, несмотря на то, что впереди нас ждали государственные экзамены.
   В гимназии как всегда бурлила жизнь. Семиклассники ходили по школе с глазами очень уж похожими на глаза Надежды Константиновны Крупской, находясь на распутье. Им как в свое время и нам приходилось делать выбор, в какой класс направлять свои стопы для дальнейшего развития умственных способностей с целью более качественного повышения знаний. С ними творилось то же самое, что в позапрошлом году и с нами. В коридорах нашего учебного заведения выстроились толпы из мамаш, которым было небезразлично будущее своих детей. Одна такая мамаша видимо женщина очень серьезная и основательная решила все же узнать, что собой представляет "управленческий" класс и не со слов администрации (их послушаешь…, сам себе верить перестанешь, так красиво говорят не класс, а прямо филиал Гарварда, не меньше!). Ей захотелось все услышать и узнать непосредственно со слов очевидцев то есть нас людей лично окунувшихся в обещанное золотое завтра ставшее для нас уже сегодня. Для этого она подошла к нашему классу, из которого в этот момент неспешно выходил Повалев Юрка, собравшийся было в буфет.
  - Мальчик, можно тебя на минутку, - вежливо обратилась она к нему.
  - Меня?
  - Да, ты в управленческом классе учишься?
  - Да, а что? – Повалев с любопытством посмотрел на женщину.
  - Ты не мог бы мне рассказать о вашем классе.
  - А зачем? - Юркин взгляд стал подозрительно – выжидающим.
  - Понимаешь, - принялась она объяснять, - у меня сын учится в седьмом классе, и он прошел первые тесты. Вот ты не смог бы мне поподробнее рассказать о вашем классе, а то мы находимся просто в растерянности, что делать….
  - А что именно вы хотели бы узнать?
  - Ну, как вам в этом классе, чему вас тут учат и тому подобное.
   Повалев сообразив, в чем дело ломаться, не стал, а, наоборот, приняв быстренько серьезный вид; встал в позу будущего управленца расправил плечи и хорошо поставленным голосом, глядя прямо в лицо озабоченной проблемами выбора женщине, заговорил:
  - Ну, что я вам могу сказать?.. У нас замечательный класс; мы все очень дружим, - с гордостью в голосе начал он.
  - А чему вас тут обучают?
  - Обучают?
  - Да, чему обучают? У вас есть какие-то дополнительные предметы? – задавала она наводящие вопросы.
  - Конечно, есть! Например, психология, социология, актерское мастерство, риторика.
  - Да?!! И что вам нравится все это? Это что-то дает?!! – от того, с какой важностью в голосе Юрка вещал о нашем классе, в ее глазах стали проблескивать искорки интереса.
  - Разумеется, дает! На риторике нас учат правильно говорить. Знаете вот к примеру: Шла Саша по шоссе и сосала сушку, - выдохнул Юрка, гордясь самим собой, демонстрируя полученные навыки, и продолжил. - Ставят нам голос, знаете, нам всем это очень пригодиться. Ну, вы только представьте себе управленца с плохой дикцией! Кстати, нам даже преподают этикет, повышая наш культурный уровень, и мы уже применяем все эти знания на деле…, - Юрка уже полностью освоился с подобной ролью и выразительно жестикулировал, распинаясь перед любопытствующей мамашей…
   И как раз после этих слов именно в этот момент не позднее не раньше из класса как ошпаренный весь, взлохмаченный и взмыленный наскочив на Повалева ведущего с женщиной интеллигентную приватную и в то же время разъяснительную беседу, задев и Юркину собеседницу чуть не сбив ее с ног, вылетел Пущин. И нет бы, он вылетел молча, так нет и мало того, что ему даже в голову не пришло извиниться перед ошеломленной женщиной он, еще вылетая из дверей, которые тоже чуть не вышиб, не стесняясь в выражениях пользуясь исключительно расхожими и ненормативными словами русского языка, вопил, что есть мочи:
  - Да пошел ты на хуй, козел обрыганный, раз рылом не вышел.
  - Сам пошел, мудак долбоебнутый! – в ответ ему доносился "интеллигентный" голос Таньки Разореновой.
  - А ты, жертва семиабортная, заткни свое хайло тебя не спрашивают! – сотрясая воздух, продолжал словесную перепалку Пущин.
  - Да заебись ты, пидор гнойный…, - отвечал ему уже голос Закордонца.
  Женщина так и застыла на месте. Она явно находилась в полном недоумении, казалось, у нее просто пропал дар речи, но это только так казалось.
  - А это всё, что сейчас я услышала, было нечто из разряда актерского мастерства?.. – наконец изрекла она, при этом взгляд у нее стал какой-то зловещий, и в голосе появились металлические нотки.
  - Типа того…, - проговорил растерявшийся было Повалев глядя в оба глаза на Пущина.
  - Потрясающе! Ничего не скажешь! – возмущенно закачала она головой.
   Еще немного постояв внимательно изучая обученного этикету и риторике Димку, женщина резко развернулась и пошла прочь, оставив Повалева стоять, где стоял. Разумеется, Пущин сразу не сообразил, что произошло, но, тем не менее, наблюдая за всей этой картиной, поинтересовался.
  - А чего случилось-то?
  - Да так, мелочи жизни.
  - Кто это?!! Мамаша чья-то что ли?
  - Ага, мамаша и очень уж ты ей понравился!
  - А при чем тут я???
  - Она твое актерское мастерство признала как талантливое и теперь вот хочет, чтобы ты все повторил на бис, но не только для нее одной видишь, пошла за публикой. Кумиров должны знать и в лицо! – ерничал Повалев
  - Да, ладно тебе, причем тут актерское мастерство? Чего это она? Странная какая-то.
  - Не удивительно, - Юрка пожал плечами.
  - Чего случилось-то? Ты, можешь что-то вразумительное сказать!
  - Ничего особенного. Так ерунда. Ее сын тесты прошел в "управленческий" класс, она меня попросила рассказать о нашей учебе вот я тут, и распинался перед этой теткой, втирал, как в нашем классе обучают этикету и занимаются с нами риторикой, а еще актерское мастерство преподают, а ты…
  - Ну и что я помешал что ли?
  - Ну, а вы с Танькой и Сашкой на деле наглядно продемонстрировали свои способности не только в области актерского мастерства, но и в области этикета и риторики одновременно.
  - Да уж, - до Пущина, наконец, дошло, в чем дело.
  - Думаю, ее сын, вряд ли будет учиться в управленческом классе…
  - Да, уж, страна лишилась целой единицы в своих управленческих рядах...
  - Родина тебе этого, Дим, никогда не простит ну, да ладно пойду в столовку выпью с горя… стакан минералки, в горле все пересохло.
  8
   День выдался на славу. Безоблачный, лучистый, теплый, почти летний. Я торопилась к репетитору заниматься английским. Люблю английский язык это мой самый любимый предмет. Когда я училась во втором классе и азы английского языка до наших умов доводила наша первая учительница, ее звали Галина Андреевна. В школу она пришла после института, закончив исторический факультет, а так как вакансий по ее специальности не было, то она согласилась поработать в младших классах. Так вот именно она тогда определила (правда до сих пор не могу понять, по каким конкретно признакам), что мне язык дается с трудом и что я вряд ли когда-нибудь смогу его освоить. Естественно, что своими сомнениями она поделилась с моей мамой (лучше бы не делилась, а может и наоборот). В общем, моя мама ей поверила, но не смирилась с таким приговором, поэтому, не теряя времени даром, тут же наняла мне репетитора который, пообщавшись со мной, уже через пару недель вынес совершенно противоположный вердикт, заявив, что мне просто необходимо заниматься языком, так как у меня есть определенные к этому наклонности. Теперь я языком стала заниматься круглогодично, каникул больше у меня не было. Но не могу сказать, что меня это обстоятельство сильно уж тяготило. И, конечно же, я действительно полюбила язык и впоследствии, когда меня уже окружала стена из репетиторов, то репетитор по английскому был самый любимый и прикольный вернее прикольная. Звали ее Оксана Игоревна ей было около пятидесяти лет, она еще не страдала маразматическими припадками; и вообще, она была клевой теткой. Она обладала огромным чувством юмора, а так как я и сама не прочь поприкалываться, то мы с ней как-то сразу нашли общий язык, а так как в принципе я с ней занималась со второго класса, то мы с ней, можно сказать, дружили. Я ей рассказывала о своих делах, она мне о своих и между нами порой стиралась та разница в возрасте, которая по идее должна была отделять нас друг от друга. Мы с ней обсуждали разные фильмы, перемывали кости артистам и раздумывали, как же будет звучать отчество у детей певца Сосо Павлиашвили…
   Так вот я уже подходила к дому, в котором она жила как мне нежданно-негаданно навстречу валит Закордонец Сашка с толпой друзей, среди них я разглядела парня, с которым встречалась по утрам, направляясь в гимназию, но то, что я его признала, вида не подала.
  - О, Алка, привет, куда это ты направилась?
  - К репетитору по английскому.
  - Все учишься? гулять некогда.
  - Саш, ученье свет! вот я все и тянусь к свету.
  - Ну-ну, тянись…
  - А ты гуляешь, везет тебе.
  - Да мы в футбол идем играть.
  - Ааа, ну давайте не проигрывайте! Ладно, я пошла, а то сегодня позднее из дома вышла, а опаздывать не хочется.
  - Чего сегодня вечером делаешь? Никуда не собираешься?
  - Не знаю еще, а что.
  - Да так, может, я сегодня заскочу к тебе.
  - Заскакивай.
   Обычный разговор, который ничего такого особенного не предвещал. Я дружила с Сашкой с младших классов, он часто бывал у меня дома и вообще, ничего такого я в нашем с ним разговоре не заподозрила. С тем мы и разошлись. Отзанимавшись, положенное время у репетитора я отправилась домой, наслаждаясь весной и радуясь жизни. День прошел, как всегда. День как день ничего особенного. Ну, чего может быть особенного? Так посмотрела очередной латиноамериканский сериал, а затем засела за подготовку к экзаменам. Вот и всё. Вечером я сидела в кухне и ела йогурт, когда раздался звонок по домофону. Я подняла трубку, из которой до моего уха донесся свойский голос Сашки.
  - Алка, открывай, это я.
   Не выпуская из рук стаканчика с любимой пищей, я отправилась открывать дверь, где обнаружила Закордонца с двумя его друзьями, которых раньше не знала лично. Одного даже никогда не видела, а вот второй был тем самым парнем, с которым ежедневно встречалась по дороге в школу.
  - Пойдем гулять, - не соблюдая каких-либо китайских церемоний, предложил он.
  - Когда? – я сразу и не сообразила, чего это Сашка ни с того ни с сего меня гулять зовет. Хоть мы с ним и дружили, но просто так по вечерам вместе гулять не ходили, ну разве что, если на улице столкнемся случайно или в гости к общим знакомым соберемся. Мы выросли и у каждого из нас были свои интересы.
  - Сейчас. Да, кстати, познакомься это вот Валерка, - небрежно показал он на долговязого парня, которого я раньше не видела. – А это вот Славка.
  - Очень приятно, - оглядела я парней любопытным взглядом.
  - Ну, чего, идешь?
  - Вообще-то я ем…
  - Вот это что ли? – Сашка ткнул пальцем в пластиковый стаканчик с недоеденным йогуртом, который я держала в руке.
  - Да.
  - Здоровой пищей питаешься?
  - Типа того.
  - Молодец. Ну, так пойдешь? Короче пошли, - Сашка распоряжался мной, как считал нужным, так как от природы был прост, как кусок хозяйственного мыла. – Давай глотай свой йогурт и одевайся; мы тебя на улице подождем.
   Я сначала как-то засомневалась идти мне с ними или остаться дома, а затем, оглядев более внимательно пришедших с Закордонцем парней, все же согласилась. Конечно, в тот момент мной двигало не желание пойти погулять, а мучил единственный вопрос: зачем это Закондонец приперся ко мне с этими двумя парнями? И естественно выяснить это я смогла бы, только отравившись с ними гулять, и так как любопытство пересилило, то я решилась. Хотя, чего уж там греха таить! Догадывалась я, в чем дело, конечно догадывалась! Стоило только посмотреть в Славкины голубые глаза…, не зря же говорят, что глаза – зеркало души! Вот и я в его глазах многое разглядела, правда, сделала вид, словно никуда не глядела и ничего не видела. Вот так-то вот, так и было…
  - Хорошо, - согласилась я, - минут через пятнадцать выйду.
  - А чего так долго? Неужели так долго будешь есть?
  - Ну, ты даешь, чего тут есть! – я потрясла уже ополовиненным стаканчиком.
  - А чего ж тогда? – возмущался Сашка.
  - А сколько ты думаешь, мне нужно время, чтобы одеться и причесаться?!! – недоумевала я.
  - Ну да я же забыл! Это же у нас Алка! Это только она у нас будет собираться три часа, чтобы пятнадцать минут прогуляться на улице.
  - Что-то не устраивает?
  - Устраивает. Ладно, давай в темпе, – переглянувшись с парнями, согласился он.
   На ходу, доев йогурт, возиться с прической я долго не стала. Так подкрутила, расчесала, начесала, придав нужную форму волосам, залила их лаком. С одеждой тоже не привередничала, одела болотного цвета в черную клетку юбку в тон ей кофту, черные туфли на высоком каблуке. Покрутилась перед зеркалом, пританцовывая под звуки радио. Я всегда, когда куда-либо собираюсь идти, включаю радио или ставлю диск мне так веселее одеваться, да и вообще, нравится мне это дело. В общем, довольная собой, вышла на улицу, предварительно предупредив маму, что иду гулять с Закордонцем. Теперь после всего со мной произошедшего в первых четвертях, мои родители строго прослеживали не только мою учебу, но не оставляли без внимания и сферу моего общения тщательно фильтруя моих друзей. Сашка Закондонец не входил в их черный список, и с ним мне гулять не возбранялось.
  - Ты еще дольше не могла?!! – накинулся на меня нетерпеливый Сашка, когда я предстала перед ними.
  - Могла, что рано вышла? – заулыбалась я в ответ.
  - Проехали, пошли! – скомандовал он, затем, внимательно оглядев меня, заявил.
  - А выпендрелась-то, выпендрелась! Причесончики, одевончики!
  - Что-то не нравится?
  - Да нет, нравится, только я не понимаю…
  - Зато я понимаю, - перебила я его. - А куда пойдем? – поинтересовалась я, быстро переведя тему.
  - Пошли к школе.
  - Ну, пошли, - согласилась я.
   Мы шли вчетвером по знакомому мне маршруту. Маршруту, по которому я ежедневно ходила в школу: между домами, через дорогу, мимо детского сада…
   Сашка с долговязым Валеркой оживленно обсуждали сегодняшнюю игру в футбол, совершенно не обращая на меня внимания как будто меня с ними и не было. Но на меня обращал внимание Славка тот парень, с которым я регулярно встречалась каждое утро. Он шел рядом со мной и первым начал разговор.
  - Так ты оказывается, с Сашкой в одном классе учишься?
  - А тебя это удивляет?
  - Да нет, просто я не знал этого.
  - А почему ты это должен знать?
  - Да так, мы с ним дружим, а вот с тобой встречаемся по утрам, когда идем в школу…
  - Неужели? – сделала я удивленные глаза, словно никогда его раньше не только не замечала, но и не видела.
  - Да вот, - мне показалось, что он несколько растерялся после таких моих слов.
  - Да уж, бывает. А ты откуда Закордонца знаешь?
  - Мы с ним в один детский сад ходили.
  - Аааааа, давнее знакомство...
   Около школы мы повстречались со своими одноклассниками, поэтому разговор прервался и мы, смешавшись с ними, весело провели время. Когда я засобиралась домой, то Сашка с двумя своими приятелями, с которыми зашел за мной, как истинные джентльмены, в том же составе собрались идти меня провожать.
  - Да, ладно, я сама дойду, - стала отнекиваться я.
  - Нет уж, как привели, так и отведем или ты хочешь, чтобы твоя мама меня убила?
  Сашка знал нравы моей мамы, он также знал, как моя мама к нему относится. А так как она питала к нему теплые чувства и полностью ему доверяла то, по всей видимости, Сашка еще и поэтому чувствовал на своих плечах весь груз ответственности за меня. А потом и я не могла этого не заметить, его другу Славке непременно хотелось меня проводить, но сам он этого сделать почему-то не решался, а Сашка мог запросто себе это позволить, зная, что я к такому его порыву отнесусь именно как к дружественному жесту и не более. И понятное дело, что если бы только один Славка пошел бы меня провожать то…, что я могу тогда подумать. Действительно, а что? В общем, какие бы мысли в тот момент не посещали мою голову, меня отправились провожать в том же составе, в котором и вывели гулять на улицу.
  9
   На следующий день все повторилось заново. Звонок в домофон. Сашкин голос. Приглашение пойти погулять. Я причесалась, оделась, только в этот раз я уже натянула на себя джинсы и водолазку обтягивающую мою фигуру, в общем, выгребла гулять, позаботившись о моем внешнем облике подчеркнув свои достоинства. Мы снова отправились к школе. И снова Сашка с Валеркой не обращали на меня внимания, словно я была не с ними. И снова Славка первым начал разговор.
  - Ал, а у тебя есть парень? - разумеется, я предчувствовала этот вопрос, но отвечать сразу не захотела, решила чуть-чуть поломаться.
  - А что?
  - Так, просто интересно.
  - Какой у тебя странный интерес!
  - Почему странный, вполне нормальный.
  - Ты так считаешь?
  - А у тебя другое мнение?
  - Не знаю, - пожала я плечами, мне вдруг надоело ломаться, как-то получалось скучно и очень уж серьезно.
  - Так у тебя есть парень или это секрет?
  - Нет.
  - Секрет или все же нет?
  - Все же нет, - честно призналась я.
  - А ты когда-нибудь с кем-нибудь встречалась? – доставал он меня.
  - Когда-нибудь, с кем-нибудь встречалась, а что тебя интересует хроника моей личной жизни?
  - Ты обиделась?
  - Да нет, просто интересно, зачем тебе это надо знать?
  - Ты мне нравишься, - неожиданно заявил он.
   Мы, ведя приватную беседу как-то поотстали от тех двоих, которые со стороны казалось, были не только сами по себе, но и вообще не с нами. И конечно, я шестым чувством чувствовала, что нравлюсь этому парню и, в принципе, ожидала подобного признания, но честно сознаюсь не так скоро, поэтому несколько растерялась и замолчала.
  - Ты чего замолчала?
  - А я должна что-то тебе ответить?
  - Необязательно, но я хочу, чтобы ты все же знала об этом.
  - Теперь вот знаю.
   Не скрою, мне было приятно такое признание и вообще, идя с ним, я чувствовала себя в своей тарелке. Неудача с Дулесовым не сломила меня, наоборот, не знаю почему, но я утвердилась в мысли, что "я самая привлекательная и обаятельная". Да уж бывает и такое. Я думаю, что так произошло только лишь потому, что Дулесов действительно был моей ошибкой, которую он сам же помог мне выявить. И немножко помучавшись над ней, я сумела правильно сделать работу над ошибками. И вообще именно после той неудачи я взяла себе за основу: никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не показывать своей слабости и уж тем более не опускать руки в случае неудачи. Теперь я точно знала, как поднять себе настроение. Не знаете как? Открою секрет. Первое, обязательно пойти в парикмахерскую и сменить себе прическу или, в крайнем случае, купить краску для волос и изменить себе цвет хотя бы одной пряди волос. Второе, обновить свой гардероб или хотя бы аксессуары к нему. Пусть это будет новая заколка для волос очень подходящая к твоей кофточке неважно, но это должно быть обязательно нечто-то новое радующее глаз и душу. И вот так вот совмещая первое со вторым, задвинув все свои беды в самый дальний угол собственной души; всенепременно улыбаясь всеми ста пятидесяти восьми зубами; во всеоружии появиться на глазах у всех, чтоб знали!.. Попробуйте! Мной уже проверено, действует безотказно!
   Ну, а сейчас я была во всеоружии: мила, весела, элегантна… И этот Славка глядел на меня влюбленными глазами и ждал от меня ответа.
  - Может, все же что-нибудь скажешь? – не выдержал он.
  - Даже не знаю, все как-то неожиданно!
  10
   Разумеется, я лукавила. Признание этого парня для меня было далеко не неожиданным. Я его предчувствовала, но честное слово в тот момент не только не была готова что-то вразумительное ему ответить, но и не хотела. А все дело в том, что тогда не склонна была к развитию нового романа. И пока не хотела встречаться не только с ним, а вообще ни с кем. Но так как конкретно я ему об этом не сказала, то он стал ежедневно приходить ко мне домой сначала с Закордонцем, а когда моему однокласснику надоело водить его за руку стал ходить вместе с Валеркой. Я до сих пор не могу понять, почему он никогда не приходил один. Может, причиной была моя мама. И хотя, она за время его хождения ко мне практически с ним не разговаривала, тем не менее. Когда она увидела его в первый раз, то естественно, сначала оглядела бедного смущенного парня с подозрительностью. Конечно, учить жизни и правилам хорошего тона она его не стала, но по одному только ее взгляду он понял, что с ней лучше не спорить, так как себе будет дороже. Славка даже не подозревал, что она успокоилась сразу же после того, как только узнала, что он является не просто другом Закордонца, а очень давним другом (как ни как в одну группу в детском саду ходили), в общем, это обстоятельство явилось решающим аргументом, чтобы разрешить ему приходить домой и звонить по вечерам по телефону. Единственно она мне тогда сказала:
  - Имя у него какое-то заборное.
  - Почему заборное? – удивилась я.
  - По праздникам, да в принципе и не только на всех заборах пишут: "Слава труду" или "Слава Отчизне".
  - Аааа, - протянула я. – И впрямь заборное! А вообще, как он тебе?
  - После твоего пожарного мне даже черт лысый покажется за идеал.
  - Мама, я серьезно.
  - Что назревает новый роман?
  - Ничего не назревает.
  - Что, неужели уже созрел?!!
  - Ага, как фурункул, сейчас лопнет!
  - Ой!!!
  - Мам, тебе чего жалко свое мнение высказать по поводу…
  - Созревшего фурункула или этого парня?
  - А как ты думаешь?
  - Ну, не знаю, я ж его в принципе пару недель как вижу, так что его человеческие качества разглядеть не успела; ну, а если тебя интересует как мне его внешность…, - она задумалась. – Даже не знаю, что тебе и сказать, внешность как внешность…, ну смазливый мальчик, знаешь, пожалуй, он на тебя чем-то похож. Точно, похож – глазами!
  - Ой, ты знаешь, мне Сироткина тоже об этом говорит! – оживилась я.
  - Ну, значит, действительно похож. Но…, - мама перестала расслабляться, заметив мою в нем заинтересованность, - ты, подруга, думая о любви, не забывай об экзаменах.
  - А я помню, - обиделась я, так как больше не собиралась никуда падать, летать, сползать и все такое прочее. Аттракцион над названием "смертельный номер или полет с недосягаемой высоты в никуда" закончился. – И, между прочим, о любви не думаю тоже...
  - Я это заметила…
  - Мама! – воскликнула я. – Ишь глазастая какая!
  - Глазастая не глазастая, но, тем не менее, - строго посмотрела она на меня, на этом разговор и окончился.
   Каждый вечер я стала гулять со Славкой. Ежедневно он и Валерка неизменно заходили за мной, и мы отправлялись гулять. Затем Валерка испарялся, и мы оставались вдвоем. Так было всякий раз. Мы ходили с ним по улицам и разговаривали о…, действительно, а о чем мы с ним разговаривали? Наверно о чем-то несущественном так, о всяких пустяках, еще об экзаменах, о приближающемся лете. Знаете, признаюсь честно, мне он чем-то начинал нравиться, но чем именно я, пожалуй, до сих пор понять не могу. Нравился и все.
  11
   Мы с ним встречались недолго. Как-то раз вечером он явился ко мне домой и как всегда с Валеркой, но не позвал меня гулять, а попросил взаймы двадцать рублей, им якобы не хватало на пиво. Признаться, я несколько офигела и не потому, что я жадная и мне было жалко денег, вовсе нет. Во-первых меня раздражает, когда парни пьют даже пиво; а во-вторых, я не понимаю, как можно явиться с такой просьбой к девушке, с которой только что начал встречаться! Конечно, может я не права, но, тем не менее, у меня именно такой взгляд на подобные вещи.
   Я долго стояла и обалдело смотрела прямо в голубые Славкины глаза и именно в этот момент в моей голове начинала созревать мысль, что мне он становится просто противным, неприятным, каким-то мерзким что ли! Он стоял и, глядя на меня, еще и гаденько улыбался.
  - Ну, чего, даешь нам двадцать рублей? – повторил он свою просьбу, голос у него был явно подвыпивший.
  - А почему именно двадцать? – полюбопытствовала я, придя в себя от его наглости.
  - Ну, я ж сказал, нам на пиво не хватает!
  - Так может, вам не двадцать рублей, а больше дать, что б, к примеру, еще и на чипсы хватило?!! – я ерничала, еле сдерживаясь от желания просто захлопнуть перед их носом дверь, но они, по всей видимости, все мною сказанное принимали за чистую монету.
  - Давай, - обрадовано согласился мой ухажер.
   Больше ни о чем, не думая, неторопливо и я бы даже сказала несколько артистично, скрутила из трех пальцев фигуру под названием фига и медленно, четко выговаривая каждое слово, проговорила:
  - Здесь вам, мальчики, не банк, где выдают кредиты на покупку всякой хрени, а посему топайте отсюда, как и притопали…, и чтобы я вас у себя больше никогда не видела. Тебя, Слава, это касается в первую очередь, - я оглядела каждого с ног до головы гневным и одновременно презрительным взглядом и для убедительности еще добавила. – Я, надеюсь, вы все поняли?!!
   После чего, не дожидаясь реакции на сказанное, просто захлопнула перед ними дверь. И знаете, я не просто захлопнула дверь перед ними, я захлопнула обложку своего нового романа, который так и не успел раскрыться не только до конца, но и не успели дойти даже до середины… Так открылся на первых десяти страницах и заглох. Скучновато стало… И поверьте, я не могу сказать, что меня это обстоятельство сильно уж огорчило, скорее всего нет. А если честно, то я и сама не поняла, что происходило между мной и Славкой. Безусловно, что-то происходило, но вот только что именно я сказать затрудняюсь до сих пор. Любовь? - нет! А может, наши встречи возникли из скуки?.. И зачем мне был нужен этот парень? Для чего я с ним соглашалась идти гулять? Пожалуй, я никогда не сумею ответить на этот вопрос даже самой себе. Наши отношения чем-то напоминали транзит… Поверьте, так и было.
  12
   Пришла пора сдавать первые в нашей жизни государственные экзамены. Это время сквозь теплые вечера, почти летнее настроение и нетерпеливое ожидание первого выпускного вечера, успевшее охватить всех нас (как ни как мы оканчивали девятый класс!) подкатилось незаметно быстро. Я не боялась экзаменов, я с ними за девять лет учебы сроднилась настолько, что экзамен для меня был вроде чего-то привычного и совершенно не страшного так, пустяк. Это в начальных классах я тряслась перед каждым экзаменом, а сейчас поверьте, подобного чувства не испытывала. Хотя нет вру. Я все же боялась…, боялась сдавать один из экзаменов. Я боялась сдавать геометрию. Во мне говорило остаточное явление тех двух месяцев моего ничегонеделания. И теперь я не только себе представить не могла, как пойду его сдавать, я в принципе не понимала, как я его сдам, вернее на какую оценку. То, что Нина Ивановна так до конца не простила мое отношение к ее предмету и поэтому обязательно мне влепит трояк, в этом я была убеждена на все сто, вследствие этого с завистью смотрела на своих одноклассников, которые выбрали для экзаменационной сдачи правоведение. И было совершенно естественно, что они не разделяли со мной страхов. Хочу, заметить, что правоведение, выбрало большая часть класса и это понятно. Я бы тоже выбрала правоведение, но мои родители… Конечно, они бы мне ничего не сделали, если бы я напрочь отказалась от сдачи геометрии, но во мне самой уже говорил дух какого-то бойца. Я уже решила сама себе доказать, что не испугаюсь этой проблемы, а пойду ей навстречу. Будь, что будет! Вот и пошла навстречу… и теперь меня колбасило, и трясло с такой лихорадочной силой… ой! Меня скручивало и сдавливало, вытягивало и расплющивало одновременно! Но все это было внутри меня, никто из моих одноклассников даже не догадывался о моей "ломке", Боже, что я несу!!!
   Все три экзамена я сдала на пятерки, осталась эта ненавистная геометрия… И именно сегодня мне предстояло сдать этот последний экзамен. Я проснулась раньше, чем обычно; что-то не спалось мне сегодня; всю ночь ворочалась с бока на бок, видимо сказывалось волнение предстоящей сдачи. Еще с вечера я решила, что пойду на экзамен не только с полным багажом знаний, который держала в собственной голове, но и при полном параде, то есть оденусь, причешусь, как следует, словно иду не на экзамен, а на праздник. Не знаю, почему я так решила поступить, но вот так решила! Может, чтобы заранее поднять себе настроение, чтоб мой внешний облик как-то компенсировал не совсем удовлетворительный результат, который я должна была получить на экзамене (интересно и почему я так в этом была уверена?..).
   Естественно, проснувшись утром и отправившись в душ, я сначала взглянула на себя в зеркало для первоначальной оценки собственных шансов на успех во внешнем виде. Глянув на свое отражение, я ужаснулась, обнаружив мерзкий прыщ огромного размера красноватого цвета и ни где-нибудь, а на самом видном месте носу, еще вчера на нем ничего не было, а сегодня... "Ну вот, теперь я буду еще привлекательней, чем рассчитывала", - тяжело вздохнула я, потрогав прыщ, который от одного только прикосновения тут же неприятно заныл. "Что, не нравиться, предатель? - обратилась я к собственному носу с прыщом, как к чему-то живому, - нашел время прыщи выращивать! Что тебе без него было не обойтись? Тоже мне, нашел украшение! Ну и черт с тобой, я все равно что-нибудь придумаю!" Обязательно придумаю! "Бе-е-е", – я еще раз посмотрев в зеркало, показала язык и скорчила физиономию, дразня саму себя. Приняв душ, взяла у мамы пудру и стала пудрить нос. Не могу сказать, что результат, превзошел мои ожидания. Прыщ не хотел скрываться, ни под каким слоем пудры, по всей видимости, хотел всем показать свое собственное "Я", красуясь на самом видном месте. От моих усилий нос только еще больше покраснел и уже стал неприятно саднить. Ну, что уж тут поделаешь… у-у-ух! Я сдалась перед неизбежностью и решила, что естественно, то не безобразно поэтому, оставив это бессмысленное занятие, стала одеваться и причесываться, как собиралась ранее совершенно не обращая внимания на выскочившую на самом видном месте и не ко времени пакость. Оделась я в строгий костюм, соответствующий теме сегодняшнего дня, в общем, своим внешним обликом я себя полностью удовлетворила. Завтракать не стала, аппетита что-то не было, но для профилактики, ну, чтобы мне не пришлось восстанавливать нервные клетки, которые должны были попортиться в энном количестве из-за несправедливости математички, я решила выпить валерьянки, что незамедлительно и сделала.
   Будучи готовой, пожалуй, ко всему я вышла из дома. Во дворе меня радостно встретило летнее утро. Как же хорошо было вокруг! Тепло. Птички щебечут. Сочная зелень деревьев распространяла вокруг такой одурманивающий запах свежести и чистоты! Море одуванчиков чуть ли не на глазах меняющие свои золотые платьица на воздушные лилейные костюмчики. Яркое солнце. Оно светило мне прямо в лицо, когда я направлялась в школу готовая ко всему: и к победе, и к поражению. "Чего грядущий день готовит мне?" – думала я. Мне так не хотелось портить результатов экзаменов этой единственной, глупой оценкой! Какая же я дура! Ну, зачем чего-то кому-то доказывать?.. Зачем??? Я, размышляя на эту тему, не заметила, как уже подходила к дверям гимназии. Вокруг толпились группки учеников из различных классов: кто-то пришел на консультацию; кто-то, так же как и я – на экзамен; кто-то отрабатывал летнюю практику; в общем, у каждого были свои дела.
   Не знаю как кому, а лично мне хотелось провалиться сквозь землю, испариться, раствориться, когда я подошла к кабинету, за дверями которого суетилась наша математичка Нина Ивановна. Сначала я осторожно подошла к двери и, затаив дыхание, стала прислушиваться, что же происходит в классе. Потом не выдержала и заглянула в щель. Нина Ивановна, словно колдунья, раскладывала на столе экзаменационные билеты в одном ей известном порядке. Кто-то из ассистентов расставлял цветы в стеклянные вазы, предусмотрительно принесенные группой поддержки из родительского комитета. Все происходило, как и на других экзаменах, но я все равно боялась. Но, несмотря на свой внутренний страх, все-таки решилась первой идти сдавать… или сдаваться? В общем, что бы то ни было, но когда нас пригласили я, набрав полные легкие воздуха, первой вошла в класс, подошла к столу и робко вытянула билет.
  - Довлатова, ну что там у тебя? – поинтересовалась Нина Ивановна.
  - Пятнадцатый, - выговорила я номер билета, слыша собственный голос.
  - Хорошо. Тебе все понятно? – переспросила она, поглядев на мое побелевшее от ужаса лицо.
  - Да, - ответила не своим голосом я.
  - Тогда иди, готовься.
   Исключительно по инерции отошла я от стола и села за первую парту. Пробежав глазами по вопросам, я поняла одно: я знала этот пятнадцатый билет не только на пять, я его знала на двадцать пять, и мне совершенно не нужно было время на подготовку к ответу. Я могла бы ответить на все вопросы сразу и без запинки, но… я растерялась, обнаружив, что совершенно подготовлена к экзамену. Смешно. Разумеется, я догадывалась о своих знаниях, но, тем не менее, не была уверена…, до сей минуты. Вот что означает страх и неуверенность в себе! Когда чего-либо боишься, то все кажется таким ужасающим и страшным, и ты начинаешь теряться, путаться, отчего допускаешь глупые ошибки. Надо уметь верить в свои силы. И это дошло до меня только сейчас. И наверно где-то на подсознательном уровне я это поняла и чтобы успокоиться и собраться с мыслями, мне просто необходимо было отсидеться, хотя бы минут десять. Мне папа всегда говорил, что если вдруг попал либо в незнакомую обстановку, либо перед тобой возникло неожиданное препятствие, - никогда не торопись лезть на рожон. Наделать ошибок всегда успеешь. Лучше остановись и осмотрись. Уже через несколько секунд страх перед неизвестностью начнет развеиваться, через минуту пройдет, а еще через несколько мгновений ты поймешь, что все так просто и понятно.
   Я сидела и глупо улыбалась, рассматривая чистый лист бумаги, при этом меня начало трясти, (спасибо валерьянке! будь она не ладна! я где-то слышала, что нельзя пить валерьянку перед экзаменами, так как в этом случае она дает обратный эффект, вот же дура, не прислушалась к совету!). Нина Ивановна это заметила и участливо спросила:
  - Алла, с тобой все в порядке?
  - Да, - кивнула я головой.
  - Тогда, может, тебе чего-нибудь не ясно?
  - Нет, Нина Ивановна, все ясно, - голос мой потихоньку стал выравниваться, но все еще дрожал.
  - Тогда в чем дело?
  - Можно, я выйду…, - от волнения я позабыла все нужные слова и запнулась.
  - Из класса? Нет, конечно! Ты же на экзамене! – возмущенно заговорила Нина Ивановна.
  - Вы…, вы… меня не так поняли, - я мысленно молила, чтобы ко мне вернулось мое самообладание.
  - Можно мне выйти отвечать?
  - Пожалуйста, - теперь уже растерялась Нина Ивановна, да уж, видимо видок у меня действительно был не очень-то презентабельный. – Только ты же ничего не написала?!! – она изумленно глядела на мой чистый лист.
  - А разве задачу надо на листике решать? - поинтересовалась я.
  - Нет, у доски..., но…, - она смотрела на меня в замешательстве.
  - Я готова. Сначала задачу решить или ответить на вопросы?
  - Решай задачу, пожалуйста, иди к доске, - пригласила она, разглядывая меня словно диковинную штучку.
   Я взяла мел в руки и мои мысли потекли по доске, оставляя мои знания четким белым следом. Я писала быстро-быстро, словно, боялась чего-то упустить или не успеть. Огромный треугольник, линейка и циркуль были моими помощниками…
   Нина Ивановна внимательно следила за движением моей руки, а на доске уже вырисовывался ответ к поставленной задаче.
  - Молодец, Довлатова, - услышала я за своей спиной ее голос. – Правильно решила и логично, и лаконично. Теперь давай, перейдем к устным вопросам. Какой там первый вопрос?
  - Свойства инверсии…
   Не поверите, я и сама себе не верила, но я ответила не только на вопросы, указанные в моем билете, но и на все дополнительные. Я не знала, что со мной происходит, отвечая без запинки на все, все задаваемые мне вопросы, касающиеся геометрии. А их задавали мне много, экзаменуя не на риск, а на совесть видимо решили проверить основательно все мои знания. Мне задавали – я отвечала, мне задавали – я отвечала: теоремы, аксиомы, определения… После ответа на последний поставленный вопрос мне уже казалось, что если бы меня попросили доказать недоказанную еще никем в мире теорему Ферма, то думаю, что в тот момент я ее доказала бы тоже. И чего не попросили? Вполне возможно, что стала бы знаменитой! Надо же, Нина Ивановна, какую вы возможность упустили, а то гордились бы, что в свое время я у вас училась! Ха! По-моему меня занесло. Но, думаю, меня можно простить, - это от радости, с кем не бывает! Мне поставили пять. УРААААААА!!!
   Нина Ивановна выставляя ручкой в экзаменационном списке напротив моей фамилии "пятерку" сказала:
  - Жаль, Алла, что я не могу выставить тебе годовую пятерку. Очень жаль, ты ее заслуживаешь по праву, но сама понимаешь…
   Я ничего не ответила, так как винить мне приходилось саму себя, жаль, конечно, но сама виновата, впредь умнее буду. И, по крайней мере, после сдачи геометрии я поняла, что и Нина Ивановна поверила мне, а для меня это было нечто большим, чем годовая пятерка, хотя если честно, то и ее было жаль, да ладно, что было, то было! Я вылетела из гимназии на крыльях. Теперь я уже точно поверила в себя, в собственные силы, и знаете, именно, после сдачи этого экзамена, я уже ничего не боялась. Вот так-то вот. Так и было.
  13
  Экзамены были позади, и впереди нас ожидал выпускной вечер. Мы все к нему готовились с особой тщательностью; очень уж хотелось не только блеснуть нарядами, но и почувствовать себя взрослыми! После сдачи госов все почувствовали некое облегчение и тотчас метнулись в сторону вещевых рынков, магазинов и прочих мест, где продавались товары народного потребления с целью приобретения платьев, костюмов, аксессуаров и прочей лабуды.
   Мне порой казалось, что я просто схожу с ума, так как мне как назло нигде ничего такого особенного на глаза не попадалось, а мне обязательно хотелось чего-то особенное. Но если честно, то я сама себе представить не могла, что именно хочу одеть в этот торжественный день. То мне представлялось на себе нечто длинное и вечернее; то короткое и тоже вечернее; то что-то очень уж стильное, не как у всех; а, в общем, получалось, что сама не знала, что именно хочу. Я измучила маму, папу, всех родственников, знакомых, незнакомых продавцов магазинов, где мне приходилось примерять то или иное платье. Да, что там говорить и саму себя я извела вконец тоже. Наконец моя мама не выдержала всех моих капризов и решила сама лично заняться моим нарядом, заявив:
  - Все, хватит страдать фигней, я тебе куплю абсолютно простое платье без всяких там претензий "на"…, все понятно!
  - Нет, не все, - стала возражать я.
  - Что конкретно?
  - Как что?!! У меня кажется выпускной вечер, а ты мне собралась платье простенькое купить!
  - Да какой это выпускной вечер! Так, выдадут аттестаты об окончании девятилетней школы, танцы – манцы и всё, а первого сентября все снова вместе окажетесь.
  - Ничего себе всё!
  - Слушай, выпускной вечер бывает тогда, когда ты уходишь из школы в другое учебное заведение или ты может, решила пойти учиться в колледж?
  - Ты чего, нет, конечно!
  - Значит, для тебя это будет просто вечеринка с выдачей аттестатов о неоконченном среднем образовании, назовем это так, поэтому и платье будет соответствовать сему мероприятию. Кстати, я уже присмотрела тебе одно французское платьице.
  - А мне оно понравиться? – осторожно поинтересовалась я.
  - Должно…, а не понравиться все равно оденешь, либо иди в джинсах. У меня всё.
   После подобных слов я не то чтобы приуныла, но и то, чтобы развеселилась, сказать не могу, но выбора у меня все равно не оставалось. Оставался всего один день до праздничного мероприятия. Поэтому больше спорить я не собиралась, а посему полностью положилась на ее вкус. Если честно, я ему доверяла и вообще мама у меня была, слава богу, в этом отношении весьма продвинутая. На следующий день с утра мы отправились в магазин, в котором продавалось присмотренное моей мамой платье. Платье действительно оказалось весьма простым… и чрезвычайно элегантным. У него была совершенно обыкновенная и в то же время необыкновенная модель. Зайдя в примерочную я облачилась в это прилегающее и одновременно струящееся по телу платье, которое едва прикрывало мне колени. Рукава у него облегали руки, закрывая их на три четверти, причем один рукав был обычным, а второй с некоей изюминкой. Он был коротким, и к нему была пришита ткань из тонкой черной сетки, что создавало особый шик. Сбоку ближе к бедру в платье был вшит круг из полупрозрачного, матового цвета непонятного состава материала он был чем-то похож на силикон, хотя я не была полностью в этом уверена. Со спины на платье был своеобразный шов и если на него посмотреть с налету, то можно было бы подумать, что платье надето шиворот – навыворот. В общем вот такое платье. Оглядев себя в зеркале, я тут же успокоилась, поняв, что это именно то, что мне хотелось. Купив наряд, мы отправились в отдел, где продавались всевозможные аксессуары и бижутерия. Там мама подобрала мне к обновке комплект, состоявший из гривны и браслета; так же она купила мне колготки в мелкую сетку точно такую же, как и на рукаве и таким образом я была одета. Прическу мне сделали в парикмахерской. Ничего особенного мама парикмахеру гонобоблить на моей голове не дала, так просто уложили в приятном беспорядке. Туфли на высокой шпильке дополнили мое одеяние, и на этом закончилось мучение с моим внешним видом. Я готова была идти на свой выпускной вечер, и я пошла.
  Когда я явилась в школу, народу там кишмя кишело. И все такие нарядные, надушенные, накрашенные (я то не красилась и на сей раз, краситься не стала). Мои одноклассницы были одеты кто во что! Целый калейдоскоп нарядов! Многообразие красок, фасонов, причесок, макияжа! Прямо не выпускной, а демонстрация "высокой моды от кутюр" весенне-летнего сезона. Знаете, бывает такая с прибабахом, когда не сразу соображаешь зачем, для чего и почему. А если честно, то все напоминало не выпускной вечер, а какой-то карнавал. Да уж посмотреть было на что! Здесь, пожалуй, можно было увидеть всё. И длинные вечерние платья для коктейля; и костюмчики типа "о-ля, лето пришло! не пора ли нам на пляж"; и что-то вообще трудно поддающееся описанию. Сироткина, например, была вся в рюшах и всем своим видом тут же напомнила мне "мадам Козявкину, участвующую в летних турнирах". Лобкова красовалась в длинном платье белого цвета, которое обтянуло ее фигуру, подчеркивая ее достоинства и недостатки разом. И она же судя по ее лицу, на котором виднелся четкий отпечаток гордости от собственного внешнего вида, когда шла своим задом просто так и выписывала восьмерки, привлекая всеобщее внимание. Горохова Юлька прыгала как ненормальная в каких-то голубых брючках и таком же голубом топе, завязанном спереди на огромный бант, выставляя на показ пупок. В общем, посмотреть было на что. Не знаю, какое впечатление произвела я и мое платье, но гривна и браслет девчонкам понравились, и они все по очереди перед зеркалом примерили мои украшения, оценив по достоинству.
  14
   Нас собрали в актовом зале и, произнеся напутственную речь для тех, кто решил покинуть гимназию после девятого класса и, провещав пожелания остальным, выражая надежду на успех и прочие прелести школьной жизни, торжественно вручили аттестаты, а затем пригласили всех на праздничную дискотеку. Все как-то банально уныло и без какой-либо там претензии на оригинальность.
   Не могу сказать, что этот выпускной произвел на меня большое впечатление, я бы даже сказала, что вовсе не произвел. Возможно потому, что во-первых, в моем аттестате среди пятерок "красовались" три четверки (отголоски прошлого) и во вторых, слишком уж мы все ждали этого выпускного вечера, рисуя его в своих мыслях каким-то особенным, величественным. Знаете, я даже не могу описать, каким он получился; в общем, он получился не таким, каким все мы его ожидали. После торжественной части, рассмотрев свои аттестаты, все тут же разбрелись по школе, занявшись каждым своим делом. Наши парни как всегда напились и ходили по школе весьма довольные жизнью и собой. Разоренова и Лобкова, как впрочем, и всегда составили им компанию. Кто-то носился по школьным коридорам; кто-то не отрывался от зеркала; кто-то торчал в буфете, упиваясь газировкой; в общем, фигня на постном масле. Дискотека нам тоже не особо понравилась, так как стояло лето и на улицах темнело поздно и соответственно в спортивном зале, где у нас всегда происходили дискотеки, было светло, что нас не особо прикалывало. Кому охота при дневном свете танцевать. Фигня какая-то, а не зажигалово! Нет, конечно, мы танцевали, но как-то вяло, без азарта. Во время танцев меня все время доставал длинноносый парень из "П" класса, прикалываясь к необычному шву моего платья, он мне говорил:
  - Чего это ты платье на изнанку одела?
  - Глючит тебя, что ли? - огрызалась я.
  - Нет, правда! Чего шиворот – навыворот платье напялила?
  - Так задумано, чтобы ты спрашивал! – и хотя он продолжал прикалываться, я больше не реагировала на его приколы. "Идиот, какой-то", - только и подумала я про него.
   Это было единственное "развлечение", которое запомнилось мне в этот вечер. А так больше ничего особенного. Закончилось все еще тривиальнее, чем прошло. Часов в восемь вечера нам всем намекнули на то, что "не пора ли нам пора"; а пол девятого уже объявили, что дискотека закончилась, и предложили всем разойтись, что мы все дружненько и сделали, перенеся выпускной из школы на улицу, решив продолжить праздник по своему усмотрению, а не по школьному протоколу.
   Я стояла на крыльце школы, поджидая девчонок, которые замешкались возле зеркала и от нечего делать, озиралась по сторонам.
  - Ты не меня дожидаешься? – услышала я голос, обращенный ко мне, который уже где-то слышала и, оглянувшись (там стоял тот длинноносый, который доставал меня с платьем) на всякий случая переспросила, мало ли!
  - Это ты мне?
  - Да. Так что, меня дожидаешься?
  - И как ты только догадался! – недоброжелательно отозвалась я.
  - А вот, догадался.
   Я оглядела его с ног до головы с таааким пренебрежением (знаете, после этого учебного года как-то все парни стали мне поднадоедать) и, вложив в свой голос максимум презрения, ответила как в телевизионной рекламе про майонез "Мечта хозяйки" кажется:
  - Всю жизнь о таком догадливом мечтала! – в общем длинноносый все понял и сразу же отвалил.
   Через некоторое время из стен гимназии вывалили мои одноклассники, и мы отправились отмечать, как умеем свой первый выпускной вечер. Но так как опыт в подобных мероприятиях у нас еще только начинался, то мы от нечего делать пошли в первый попавшийся на нашем пути магазин… В общем купили…, выпили… на том и разошлись по домам. Лично я уже в десять часов вечера находилась дома и делилась с родителями о прошедшем выпускном вечере.
   Таким образом, вот и закончилось мое "хождение по мукам". Так и было.
  
  Часть 4.
  Любовь-морковь и девичьи слезы.
  
  1
  . Это лето промелькнуло так же быстро, как и прошлые мои четырнадцать лет. Только в эти летние каникулы у меня не было лазурного моря перед глазами, пенного шелеста прибрежных морских волн в ушах, колкой гальки под ногами, палящего солнца над головой и невинных поцелуев при бледном свете луны. В общем, не буду подробно описывать, как прошли мои каникулярные месяцы скажу только одно: не очень-то интересно, так как в перерывах между отдыхом я усердно занималась с репетиторами. Эти репетиторы меня преследовали теперь всюду; я иногда даже думала, что мне в принципе можно было бы не посещать школу, так как все знания я получала "не отходя от кассы", то есть на дому. И естественно отдыхая в таком режиме (если такой режим можно назвать отдыхом так как, чем больше я занималась, тем больше иногда мне начинало казаться, что мой отдых проходит в перерывах между занятиями, а не наоборот) я и думать позабыла о всяких там дулесовых, славках и прочих парнях. Какие на фиг парни, когда нужно успеть разобраться в алгоритмах, координатах, теоремах, определенно-личных и осложненных простых предложениях, в грамматике английского языка и прочих умных наворотах, которыми меня просто уже задолбали. Но делать мне было нечего: с моими родителями не поспоришь и, мне приходилось безропотно "отдыхать" с учебниками в руках. Так незаметно каникулы и закончились, а для меня можно сказать, что они в принципе и не начинались. Но, несмотря на такое времяпрепровождение по своей сути я все равно оставалась летней девочкой (не даром я родилась летом!) и все равно за эти три месяца сумела накопить энергию в своих солнечных батарейках; ведь помимо учебников мне кое-что все-таки досталось от щедрого лета! Пляж, лес, друзья все это было со мной!
   Закрыв своим днем рождения летний сезон (тридцать первого августа мне исполнилось пятнадцать лет) я с чувством выполненного долга (все-таки я все лето занималась) первого сентября отправилась в любимую школу. В этот светлый для школьников день уже с утра шел упрямый противный дождь и дул еще более противный, осенний, холодный ветер, так что светлый день был не таким уж и светлым скорее мрачным и пасмурным наводящим тоску на наши умы.
   Еле удерживая в руках зонт, который у меня норовил вырвать злобный ветер, проклиная погоду, я подходила к школе, около которой уже толпился школьный люд, укрывающийся от непогоды зонтами. Издалека вообще в принципе были видны только одни зонты, напоминая своим видом одну огромную разноцветную крышу (прямо как цирк Шапито!), под которой прятались школьники и их родители.
   Под этой "крышей" я и обнаружила свой класс. Первым я увидела Каспера нашего бесценного классного руководителя. В руках он, как и все держал огромный черный зонт и всем своим видом сразу мне напомнил Пятачка из мультфильма про Винни-Пуха, который бегал вокруг дерева и приговаривал: "Кажется, дождь начинается, кажется, дождь начинается!". Правда наш Каспер ничего подобного не приговаривал и нигде не бегал, а стоял молча изредка поглядывая то по сторонам, то оглядывался на нас и был весь такой съеженный и скукоженный от всепроникающего осеннего холода (выпендрился, называется на нем был надет легкий костюм, когда остальные стояли в плащах и куртках). Вслед за ним я увидела Зотова, Билана, Закордонца, Сироткину, Правдивцеву, Кравцову и других моих одноклассников, одетых в отличие от Каспера как положено в такую погоду потеплее.
  - Здорово, Довлатова! Какие люди!!! – радостно заорали мне они, когда я подошла к ним ближе.
  - В Голливуде! Привет! – продолжила я их мысль, так же радуясь, что снова вижу родные лица.
  - Выглядишь потрясно! – запела мне в ухо Кравцова.
  - Стараюсь. Ну и ты вроде ничего себе! – не стала кокетничать я. – Загорела. На море отдыхала?
  - Ага. С предками ездила. Скукотища-а-а была мрак!
  - А чего там не с кем было замутить?
  - Замутишь тут как же! С меня там глаз не спускали!
  - Ну, не расстраивайся, зато загорела, - сделав ей комплимент, я тут же обратилась к остальным. - Чего у нас тут после лета случилось новенького?
  - Представляешь, Пумба ушла в колледж при финансовой академии! - заговорила Сироткина завистливым голосом.
  - Очень даже представляю. Было удивительно, если бы не ушла, неужели ее папик не позаботился бы о своей крошке!
  - Да уж точно "крошка"! – усмехнулась она, вспомнив размеры Барановой и позабыв про свои. - Только эта "крошка" ни фига не училась, как же она там сможет учебу тянуть?!!
  - Какая тебе разница? Раз ее туда взяли, значит справится и вообще папа у нее на что?!! Он все и потянет…
  - Или с него потянут…
  - Ну, это уже не наши проблемы! А потом знаешь, я не удивлюсь, если наша Баранова лет эдак через десять – пятнадцать станет крупным финансистом!
  - Довлатова, ну ты и загнула!
  - Загнула – не загнула, а поживем – увидим! По крайней мере, девчонка она не плохая.
  - И правда что! – не стала спорить Сироткина и продолжила. - Димка Пущин тоже в колледж ушел при медицинском.
  - Он вроде как не собирался, - удивилась я.
  - А его родители собрали.
  - Аааа, - протянула я. – Больше потерь у нас нет?
  - Есть, еще Ухватов ушел.
  - А он чего?
  - А его самого "ушли"…, помнишь из-за классного журнала?
  - Так вроде забылось уже.
  - Оказывается, не забылось.
  - А куда же его "ушли"?
  - В школу, где он раньше учился!
  - Аааа… Ну там, наверно, ему будет лучше все-таки он как-то не вписывался в наш коллектив.
  - Да уж, и с пацанами не ладил, - согласилась Сироткина.
  - А чего еще новенького?
  - Так еще Доширак обратно в школу, в которой раньше училась, вернулась!
  - А она-то чего?
  - Ее мамашка сказала, что у нас плохо учат, а она девушка с высокими интеллектуальными способностями и все такое…
  - Ребята, вы можете молча постоять? Как ни как торжественная часть идет, видите, выступает известная лыжница наша олимпийская чемпионка! – подал свой голос Каспер, перебивая наш разговор. – Давайте послушаем, о чем она говорит.
  - Здравствуйте Арнольд Серафимович, как я рада с вами вновь встретиться! - поздоровалась я с классным руководителем.
  - Здравствуй Довлатова, рад тебя видеть тоже только прошу, давайте помолчим и послушаем.
  - Давайте, - согласились мы.
   Торжественная часть в этом новом учебном году, слава Богу, не затянулась, так как утренняя промозглость давила не только на учеников и преподавательский состав, но и на директора с его свитой тоже. Поэтому они быстренько произнесли слова напутствия; отчитались за проделанную администрацией гимназии летнюю работу (нам рассказали, как замечательно покрасили стены в гимназии и обновили драпировки на окнах в актовом зале). И после всего сказанного под звуки школьного гимна, который пару лет назад сочинил один из бывших учеников, и который в свое время нас заставили заучить и теперь мы его знали как Отче наш. Так вот под звуки этого гимна мы торжественно втискивались в узкий проход нашей гимназии, тормозя на пороге перед входом, так как руки у нас были заняты не только сумками и рюкзаками, но и зонтами. И мало того, что мы дружно начали возиться с зонтами, пытаясь побыстрее закрыть их, но с них еще тонкими быстрыми струйками стекала дождевая вода на наши головы и одежду. Естественно, торопясь пройти в теплое помещение, образовывая в дверях пробку, мы начали толкаться, мешать друг другу и невольно брызгаться, в общем, получился натуральный бардак. Но это все, слава Богу, быстро закончилось: с зонтами разобрались, с одежды отряхнули дождевые капли и вообще, как только мы пересекли узкий дверной проем и очутились в фойе, всем стало намного легче. Мы как-то сразу повеселели. Внутри школы пахло свежевыкрашенными стенами: их выкрасили в бледный персиковый цвет и на это, непонятно с какой целью (может в виде украшения или…, в общем, хрен их поймет!) еще нанесли какие-то жуткие пятна более темного тона непонятной формы. Еще в фойе теперь везде были выставлены искусственные пальмы и прочие экзотические растения искусственного происхождения. Весь этот "тропический сад" был "высажен" в такие же экзотические кашпо аляповатой расцветки. В общем, работу по переустройству и облагораживанию гимназии можно смело сказать провели плодотворно и… ну, как смогли.
   Разумеется, покраска стен и "разведение" сада сразу бросилось нам в глаза и естественно, что мы все не преминули критически обсудить новый школьный дизайн вслух:
  - Чего это тут на стены наляпали?
  - Не наляпали, а красоту навели.
  - Даааа, ничего не скажешь! Красота стра-а-ашная сила!!!
  - Да уж! Ужас какой-то! Интересно, кто такое только придумал?
  - Никто не придумывал, само собой получилось!
  - И надо же, как случается!!!
  - Случается, когда краска лишняя остается и, выбросить вроде жаль и деть вроде некуда, так вот ее и пустили в дело.
  - Лучше бы не пускали, лучше бы выбросили….
  - Да чего там стены, вы на пальмы взгляните!
  - Уже взглянули! - теперь, наверно, обезьян разведут…
  - Хорошо бы настоящих…
  - На фиг, лучше плюшевых!!! Либо нас вместо обезьян…
   Нам не понравилось, как выкрасили стены, но чего уж там нас об этом не спрашивают! Да и вообще это все мелочи жизни покрасили, как покрасили! Обсудив покраску стен, мы не пошли в актовый зал, дабы еще обсудить новые драпировки на окнах. Знаете, в принципе нам всем было по барабану: как красят стены, какие вешают драпировки на окна; да и вообще, если у людей имеются пристрастия к дизайнерскому искусству, почему бы это ни реализовать хотя бы в масштабах школы! Вот наша директриса с завучами и реализовывали! Жалко, что ли! Но это все не главное! Главным было то, что в школе было тепло и сухо, и нас эти обстоятельства особенно радовали, так как мы все успели промокнуть и продрогнуть. Поэтому после обсуждения нового дизайна мы сразу же отправились в свой кабинет, в котором не были целое лето…
  2
   Вновь потекла наша школьная жизнь с ее радостями и печалями. Мне, правда, печалиться повода не было, по крайней мере, пока. Отрезок жизни с умеренными успехами и почти полным отсутствием инициативы и растворением в коллективе остался далеко позади. В этом году я твердо решила серьезно отнестись к учебному процессу, что собственно и делала. Я практически не гуляла, приходя со школы, сразу же принималась за уроки; если же в этот день у меня был репетитор, то шла к нему; в общем, стала ботанкой на все сто. Единственным моим развлечением теперь стало хождение в тренажерный зал, где я с чувством гордости сама за себя (попробуйте, позанимайтесь на тренажерах, не отлынивая, а в полную силу!) доводила фигуру до совершенства.
   Первый раз, когда я решилась пойти в тренажерный зал, запомнился мне на всю жизнь. Раньше я считала занятия в тренажерном зале просто развлечением; знаете вроде на людей посмотреть, да себя показать. Да, что там говорить по телевизору в кино ни раз видела, как в тренажерных залах упражняются всякие накрашенные, холенные, улыбчивые тетеньки! Халява, да и только. Ну что тут сложного? Побегаешь по беговой дорожке; педальки покрутишь на велотренажере в свое удовольствие; пресс покачаешь, что тут такого, тем более, что я до этого занималась шейпингом и вроде как была подготовлена. Но сразу же после первого занятия, когда я не то чтобы сесть или встать могла; я вообще до сих пор не понимаю, как смогла выйти из зала самостоятельно, мое представление о тренажерных залах, вернее тренировках явно изменилось в противоположную сторону. Могу сказать только одно, когда я отзанималась и вышла из зала, то сразу же почувствовала, как мое тело резко отделилось от моего разума. Оно совершенно не желало меня слушаться и мне приходилось то и дело ему приказывать. Правда, мои приказания туловище с конечностями тут же на месте игнорировали по полной программе, издеваясь надо мной по высшему разряду, но наиздевавшись вдоволь над всем моим существом все же нехотя, но подчинялись. Но подчинясь, они мне явно мстили, так как моя походка изменилась до неузнаваемости; ноги болели тааак, что просто не сгибались и не разгибались, а иногда еще в самый неподходящий момент как-то странно подгибались, словно меня на уровне коленного сгиба кто-то незаметно ударял палкой. После тренировки я отправилась за кефиром, решив заодно еще, и похудеть (я не была толстой, но мечтала быть такой же прозрачной как всякие там топ и прочие модели), отказавшись от пищи после семи вечера, но, все-таки позволив себе попить кефирчика. И хорошо, что я в магазин пошла не одна, а с мамой, которая решила меня встретить после тренировки, дабы помочь дойти до дома, так как сама занималась и знала, что меня ждало после первых занятий. Без нее бы я, пожалуй, не то чтобы дойти до магазина, я бы вообще никуда бы не дошла и мне бы, пришлось ползти на четвереньках в лучшем случае! Так вот вместе с ней охая и ахая при каждом движении и тут же рассказывая сколько раз - присела и отжалась, сколько километров пробежала и проехала я отправилась в магазин.
   Опираясь на маму, с огромным усилием я превозмогла пять ступенек ведущие в магазин и аккурат в дверях мне неожиданно кто-то "стукнул" по ногам той дурацкой, невидимой палкой вследствие чего я как-то странно присела и пошатнулась, по инерции хватаясь руками за стены, отчего мне стало очень забавно и я, естественно, засмеялась. В этот же момент в магазине (магазин был маленький) около прилавка стояли какие-то парни по виду мои ровесники и что-то там собирались покупать. Через витринное стекло я заметила, что они проявляют явный интерес к моей персоне (а я-то сами понимаете, была после тренировки, знаете волосы там, в разные стороны; лицо цвета перезревшего помидора; колоритно изображенные муки на моей физии болело-то тело, а говорило за него лицо, ну и прочие прелести…, но, как говорила моя мама: красоту ничем не убьешь, поэтому я чувствовала себя уверенно). Так вот эти парни при виде меня, что-то там начали заинтересованно шептать друг другу; по их первоначальному взгляду я заметила, что явно им понравилась. Потом один даже подлетел, хотел дверь мне открыть, джентльмен, черт, возьми! А меня как раз в этот момент по ногам и "стукнуло"... Ноги подкосились; меня повело куда-то в сторону я обеими руками начала хватать сначала воздух, а затем, нащупав стену, схватилась за нее. У парня глаза полезли на лоб, а меня от этого разобрал, можно сказать, истерический конвульсивный смех и еще плюс ко всему от смеха меня согнуло пополам. Мама невозмутимо шедшая позади сначала поддержала, а потом подтолкнула меня вперед. Офонаревший же парень уже стоял с тем другим; они оба отшатнулись от прилавка, к которому успела подойти я; и стали смотреть на меня то ли как на больную то ли как на ненормальную. Признаюсь, на вторую я была похожа больше, поэтому, увидев такую картину, я, прекратив смеяться, решила прикольнуться и безмятежно проговорила, обращаясь к маме, но так, чтобы меня слышали те парни:
  - Мама, ничего, страшного. Мне в институте имени Сербского сказали, что бывает и хуже… Пройдет…Нужно потерпеть. Мне и направление уже выписали…
  - Ты там останешься? – мама все сообразив, тут же мне подыгрывала.
  - Не знаю, может быть…. Месяца на два, на три, - продолжила я словами из рекламного ролика.
   После этих слов как мне показалось, парней накрыл шок. Они, чуть ли не вжавшись в прилавок, так и стояли, заворожено разглядывая меня, пока мы не купили кефир и не вышли. Не знаю, чего уж они там подумали, только после того как мы вышли из магазина, нас накрыл самый натуральный здоровый смех; и тут-то я осознала, что смеяться я могу только сквозь слезы, так как мышцы живота тут же, как и всё остальное, откликнулись тааакой болью. Но ничего красота требует жертв, а я ради красоты могу пожертвовать чем угодно
   На следующий день по школе я не ходила, а передвигалась как на ходулях. Но мало того, что у меня стонало, вопило, скулило и кричало от боли все мое тело во мне не было ни одной клеточки, которая бы не заявляла о себе, как только я начинала не только двигаться, но и просто шевелиться. Ааааааааааааа!
  - Алка, чего это с тобой случилось? - сразу же поинтересовались одноклассники, когда я спускалась, нет, сползала по лестнице, обеими руками держась за перила, при этом, вслух разговаривая, сама с собой: - "Ну, давай же, ну еще чуть-чуть… Ооой! И когда же только все мои мучения закончатся?".
  - В тренажерный зал абонемент купила, - от боли закатывая глаза, но с гордостью в голосе отвечала я.
  - Делать что ли не фига?
  - Не фига.
  - Вот и ходишь теперь как калека! да еще, сама с собой разговоры разговариваешь!
  - Не обращайте внимания - это я себя сама успокаиваю.
  - Тебе не кажется, что тут попахивает клиникой?
  - Нет, тут пахнет тренажерным залом. И вообще, у меня ноги – руки болят, но зато у меня через два месяца пресс будет клёвый! квадратиками!
  - Ага, будешь вся перебинтованная в инвалидной коляске ездить, но зато с голым торсом…
  - Точно и еще табличку напишу "ПРЕСС". И вообще, я похудеть хочу, там знаете, какие толстые тетки своим жиром трясут!
  - Ага, и с ними один скелет костями гремит! – ухмыльнулись Билан Лешка с Волковым Антоном.
   Одноклассники надо мной подтрунивали, а я упорно ходила в "Шейп" так назывался мой тренажерный зал, и "лепила" из своего тела рельефы и квадратики. Вскоре боль прошла и осталась только легкость во всем теле, и естественно мои одноклассники больше надо мной не издевались. Предков такая ситуация весьма радовала. Еще бы их не радовала бы такая ситуация!!! Это, какому ж родителю не понравятся, когда их чадо целыми днями занято делом с пользой не только для ума, но и для тела??? И при этом никаких тебе "любовей – морковей", длительных телефонных тары-бары-растабаров, вечерних променадов, созерцательных взглядов в никуда и мечтательных хронических состояний. В общем, я жила под девизом: "нет - нирване!". Мимо глаз моих одноклассников также не ускользнуло и то обстоятельство, что я стала слишком много времени уделять учебе. Они как-то сразу заприметили мое стремление к "свету", поэтому ни преминули выяснить причину:
  - Ты чего это, Довлатова, ботанкой решила заделаться?
  - Ага, а что?
  - Заболела что ли?
  - Нет, к свету тянусь!
  - Бывает!
  - Хуже, но реже?
  - Нет, реже, но хуже.
  - Да?!! А, что может быть хуже?
  - Тьма, разумеется! Только смотри, крылья не сожги, когда к свету подлетишь!
  - Так я ж тянусь, а не лечу и вообще, отстаньте от меня, что хочу то и делаю, - заявила я, после чего ко мне больше с подобными разговорами не приставали; видно мои ответы их полностью удовлетворили и они решили для себя, что причин для беспокойства нет. А раз причин нет, то чего попусту переживать! Мне правда такое любопытство не очень-то понравилось, вернее, стало неприятно, так как значит, когда я "к свету потянулась", всех почему-то это обстоятельство встревожило, а вот когда я "в яму скатывалась", всем было откровенно по барабану, но я промолчала. Да ладно фиг с этим забили!!!
  3
   Учиться-то я училась, но видимо от продолжительных занятий с репетиторами я все-таки стала уставать, и мне захотелось чего-то новенького, поэтому я временами все же стала поглядывать по сторонам в поисках чего-нибудь интересного. Откровенно сказать это "интересное" и даже не одно нашлось быстро. К нам в гимназию пришел новенький парень такой симпатичный, такой милый, в общем, у него была тааакая мордашка с ума можно сойти! (Генка Самолетов по сравнению с ним мог спокойно идти отдыхать, что он, впрочем, и делал, так как ушел из школы после девятого класса и теперь только изредка осчастливливал нас своим присутствием в дни дискотек). Естественно, что многие девчонки нашей школы увидев его тут же повлюблялись. Правда оговорюсь, пришел он не в наш класс, а в правовой, то есть "10-П" отчего мои одноклассницы расстроились до глубины души, особенно Разоренова Танька с Лобковой Викой. И если большинство моих одноклассниц посмотрели, поговорили, обсудили по полной программе все его прелести и тут же сразу забыли (или почти забыли) о новеньком, то Танька и Вика не только положили на него свой плотоядный глаз, но и стали его тайными воздыхательницами. При этом объединились в некую коалицию и начали вдвоем предпринимать кое-какие попытки завоевать его сердце. Но пока, откровенно говоря, их попытки успеха не имели, так как быстро выяснялось, что у этого новенького уже есть девушка, с которой он давно встречается; и они даже уже успели купить и обменяться золотыми кольцами не обручальными конечно, но тем не менее. Поэтому Разоренова и Лобкова принялись разрабатывать различные стратегии, дабы добиться его доброго расположения. Да, забыла совсем представить этого новенького! Звали его Марсель, а фамилия у него была Масли. С его историческими корнями я знакома не была, но его лицо и фамилия с именем явно говорили, что он был не русским. У него были добрые карие глаза, прямые волосы черного цвета, нос чуть с горбинкой, но эта горбинка нисколько его не портила. И еще на его лице всегда сияла очень приятная, я бы даже сказала, обворожительная улыбка.
   Вот именно это "интересное" и было тем первым, на что можно было посмотреть в нашей школе. Второе же "интересное" обнаружилось тут же. Собственно я веду вас к…, думаю, не догадаетесь! Ха-ха, к тому носатому, который доставал меня с платьем на выпускном вечере и с которым я "любезно" обмолвилась на прощание в прошлом году после окончания выпускного вечера. Так вот этот носатый, начиная с первого сентября, стал пялиться на меня словно я седьмое чудо света не меньше. Не могу сказать, что я пришла от этого в полный восторг, нет. Вернее поначалу нет, потому что он мне ну, совершенно не понравился и даже показался каким-то идиотом. Но спустя неделю другую я вроде пригляделась и к его носу и к нему самому и он уже не казался мне таким страшным и таким дураком как поначалу, а тут еще мои одноклассницы подливали масло в огонь (да уж, это они делать умеют!).
  - Довлатова, ты знаешь, кто от тебя взгляда оторвать не может? – как-то поинтересовалась у меня Разоренова Танька.
  - Ты имеешь в виду того носатого из "П"?
  - Что, уже заметила?
  - Не заметишь тут! Он же прохода не дает! То платье ему мое не нравиться, то юбка моя неправильного фасона, то еще какую-нибудь гадость скажет.
  - Это он любя.
  - М-да, так любя и убить можно.
  - Как он тебе? - нравится?
  - Эталоном красоты его назвать трудно даже о-о-чень!
  - Не могу не согласиться, но…, - проговорила Разоренова, но тут встряла в разговор, подоспевшая Кравцова.
  - Довлатова, да на фиг тебе его красота!
  - Да он мне вообще по фигу, а не только его внешность!
  - Напрасно, - продолжала та. – Между прочим, он очень даже ничего…
  - В каком смысле?..
  - Во всех. Но от самого главного его качества вообще с ума можно сойти! – мечтательно произнесла Наташка.
  - Ты уже сошла?
  - Нет, мне кроме Баранчика Васи никто не нужен.
  - А это еще кто?
  - Ты его не знаешь, мы с ним в одном дворе живем.
  - Понятно. Ну и от чего же можно сойти с ума? - на всякий случай, но с ноткой скептицизма все же поинтересовалась я.
  - За свою девушку он все отдаст. Понимаешь с ним как за каменной стеной. Ты себе даже представить не можешь, какой он замечательный!!! – она даже глаза закатила для убедительности.
  - И откуда такие подробности из жизни замечательных людей? – насмешливым тоном спросила я.
  - Так я с ним раньше в одном классе училась оттуда и знаю. И знаешь, я бы на твоем месте не растерялась бы!
  - Ага, ты мне с Дулесовым, помнится, тот же совет давала! И я, помнится, не растерялась… Спасибо… за совет… И больше не надо. Как-нибудь без советов!.. Обойдусь.
  - Да забудь ты про то, - как ни в чем, ни бывало, небрежно махнув рукой, продолжила она. – Тогда мы еще дуры были!
  - Вообще-то дурой была я одна, - самокритично усмехнулась я.
  - Ой, Довлатова, забей, - заговорила Разоренова. – Теперь у нас дурой выступает Лобкова.
  - Как это? – откровенно удивилась я
  - А ты разве не в курсе??? Теперь он вовсю мутит с Дулесовым.
  - Так она вроде с ним в прошлом году еще пыталась мутить или у нее не получилось ничего? – хотя я не особо интересовалась кто, с кем, зачем, на чем, но тут меня пробило любопытство, так, чисто спортивное.
  - Ой, Довлатова, ты меня просто удивляешь, а с кем у нее, когда получалось?
  - Откуда я знаю! Я за ее личной жизнью наблюдений не веду.
  - Так и есть, поверь.
  - Да мне как-то по барабану, - безразлично пожала я плечами.
  - Дуля же знаешь, в свое пожарное училище поступил и его оттуда по субботам – воскресеньям домой отпускают. Так Лобок со всей прыти мчится в его компанию, и знаешь там о тебе только, и говорят, - тут она глянула в мои глаза, в которых не проявилось ни капли интереса, и живо добавила. - Да, это правда, она мне сама рассказывала, - Разоренова явно отвлеклась от первоначальной темы.
  - Да? И что же они говорят?
  - Так херню всякую. Забей, - махнула она рукой.
  - Да пошли они… Пусть говорят, что хотят. И можно о них больше не говорить? - раздраженно проговорила я,
   Почему-то мне не захотелось узнавать какую же конкретно "херню" обо мне говорят в компании Дулесова. И потом мне как-то совсем не хотелось вспоминать уже забытый роман.
  - Разумеется, можно! Так что с Марусичем-то? – Разоренова вновь перешла к ранее начатому разговору.
  - А это еще кто???
  - Марусич? Так это тот носатый из "П", а ты разве не знала его фамилии?
  - Да мне это было как-то ни к чему, - пожала я плечами и, усмехнувшись про себя, спросила. – А его зовут случайно не Маруся?
  - Точно Марусей, но настоящее имя у него Арсений.
  - Ему идет, - улыбнулась я, представляя этого носатого перед глазами.
  - Между прочим, он хочет с тобой загулять.
  - А больше он ничего не хочет?!!
  - Да ладно тебе, Алка, выкобениваться! Он, правда, нормальный парень лучше приглядись к нему получше, - назидательно проговорила она.
   Я взглянула на рядом стоящую Кравцову, та согласно с Разореновой кивала мне головой. Ничего, не сказав в ответ, я все же взяла на вооружение данный совет и стала ненароком тоже бросать заинтересованные взгляды в сторону носатого, так как числиться ботанкой мне стало откровенно надоедать, да и вообще, что с меня станется, если я разок – другой погляжу на кого-то?..
  4
   Это случилось в середине октября. Ночью мне приснился сон как будто я иду по дороге, а по обочине лежат кошки, вернее их трупы. И этих дохлых кошек было тааак много, в общем, я проснулась, конечно, не от ужаса, так как не боюсь мертвых и даже со второго класса мечтала поступать в медицинский институт. Моя мечта оборвалась, как только мы стали изучать такой предмет как химия, которая мне ну совсем не понравилась вернее, мне не понравилось ее учить, после чего я решила, что медицина обойдется и без меня. В общем, я проснулась в недоумении: к чему бы это? В этот же день я отправилась в школу по пути, думая о сновидении. Все-таки странный сон мне пригрезился, я бы даже сказала, что очень странный. Я верю в приметы, сны и прочие потусторонние тонкости и само собой разумеющееся, что этот сон явился темой для размышлений. Но все раздумья ни к чему меня не привели, вернее, привели… в тупик. Поэтому я начала озираться по сторонам мало ли чего такое замечу. Но и по дороге ничего особенного мною замечено не было даже никого знакомого не встретилось и так же не попалось ни одной дохлой кошки. Знаете, иногда на дороге валяется застывшее тело оставленное душой, например, когда несчастное животное случайно под машину попадет, и холодный труп некому убрать с глаз. Вот, к примеру, в прошлом году одну такую бедолагу электричка расчленила, не знаю, куда делось само туловище, а вот ее голова всю зиму пролежала на шпалах посреди рельсов. И к слову сказать, по этой кошачьей голове люди ориентировались, в каком месте остановится электричка; где откроются двери; знаете, даже было удобно. Правда, весной, когда начались повальные субботники, эту голову убрали; так и было… Да что я все о трупах да, о трупах. Не буду о грустном. Так как на самом деле все было клево! День был немного по-осеннему прохладный, но в то же время ясный и солнечный. Настроение, несмотря на непонятный сон у меня было такое же солнечное, как и день. А чего находиться в миноре? Все шло просто замечательно. Последнее время я думала только о хорошем, да и вообще печалиться причин не наблюдалось, а сон?.. Да мало ли чего могло присниться! Может, лежала неудобно или еще чего! По крайней мере, мне не хотелось из-за этого портить себе настроение; и уже подходя к школе, повстречав там своих одноклассников, я перестала думать о нем.
   В этот день у нас было шесть уроков. На третьей перемене я как всегда отправилась в буфет вместе с Правдивцевой, дабы подкрепить свои силы чем-нибудь вкусненьким. В предвкушении мы уже подходили к дверям буфета, как нежданно-негаданно меня окликнула Танька Разоренова:
  - Алка, ты в буфет? – я оглянулась, рядом с Танькой стоял тот носатый парень, который в последнее время просто уже откровенно обстреливал меня своими взглядами, а Танька Разоренова, само собой, разумеется, знала всех парней школы.
  - Да, а что? – ответила я.
  - Можно тебя на минуту?
  - Если осторожно, - ответила я и обратилась к Правдивцевой:
  - Машка, займи очередь я сейчас подойду, - с этими словами я подошла к Таньке и тому парню.
  - Ал, это Арсений, - Разоренова посмотрела сначала на него, а потом перевела взгляд на меня и, уже обращаясь к нему, добавила:
  - Арсений, это Алла, ну все я пошла.
   Я посмотрела на нее выпученными глазами, так как все было настолько неожиданно в общем как обухом по голове, и пока она не успела развернуться и уйти я у нее спросила:
  - Куда ты пошла?
  - Ну, все я вас познакомила, теперь сами обо всем договаривайтесь.
  - А мы должны о чем-то еще и договориться???
  - Да, - хитро заулыбалась Танька.
  - О чем??? – от изумления мои глаза не только выпучились, а просто уже вылезали из своих орбит.
  - Да ну вас, я лучше в буфет пойду, - она резко развернулась и ушла, оставив нас наедине.
  - Ал, ты мне нравишься, я хочу с тобой загулять, ты как? – не теряя времени даром, тут же произнес тихо носатый.
   Я так растерялась и почему-то на ум мне пришло мое ночное сновидение и я не нашла ничего более умного сказать как неожиданно для самой себя выдала первое, что пришло в голову:
  - К чему снятся дохлые кошки? – я это проговорила тааакой скороговоркой, что он явно ничего не понял да что там говорить он и сам-то смущался не меньше чем я сама и, по всей видимости, именно поэтому не стал переспрашивать, а продолжил интересующую его тему:
  - Ал, можно тебе позвонить сегодня?
  - Звони, - неожиданно для себя самой согласилась я.
   Могу сказать одно: в это мгновение меня с головой накрыл самый, что ни на есть настоящий столбняк. Я даже сама не поняла и чего это я так разволновалась?
  - Может, скажешь номер?
  - Да… скажу….
   В буфет я на этой перемене так и не попала. Какой на фиг буфет, когда в голове после всего перемешались столько мыслей. И самое главное, что я сейчас в принципе не могу вспомнить, о чем я тогда думала. Помню только, что после разговора с Марусичем я вместо буфета почему-то отправилась в класс, хотя время, чтобы съесть булку и выпить кофе у меня явно хватало, так как до конца перемены еще оставалось минут пять. Придя в класс, я молча уселась на свое место и, размышляя о состоявшемся только что разговоре, уставилась в одну точку. Могу сказать одно: ход моих мыслей постепенно принимал приятное направление…
   Из задумчивого состояния меня вывел прозвеневший звонок на урок и Каспер который как ураган "влетел" в класс. У нас по расписанию был урок литературы на котором мы проходили "Евгения Онегина" поэтому я направила свои мысли на рабочую волну. Урок начался. Каспер закатывая восторженно глаза артистично жестикулируя своими длинными руками, принялся доносить до наших умов глубокий смысл романа:
  - Роман в стихах "Евгений Онегин" по праву можно назвать не только лучшим произведением Александра Сергеевича Пушкина, вершиной его творчества, но и одним из самых изумительных произведений мировой литературы…
   Не могу сказать, что меня увлек рассказ Каспера, но я терпеливо сидела и внимала, так как литература мне была нужна для поступления, а вот Повалеву с Зотовым рассказ Каспера был совсем не интересен. Они оба собирались поступать в "Бауманку" и литература их не пёрла, ни в каком виде, поэтому они включили плеер, разделив наушники на двоих, включили музон; тем самым развлекали себя. Увлекшись, они не заметили, что громкость плеера включили до предела, и музыка тихими звуками поплыла по классу, разливаясь всюду достигая не только наших ушей, но и добралась до ушей Каспера. Каспер которого итак не очень-то воспринимали, занервничал, прекратил жестикулировать замолчал, прислушался, обвел весь класс своим затуманенным литературой взглядом, а потом, обращаясь к парням, говорит:
  - Зотов и Повалев, выключите плеер! - но парни так увлеклись, что не расслышали голоса Каспера, потому продолжали, как ни в чем, ни бывало слушать музыку, закрыв глаза и в такт музыке, покачивая головами.
   Наблюдая за их идиллией, я не выдержала и ответила вместо парней:
  - Арнольд Серафимович, а это не плеер, это душа поет у мальчиков.
   Естественно, что после этого класс грянул дружным хохотом тем самым, оторвав от плеера Зотова с Повалевым. Урок продолжился. Каспер вновь завел свое:
  - Итак, продолжим... не зря Белинский в своей восьмой статье "Евгений Онегин" писал: "Онегин" есть самое задушевное произведение Пушкина, самое любимое дитя его фантазии, и можно указать слишком на немногие творения, в которых личность поэта отразилась бы с такой полнотою, светло и ясно, как отразилась в Онегине личность Пушкина…
   Не успела я прийти из школы раздеться и помыть руки, как зазвонил телефон. Трубку подняла мама: ее не удивило, что мне звонит парень, так как приняла его за одноклассника, которому приспичило спросить о домашнем задании. Но когда я начала смущенно улыбаться и чего-то там нести про погоду, дохлых кошек и прочую лабуду уши у нее напряглись, глаза посуровели…, в общем, посмотрев на нее, я сразу же закончила разговаривать.
  - Это как понимать? – поинтересовалась она.
  - Что? – сделала я невинные глаза.
  - Вот это, - кивнула она в сторону молчаливого лежавшего телефона.
  - Это Арсений… Марусич.
  - И что он?..
  - Он предложил мне встречаться.
  - И ты, конечно, согласилась?..
  - Конечно нет… Сказала, что подумаю.
  - Раз подумаю, значит, согласилась, - мама тяжело вздохнула и проговорила разочарованным голосом:
  - Опять новый роман… Опять вся учеба коту под хвост…
  - Мам, ну почему ты так говоришь???
  - Если бы я тебя не знала…, уверяю, молчала бы.
  - А вот и не знаешь. Я вовсе не собираюсь бросать учебу. Ты видела: я одни пятерки получаю.
  - Видела…, но пока ты их получала, на твоем пути не стоял… как там его…
  - Арсений.
  - Во-во.
  - Мам, я тебя клятвенно заверяю, что я не брошу учиться. Хочешь, своим сердцем поклянусь.
  - Нет уж, лучше уж клянись сердцем этого Арсения как наименее ценного члена… не нашего коллектива…
  - Мам, давай я вообще клясться не буду.
  - Давай, но смотри, если я увижу в дневнике хоть одну четверку…, - она на секунду призадумалась. – Ладно, хотя бы одну тройку… этот Арсений исчезнет с твоего горизонта. Ты меня хорошо поняла?
  - Даже больше.
  - Вот и хорошо. Давай обедать.
  - Мам, к чему снятся дохлые кошки?
  - Это что, пароль времен второй мировой войны?
  - А при чем тут пароль?
  - Про этих дохлых кошек я слышу уже второй раз, а первый раз я услышала, когда ты про них втирала по телефону этому Марусичу.
  - Да нет, это сон мне такой приснился вот я у всех и расспрашиваю о кошках; хочу узнать к чему бы это!
  - Ну-ну.
  - Так к чему?
  - К живым собакам.
  - А серьезно?
  - А серьезно, то не знаю. Будем надеяться, что к хорошему. Слушай, а этот твой Марусич часом не живодер? Может у него подпольная фамилия Шариков!
  - Придумай что-нибудь получше! – недовольно фыркнула я.
  - А что кошки-то в твоем сне дохлые были… Вот может он их того… Он-то тебе сам, случайно, не снился?!!
  - Мам, тебе только дай тему так ты ее разовьешь!!!
  - Сама спрашиваешь, потом еще и обижаешься!
   Первый раз мама увидела Марусича, когда мы с ней шли на рынок, и он нам попался навстречу. Увидев его издалека, я сразу же ей зашептала на ухо, словно меня кто-то мог услышать:
  - Мам, мам, вон того парня видишь?
  - Какого именно? - переспросила она меня негромко, но мне показалось, будто она не говорила тихо, а орала и не просто орала, а просто вопила в рупор, чтобы все слышали, отчего я быстро зашептала.
  - Тише ты.
  - А в чем собственно дело?
  - Вон тот парень в черной куртке и есть Марусич…
   В этот момент мы поравнялись, я еле заметным кивком головы поздоровалась с ним; при этом еще смущенно заулыбалась и покраснела. Мама всё сообразила на месте и, проявляя максимум деликатности как бы невзначай, мельком поглядела в его сторону. Но этого ей хватило, чтобы по-своему его оценить. Когда мы разминулись, я для пущей убедительности оглянулась, чтобы узнать далеко ли ушел мой новый поклонник, и только после этого пристала к маме:
  - Мам, ну как он тебе?
  - Честно?
  - Очень честно.
  - Ну, если очень, то никак.
  - Как это никак!!! Тебе он понравился или нет?
  - Мне???
  - Ну не мне же.
  - Я-то тут при чем??? Разве я с ним по телефону часами разговариваю?!! Или может, это я с ним собираюсь встречаться?
  - Мам, хватит, а! Может, ответишь?!! – я была вся в нетерпении.
  - Мне, кажется, он должен нравиться сначала тебе, а потом уж мне, - дразнила меня мама.
  - Ну, мам, перестань. Ну, все-таки как он тебе?
  - Парень, как парень, - наконец стала говорить она то, что мне хотелось слышать, - но бывают и лучше…, - потом подумала и добавила, - но в жизни встречаются экземпляры и похуже.
  - Вот и я говорю, - обрадовалась я, сама не зная чему.
  5
   Таким образом, постепенно начал раскручиваться мой новый роман, раскрыв свои первые удивительные страницы и завладев нами обоими в полной мере. Мои отношения с Арсением складывались не стремительно, как это было с остальными, и имели, я бы выразилась, ступенчатую форму, но не потому, что он этого не хотел, а потому, что этого не хотела я сама. И ему ничего не оставалось делать, как ждать, когда же я, наконец, созрею для встреч, а для ускорения созревания он звонил ежедневно по два-три раза на дню, и мы с ним болтали часами. Мы говорили об учителях, о школе, о моих тренировках в тренажерном зале, о боксе (он занимался боксом), о друзьях, чего любим и чего не любим, в общем, обо всем, что только приходило в наши головы. В первые дни нашего знакомства я не ждала его звонков, потом привыкла к ним, и как только раздавался звонок, тут же летела к телефону… Кажется, я начинала привыкать к этому носатому. Он постоянно звал меня пойти с ним гулять на улицу, но я не соглашалась. Честно говоря, я все еще относилась к нему с неким недоверием это первое, а второе, я и сама не могла себя понять хочу ли я с ним действительно встречаться или нет. Но все вело к тому, что вроде как хочу, но меня, что-то стопорило. И я долго копалась в своей душе, отыскивая это "что-то" и, наконец, все же откопала. Не удивляйтесь, но в своей душе я откопала собственную гордость. Да самую простую гордость. После Дулесова (Славку я в счет не беру) мне не хотелось кидаться в объятия первому встречному парню (после всего, что со мной произошло в прошлом году, во мне проснулась какая-то практичность, а может, это просто говорил мой первый в таких делах горький опыт). Да и вообще мне хотелось получше присмотреться к этому Марусичу. Вот я и присматривалась. Присматривалась (вернее прислушивалась, так как в школе мы с ним практически не разговаривали и не подходили друг к другу, а по телефону болтали много) я к нему примерно недели две или три и не успела оглянуться, как наступили осенние каникулы. Вот в первый день каникул я впервые согласилась пойти с ним вечером погулять. Он как настоящий джентльмен зашел за мной домой и даже познакомился с моей мамой. К тому времени мою маму уже боялись все парни, так как она никаким образом не желала с ними сюсюкать. Она была неумолимо с ними строга. Мне же она говорила, когда я просила ее смягчить немного тон, что если я по-настоящему кому-то понравлюсь, то этот парень не будет смотреть ни на "свирепую маму", ни на "злобного папу" в общем, несмотря ни на что, будет добиваться встреч со мной. И вот с таким парнем она будет разговаривать так, как разговаривает со мной, папой и со всеми близкими и хорошо знакомыми людьми и все такое. В общем, она не давала раскусить себя и свой вполне миролюбивый характер, выдавая себя за "злобную мегеру" ну, а мне только приходилось мириться с таким маминым подходом к моим ухажерам, хотя где-то в чем-то она была права. Так вот когда Арсений зашел за мной первый раз; я очень долго завязывала на шее шарф. У меня всегда возникает проблема с шарфами, так как я их пытаюсь завязать, таким образом…, в общем, на это время у меня бывает, уходит больше, чем на все сборы в целом, поэтому к нему вышла моя мама и сказала:
  - Привет, ждешь?
  - Угу, - промычал он, явно стесняясь ее.
  - А ее нет, я вместо нее, - он поглядел на нее испуганно, а она продолжала, улыбаясь незлобно издеваться. – Со мной не хочешь пойти прогуляться?
  - Нет, - замотал он головой; и в эту минуту появилась я.
  - Что не хочешь с моей мамой прогуляться? – смеялась я, а он только мотал головой, но тут снова подала голос моя мама, решив познакомиться с моим новым ухажером:
  - А как тебя зовут?
  - Арсений, - скороговоркой выпалил он.
  - Арсений, а в светлое время суток гулять слабо?
  - Нет не слабо, - у Арсения, наконец, прорезался голос.
  - Ну, значит, мы договорились, - потом она подумала и добавила. – А если все же собираешься гулять с ней по вечерам, то только с одним условием: передаешь мне ее, - она кинула быстрый взгляд в мою сторону, - из рук в руки. Согласен?
   На это мамино условие Арсений согласно закивал головой; тут же подъехал лифт (пока мама выставляла свои условия, я нажала на кнопку вызова лифта, так как он у нас вечно блуждает где-то между этажами и его приходиться долго ждать) мы тотчас вошли в него и стали спускаться вниз. Уже находясь в лифте, он спросил:
  - А ты чего задержалась?
  - Настоящие леди, всегда должны задерживаться, - улыбнувшись, ответила я.
  - Ну, ты и загнула!
  - Хочешь, разогну?
  - Давай.
  - Настоящие бабы всегда тормозят!
  - Ну, ты даешь! – засмеялся он.
   На дворе стоял конец октября, который постарался разукрасить в красочные и совершенно неожиданные осенние цвета деревья и кустарники. Мы отправились гулять, когда уже стемнело, и на улице зажглись фонари. Под ногами шуршали листья. Погода стояла просто замечательная. Было немного прохладно, но совсем не холодно. Не было ни дождя, ни снега. Мы с ним бродили по улицам без умолку болтали и смеялись, смеялись и болтали… О чем и над чем я сейчас доподлинно сказать не могу, но нам так было хорошо вдвоем, что как-то сами собой непроизвольно появились и общие темы и предмет для смеха был моментально обнаружен в нас самих. Точно помню, как мы смеялись, когда я, вспоминая, рассказывала, какой я выглядела дурой, когда в младших классах мне мальчик, Димка Орлов подарил цветы. Он тоже вспоминал, как в первый раз влюбился в девчонку из класса, в общем, эти воспоминания нас развеселили.
   В девять вечера мне по предписанию родителей нужно было быть дома, поэтому мы пошли к моему дому. Мы зашли в подъезд; и как только металлическая дверь с шумом захлопнулась за нами; он тут же захотел меня поцеловать, но я как настоящая леди не позволила.
  - Ты, что! мы с тобой только раз прогулялись, а ты уже пристаешь с поцелуями? - откровенно возмутилась я.
  - Извини, я думал…- пожал он плечами, несколько смутившись.
  - Что ты думал?..
  - Сказать честно? – он заглянул мне в глаза.
  - Скажи, - согласно кивнула я головой.
  - Ты первая девушка, которая отказалась со мной целоваться в первый же вечер.
  - Это плохо?
  - Хорошо…
   С этого вечера мы с ним начали не только разговаривать по телефону, но и ежедневно встречаться. Но встречались мы с ним, несмотря на каникулы все равно только по вечерам. Маму это обстоятельство хотя она сама дала добро, все же несколько тревожило (у нее на уме были одни уличные хулиганы!), но в то же время, видя спортивную фигуру Марусича узнав, что он занимается боксом, она все же соглашалась на наши вечерние моционы, по крайней мере, во время каникул.
   Во второй день каникул он принес мне розу бардового цвета, что мне явно пришлось по вкусу, но это и понятно. Я была в восторге, так как с детства просто обожаю цветы. Это не просто красивые слова я действительно люблю цветы. Люблю, когда их много, мало, один цветок. Люблю разные цветы: крупные и мелкие, дорогие и обыкновенные… хотя знаете, обыкновенных цветов я еще не видела они все необыкновенные! Я просто признаюсь: - я люблю цветы! И Арсений тем самым попал в самую точку.
   В разговоре он называл меня зайкой, говоря, что я очень похожа на зайчика такая же нежная и пушистая. И в знак этого, даже подарил плюшевого зайчика, которого я поставила рядом с розой (роза долго не вяла, но как я потом выяснила, мама подливала в нее какие-то химикаты для продления ее жизни). Мне это тоже нравилось. И вообще, чем больше я общалась с Арсением, тем сильнее во мне разрасталось мнение о том, что не только весна, но и осень сближает людей. Когда я с ним гуляла я совсем не обращала внимания на то, что на деревьях желтели и мало-помалу осыпались листья, обнажая кроны; что блекла трава и птицы собираясь улетать в теплые страны носились в небе огромными шумными роями то, рассыпаясь, делясь пополам, то, снова соединяясь в одну огромную стаю, таким образом, как бы говоря нам до свидания. Да осень уже чувствовала себя полновластной хозяйкой, но у меня было такое ощущение, что в моей душе наступило… даже не весна, а настоящее лето. Во дворе стояла осень, а я до сих пор чувствовала себя летней девочкой и не желала меняться. В душе я думала: - пусть другие покрываются инеем да пусть они хоть снегом запорошат свою душу! Если, разумеется, им хочется. А я не хочу и не буду. Рядом со мной был Арсений, с которым я ощущала себя защищенной и счастливой. Не могу сказать, что я влюбилась в него без памяти, но волна теплых чувств уже накрыла меня с головой это точно.
   Спустя неделю после первых наших встреч мы с ним поцеловались. Это произошло в беседке под крышу, которой мы забрались, прячась от внезапно начавшего дождя. Все случилось так неожиданно. Мы как обычно гуляли между домов по улицам, не подозревая, какую ловушку нам собирается подстроить этот приятный вечер. Так как на улице уже стемнело, мы не заметили, что небо заволокло дождевыми тучами. Поэтому для нас дождь начался внезапно и решительно. Дождевые струи в одно мгновение образовали водяную стену, обступив нас со всех сторон, и мы не понятно чему, радуясь, взявшись за руки шлепая по быстро образовавшимся лужам и создавая море брызг вокруг, помчались в первое, попавшееся нам на пути укрытие, коим и оказалась эта беседка. Мы сильно вымокли. Наша одежда успела набрать столько воды, и можно было подумать, что мы прямо в одежде искупались в каком-то водоеме. Вода струйками катилась по нашим лицам, затекала за воротники, стекала по одежде, в общем, приятых ощущений было мало. Нет, все же одно было… Когда мы оказались в укрытии Арсений нежно обнял меня своими большими сильными руками и я не стала сопротивляться мне наверно даже этого хотелось, так как к настоящему моменту я уже испытывала некую привязанность к нему. Мы стояли тесно прижимаясь друг к другу. Мы стояли так близко друг от друга, что ощущали наши теплые дыхания. Сначала немного смущаясь происходящего, я глядела вниз, в темноте вечера разглядывая почерневший от времени деревянный настил беседки; и носом ловила еле уловимый запах какого-то то ли одеколона, то ли туалетной воды исходящий от одежды Арсения. Затем осмелела и медленно подняла глаза… наши взгляды встретились, поведав нам о том чего, мы оба не могли произнести вслух… От происходящего мне показалось, что у меня закружилась голова, и я закрыла глаза и вдруг ощутила как его теплые губы ласково и в то же время осторожно прикоснулись к моим волосам, дотронулись до виска и, наконец, нашли мои губы… У меня не было сил сопротивляться. Да я и не хотела. Боже мой! Мы застыли в таком нежном и в таком сладком поцелуе… Это был наш первый поцелуй. Нам обоим было хорошо… И именно после этого поцелуя я почувствовала, что не только нравлюсь ему, между нами в тот момент возникло нечто общее единое, что именно я еще не ведала, но что-то такое зародилось однозначно. Мы еще долго стояли в окружении дождя, и нам обоим казалось, что дождь начался специально, чтобы оградить нас от посторонних любопытных взглядов сблизить нас и сделать счастливее. Шум дождя в этот вечер казался нам особой обворожительной музыкой, под ритмы которой мы целовались, целовались, целовались... Мы оба на всю жизнь запомнили и эту беседку, и этот дождь, и этот наш первый поцелуй. Так и было…
  6
   Так незаметно для нас промелькнули осенние каникулы. Эти каникулы полностью компенсировали мне лето, которое я провела с учебниками в руках. Арсений один заменил мне и море, и лето, и солнце и все-все то хорошее и радостное, что может дать летний каникулярный отдых.
   В последний каникулярный вечер, когда Арсений, как и всегда, передавал меня "из рук в руки" моей маме, она его предупредила:
  - Арсений, каникулы закончились, поэтому давайте браться теперь за учебу, я понятно выражаюсь?
  - Вполне, - ответил он.
  - Ну, раз ты понял, значит, я могу быть спокойна, но на всякий случай, я предупреждаю, если что…, то вашей любви придет happy end, понятно?
  - Да.
  - Вот и хорошо, что мы поняли друг друга.
   На следующий день после каникул мы с Арсением встретились в школе. Я не хотела, чтобы кто-то знал о наших с ним взаимоотношениях, поэтому не разрешала ему не только целовать меня при всех даже в щечку, но и обнимать меня за плечи. Он был согласен со мной, поэтому, когда подходил ко мне на перемене, делал вид, что между нами ничего такого особенного не происходит, словно мы только хорошие знакомые и не более. Обычно мы стояли в школьных коридорах или сидели на лавочке в фойе и мирно разговаривали, не привлекая к себе внимания окружающих и не давая, поводов для сплетен. Конечно, я не могу сказать, что совершенно никто не знал про наши теплые отношения. Естественно, что в эту тайну была посвящена Танька Разоренова ведь она, собственно нас и свела вместе, посему имела полное право знать то, что было неведомо другим. И, само собой разумеющееся, что она по секрету (всему свету) рассказала обо мне и Арсении своей подружке Лобковой. Еще про нас знали практически все друзья Марусича (у него не было секретов от друзей), а так как я для него в какой-то мере являлась предметом особой гордости, он тем более не мог не похвастать дружбой со мной. Еще бы! - спортсменка, отличница и просто красавица! Не скромно? Но это было почти правдой: так как я занималась спортом, училась практически на отлично, ну а то, что касается "почти правды"… в общем, меня действительно многие считали красавицей. Ой! За время своего повествования я не разу не описала себя! Всё красавица да красавица и никакой тебе конкретизации! Вот так упущение! Но ничего сейчас исправлюсь. Что касается туловища и конечностей: рост у меня метр семьдесят, фигура… да, трудно описывать себя любимую, но постараюсь. Фигура спортивная, длинные стройные ноги. Теперь о голове: волосы цвета ванили, ниспадающие до плеч, серые большие глаза, темные ресницы, аккуратный нос, что там еще осталось? - губы…, уши… - все это тоже имеется в наличии в исправном состоянии. В общем вот такая я…, но знаете как: на вкус и цвет…
   В общем, круг посвященных людей в наш с Арсением секрет невольно расширялся. Но кроме этих несколько человек в школе про нас никто ничего толком не знал, может, конечно, догадывались, но это и только. Друзья Арсения, знавшие о наших отношениях, проходя мимо меня, лишь загадочно и в то же время учтиво улыбались, но ничего не говорили и никогда не здоровались. (Арсений, рассказав о нас своим друзьям, меня почему-то ни с кем не познакомил). Разореновой да впрочем, и Лобковой тоже о нас кому бы то ни было, рассказывать также никакого резона не было, так как у них обеих зрел план, в котором я должна была сыграть немаловажную роль. В чем заключался этот план и вообще, причем была тут я, спросите вы, так вот, отвечаю. В одном классе с Марусичем учился тот новенький парень Марсель Масли от которого все просто были без ума. И так получилось, что Арсений с этим симпатягой стали лучшими друзьями. И естественно, что через меня и Арсения девчонки смогли бы приблизиться к Марсу, (так сокращенно его прозвали в школе) на ооочень близкое расстояние. Вот Танька с Викой и вились вблизи меня, словно я варенье, а они осы. Особенно старалась Разоренова. Лобкова же была более сдержана, потому что у меня с ней всегда были напряженные взаимоотношения - мы не жаловали друг друга. Вика с первых дней нашей совместной учебы стала мне завидовать. Сначала ее зависть, проснувшись, открыла один глаз, глядя на мою одежду - я во много раз лучше ее одевалась; второй глаз у зависти открылся, когда Вика обнаружила, что парни обращают свое внимание больше на меня, а не на нее. Ну, а вслед за всем этим у нас просто развилась обоюдная неприязнь, хотя внешне мы ее никак не выражали, но внутренне друг к другу не подпускали.
   Танька Разоренова времени зря не теряла и уже успела познакомиться с Марсом лично. При каких обстоятельствах случилось сие событие, я не знаю, знаю только одно, что она сама подвалила к нему и знаю, что Марсель на нее пока не реагировал никак. Нет, конечно, он с ней здоровался, иногда разговаривал, но не больше. И как только заканчивались уроки, он бежал к своей девушке, которую звали Виолетта, с которой и проводил все свободное время. А времени у него было предостаточно, так как он не очень-то отягощал себя запасом знаний и учебный процесс рассматривал как некое насилие над мозгами, но благодаря состоятельным родителям держался в школе (наша директриса при приеме в гимназию в первую очередь обращала внимание не на успеваемость ученика, а на кредитоспособность родителя). Но Танька на то была и Танька, да и фамилию носила полностью соответствующую своей личности, отчего надежды не теряла, поэтому, провожая Марселя томным взглядом, заняла (как обычно в таких случаях и делала) выжидательную позицию. Лобкова же близко познакомиться с ним не сумела, поэтому пока ходила и только облизывалась при виде Марселя. Ну а меня, честно признаюсь, такая ситуация весьма развлекала, так как я сама никогда бы как они не поступила (сами понимаете "богатый" жизненный опыт!) и вообще я считаю, что не я должна за кем-то бегать, а наоборот, но наши точки зрения на этот счет не совпадали. Танька же, заняв выжидательную позицию; частенько подходила ко мне и парила мои мозги о Марсе.
  - Алка, ты можешь меня свести с Марселем поближе?
  - А зачем он тебе? Тебе чего без него парней не хватает?!!
  - Не хватает!
  - Ого, свежо предание, да верится с трудом!
  - Ладно тебе выкобениваться, слышишь, я хочу с ним замутить, - откровенно заявила Танька, не изменяя своим правилам.
  - Так у него ж девушка есть!
  - Сегодня есть, завтра нет.
  - Да уж, с твоей логикой не поспоришь…, только ты подумала, как я тебя с ним сведу?
  - Ты чего, Довлатова, чего тут думать! - он же друг Маруси!
  - Так Маруси же, а не мой. И ты знаешь, что я лично с ним не знакома? Да, я вообще, в принципе, не знакома ни с одним другом Арсения!
  - А чего так плохо-то?
  - Да ты, знаешь, на меня вроде не капает!
  - Посмотрите на нее! На нее, видите ли, не капает, а на меня-то капает! Ты что, не можешь сама познакомиться с друзьями своего парня? Или, хотя бы с Марсом! - наезжала на меня Разоренова.
  - Зачем?
  - Алка, ты меня удивляешь! Он же лучший Марусин друг! С друзьями парня надо дружить, - наставляла она меня, не забывая о своих корыстных целях.
  - Знаешь, я как ты не могу, тебе надо, ты и знакомься сама.
  - Ну, Ал, ну чего тебе стоит!
  - Слушай, по-моему, ты его больше меня знаешь! Я сколько раз видела, как ты на переменах ему лапшу на уши навешиваешь! – начала я злиться.
  - Ничего я ему не навешиваю, он мне просто нравиться.
  - Понятное дело, что нравиться, а кто тебе не нравиться!
  - Алка, не занудничай, а! Предложи Марусе сходить куда-нибудь и взять с собой Марселя, ну и я там, рядом окажусь, как бы невзначай, - она посмотрела на меня тааакими невинными глазами, что я даже невольно рассмеялась.
  - Ну, чего ты ржешь!
  - Да так, накрыло что-то, - ответила я, от смеха сгибаясь в три погибели.
  - Вечно тебя накрывает, где ни попадя! – безнадежно махнула она рукой (весь класс знал, что меня иногда ни с того ни с сего накрывают приступы смеха).
  - Ладно, что-нибудь придумаем, только ведь он если и пойдет, то наверняка будет со своей девушкой. Насколько мне известно, они всюду вместе ходят, - насмеявшись, согласилась я, перестав злиться на Разоренову, ну чего с ней поделаешь, натура у нее такая!
  - Ничего, вот пусть он и посмотрит, кто из нас лучше! – сразу же оживилась Разоренова.
  7
   Наш же роман с Арсением продолжал развиваться, увлекая нас все дальше и дальше. Мне иногда начинало казаться, что мы с ним говорим на одном языке и мыслим в одном направлении; мы понимали друг друга; и вообще нам было хорошо вдвоем. И естественно что, сблизившись с ним, я стала питать к нему доверие, поэтому откровенно исповедовалась обо всех своих экс-парнях, с которыми встречалась до него: и про Тимура, и про Дулесова, даже про Славку рассказала. В ответ он мне тоже поведал о своих бывших пассиях. После чего мне, конечно же, стало любопытно узнать, как же выглядят его бывшие и я, разумеется, так как все они учились вместе с нами только в разных классах, хорошенечко разглядела их при первом же удобном случае. Честно признаюсь, тут же сравнив их с собой, - осталась довольна, так как мне показалось, что я намного лучше их. Я даже для подтверждения собственных мыслей призвала Разоренову.
  - Танька, скажи, кто лучше вон та девчонка или я? – глазами я показала на девчонку из параллельного класса.
  - А на фиг тебе это надо? – удивилась Разоренова.
  - С ней Маруся встречался, хочу с собой сравнить, - пояснила я.
  - Нашла с кем сравнивать! Ты бы себя еще вон с той "мышью" сравнила, - Танька поискала глазами наиболее подходящую для сравнения кандидатуру и, обнаружив такую, (она как раз проходила мимо нас) показала на девчонку из одиннадцатого класса, по которой когда-то сох Марусич, он мне сам рассказал, ну а Разоренова, можно сказать, ткнув пальцем в небо, угодила в точку.
  - Между прочим, это одна из его пассий и, кстати, она ему из всех его девчонок, больше всего нравилась, - сказала я, провожая "серую мышь" глазами.
  - Эта-а-а??? Он чего, с дуба рухнул или зрения лишился!!! – у Разореновой рот от удивления раскрылся, так как та в действительности не обладала, как говорится – ни рожей, ни кожей.
  - Я его об этом не спрашивала.
  - Зря. Но я склонна думать, что у него все-таки есть проблемы со вкусом.
  - Не поняла? Я что уродина, по-твоему?
  - Да при чем тут ты! Я про его бывших! Ладно, я еще пойму про ту задницекрутку, которую ты мне показала, но эта-а-а!!! Эта, ни в какие ворота не вписывается! – Разоренова еще раз глянула в сторону удаляющейся фигуры девушки и, пожимая плечами, тут же засомневалась:
  - Алка, а ты часом, ничего не перепутала?
  - Нет.
  - Интересно, что же он в ней нашел???
  - Сказал, что она очень мягкая и нежная.
  - Ну, он и замутил! Как это понять?
  - А я откуда знаю, я же не Маруся.
  - И то верно…, а как долго он с ней встречался?
  - Никак.
  - Как это "никак"???
  - Ну, может, звонил ей домой, не больше.
  - Странно, откуда же он знает, что она мягкая и нежная?
  - Он рассказывал, что с ней часто бывал в одной компании по праздникам.
  - Да он у нас еще и психолог – аналитик! Слушай, если она ему так запала, чего тогда он с ней загулять не захотел?
  - Она отказала.
  - Она??? – у Таньки от удивления брови взлетели вверх, потом она немного подумала и сказала. – И эта "мышь" еще что-то там себе выбирает? Вот бы никогда не подумала. Хотя мышь, она и есть мышь…, только я все равно не понимаю, что он в ней такого нашел! Тем более она еще и старше его на год! Надо же старуха понравилась! Да уж, мужская душа – потемки, - Танька никак не могла угомониться, узнав этот факт из биографии Маруси.
  - Не родись красивой…, - заметила я.
  - Красивой – не красивой… Тут я одно скажу: у Маруси вкус, оказывается, бывает, хромает, да и вообще, перепады такие резкие: от "серой" мыши к красавице… Или.., - Танька вдруг призадумалась, а потом спросила:
  - Алка, а ты, случайно, не знаешь кто у нее родители?
  - Папа вроде как, если, конечно я не ошибаюсь, какая-то шишка в какой-то нефтяной компании.
  - Тогда все понятно. Ему папа понравился. А то там "нежная, мягкая", он бы еще сказал, что она пушистая и сладкая! Я Марусича знаю, он парень не промах: практичный и дальновидный, - резюмировала Разоренова.
  - А от меня-то ему тогда что нужно?
  - Дура ты, Довлатова! Красота ему твоя нужна и ум, чего не понятно, - Танька оценивающим взглядом оглядела меня с ног до головы, остановила свой взор на моих новых модных сапогах золотисто-бежевого цвета с острым носом и высоченной шпилькой и добавила. - Да и нищей тебя не назовешь тоже; сапожки-то сколько стоят? В Охотном ряду покупала?
  - Мне мама купила без меня, - ответила я, а Разоренова, меж тем уже забыв о моей обнове, продолжала развивать тему:
  - А помнишь, как наш Каспер говорил, что красота и ум понятия редко совместимые, так что ты у нас редкий экземпляр. Кстати, мне тут на той неделе Зотов про тебя и Каспера хохму одну рассказывал, умора, да и только.
  - А какую хохму про меня и Каспера рассказать можно? – оторопела я.
  - Помнишь, у нас на прошлой неделе литература была? Так вот ты может, не слышала и не видела, так как уже выходила из класса, а Зотов стоял и смотрел тебе вслед своим печальным взглядом. Ну, ты знаешь, как он обычно на тебя смотрит. Так вот тут к нему подкатывает сзади наше классное "приведение" и мечтательно произносит: - "Да, хороша! Вот бы с такой…", - ну, скажи, разве не хохма?
   От услышанного меня накрыл, чуть ли не истерический смех. Еще бы, наш правильный Каспер и такое сказал! С ума сойти!
  - Разоренова, а ты часом не придумала это? – поинтересовалась я, вволю насмеявшись.
  - Иди у Зотова спроси, раз мне не веришь! – надула губки Танька.
   Поговорив с Разореновой, я сразу успокоилась, так как она, в общем-то, подтвердила мои собственные соображения относительно бывших симпатий моего парня. Хотя, если честно, то себе конкуренток в школе я не наблюдала, так как сам Марусич особой красотой не блистал, (этот факт был налицо – один его нос чего стоил!). Учился он тоже неважно, можно сказать, что в принципе не учился, я иногда вообще не понимала, зачем он ходит в школу да еще для чего-то носит с собой портфель (естественно без учебников).
   Мне хватило пару дней, чтобы разглядеть бывших пассий Маруси ему же моих парней пришлось разглядывать несколько дольше, так как только один Тимур учился вместе с нами. (Арсений, так же как и я, проявил любознательность в отношении только уже моих симпатий; мне об этом доложила Разоренова, так как невольно и у него стала импровизированным консультантом на животрепещущую тему). И если меня из всех его девушек почему-то волновала больше всего Яна, та "серая мышь" из одиннадцатого класса, то Арсения взволновал мой роман с Дулесовым. Как-то раз, когда мы прогуливались с Арсением по улице и держались за руки, навстречу нам попался Дулесов. Когда Дулесов увидел меня в радостном расположении духа (как раз в тот момент я вместе с Арсением заразительно над чем-то смеялась), то посмотрел на меня тааакими глазами! В общем, даже Арсений это заметил и спросил у меня:
  - Чего это он на тебя так уставился? Может пойти разобраться? - Арсения хлебом не корми, дай поразбираться!
  - Не стоит, - ответила я. – Это Дулесов, с которым я встречалась в прошлом году.
   Арсений посмотрел на него еще раз, но промолчал, видимо взгляд Дулесова сказал ему, о чем таком важном. Пока мы ничего на этот счет друг другу не говорили, но в обоих наших душах все же занозой засела некая ревность к прошлым, казалось бы, забытым романам. Странно как-то, но так и было…
   Я уже говорила, что Арсений в школе учился плохо, поэтому иногда я решала ему задачки по физике или алгебре. Мои одноклассники только диву давались, когда он прибегал ко мне в класс на перемене и просил решить "трудную" задачу, которую в принципе, можно было решить и в уме.
  - Слушай, этот Марусич такой тупой, - говорили они мне.
  - Я бы сказала, что не тупой, а среднестатистический, - пыталась я его защитить, но так, чтобы не вызвать каких-либо подозрений с их стороны.
  - Ничего себе среднестатистический! Он же не может решить то, над чем даже думать не приходиться, - особенно издевался над способностями Маруси наш Билан.
  - А он и не думает, поэтому решить не может.
  - Алка, а он как учиться?
  - Как может…, иногда ему даже тройки ставят, - призналась я.
  - Да???
  - Ладно, поиздевались над интеллектом парня, тогда дайте мне ему контрольную по физике решить, а то перемена скоро кончится!
  - Ты хоть подумала, что скажет ему физичка, когда будет проверять его контрольную работу и там будет все решено правильно? Ты ж ему решила даже необязательный вариант! Она ж, наверно, привыкла к его тупизне, – не могли они никак угомониться
  - Ничего страшного, подумает, что он феномен или подпольный отличник, - отбивалась я от назойливых дурацких вопросов.
  - Ха-хаа-хааа, - заржали все, - а больше она ничего не подумает?!!
  - Отвалите, а! Он подпишет, что контрольная по физике решена девушкой Марусича Арсения. Всё, довольны! – я невольно выдала свою тайну.
  - А ты что, разве с ним гуляешь? - спросил меня Зотов, который последнее время на меня все чаще глядел слишком уж подозрительно, каким-то уж больно романтичным томным взглядом и это уже заметила не только я, но и все мои одноклассники, но эту тему я развивать ни с кем не хотела, поэтому ее сразу как-то замяли.
  - Ну, вот, - расстроилась я, - из-за вас ляпнула, чего не хотела.
  - Ну, так что, гуляешь или нет? – прилип ко мне Зотов.
  - И, да и нет, - выкручивалась я.
  - А поточнее, - подал свой голос Билан.
  - А к чему такая точность??? – мне казалось, что я вот-вот сорвусь.
  - Точность никогда не бывает лишней! – поднял вверх указательный палец Сашка Закордонец, я посмотрела на него тааакими злыми глазами, и он тут же добавил, - это не я сказал – "это Би лайн GSM сказал", - и при этом посмотрел на Билана, который стоял рядом и ухмылялся.
  - Давайте, давайте – ухмыляйтесь, издевайтесь…
  - Довлатова, тебе чего трудно правду сказать? – снова начал Зотов.
  - Не трудно.
  - Вот и скажи, - он смотрел на меня таким жалостливым взглядом, что я не выдержала.
  - Да, - кратко ответила я, не став больше бередить нервы Зотова, так как не люблю издеваться над чувствами других (он же не виноват в том, что я ему нравлюсь).
   Решив Арсению на листике задачи по физике, которые должны были быть на контрольной, я ему еще на всякий случай дала свой справочник по физике, где подчеркнула и подписала, откуда ему необходимо черпать нужный материал, если помимо задач, будет задано еще что-то. Через урок, написав и сдав на проверку контрольную, он мне его вернул. А уже дома я обнаружила между страницами, маленький листочек, на котором было написано: "спасибо, солнышко". Честно, признаюсь, мне было до чрезвычайности приятно увидеть этот клочок бумаги с этим незамысловатым текстом…
  8
   После той контрольной по физике, которую я решала Арсению на перемене и благодаря самой себе (ну, надо же, дура какая, потеряла бдительность!), теперь все мои одноклассники знали о том, что я встречаюсь с Марусичем, но это не стало поводом для каких-либо пересудов, так как мы продолжали в стенах школы вести себя пристойно. Хотя, тем не менее, повод для сплетен все же случился. При чем для сплетен грязных, лживых…, впрочем, сплетни иными и не бывают. И как это не печально, но эти злословия чуть было, не привели к разрыву наших с Арсением отношений. А случилось всё вот как. Как-то раз в школу заявился Дулесов с друзьями, что он забыл в школе, я не знаю, но только с ним я случайно столкнулась на лестнице, когда спускалась с третьего этажа школы на первый. На мне были надеты те модные сапоги с очень высокой шпилькой и поэтому, я сходила очень осторожно, чтобы не свалиться, дабы не пересчитать ступеньки собственным телом и отчего глядела себе под ноги. В это время Дулесов поднимался по этой же лестнице, и мы с ним столкнулись нос к носу, я даже ойкнула от неожиданности, когда увидела перед собой знакомую, но в то же время давно забытую физиономию. Я быстро пришла в себя и хотела пройти мимо, но он бесцеремонно улыбнувшись, заградил мне проход своим телом. Естественно, мне пришлось остановиться. В мгновение ока я сумела его разглядеть. За год, что мы не виделись, он практически не изменился, если не считать его волос, которые приобрели естественный цвет (видимо, в его пожарном училище красить волосы не разрешали). Боже мой, когда я увидела его натуральный цвет, я чуть было не упала от такого сюрприза - Дулесов оказался рыжим! Мне трудно объяснить мои чувства, которые испытывала в ту минуту, так как вы даже и представить себе не можете, до чего же я не люблю рыжих! А в период, когда я сохла по Дулесову, я понятия не имела в кого была влюблена! Мне даже стало любопытно, влюбилась ли я в него, если бы знала, что он рыжий? Но сейчас на этот вопрос трудно ответить. Уже проехали! Прошла любовь, завяли помидоры! Я стояла и смотрела поверх его коротко стриженой и порыжевшей головы, (он стоял на ступеньку ниже) подмечая в нем недостатки, которых не замечала раньше. Сейчас он мне показался каким-то субтильным и неприглядным, в общем, не фонтан не в моем вкусе. И чего я нашла в нем? "Какая же я была дура! Нашла в кого влюбиться!" - молниеносно созревали в голове критические мысли к самой себе.
   Да, Дулесов, я на сто процентов уверена, если бы ты встретился на моем пути годом позже, то есть сейчас, я бы даже не взглянула в твою сторону. Ты моя ошибка, сон, забвение, временное помутнение рассудка, сглаз, да называй, как хочешь. И представь себе, сейчас ты мне не нужен ни в каком виде, поверь, это правда! И даже если я когда-нибудь буду вспоминать о тебе, то только лишь потому, что с тобой связано мое "падение и взлет". Ты, сам, не ведая того, научил меня быть сильной. Так и было…
   Я стояла на лестнице и смотрела на Дулесова; и на моем лице явственно было написано разочарование прошлыми чувствами; а он же смотрел на меня взглядом, который явно не соответствовал тексту отображенном на моем лице. Он нагловато улыбался, но его глаза выдавали его с головой из них струились теплые лучики, которые пытались пробить мою каменную стену, которой я мысленно оградила его от себя. Еще немного постояв, я не выдержала и сказала:
  - Дай пройти!
  - Ну, как дела? – спросил он вместо того, чтобы меня пропустить.
  - Нормально. Пройти дай.
  - А ты похорошела, - проговорил он, игнорируя мою просьбу. – Стала такая…, я бы даже сказал, что красивая.
  - И дальше что?!!
  - Я думал о тебе…, скучал…
  - Это твои проблемы.
  - Может, встретимся сегодня!
  - С Лобком встречайся!
  - Неужели ревнуешь к этой дуре?!!
  - Тебяяя??? – от удивления у меня глаза так и вытаращились.
  - Меня… или не ты меня любила?
  - Что было, то прошло…
  - Может, все вернем на круги своя, - стоял он на своем, чем стал меня страшно раздражать. Тоже мне, возомнил тут из себя!
  - Дулесов, ты что, так никому и не пригодился кроме Лобковой, а она оказалась девушкой без характера, быстро тебе надоела. Так решил обратно ко мне вернуться?.. – проговорила я, нарисовав на своем лице выражение понадменнее и не дожидаясь ответа добавила:
  - Только и мне ты больше не нужен. А ну пусти, - я что есть силы, толкнула его в плечо, и ему ничего не оставалось делать, как посторониться, единственно, что я услышала позади себя его голос:
  - Ты еще об этом пожалеешь!
   Я хотела ответить, что он сам пожалеет, но решила больше с ним не связываться. Вот и случилось… Дулесов вернулся ко мне и теперь не я, а он мне говорит: "ты еще об этом пожалеешь". Правда, когда он меня бросил (при этом ничего не объяснив), оставив один на один с моими бедами, я ничего не сказала, а только подумала об этом, но факт остается фактом. Я всегда чувствовала, что он ко мне вернется. И если честно, то в душе желала этого, но не потому, что хотела его возвращения, а затем, чтобы почувствовать свою силу и превосходство подобного рода обстоятельствам.
  9
   Вечером я сидела и корпела над учебниками. Завтра должна была быть контрольная по алгебре. Нина Ивановна пообещала, что она будет трудной, поэтому я решила дополнительно позаниматься. Зарывшись с головой в учебники, увлекшись решением одной замысловатой задачки, я не сразу сообразила, что в другой комнате разрывается телефон, (дома никого не было, поэтому к телефону подойти было некому).
  - Слушаю вас, - проговорила я, очнувшись от "учебного сна" и подбежав к телефону.
  - Алла, вспомни все то, что ты мне не рассказала про Дулесова, - услышала в ответ голос Арсения (голос у него был какой-то странный доселе мне не знакомый).
  - Что ты имеешь в виду? – растерялась я.
  - Ты сама знаешь, - ответил он и повесил трубку тем самым, поставив меня в самый настоящий тупик.
   Тупо уставившись на телефонную трубку, которая однотонно издавала отрывистые скучные звуки, я ничего не понимала. Что-то дельное в голову сразу не пришло. Знаете, как бывает: что-то, кто-то, чего-то сказал и вдруг раз и сразу озарение. А тут же ну ничего! Пустота и всё. "Интересно, чего такого я не рассказала про Дулесова?", - задумалась я. Вроде бы все, что можно было рассказать (да даже чего и нельзя), рассказала. Наконец-то, взяв себя в руки, я положила трубку на место и отправилась готовиться к контрольной. Чего голову ломать, когда тема слишком уж туманна. Сев за стол, я снова взялась за задачу... Нет, посторонние мысли назойливо начали вплетаться в решение алгебраических задач. "Странно. Чего такое я должна была рассказать? Какая-то ерунда" - назойливо думалось мне. Я еще некоторое время сидела тупо уставившись в раскрытый учебник, грызя пластмассовый колпачок ручки, но мой мозг уже явно перенастроился на решение других задач, более жизненных и насущных… Хотя и говорят в телевизионной рекламе, что женщины могут делать несколько дел одновременно ко мне это явно никакого отношения не имело. Я не умела. Я либо делаю одно, либо другое. Вот и сейчас, когда, наконец, осознала, что решать школьные задачи больше не в состоянии, отправилась в ванную, чтобы почистить зубы, принять душ и затем лечь спать, так как время уже было позднее. Из ванны я вышла, почувствовав себя сиреной с нежной и душистой кожей. Назойливые мысли смылись мягкой, волшебной, хрустальной водой. После душа их след исчез, как и не бывало. Легко. Свежо. Безмятежно. Теперь можно лечь спать. Утро вечера мудренее.
   Первым уроком у нас был русский язык. До начала урока мы решили вспомнить детство. Естественно вспомнили, закрыв в шкаф, в который вешали верхнюю одежду, Волкова. В общем-то, это был не насильственный акт. Он сам вызвался, так как решил выспаться. А почему и нет? В шкафу было много места, темно, тепло и наблюдались прочие "удобства" сомнительного характера, например грязная обувь. Каспер, как всегда, влетел в класс сразу же после звонка и тут же принялся нас пересчитывать. Не досчитавшись двоих, стал выяснять причину:
  - Кто знает, где Волков?
  - А разве он не с нами? – еле сдерживая смех, подал свой голос Билан.
  - А вы, что сами не видите?..
  Но не успел он развить тему, как в класс ввалилась Разоренова и застопорилась в дверях
  - Госпожа Разоренова, вы, почему опаздываете на урок русского языка? – поинтересовался он.
  - А что тут такого? Я и на алгебру опаздываю, - невозмутимо ответила Танька, стоя на пороге, облокотившись о косяк и тут же добавила:
  - Так можно пройти и сесть?
  - Куда?
  - Ну не на вас же! – бесцеремонно заявила она
  - Разоренова, у тебя что, язык очень длинный? – ошалел Каспер.
  - Да…, пока еще никто не укоротил.
   У Каспера на мгновение пропал дар речи, но, справившись со своими эмоциями, он заверещал:
  - Завтра в школу… с родителями!
   Куда делся Волков, Каспер уже выяснять не стал. Танька своей наглостью явно его вывела из колеи, а может быть и "отшибла" память. А между тем, Волков находился в шкафу. Могу сказать только одно, что сидел он там тихо, никому не мешал, наверно, точно уснул. Урок продолжался. Каспер принялся развивать тему урока. Мы проходили тему: "Отвлеченные и конкретные существительные" и Каспер нам рассказывал:
  - Отвлеченные существительные образуют группу слов, обозначающих абстрактные различные понятия, такие, как качество, действие, состояние. В пример я возьму такие слова как, например: упругость, сострадание, хромота, социология. Это вам понятно? – спросил он оглядев класс, и продолжил. - Отвлеченные существительные отличаются от конкретных не только лексическим значением, но и грамматическим. Они не способны определяться количественными числительными и, как правило, употребляются только в единственном числе. Часть же отвлеченных существительных может употребляться во множественном…, - не успел он закончить свой монолог, как вдруг, дверцы шкафа раскрылись, и оттуда вывалился Волков. Его волосы были растрепаны, лицо красное как помидор и при этом он как-то уж очень виновато улыбался.
  - Здравствуйте, Арнольд Серафимович, - произнес он, отряхиваясь от налипшей к его одежде пыли.
  - Волков, это еще что за новости? – глаза Каспера своими размерами стали напоминать медные пятаки 1925 года выпуска.
  - Какие там новости, Арнольд Серафимович, сплошные неудобства, - принялся жаловаться Волков. – Сначала вроде бы ничего, чей-то пуховик под голову подложил, вместо подушки…
  - Это наверно Правдивцевой Машки, - предположил Закордонец, подав голос
  - Ну, может быть, точно не знаю, там темно было, - согласился Волков и продолжал дальше жаловаться на все "прелести" отдыха в шкафу:
  - Вроде только засыпать начал, как мне в лицо какой-то мех лезть стал…
  - А это лапсердак Довлатовой он у нее с мехом. Ты его случайно не съел? – поинтересовалась Правдивцева, обидевшаяся за участь, постигшую ее пуховик.
  - Что я моль, что ли? – уже отряхнувшись, ответил Волков.
  - Волков, тебе, сколько лет? – укоризненно проговорил Каспер, глядя на такую картину (признаюсь, в этот момент он еле сдерживал смех, еще бы!).
  - Арнольд Серафимович!..
  - Что Арнольд Серафимович! Вы, в каком классе учитесь?!! Смею напомнить, что вы доучились до десятого, а в голове…
  - Опилки, - подсказал Билан.
  - И при чем измельченные, - добавил Каспер и тут прозвенел звонок с урока.
   На этой мажорной ноте (для нас) урок и закончился. Скажу честно, на любом другом предмете мы бы не позволили себе вести подобным образом, а так как это был урок, который вел наш классный руководитель…
   На этой перемене я Арсения не видела. На следующей же перемене он прошел мимо меня, даже не взглянув в мою сторону. Я ничего не понимала, но подходить сама к нему не стала, решив переждать какое-то время. Должно же, в конце концов, выясниться, в чем собственно дело! Время шло… Прошло уже несколько дней, но так ничего и не прояснялось. Арсений ко мне не только не подходил, но и не смотрел в мою сторону. Так же он не звонил по телефону, да и вообще никак себя не проявлял. С его стороны игнор был полнейший. Я не знала как себя вести. Еще неделю назад он постоянно звонил мне, мы ходили гулять, и вообще все было классно и ничего не предвещало каких-либо неприятностей, а поведение Арсения говорило именно о неприятностях. От происходящего в моей голове уже поселились сомнения, сея изрядную панику в моих отношениях уже не только с Арсением, но и с теми парнями, которые смотрели на меня с некоторым теплом. Мне начало казаться, что я перестаю им не только доверять, но и понимать также, так как мне непонятны были их некоторые действия. В частности то, что они все, не объяснив причины, как-то резко прекращали со мной общаться. Но долго раздумывать над этой темой я не стала, хотя и сделала свой вывод: какие-то все парни странные, с приветом, так сказать. А как еще можно объяснить их поведение после всего того, что со мной происходило? Сначала муси-пуси с тобой, а потом резко без объяснения причин прекращают общаться. Ну, разве это не странность или я чего недопонимаю? Себя я ненормальной не считала.
   Делая такой вывод, я старалась себя не только успокоить, но и правильно оценить происходящее между мной и Арсением. Мне пришел в голову Дулесов, вернее тот день, когда он решил бросить меня… Уж больно всё было схоже с нынешней ситуацией… Повторение сюжета. Ну, надо же! Опять какой-то тупик!!! Я даже начала копаться в себе, пытаясь найти ответы на такое туманное поведение парней, но ответы получались, я бы сказала какие-то безответные. Мой разум отказывался что-либо понимать! Но я решила не падать духом. А что мне оставалось делать? А ничего теперь все, что со мной происходило, я стала использовать в качестве наглядного пособия по разумному применению и рациональному использованию и не только времени, но и моего отношения с парнями. Внутри меня словно какой-то компьютер мгновенно все просчитывал, и я знала, что придет время, когда буду почивать на лаврах. А то, что это непременно случится - я предчувствовала всеми фибрами своей души. Конечно, на данном этапе я себя чувствовала не лучшим образом, поэтому первым делом решила привести не только мысли, но и себя в порядок. Первым делом попросила маму отвести меня в салон, чтобы изменить прическу (ну надо же чем-нибудь себя порадовать!). Потом отправилась в тренажерный зал, чтобы заодно с лишними калориями (я с горя съела два пирожных) сбросить с себя и "груз сомнений" давивший на мое сознание. Туда я ходила регулярно и, меня там знали все: от администратора до охранника. В тот день дежурил охранник по имени Коля. Он был очень высокого роста, но при этом имел субтильное телосложение. Представьте себе длинную накрахмаленную нитку, так вот это Коля. Честно говоря, я не понимала, зачем нужна в спортивном клубе охрана. По крайней мере, когда я там находилась, они слонялись по клубу бездельничая, смотрели телевизор или торчали в тренажерном зале, где болтали с тренирующимися, если, конечно, были знакомы. Поздоровавшись со всеми, я отправилась в раздевалку. Переодевшись, прошла в тренажерный зал, где уже занималось несколько человек. Все они мне были знакомы, так как я с ними встречалась практически на каждом занятии. Поприветствовавши их, я включила шестой уровень на беговой дорожке и побежала… Коля, обходя дозором вверенную ему территорию, уже переместился в тренажерный зал.
  - Что Ал, здоровеешь? – поинтересовался он, наблюдая за мной, пока я бежала по дорожке.
  - Да я вообще-то не болела, - ответила я, переходя к другому тренажеру.
  - Алка, ну зачем тебе это надо? – не унимался он.
  - Что?
  - Ну, тренажеры. С твоей-то фигурой еще истязаешь себя почем зря!
  - Коля, вам этого не понять, - ответила я, продолжая уже качать пресс (я со всеми тут разговаривала на "вы").
   Тут же накачивал себе трицепсы и бицепсы Юра, крепкий такой коренастый парень. Закончив упражнение с гантелями, он пощупал свои бицепсы и сказал:
  - Какой у меня бицепс клёвый!
  - У меня лучше, - заявил Коля, глядя на крепыша.
  - А ну-ка покажи!
   Коля не долго думая, задрал штанину, откуда показалась тоненькая ножка (м-мм, как бы это помягче) со скромной мышцей, при этом он ею еще так смешно подрыгал, но с таки-и-им выражением на лице, словно у него нога была безупречной формы.
  - Да ты у нас Швайценегер!
  - А то!!!
  10
   Придя в школу с новой прической, я поразила своих одноклассников. Да, поразить было чем. Я кардинально перекрасилась в темный цвет. Вернее сказать, я стала обладательницей волос цвета спелой вишни. Если учесть, что я блондинка, то… Есть вопросы? Но мне был к лицу этот цвет. Мне действительно шел этот цвет. Честно говоря, когда меня перекрашивали, я очень боялась, какой же я стану. Сама бы я, пожалуй, не решилась на такой шаг во время учебы. На каникулах, когда меня никто не видел, такое конечно же было возможно, а сейчас… Но на этом настояла моя мама, выбрав мне цвет (сама она перекрашивалась регулярно) сказав: "когда хочешь что-то изменить в жизни, начти с изменения цвета волос". В общем, результатом я осталась довольна. Не устаю повторять: красоту ничем не убьешь!
  - Тебе хорошо, - подсела ко мне Разоренова, разглядев меня со всех сторон.
  - Спасибо, я знаю, - заулыбалась я.
  - В каком салоне красилась, на Арбате?
  - Меня мама отвела в свой…
   Я не успела договорить, так как вдруг в класс влетел Марсель Масли и отозвав Разоренову (он с ней или она с ним тут я не особо вникала, уже частенько мило болтали на переменах) спросил у нее, но так, что я все слышала:
  - Это правда, что Алку по кругу пускали Дулесов с друзьями? – глаза у него так и блестели любопытством, я же после услышанного несколько офигела.
  - Алку??? – удивленно переспросила Разоренова. – Ты чего с ума сошел? Кто тебе такую фигню рассказал?
  - Маруся.
  - А он-то, откуда это взял?
  - Ему сказали...
  - Кто?!!
  - Короче, я пошел, - не стал он больше ничего дополнять, оставив Таньку в полном недоумении
   Как только Марсель исчез из поля зрения Таньки, она тут же подлетела ко мне с вопросом:
  - Слышала?!!
  - Да…уж…, - кивнула я головой.
   Других слов у меня просто не было. Услышав такой бред о себе любимой, мне стало не по себе. "Дурь какая-то. И кто только такое придумал!" - думала я, и одновременно с этим мне стало понятным поведение Арсения. Мог бы сам у меня спросить об этом, а не посылать друга к Разореновой! Ну, да ладно. Могу сказать только одно, что эта грязная сплетня взволновала меня до глубины души. И только переварив полностью смысл всего услышанного, я проговорила:
  - Спасибо, что еще не сочинили историю о том, что я мать-одиночка, имеющая ребенка от семи отцов.
  - Да уж, - проговорила Разоренова и уточнила:
  - А почему от семи?
  - Ну от пяти или десяти… какая разница… Хотя, пожалуй, разница есть.
  - Какая?
  - Чем больше отцов, тем больше можно содрать с них алиментов, - практично заметила я.
  - В таком случае лучше двадцать пять, - у Разореновой аппетит разрастался прямо на месте.
  - Нет, двадцать пять слишком круто, не будем жадничать.
   Смех смехом, но я еле досидела до конца всех уроков. Такой тупой новостью мое настроение было испорчено напрочь. Еще бы, без вины виноватая!
  11
   Мне было весьма неприятно узнать о себе то, чего на самом деле не было. Еще мне было обидно, что Арсений так глупо себя повел, как-то, не по-мужски что ли! Но видимо такова жизнь и она продолжается, чтобы не происходило. И сегодня мне еще нужно было ехать к репетитору заниматься литературой (я уже начала подготовку к поступлению в университет). Я очень торопилась, так как вышла позже, чем обычно (меня задержала соседка по лестничной клетке, которой приспичило срочно позвонить по неотложному делу, а в ее квартире телефона не было). Так вот я спешила. На путях уже стояла электричка, собираясь вот-вот отправиться. В самом узком месте платформы, между кассами и вагонами стоявшей электрички, растопырилась толстая пожилая тетка с огромными клетчатыми сумками, набитыми каким-то барахлом. Я никак не могла ее обогнуть, при этом она еще стала разворачивать свой крупногабаритный корпус, не выпуская из рук, такие же, как и она, сама пузатые сумки, сметая все на своем пути, не обращая внимания на неудобства, которые создавала вокруг людям, спешащим сесть в электричку. Естественно, что я испугалась, что эта "толстая корова" столкнет меня прямо под колеса электропоезда, и я проговорила:
  - Женщина, а можно поосторожнее, вы сейчас меня столкнете под электричку!
  - Ну, и что, подумаешь, какая беда! Не я же упаду, а ты, - ответила та без зазрения совести. Продолжая разворачиваться, примериваясь в какой бы вагон ей войти.
   После такого ответа у меня пропал дар речи. Ну, что на это можно сказать! "Добрая" тетя мне попалась. И что мне еще оставалась после этого, только лишь как можно осторожнее и побыстрее протиснуться между этой нагловатой престарелой особой и вагоном электропоезда. Слава богу, всё обошлось, я села в вагон и дальше эксцессов подобного рода со мной не случалось. Только лишь на обратном пути со мной опять произошел неприятный случай. Видимо это был не мой день. После занятий высокой литературой мне нужно было заехать к другому репетитору уже по истории, чтобы забрать у него учебники, которые мне были необходимы, а оба репетитора жили в противоположных концах Москвы. Поэтому домой мне пришлось возвращаться довольно поздно. Приехав на пригородный вокзал, я помчалась к перрону, где уже стояла электричка готовая к отправке. Я прошла вдоль поезда и зашла в первый вагон, а так как уже было поздно, то кроме меня там никого не оказалось. Пройдя по вагону, я села на первое место по ходу поезда. Через пару минут объявили, что двери закрываются и поезд отправляется. Непроглядная темная пелена приближающейся ночи уже опустилась на уставшую за день землю. За забрызганным стеклом окон кроме мелькающих огней дорожных фонарей ничего не было видно. Внутри вагон был освещен мутными лампочками, приделанными к потолку, но все же я не могу сказать, что я чувствовала себя в уютной и спокойной обстановке. Темень за окнами, пустота вагона действовала на нервы. Не люблю я такие поездки! Под монотонный перестук колес я попыталась читать но, утомившись от всего того, что произошло за день, не смогла. Мои глаза закрывались; и очень хотелось спать. Как только отложила в сторону книгу, в голову сразу же явились мысли об Арсении. Теперь после того, что я узнала, мне необходимо было что-то предпринять. Ну не оставлять же все как есть! Должна же я выступить на защиту чести и достоинства! Конечно, должна! Думала я думала, что делать и, наконец, придумала. Решила подойти к Арсению, но ничего ему не говорить, а просто молча отдать подаренного мне игрушечного зайчика (он подарил мне его в первые дни наших встреч), а там он пусть сам решает кто из нас прав. Не знаю, правильно ли я решила поступить, но более ничего путного в голову не приходило. Мне вообще от всего этого было уныло и досадно. Хотя мне до жути было любопытно, кто такую чушь про меня мог придумать? Неужели Дулесов??? Если он, то я вообще ничего не понимала. Зачем? Врать-то зачем???
   Чтобы себя как-то отвлечь от грустных мыслей я принялась читать нацарапанные или написанными маркерами всякие пошлые надписи вроде - "хочешь дешевой любви, позвони по телефону 777 77 77, оптовому покупателю предоставляются скидки". Перед моими глазами висело объявление: "если вы потеряли надежду расстаться с излишним весом, не отчаивайтесь – мы вам поможем, так как только мы обладаем единственным в мире способом избавления от лишнего жира. Быстро, надежно, избавление на всю жизнь" и тут же, чьей-то рукой жирным шрифтом выведено: - "Этот способ – гильотина, приходите, не пожалеете". Тут же мой взор уперся в подпись под стоп – краном. Там большими буквами, каким-то народным поэтом было накарябано: – "Если ехать стало лень, дерни эту поебень". Не успела я это прочитать, как электричка внезапно резко затормозила в неположенном месте. Я не могла понять, что случилось (неужели кто-то дернул за "поебень?") и, приставив обе ладони к холодному стеклу, стала внимательно вглядываться в темноту. В эту же минуту из дверей, за которой находились машинисты, вышел дядька с большим железнодорожным фонарем и, обращаясь ко мне, сказал бесцветным голосом:
  - Человека сбили, пойдем с нами его искать.
  - Нет уж, спасибо, я тут посижу, - вежливо отказалась я, ошарашено глядя на машиниста.
  - Ну, как хочешь, - в эту минуту появился второй машинист, и они оба направились на поиски человека, которому сегодня повезло меньше, чем кому бы то либо.
   Как только они скрылись в темноте ночи, мне как-то стало не по себе. Ну и денек же выдался! Ждать мне пришлось не долго через минут десять – пятнадцать, кряхтя и матерясь, как сапожники, машинисты втащили в вагон окровавленное тело мужчины.
  - Пусть тут полежит, - заявили они, бросив его, как мешок рядом со мной и тут же заторопились в кабину.
  - А…, как же я?!! – оторопела я, видя окровавленное бездыханное тело.
  - А что ты? Не ты же под колеса попала! Сиди себе и жди, когда твоя станция будет, - с этими словами они оставили меня один на один с трупом.
   Знаете, скажу я вам, приятного тут было мало. Вся, съежившись от ужаса, брезгливости, страха и всего прочего, вжавшись в сидение, я пыталась не смотреть на весь этот кошмар лежавший рядом со мной в виде окровавленного трупа (хорошо, что еще у него все конечности были на месте). Ужас какой-то! Но как назло мои глаза не слушались меня, и все норовили посмотреть на этого несчастного. Глянув на него раз, другой… я вдруг застыла от ужаса, мой рот непроизвольно стал открываться, пытаясь издать хоть какие-то звуки, но из меня вырывались только какие-то хрипы. "Труп", соседствующий со мной зашевелился, приоткрыл глаза и пьяно промычал:
  - А где я? Еду, что ль куда-то? – он уже сел на пол и водил вокруг мутными глазами. – Интересно, куда?
  - В-вв рай! – заикаясь, сначала прохрипела я, а потом заорала не своим голосом, - АААААААААААА!!!!!!!!!!!!!
   В это время "труп" стал предпринимать попытки подняться с пола, чтобы сесть на сидение, а я со всего маху перепрыгнула через него и бросилась к дверям, где сидели машинисты и по этим дверям стала, что есть силы дубасить и руками и ногами, не переставая вопить.
  - Что ты орешь, как резанная? - спокойно спросил у меня машинист, открыв дверь, в которую я чуть было, не ввалилась.
  - Он там…Этот труп… Он ожил… Он теперь не труп!!! – тыча пальцем в сторону окровавленного человека, хрипела я.
  - Что, очухался уже??? Неужели еще и пристает к тебе?
  - Что-о-о??? Это… это… это же не труп!!! – я не слышала, что говорит машинист, так как слышала только себя.
  - Знаю, что не труп, он им никогда и не был. А что, разве мы тебе ничего не сказали? – удивился машинист.
  - Нет, - от присутствия живого и нормального человека, от его спокойного голоса, я, кажется, чуть-чуть стала успокаиваться
  - Мужик в рубашке родился, - продолжал машинист, - отделался царапинами, ну еще сознание от удара потерял, а так все в порядке, сейчас приедем на станцию, сдадим его в руки медицины, пусть они его осмотрят. Мы уже сообщили о случившемся.
  - А как же я??? – растерявшись, задала я глупый вопрос.
  - А тебя что, тоже надо куда-то сдавать?
  - Меня??? Вообще-то, нет, - замотала я головой.
  - Ну, тогда и сиди спокойно, скоро уж приедем.
   Из вагона я вышла в шоковом состоянии. Еще бы, не каждый день такое случается! На следующий день, рассказав об этом случае в школе, надо мной долго все откровенно ржали, так как представляли меня одни на один с "трупом" в вагоне. Конечно, им то смешно, а я чуть было с ума не сошла от страха. Так и было…
   Предоставив возможность одноклассникам насмеяться над моим вчерашним приключением вволю, я не забывала об Арсении. Вернее про то, что решила сделать. Еще вчера после возвращения от репетиторов, рассказав родителям, какая страшная история приключилась на обратном пути. Замечу, папа, выслушав мое повествование, сначала посмеялся, а затем серьезно сказал:
  - Нужно уметь регламентировать свое время.
   Выяснять к чему он мне это сказал, я не стала. Во-первых, выяснение затянулось бы на долгое время, так как мой папа любит одно и то же повторять по сто раз, словно в жизни привык общаться только с полными "даунами" не меньше, а может быть, я сама в его глазах выглядела полным "дауном", но вслух он об этом никогда не произносил. А во-вторых, очень хотелось спать, а еще нужно было принять душ и подготовиться к завтрашнему дню, то есть собрать учебники. Вот по этой самой причине я под предлогом выскользнула из комнаты и отправилась собирать учебники, но сначала я взяла со стола зайчика подаренного мне Арсением и, пальцами теребя его мягкие ушки, задумалась. В памяти всплыл Марсель с его дурацким любопытством, Танька Разоренова. Хорошо хоть она не стала сплетничать. Она вообще в этом смысле молодец, чтобы ей про кого чего не говорили, она не разносила услышанного по школе. Арсений же вообще не выходил у меня из головы. Ну, как он мог?!! Поверить в такую чушь!!! Тягостно вздохнув, отложив в сторону игрушку, я принялась отбирать нужные мне на завтра учебники. Наконец очередь дошла до справочника по физике. Взяв в руки книгу и уже было, приготовясь опустить ее во вместительное чрево сумки, как из нее неожиданно выскользнул и плавно полетел на пол обрывок бумаги. Запихнув справочник в сумку, я наклонилась за ним. И только когда взяла в руки этот помятый бумажный клочок узнала в нем записку Арсения, где он за то, что я помогла ему решить контрольную, написал: "спасибо, солнышко". Пробежав по записке глазами, еще раз тягостно вздохнув, я отыскала в своем столе булавку и прикрепила записку к уху зайчика; положила всё в пакет и поставила рядом с сумкой укомплектованной учебниками и тетрадями и только после этого с чувством выполненного долга отправилась в душ. Мне было тяжело, но вместе с тем мне не хотелось больше думать о чем-то плохом. Надоело! Да и утро вечера мудренее. Так и было…
  12
   Первым уроком у нас была информатика. Вел этот предмет практикант. Ему всего-то было, двадцать пять лет, звали его Игорь Васильевич. Внешне он производил впечатление вполне миролюбивого молодого человека. Среднего роста, светло-русые вьющиеся волосы, глаза цвета неба, мягкая улыбка, ямочки на щеках ну разве не душка?!! Когда он к нам пришел впервые, а сие радостное для нас событие случилось в сентябре. На первом же занятии он, оглядев совершенно не сочетающимся с его наружностью свирепым взглядом весь наш класс, тут же грозно заявил:
  - Вы не думайте что я такой мягкий и пушистый! Я не собираюсь с вами тут в игры играть и песенки всякие слушать! Поняли меня? (к слову сказать, с предыдущей преподавательницей мы именно этим на уроках информатики и занимались и знаете, нам тааак нравилось!)
  - Чего ж не понять, конечно, поняли, - откликнулся Билан (он у нас лучше всех в классе в компьютерах разбирался).
  - Вот и хорошо, - удовлетворенно проговорил практикант и продолжил:
  - А теперь для начала напишем легонькую контрольную, дабы я смог выявить уровень ваших знаний.
   Вслед за тем он стал мелом писать на доске какие-то заумные вещи, в общем, мы ничего не поняли. Весь класс как завороженные напряженно следили как мел, оставляя след на зеленом поле доски, вырисовывает все более сложные для нас задачи, отчего у всех нас взгляд стал выражать крайнюю степень умственного напряжения и Сашка Закордонец, сидевший недалеко от меня даже присвистнул:
  - Фюйть, ни фига себе "легонькая"! Тогда что же для него "трудненькая"?..
   После окончания того урока мы все вышли расстроенные. Учиться программированию особого желания ни у кого из нас не возникало. Да на фига оно нам! Кому нужно тот и без того знает как программы писать, а кому не нужно… Но спустя некоторое время с нашим "не мягким и не пушистым" Игорем Васильевичем произошла непонятная нам метаморфоза. Как-то раз пришел он к нам на урок в весьма приподнятом настроении. Я бы даже сказала, что очень даже приподнятом. И явно его настроение было приподнято еще вчера, так как по кабинету моментально распространился некий сивушный или как его там правильно назвать дух, который исходил от практиканта и, что незамедлительно нами было учуяно. Естественно мы как воспитанные дети сделали вид, что ничего не замечаем, а тем временем наш информатик прошел в класс, уселся на учительский стул, закинул нога на ногу и совершенно незнакомым нам, явно подобревшим голосом с очевидным романтическим уклоном провещал нечто неординарное, но вместе с тем крайне обнадеживающее:
  - Никогда не смешивайте пиво с водкой… и вообще сегодня мы с вами учимся набирать тексты, так как все остальное для вас я понял - темный лес, - мы в этот момент сидели и смотрели на него, открыв рты, так как для нас такое его поведение было чем-то новеньким, а между тем, не обращая внимания на нашу реакцию, информатик продолжал вещать:
  - А так как Арнольд Серафимович жаловался на вас, что вы не особо жалуете поэзию, то он, как филолог и классный руководитель вашего класса, порекомендовал мне брать исключительно поэтические тексты с целью приобщения ваших недозрелых умов к… да, тонкому, высокому и прекрасному. Поэтому сегодня начнем со стихов небезызвестного вам Есенина. Итак, начали…
   Игорь Васильевич, подошел к окну и, мечтательно глядя на оголенные осенью кроны деревьев начал диктовать:
  - Ты меня не любишь, не жалеешь,
   Разве я немного не красив?
   Не смотря в лицо, от страсти млеешь.
   Мне на плечи руки опустив.
  
   Молодая, с чувственным оскалом,
   Я с тобой не нежен и не груб.
   Расскажи мне, скольких ты ласкала?
   Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?
  
   Знаю я – они прошли, как тени,
   Не коснувшись твоего огня,
   Многим ты садилась на колени,
   А теперь сидишь вот у меня.
  
   Пусть твои полузакрыты очи
   И ты думаешь о ком-нибудь другом,
   Я ведь сам тебя люблю не очень,
   Утопая в дальнем дорогом.
  
   Этот пыл не называй судьбою,
   Легкодумна вспыльчивая связь, -
   Как случайно встретился с тобою,
   Улыбнусь, спокойно разойдясь.
  
   Да и ты пойдешь своей дорогой
   Распылять безрадостные дни,
   Только нецелованных не трогай,
   Только негоревших не мани…
  - Игорь Васильевич, а эти стихи вам Арнольд Серафимович порекомендовал? - поинтересовалась я, когда он замолчал.
  - А что? – посмотрел он на меня, отрывая свой мечтательный взгляд от осеннего, я бы даже сказала, что несколько сексуального (деревья-то все-таки уже оголились!) пейзажа, раскинувшегося за окном.
  - Да нет ничего. Вы, Игорь Васильевич, пейте каждую пятницу, - предложила я, выбрав пятницу, так как информатика у нас была по субботам.
  - Почему? – недоумевая, спросил он.
  - Вы, такой как сейчас лучше…
  Он хмыкнул, но ничего на это не сказал и, продолжая вести занятие, спросил у нас.
  - Итак, набрали? – мы все согласно закивали головой, и он продолжил:
  - Тогда набираем следующее: Что отлюбили мы давно,
   Ты меня, а я - другую,
   И нам обоим все равно
   Играть в любовь недорогую...
   С того самого дня уроки информатики стали проходить у нас в том направлении, о котором мы уже прекратили, и мечтать: снова игры, прослушивание дисков с песнями от "Короля и Шута" в общем, все стало клево!
   После окончания информатики ко мне подскочила Танька Разоренова с вопросом:
  - Алка, ну как у тебя дела с Марусей?
  - Что ты имеешь в виду?
  - Ну, как чего? Разобрались и помирились?
  - С чего ты взяла?
  - Да я не взяла, а спрашиваю.
  - Если спрашиваешь – отвечаю: не разобрались и не помирились и вообще мы с ним не ссорились.
  - Ну да ладно тебе придираться к словам! Или у вас как в песне: "любовь – холодная война"?
  - Типа того.
  - И чего ты собираешься теперь делать?
  - А ничего, просто объявлю мораторий на все "военные действия" с обеих сторон и в знак этого отдам ему вот это, - я открыла пакет, в котором лежал зайчик с запиской, и куда Разоренова нырнула, чуть ли не с головой, а когда вынырнула, заявила:
  - Круто! – и тут же предположила:
  - А если не возьмет?
  - Возьмет, - уверенно проговорила я. – Я же не сама пакет отдавать буду, а попрошу младшую сестру Кравцовой и предупрежу, что если он не захочет брать, то пусть возьмет эту игрушку себе.
  - Это ты здорово придумала! - восхищенно проговорила Танька. – А с Кравцовой ты уже разговаривала?
  - А то!
   Перед последним уроком я поступила так, как решила. Выловив в школьном коридоре между кишмя кишевшей мелюзгой сестру Кравцовой, я популярно объяснила, что необходимо ей сделать. Та, моментально углядев в пакете симпатичную игрушку, в надежде на то, что тот носатый парень, к которому она должна будет подойти, вернет ее ей, а я предупредила, что если пакет будет возвращен, то содержимое остается у нее, то естественно прыть у ребенка возросла в полной мере. Когда она подходила к Арсению, я с девчонками стала в укрытие, но так, чтобы можно было наблюдать за происходящим. Что ни говори, а мне была любопытна его реакция на такой мой жест. Маринкина сестра все сделала, как ее научили (толковая девочка!). Мы видели, как Арсений взял пакет из ее рук. Как заглянул внутрь и; ни слова не говоря, но и не отдав разочарованному ребенку пакета, быстро развернулся и ушел. Как только он скрылся из виду, мы вышли из укрытия, а так как все происходило рядом со школьным киоском, в котором продавалось мороженое, то я сразу же купила порцию Маринкиной сестре в качестве компенсации за неполученную игрушку. Ну, кто же знал, что Марусич так поступит! Если честно, то я бы на его месте не взяла у ребенка пакет. Но я находилась на своем месте, а не на его. Не успела я отдать мороженое ребенку, как сзади, ко мне подошел Арсений. Все произошло так молниеносно, что я не успела ничего сообразить. Он крепко взял меня за запястье и проговорил:
  - Можно я приду к тебе сегодня? Нам нужно поговорить.
  - Мне все равно, - ответила я, поведя плечами и сделав как можно равнодушнее свой голос.
  13
   Марусич ждать себя долго не заставил (честно признаюсь, хотя мне было и досадно за такое его поведение, но где-то в глубине души мне все же хотелось, чтобы он пришел ко мне). Он явился, когда я еще не успела приготовить полностью уроков. Звонок в дверь раздался в тот момент, когда я учила английский. Я вся встрепенулась. Сердце у меня забилось. Адреналина в крови прибавилось. "И чего это со мной?!! – подумала я и сама себя про себя стала успокаивать. – Спокойствие, только спокойствие! Все идет как надо. Я все правильно сделала". Я принялась считать до десяти и, только несколько успокоившись, я отправилась открывать дверь…
   Он стоял на пороге входной двери, понурив голову. Такой… жалкий. Такой… беззащитный. В принципе, я догадывалась о цели его визита, но честно вам скажу, к тому времени я была на него очень рассержена и мне не очень-то хотелось начинать все заново. Поэтому, открыв дверь, я не пригласила его войти в квартиру, отчего наш разговор происходил на лестничной клетке.
  - Ал, ну прости меня, - не давая мне опомниться и что-либо сказать или спросить, взмолился Арсений. В руках он держал того самого зайчика (это мне сразу бросилось в глаза и признаюсь, мне было приятно увидеть такое, но надо же мне показать свой характер!).
  - Ты за этим ко мне пришел? – недружелюбно посмотрела я на него.
  - Да… нет… да… Алла…, - было такое ощущение, что он не знает с чего нужно начинать разговор.
  - Знаешь что!!! – внутри меня бушевала буря, нет даже не буря – циклон не меньше! – Ты, что же думаешь, я тряпка тебе какая-нибудь?!! Об меня можно ноги вытирать?!! Про меня можно кому угодно и что угодно говорить?!! – я начала атаковать.
  - Так это же не я говорил, а мне сказали! – оправдывался он, нервно теребя зайца.
  - Тебе сказали! Интересно кто такое только придумать мог!!! Неужели твой дружок Марсель любит так фантазировать?!! – моему возмущению не было предела.
  - При чем тут Марсель? Мне Билан сказал, когда мы с ним в футбол играли, а Марс рядом стоял – все слышал!
  - И ты, конечно, сразу же всему поверил!!! – укоризненно проговорила, нет, почти прокричала я.
  - Я так растерялся… Я даже не знаю, что на меня нашло… Ты такая… И вдруг такое… У меня крыша поехала…, - оправдывался он.
  - Крыша у него поехала! – моему возмущению не было придела. – А Лешка?!! А он-то, откуда такую чушь взял!!!
  - Я с ним разберусь, честное слово. Я ему морду набью!
  - Да я ему сама морду набью, - меня уже начинало колбасить…, ой!
  - Алла, ну прости меня. Забери обратно зайчика, пожалуйста, - он протягивал мне знакомую игрушку.
  - Не нужен мне твой заяц! И вообще, я замерзла - на улице не май месяц! И мне кажется, мы во всем уже разобрались!
   На лестничной клетке действительно было весьма прохладно, а я была легко одета и по моему телу, уже начали носиться мурашки, говоря о том, что пора заканчивать разговор. Да я и сама это понимала, но что-то меня все же удерживало.
  - На, возьми мою куртку, - предложил Арсений, начиная расстегивать молнию.
  - Не надо мне твоей куртки и без нее обойдусь, - отвечала я и в этот момент кажется, мои зубы начали отбивать мелкую дробь.
  - Алла, прости меня…
  - Я видеть тебя не хочу!.., - я не сдавала своих позиций
  - Алла…, пожалуйста! Я тебя обещаю, что такого больше не произойдет никогда, вот увидишь!
  - Конечно, не произойдет, потому что глядеть будет не на что! – парировала я в ответ.
  - Не делай этого, прошу тебя! Очень прошу. Ну, неужели тебе меня не жалко?!!
  - Тебя??? Да это меня жалеть надо! Или про тебя галиматью всякую напридумывали и по школе еще разносят?
  - Кто разносит?
  - А ты не знаешь?..
  - Я обещаю, что со всем этим разберусь. С этого момента про тебя никто не посмеет ни одного дурного слова сказать!
  Я стояла и смотрела на Арсения и вдруг, мне стало его так жалко…
  - Ну не знаю…, - в моем голосе появились нотки сомнения.
  - Зайца возьми!
  - Нет.
  - Пожалуйста. Он же не виноват!
  - Мне надо подумать…
  - Если чего надумаешь, позвони, - Арсений с надеждой в глазах смотрел на меня.
  - Хорошо.
  - А зайца… раз ты его брать не хочешь, оставлю в подъезде, пусть мерзнет, - сказал он о нем словно о живом!
  - Пусть мерзнет, - с этими словами я развернулась и вошла в квартиру, захлопнув за собой дверь.
   После разговора я примерно с полчаса сидела на диване и размышляла, переваривая весь наш разговор. На ум приходило почему-то только все то хорошее и доброе, что у меня было связано с Арсением. По сути дела мне с ним было легко и все понятно. Мы подходили друг другу по характерам, даже по гороскопу подходили я – Дева, он - Козерог. Нам было комфортно вместе. Мы стояли с ним на одной колокольне Мы глядели на окружающие предметы с одной точки зрения. А недоразумения? Ну, с кем не бывает! "Интересно, а как бы я поступила на его месте?" - подумалось мне. Я сразу же представила себе подобную ситуацию, только поменяла местами наши роли. Перед глазами тут же возникли мои подруги, которые в один голос утверждали, что он такой, сякой, разэтакий! Причем я видела их серьезные лица, на которых было написано осуждение и презрение. Нет, у меня от такого бы наверняка тоже крышу снесло! И от этих мыслей мне так стало жалко Арсения, и вдруг я его поняла…
   Переварив в себе все события, которые так нежданно опрокинулись на мою голову, мне стало так легко, словно камень с души свалился, и вдруг так нестерпимо захотелось взглянуть на "замерзающего" зайчика…
   Он одиноко сидел рядом с лестничным пролетом на подоконнике прямо как в детском стишке, пришедшем мне на ум: "Зайку бросила хозяйка, под дождем остался зайка…". Такой милый, мягкий и беззащитный… "…все равно его не брошу, потому что он хороший!". У меня даже сердце защемило от такой моей сентиментальности. Я подошла к окну, взяла его в руки, улыбнувшись, прижала к себе и пошла, звонить Арсению. Услышав в трубке знакомый голос, я сказала:
  - Зайчик больше не мерзнет, он сидит у меня на столе…
   Наши отношения наладились, но прежде чем мы увиделись с Арсением в школе, я по-своему разобралась с Биланом. Придя с утра в школу, зашла в класс, не снимая с себя пальто, не здороваясь ни с кем, оглядела всех ненавистным взглядом, (я была такая злая!) углядев Билана, мирно болтавшего о чем-то с Закордонцем, подошла к нему и со всего маха дала ему пощечину. Все произошло так быстро, что ни он, ни кто-либо из одноклассников не понял, что случилось. Билан, получив по заслугам (я была уверена в своей правоте на все сто!) сначала отшатнулся, выпучил глаза, весь покраснел и, держась за щеку (видимо треснула я, ему здорово), вытаращив на меня офонаревшие мгновенно глаза, произнес:
  - За что???
  - За сплетни! – я с почти пролетарской ненавистью посмотрела ему прямо в глаза.
  - Так это мне Дулесов про тебя рассказал, - до него видимо сразу же дошла причина моей агрессии.
  - Он рассказал, а ты сплетни эти по школе разносишь!
  - Так какие же это сплетни, если он сам тебя из-за ЭТОГО бросил!
  - Из-за чего он меня бросил??? – переспросила я, еще не веря своим ушам.
  - Ну, из-за этого… самого, - уже сомневаясь, проговорил Билан.
  - Из-за чего "того самого"??? - я уперла руки в боки, прищурила глаза и подошла к Лешке тааак близко, что он даже попятился от меня.
  - Ал… да… нет… а… он…
  - Что он? Может, он тебе еще чего сказал, а ты забыл?
  - Алка, прости…, я не хотел…, - до него, наконец, дошло, что Дулесов все наврал.
   Выпустив весь пар я постепенно начала успокаиваться, полностью удовлетворившись проделанной работой. И глядя на красную виноватую физию Лехи, я тихо проговорила:
  - Ты меня, Лешка, тоже прости…Только…, - я хотела ему сказать, что сплетни это грязное дело, но передумала и замолчала, а Лешка все же переспросил:
  - Только… что?
  - Да так, ничего, забей, проехали уже.
   Потом я сняла с себя пальто, повесила в шкаф, прошла по рядам, села за свою парту и задумалась. Мои мысли вдруг посетил Дулесов. "Как оказывается все просто, - подумала я. - Вот откуда ветер дует. Теперь понятно, почему он меня тогда бросил и, почему мне вслед ехидно ухмылялись его друзья. Он всего-навсего использовал меня, чтобы в глазах друзей выглядеть настоящим "Мачо". Что сказать? У него в принципе это наверно получилось… Он оказывается не только рыжий – он еще врун и дурак, а ведь я когда-то считала его таким взрослым и умным! С ума сойти! Но, пожалуй, он ко мне все-таки не равнодушен, раз такое напридумывал, - тем не менее, ликовала я. - Да и в школу не зря приперся. Как узнал, что я встречаюсь с Арсением, так наверно…, да бог с ним".
  - Алка, а ты знала, что Дулесов про тебя такие сплетни разносит? – поинтересовалась Кравцова видевшая и слышавшая мои разбирательства с Лешкой и, которая тут же ко мне подсела.
  - Откуда??? Сама только вчера узнала, Арсений сказал.
  - Вы помирились, да??? – любопытство из Кравцовой пёрло полным ходом.
  - Да.
  - Алка, неужели ты с Дулесовым даже разбираться не будешь?
  - Нет.
  - Зря. Такое нельзя просто так оставлять. Я бы на твоем месте так всего этого не оставила.
  - А я оставляю.
  - Ну, надо же гад, какой!
  - Дурак.
  - Нет, я бы все же что-нибудь ему бы сделала.
  - Порчу что ли навела бы? – ухмыльнулась я, взглянув на Маринку.
  - Ну, может, конечно, не порчу, но что-нибудь бы обязательно придумала!
  - Ничего я придумывать не буду. Он сам себе что-нибудь сделает. Знаешь, оно как, что отдашь - то обратно и получишь, - философски заметила я.
  14
   Арсений много рассказывал о своей семье. И чем больше я его слушала, тем больше их жизнь у меня ассоциировалась с латиноамериканскими сериалами, вернее с сюжетами. У нас с ним были разные семьи: у меня были мама и папа, которые понимали друг друга, ругались, ссорились и тут же мирились, воспитывали меня, любили друг друга и все вытекающее из этого. Арсений же жил с отцом и мачехой. Его мать жила с его старшим братом отдельно (была ли она замужем, я не знала, а спросить считала делом не совсем деликатным) и ее я никогда не видела, не пришлось. У него еще была бабушка и тридцатисемилетняя незамужняя тетка - старая дева. Они жили неподалеку от дома Арсения. Арсений очень часто ходил ночевать к бабушке, которую называл бабкой. Честно тут я его не совсем понимала, почему так грубо. Когда у меня были бабушка с дедушкой (к сожалению, они скоропостижно ушли от нас в один и тот же год), я называла их ласково бабуля и дедуля. Я их обожала. Они обожали меня. Они вообще были удивительными людьми, но да ладно, это осталось в памяти. Так вот Арсений не очень-то жаловал свою бабушку. Тетка тоже была какая-то странная, может быть даже злая (я это не утверждаю, а предполагаю), когда мы с ним разговаривали по телефону, на втором плане я очень часто слышала ее противный голос. Она частенько была чем-то недовольна, либо у нее возникали какие-то причуды; если она не проявляла своего недовольства, то начинала смеяться без причины. Хотелось бы сразу предупредить, может быть, все было и не так. Я рассказываю только о своем ощущении, основанном на наблюдении со стороны, как ни как, но мне пришлось довольно тесно соприкоснуться с его семьей, вот я и сделала свои выводы, может, я ошиблась, тогда простите меня.
   Арсений благотворил своего отца. Он у него был предпринимателем, содержал магазин или два (я в эту кухню не вникала, так как мне было ни к чему; меня больше интересовал сам Арсений, а не его отец и уж тем более его работа). Внешне на отца Арсений был похож мало. Может быть только характером. Когда я увидела в первый раз его мачеху, признаюсь сразу – она мне не понравилась. Нет, внешне она была довольно миловидна. Среднего роста, светлые крашеные волосы, круглое лицо, улыбка, не сходящая с лица, будто бы ее туда приклеили насмерть, наверно гостеприимна (она, когда я пришла, пыталась напоить меня чаем с тортом, но я вежливо отказалась). Но что-то было в этой женщине ненастоящее, неискреннее и хоть Арсений говорил мне, что она его любит, как родного я не верила. Ты меня прости, Арсений, но мне кажется, она тебя просто терпела. Ты сам посуди: женщине сорок лет, ни супер-пупер красавица, симпатичная, но таких на каждом углу…, какими-то уникальными способностями тоже не обладает, нигде не работает, материальными ресурсами в виде миллионного наследства от какого-нибудь одинокого зарубежного родственника не отягощена, сын – "голубой". Ее сын жил с парнем и все знали, что он приверженец нетрадиционных отношений, звали его Ефим. Да и сам Арсений, когда родители уехали на отдых, случайно стал свидетелем их плотских утех окутанных светом "голубой луны". Но не будем о пошлом... каждый живет, как считает нужным. Вернемся к мачехе. И неужели ты, Арсений, думаешь, что с таким среднестатистическим "багажом" она способна еще раз выйти замуж, да чтобы ее при этом еще и обеспечивали? Ведь не она, а твой отец купил ей квартиру и все прочее!.. Неужели я не права. Ну, да чего уж там.
   Честно признаюсь, я не знаю, как складывались отношения Арсения с матерью. Его родители развелись, когда Арсений учился во втором классе, а это один из самых нежных возрастов. Я помню себя в этом возрасте и точно знаю, что дети в восемь лет обожают обоих родителей в независимости от их характеров, недостатков, достоинств и прочих человеческих качеств. Поэтому думаю, что для Арсения развод родителей стал целой трагедией. Он часто рассказывал мне, вспоминая, как отец, когда они еще жили полной семьей, брал старшего брата и Арсения с собой мыться. Они заполняли ванну водой и сидели в ней втроем. Отец им рассказывал какие-нибудь интересные истории, лилась вода из крана… Наверно поэтому до сих пор Арсений обожал сидеть в ванной. Он открывал краны и, под звук включенной воды мы часто болтали по телефону. Арсений мне часто рассказывал об отце, но практически никогда я не слышала рассказов о его матери. Я знала только, что мать у него обеспеченная женщина, весьма неглупая, но видится она со своим младшим сыном редко; зато старший сын очень часто бывал в доме отца. Ему было девятнадцать лет; и он учился на втором курсе МАДИ. У него была девушка, с которой он везде бывал вместе. И еще братья были очень дружны между собой. Старший брат впрочем, как и отец, ласково Арсения называл Маруся.
   По всей видимости, живя с мачехой и отцом Арсений чувствовал себя может быть лишним, может быть я ошибаюсь, но большую часть своего времени он проводил в компьютерном клубе, в каком-нибудь баре или болтался с друзьями по городу (а друзей у него было видимо-невидимо), поэтому я и делаю такой вывод. Домой он мог вернуться в любое время дня и ночи и его никто не спрашивал: где он был, с кем и почему так поздно вернулся. Честно признаюсь, для меня такое поведение его отца было очень непонятным, так как мой каждый шаг контролировался, правда и я знала, где находятся мои родители, что, делают, во сколько вернуться и прочее такие неписаные правила существовали в моей семье. Правда мама Арсения думала, что ее младший сын в девять вечера смотрит передачу "спокойной ночи, малыши", чистит зубы и ложится спать так, по крайней мере, говорил он, когда я у него об этом спрашивала.
   И вот живя с мачехой при живой матери (так мне показалось, но повторюсь, может быть, я ошибаюсь) у Арсения сложился некий стереотипный подход к взрослым женщинам (он всегда как-то старался им угодить). Как-то он мне рассказывал, что встречался с девушкой, которая ему очень нравилась, но он не понравился ее маме, которая считала свою дочь "бриллиантом", а Арсения посчитала не совсем подходящей "оправой" так примерно ему и заявила об этом. После чего, сжав чувства в кулак, он прекратил с ней встречаться. Замечу только, что по рассказу поняла, что девушке Арсений нравился не меньше, чем она ему…это уже без каких-либо объяснений. Так вот моей маме он тоже старался понравиться, но моя мама это моя мама… Она меня, конечно же, любила и желала мне счастья, но в "бриллианты" зачислять не собиралась и уж тем более не собиралась подыскивать для меня "оправу", но и сюсюкать со всеми парнями, которые оказывали мне знаки внимания так же не хотела, не желала и вообще. И я была не в состоянии всем объяснить ее жизненные позиции. Это ж с ума можно сойти, каждому объяснять, что да как. Единственно, что я всем заявляла, когда мне говорили, что она слишком строгая: "нормальная у меня мама". Это была моя дежурная фраза на все случаи жизни. Не знаю, может быть, каждый эту фразу понимал не так, как мне бы этого хотелось, да наверно так и было, но тут уже я считала, что это уже не мои проблемы. Хотя с Арсением проблема на этот счет у меня возникла, и доказывать чего-либо обратное смысла не было, так как он был слишком упертый, и это случилось уже после Нового года.
  15
   Приближался Новый год такой мандариновый, зелено-пушистый, белоснежный, сказочно-желанный, обнадеживающий! Все люди ждут этот праздник. Он самый лучший в году. Этот праздник, не сравним ни с какими другими даже с днем рождения, ведь день рождение ежегодно вместе с подарками от родных и друзей приносит тебе еще и мудрость, которая сообщает, что время не стоит на месте оно неумолимо и быстротечно. А Новый год! Действительно каждый год – новый год! Его любят, наверно, не только из-за подарков. Его любят (так мне, по крайней мере, кажется) из-за надежды. Да, Новый год это символ надежды! Каждому в этот день хочется верить - и все верят, что Новый год принесет с собой что-то важное, особое, новое, хорошее, доброе. Все верят, что все горести, печали и проблемы останутся в старом году. Неделю, а может больше, перед наступлением Нового гола все люди живут в ожидании ЧУДА. Всем кажется, что ЧУДО надев на себя шапку-невидимку, бродит или витает вокруг нас и вот-вот, как только часы пробьют двенадцать раз - ЧУДО скинет с себя волшебный головной убор и всем станет так хорошо. Пусть, что уже через неделю-другую все становится на круги своя и, нет никакого чуда…, но целую неделю веры в добро – это дорогого стоит! Многие, когда собираются что-то изменить в своей жизни, любят говорить: "вот с понедельника начну", но это не понедельник – это Новый год! Все обязательно начинают жить по-новому…, только каждый по-своему!
   За полтора месяца до Нового года мы начали готовиться к дискотеке, но правда никто не знал, когда именно она состоится. В секрете сие событие никто не держал, но и конкретного времени по каким-то причинам не оглашали. Но всем нам не терпелось пойти на эту дискотеку. Еще бы – это же новогодняя! Дед Мороз, Снегурочка, разряженная елка! Шампанское, мишура, серпантин, хлопушки и петарды и прочее, прочее, прочее… У-у-ух ты!!! Старому году царствовать еще оставалось пару недель, как однажды в класс влетает наша вундеркинд Горохова и с сияющими глазами заявляет:
  - Девочки, в следующую пятницу дискач, У-ур-а-а-а!
  - Клево, только ты-то Горохова чего радуешься, для тебя дискотека – отстой! – поинтересовались мы, изрядно удивившись не ожидавшей от нее такой прыти.
  - Это когда я такое говорила?!!
  - Так в прошлом году или у тебя склероз стал развиваться? Заболела ты, Горохова, что ли???
  - Ничего я такого не говорила! Так идем на дискотеку или нет?!!
  Мы только ухмыльнулись про себя: "выросла наша девочка" и ответили:
  - Еще спрашиваешь, конечно, идем!
   Хочу лишь заметить, что с этого дня ни одна дискотека не проходила без активного участия Гороховой. И Горохова между тем вполне могла сойти за лидера нового движения: "Дискач – вперед!" и в принципе под шумок даже организовать соответствующую молодежную партию. Более того, она на дискотеках тааак колбасилась! Ой-ей-ей! Куда нам до нее. И плюс к этому втюрилась по уши в нашего диджея Пашу Овсянникова, но правда он к ее нежному чувству отнесся своеобразно вроде как "солдат ребенка не обидит". А она, рыдая на переменах, продолжала смотреть на него щенячьими глазами и таяла, млела, растворялась в нем и верила и надеялась на взаимность. А, еще не имея опыта в любовных делах, она умудрялась давать практические советы на тему: как правильно себя вести с парнем. Я чуть было от смеха не лопнула, когда услышала, как Горохова с ученым видом втирает мозги Кравцовой, у которой вдруг наладился некий амурный контакт со Стариковым. Роман с Овсянниковым у Маринки завял еще в девятом классе и после него, она уже успела сменить пару - тройку парней. В общем, это было зрелище! По крайней мере, я в Гороховой, словно в зеркале увидела себя в прошлом! И сразу же подумала: "Ну, надо же, какая я была дура!".
   Наш родительский комитет купил пятнадцать бутылок шампанского (по количеству преподов), чтобы мы как благожелательные и воспитанные дети могли поздравить каждого преподавателя с наступающим праздником. Конечно, мы так и поступили, но благожелательства и воспитанности хватило не на всех, отчего и поздравили не всех, а выборочно. Выбор же был прост как кусок хозяйственного мыла – кто первым на глаза попался. А на глаза нам попалось почему-то всего семь учителей, включая Каспера (его не захочешь - увидишь), остальных мы как-то не увидели. Сами понимаете их еще искать надо по школьным этажам бегать, а скоро дискотека… Вот мы и складировали остатки в шкафу.
   Пятница подошла слишком как-то неожиданно для меня быстро… правда, я и не заметила. В принципе это было понятно, так как всё последнее время меня заботил вопрос подарков для родителей и друзей. Я как ошпаренная носилась по магазинам в выборе. С ума сойти! Но признаюсь честно, мне доставляет удовольствие покупать подарки. Я бы, пожалуй, только бы и делала, что покупала, покупала, покупала, а потом раздаривала подарки. Правда получать их я люблю не меньше, но одно другому не мешает, я бы даже сказала наоборот. А еще с Арсением (м-мм как бы это помягче) случилась неприятность. Утром в воскресенье (я еще спала) он позвонил и сразу начал с новости:
  - Ал, у меня зуб выбили.
  - С тобой все нормально, ты сам-то целый? - встревожилась я.
  - Да, только вот зуба нет.
  - Как же это произошло?
  - Вчера с пацанами в баре сидели, отмечали день рождения Генки Самолетова… Так вот я решил выйти освежиться, - рассказывал он, - ко мне подошел один тип и говорит: "Эй ты, педераст", ну я развернулся и дал ему, а он… был не один…Так вот тот второй подошел ко мне ссади и влепил по башке - зуба и не стало.
  - А в какое же это было время?
  - Около пяти утра.
  - Какого черта ты так поздно гуляешь? Вот Марс, небось, уже в одиннадцать дома был.
  - Ты немного не угадала, он ушел около четырех.
  - С ума сойти! – возмутилась я, но тут же нежным голосом проговорила:
  - Не расстраивайся я тебя и беззубого поцелую.
  - Правда? – услышала я обрадованный голос Арсения.
  - Правда. А родители-то как отреагировали?
  - Отец сказал, что зубы надо было крепче сжимать. Бабка охала, а тетя Люба (так звали его мачеху) сказала, чтобы я не волновался, сказала, что они вставят мне зуб.
  - Меня бы, наверное, убили, - проговорила я, а про себя подумала: "Папа тебе зуб вставит, а не "мы"", но на этот счет ничего не сказала. Может быть глупая мысль, но почему-то в тот момент она пришла мне в голову и усмехнувшись про себя, я продолжила:
  - Если бы я была рядом с тобой то, наверное, от страха с ума сошла бы.
  - Если бы ты была рядом, то этого бы просто не произошло, - ответил он.
   В этот же день мы с ним пошли гулять. Я по-настоящему прониклась к нему состраданием, но что я могла сделать? Только сочувствовать, жалеть и успокаивать, что собственно и делала. Мы с ним целовались, а вокруг нас летали пушистые, искристые, белые, небесные мухи… Все было просто клево!
   Дискотека началась в семь вечера. Люд явился в полном составе и все такие принаряженные, взволнованные, счастливые. В зале яблоку негде было упасть, но такая толчея только возбуждала еще больше, отчего все беззаботно танцевали, зажигали, прикалывались и просто сходили с ума! Парни с Танькой Разореновой и Лобком уже успели усугубить "за углом" (они это сделали до начала мероприятия как впрочем, делали и всегда), отчего уже вовсю колбасились, но чего-то все-таки еще не хватало…, а тут шампанское в школьном шкафу прокисает! Разве это дело?!!
  - Девки, пацаны а не пора ли нам пора! – объявила Разоренова возбужденным голосом, намекая на припрятанное шампанское.
  - Пора, - согласно кивнули мы, быстро сообразив, о чем речь и дружно потянулись в класс...
   Я выпила мало, где-то четверть одноразового стаканчика (повторюсь, я не зависима от алкоголя) остальные все остальное. Всем сразу стало еще лучше, чем было. Хоть я выпила и немного все равно почувствовала, как теплотой разлилась по моему телу полусладкая жидкость, отчего мне еще больше захотелось танцевать, что я незамедлительно и сделала, вернувшись в зал
   Марсель пришел на дискотеку со своей девушкой. Разоренова хоть и была в изрядном подпитии, тут же оценила обстановку и во время быстрого танца, наклонившись к моему уху, громко заговорила:
  - Алка это баба мне не конкурентка.
  - Танька, да отвяжись ты от Марселя! – так же в ухо прокричала я (при громкой музыке любой крик казался шепотом)
  - Неееееет!!! – замотала та головой. – Вот увидишь - он будет моим! Только ты мне немножко помоги, - попросила она, пьяно пялясь на меня.
  - Интересно, каким это образом?
  - Сходи, познакомься с ней, школу там нашу покажи то да сё.
  - Разоренова, я тебе чего экскурсовод? – возмутилась я, но тут ко мне подошел Арсений и, в общем-то, не зная сути нашего разговора, решил Танькину проблему, проговорив:
  - Алла, пойдем в буфет. Я хочу познакомить тебя поближе с Марсом и его девушкой, - Танька при этих словах так счастливо улыбнулась, что мне даже показалось, что в помещении на миг посветлело.
  - А ты чего так улыбаешься? – такую Танькину улыбку не заметить было нельзя.
  - А чего мне плакать что ли? Вы идите – идите, - загадочным голосом произнесла она.
  - Пойдем, - согласилась я и мы, взявшись с Арсением за руки, вышли из задымленного, запыленного, душного спортивного зала (дискотека, как и всегда, приходила в спортивном зале).
  - Чего это она? – спросил меня Арсений, пока мы шли.
  - Да так, у каждого свои причуды, - ответила я.
  16
  В буфете сидели Марсель с девушкой. Увидев нас, он радостно воскликнул:
  - Мы вас уже заждались. Вот познакомьтесь это Виолетта.
  - А это Алла, - представил меня Арсений.
  - Привет как дела, - садясь за столик, приветливо проговорила я.
  - Ты где будешь отмечать Новый год? – поинтересовалась у меня Виолетта, (она оказалась девушкой не из стеснительных).
  - С родителями куда-нибудь пойду.
  - Это не прикольно.
  - Ал, я тебе еще не говорил, - заговорил Арсений. – В общем, я хочу предложить тебе встретить Новый год вместе с нами.
  - "Вместе с нами" это с кем?
  - Я, Марс, Самолетов будет, Виолетта кое-кто еще из моего класса. Ну, ты как на это смотришь?
  - Я-то на это смотрю нормально, только не знаю, как на это посмотрят мои родители, - ответила я
  - Ну, это можно уладить.
  - Интересно, каким образом уж не напоить ли их двойной дозой снотворного, чтобы спали до Рождества? – шутливо предположила я.
  - Нет, - заулыбался Арсений беззубым ртом.
  - Во-во ты моей маме улыбнись как сейчас она меня сразу же и отпустит. Она обожает хулиганов, - заметила я.
  - Завтра я зуб вставляю - так что улыбаться буду всеми пятидесяти восемью зубами.
  - Это, конечно, всё хорошо, только если их не усыпить, то, что же еще можно придумать?
  - А ничего придумывать не надо. Я просто приду и отпрошу тебя официальным образом.
  - Попробуй, - согласилась я.
  - Вот и хорошо.
  - Ал, ты познакомься пока поближе с Виолеттой, а я пойду в одно место схожу, - подал свой голос Марс все это время сидевший молча и обратившись к Арсению, сказал:
  - Арсений, пойдем со мной, пусть девочки побазарят
  - О своем, о женском…, - улыбнувшись, добавила я..
  - Во-во, - улыбнулся Марс.
   К этому времени с Марсом я уже была довольно хорошо знакома. И удивительное дело нас познакомила…, да представьте себе Танька Разоренова. С тех пор как Марс появился в нашей школе, она и Лобок время зря не теряли, особенно когда поняли, что от меня проку мало. По их просьбе я ни в какую не хотела знакомиться с Марселем, так как мне это было ни к чему. Он моего внимания не привлекал, хотя я и замечала порой, с каким интересом он смотрит в мою сторону, но в то же время понимала, чем был вызван его интерес, поэтому все шло, как шло. (А познакомила нас Танька очень просто). Когда я была в ссоре с Арсением, Марселю приспичило мне позвонить, но моего номера телефона он не знал, поэтому позвонил Разореновой (свой телефон Танька давала всем в первый же день знакомства) и спросил мой. У нее как раз в тот вечер сидела Вика. Она, узнав причину, по которой звонит Марс - тут же принялась делать знаки руками и зашептала: "Не давай ему ее телефон! Она сейчас с Марусей в ссоре, так что быстро Марса охомутает!". Естественно, что Танька с ней согласилась. (Вот же две дуры он мне на фиг не нужен тем более не в моих правилах отбивать парней от их девушек ну да ладно, что подумали то и подумали, их дело). Естественно Танька сказала ему, что не знает моего номера, но вызвалась, если конечно он не против, проводить его ко мне. Против он не был… Ко мне в тот вечер они, конечно же, не дошли, но гуляли долго даже умудрились выпить водки (говорят "пиво без водки, деньги, выброшенные на ветер", а я бы перефразировала сие на "Танька без водки, день, прожитый зря", а тем более она была с Лобковой, которую хлебом не корми дай чего-нибудь выпить) это мне рассказывала потом Танька. Марса же она ко мне подвела лишь на следующий день, предварительно выяснив: зачем вдруг тому я понадобилась. А так как он всего-навсего решил передо мной извиниться за свой "длинный язык", то… тут без слов. Вот с тех пор мы с ним стали довольно тесно общаться.
   Мне Виолетта понравилась. Невысокая, стройная фигурка, маленькая головка с длинными крашенными в светлый тон вьющимися волосами, карие глаза на пол лица. Я бы даже сказала весьма привлекательная особа. Она рассказала мне, что несколько лет занимается боксом. Признаться, я не понимаю девушек увлекающихся подобными видами спорта, так как этот вид спорта у меня ассоциируется с чем-то большим и грубым, но, взглянув на ее хрупкую фигуру, никогда не подумала бы, что она боксер. И вообще она показалась мне весьма приятной девушкой и вполне здравомыслящей. Поболтав о пустяках, она принялась поучать, как себя вести, если мои родители отпустят меня встречать Новый год вместе со всеми. Она сразу же предупредила, чтобы я там мало пила (она тогда еще не знала, что я практически не пью), потом предупредила, чтобы я ни в коем случае не трахалась с Арсением. "Поматросит, да и бросит они все одинаковые. А потом целомудренных любят больше" - заявила она. Откуда у нее такие жизненные познания я спрашивать не стала, но не могла не согласиться с ней. Поболтав еще немного и не дождавшись наших парней, мы решили вернуться в зал. Дорогу нам преградил Арсений, зачем-то уводя в сторону Виолетту под каким-то странным предлогом. Мне он только на ходу бросил:
  - Ал, пять сек.
   Пять сек, так пять сек. Я, пожав плечами, отправилась в зал одна и что я вижу?!! Разоренова повисла на шее Марса и они тааак смачно целуются!!! С ума сойти. Я даже глаза потерла, не веря тому, что вижу, но картина осталась прежней. Теперь мне все стало понятным, зачем Арсений уводил Виолетту. Без слов. Ну, Разоренова дает! Нет, это не Разоренова это целый парк развлечений! Пока я как завороженная смотрела на сладкую парочку, позади себя вдруг услышала голос Виолетты, видно Арсению не удалось ее удержать:
  - Это кто? – я обернулась, Виолетта пристально смотрела на Разоренову
  - Моя одноклассница, - медленно ответила я - и мне показалось, что глаза Виолетты сначала сверкнули гневом, а затем постепенно стали наливаться кровью.
  - Интересно, что ей от моего парня нужно!!! – она уже вся кипела от негодования.
  - Ты у меня спрашиваешь?!!
  - Да нет мысли вслух, но все же пойду, спрошу это у твоей одноклассницы, - Виолетта решительно направилась в их сторону.
   Как дальне развивались события, я не видела, так как Арсений пригласил меня на танец, и мне уже было не до них. Единственно в последний момент уже в конце дискотеки, когда Виолетта вышла в туалет я мельком увидела, как Марсель проделывал то же самое, но уже с Лобком. Ну и Марс! Тут я подумала, что ему нужно дать прозвище не Марс, а Сатурн, так как девки вращались вокруг него плотным кольцом как неразлучные спутники. "Да уж, нелегко придется Виолетте. Ну, Марс и бабник кто бы мог подумать!", - подумала я, лицезря все это безобразие.
  
  Часть 5
  Ревность как некрофил - рядом с ней умирает все живое.
  1
   Отмечать Новый год с Арсением и его друзьями мои предки меня все же отпустили. Не буду рассказывать, сколько на это было потрачено сил, энергии и времени важен результат, а результат был положительным. Даже я поначалу не поверила в такое чудо! А как это еще можно было назвать?!! Ведь я еще ни разу в жизни не отмечала праздники без родителей, а тем более Новый год. Так и было…
   В половине десятого вечера состоялась передача моего тела и души из рук в руки, то есть мои родители в торжественной обстановке (как ни как было самое преддверие праздника) со словами напутствия: "это самое дорогое, что у нас есть, - заявил папа моему парню, - так что береги ее" вручили меня Арсению. Через некоторое время я очутилась у него дома, где нас уже ждали его друзья; никого из девчонок еще не было. (Родители Арсения отмечать Новый год уехали в какой-то дом отдыха, так что развернуться нам было где).
  - А где девчонки или я буду среди вас одна? – поинтересовалась я, озираясь по сторонам, - снимая дубленку.
  - Не волнуйся, подойдут, - ответил Арсений.
  - А кто будет?
  Я до последней минуты не знала точно - кто из девчонок будет на встрече Нового года.
  - Виолетта, Танька и Вика, - начал он перечислять.
  - А Таньку с Лобком ты пригласил?..
  - Конечно, нет, это Марс.
  - Марс??? А как же Виолетта?!! Что она скажет, увидев такую веселенькую компанию? – от удивления мои брови поползли кверху.
   Я ничего не понимала и, представив себе этих троих девиц вместе подумала (но не сказала), что смесь из Виолетты, Таньки и Лобка будет покруче гексогена с тротилом. Взрыв неминуем.
  - Откуда я знаю! – пожал плечами Арсений. – Так Марс захотел.
  - И ты пошел у него на поводу?
  - Я не мог ему отказать он же мой друг!
  - Ты хоть представляешь, что тут может произойти?!!
  - А что?
  - Да так ничего.
   Больше я расспрашивать его ни о чем не стала. Не мое это дело решила я. Арсений отправился в душ; и мне нужно было занять себя чем-то. Поэтому решила помочь парням готовить праздничный ужин и для этой цели прошла в кухню. Правда толку от меня было мало, так как готовить я не умела. Но вопреки этому обстоятельству мне все-таки доверили резать какой-то салат (названия салата мне не сказали, а я не уточняла), чем я и занялась, периодически спрашивая - правильно ли делаю. Нарезая крабовые палочки кубиками, поинтересовалась:
  - А девчонки скоро придут?
  - В час или в два, - ответил мне Марс, переворачивая на сковороде скворчащие куски ароматной курицы (парни в отличие от меня готовить умели).
  - Во сколько??? – признаться, не думала, что буду встречать Новый год в мужской компании.
  - Понимаешь, их родители раньше не отпустили.
  - Как интересно…, - от такого известия я даже перестала резать крабовые палочки.
  - Ты режь, режь, - проговорил Самолетов.
  - Ни фига себе! Что это получается - я одна среди вас буду?!!
  - А что тут такого?
  - Да нет ничего, только…
  - Алка, я честное слово не смог их отпросить у родителей прийти до двенадцати, - виновато начал оправдываться Марсель.
  - А ты что всех троих отпрашивал??? По квартирам ходил?
  - Да.
  - Не удивительно, что их не отпустили!
  - А что тут такого, - пожал он плечами.
  - Ничего. Только мне сдается, что ты их неправильно отпрашивал…
  - А как надо было?
  - Родительское собрание нужно было собрать и провести среди предков разъяснительную беседу…
  - Скажешь тоже! Вечно ты со своими шуточками!
  - А я не шучу, - ответила я и проговорила в никуда:
  - Среди прекрасных роз один репей порос.
  - Что? – переспросил у меня Марс.
  - Да так ничего. Смотри - курица подгорит!
  - Не учи ученого! – заулыбался Марсель.
   В половине одиннадцатого все было готово. Стол накрыли в самой большой комнате рядом с наряженной елкой (елку Арсений наряжал сам) Расставили тарелки, разложили вилки, даже ножи положили все как положено. Открыли вино провожая старый год… В общем было здорово мы даже не заметили как подкрался Новый год. И только услышав по телевизору последние слова поздравлений - спохватились. И уже под бой курантов открыли шампанское и разлили по фужерам, а ровно в двенадцать выпили за здравие Нового года, за новое счастье, за любовь… Все было по-взрослому.
  - Арсений ты чего сидишь? - после выпитого шампанского парни начали толкать Арсения.
  - Сейчас, - он чего-то мялся.
  - Сейчас так сейчас, давай неси, - требовали они.
   Я не понимала, чего это парни от него хотят. Арсений же тем временем вышел из-за стола и вышел из комнаты. Через минуту он появился в дверях с огромной игрушечной собакой породы вроде шарпея (люблю собак такой породы, и когда-то об этом говорила ему и он, по всей видимости, это запомнил).
  - Это тебе подарок, - протянул он мне игрушку.
  - Мне??? – растерялась я.
  - Ты же мечтала иметь шарпея? Вот… конечно пес не настоящий, но вроде как похож.
   Для меня это явилось полной неожиданностью, поэтому я немного растерялась и не знала что делать, отчего неподвижно сидела и только хлопала ресницами
  - Не стесняйся, бери, - заговорили хором парни. – Маруся пока нашел нужную ему псину - всех нас довел, - тут же стали жаловаться они, одновременно наблюдая за моей реакцией на подарок.
  - С ума сойти!..
   Я встала из-за стола шокированная от оторопи уронив вилку и тут же было, собралась ее поднять, но мне не дали.
  - Брось ты эту вилку! Что про собаку скажешь? – нетерпеливо спрашивали парни.
   Мне было приятно - нет, не то слово, я была ошеломлена!
  - Тебе нравиться? – тихо спросил Арсений.
  - Очень…, - больше у меня слов не было, вернее, может, и были, только в эту минуту просто выскочили из головы. Так и было…
  2
   Буквально через несколько минут, после того как мне Арсений вручил подарок, стали подтягиваться девчонки. В прихожую на звонок вместе с Арсением вышла и я. Первой явилась Виолетта; в руках она держала торт.
  - С новым годом! Ну, как вы тут? – голос у нее был радостный, выглядела она тоже хорошо: щеки раскраснелись от мороза, глаза сияли, придавая ее лицу особое очарование.
  - И тебя тоже с Новым годом! – приветствовала ее я.
  - Какая клевая игрушка, - она тут же обратила внимание на подарок который я все еще держала в руках, - тебе Арсений подарил? – задавая вопросы она отдала Марселю торт, скинула с себя дубленку сняла сапоги, оставшись в джинсах и черном вязанным крупной вязкой свитере.
  - Да.
  - Здорово. Марсель, а ты мне что подаришь? – глядя на себя в зеркало и причесывая волосы, спросила она.
  - Сюрприз.
   Только она открыла рот, чтобы выяснить какой же сюрприз собирается преподнести ей Марс как в дверь позвонили и когда Арсений ее открыл в квартиру как цунами ворвались Разоренова и Лобкова. Они обе уже были подвыпившие (и где только успели) отчего настроение у них было приподнято на самый высокий уровень; в руках они держали какие-то бутылки с выпивкой (я поначалу не разобралась, а потом выяснила, что с водкой). Как только они ввалились в прихожую, я тут же посмотрела на Виолетту. Лицо у нее от удивления вытянулось. Она явно не ожидала присутствия моих одноклассниц.
  - А вот и мы!!! Небось, заждались нас?!! Всем приветик! С Новым годом, с Новым счастьем!!! - в один голос возбужденно заговорили девчонки.
  - Как это понимать? – Виолетта посмотрела на Марселя; лицо у неё напряглось и стало серьезным.
  - А чего тут понимать? Это я их пригласил! – выгораживал друга Арсений.
   Теперь я перевела взгляд на Арсения и он, перехватив мой двусмысленный взгляд тут же обратился ко мне:.
  - Ал, ты помоги мне, пожалуйста, возьми торт у Марса, пойдем его разрежем, - и, глянув на остальных парней сидевших за столом, проговорил:
  - Чего сидите, помогите девчонкам раздеться и все к столу.
   Парни тут же повскакали с насиженных мест и принялись неуклюже стаскивать с моих одноклассниц верхнюю одежду. Я тоже послушалась Арсения, но сначала отнесла подарок в комнату и только потом взяла из рук Марса торт. Арсений взял у девчонок бутылки; и мы с ним прошли в кухню. Выкладывая торт на тарелку, нарезая его на ровные куски, я посмотрела на Арсения с укоризной. Он все сразу понял и тут же принялся передо мной оправдываться:
  - Ал, ну что мне оставалось делать? Ты видела, как Виолетта глядела на Марса? Она его чуть не испепелила!
  - А ты думал, что она будет на него глядеть как-то по-другому?
  - Ну не знаю, - пожал он плечами; и в этот же момент в дверном проеме появилась Лобкова с разрумяненным морозным воздухом лицом.
  - Вам помочь?
  - На, неси торт, - вручила я ей тарелку с тортом.
   Не знаю, о чем думали парни, когда приглашали трех совершенно несовместимых девчонок, но дело было сделано; и теперь приходилось где-то в чем-то, всем троим искать компромисс. Компромисс был найден за праздничным столом, где после совместно выпитого вина вроде бы девчонки смирились с присутствием друг друга, по крайней мере, они только периодически бросали друг на друга злобные взгляды, а не затеяли потасовку (от моих одноклассниц такое можно было ожидать запросто, да и Виолетта не зря боксом занималась!). Арсений как хозяин квартиры старался всех развеселить, что впрочем, у него получалось. Мы пели песни, подпевая включенному диску. Особенно старались парни, надрывая горла (замечу, не все присутствующие обладали прекрасным вокалом) вторя группе "Пропаганда": "Я рисую на асфальте белым мелом, слово хватит. Хватит лжи и хватит боли, отпусти меня на волю…". Лобкова им подпевала, демонстрируя всем свои голосовые данные (да уж пела она действительно классно не то, что я, видимо, когда бог наделял всех голосами, я в это время стояла перед зеркалом и накручивала себе челку, отчего опоздала и осталась безголосой). У Арсения тоже был великолепный голос; он не только хорошо пел, но и играл на гитаре. Потом мы выключили свет и устроили танцы. Во время танца Арсений незаметно от всех увел меня в соседнюю комнату. К этому времени алкоголь уже разлился по нашим кровеносным сосудам и соответственно не обошел стороной и наши мозги, ударив по ним с неожиданной стороны, а может наоборот - ждал именно этой минуты….
  - Ты куда меня привел? Зачем? – хоть я практически ничего не пила, а только делала вид, но та малая доля выпитого все равно дала о себе знать. Мне было не только хорошо и весело, но я еще чувствовала некоторую расслабленность.
  - Тихо… Ничего не говори, - быстро-быстро заговорил он.
  - Почему? – я смотрела на него широко открытыми глазами.
  - Тихо… Молчи… Понимаешь,… Я никогда…. Еще никому… В жизни… Не говорил…, - он держал меня за руки и смотрел в упор, продолжая говорить, делая паузы между словами:
  - То… что ты сейчас услышишь… Ты… в общем… от меня больше не услышишь… никогда… Да… Вот… Я… Люблю тебя… Поняла… Люблю…
   После сказанного мои глаза открылись еще шире; я не ожидала от Арсения подобного признания. Да наши отношения к тому шли, но мне казалось, что о любви говорить рано, а может как раз самое время? Я долго на него смотрела, разглядывая его волосы, глаза, губы. В голове стояли его слова признания. Они мне казались сродни белым стихам. Все это было необычно, но, тем не менее, очень приятно. Единственно я не понимала, почему он больше никогда мне не скажет о любви, поэтому решила узнать причину.
  - А почему ты мне больше никогда об ЭТОМ не скажешь? – я почему-то побоялась произнести слово "любовь".
  - Потому что я такой человек.
  - Тогда почему сейчас сказал?
  - Я выпил поэтому.
   Больше я ничего у него не спрашивала. В ответ Арсений не требовал от меня подобного признания. Он вообще ничего не требовал. Мы просто с ним целовались, целовались, целовались… Вдруг я почувствовала как его теплые руки залезли мне под свитер и медленными, но уверенными движения поползли сначала по моей спине затем плавно повернули к моему животу и стали подниматься выше… Вот в этом месте наши поцелуи и прекратились.
  - Стоп, руки убрать, - проговорила я, отрезвляющим голосом отстраняясь, он него.
  - Почему? – Арсению явно не хотелось убирать руки и прекращать целоваться.
  - Хорошего… понемножку. Пойдем-ка к гостям, а то они, пожалуй, там без нас заскучали.
   Арсений, подчинившись, мягко улыбнулся, поцеловал меня в щеку и мы, обнявшись, пошли к народу. Пришли мы вовремя. Марсель расслаблялся на всю катушку. По обе стороны от него восседали Разоренова и Лобкова. Но не просто восседали, а обжимали его своими ляжками и поочередно с ним смачно целовались в засос; при этом Танькина рука уже проникла в недра штанов Марса и … покоилась там (если это так можно назвать!).
   Глядя на Марселя, я поняла, что он находиться как минимум на седьмом небе от привалившего в его штаны счастья. С ума можно сойти. Арсений, обалдело, поглядев на своего друга - поинтересовался:
  - Ты случайно выпить не хочешь?
  - Хотим!!! – радостно завопили в голос мои одноклассницы - на минуту отклеиваясь от Марса.
   Марсель же на предложение Арсения промолчал и только глядел на него и улыбался как блаженный (хотя в его положении чему удивляться?). Я поискала глазами девушку Марселя, но в комнате ее не нашла. Мне было, от души жаль Виолетту, и я решила хоть как-то ее поддержать. Отправившись по квартире на поиски, её я обнаружила в кухне. Она стояла, облокотившись о холодильник, запрокинув голову; губы у нее были бледными и дрожали, в глазах застыли слезы.
  - Виолетта, все в порядке? – спросила я, не зная с чего начать разговор.
  - Я ее убью! – вдруг проговорила она своими дрожащими губами, посмотрев на меня каким-то тупым взглядом.
  - Кого? – не сразу сообразила я.
  - Разоренову. Я ей отомщу!
  - А почему только Разоренову? что Лобковой с Марсом целоваться можно? – поинтересовалась я.
   Мне было весьма интересно, почему выбор пал именно на Разоренову ведь Лобкова не отличалась ни целомудренностью, ни порядочностью.
  - Потому что Лобковой все равно с кем сосаться.
  - Почему ты так решила?
  - Ты же не видела, что тут происходило! – эмоционально проговорила Виолетта.
  - И что же тут происходило?
  - Сначала они, - Виолетта кивнула в сторону комнаты, где находились девчонки, - устроили тут настоящий стриптиз прямо на столе. Лобкова даже вон богему Марусиной мачехи разбила. Потом Разоренова тряся своими буферами спрыгнула со стола и повисла на Марселе…
  - А Лобок чего?
  - А та на всех по очереди…
  - Как это?
  - Да ну ее! – скривилась Виолетта (явно Вика ее не заинтересовала, видимо ее шестое чувство подсказывало, что та ей не соперница).
  - Да… уж… А ты чего в это время делала?
  - Сначала попыталась Марса вразумить, а потом просто села на диван и смотрела, что дальше будет…
  - Прямо тебе эротический триллер "Убей меня нежно", - проговорила я в никуда.
  - И я про тоже!
  - Вот только как мы пришли - смотреть стало не на что, - я закончила ее рассказ.
  - Вот увидишь - я ей отомщу, - повторила Виолетта угрозу, глядя куда-то мимо меня; я даже обернулась, но ничего интересного не увидела.
   Я смотрела на нее и, мне было, до чрезвычайности ее жаль, но я не знала чем в этом случае можно ей помочь. Таньку я знала очень хорошо, поэтому была уверена, что от Марса ее теперь ничем не оттянешь, но, глядя на Виолетту дрожавшую нервной дрожью, понимала, что ее необходимо как-то успокоить.
  - Стоп. Давай лучше выпей чего-нибудь и успокойся, - предложила я, но под словом "выпей" подразумевала воду или сок, но она поняла мое предложение по-своему.
  - Точно. Налей мне… водки, - потребовала она.
  - Может лучше воды? – засомневалась я. – Или лучше сок… вот апельсиновый, - я показала на раскрытую пачку с соком стоявшую перед глазами.
  - Нет…, водки!..
  - Мне кажется…
   Но я не успела договорить; она сама взяла стакан стоявший на кухонном столе поискала глазами бутылку с водкой. Нашла. Отвинтила крышку. Налила себе больше пол стакана и залпом выпила. Все это она проделывала не думая, механически. Сначала она поперхнулась и закашлялась. Я протянула ей стакан с водой, которую налила прямо из-под крана. Она сделала большой глоток. Кашель успокоился. Слезы мгновенно просохли и теперь, в глазах у неё зияла пустота. Руки тряслись мелкой дрожью. Я стояла рядом и не знала как себя вести. Признаться никогда не думала, что столкнусь с такой ситуацией, а тем более в Новый год. После того как она залпом дербалызнула столько водки (замечу, что если бы я выпила такое количество то свалилась бы сразу в тоже мгновение и, пожалуй, замертво) ее глаза нервно забегали по кухне чего-то, изучая или ища: перебегая со стен на окна, с окон на подоконник, с подоконника на шкафы, со шкафов на стол... Наконец взгляд замер. Не успела я опомниться, как Виолетта схватила кухонный нож, поднесла его к своей руке и резко полоснула. Видимо ее переклинило и вместо Разореновой, она решила разделаться с собой, вскрыть себе вены или… не вены. Может, конечно, она хотела колбасу нарезать, чтобы закусить, но алкоголь сделал свое черное дело, и она приняла собственную руку за докторскую колбасу! Ведь трудно представить, что произошло в ее мозгах после сорокаградусной жидкости попавшей в недра неокрепшего и не сформировавшего организма, тем более, что до этого она уже пила со всеми. Но это так, некоторое предположение. А если серьезно… то признаться, все произошло настолько быстро, что я ничего не успела сообразить, так как в это же мгновение на поверхности ее руки выступило незначительное количество крови, а сама Виолетта стояла, идиотично рассматривая тонкую алую полоску крови. И если она все-таки собиралась перерезать себе вены, то могу с удовлетворением сообщить, что этого она явно делать не умела. Поэтому опыт будем считать, не удался. Но, тем не менее, все это зрелище было еще то! - поэтому я не выдержала и стала возмущаться:
  - Ты чего одурела?!! Кухня это тебе не операционная, а нож это тебе не скальпель операции на себе проводить! Я этим ножом салат нарезала, а ты вздумала им же вены вскрывать?!! Или не хотела?..
  - Хотела…, а что… нельзя? – каким-то бесцветным голосом с остановками проговорила Виалетта.
  - Конечно нельзя!
  - А каким можно?
   Я посмотрела на девушку Марса с недоумением, но все же ответила первое, что пришло в голову.
  - Никаким, но если так уж тебе хочется страстей, то лучше иди в душ и повесься на шланге. Там кстати и мыло есть.
  - А мыло зачем? – очень серьезным голосом поинтересовалась она.
  - А чтоб легче было вешаться!
   Виолетта послушно положила нож на место, зализывая языком выступившую кровь на руке, шаткой походкой направилась по направлению к ванной комнате. Следом за ней я не пошла, а решила вернуться к остальным. И вообще мне надоело смотреть на бесплатное шоу ужасов! Лучше идти посмотреть на такое же бесплатное шоу со стриптизом, которое представляли мои одноклассницы, развлекая парней. Признаться от всего происходящего я была в шоке! Я вообще даже предположить себе не могла, что девушка Марса, ярко выраженная истеричка да еще с наклонностями к самоубийству! И после ее бзика успокаивать мне ее как-то расхотелось. Странная она какая-то! Я, конечно, понимаю, что Марс вел себя как полный идиот, но это вовсе не обозначает, что необходимо заниматься кровопусканием тем более в Новый год. Я бы на ее месте вообще просто ушла домой.
   В комнате, где находились все остальные, было настежь раскрыто окно. Квартира Арсения находилась на втором этаже; окна выходили на крышу магазина расположенного в этом же доме на первом этаже. Так вот когда я появилась в комнате, то обнаружила, что Вики со всеми не было, так как она умудрилась вылезти в окно и как ни в чем, ни бывало, дефилировала по магазинному козырьку по снегу прямо босиком. Пройдясь туда и обратно она подошла к окну и, заглядывая внутрь увидев меня, заорала пьяным голосом:
  - Алка, а тебе слабо вот так пройтись?
  - Слабо, - честно ответила я.
   В этот же момент в ванной что-то загремело, что-то посыпалось. Все отчетливо услышали глухой удар, словно в ванной на пол свалился "мешок с говном", а вслед за тем мы услышали звонкий грохот падающих каких-то мелких предметов... Все тот час, оставив торчать в окне Лобкову, кинулись на шум. Арсений распахнул дверь в ванную; и пред нами предстала живописная картина. Виолетта сидела на кафельном полу в окружении флаконов с шампунями, склянками с какими-то кремами и прочей лабудой. В руках же, как символ жизни она держала оторванный шланг от душа…
  - Ты чего офонарела?
   Она подняла пьяные ничего не соображающие глаза на Арсения и что-то промычала, что именно никто не понял. Арсений же видя такое бесчинство, завопил:
  - Ты же душ сломала!!!
  - Он… н-не, ик, в-выдержал, - промямлила она заикаясь.
  - Чего не выдержал?!!
  - М-мне…ик, Алла п-посоветовала…
  - Что тебе Алла посоветовала?..
  - Повесится на душе, - ответила я вместо нее, наблюдая за всем этим безобразием.
   Мне уже начинало казаться, что я попала в психиатрическую лечебницу и отмечаю Новый год с шизофрениками не меньше.
  - Это правда??? – Арсений своим ушам не верил.
  - Правда, - кивнула я головой.
  - Зачем???
  - Откуда же я знала, что она ненормальная, да еще и со склонностями к суициду.
  - К чему? – не понял Арсений.
  - К самоубийству, - пояснила я.
  - Как это???
  - Сначала-то она себе вены собиралась в кухне вскрыть тем ножом, которым я салат резала…, - принялась я объяснять ситуацию.
  Арсений теперь перевел взгляд на Виолетту и спросил у нее:
  - Это правда?
  - Ик, д-да, - честно призналась та.
  - Да уж!!! - Арсений поглядел ничего непонимающим взглядом сначала на меня потом на Виолетту, Марселя…
  - Марсель, - наконец обратился он к другу который стоял рядом, наблюдая за происходящим, – поднимай с пола свою девушку и успокой ее что ли! Спать уложи!!!
   Марселю после всего приключившегося ничего не оставалось делать как приводить ее в чувство. А она, увидев перед собой Марса, стала еще, и реветь, размазывая по лицу тушь. Он сгреб ее в охапку и, что-то шепча ей на ухо, увел в комнату. Пока он успокаивал Виолетту, я стала помогать Арсению, восстанавливать порядок в ванной. Меж тем Разоренова и Лобкова (Вика уже успела залезть обратно в квартиру) принялись распивать водку с остальными парнями, громко смеясь (я бы даже сказала, что они ржали как лошади). И знаете именно в тот момент, когда я поднимала с пола разбросанные флаконы; я вдруг почувствовала себя неким островком спокойствия среди разбушевавшейся стихии с раскатами грома и сверканием молний. Да уж… Так и было…
   По неопытности проведения подобных мероприятий количество закуски мы явно не рассчитали. Водки еще было много, а закусить уже было нечем, не считая мандарин. Вот по этой самой причине неокрепший организм Разореновой взбунтовался и откровенно не захотел принимать то огромное количество алкоголя и мандариновой закуски, как того хотела Танькина душа. В итоге борьба организма с душой привела к полной победе организма и Разоренова отправилась "ловить Ихтиандра". Дойти она успела только до прихожей. Там стояла напольная дорогая фарфоровая ваза так вот не найдя более подходящей емкости (а девушкой она оказалась культурной и рыгать на ковры явно желания не имела) поэтому склонилась над вазой и стала изрыгивать не переваренные мандарины в водочном сиропе прямо в нее. И надо ж так случиться! Как раз в этот момент позвонила ее мама решившая справиться о состоянии дел любимой дочери (замечу, что наши родители звонили регулярно, беспокоясь о нас). Но подозвать Таньку к телефону не было никакой возможности, так как она была занята более важным делом. Арсений, подошедший к телефону пытался объяснить, что она в туалете, но ему явно не поверили (Танькина мать оказалась женщиной подозрительной и впечатлительной) и потребовали немедленно доставить Таньку к телефону… Но какой к черту телефон! Танька аккуратно заполняла емкость содержимым желудком и, казалось останавливаться в ближайшие пятнадцать (а то и больше) минут не собиралась (и где только столько водки и мандаринов поместилось!). И естественно, что минут через двадцать ее мамашка прикатила к Арсению домой собственной персоной. Обозвав нас всех скотами и сволочами завернула пьяную Таньку в дубленку посадила в машину и укатила не попрощавшись, но, пригрозив обо всех увиденных безобразиях рассказать нашим родителям.
   Не могу сказать, что от встречи этого Нового года я была в восторге. Честно скажу: не этого я ждала от праздника… В итоге Новый год принес убытки в виде пары разбитых хрустальных фужеров, выдернутом с корнем шлангом от смесителя, заполненной пищевыми испражнениями напольной вазы и прочими мелочами. Я уже не говорю о том, что девчонки просто перепились как последние дуры. Признаться, я думала, что будет все несколько иначе, но было, так как было.
   В общем, так я и отпраздновала Новый год. Часов в восемь утра Арсений отвел меня домой, и я сразу же легла спать, поставив рядом с собой подаренную собаку. Так и было…
  3
   Вместе с Новым годом пришли и зимние каникулы. И, казалось бы, можно было расслабиться, но… меня и Лешу Билана осчастливили. В общем, мы от школы от десятых классов были с почестями направлены на олимпиаду по английскому языку. Олимпиада должна была состояться девятого января, то есть во время каникул, но это еще не самое страшное. К этому мероприятию еще нужно было готовиться! Нам выдали неимоверное количество тем, упражнений которые мы должны были освоить за каникулярный период. Но для нас сие мероприятие значило как приговор, который гласил, что каникулы пойдут коту под хвост. Кому охота повторять английскую грамматику, учить тексты вместо того, чтобы наслаждаться каникулярными деньками?!! Не знаю, как там Лешка Билан к этому всему отнесся (могу только предполагать, что не очень хорошо), а я-то уж точно загрустила. Тем более что мне хотелось чаще встречаться с Арсением, а такая возможность была только на каникулах, так как мои родители мне расслабляться не давали. Вернее они так думали, но на самом деле я расслаблялась и даже очень. Нет, конечно же, я практически не гуляла, но у меня был под боком телефон даже два. Потом мои мысли. Их ведь не видел никто. И я этим пользовалась успешно. Чего только мои мысли не вытворяли! Но только не загружали себя учебой. Конечно, репетиторы продолжали измываться надо мной, но я давно привыкла не обращать на них особого внимания. Да я училась, но далеко не в полную силу, так как мне некогда было этим заниматься; ведь мои мысли витали в облаках и именно там они мечтали, расслаблялись, радовались, тосковали или вообще ничего не делали! А на всё это требовалось время!
   На второй день нового года я рвалась из дома на встречу с Арсением, но все мои попытки не увенчались успехом. Родители меня никуда не отпустили, посчитав, что достаточно и Нового года, поэтому нам с ним пришлось довольствоваться телефонными разговорами. В общем, второго числа кому бы то ни было, позвонить к нам домой явно не удавалось, так как я и Арсений проговорили по телефону целый день. А третьего числа у него был день рождения…
   Я с огромным удовольствием ходила покупать ему подарок. Признаться для меня это было затруднительным занятием, так как в принципе не знала, что подарить. Вернее я знала одно, что хочу подарить такой подарок, который бы неизменно напоминал обо мне, какие бы отношения у нас с ним не сложились в дальнейшем. Выручила меня мама, посоветовав подарить подвеску с его знаком зодиака. Я тут же согласилась и помчалась в ювелирный магазин…
   Начало празднования дня рождения было назначено на семь вечера. Но перед тем как я попала домой к Арсению, мне захотелось немного прогуляться. Не знаю, что на меня нашло: то ли какое-то предчувствие чего-то непонятного плохого или хорошего я сама не знала, то ли еще что-то нечто необъяснимое. В общем, одевшись подобающе случаю, я к нему домой отправилась пешком (он жил от моего дома примерно в тридцати минутах ходьбы). Я молча вышла на улицу. Было уже темно. На улице стоял настоящий зимний вечер. Погода была безветренная и холодная. Как только я вышла из подъезда собственного дома; как меня сразу же околдовало тихое очарование этого торжественного холодного безмолвия. Я остановилась и посмотрела наверх. Небо было такое черное-черное и на нем, как дорогие украшения висели звезды. Они переливались пятидесяти семью цветами как природные бриллианты различных размеров. Их стерегла красавица луна, пристально наблюдая своим холодным бело-желтым всевидящим оком за происходящим вокруг; она же освещала бледным светом заснеженную землю, дома, деревья, улицы...
   Я неспешно пошла по направлению к дому, где проживал Арсений. Снег особо искрился под лучами люминесцентных уличных фонарей. Под ногами слышался серебряный скрип. Навстречу мне попадались веселые прохожие. Было такое ощущение, что они до сих пор находятся под властью только что прошедшего празднования Нового года. Признаться, я и сама находилась под впечатлением. Мне казалось что, несмотря на сумбурную встречу Нового года, я для себя приобрела нечто очень важное. Это "нечто" было неосязаемо, до него нельзя было дотронуться рукой, увидеть, услышать. Это "нечто" можно было только почувствовать. И я это "нечто" чувствовала. Это "нечто" был первый мой шаг во взрослую жизнь…
   Я шла к Арсению и размышляла на эту тему, и она меня так увлекла, что я не заметила, как очутилась рядом с его квартирой. Оправив свою прическу, я позвонила в дверь. Мне открыл Арсений. Лицо его светилось радостью. В этот миг он показался таким красивым, а его длинный нос… да разве он длинный?!! Ого, кажется, я влюбилась!
   Пока он помогал мне снимать дубленку, я услышала шепот. Честно я даже сначала не поняла, откуда он доносится. У меня было такое впечатление, что я его слышала отовсюду. Он выползал изо всех щелей. Мне даже подумалось, что у меня случились какие-то слуховые галлюцинации. Этот шепот был похож на тихое шуршание змеиного тела, которое коварно медленно подползает, чтобы смертельно ужалить. До моего слуха доносилось: "Алка пришла!.. Что сейчас будет!.. Интересно как она будет реагировать?.. Ну, надо же Маруся каков!..". Всё это было очень и очень странно. Раздевшись, я вместе с Арсением прошла в комнату, где было уже полно народу. Там были все те с кем я отмечала Новый год и плюс к ним еще присоединились старший брат Арсения, который мне совершенно не нравился у него были весьма неприятные манеры и… Вот об "и"… мне хотелось бы поподробнее.
   В общем, Арсений пригласил к себе ту "серую мышь" из одиннадцатого класса, в которую когда-то был влюблен. С ней были и ее подружки одноклассницы. Зачем он это сделал, я не знаю, но когда я вошла в комнату эта "мышь" посмотрела на меня с таааким превосходством, словно она была тут назначена королевой. Я все это заметила, но удержала все свои эмоции при себе, хотя меня распирало сказать ей какую-нибудь гадость, честно вам скажу; но я только лишь со всеми вежливо поздоровалась. И в этот момент мне показалось, что в комнате все напряглись до такой степени, что у присутствующих на секунду перестали биться сердца, и только моя мышца ровно отстукивала удары, перегоняя кровь по всему телу.
  - Что-то случилось? Вы какие-то неживые? – первой подала я голос.
   И тут же почувствовала легкий вздох облегчения; сердечные мышцы присутствующих вновь забились. Видимо все ждали от меня каких-нибудь бзиков типа "о-ля Виолетта". Но я была не Виолетта и истерик закатывать никогда бы не стала. Тут же ко мне подошел Арсений и сказал:
  - Пойдем, я познакомлю тебя с моей подругой.
  - Только с одной? – поддела я его.
  - Я хотел сказать с подругами.
  - Пойдем, - согласилась я.
   Он подвел меня к "серой мышке". В руках она держала высокий фужер с шампанским, и проговорил:
  - Алла это Яна.
  Она смотрела на меня с плохо скрываемой ухмылкой.
  - Очень приятно, - ответила я не очень приятным голосом.
  В это же мгновение я посмотрела на Арсения двусмысленным взглядом, который он сразу же разгадал и начал оправдываться:
  - Это мои подруги… Мы с ними все праздники отмечаем вместе.
  - А как зовут остальных подруг? – мне не хотелось слушать его оправдания.
  - Лена, Маша.
  - Очень приятно, - делано улыбнулась я им и проговорила:
  - Пойду, поздороваюсь с Виолеттой, я ее вроде видела в кухне…
   Оставив Арсения с его подругами, я направилась в район кухни. Я нуждалась во времени, чтобы все обдумать. Мне просто необходимо было продумать, как себя вести дальше, чтобы выйти из такого непростого положения с честью и достоинством. Мне мое чутье подсказывало, что все еще только начинается. Что именно я, конечно, не знала, но этот дурацкий шепот, который окружал меня во время моего прихода не давал мне покоя и в душе проснулся какой-то беспокой. Меня явно ждал какой-то подвох. Только вот какой?.. И признаться я растерялась. Еще только позавчера Арсений признавался мне в любви, а сегодня пригласил свою прошлую любовь. Неужели никак не может ее забыть? Во мне зашевелилась ревность. Да уж чувство не из приятных! Я не знала, что и думать, но для себя уже твердо решила, что мне не следует очень уж сильно обольщаться красивыми словами о любви; и было бы совсем неплохо еще и пронаблюдать за своим парнем. Не успела я об этом подумать, как Виолетта выглянув из кухни, сама увидела меня и, перебив все мои мысли, заговорила:
  - Алка, привет! Я так рада тебя видеть.
  - Привет! Ну, как дела. Сегодня надеюсь, вешаться и резаться не собираешься?
  - Нет что ты! Тогда я и сама не знаю, что на меня нашло!
  - С Марселем-то все наладилось?
  Я ни с кем не виделась два дня, поэтому ничего ни про кого не знала.
  - Да как тебе сказать…, - задумалась Виолетта.
  - Так и скажи.
  - Не очень. Что-то я его не пойму. Он то со мной, то с Разореновой.
  - А больше-то с кем?
  - Наверно с ней, - у Виолетты тотчас выступили слезы на глазах.
  - Так, начинается…
  - Ой, я и сама не знаю что со мной происходит… Я все плачу и плачу… Вот как с Нового года начала…
  - А чего ты плачешь-то?
  - Вот как вспомню Марселя…; мы ведь с ним кольца друг другу подарили, а он…
  - А ты возьми и отдай ему его кольцо, - предложила я. – Сама подумай, нужен ли тебе парень, который то с одной, то с другой.
  Не успели ее первые слезы просохнуть, как на глазах выступила вторая порция.
  - Слушай Виолетта, а дома ты тоже все время плачешь? – поинтересовалась я у нее.
  - Да. Мои родители даже уже договорились, чтобы отвезти меня на месяц в санаторий, чтобы подлечить мои нервы.
  - Это правильное решение. Нервы у тебя ни к черту. И когда ты туда собираешься отъезжать?
  - Завтра. Только ты никому про это не говори.
  - Как скажешь.
  В этот момент в дверях возникла фигура Арсения.
  - Ал, я по тебе соскучился, - проговорил он, подходя ко мне очень близко.
  - Я тоже, - проговорила я, глядя прямо ему в глаза. – Мне кажется, я забыла тебя поздравить с твоим днем рождения?!! Закрой глаза.
   Он послушно прикрыл глаза, а я в этот момент извлекла из своего кармана золотого козерога и быстрым движением руки нашла на его шее цепочку, расстегнула ее надела подвеску и точно также быстро застегнула.
  - Все. Теперь открывай.
  - Что это?
   Арсений поглядел на подвеску, и по его глазам я поняла, что подарок ему пришелся по душе, но, тем не менее, проговорила.
  - Это мой подарок. Нравиться?
  - Очень.
  - Пусть этот козерожка всегда напоминает обо мне.
  - Я всегда о тебе помню, - нежно проговорил он, и мы поцеловались.
  - Может, пойдем ко всем? Чего мы тут стоим?
   В комнате царила беззаботная обстановка. Кто танцевал, кто пил, кто просто болтал. Разоренова, как и всегда в последнее время не отходила от Марселя. Лобкова приставала к Самолетову. Обе уже были в приличном подпитии. Брат Арсения что-то веселое рассказывал подружкам Яны, и те хохотали без остановки. Она же сама сидела в полном одиночестве. Я посмотрела на нее и тут же отвернулась. Ее присутствие меня явно раздражало. Тут Виолетта подошла к столу налила себе водки и залпом выпила.
  - Арсений, я, пожалуй, подойду к Виолетте, смотри, она опять за водку взялась, - кабы чего не произошло.
  - Иди. Только очень тебя прошу, не советуй ей вешаться на шланге.
  - Хорошо. Я ей предложу броситься с крыши твоего дома.
  - Нет уж. Лучше пусть прыгает со своего.
  - Договорились.
   С тем мы и разошлись. Я отправилась к Виолетте, дабы предотвратить чего-либо. Фиг знает, какой очередной бзик ее накроет в этот раз, тем более, что драгоценное внимание Марса было полностью направлено в сторону Разореновой (в принципе это было неудивительно на нее клевали практически все парни!). Усадив Виолетту на диван, всучив ей в руки тарелку, на которую я предварительно наложила какой-то салат, чтобы та смогла закусить, я села с ней рядом и стала из-под воль наблюдать за Арсением. Признаться в этот момент мне совершенно не было дела до Виолетты и ее проблем которые она мне пыталась выложить, находясь рядом со мной. Меня сейчас интересовал мой парень и эта противная Яна. И чего он только в ней нашел?.. Пока Виолетта парила мне мозги своими переживаниями, Арсений подсел к Яне. Он, подливая ей в фужер шампанское, что-то тихо говорил на ухо, отчего она начала улыбаться и мне даже показалось строить ему глазки. На все это я взирала молча. А что я могла тут поделать?!! Тем более все мои подозрения в принципе не были обоснованы. Подумаешь, пригласил ее на свой день рождения! Я и раньше знала, что они часто отмечали вместе праздники; он мне сам про то рассказывал, поэтому в принципе тут не было ничего удивительного. Понятное дело, что во мне говорила ревность, и именно она домысливала то, чего может быть, вовсе и не было.
   Все шло своим чередом. Вечеринка была в полном разгаре. Все были сыты, довольны и развлекались, кто как хотел. На фоне всех особо, конечно же, выделялись Танька и Марс, им то точно было супер, нет, мега весело. Они беспрерывно целовались и пили на брудершафт, не замечая присутствующих.
   Первой вечеринку покинула Виолетта, не выдержав испытания, которое устроили ей Разоренова с Марселем. Слава Богу, что не стала устраивать истерик, а, просто попрощавшись со всеми, ушла! Следом за ней засобиралась Яна с подругами… Удерживать их никто не стал. В общем, когда они ушли, я вздохнула с облегчением, но…, но как только закрылась за ними дверь, я вдруг обратила внимание на парней. Они столпились возле телевизора и о чем-то оживленно разговаривали. Не знаю, но интуиция мне подсказала, что мне будет весьма полезно узнать тему их разговора. Я потихоньку подошла к ним сзади и навострила уши.
  - Арсений такой лох, - услышала я.
  - Да уж.
  - Алка ну в сто раз лучше этой кошелки.
  - И чего он только в ней нашел?!! Ни рожи, ни кожи. На Алку хоть глядеть можно сутками и не надоест, а эта… Я бы на его месте даже и не сравнивал их…
  - А кто кого сравнивает? – не выдержала я и подошла к ним вплотную.
   Все сразу замолчали, по всей видимости, не ожидая моего присутствия рядом. В руках у Самолетова была рамка с фотографией, на которой был изображен Арсений с этой "серой мышью". На фотографии она сидела на стуле в каком-то дурацком платье розового цвета с рюшами, а Арсений стоял рядом с ней. Разумеется, что все это я увидела и, беря в свои руки фото, повторила вопрос:
  - Так, кто кого сравнивает?
  Парни так растерялись, что не нашлись ничего больше сказать как правду.
  - Арсений вот… тут… нас… спрашивал…, - мешкали они.
  - Что спрашивал?
  - Кто лучше: ты или Яна.
  - Когда?
  - Сегодня… Пока ты еще не пришла… Но, Алка, мы сказали что ты, - тут же заговорили они хором, выступив как бы в мою защиту, но я их уже не слушала…
   Я им ничего не ответила. А что тут скажешь! От всего услышанного и увиденного шкала моего настроения резко упала до нуля. Такого подвоха от Арсения я не ожидала. Зачем он так сделал?.. Зачем? Я ему так верила. Это правда, я доверяла ему на все сто. Мне он казался таким надежным… Ой, что-то со мной происходит!... В голове завертелись какие-то мысли. Они не сидели на месте. Крутились, вертелись, ёрзали и перекувыркивались. В один миг мне стало так тоскливо и одиноко. Я сама себе показалась такой беззащитной и никому не нужной. Мне необходимо было побыть одной. Я еще раз, взглянув на фотографию, поставила ее на место, обвела комнату ничего невидящим и непонимающим взглядом. В эту минуту на меня смотрели все. Даже Танька с Марсом прекратили целоваться. Мне даже показалось, что Разоренова протрезвела, глядя на меня.
  - Алка, ты чего? – спросила она.
  - Ничего, - ответила я.
  - Нашла из-за чего расстраиваться! – продолжала Танька видимо она все знала.
  - С чего ты взяла, что я расстраиваюсь?.. Уже время много… Мне пора домой.
   Арсения в это время в комнате не было. Он отошел в туалет, поэтому был не в курсе происходящего, но в эту минуту мне и не хотелось его видеть. Я прошла в прихожую. Сняла с вешалки свою дубленку….
  - Может, останешься, - проговорила Танька, она вышла следом за мной.
  - Я же говорю мне пора.
  - Ты куда собралась? – услышала я голос Арсения.
  Он уже находился рядом со мной.
  - Мне пора.
  - Почему так рано?!! Ты же еще никуда не собиралась?!!
  - Уже поздно и мне надо идти.
  - Я тебя провожу.
  - Не стоит.
  - Да что случилось-то?
  4
   Домой я вернулась в самом дурацком расположении духа. Провожая меня, Арсений пытался мне что-то объяснить. Обо всем, что произошло, ему успела доложить Танька; я до сих пор не могу понять, почему она так хотела, чтобы мы оба встречались; она всегда выступала в роли нашей мирительницы, наверно, это ей доставляло какое-то особое удовольствие.
   Он что-то говорил, говорил, говорил…, но я его не слышала. Эта "серая мышь" не давала мне покоя. Я тут же вспомнила, как она всегда глядела на меня в школе, как рассматривали меня, ее подружки, как они шушукались, обсуждая мои новые наряды. Понятное дело, что все это было неспроста. Зачем скажите, глазеть на человека, если он вам совершенно безразличен? Вот и я ничего не понимала. Потом я вспомнила, как когда-то он сам мне о ней рассказывал, вернее в каком тоне. Тогда я не придала особого значения его словам, а сейчас они все всплыли на поверхность моей памяти. Я вспомнила все оттенки и мелкие нюансы его рассказа; вспомнила выражение его глаз в момент рассказа. В его словах было столько нежности, уважения к ней, а в глазах столько восторга, какой-то грусти и сейчас я даже думаю, что и неразделенной любви тоже. Но она не хотела с ним встречаться. Он ей предлагал, а она отказывалась. Почему не знаю. Хотя, в принципе, какое мое-то дело до этого?.. Нет, все же, пожалуй, есть и признаюсь, я действительно не понимаю, что он в ней такого особенного нашел? Насколько мне было известно, эта Яна особо никому не нравилась, так "серая мышь" пройдешь не заметишь. А он заметил. И что-то же все-таки нашел в ней!..
   Она же действительно была слишком обыкновенной. Среднего роста, обычная фигура, грушеобразная форма лица, редкие русые волосы, которые она собирала резинкой на затылке, а они оттого, что были не достаточно длинными, все время распадались, отчего на голове у нее получалось: черт знает что. Одевалась она тоже как-то нелепо. Вещи у нее были дорогие, но носить она их не умела. Могла нацепить на себя классическую блузку и джинсы одновременно или могла ходить в спортивном костюме, а на ноги надеть туфли на шпильке. Я уже не говорю о смешении цветов! Не подумайте, что я на нее наговариваю, так и было…
   На следующий день после дня рождения Арсений мне позвонил, и мы отправились гулять. Мы оба делали вид, что вчера ничего не произошло. В основном мы обсуждали создавшийся любовный треугольник, состоявший из Виолетты Марселя и Таньки. Мы даже поспорили: с кем останется Марс. Я говорила, что с Танькой, но Арсений был уверен, что он никогда не бросит Виолетту. Вика же оказалась в пролете, поэтому как-то незаметно отошла на задний план.
   Мы делали вид, что ничего не произошло, но все равно что-то в наших отношениях напряглось, натянулось. Нам обоим явно следовало бы применить некое усилие, чтобы наша любовь не лопнула. Мы явно чего-то друг другу не договаривали и оба не знали как себя вести. Но чтобы там не произошло, нас все равно тянуло друг к другу и в то же время что-то все же стало отталкивать. Что же конкретно нам совершенно было не ясно, но что-то было. После того злополучного дня наши отношения стали принимать какую-то непонятную форму. Нет, конечно же, не в один день, а как-то постепенно, исподволь. Я продолжала ежедневно ждать звонков Арсения. Он мне звонил, но очень поздно вечером. И наши разговоры, как правило, заканчивались если не ссорой, то обязательно выяснением отношений. Я даже не могу сказать, кто из нас первым начинал придираться и к чему. В это же время он практически прекратил звать меня гулять, как это было раньше. Причина мне была не известна, но и его я ни о чем не спрашивала, заняв выжидательную позицию. Признаться, я ничего не понимала. А он в это время просиживал целыми вечерами в компьютерном клубе, где-нибудь в баре или ходил с друзьями на какие-то вечные разборки. Арсений просто обожал ходить на разборки. Мне иногда казалось, что он жить без них не может. Я не знаю чего парни не могли поделить между собой, знаю только одно: они всегда выясняли какие-то отношения, а потом били друг другу морды. Для чего это им было нужно, я в принципе не понимала, но считала, что не должна вмешиваться в их дела, хотя все это мне ужасно не нравилось.
   Я никогда не запрещала ему встречаться с друзьями считая, что он не обязан целыми днями заглядывать мне в рот. Может быть, я в этом была не права? В общем, могу сказать, что подумать мне было и о чем и о ком; и я думала, думала, думала... И все это, конечно же, очень отвлекало от учебы.
   Последнее время все мои думы были связаны с Арсением и несмотря ни на что он продолжал мне нравиться, и я хотела продолжать с ним встречаться, но не знала, как правильно себя вести, а еще мне вдруг начала напоминать о своем существовании моя гордость, которая была возмущена подобным поведением Арсения. Но гордость-то возмущалась, а вот сердце… и они никак не могли договориться, отчего ссорились между собой, и я просто не знала, как их примирить. Это было нечто! Борьба двух чувств доводила меня до изнеможения. Мне временами казалось, что я просто схожу с ума, особенно когда я сидела возле молчаливого телефона и ждала его звонков, а он… не звонил. И вот именно в это время мою голову посетила мысль, что телефон это не просто аппарат для связи это некий символ одиночества. Знаете, как бывает: ожидаешь звонка от любимого человека, ждешь, ждешь, ждешь… и никак дождаться не можешь. Время тянется бесконечно, минута кажется вечностью, а в голову упрямо начинают лезть тупые мысли… В эту момент не хочется ни читать, ни включать: ни телевизор, ни музыкальный центр вообще ничего и ты потихонечку сходишь с ума в полнейшей тишине. Но вдруг телефон оживает, радостно разрывая тишину мелодичным звонком. Ты вся встрепенешься от долгого ожидания, сердце забьется, дыхание на мгновение задержится, боясь вспугнуть мелодию звонка…, ты хватаешь трубку, подносишь к уху…., а там… не он, так кто-то ошибся номером. И ты разочарованная снова сидишь в ожидании в полном одиночестве, не зная, что делать, как поступить, страдая, переживая и бередя душу.
   Все эти мои муки и переживания происходили во время каникул; а тут Арсений вдруг прекратил звонить и вовсе. Прекратил и все тут. Так разом, будто свет выключил. Прождав два дня, я не вытерпела и ему послала эсмэску на мобильник, но ответа не получила. Прикусив губу от обиды, я чуть было не заревела и неожиданно для самой себя решила, что больше не буду с ним встречаться. Знаете, вот так вот разом решила и всё. В конце концов, зачем друг другу парить мозги! Если ему так дорога его Яна…, в общем, флаг ему в руки!
   Конечно, приняв такое решение я не кинулась тут же зубрить темы для олимпиады, а просто загрустила. Да, мне было грустно и тоскливо, тем более что продолжались каникулы. И я из окна своей комнаты с грустью глядела на улицу. Во дворе было полно беззаботной детворы играющей в снежки, катающейся на санках, лепящих снежных баб. Я наблюдала, как гуляют мои сверстники, как им было легко и весело. Мне казались все такими счастливыми, а я…
   И представьте себе такой парадокс: решив больше с ним не встречаться, я безвылазно засела дома… в ожидании звонка. Но телефон молчал. Я ждала, что он вот-вот придет ко мне домой. Но никто не приходил. У меня было такое ощущение, словно я никому была не нужна; и мне оставалось лишь переживать, страдать и мучаться, что собственно я и делала. Признаться, после его дня рождения я стала испытывать трудности образцово-показательного характера и не знала, как их решить. Может оплошать, проявив разум и понимание прошлых ошибок? (это я о моем неудавшемся романе с Дулесовым). Может, тогда сорву аплодисменты?
   Я решила с ним расстаться, но ведь он об этом даже не догадывался! Арсений просто не звонил и я была уверена на сто процентов, что когда мы с ним увидимся, он мне скажет миллион причин молчания. Все это становилось невыносимым, но в то же время мне не хотелось быть одной; но с ним мне было находиться еще труднее… Как-то все нелепо. Так и было…
   Как-то я села, чтобы наконец-то начать подготовку к Олимпиаде, которая, кстати, должна была проходить через два дня. Открыв учебник, я даже успела разглядеть некоторые буквы, но тут же на меня нашло затмение "по имени Арсений", и я вновь погрузилась с головой в свои мысли (жаль, что я не умела мыслить на английском языке, а то можно было бы совместить полезное с приятным). И именно в это время мне позвонила Разоренова Танька.
  - Алка, приходи ко мне завтра на торт! – неожиданно пригласила она.
  - А с чего вдруг?
  - Предки в Китай свалили, так хоть расслабимся.
  - А кто будет?
  - Я, ты и Марс.
  - Что все-таки добилась своего, загуляла с Марселем?
  - А то! Ну что придешь?
  - Не знаю… Может быть…
  - Приходи.
   Я долго размышляла: идти мне к ней или нет, но все-таки пошла. Почему бы ни пойти и не развлечься? И без того целыми днями дома сижу и херней страдаю. Мне до чертиков надоел мой квартирный плен и все мои внутренние переживания. Я уже было начала бояться, что меня от такого душевного беспокоя, скоро просто разорвет на мелкие куски. "Надо расслабиться", - решила я и на следующий день собралась идти к Разореновой.
   Танька жила далеко от меня. Нужно было ехать на автобусе с пересадкой. Выйдя из дома, я притопала на остановку. Ждать автобуса пришлось не долго, на удивление он подошел быстро, хотя обычно стоишь и ждешь общественный транспорт по полчаса в лучшем случае, так что можно сказать: повезло. Это был такой старенький и перекошенный на один бок старичок-автобус; он так усердно пыхтел и напрягался, что тут же невольно подумалось, довезет ли? Такому вообще давно пора отдыхать на какой-нибудь исторической свалке металлолома. Уверяю вас по его внешнему виду смело можно утверждать, что он честно заслужил свой пенсион, хотя с другой стороны других автобусов у нас в городе практически не было и заменить "пенсионера" было нечем. Я поднялась по выщербленным ступенькам, заняла место возле забрызганного снаружи грязью окна, автобусные двери с каким-то тягостным вздохом закрылись, и он, оставляя за собой матово-серые клубы пара, не взирая на свой возраст, понес меня по заснеженному городу к Таньке, есть торт.
   Когда я к ней пришла, у нее уже находился Марс. Лицо его светилось таааким счастьем. Я прежде никогда его таким не видела, даже когда он встречался с Виолеттой. Видимо Танька его уже успела осчастливить своими примитивными приемчиками... Она в этом смысле была девушкой неразборчивой и простой. Не успела я, как следует освоиться в Танькиной квартире, как в дверь позвонили, и несколько мгновений спустя в прихожей появился Арсений. Признаться, когда я шла к Разореновой то почему-то подумала, что он придет тоже, что Танька позвала и его, но эти мысли в мою голову как пришли, так и ушли. А он пришел. И как будто ничего такого не произошло, подошел ко мне и хотел, было поцеловать, но я вывернулась и отошла в сторону скорчив обиженную рожу.
  - Ты чего?
  - А ты чего?
  - Зая, что случилось?
  - А ты полагаешь, что ничего не случилось?..
  - Нет, а что?
  - Арсений, я думаю, мы не должны с тобой больше встречаться, - выпалила я на одном дыхании, не узнавая при этом своего голоса.
   Нервы у меня были на пределе; мне очень уж хотелось все ему высказать. Всё-всё что я о нем думала в последнее время. И про фотографию, и про то, как я ждала его телефонных звонков, про то, как я сижу дома, и как дура дожидаюсь, когда же он благоизволит ко мне прийти, в общем, всё-всё.
  - А я так не думаю, - спокойно ответил он. – Что с тобой? Я вообще ничего не понимаю, что происходит!
  - Знаешь, мне кажется, тебе лучше продолжать любить свою "Галатею", - с вызовом сказала я (все-таки ревность не давала мне покоя!).
  - Кого???
   Арсений явно был не знаком с мифологическими героями; его больше увлекал криминал, драки, погони и что-то вроде "зуб за зуб" и "око за око".
  - "Галатею", - повторила я.
  - А кто это??? – по его выражению лица я видела, что он перебирает в памяти всех своих знакомых.
  - А это из истории про Пигмалиона…, неужели не знаешь? - я увидела, как Арсений вытаращил на меня ничего непонимающие глаза и я на это сказала:
  - Не смотри так на меня это не мой знакомый и уж тем более не твой. Он жил задолго до рождения даже твой прапрапрабабушки и не у нас, а в Древней Греции. Так вот как-то раз он взял и вылепил скульптуру необыкновенно красивой женщины и сдуру влюбился в собственное творение в это бездушное изваяние. И имя ей дал Галатея, - пыталась я в трех словах и как можно примитивнее (высокий слог ему был в принципе не понятен) пересказать ему миф. - Никого не хотел замечать. Мучался. Страдал. Только она стояла перед его глазами…. Так вот и ты, поставил на видное место рамочку с фотографией своей Яны и не замечаешь вокруг ничего.
   Не знаю, понял ли он что-нибудь про Пигмалиона, но про фотографию в рамочке сообразил точно, так как внимательно меня выслушав, удивленно пожав плечами невозмутимым голосом, ответил:
  - Так у меня же нет твоей фотографии.
  - У меня тоже нет твоей фотографии, но я же вместо тебя не вставляю в рамочки всех парней, с которыми встречалась раньше! – возмущенно заговорила я.
  - Маруся, ты тут и впрямь погорячился, - влез в разговор вездесущий Марсель (он всегда лез, где надо и где не надо).
  - Отвали, - рявкнул на него Арсений и его вдруг как будто что-то осенило и он, обращаясь ко мне взмолился:
  - Ал, ну это так глупость, прости меня. Ну, хочешь, я ее выброшу или порву…
  - Не хочу. Я вообще ничего не хочу.
  - Прости меня. Давай все начнем сначала! Ты мне нужна… Ты!.. – кажется, я сорвала аплодисменты!
   Каникулы шли. День, на который было назначено проведение Олимпиады по английскому, приблизился вплотную, но признаться мне до нее было как до фонаря, но моим родителям такой расклад был неприемлем, а мне совершенно не хотелось ничего учить. Родители, наблюдая мой развивающийся роман с Арсением, были недовольны моим отношением к учебе. И я знала, откуда дул ветер. Им с завидной регулярностью стали жаловаться репетиторы на мое нежелание делать то, что требуется. В общем, они рассказали обо мне все что можно и что нежелательно (по крайней мере, для меня лично). Отсюда все и началось. Мои предки не могли забыть то время, когда я откровенно перестала учиться из-за Дулесова, а тут теперь еще мой новый роман и жалобы репетиторов. Родители, конечно же, видели, сколько времени я трачу на телефонные разговоры, на различные выяснения отношений с Арсением и прочие мелочи касавшиеся моего романа. И естественно, им постепенно стало надоедать, что мне звонят в любое время дня и ночи. Что я могу разговаривать по телефону до бесконечности, а на следующий день хожу как сонная муха, при этом ничего не соображая. Моя мама вообще мне заявила, что я в принципе не умею делать два дела одновременно, что я даже не умею элементарного: идти по улице и в это же время жевать жвачку. Мне нужно было либо идти, либо жевать. Поэтому мечтать о любви и одновременно, о поступлении куда-либо для меня в принципе было невозможно! И мне неплохо бы для себя решить, что важнее в жизни. Но для меня всё было важным. Возможно (со стороны виднее) родители были правы, но меня это не волновало. Меня захлестывали губительные любовные чувства. Я в них купалась, обжигалась, радовалась и страдала, а учеба? а куда она денется! Наверно моих родителей можно понять и когда я вырасту, то обязательно пойму, но сейчас… Но сейчас они не понимали меня - я не понимала их. У нас начались конфликты. Я была уверена на все сто процентов, что моим родителям никогда не было пятнадцати лет. Что они никогда не влюблялись и никогда ни о чем таком не переживали. Я была просто уверена, что в их время ничего подобного просто не было; и чувства у них были иные не такие как сейчас.
   Арсений тоже бесился оттого, что мои родители постоянно вмешивались в наши отношения. Его-то родители вообще его не трогали он жил сам по себе. Хотел, гулял, хотел, не гулял. Хотел, учился, хотел, не учился. И всё это и без того осложняло наши отношения. В итоге на олимпиаду по английскому языку я отправилась совершенно не подготовленной, в результате чего заняла четвертое место. Конечно, я могла гордиться таким результатом, так как кто-то занял и пятидесятое, но… если бы я хотя бы разок открыла учебник, но… что об этом, так и было…
  5
   Каникулы закончились. Могу сказать одно, что для меня они прошли бездарно. Как-то скомкано, смято. Я не только нисколько не отдохнула и не нагулялась как другие, но и даже наоборот как-то устала за две недели отдыха (если так можно сказать). В какой-то степени тут был виноват и Арсений, но и с себя я вины не снимаю.
   С Арсением мы не расстались, но в наших отношениях явно появилась трещина. Я всеми силами пыталась ее залатать, но у меня это явно не получалось. Арсений очень сильно изменился после своего дня рождения, и я его не узнавала. Своим поведением он напоминал мне железобетон, который долби, не долби….
   Он очень странно себя вел: то подходил ко мне на перемене, то не подходил, то начинал с кем-нибудь заигрывать на моих глазах, что явно портило мне настроение, но я старалась изо всех сил это никому не показывать. Он то звонил мне, то не звонил. И в то же время он не хотел со мной расставаться. Я это знала, потому что мы эту тему с ним обсуждали и после каникул. Я никак не могла его понять: чего он добивается? В результате со стороны начало казаться, что я за ним просто бегаю. Тут еще на моем горизонте стала проявляться Лобкова. Она вдруг решила замутить с моим парнем. Раз с Марселем у нее ничего не вышло, то она решила положить глаз на Арсения, что незамедлительно и сделала. Естественно, что это заметила не только я, но и Арсений, но он на неё никак не реагировал. Вику это страшно бесило, и она тогда пошла другим путем. Она начала с завидной регулярностью капать мне на мозги ядом, рассказывая какой все-таки Арсений на самом деле козел. Если он вдруг останавливался возле Яны и о чем-то с ней разговаривал, то Лобок мне незамедлительно об этом сообщала. В общем, она делала все, чтобы нас с ним поссорить. Для чего это ей было нужно, я не понимала, так как точно знала, что Маруся ей на фиг был не нужен, и все ее заигрывания с ним были пустым развлечением. Она продолжала страдать по Марселю и частенько своей подружке Разореновой закатывала истерики, ультимативно заявляя ей:
  - Выбирай или я или он.
   Разумеется, Танька выбирала Марселя и между подругами снова, и снова разгорались конфликты. Я не знаю, как они только еще из-за него не подрались. Да Таньке нелегко приходилось, защищая свои права на Марса. Как-то раз (мы только начали учиться после каникул) в школу заявилась подружка Виолетты и, разыскав меня, попросила, чтобы я передала Таньке, что ее ждут за углом школы. Я поинтересовалось кто именно, но она мне сказала, что пусть та подойдет к указанному месту, где и увидит всё сама. В общем, сплошная загадка. Я нашла Разоренову, передала то, о чем меня просили и, предложила:
  - С тобой пойти?
  - Не стоит.
  - Я думаю, там будет Виолетта…
  - Да хоть три Виолетты, - наплевательски заявила Танька.
   За углом Таньку действительно ждала Виолетта. Видимо решила выполнить данное обещание убить Разоренову. И как только та появилась в условленном месте она не особо вдаваясь в какие-либо подробности, не объявляя своего приговора и не давая моей однокласснице последнего слова, отработанным ударом вмазала по Танькиной скуле. Танька от неожиданности завалилась прямо на снег. Но Виолетта рассчитала собственные силы, но в то же время не рассчитала Танькиной боеготовности. А Танька была девушкой закаленной подобными потасовками (не одного парня по своей жизни отбила) поэтому охать и ахать не стала. Она спокойно встала, слегка отряхнулась и тут же дала сдачи, залепив той в ухо. Могу сказать одно: посмотреть было на что, так как дальше в ход пошли не только руки, но и ноги. Отколошматив друг друга, как следует, они в полном удовлетворении проделанной работы разошлись в разные стороны. Убийства на почве ревности, конечно, не произошло, но Танька потом долго светила фонарем, который после случившегося образовался под глазом, но при этом никому не рассказывала природу его появления. Я по ее просьбе тоже никому ничего не говорила. Сначала ее фонарь светил синим цветом, потом синий цвет сменился на желтый, а затем постепенно потух, и лицо приняло первоначальный цветущий вид. Так и было…
  6
   Шли дни. В наших отношениях с Арсением ничего не менялось. Изредка мы ходили с ним гулять, но эти прогулки как-то не приносили нам удовлетворения. Мы все чаще ссорились. Я до сих пор не знала, как мне себя с ним вести и отчего постоянно ощущала, какой-то напряг. Я кожей чувствовала, что он мне чего-то не договаривает, что-то скрывает. Чего-то то ли боится, то ли стесняется. Я знала, что последнее время он стал ненавидеть мою маму за то, что она ругалась, когда он мне звонил после двенадцати ночи. Бедный Арсений еще не знал, как его полуночные звонки раздражают моего папу! Ой! – это отдельная тема для разговора. Но в последнее время такие звонки вошли у него в привычку. Моя мама и впрямь ругалась из-за этого. Еще ее сердило то обстоятельство, что мои тупые отношения (а мои отношения она называла тупыми и, пожалуй, где-то была недалеко от истины) с Арсением выводят меня из колеи и сильно отвлекают от учебы. А так как я уже выбрала себе ВУЗ, в который собралась поступать и мне, уже предоставили репетиторов, которым платили немало, то… ну что об этом говорить! Итак, все понятно. Только Арсений этого не понимал. Он вообще почему-то решил, что моя мама его просто невзлюбила и хочет нас поссорить. Хотя на самом деле все было далеко не так. Она наоборот относилась к нему с пониманием и чаще говорила о нем с превосходством, чем с унижением. Но он всего этого не только не знал, но и даже не предполагал. Правда я пыталась ему все это объяснить, но видимо его комплекс (я о нем рассказывала раньше) мешал меня слышать. А мама если и ругалась, то из-за меня самой, из-за моей учебы. Знаете, в такие минуты я всегда думала, что хорошо бы быть тупой. Чего с тупого человека возьмешь?.. А так как моим предкам мое будущее было небезразличным, то моей маме было в принципе все равно кого от меня отшивать только бы я, наконец, взялась за ум.
   Однажды мы отправились с Арсением гулять. Было примерно около девяти вечера. На улице стояла непроглядная темень и только лишь одинокие тоскливые фонари освещали улицы города. Было очень холодно, и мы уже собрались, было идти домой, как зазвонил мобильник Арсения. Звонил Марс. Он требовал, чтобы Арсений срочно пришел к нему, так как каких-то их друзей бьют в каком-то баре. А для Арсения пойти на разборки было делом всей жизни. Это была одна из его черт характера. Без него не проходило ни одной потасовки, ни одного разбирательства. Я даже думаю: если бы нужно было спасать какого-нибудь неизвестного самому Марусичу Васю Пупкина, который терпел бедствие на Северном полюсе и Арсений об этом бы узнал, то я больше чем уверена, что он бы все бросил и помчался бы на выручку. Мне иногда думалось, что МЧС это лучшее место работы для него. Какие кадры пропадают! Может, конечно, все не так, но, по крайней мере, мне так казалось.
   После звонка Марса он как-то весь задергался, забеспокоился. Глаза у него заблестели и, по всей видимости, кулаки зачесались тоже. Я просто чувствовала, как напряглось все его тело. Адреналин подскочил дальше некуда. Мышцы заиграли, им тут же стали подыгрывать трицепсы и бицепсы, дыхание перехватило…, в общем, все это я увидела и спросила:
  - Что труба зовет? Надо бежать?
  - Угу, - замотал он головой.
  - Ну что ж, если надо, так беги. Я сама дойду.
  Я увидела, как он обрадовался, услышав от меня эти слова.
  - Ты понимаешь, там наших бьют… они там…, в баре… чего-то не заплатили, - принялся оправдываться он.
  - Ну, так и иди, я же сказала, что сама дойду
  - Тогда я пошел?
  - Иди.
  - Я тебе позвоню, - сказал он мне на прощание и побежал к Марсу, оставив меня одну посреди темноты улицы.
   И я знала точно, что не успел он отойти от меня и десяти метров как уже забыл о моем существовании. Друзья всегда для него были на первом месте. Мне было не очень уютно оставаться в темноте пустынной улицы поэтому я прибавила шаг отчего до дома дошла довольно быстро. Моя мама, привыкшая к тому, что Арсений всегда доводит меня до квартиры, поинтересовалась:
  - А где Арсений?
  - Он... В общем… Марс позвонил… Там, в баре…их друзей бьют… Они там за что-то не заплатили…, - отвечала я с остановками, так как мне было неловко оттого, что Арсений оставил меня посередине темной улицы одну и признаться, хотя я его и отпустила сама, но все же мне было не очень приятно, как он себя повел.
  - А ты?.. Он тебя даже не проводил?..
  - Понимаешь… Я его сама отпустила…
  - С ума сойти… Оказывается этот мальчик такой благородный, - в голосе у мамы было столько сарказма. – Друзей бьют, и он бросает свою девушку на пол дороги в темное время суток и бежит им на выручку!!!
  - Я же его сама отпустила, - стояла я на защите своего парня.
  - Конечно, он же такой послушный…, когда ему надо. А если бы тебя изнасиловали?
  - Мама!!! Ты чего!
  - Я к примеру. Вы пошли с ним гулять, и это значит, он отвечает за тебя! Но друзья для него оказались дороже! Я думаю, если бы он тебя довел хотя бы до подъезда, то с его бы друзей за пять минут сильнее не побили.
  - Мама, ну со мной же ничего не случилось…
  - Послушай, а представь себе такую ситуацию: вы с ним едете на машине в Москву и на полдороги, ему звонит Марс и говорит, что нужно срочно бежать выручать друзей. Что тогда? Он тебя тоже высадит на пол дороги?
  - Мам!
   Я и без нее все понимала, но, кажется, ради нашей с ним любви была готова терпеть все его выходки.
  - Ал, а потом ты когда идешь в бар всегда платишь деньги? – неожиданно спросила она.
  - Да, а что?
  - Так ничего. Это тебе тема… для размышления. А потом, - добавила она тихо, я бы даже сказала, что как-то ненавязчиво, - если парень любит девушку и ею дорожит, то уверяю, так как поступил сегодня твой Арсений, не поступит никогда…
   Вскоре он мне позвонил, сказал, что все в порядке оказалось, что никто никого не бил, а просто охрана бара задержала его друзей, которые хотели уйти, не заплатив за заказ. Честно скажу, мне стало до чрезвычайности обидно за себя, но я ему ничего не сказала. А на следующий день, когда мы с ним собрались пойти гулять, моя мама стала откровенно возмущаться:
  - Если ты хочешь идти с ним гулять, то будь добра ходи в светлое время суток.
  - Почему?
  - Потому что я больше не доверяю твоему Арсению и не желаю, чтобы ты ходила одна по темным улицам.
   Но в это время в дверь позвонил Арсений и я взмолилась, чтобы она меня отпустила и она меня отпустила, но к лифту вышла вместе со мной и обращаясь к Арсению ооочень строгим голосом произнесла:
  - Если еще раз ты проводишь ее до половины дороги…., - она посмотрела на него своим убийственным взглядом и добавила:
  - Ты, я надеюсь, понял меня?
   Арсений понял, но по-своему. Как, в общем-то, и всегда. Я давно за ним заметила одну привычку: он все делал с точностью до наоборот. Он вообще в этом отношении был каким-то странным. Я могу определенно сказать, что мои друзья мою маму могли, конечно, бояться, но в этом случае просто никто из них не лез на рожон. А так как она быстро отходила от своего гнева (она по гороскопу: Овен и Дракон одновременно), то примерно через пару-тройку дней они снова могли с ней общаться без ущерба их здоровью. Арсений же неукоснительно требовал к себе исключительно какого-то мягкого и безоговорочного отношения. Он считал, что если его "гладят поперек шерсти" значит, его уже ненавидят и тому подобное. А моя мама к нему относилась, как и ко всем остальным моим друзьям и ни в какую не соглашалась "плясать под его дудку". Я, конечно, понимала, чем это чревато для меня, но, увы, ничего поделать не могла. И вот после такого предупреждения со стороны моей мамы Арсений в тот день, конечно же, проводил меня домой… и всё. Его как отрезало. Он прекратил мне звонить. Я звонила ему сама, но разговор наш длился самое большее минут пять, так как ему всегда нужно было куда-то спешить. По отношению ко мне он стал крайне странно себя вести. Он начал избегать меня в школе. И я сама шла ему навстречу, но и тут он находил причину, чтобы наш разговор не затягивался, и если даже случалось, что мы разговаривали, то разговор получался нескладным, нервозным, каким-то искусственным что ли. Арсений явно чего-то мне не досказывал, а я не доспрашивала…, если так можно сказать. Так и было…
   Приближался День святого Валентина. За неделю до праздника в школе повесили нечто вроде почтового ящика, куда все желающие могли бросать "валентинки" адресованные своим симпатиям, а четырнадцатого февраля, то есть в сам праздник нам устраивали дискотеку. В общем, мы все ходили по школе такие влюбленные, друг другу писали и затем сбрасывали в почтовый ящик послания и, конечно же, с нетерпением ждали дискотеку. Хотя у нас Арсением все разлаживалось я, так же как и остальные поддалась всеобщему ажиотажу. В моей душе теплилась надежда. Не знаю почему, но я верила, что в день всех влюбленных мы сумеем отбросить все обиды, найти компромисс и помириться…
  7
   Четырнадцатого февраля наступило… и, как положено, пришел долгожданный День святого Валентина, который был так назван благодаря римскому священнику по имени Валентин, нарушившему запрет императора Клавдия 11. Ведь он тайно начал венчать римских солдат с их возлюбленными. А когда его выследили, то обвинили в пропаганде христианства (сам-то он был католиком), а христианство в то время было запрещено и тут же посадили в тюрьму, где приговорили к смертной казне, но накануне казни, тринадцатого февраля, он прислал девушке, дочери одного из стражников, которая в него влюбилась, очень нежное письмо. И вот именно это письмо стали считать самой первой валентинкой, а четырнадцатое февраля назвали днем всех влюбленных вот так то вот.
   Во время дискотеки был торжественно вскрыт почтовый ящик с нашими посланиями. Мне была адресована одна. Я так обрадовалась, думая, что ее мне прислал Арсений, отойдя в сторону, быстро вскрыла конверт и принялась читать:
   "Я подобно собаке сидел под твоими дверями
   Я не пил, я не ел, мне хотелось лишь выть на луну.
   А внизу лежал город, доставший своими огнями,
   Проглотивший тебя совершенно одну…"
   Это послание подписано не было, но это была записка не от Арсения, в этом я была просто уверена. Во-первых, почерк не его, во-вторых, Арсений в принципе не увлекался стихоплетением, а в-третьих, пока я читала это послание, рядом со мной стоял Зотов и тяжело вздыхал, глядя на меня. Я знала, что давно нравлюсь ему, но… Я посмотрела на него благодарным, но ничего не обещающим взглядом, сложила послание вчетверо и сунула его в карман джинсов. Мне было не до Зотова. Мне очень хотелось увидеть Арсения. Я так надеялась…, возможно, это было слишком смелое ожидание, но я ничего не могла с собой поделать. Я осознавала, что мы как-то вдруг перестали понимать друг друга, что мы вот-вот с ним расстанемся, что мы, может быть, просто не подходим, друг другу, но я вспоминала его руки, глаза… и они мне говорили об обратном. Дурь какая-то! Боже мой, кажется, я по-настоящему влюбилась.
   Получив и прочитав послания, мы все отправились в спортивный зал танцевать, но мне было не до танцев; мне просто необходимо было найти Арсения; мне просто необходимо было с ним переговорить. Как раз был объявлен медляк, и я пошла по залу в поисках. Я блуждала среди танцующих пар. Мои глаза напряженно вглядывались в темноту зала. Они искали того, кто мне был сейчас дороже всех на свете, но мой взгляд то и дело ловил кого угодно, только не его. Меня окружало столько счастливых лиц! И только на моем лице лежал отпечаток потерянности. Вокруг меня плескалась море счастья, а я себе среди этих волн напоминала островок одиночества… Но вот, слава богу... Мои глаза уткнулись в его спину. Это была его спина, ее я могла узнать из тысячи спин, но… он был не один. Арсений танцевал с Яной; он так нежно обнимал ее за талию и склонясь к ее уху о чем-то ей рассказывал, отчего она не переставая, хихикала. Я от неожиданности встала как вкопанная. Я сейчас даже не могу сказать, как тогда сдержала свои эмоции и не заплакала от обиды. Может, потому что в этот же момент ко мне подошел Зотов и пригласил на танец. Я не понимая, что происходит, согласилась, но танцевала скорее по инерции, неотрывно следя за Арсением и этой "серой мышью". Когда танец закончился, я кинулась к Арсению.
  - Арсений, – окликнула я его.
  - А это ты, - проговорил он таким безразличным голосом.
  - Тебе не кажется, нам надо поговорить?..
  - О чем? Все кончено. Ты мне больше не нужна.
  - Это неправда, - я пыталась смотреть ему в глаза, которые он прятал от меня.
  - Теперь твоя мамочка будет довольна. Теперь ты начнешь хорошо учиться, - зло, улыбаясь, говорил он.
  - Я всегда училась хорошо! – с вызовом ответила я.
  - Да ладно тебе. Знаешь, если хочешь, то мы можем остаться друзьями, - предложил он с нагловатым видом.
  - Нет уж спасибо. Я в таких друзьях не нуждаюсь.
  - Ну, тогда пошла ты…
   Я посмотрела на него с беспомощным выражением на лице. Я всегда рядом с ним чувствовала себя ребенком ничего не смыслящим в этой жизни. И думаю, он об этом догадывался и пользовался этим. Мне так хотелось, чтобы у меня с ним были нормальные отношения, но ничего не получилось. Не судьба. Я ощутила самое натуральное крушение надежд. Они крушились на глазах, разлетаясь на куски, затем превращались в пыль и, исчезали от меня навсегда. Я смотрела на него. Он продолжал смотреть на меня. Слов не было, но я слышала все то, что он хотел мне сказать дальше; я читала его мысли. И все это было не самым для меня утешительным. Постояв еще два-три мгновения, я, ничего не говоря, развернулась и пошла прочь. Всю оставшуюся дискотеку я протанцевала с Зотовым Костей и Повалевым Юрком. Они оба пытались меня успокоить, - и я им была за это благодарна. Так и было…
   Вернувшись после дискотеки, домой, я легла навзничь на диван и начала потихоньку сходить с ума, изучая потолок. По нему то скользили тени от проезжающих во дворе дома машин, то он в темноте комнаты становился каким-то бесцветным и холодным и это как-то очень болезненно давило на мое сознание; я не выдержала этого давления. Потом я поднялась и стала ходить взад и вперед по комнате. Меня съедала тоска, грызла, разрывала на куски… Я не находила себе места. Моя комната казалась мне тюремной камерой, а я в ней арестантом. У меня было ощущение, что мою душу насильно запихнули в клетку, и она там отчаянно билась о прутья, словно моя душа превратилась в вольную птицу, которую хитростью заманили в силки, а потом посадили в неволю. Я не понимала, что со мной происходит. Сначала мне хотелось куда-нибудь спрятаться. Потом мне хотелось бежать. Бежать, бежать, бежать…. Куда я и сама не знала. Знала только одно, что мне плохо. Очень плохо. Мне хотелось кричать от обиды, рыдать в голос, просто выть как волк на луну, но я не могла. Слез не было. Вернее были, но очень – очень глубоко в сердце. Мое сердце обливалось слезами. Оно ими захлебывалось, тонуло в этой теплой, мутной, горько-соленой воде. Но этого никто не видел. Никто не знал, как я страдаю и что переживаю. Только от мамы не ускользнула моя замкнутость не свойственная моей натуре, и я с ней поделилась своими переживаниями. Она посмотрела на меня продолжительным взглядом и проговорила:
  - Наверно если я тебя начну жалеть и успокаивать, то это будет выглядеть нелепо?
  - Скорее всего, это будет как мертвому припарки, - глубоко вздохнув, проговорила я.
  - Тогда просто поплачь - легче будет, - но я отрицательно мотала головой и она продолжала:
  - Тогда поплачь так, чтобы никто не знал и не догадывался о твоих слезах. Поплачь в подушку, когда никого не будет дома. В голос пореви. Так чтобы стены дрожали! Увидишь - легче станет!
  - Не буду. Мое сердце и без того в слезах.
  - Послушай меня, нельзя в себе держать столько боли.
  - Нет, - мотала я головой.
  - Знаешь, тогда возьми и позвони ему, - не выдержав, предложила она.
  - А что мне ему сказать? – с надеждой в голосе спросила я, подняв на нее глаза.
  - Скажи, что чувствуешь.
  - И всё???
  - И всё.
  - А если он меня пошлет?
  - Тогда пообещай себе, что забудешь его раз и навсегда.
  - Смогу ли, - засомневалась я.
  - Сможешь, - твердо заявила мама.
   Я решилась на еще одну попытку, вернее я решила, что эта попытка будет последней. Взяла телефонную трубку прошла в свою комнату и начала набирать его номер, но как назло очень долго не могла до него дозвониться, - телефон был хронически занят. "Наверно болтает с какой-нибудь девкой, мозги ей парит", - почему-то пришла в голову шальная мысль. В моей душе зашевелилась ее величество ревность; бередя и без того больное воображение. Откуда вообще взялось это чувство? Такое гнусное, разъедающее как кислота, противное, мелочное, убивающее все живое одним словом некрофил. А может быть это проявление любви? Неужели любовь? Ее оборотная сторона. Я где-то слышала или читала сейчас вспомнить не могу, кто-то из великих сказал, что "любовь это зубная боль только глубоко в сердце". Вроде и, правда, похоже. А может, и нет. Тогда что же это такое? Кто скажет? Пожалуй, никто. Я сто пятьдесят восемь раз набирала его номер - и сто пятьдесят восемь раз у него номер был занят…. Наконец.
  - Арсений, ты можешь уделить мне пару минут? – неуверенным голосом спросила я, когда услышала знакомый голос.
  Он как-то замялся, не зная, что ответить, но потом согласился:
  - Пару минут, можно.
  - Арсений, давай все начнем сначала! – я умоляла его.
  - Зачем?
  - У нас столько общего! Мы не сможем, друг без друга…, да ты и сам это знаешь!
  - Ничего я не знаю.
  - Арсений, ну давай все-таки попробуем разобраться в наших отношениях! – я уже просто опускалась ниже плинтуса в своих глазах, но в эту минуту я была готова на любые жертвы.
  - По-моему мы уже разобрались во всем, - он явно чувствовал свое превосходство. Я это слышала по тону, с каким он со мной разговаривал в его голосе слышалось столько вальяжности, надменности мне даже где-то показалось, что он, разговаривая со мной сейчас по телефону думает: "вот какой я добрый, какой мягкосердечный, что позволяю себе слушать эту дуру".
  - Нет не во всем!
  - А как же твоя мама? – до моего уха донеслись уже язвительные нотки.
  - Между прочим, это моя мама посоветовала мне позвонить тебе, - честно призналась я.
  - Слишком поздно, - проговорил он тоном победителя. – Ты мне больше не нужна. У меня есть другая.
  - Я тебе не верю, - тихо проговорила я.
  - А я ничего не собираюсь тебе доказывать.
  - Когда же ты успел с ней загулять?
  - Да уж скоро месяц будет.
   Он явно надо мной издевался и конечно же врал, так как точно знала, что у него никого не было. Он играл на моих нервах, поливал их ядом и сдабривал изрядной порцией все разъедающей кислоты. Наверно думал, что я "умру". Он хотел, чтобы я умерла. Он не щадил мою душу. Он ее топтал, бил, издевался, расстреливал в упор. Но я терпела. И от этих его слов только крепче сжимала зубы и… приходила в себя.
  - Ты врешь, - повторила я и продолжила:
  - У тебя никого нет и - поверь мне, что ты очень пожалеешь о том, что сейчас делаешь.
  - Что в ясновидящие записалась? – усмехнулся он.
  - Нет. Просто я лучшая и ты сам это знаешь. И еще повторю, что если бы мама не настояла на этом звонке, то я бы тебе сама ни за что не позвонила. Прощай, - эти слова я проговорила уже твердым голосом, даже не знаю, откуда он только появился.
   Я повесила трубку; и чуть было не заревела в голос как маленькая девочка, но все же сдержалась. Я дала слово его забыть и с этой минуты должна сделать всё, чтобы избавиться от мыслей о нем. От своей любви, от всех его слов о любви ко мне, от всего того хорошего, что было между нами. От всего того плохого, что случилось.
   Забыть,
   забыть,
   забыть…
   После разговора душа зияла пустотой. Как же мне хотелось быть с ним! Как хотелось! Нет, все-таки мне, пожалуй, больше хотелось впасть в амнезию, чтобы все забыть!.. Всё. Хватит. Проехали. Проехали? Да проехали. Не знаю что случилось и как всё объяснить только после этого разговора процесс трансформации моей личности вышел на самые важные и глубинные уровни что привело к тому, что уже вечером порвала немало бумаг, повырывала из блокнота листы с ненужными больше телефонами. Все хватит! Надоело! Забыть навсегда и точка. Я свободна!
  
  8
   Когда я встречалась с Арсением, мне казалось, что наш роман будет длиться вечность. Казалось, он был написан Богом в объеме тысячи тысяч томов и чтобы прочесть весь этот объем нам потребуется целая жизнь… Но как оказалось на практике времени потребовалось значительно меньше. Возможно, читая его, мы пропускали целые главы, возможно целые тома. Только роман пришел к завершению может не совсем к логическому (как ни крути, но нам было вместе очень даже здорово, хотя мы и натыкались на камни непонимания), но все-таки завершению.
   Первых две недели я не могла найти себе места. Одно только присутствие Арсения меня просто убивало наповал. Я сама удивлялась, как я еще жила находясь под таким прессингом (в школе я сталкивалась с ним ежедневно). Наверно я жила, потому что у меня был слишком сильный характер. Хочу сразу сказать, что после окончания нашего романа моя личность действительно прошла самый настоящий процесс трансформации. В моей голове как в компьютере все легло на свои законные места, разложилось по файлам и задвинулось все в свои папки. Конечно, я не могла себя запрограммировать и моментально все забыть, но, поверьте, очень старалась. Я этого очень хотела, но… для этого требовалось время… Первые две недели я ходила как "в воду опущенная". Арсений же ходил по школе как настоящий "герой Второй Мировой Войны" не меньше. Однажды вечером мне позвонила Разоренова и сочла своим долгом доложить:
  - Маруся сейчас забегал ко мне и сказал, что идет к какой-то Маше на чай.
  - Флаг ему в руки.
  - Тебе что разве не интересно? – услышала я разочарованный Танькин голос.
  - Что именно? Кто такая эта Маша или, каким сортом чая она его будет поить? – съязвила я.
  - Разумеется кто такая Маша… На фиг тебе сдался сорт чая.
  - Знаешь, сорт Маши меня тоже не интересует. Единственно могу только пожелать…
  - Что?
  - Чтобы эта Маша оказалась сиротой.
  - А чего так зло-то?!!
  - Поясняю: некому будет вмешиваться в их отношения.
  - Ну, Довлатова ты даешь!
   Конечно, я лукавила, естественно, что это была за Маша, меня интересовало и даже очень, но я сдержалась и не подала виду. Я молча страдала, страдала, страдала… Но всему приходит конец. По прошествии времени я вдруг неожиданно для самой себя утром проснулась, почувствовав необычную легкость во всем теле, и в голове больше не шумело, не болело, не страдало, не рыдало. У меня было такое ощущение, словно я избавилась от неизлечимой болезни и вновь чувствовала прилив жизненных сил, который с каждой минутой наполнял весь мой разум, организм, руки и ноги! Я снова была счастлива. Я снова любила весь мир, а этот мир любил меня! Я почувствовала такую гармонию во всем. Мне хотелось летать!!! И когда я пришла в школу и увидела Арсения стоявшего рядом с Яной, то вдруг поняла как мне все безразлично. Да, мне он стал безразличен на все сто и я, с высоко поднятой головой, прошла мимо них. Наверно если бы я обладала способностями Девида Коперфильда, то я бы точно прошла сквозь них и не заметила. Бог мой, я первый раз за все это время прошла, не обратив на него своего внимания. Зато я обратила внимание на все остальное. А посмотреть было на что, да и на кого тоже! С этого все и началось…
   Я больше не страдала, как будто бы во мне разом закончились все страдания и переживания. Я избавилась от тягостных чувств, словно сбросила с плеч ношу, которую слишком долго мне пришлось тащить на себе. Я снова стала сама собой. Я улыбалась, радовалась, болтала со всеми ни о чем и обо всем, но только не о нем. И еще вдруг не с того ни с сего у меня наладились наилучшим образом отношения с друзьями Арсения (вот уж чего от себя, да и от них тоже не ожидала!). Мы часто болтали с ними на переменах, обменивались дисками, я им помогала решать контрольные, в общем, мы стали друзьями. Ну, а с Марселем у нас вообще завязалась самая настоящая дружба. Он стал мне звонить, рассказывать о своих делах с Танькой, которой к тому времени он стал поднадоедать, и она начала засматриваться на других парней. Марс от этого сильно страдал, но ничего с ней поделать не мог и именно меня выбрал на роль "жилетки", в которую "выплакивал" все свои беды. Я всегда ему помогала, понимая как тяжело быть не понятым. Через некоторое время Разоренова его все-таки окончательно бросила, и тогда он просто завалил меня шквалом своих звонков. Мой папа долго терпел это "безобразие"…, но удивительное дело все-таки терпел, назвав нас с Марселем господа "Брошкины". Мы с Марсом не могли с ним не согласиться и только посмеялись (и над чем смеялись - над собой смеялись!). Таким образом, узнав ближе Марса я окончательно поняла, что по своей натуре он был бабником еще тем (нет ко мне он не приставал, но к другим…). После ссоры с Разореновой он принялся еженедельно менять девушек, благо он был смазливым и на него девчонки западали не меньше, чем на Таньку парни. Ну а мне приходилось лишь фильтровать его выбор, так как он меня с ними если не знакомил, то подробно о них все рассказывал. Мне порой надоедало слушать обо всех его новых подруг, но я терпела понимая, что он таким образом хочет забыть о Таньке. Помимо этого в нем присутствовал еще один недостаток: он в принципе не знал русского языка, вернее он владел одной четвертью языка, остальные три четверти состояли из сплошного мата. Но очистить его язык мне не удавалось никак, так как он в принципе не понимал, зачем это нужно, если его и так все прекрасно понимают. Когда мы с ним шли по улице, и мимо проходила какая-либо девушка, он непременно восклицал:
  - О бля! – на хуй ёбте!
  Тут же перевожу: "О, какая красивая девушка! Неплохо было бы с ней познакомиться!" Вообще-то с Разореновой они были прекрасной парой, жаль, что они расстались. Она тоже обожала "разговаривать матом". Матом она владела в совершенстве, нет, я тоже не без греха, но я не всегда пользовалась им и не всегда его понимала. Вот, к примеру: как- то раз Танька на уроке попросила у меня запасную ручку я ей дала и вдруг слышу:
  - Довлатова, твой хуй не пишет!
  - Мой ход конём? – переспросила я, ничего не поняв.
  - Сама ты конь, ручка ни хуя не пишет!
  А вот таким образом Танька первый раз общалась с Марсом (она мне рассказывала). Она подкатила к нему и ласково так спрашивает:
  - Что на хуй ты бля кто?
  - Я на хуй, а ты кто? – ответил он.
   Тут я переводить не буду, главное, что они друг друга поняли. Конечно этим "достоинством" в принципе мы владели все, но во всем моем повествовании я все-таки нарочно старалась упустить этот факт, хотя может быть, от этого мой рассказ потерял некую пикантность, но знанием матерными словечками тоже никого не удивишь. Или удивишь?
   Время шло. Арсения я больше не замечала…, но он стал замечать меня. Он был там, где находилась я: в столовой, в спортивном зале, в фойе…. Я не могла найти места, куда бы могла от него укрыться. Арсений крутился всегда рядом, попадался нарочно мне на глаза. Он иногда просто доводил меня до негодования. Я еле сдерживалась, чтобы не ответить ему на его навязчивые гнусности. А он все чаще и чаще кричал мне след какие-нибудь гадости. Мне купили модные сапоги красного цвета, и он тут же прозвал меня "красный сапог". Он на эти сапоги вообще реагировал как бык на красную тряпку. В одном классе на столе (хорошо не на учительском) он зачем-то нацарапал мое имя и под ним мой домашний телефон (спасибо еще не подписал "девушка по вызову" или еще что-нибудь в этом роде) в общем, он явно чего-то добивался. Только вот чего? Думаю, я все-таки догадывалась. Частенько он просто пытался вызвать во мне какую-то ревность. Как-то я вышла из школы, а он стоял на крыльце. Так вот он демонстративно достал свой мобильник и, набрав (набрав ли?) какай-то номер начал орать во все горло (мне кажется, в тот момент его слышала не только вся школа, но и вся округа): "дорогая, мы сегодня с тобой идем в бар… тебе там понравится… я тебя уверяю… целую". Мне от этого просто стало смешно, до сих пор не знаю, как я тогда проходя мимо, не рассмеялась.
  
  9
   Я жила своей жизнью и у меня все было хорошо. Помимо тренажерного зала я с девчонками стала ходить в Ледовый дворец на каток. Там было так здорово! И там было та-а-ак много парней! У меня тут же появился партнер из нашей школы из одиннадцатого класса. Мы с ним брались за руки и нарезали круги. Я чувствовала, что нравлюсь этому парню, но признаться, я на сегодняшний момент ни с кем не хотела встречаться. Мне всё так надоело, а потом я только что освободилась от тяжкого любовного плена и попадать туда заново, особого желания не испытывала. Честно могу сказать, что даже если бы моим поклонником оказался принц Чарльз я бы, пожалуй, и ему отказала. Да к тому же к этому времени на моем пути опять возник Дулесов (господи как же он мне надоел!). Он забрасывал меня эсмэсками ну, хоть мобильник отключай. В своих посланиях он признавался мне: что был дураком, так как не сумел разглядеть во мне "самую обаятельную и привлекательную". А еще писал, что жить без меня не может и тому подобное, в общем, достал. Я давно переболела им, выработав при этом стойкий иммунитет, и на сегодняшний момент он мне стал просто неприятен. Так и было…
   Как-то раз на каток приперся Марсель с кем бы вы думали? да, с Арсением. Арсений кататься на коньках не умел, а Марс катался неплохо. Поэтому Арсений сел на трибуну, а Марс вышел на лёд... В этот день Марсель не отъезжал от меня дальше, чем на метр и его уши как мне показалось, превратились в локаторы огромных размеров. Я же, как и всегда каталась со своим партнером и видя такое дело нарочно стала громко смеяться и смешить заодно своего партнера, рассказывая ему какие-то анекдоты. В общем, когда сеанс закончился и мы, переодевшись, выходили из Ледового дворца, я за спиной услышала голос Арсения, явно обращенный к моему партнеру:
  - Слушай, она такая дура и чего ты с ней только катаешься?!!
   Понятно, что "дурой" обозвали меня. Я не слышала, что тот ответил Арсению, так как отошла слишком далеко, но только в тот момент точно поняла, что я Марусичу не безразлична. В последнее время, и Марсель мне только об этом и говорил. А накануне мне снова позвонила Разоренова и заявила:
  - Знаешь, тут Маруся про тебя спрашивал.
  - Что именно, - не удержалась я от распирающего меня любопытства.
  - Как дела, то да сё. Про этого твоего ухажера с катка спрашивал.
  - Ааа, - протянула я. – И все?
  - Мне показалось, что он хочет к тебе вернуться.
  - Что его Маша все-таки оказалась не сиротой? – все-таки не удержалась и съязвила я.
  - Да не было у него никакой Маши.
  - Мне это уже неинтересно.
  - Да ладно тебе выделываться. Лучше скажи, как смотришь на то чтобы опять загулять с Марусей?
  - Никак, - ответила я.
   Но я лукавила. Я на это смотрела…. нормально смотрела, только вида не показывала. Мне доставляло огромное удовольствие наблюдать, как он пытается привлечь мое внимание. И, конечно же, мне было любопытно все, что было связано с Марусей да я не собиралась с ним встречаться. Хотя и видела, что Арсений давно уже выкинул "белый флаг", но теперь я объявила ему холодную войну, несмотря на то, что к тому времени моя обида на него уже себя изжила (я вообще не умею долго обижаться на людей). Я смотрела на него снисходительно, но если честно мне просто нравилось, что он начал за мной бегать. "Ничего пусть побегает. Сам виноват…", - размышляла я. Но такое мое враждебное к нему настроение длилось не слишком долго. Как-то раз Маруся появился на катке. Нет, не на трибуне. Он вышел на лед. Представляю, что ему стоило выйти на лед! Арсений ни разу до этого не стоял на коньках, и к тому же еще своих коньков не имел, и ему пришлось разыскивать их у кого-то из своих знакомых. И конечно же он был бы не он если бы не нашел то, что ему нужно, только вот одна беда они оказались ему малы на пару размеров. Но, тем не менее, он вышел на лед. Это было зрелище!!! Он весь раскорячился, зашатался и тут же свалился, потом стал неуклюже пытаться подняться со льда. Мне стало так смешно, что я, не выдержав, рассмеялась от души и сама подъехала к нему, предложив:
  - Давай руку я тебе помогу!
   Он послушно протянул свою руку. Я потихоньку сначала помогла ему подняться, а затем, продолжая держать его за руку стала помогать ему катиться по отполированному гладкому льду. Он был послушным учеником…
   Через неделю после этого он предложил мне встречаться. Это случилось после школьной дискотеки. Он попросил у меня разрешения меня проводить и уже по дороге предложил. Я не была удивлена и может быть, где-то в глубине души ждала этого, но в то же время не знала, что ему ответить. Причина этому была понятна без слов. Я была соткана из сомнений. Я ему больше не верила. Хотела верить, но не могла. Он мне причинил столько боли. Да, никто из окружающих не видел моих слез, но я-то знала, чего мне этого стоило! Я пережила внутри себя драму. Настоящую драму с волнениями, со слезами, разочарованием и прочими драматическими атрибутами, но, несмотря на это меня тянуло к нему. Это может со стороны и кажется странным, но так и было… Моя мама, узнав от меня, что он мне предложил вновь встречаться, совершенно тому не удивилась, но, тем не менее, сказала: "что ж если ты мечтаешь удариться о те же грабли – давай, начинай с ним встречаться". Ударяться о "те же грабли" мне, конечно же, не очень хотелось, и я естественно колебалась: стоит ли все начинать заново?
   Но он стоял на своем. Он уверял меня, что я могу ему доверять, что он изменился и все такое прочее, и я сдалась. Мы снова начали встречаться. Только на этот раз как-то уж странно. Во-первых, мы с ним практически никуда вместе не ходили, во-вторых, мы практически не подходили друг к другу в школе. Я знала почему…, потому что Арсений боялся, что все будут думать, что он лох. Ведь он же меня бросил, а потом сам же начал бегать за мной. В общем, он считал, что в его действиях отсутствовала мужская логика. Ему почему-то в голову не приходило, что до наших с ним отношений всем в принципе было по барабану. Но такой он был человек, и я старалась его принять таким, какой он есть, хотя мне это и не нравилось. Благодаря этим его бзикам наши встречи заменяли телефонные разговоры. И в то же время во время наших редких встреч мы умудрялись часто ссориться и в основном по мелочам. Иногда мне начинало казаться, что я раздражаю его, а он меня. И чем больше мы с ним встречались (практически не видясь, знаете, оказывается, такое тоже бывает), я стала в нем все больше не то чтобы разочаровываться или еще что, но почему-то на ум невольно приходило сравнение. Да я начала нас друг с другом сравнивать. Все-таки мы были разными: он злой я добрая, он жестокий я мягкосердечная, он жадный я щедрая, он некрасивый я красивая, он минус я плюс… Может, поэтому нас так тянуло друг к другу, а, притянув, отталкивало? Наши отношения напоминали вулкан, который то спал - тогда все было прекрасно тихо и спокойно; то просыпался - и тогда начиналось извержение лавы испепеляющей все вокруг. В наших отношениях присутствовала страсть и ревность. Когда мы были вдвоем, нам было так хорошо и все понятно, но стоило появиться кому-то, неважно кому, его другу, моей подруге, просто одноклассникам как начиналось нечто невообразимое. Нас как будто бы подменяли и из нас обоих начинал переть негатив. Мы тотчас сорились, но как только оказывались один на один… В общем, в наших чувствах друг к другу разобраться было весьма трудно мы и не разбирались, ссорились и все. А мне так хотелось, чтобы у нас были нормальные отношения, чтобы мы доверяли друг другу, а не то, что у нас было раньше, да в принципе и сейчас. Я до сих пор ценила его по настоящему и завидовала его "серой мыши". Не знаю почему, но мне до сих пор казалось, что он ее любит. Да, он не признавался ей в любви, но… нет, хватит! Не буду о ней. Может, я ошибаюсь?.. Может, я все придумала?.. Может, во мне до сих пор говорит эта дурацкая ревность?.. Может, ничего такого нет, и не было никогда?!!
  
  Часть 6
  Разум когда-нибудь победит…
  
  1
   С ним я познакомилась на катке. Если конечно, можно назвать знакомством факт, когда парень специально делает подножку, чтобы девушка свалилась. Так вот он сделал мне подножку, когда я набрала скорость, и мои только что поточенные коньки несли меня по льду с большой скоростью. Разумеется, наткнувшись на неожиданное препятствие в виде посторонней ноги, я упала и до бортика по инерции уже скользила на собственной заднице. Могу сказать, что огромного удовольствия в этот момент я не испытала. Поднявшись, я оглянулась, чтобы посмотреть кто же это такой "умный". Этот "умный" стоял с другом недалеко от места моего падения, и откровенно ржал надо мной. Я зло на него посмотрела и покрутила возле виска. Потом я оттолкнулась и покатилась в противоположную от них сторону. В общем, весь тот вечер они мне просто досаждали своими дурацкими выходками. Когда же я собралась уходить, они подкатили ко мне и, смеясь, спросили:
  - Может, скажешь, как тебя зовут?
  - А может, кроме этого что-нибудь еще сказать?!! – язвительно ответила я.
  - Еще хотелось бы узнать твой телефон.
  - Всего-то?!!
  - Пока достаточно.
  - Мое имя и номер телефон прочитаете на вывеске, которая висит на входе в ледовый дворец, - ехидно улыбаясь, ответила я и отправилась переодеваться.
   Разумеется, что на входе в ледовый дворец, ни на какой вывеске не было написано ни моего имени и уж тем более телефона. Но, тем не менее, часов в одиннадцать вечера они мне позвонили. Откровенно говоря, я удивилась:
  - А как вы узнали мой телефон?
  - Ты ж сама сказала на вывеске прочитать! А читать мы умеем, то вот прочли и еще запомнили.
  - Так вы не только читать умеете? Оказывается у вас еще память отменная! С ума сойти!
  - Мы вообще очень разносторонне талантливы, - отвечали они, разговаривая со мной вися на параллели.
   С этого самого момента они стали мне периодически названивать, веселя меня на полную катушку. Одного из них звали Игорь другого Олег. Особенно старался Игорь. Он знал миллион анекдотов на все случаи жизни. И как оказалось, с Игорем мы учимся в одной школе, только он был на год старше меня. Узнав это, я немного удивилась, так как знала практически всех, а вот его как-то помнила смутно. Он был одного роста со мной, когда я была без каблуков. У него были русые волосы и карие глаза. Он немного сутулился, отчего плечи казались покатыми. А еще у него была чуть косолапая походка, и он мне своим видом напоминал медвежонка. На следующий день после катка он подошел ко мне в школе на перемене и спросил:
  - Ну, как ноги не болят?
  - Ноги нет, а вот руки…
  - А ты, что на руках каталась? – удивился он (он еще не знал, что я барышня тренированная).
  - Благодаря некоторым, руками тоже приходилось работать…, - я многозначительно посмотрела на него, намекая на подножки…
   Потом постепенно Олег ушел на второй план, а примерно через месяц мне стал звонить только Игорь. К этому времени он уже не только рассказывал мне анекдоты, а уже приглашал сходить в кино или еще куда-нибудь, но я все время ему отказывала, так как хоть наши отношения с Арсением были натянуты, но мы с ним еще считалось, что гуляем вместе. Игорь знал, что у меня есть парень, но все равно продолжал мне звонить и куда-нибудь приглашать. Он говорил мне, что может достать бесплатные билеты на съемки теле-шоу, и естественно приглашал и туда. Но я не была ярой фанаткой различных телевизионных съемок. Нет, конечно если бы меня пригласили сняться где-нибудь в какой-нибудь роли вполне возможно, что я и согласилась бы, а просто смотреть… В общем я отказывалась. Как раз в это время к нам в город приехал цирк Шапито и раскрыл свой шатер рядом с моим домом.
  - К нам цирк приехал с программой "Девочка и лев", - сказала я, когда мы очередной раз болтали по телефону.
  - Сводить?
  - Не стоит, - ответила я, но потом, правда, пожалела, потому что пропустила зрелище: тот лев по-настоящему чуть было не сожрал какую-то девочку. Не подумайте, что я кровожадная такая, просто не каждый день львы питаются девицами. Говорят, было жуть что. А знаете, сколько потом после этого было шума? Телевидение, журналисты, репортеры, милиционеры, в общем, для расследования этого инцидента собрали больше народу, чем мог вместить себя всего зрителей тот цирк "Шапито". Так и было…
  
  2
   Не могу сказать, что мне не нравилось общаться с Игорем. Нравилось, и по большому счету с ним было легко и весело. Разговаривая с ним по телефону, он меня веселил так, что я просто захлебывалась от смеха. Когда мы заканчивали разговаривать; я невольно вспоминала и сравнивала Игоря и Арсения. И на этом этапе сравнение было не в пользу Арсения.
   Арсений знал, что мне стал звонить Игорь, но ничего с этим поделать не мог. А что тут поделаешь? Ничего. Тем более, что наши отношения с Игорем дальше телефонных не заходили. Но видимо в душе Арсения засели сомнения, которые выбивали его из колеи. Он стал как-то избегать меня. Может, конечно, мне только это казалось, но посудите сами. Подойдет ко мне на перемене скажет что-нибудь незначительное и тут же испариться. По телефону тоже звонил через раз. А вскоре вообще даже в школу стал приходить… к концу занятиям в лучшем случае. В худшем просто не ходил. Мне ничего толком объяснить не мог. Единственно я знала, что он приходит домой под утро, а затем отсыпался до обеда. Где, с кем он бывает, я в принципе не знала, так как мне он толком ничего объяснить не мог. После того как мы вновь стали встречаться мы итак виделись редко, а в последнее время стали видеться еще реже. Не могу сказать, что мне нравилось сие обстоятельство, но я ждала… Чего? Сама не знаю. Просто Арсений сказал мне, что у него есть мечта, к которой он стремиться и что мне он про нее расскажет только после ее осуществления. Я разделяла его желание, поэтому наверно и ждала.
   Кроме Игоря меня в это время на всю катушку развлекал еще и Марсель, которого к тому времени вторично бросила Разоренова, я не стала описывать сцену их замирения это уже другая история и могу сказать весьма увлекательная! Так вот Марс очень сильно переживал второй разрыв и просил меня помочь ему вернуть к нему непутевую Таньку. Я пообещала помочь, чем смогу, но Танька это Танька. Возвращаться к Марселю в ближайшее время не собиралась, так как крутила роман уже с кем-то из ее новых знакомых (меня она со своими новыми парнями принципиально не знакомила по неизвестной мне причине, а я сама никогда не набивалась на фиг надо!). Так вот с Марсом мы гуляли ежедневно. С ним мы ездили гулять в Москву, ходили в кино, в зоопарк просто болтались по улицам. Он мне "плакался" о своей неразделенной любви к Разореновой. Я ему жаловалась на Арсения. Вот тогда-то Марс мне и выболтал про мечту Арсения и то, каким способом он собирается ее осуществить. Все оказалось… даже не знаю, как и сказать. Арсений мечтал о мотоцикле (его отец отказал ему в этой покупке), а его способ добычи денег оказался "стар как мир" хотя и не совсем человечный, но вполне в духе нашего времени. В общем, чтобы добыть денег он занялся гоп-стопом, то есть бил в морду одиноких прохожих которым "посчастливилось" встретиться с ним и его дружками на одной дорожке или если сказать популярным языком Арсений занимался грабежом среди бела дня вернее темной ночи (новым увлечением он занимался исключительно по ночам). Узнав об этом, у меня, было, начался столбняк. Я даже остановилась посередине улицы (мы с Марсом в этот момент прогуливались), да что там у меня глаза вылезли из орбит, и рот открылся от удивления и долго не закрывался! Я готова была услышать, что Арсений мечтает полететь в космос и для этого копит деньги, зарабатывая их, разгружая вагоны. Я наверно меньше бы удивилась, если услышала, что он стоит на паперти с протянутой рукой или поет матерные песни в переходах, но чтобы он бил по морде одиноких и беспомощных только лишь для того, чтобы отобрать какие-нибудь ценности или деньги, чтобы купить какой-то дурацкий мотоцикл?!! Я была ошеломлена, но в то же время я пообещала Марсу никому и ничего не болтать, а раз обещала, должна была молчать. И я молчала…
   Я сдружилась с Марсом и это очень не понравилось нет не Таньке. Ей это было по фигу, тем более, Разоренова точно знала, что я никогда не испытывала к нему каких-либо чувств кроме дружеских. Меня к нему приревновала Лобкова. Во всей видимости зависть ее ужалила в самое сердце. А так как она никогда не отличалась большой фантазией то по этой самой причине не нашла ничего более умного как распространять по школе про меня и Марса грязные сплетни. Сволочь она и в Африке сволочь. Заступиться за меня было некому (Арсений успешно бил морды прохожим и ему было явно не до меня), а мне слушать и терпеть, как она меня во всеуслышание называла пездоболкой, шлюхой и прочими некрасивыми словечками особого желания не было. Поэтому я, не долго раздумывая, решила все это прекратить одним разом. Короче как-то придя в школу, я подошла к ней и на глазах у всей школы вмазала ей пощечину. Она хотела тут же дать мне сдачу, и уже было, занесла для удара свою руку, но… забыла, что я девушка тренированная. Я перехватила ее руку и слегка (так, по крайней мере, мне показалось) отбросила ее в сторону. Рука стала небоеспособна, так как неожиданно повисла плетью. Тогда она пустила в ход свои ноги вернее одну. Она треснула меня по голени и тут же отошла, так как видимо пострадавшая рука напомнила о себе болью и Лобок направилась к школьному врачу, по дороге всем говоря: "Довлатова меня та-а-ак отмудохала…!". После чего все кто всё видел или кто успел услышать новость от Лобковой тут же бежал рассказывать тому кто еще не знал про нашу стычку, а тем временем школьный врач осмотрев ее руку и не сумев поставить правильного диагноза отравил в травмпункт… По школе тут же разнесся слух, что я зверски избила Лобкову. Разоренова этому обстоятельству радовалась больше всех. Она тут же заявила:
  - Клёво Довлатова. Спасибо, что хоть ты внесла струю свежего воздуха в наше протухшее болото.
  - Пожалуйста, - иронично обронила я.
  - Нет, правда Алка, последнее время я в нашей школе что-то задыхаться начала, никаких тебе ярких событий…
   Да уж разговоров по школе ходило много. Я бы даже сказала, что очень много. На меня бегали смотреть те, кто не знал, что я это я. И я то и дело слышала за своей спиной: "Смотри, смотри эта та девчонка, которая ту другую отмудохала!". Через некоторое время я даже начала себя ощущать "звездой" пожалуй, еще чуть-чуть и я наверно стала бы уже налево и направо раздавать автографы. Да уж нашу стычку обсуждали практически все: ученики и даже учителя. Кто-то поддерживал меня, кто-то ее. С ума сойти! Я никогда не думала, что будет "столько шума из ничего".
   Когда я после всего пришла домой, то естественно все рассказала своей маме, которая мне чуть ли было, на грудь не повесила медаль "За доблесть и отвагу" и объявила благодарность, сказав, что все я правильно сделала. Но не успела она это сказать, как раздался телефонный звонок и когда мама подняла трубку, то услышала голос мамашки Лобковой. Та верещала так, что даже я слышала, что она там орет.
  - Вы знаете, что ваша дочь избила мою?
  - Да, - спокойно ответила моя мама.
  - Как?!! И вы так спокойно об этом говорите?!!
  - О чем?
  - Да ваша дочь выбила моей дочери позвоночник…, чуть не сломала руку… еще чуть-чуть, и моя Вика осталось бы калекой на всю жизнь!
  - Что вы говорите?!!
  - Ты сволочь! – накинулась она на мою родительницу.
  - Сама сволочь, - спокойным голосом проговорила мама и положила трубку.
  Потом она повернулась ко мне и, задумавшись, то ли спросила, то ли сказала:
  - Как же ты ей умудрилась-то позвоночник выбить?
  - Сама не понимаю, - пожала я плечами, и в это время снова зазвонил телефон и, когда мама опять подняла трубку, то вновь услышала нервный голос матери Лобковой:
  - У нас есть справка с травмпункта…, короче я иду в милицию - и заявляю на вашу дочь…, будьте готовы.
  - Всегда готовы.
   Разумеется, готовы мы не были, поэтому на всякий случай мама отправила меня в травмпункт зафиксировать синяк, который оставил мне "гриндерс" Лобковой. Дядечка врач из травмпункта освидетельствовавший мой синяк почему-то встал на мою сторону. Вообще-то я знаю почему. Когда я пришла и рассказала ему приключившуюся со мной историю, причем очень правдиво. Он сначала долго изучающим взглядом меня рассматривал, потом не выдержал и спросил:
  - Девочка, а ты не врешь?
  - Что?
  - Ты хоть представляешь, какую надо иметь силу, чтобы выбить хоть одно звено в позвоночнике?
  - Нет, - честно призналась я. – Но ей же справку вы дали для милиции…
  - Я?
  - Да. Ее мама так сказала моей.
  Но он почему-то никак не мог припомнить девушку с выбитым позвоночником, а когда я сказала ее фамилию, то, полистав свой журнал, вспомнил сразу. Но в журнале был зарегистрировано только лишь растяжение связок… Вот поэтому врач и возмущался, обозвав Лобкову лосихой, а мне сказал:
  - Она тебя на мушку хотела взять… Запугать думала, но не переживай вот тебе справка…, - в справке был указан диагноз: сильный ушиб левой голени.
   До милиции дело все-таки не дошло, потому что когда позвонил Каспер моей маме, чтобы выяснить что случилось на самом деле, то мама, не стесняясь в выражениях, процитировала Лобкову и под конец сказала, что если ее мать такая дура, то пусть идет в милицию и подает хоть два заявления мы готовы по полной программе. Так как помимо справки, которую мне выдали в травмпункте папа, на всякий случай еще позвонил своему знакомому адвокату, а он в свою очередь ему объяснил: что, чего, зачем, почем. Так и было…
  3
  
   Арсений как-то вечером позвонил мне и откровенно стал высказывать претензии по поводу того, что я с Марсом в очередной раз отправилась в кино.
  - Ты могла бы не ходить с Марсом в кино? – заявил он.
  - А ты мог бы сам со мной пойти в кино? – парировала я в ответ.
  - Не могу. Ты же знаешь, что у меня нет денег.
  - Я тебя не прошу платить за меня.
  - А я так не могу.
  - А что ты можешь? – в сердцах сказала я. – Ты вечно занят, у тебя вечно нет денег, в школу ты не ходишь и тэ дэ и тэ пэ.
  - Ладно, хочешь, скажу, чем я занимаюсь?
  - Хочу!
  - Гоп-стопом…, довольна?
   Он открылся так неожиданно, что я чуть было, не выдала, что давно знаю его тайну. В общем, я ответила:
  - Да.
  - Как???
   Мне показалось, на другом конце провода Арсения несколько замкнуло от моего ответа. Он наверно ждал, что я начну возмущаться ругаться взывать к совести и тому подобное. Откуда ему знать, что я давно о его тайне знаю, и соответственно давно уже выпустила пар. Но тут вдруг до меня дошло, что моя реакция может его насторожить, и я выдам Марса, поэтому я тут же исправилась и назидательно заговорила:
  - Ну, я хотела сказать, что мне не нравиться такое занятие. Оно не принесет тебе счастья!
  - Видишь ли, я не знаю другого способа заработать на мотоцикл.
  - А ты знаешь, что деньги имеют одну особенность?
  - Какую?
  - Деньги, каким способом приходят этим же способом и уходят. Поэтому если ты кому-то разбил физию, отбирая деньги, то и мотоцикл твой разобьется.
  - Ладно, хватит об этом. Ты мне лучше скажи, будешь мне сухари носить, если меня вдруг поймают как ни как это дело уголовное.
  - Принесу. Тебе ванильные или простые?
  - Лучше пирожки.
  - Договорились. Только лучше бы ты прекратил заниматься разбоем, а сводил меня в кино или хотя бы в зоопарк.
   К моему совету Арсений прислушиваться не стал, а, наоборот, по всей видимости "это грязное дело" его затянуло по полной программе. Мы с ним вообще прекратили встречаться. А когда нам было встречаться, если он по ночам занимался разбоем, а днем отсыпался. Он и в школу-то перестал ходить. И вообще стал каким-то нервозным, озабоченным. Я ничего с этим поделать не могла. Я вообще терялась в его поведении и не понимала его отношения к жизни. Конечно, я понимаю, деньги играют немалую роль в жизни человека, но искренние чувства, доброе человеческое отношение стоят много дороже денег. Разве это не так?
   Как-то раз он подошел ко мне и сообщил, что больше не занимается гоп-стопом. Меня сие обстоятельство откровенно обрадовало. Признаться, я подумала, что теперь мы, наконец, будем видеться чаще, но, увы…, в конце концов, мы все-таки с ним расстались. Только теперь уже инициатором разрыва была я. Правда я сама не думала, что так произойдет, но так произошло. А все случилось вот как. Арсений дал мне послушать свой плеер. Наслушавшись, я решила вернуть его. Все это происходило в фойе на глазах у всех. Я передаю ему в руки плеер. Арсений вроде бы его взял, но, тем не менее, неожиданно плеер выскальзывает из его рук, падает на пол и разбивается. Тут Арсения понесло. Он накинулся на меня, заявив:
  - Вечно ты со своими бзиками! Ты видишь, что наделала?!! Ты мне плеер разбила!
  - Ничего я тебе не разбила! Ты его сам не удержал!
  - Да пошла ты, знаешь куда! Пошла ты на хуй!
   Ошеломленная такой грубостью я совсем потерялась, очутившись в глупом положении. Я совершенно не знала как себя вести, что делать: обратить ли все в шутку, самой ли рассердиться или просто, не сказав ни слова развернуться и уйти. Но уйти я не смогла. В общем, в этот день я ему высказала все, что я о нем думала последнее время. Он в долгу не остался, и я узнала все то, что думает обо мне он. Мы поссорились, но не просто поссорились…
   Вечером мне позвонил Марс и стал допытываться хочу ли я встречаться с Марусей, но к этому времени мое терпение лопнуло, и я сказала, что нет. Мне откровенно надоела его мелочность, грубость, крутизна и прочее, прочее, прочее… Всё я решила завязать с ним, хотя где-то в глубине души он продолжал мне нравиться. Но мне действительно все надоело до чертиков, сколько можно! Всё конец, я не стала больше глупо улыбаться и смотреть с обожанием на объект своей страсти (повторяюсь, где-то в глубине души мне он все же нравился), я просто отвернулась от него и не захотела больше поворачиваться к нему лицом… Надоело.
  4
  
   И однажды он понял, что жить без меня не может, и это стало полной и окончательной моей победой. И это обстоятельство случилось уже в начале сентября следующего учебного года, когда мы все вышли на финишную прямую (нам оставалось последний год учиться в школе и впереди нас ждали многочисленные дороги).
   Расстались мы с Арсением в начале мая. Как раз на майские праздники, но я не грустила и тоска больше меня не разрывала на куски. У меня было такое ощущение, что я сбросила со своих плеч тяжеленный груз. После праздников с дачи вернулся Игорь, узнав, что я рассталась с Арсением, он обрадовался и предложил мне встречаться. Если честно я не хотела пока ни с кем встречаться, но он окружил меня такой нежной заботой, вниманием, что через недели три я сдалась и согласилась. Это было в конце мая, а первого июня я с классом уехала в Петербург. Это была увлекательная поездка во всех отношениях. Мы начали расслабляться и зажигать уже в поезде и признаться не заметили, как пролетела, нет, пронеслась со скоростью света неделя, проведенная в Питере. Не буду описывать эту поездку, так как из этого бы рассказа мог бы получиться целый роман, а я не ставила себе такой цели. Могу сказать только одно, что в этой поездке мне предложил встречаться еще и Костя Зотов. Я ему отказала так как, во-первых, уже дала согласие встречаться с Игорем; а во-вторых, мне он не нравился. Нет, Костя, ты классный парень, но… прости меня… можно без слов? Просто прости и всё.
   Лето тоже прошло как один день. Я встречалась с Игорем. Правда после приезда из Питера мы с ним поссорились, но в этом была моя вина. Вместо того, чтобы идти гулять с ним, я ходила со своими одноклассниками, а ему уделяла о-о-чент\ь мало время. В основном разговаривала с ним по телефону перед сном, в общем-то и всё. И когда до меня дошло, что я была не права по отношению к нему… я сама стала ему звонить, писать эсмэски… Сначала он как партизан молчал… Тогда я замолчала и… У нас все с ним наладилось. Признаюсь, мне с ним было легко и просто. С ним я не испытывала напряженки, которую испытывала с Арсением. Меня волновал только один вопрос – это рост. Я никак не могла смириться с мыслью, что я ростом выше Игоря. Хотя, когда я была без каблуков, мы с ним были одного роста, но я-то чаще ходила на высоченных каблуках! Если бы не рост…
   Сентябрь начался, как начинался и всегда. Да теперь мы учились в одиннадцатом классе, но чего-то особенного от этого события никто не испытывал. У всех на уме было поступление в высшие учебные заведения, но конечно же мы не забывали и про любовь… На моем пути вновь возник Арсений…. Он просто не давал мне прохода, несмотря на то, что к этому времени встречался с девятиклассницей, кстати, которая смотрела на меня как вошь на мыло. А однажды когда я сидела с Кравцовой в буфете и пила кофе подошла ко мне и сказала:
  - Дура.
   Разумеется, я взглянула на нее, но промолчала. Та постояла несколько секунд в ожидании, но так и ушла ни с чем. Кравцова, услышав такую наглость, чуть со стула не свалилась.
  - Ты чего Довлатова с ума сошла! Позволяешь малолеткам язык распускать?!! – возмущалась она: - Дай ей как следует, чтобы знала свое место.
  - Еще раз чего-нибудь скажет, тогда дам, - пообещала я.
   Так вот сам Арсений мне просто не давал спокойно дышать. Порой мне он напоминал тень, но которая не исчезает даже в полдень. Где бы я ни находилась, везде видела его рядом. При этом он передразнивал мою походку или гримасничал, вторя моему выражению на лице, или просто кричал какую-нибудь околесицу в мой адрес. Я его не понимала: либо он жил по принципу: "кого люблю, того и бью" либо был просто дурак. Признаюсь, я порой уставала от его присутствия. Однажды ко мне пришел в школу Игорь и мы, поболтав с ним о своем на прощание поцеловались. Арсений все это время из-под тишка наблюдавший за нами сразу же после его ухода неожиданно подошел ко мне и со злостью процедил сквозь зубы:
  - Я тебя зарежу!!!
   Я обалдело посмотрела на него, а он уже отойдя от меня, демонстративно обнимал свою малолетку (она постоянно вилась где-нибудь рядом) и удалялся от будущей жертвы, то есть меня. Вот такие вот дела. А спустя неделю вновь подошел ко мне и тихо спросил разрешения мне позвонить. Кочевряжиться я не стала и позволила. Он начал звонить. Сначала мы выясняли с ним отношения. Я на него наезжала с претензиями; он оправдывался. Когда все мои претензии закончились, начали просто разговаривать обо всем, что приходило в голову. Он вновь предложил мне встречаться, но я ничего ему не ответила.
   В тоже время еще мне регулярно стал звонить друг Игоря, Павел. Это был мой новый поклонник. В тайне от друга он стал мне намекать на то, что он лучше Игоря и было бы совсем неплохо, если бы я стала встречаться с ним. Уже нет времени описывать какие складывались у нас с ним отношения, но только я хочу заметить, что у меня за последнее время выработалось правило никому не грубить, никого не кидать и по возможности иметь со всеми ровные отношения, но в то же время и без намека на что-то более серьезное, а там уж как получится. В конце концов, я же не замуж собиралась выходить в шестнадцать лет? Тем более я не скрывала от Игоря, что мне кто-то звонит домой! На все он реагировал спокойно. И когда я спросила его, почему он меня не ревнует, сказал, что я должна сама регулировать свои чувства. Признаться, мне бы было бы больше приятно, если бы он меня чуточку поревновал!
   В середине ноября наши отношения с Игорем стали как-то разлаживаться. Если честно я сама не понимала почему. То ли мы устали друг от друга то ли причина была в чем-то другом (не подумайте, что в Арсении я помнила, как мы расстались в последний раз этого было достаточным, чтобы не позволить ему вешать какую-либо лапшу на уши, в общем, у меня выработался стойкий иммунитет на этот счет). Вполне возможно Игорю надоело наблюдать за моими поклонниками. Мало того, что Зотов не давал мне прохода в школе (про Арсения я сама не знаю, почему ему решила ничего не говорить). Ко мне стали наведываться два парня, Вадим и Андрей. Они окончили нашу школу три года назад. Я до сих пор не знаю, откуда эти парни узнали мой адрес номер домашнего и мобильного телефонов и некоторые подробности личной жизни. Им даже кто-то доложил, что я вредная (и все-таки интересно кто же такой умный про меня такое сказал?). Они приезжали ко мне на красной девятке. Когда я ходила в тренажерный зал, то стояли рядом в ожидании конца тренировки. Если я ездила на курсы, то просто торчали около моего подъезда в ожидании моего возвращения. Естественно, что я спрашивала, откуда они знают такие подробности из моей личной жизни, но они предпочитали не выдавать источник, из которого поступают такие подробные сведения. У них даже были мои фотографии. Прямо папараци какие-то! Таинственность их поведения мне не нравилась, но я никак не могла отделаться от них. Не выдержав, я рассказала о них Игорю, и он обещал с ним разобраться. Меня до сих пор мучает вопрос, что он им такое про меня сказал, только после этого приходя в школу, они стали смотреть на меня та-а-акими глазами. Наверно он им сказал, что я лесбиянка или в лучшем случае инопланетянка. По крайней мере, их взгляд наводил на подобные мысли. Правда, эти парни упали не только на мою одну голову. Все-таки их было двое. Поэтому они от меня ехали навещать Кравцову, которой они так же не понравились и, так же как и мне вешали таинственную лапшу на уши. Но кроме всего прочего они ей с гордостью и превосходством в голосе заявили:
  - Вы с Алкой должны гордиться, что мы такие взрослые выбрали вас малолеток!
  - Что вы говорите!!! Спасибо глаза открыли! Можете считать, что уже гордимся!
  - Так, когда тебя можно будет увидеть? – спрашивали они по телефону.
  - В любое время суток, - отвечала Кравцова.
  - Уточни, пожалуйста.
  - Вы видели меня на фотографии?
  - Видели.
  - Ну, вот и смотрите, когда захочется.
   В общем, Кравцова их отшила. Мало того, что они ей не нравились; у нее в одиннадцатом классе вновь проснулась любовь к Овсянникову Пашке, который ну никак не соглашался разделить с ней это чувство. Поэтому она вся была, как бы это поточнее выразиться? А вот: в состоянии полного не стояния. На всех дискотеках она нажиралась до поросячьего визга теряя человеческий облик и начинала демонстрировать перед ним что-то вроде танца живота. Ну да бог с ней. Это уже другая история.
   Теперь о себе. Но помимо выше перечисленных мне не давал покоя Марсель. Последнее время он стал как-то странно на меня посматривать и говорить комплименты (раньше подобного с ним не случалось). Теперь он вообще звонил в любое время суток и доставал меня (а еще больше моих родителей, потому что они просыпались в два часа ночи от его звонков вместе со мной). Как правило, разбудив мое семейство он нес та-а-акую чушь! И я ничего не могла с ним поделать. Я в принципе не понимала: зачем он мне звонит так поздно. Моя мама говорила, что в нем ко мне говорит либо ненависть, либо любовь. Но признаться ни от того ни от другого мне легче не становилось. Меня он просто уже стал раздражать, и я старалась отгородить себя от него.
   Может быть, кто-то скажет, что все это здорово! Девушка пользуется успехом! Только от этого "пользования" меня иногда начинало переклинивать. Ну, вы только представьте себе. Будит меня мама утром, а я ей спросонья отвечаю:
  - Алё.
   Я дошла, вернее, договорилась… по телефону! И почему эти парни так все ко мне липли? С ума сойти. Меня все начало раздражить. Родители вообще объявили мне холодную войну. Перестали оплачивать телефон, покупать новые шмотки. Постоянно меня ругали, а, в конце концов, просто отключили домашний телефон, мотивируя тем, что меня все эти звонки сильно отвлекают от учебы, а к Новому году пообещали подарить паранджу! И ко всему этому добавили, что я стала похожа на того "розового полосатого слона" из мультфильма "Следствие ведут Колобки", который "при звуках флейты теряет волю". Я не могла с этим не согласиться, но соглашалась я только в мыслях, а на деле я очень даже возражала.
  
  5
   В конце концов, когда я в последний раз увиделась с Игорем, мы вдруг поняли, что… честно мы сами не поняли что. Просто в тот день мы молча разошлись в разные стороны. Я пошла, гулять с девчонками, а он с парнями. Домой естественно мы вернулись порознь.
  - Почему тебя Игорь не проводил вы, что с ним поссорились? – поинтересовалась у меня мама.
  - Не знаю, - пожала я плечами.
  - Как это?!! Вы с ним расстались?
  - Сама не знаю.
  - А Игорь-то знает?
  - Не знаю.
  - Да уж! Но все-таки что-то все равно произошло?
  - Да нет. Просто Игорь иногда на меня давит.
  - Как это?
  - Понимаешь, у него все основывается на деньгах. Деньги тут, там, вокруг и около. Он постоянно о них говорит, если собирается расплатиться в автолайне, обязательно вынимает деньги из всех карманов, а потом вытаскивает из кучки десять рублей. Он кичится, что его папа является автором и ведет программу на телевидении, а еще он постоянно говорит о шмотках прямо как девчонка. Ладно еще, когда я об этом говорю, а когда говорит парень… Мам, в общем, все налепилось друг на друга…. Мне надо все хорошенечко взвесить. Обо всем подумать.
  - То что тебе надо обо все подумать спорить не буду, но, только думая об этом не забывай, что ты в этом году заканчиваешь школу.
  - Я об этом никогда не забываю. Ты же знаешь, что я мечтаю о красивом платье на выпускной.
  - А я думала, что ты мечтаешь поступить в МГУ!
  - Это само собой.
   Последнее время я много думала, размышляла, переваривала. Мне нужно было что-то решить. Что я и сама не знала. Единственно в чем я была точно уверена так это в том, что мне просто необходимо было изменить отношение к учебе. Я не забросила учебу как раньше, но и не погружалась с головой в недра знаний, как было необходимо для поступления. Я училась как-то так слегка, если так можно выразиться. А я все-таки собиралась поступать в МГУ. Но как все изменить я тоже не знала. У меня было ощущение, что в мои мысли ворвался нежданный ветер перемен. Он истошно завывал, и этот вой тут же превращался в обрывки всевозможных размышлений. Все это он подбрасывал вверх и тут же скидывал вниз. Все крутил и переворачивал на свой лад. Он устраивал сквозняки. Он задувал в каждый уголок моей черепной коробки бередя мои мысли не оставляя мне покоя. Знаете такой вот ветер – беспокой. И откуда только взялся?!!
   Я не была твердо уверена, что хочу расстаться с Игорем, но передышка была просто необходима. Пока мы с ним встречались, мне иногда начинало казаться, что он болен болезнью…, как бы ее назвать? Даже и не знаю, безупречности или может некоего снобизма. Знаете, бывает такая болезнь. Думаю, что она излечимая, но предполагаю не сразу. Тут надо повозиться и конечно же потерпеть пока проходит соответствующая терапия (а ее еще тоже необходимо найти!). Болезнь заключалась вот в чем: он дня не мог прожить, чтобы не ввести меня в курс высокой моды. О фирмах и изделиях, таких как Dolce & Cabbana, Morgan, Axara и тому подобных я знала если не все, то очень многое. Дорогие модели мобильных телефонов, загородные дома, новые иномарки, модные зарубежные туры, пожалуй, это не весь перечень любимых тем Игоря. Он меня-то выбрал, потому что во мне гармонично уживались красота и ум (так он мне сказал, когда я приняла его предложение стать его девушкой). Не то чтобы меня подобные темы совсем не интересовали, конечно, интересовали, но не в таком же объеме! Иногда знаете и о душе или о чем-нибудь высоком поговорить хочется! Что это я?!! Наверно я просто зануда! Может, именно он был для меня самый лучший на свете человек, а может и не он, знаете, сразу не разберешь. Я где-то потерялась, в чем-то заблудилась... Мои силы были на исходе. В голове перемешалось все: и любовь, и уроки и репетиторы и тренировки в тренажерном зале, и постоянные укоры родителей и вечный недосып. Последнее время я напоминала себе лошадь, которая спит стоя. Поверьте, сама до сих пор не знаю, как я еще не упала, уснув стоя в ожидании автобуса! (Представляю, - какое бы это было умопомрачительное зрелище!). Мне порой казалось, что мой ум заходит за разум.
   Еще Арсений. Я так же не была уверена, что не хочу встречаться с ним. Но и в это же время не была уверена, что хочу. С этим делом тоже нужно было разобраться и, наконец, поставить все точки над I. В общем, получался какой-то замкнутый круг. Все разумные мысли как назло давно не навещали меня, а может, и когда-то навещали, только я была с ними слишком не гостеприимна, и они обиделись на меня, спрятались подальше? Но разум на то и разум, чтобы не допускать глупостей. А обида это глупость. Не правда ли? Нет, мне все-таки необходимо верить, что все разумные мысли вновь вернуться ко мне и разум когда-нибудь победит. Я разберусь со всеми проблемами. И откуда они только берутся на мою голову? Может, во всем виноват кризис переходного возраста? – или не он?
   Поверьте, так и было…
  Ира Грибкова.
  
   мо й e – mail: avrora-1@yandex.ru
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"