Григорьянц Владислав Германович: другие произведения.

В августе сорок первого

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение событий в мире Виноградова. Насколько удалось оттянуть начало гитлеровского вторжения? ответ в самом названии: до августа 1941 года. Но именно это обстоятельство кардинальным образом повлияло на ход событий в ЭТОЙ реальности

  Влад Тарханов
  
  Проект "Вектор"
  (Из серии "Игры в солдатики")
  
  Книга четвертая
  В августе сорок первого года
  
  
  
   
  От автора
  
  Решил написать несколько строк. В мире комбрига Виноградова произошли изменения, инициированные сотрудниками "Проекта "Вектор"". Прикидывал продолжение, долго прикидывал, разрабатывал концепцию событий. Потом понял, что одной книгой не смогу обойтись. Итак, в августе сорок первого начнется война. Да, "попаданцу" Толоконникову не удалось перенести войну на год - на весну сорок второго года. Но что измениться от того, что война сдвинулась на почти полтора месяца? Много это или мало? Ответ на это даст эта книга, надеюсь, что даст.
  
  
   
  Предисловие
  
  Дежа-вю? Кажется, это именно так называется? Человек, стоящий на перроне железнодорожного вокзала города Киева нервно курил, ожидая сигнала отправки состава. Я заметил его примерно полчаса назад. И не только его. Неожиданная отправка целой дивизии из Киевского особого округа вызвала нездоровый интерес. Эшелон охранялся не так чтобы очень строго. Во всяком случае, было замечено несколько человек, которые, предположительно, работали на разведку врага. Один из них - на разведку Германии, это точно, известный киевский фотограф, который фиксировал виды старинного Киевского вокзала, ну и наш эшелон сфотографировал несколько раз. Знаменитая 44-я уже официально "Щорсовская" стрелковая дивизия отправлялась на такое же официальное переформирование. Неофициально - по городу Киеву расползались слухи, что дивизию перебрасывают на Дальний Восток, чтобы вломить самураям по самое не хочу. Командирам были розданы разговорники японского языка, а весь личный состав проходил срочную вакцинацию против неизвестно чего. В секретную часть "очень секретно" завезли карты Маньчжурии, постаравшись сделать так, чтобы кому надо про эти секреты стало известно.
  Полтора года! Почти полтора года назад вот так же отправлялся эшелон отсюда, с вокзала города Киева, только тогда мы отправлялись на Зимнюю войну. Именно тут и произошло мое "подселение", интересно, что личность моего хозяина тела практически не давала о себе знать. Вообще. А ведь было холодно. Было зимно. Было страшно. Я ведь так и не привык к тому, что посылаю людей на смерть. Я вообще не привык убивать, хотя тут оказался в теле военного. Тогда стоял на перроне, почти в том же месте, где курит вот этот, все-таки это энкавэдешник, или вражеский агент? Оставим этот вопрос особистам. Хочется курить! Как хочется курить. Но ведь дал зарок. Марго и Виктории. Волна нежности пришла откуда-то из космоса, накрыла одинокого человека на быстро пустеющем перроне, вот-вот начнется движение, а пока... нет никакого пока...
  Летняя жара. Гудок паровоза. Сигналы по эшелону. Пора. Военный быстро вскочил на подножку штабного вагона, последний взгляд на мирный киевский перрон. Достаточно. Они вновь едут на войну!
  
   
  Часть первая
  В воздухе пахнет грозой
  
  
  Глава первая
  Точка отсчета
  Берлин. Рейхсканцелярия. 21 июня 1941 года
  
  В небольшой комнате для совещаний было как никогда душно и жарко, в воздухе, казалось, метались молнии, но никакого озона и чувства свежести от них не было, наоборот, воздух становился еще более густым и тягучим. Тяжелая атмосфера была не из-за жары в природе, а еще из-за того напряжения, которое висело в воздухе и каждую минуту становилось все сильнее и явственнее. На совещании у Гитлера были только те, кто реально решал главный вопрос дня: из военных начальник Генерального штаба сухопутных сил Франц Гальдер, начальник военно-морских сил Эрих Редер, начальник Люфтваффе Герман Геринг, руководитель Абвера Рудольф Бамлер и руководитель СС Генрих Гиммлер. Собственно говоря, это было уже второе совещание по вопросу нападения на СССР. Первое, более важное, прошло накануне и не в рейхсканцелярии. У Гитлера в его резиденции собрались те, кто действительно решал судьбу войны: промышленники Германии, среди которых были несколько человек, представлявших интересы заокеанских партнеров из США. И их голос был не менее, если не более весомым, чем голос агентов Круппа или Порше. Противостояние Британии не могло быть успешным без ресурсов СССР, в первую очередь нефти, металла, продовольствия. По мнению экономистов, добавка к военно-промышленному потенциалу Германии советских ресурсов позволит без особенных усилий увеличить производство товаров военного назначения, как минимум, на сорок процентов, преодолевался существующий сейчас паритет с островной империей. Особенно убедительным был Герберт Баке , отвечавший за продовольственную безопасность Германии, утверждавший, что захват только лишь Украины и Юга России позволит окончательно решить вопрос продовольственной безопасности Рейха и обеспечить немцев продуктами питания, при этом ссудьбу жителей захваченных территорий должен был решить голод. А если удастся захватить и заставить работать на себя военные заводы СССР, многие из которых расположены в зоне безусловной оккупации, то вопрос поставить Британию на колени становится вопросом времени. Гитлер не стремился к войне на уничтожение с англичанами, но Британская империя должна была подвинуться, чтобы дать место под солнцем молодому Третьему Рейху, достойное место! Удивительно, но ни одного голоса за то, чтобы задержать вторжение в СССР, на этом совещании подано не было. Решение было принято, теперь надо было с военными только уточнить главные детали разработанного плана и огласить утвержденное решение. И все-таки Гитлер колебался. Несмотря на то, что Черчилль пообещал не начинать войну на континенте, особой уверенности в словах премьера Адольф не испытывал. Вот если бы был договор, да, британский боров может нарушить его в самый удобный для него момент, но все-таки, все-таки, были интересные возможности, вдруг бы допился этот отпрыск Мальборо до ручки? И безвременно покинул сей мир... А на Острове есть достаточно сторонников Германии и курса на сближение с Берлином, может быть, наша акция против Москвы способствует правильному поведению британских аристократов, а пока что... Не было других вариантов и возможностей. Надо было начинать экспансию на Восток. Вся Европа была уже под нацистами, несколько формально независимых государств - не в счет, даже оставшиеся "нейтралы" оставались таковыми только потому, что он, Гитлер, позволял им чувствовать себя независимыми и нейтральными, к собственной выгоде, разумеется. И все-таки надо было решаться, а он нервничал, со вчерашнего совещания нервное напряжение не отпускало его и только усиливалось! Неожиданно фюрер замолчал, так и не докончив предложение, уставился на карту, которую расстелили на столе, сел, сложил руки на коленях, после чего произнес совершенно спокойным тоном, разительно отличным от накала речей несколько секунд ранее:
  - Сколько необходимо времени для того, чтобы начать наступление согласно плану "Барбаросса"?
  За всех ответил Гальдер:
  - От десяти до двенадцати дней, мой фюрер. Я беру два дня на непредвиденные задержки, которых мы постараемся избежать.
  - Я дам вам две недели! 6 июля в пять часов утра мы должны перевернуть эту страницу истории.
  У Адольфа Шикльгрубера был вид человека, который перешел свой Рубикон.
  
  * * *
  
  Вечером того же дня в небольшом особняке в районе Шленсдорф раздался телефонный звонок. Хозяйка заведения, фрау Марта, всегда брала трубку телефона лично, тем более что этот номер был только для особых клиентов. Голос в трубке был приятным, хотя несколько суховатым. Было впечатление, что господин не фрау заказывает на дом, а отчитывается о выполненной работе.
  - Это Николя, я хотел бы заказать Барби.
  Фрау Марта ждала этого звонка, тем более, что Барби, яркая блондинка откуда-то из Канады, у нее не работала уже два месяца.
  - Барби сейчас занята. Может быть, я могу предложить вам кого-то другого?
  - Это излишне. Надеюсь, что на двадцать восьмое она окажется свободна?
  - Ее график так далеко не запланирован. Перезвоните двадцать шестого, если вас это не затруднит.
  Этот Николя сущий сухарь! Такое впечатление, что он военный или работник министерства путей сообщения, путейцы те еще педанты, военным не уступят, и не просите! Фрау Марте было сорок три года, она хорошо разбиралась в людях и содержала бордель, в котором появлялись только избранные, те, кого принято называть людьми высшего общества, и попасть в число клиентов этого заведения было очень непросто. И еще, фрау Марта очень хорошо усвоила урок, что пожелания некоторых господ надо выполнять, не задумываясь. И для дела лучше, и сама целее будешь. Прикинула в уме, получила приятное число, позвала горничную, пожилую, но очень шуструю мадам, которая, несомненно, сообщала о ее посетителях в Гестапо, такова реальность этой жизни. Попросила занести в ювелирный магазин, расположенный неподалеку, на соседней улице, пятьдесят марок и забрать отложенный товар. Эльза пришла через полчаса, принеся небольшую аккуратную брошку с фальшивым сапфиром, а советский резидент в Берлине получил нужную информацию. Короткая шифровка ушла в эфир, содержав всего несколько цифр: число и точное время получения информации. Расшифровка вскоре лежала на столе начальника ГРУ, генерал-майора Виноградова.
  А в тот же день, поздно вечером, в Берлин приехала жена Николаса фон Белова, которую вызвал в город звонок ее новой подруги, известной актрисы Ольги Чеховой. Эта русская аристократка была очень популярна в рейхе, происходила из известной фамилии, связанной как-то с театром, ой, Алоиза не была заядлой театралкой, драматическим искусством интересовалась мало, а муж с ней иногда выбирался в оперу, но это было так редко, особенно сейчас, с его новой работой. Вот кино - совсем другое дело. И внимание такой известной актрисы, которая не сходила с широких экранов немецких кинотеатров ей льстило. В прошлый приезд в Берлин, да, именно в прошлый приезд ее познакомила с Ольгой подруга, Хельга, когда Ольга присела к их столику в кафе, то Алоиза оказалась между Хельгой и Ольгой, которые потом смеялись, объясняя, что фактически тезки и что она может загадать желание. Конечно же, загадала. Она так хотела иметь ребенка! И все этот Николаус с его строгостью... после войны я стану старой и не смогу иметь детей, может быть! А через пару дней Ольга появилась в ее поместье, предварительно позвонив и напросившись на встречу. Она сообщила хозяйке поместья фон Беловых, что недавно была на приеме у фюрера (да, Гитлер часто приглашал очаровательную русскую аристократку на свои небольшие "посиделки", как выразилась эта русская). И Ольга была очень встревожена тем, как выглядит Николаус. Она бы никогда и ничего такого, но жена преданного фюреру офицера должна что-то сделать, чтобы муж чувствовал себя увереннее и спокойнее. Конечно, у него много работы, но все-таки...
  А тут звонок и мадам Чехова попросила Алоизу немедленно приехать в Берлин, даже не предупреждая мужа. Ольга встретила ее на перроне вокзала, они уселись в небольшом кафе, а мадам Чехова стала рассказывать, как сейчас сложно работать в ставке фюрера, война с Британией требует такого напряжения сил у всех, особенно офицеров Люфтваффе, нервное напряжения и прочее, что прошло мимо сознания Алоизы, оставив только тревожный сигнал: мужу нужна ее помощь и поддержка.
  - Вам лучше было бы переехать в Берлин. И сообщите мужу о своей беременности, признайтесь, что лекарства дали сбой...
  Алоиза потупила глаза, она не хотела сообщать мужу, что не принимала лекарства от беременности в последние их встречи, вот и получилось, но боялась, что Николаус вспылит и потребует избавиться от ребенка. Но увидев мужа, уставшего, от которого остались разве что воспаленные красные глаза, высохшего за эти дни, полутруп ходячий, а не офицер, она сразу же выпалила мужу все свои новости и расплакалась на его груди. Николаус прижал жену к груди, как-то отстраненно чмокнул в лоб, провел в комнату, вернулся в ванную, выключил горячую воду - он решил уйти из жизни как истинный аристократ - перерезав себе вены в горячей воде. А вот теперь... теперь получалось, что в случае его самоубийства ребята Гейдриха займутся женой, выясняя причину такого странного поведения приближенного к фюреру офицера. И что будет с ребенком? Это был совершеннейший цуцванг - чтобы он не делал, или даже если бы он ничего не делал - все шло к худшему. Николаус был уверен, что большевики не дадут ему спрыгнуть с крючка, потребуют еще информацию, и еще, но теперь он обязан был позаботиться о том, чтобы с его будущим ребенком ничего не случилось. Теперь надо будет подготовить самоубийство так, чтобы оно выглядело как несчастный случай, только так и не иначе! Найдя определенный временный компромисс с совестью и аристократической гордыней, фон Белов стал вести себя более раскованно, что сразу же почувствовала Алоиза, которая вцепилась в мужа изо всех сил обычной любящей женщины. Они заснули под утро, но на работу Николаус явился подтянутым и уверенным в себе, полным сил и энергии, что было заметно даже его шеф, который ничего не сказал, но посмотрел на своего адъютанта весьма одобрительно.
  Неизвестно, как расходятся слухи, но уже через несколько дней фюрер знал, что к Николаусу перебралась жена, и что чета фон Беловых ждет первенца. Это отразилось в небольшой, но приятной беседе с фюрером, который тепло и сердечно поздравил будущего отца. Из всей воинской аристократии Гитлер более всего сошелся с двумя летчиками: Германом Герингом, героем Мировой войны, своим преданным сторонником и адъютантом от авиации Николасом фон Беловым. Во время разговора фюрер поинтересовался, как офицер Люфтваффе собирается поздравить свою супругу с рождением наследника рода фон Беловых. Николаус ответил, что собирается приобрести небольшой домик в Тироле, куда переедет небольшой семьей после победы Рейха. Он объяснил, что его родовое поместье слишком помпезно и совершенно не отвечает духу времени, которому более соответствует скромный и элегантный минимализм. Гитлер сам не мог терпеть излишнюю мишуру, безвкусную роскошь, требуя от своих резиденций строгой функциональности и простоты, поэтому рассуждения молодого аристократа пришлись ему по душе. В свое время он едва не выгнал Бормана за этот помпезный чайный домик в его резиденции, который никто Борману не заказывал. Но тот проявил инициативу и чуть за нее не поплатился. Спасло заслуженного строителя от партии только то, что на строительстве этого домика он умудрился не украсть даже пфенинга!
  Через три дня Николаус фон Белов обошел несколько ювелирных магазинов, где попросил оценить фамильный перстень с редким черным бриллиантом. В третьем из них давали самую высокую цену, там же перстень был продан. Магазин, который был нужен офицеру Люфтваффе, был вторым из посещенных, там ему сообщили способ связи, если он захочет передать информацию. Ювелир подчеркнул, что контактов с ним никто искать не будет, заданий давать тоже, чтобы минимизировать риск провала. Способы связи и связники будут, по возможности, постоянно меняться.
  Через два дня фон Белов получил новый чин и прибавку к жалованию. Через пять дней стал владельцем небольшого поместья в горной части Тироля, недалеко от Куфштайна (втайне от жены).
  История с фамильным кольцом фон Беловых закончилась в сентябре сорок второго года, когда Николаус захотел выкупить фамильную драгоценность, оказалось, что она была уже продана. Но ему посоветовали обратиться в ювелирный магазин, тот самый, в котором состоялся его первый контакт с резидентом советской разведки. Ювелир был на своем же боевом посту и визиту летчика не был удивлен. Он вынес интересующий фон Белова предмет, они быстро сошлись в цене, Николаус расплатился, получил коробочку с аккуратно упакованным перстнем, которая показалась ему странно тяжеловатой. Дома он раскрыл коробочку и увидел в ней под подушечкой несколько десятигульденовых золотых монет Уильяма Третьего, цена этих монет значительно превышала стоимость его перстня, намек Николаус понял - в скором времени золото станет цениться дороже денег...
  Сотрудники Гестапо, которые вели фон Белова, не смогли его вычислить до конца войны, надо отдать должное ГРУ РККА СССР - связь с таким ценным агентом поддерживали очень аккуратно, расплачивались с ним исключительно золотом, причем достаточно старинным, которое вполне могло сойти за фамильное, тем более, что небольшая коллекция очень ценных монет у отца Николауса была. Сам фон Белов перестал думать о самоубийстве после рождения наследника, которого назвали Адольфом, в честь фюрера. Через несколько месяцев Алоиза сообщила об очередной беременности и адъютанту Гитлера стало вообще не до самоубийства. Его дневник стал тем документом, который пригодился военным прокурорам СССР на Нюрнбергском процессе.
  
  
  Глава вторая
  Накануне
  Москва. Кремль. 27 июня 1941 года.
  
  Это совещание началось позже всех остальных. Иосиф Виссарионович чувствовал себя уставшим, но старался держаться бодро. Только такой опытный и верный сотрудник, как Поскребышев, умудрился упросить вождя взять паузу, хотя бы небольшую, перед этим совещанием и нормально поесть. Сталин согласился, неторопливо поел, приводя мысли в упорядоченное состояние - сегодня было три встречи и два совещания, которые уже забрали почти все его силы, а это, последнее, никак отложить не было никакой возможности. Сегодня утром Иосиф Виссарионович навестил в больнице товарища Мехлиса, который оказался там после вчерашнего покушения. Нарком народного контроля и начальник политуправления РККА был еще без сознания. Тонкая трубочка капельницы вливала жидкость в его вену, мгновенно осунувшееся лицо с заостренным носом и вдавленными глубоко в глазницы глазами, под которыми расплывались черно-фиолетовые круги выглядело почти что мертвым. "У нас и краше в гроб кладут" - невесело подумал про себя вождь, ни сказав ни слова врачам вышел из палаты и отправился в Кремль. Больше всего Сталина беспокоило то, что 24 июня тихо скончалась Землячка. Просто не проснулась. Муж утром вызвал скорую и милицию, которая следов насильственной смерти не нашла, возраст, клятый возраст! Но сейчас, после покушения на Мехлиса, Сталин не был уверен в том, что смерть Розалии Самойловой (по мужу) была естественной. Он позвонил и сообщил о своих подозрениях Лаврентию, который сказал, что будет землю рыть, но правду откопает. Покушение на Мехлиса было необычайно наглым и громким: взорвался автомобиль, припаркованный неподалеку от Политуправления РККА именно в тот момент, когда Мехлис вышел из дверей и направился к своей машине. Его вместе с охранником просто впечатало в стену, охранник погиб на месте, а вот Мехлис пока еще был жив. Но ничего обнадеживающего врачи сказать не могли. Оставалось только надеяться на недюжинное здоровье этого крепкого и энергичного человека, которого можно было назвать преданным сталинистом. Со дня смерти Ленина Сталин еще и года не чувствовал себя совершенно спокойным - он находился в состоянии постоянной борьбы за власть, атмосфере заговоров и контрзаговоров, групповой борьбы, интриг, покушений, постоянно ходил по лезвию бритвы, умудряясь при этом не очень сильно порезаться. Власть его была результатом не репрессий, а компромиссов. Иногда позорных, временных уступок и договоренностей. У него был хороший учитель: в свое время Ленин показал высший пилотаж политика, идя на уступки и компромиссы, отдавая то, что невозможно было в тот момент удержать и нарушая любые джентльменские договоренности и написанные договора, если это было нужно, чтобы прийти к власти и удержать ее в своих руках. Один Брестский мир чего стоит! Он Сталину не нравился, но мнению Ленина Иосиф Виссарионович не противился, поверил Ильичу, пошел за вождем, и что? Как это получилось удачно на самом деле! А еще очень точно показало гнилую сущность "Иудушки" Троцкого! Надо будет написать статью "Уроки Брестского мира", только не сейчас. Сейчас такая статья будет не ко времени!
  Странно, ел как всегда, не торопясь, но вкуса еды не почувствовал. И все-таки немного успокоился. Чай пил уже совершенно размеренно, ощущая приятную бодрящую терпкость напитка со склонов кавказских гор, а еще и нежную сладость рассыпчатого печенья, самого лучшего, чего уж там... Как-то и настроение стало чуть ровнее. Ну, что там у этих...
  Когда в кабинет вошли Берия, Меркулов и Виноградов, Сталин после небольшой паузы спросил, раскуривая трубку:
  - Что там у вас, докладывай, Лаврентий! Что нарыли?
  - Как вы и предполагали, товарищ Сталин, Розалию Землячку отравили. Предположительно, яд был в мази, которую она брала от боли в суставах. Точно, что это за яд, установить пока что не удалось. Но это не лаборатория Майрановского, абсолютно точно. Очевиден нервнопаралитический эффект, спазм дыхательной мускулатуры. Вчера ночью муж Землячки, товарищ Самойлов, попал в больницу с симптомами паралича, мы обратили внимание на мазь, которую супруги применяли от болей в суставах. Проводим экспертизу. Но надо больше времени на исследование, завтра-послезавтра получим ответы на наши вопросы.
  - Если яд не выбрался из лаборатории Майрановского, то откуда он попал к нам? Что думаете, товарищ Виноградов?
  - Нервнопаралитические вещества разрабатываются в лабораториях нацистской Германии, как перспективное вещество для ведения химической войны и массового уничтожения неугодных режиму людей, в том числе для окончательного решения еврейского вопроса. Клиника не совсем похожа на отравление такими веществами, Самойлову ввели п нашей рекомендации антидот, не знаю, будет ли эффект, надеюсь, что будет. Намного более похоже на действие ботулотоксина, правда, его надо было распылить, но ботулотоксин А уже разработан в США, мог попасть и англичанам, в любом случае, я бы искал и исследовал не мазь, а аэрозоль.
  При этих словах Берия скривился, оценив последнюю фразу начальника ГРУ как явную подставу. А Виноградову эта мысль про ботулотоксин пришла в голову непосредственно на совещании, особенно когда прозвучала информация про мужа Землячки, Самойлова.
  - А что скажет товарищ Берия по поводу покушения на товарища Мехлиса?
  - Пока ясно, что воспользовались радиодетанатором и взрывчаткой на основе гексогена, похожей на английскую РЕ-2 или американскую Си-1, может быть что-то подобное немецкого производства, но там состав отличается. Эксперты утверждают, что точнее определятся завтра к обеду. В доме напротив, откуда очень хороший вид на здание политуправления, найдено помещение, где, по нашему предположению, скрывался убийца. И еще. Есть мнение, что в ведомстве товарища Мехлиса был кто-то, кто помогал совершить покушение. Машина подъехала и припарковалась в неположенном месте буквально за несколько минут до того, как Мехлис вышел на улицу, совпадением это быть не могло. К машине подошел постовой, он, водитель Мехлиса, его охранник и еще двое прохожих стали жертвой покушения. Состояние товарища Мехлиса оценивается как крайне тяжелое. Мы решили объединить оба дела - убийство товарища Землячки и товарища Мехлиса в одно делопроизводство. Работают лучшие следователи.
  - Так, а что скажет товарищ Меркулов. Вы две недели назад сообщили о том, что взяли под наблюдение группу подозрительных людей из Западной Украины, они как-то связаны с этим делом или нет?
  - Мы не исключаем такой возможности, товарищ Сталин. Накануне покушения на товарища Мехлиса один из этой подозрительной тройки ушел от нашего наблюдения, а потом сумели скрыться и двое его подельников. Мы их ищем, уверен, что в ближайшее время обнаружим!
  - А вам не кажется, товарищ Меркулов, что что-то не так в консерватории ? Смотрите: мы ведем группу подозрительных лиц, а они совершают покушение на товарища Виноградова в самом центре Москвы, пытаются похитить его жену в роддоме. Мы ведем группу подозрительных лиц, которые совершают покушение на товарища Мехлиса, возможно и на товарища Землячку и они исчезают накануне атаки, а мы только руками разводим? Так что, по-вашему, мы должны так работать? Почему вы не взяли этих подозрительных лиц за шкирку заранее, и не допросили как следует? Не сапогами допросили, вам же полиграф в помощь выделили, или я не прав?
  - Выделили, товарищ Сталин.
  На Меркулова было жалко смотреть. Смерш фактически только организовывал свою работу и вот тебе первый прокол. И прокол очень серьезный.
  - Пересмотрите принципы вашей работы, товарищ Меркулов, исходите из того, что мы уже находимся в состоянии войны. И работать надо решительно, быстро, энергично, так, как будто война уже идет полным ходом. Не мне говорить вам, что войну спецслужбы начинают намного раньше армий. А что думаете вы, товарищ Виноградов?
  - Товарищ Сталин, мы провели предварительную аналитику по этим покушениям, наши прикидочные выводы говорят о том, что мы имеем дело с реакцией на деятельность товарищей Мехлиса и Землячки. Они решали проблему улучшения производительности на военных предприятиях и резкого снижения брака. Уже сейчас их деятельность привела к серьезным сдвигам, особенно на объектах оборонной промышленности. Но они как кость в горле стали у директорской мафии. Толковые специалисты: инженеры, организаторы производства, технологи, у нас это штучный товар, они буквально на вес золота. Вот многие директора и стали чувствовать себя равными Богу. Все могут себе позволить. Главное - выполнять план. Любой ценой. Поэтому высокий процент брака скрывался именно этими людьми. Я не совсем верно назвал этих граждан мафией, товарищ Сталин: пока что это явление еще не приобрело характер истинно мафиозный, но уже налицо отрыв от рабочего класса и интересов государства, который заменяется интересами отрасли, предприятия, директора. Очень тревожит то, что корпус директоров начинает обрастать тесными связями в партийных и советских органах, старается получить возможность влиять на силовые структуры власти. Им неподкупные товарищи из контроля как кость в горле.
  - Мы уже исследуем, кого в последнее время "зацепила" деятельность товарищей из народного контроля. Но там такой вал работы, что быстро не разгрести! - подал реплику Лаврентий Павлович, вот только не упомянул, что именно после звонка Виноградова он стал распахивать эту ниву.
  - Расследование - это хорошо, но кто там сейчас замещает Мехлиса? Ах, да. вспомнил, неважно, все равно надо искать замену, даже временную... Так вот - всем его заместителям придать хорошую охрану. Дело снижение брака жизненно важное для нашего государства! Обратите на это внимание, особенно вы, товарищ Меркулов, может быть и на эту рыбку кто-то еще клюнет, так постарайтесь эту добычу подсечь вовремя! - в речи вождя снова прорезался мягкий грузинский акцент.
  - Буду стараться, товарищ Сталин. - Меркулов покрылся крупными каплями пота, который аккуратно и незаметно постарался стереть с лица платком, но от Хозяина кремлевского кабинета даже мелкие детали беседы не ускользали. Трубка, которой вождь затянулся всего раз или два давным-давно погасла, но Иосиф Виссарионович этого, казалось, не замечал.
  - Мне очень хочется понять, товарищ Виноградов, почему вы считаете версию о действиях вражеских разведок не основной, а делаете акцент на директорской мафии, я бы сказал, очень серьезный акцент делает на этом моменте товарищ Виноградов?
  Начальник ГРУ РККА вскочил, вытянувшись в струнку, никак не мог избавиться от рефлексов профессионального военного, мягким движением руки с погасшей трубкой Иосиф Виссарионович вернул генерала на стул, мол, не тянись, говори по делу.
  - Товарищ Сталин мое мнение основано на том, что устранение товарищей Мехлиса и Землячки выгодно, в первую очередь, тут, внутри страны, и именно той группе лиц, которую мы условно обозначили как "директорская мафия". Связь с иностранной разведкой отрицать невозможно, но, скорее всего, это была наемная группа, которую использовали для одноразовой акции. Тем не менее, таким шагом руководители оборонки "подставились" и создали хорошие возможности для собственного шантажа со стороны вражеских агентов. Поэтому я настаиваю на максимально быстрой и жесткой реакции на произошедшие события. Мы не имеем право сейчас на шпионские игры, товарищ Сталин.
  - Очень интересно получается! Человек, который должен по идее быть сторонником шпионских и контршпионских игр выступает за их отмену. Я правильно понимаю, товарищ Виноградов?
  - Так точно, товарищ Сталин. - Четко отбарабанил уже бывший начальник ГРУ, который об этом пока еще не знал.
  - Есть мнение, товарищи, что товарищ Виноградов пересидел на должности начальника Главного Разведуправления Красной армии. Он сделал для нашей разведки много полезного, очень много полезного сделал товарищ Виноградов, но его стало преследовать проклятие профессионала, генерал-майор Виноградов стал слишком сильно доверять своим экспертам и перестал прислушиваться к обычным аргументам. Очень большой объем работы делал в последнее время товарищ Виноградов. Кажется, это называется профессиональным выгоранием, верно, товарищи?
  Все присутствовавшие в кабинете замерли. Никто из присутствовавших не ожидал, что гнев Хозяина падет именно на Виноградова, который в этой истории был как бы и не при делах. Логичнее было предположить, что опале подвергнется Меркулов, проворонивший вражеских агентов или даже "всесильный нарком" Берия, но тут все сошлось на начальнике ГРУ. Ответом Сталину было напряженное молчание.
  - Есть мнение, что товарищу Виноградову будет полезно снова оказаться в армейской среде. Показать свои наработки и нововведения, так сказать, воочию на практике. Вы, Алексей Иванович, передадите дела в Разведупре товарищу Голикову, а сами... Дивизию дать вам не по чину, корпус - вы уже переросли, а вот армию - будет в самый раз. Мы дадим вам армию, генерал Виноградов, а вы нам покажите, как такая армия должна будет воевать. Назначение получите у товарища Василевского. На этом совещание считаю законченным. Работайте, товарищи! Товарищ Берия, задержитесь!
  Когда Меркулов и ошарашенный Виноградов, не ожидавший такой резкой перемены отношения со стороны Вождя, покинули кабинет, Сталин уставился на своего подчиненного:
  - Скажи, Лаврентий, сбылась твоя мечта, сбагрить товарища Виноградова куда подальше, с глаз долой, из сердца вон?
  - Товарищ Сталин, вы же знаете, моей "мечтой" было сбагрить товарища Виноградова куда поглубже - лучше всего в могилу. Но это мнение было неверным. Очень много полезного сделал товарищ Виноградов за это непродолжительное время. Да и как начальник Разведупра он был на своем месте.
  Сталин сел за свой стол, сделал попытку раскурить трубку, закончившуюся провалом, после чего стал трубку чистить, чтобы повторить процесс набивки с самого начала.
  - Ты думаешь, что товарищ Сталин свинья неблагодарная? Вожжа под хвост попала товарищу Сталину, и он снял ценного товарища с должности? Так понимать тебя следует, товарищ Берия?
  Вот тут Берия понял, что надо быстро сманеврировать, а то не только Виноградов сегодня должности может лишиться.
  - Никак нет, товарищ Сталин, я считаю, что у товарища Сталина были веские резоны для такой перемены судьбы товарища Виноградова.
  - Это ты правильно понимаешь, товарищ Берия.
  Сталин наконец закончил процесс переоснащения курительной принадлежности, чиркнул спичкой, закурил. Выпустив облачко ароматного дыма, прислушался к своим ощущениям, и только после этого продолжил:
  - Личность товарища Виноградова стала слишком заметной. Много товарищей, которые не посвящены в тайну его появления стали задавать вопрос: что это за такой товарищ, Виноградов, что так быстро сделал карьеру на самом верху. Назрело время вывести Писателя из фокуса излишнего внимания, а то заметят то, чего не надо. Ты, Лаврентий, не в курсе того, что люди товарища Власика взяли двоих исполнителей из этой украинской группы, когда они собирались устранить товарища Виноградова. Враги подготовили снайперскую засаду недалеко от квартиры Писателя. Так что должно было быть три покушения, товарищ Берия! Три! Которые ты проворонил! И на Власика бочку не кати! Это я приказал ему молчать. Сами допросили, без полиграфа. Интересная картина получается, товарищ Берия.
  Сталин замолчал, перестал курить, заряд табака закончился, несколько разочарованно стал выбивать пепел из трубки в пепельницу.
  - И почему всегда табак заканчивается так рано? Всего одной-двух затяжек не хватает, чтобы ухватить мысль, а, что скажешь, Лаврентий? А... ничего не говори, да. Фигурантов тебе Власик передаст, продолжай с ними работу. А ведь Виноградов в чем-то прав: это наемная группа, заказчика они, естественно, не знают. В общем, раскручивай это дело. Работай, Лаврентий. Свободен!
  Лаврентий вышел с таким лицом, как будто услышал последнюю фразу Вождя так: "пока что свободен". Ему очень не понравилось, что Власик сам начал проводить дознание, не готовит ли товарищ Сталин замену наркома внутренних дел? Заменить его начальником собственной охраны? Ну, это мало вероятно. Как телохранитель он на своем месте, можно сказать, незаменим, а вот подыскивать кого-то на его, наркомовское кресло, это очень даже может быть.
  Сталин проводил взглядом товарища Берию и задумался. С одной стороны, товарищ Виноградов его действительно напрягал, да что там, устал товарищ Сталин от генерала Виноградова. Но, с другой стороны, ему будет не хватать умения Писателя говорить правду, не взирая на лица, точно описывать подноготную некоторых событий, умения быстро анализировать обстановку и тенденции развития различных ситуаций. Именно этого Вождю будет не доставать. Иосиф Виссарионович знал, что очень трудно сходится с людьми, слишком мало кто смог заслужить его доверие и расположение. Но расположение Вождя - это палка о двух концах. Вот ведь, затравили Булгакова, хотя и знали о том, что ОН к писателю благоволит и покровительствует. А все равно нападками свели гениального человека в могилу раньше срока! Вот и сейчас, опала должна сбить внимание с Виноградова, вывести Писателя из фокуса слишком приближенных особ, а там посмотрим. Получится из него небольшой Гинденбург или нет. Во всяком случае, если справится - у вождя будет очень хороший шанс приблизить его вполне официально, за невыдуманные заслуги, а если нет, так нет, придумается еще какой-нибудь ход.
  
  
  Глава третья
  Achtung! Gefahr!
  Берлин. Рейхсканцелярия.1 июля 1941 года.
  
  - Бамлер! Что происходит на границе с большевиками? Кто может что-то мне объяснить? Гальдер? Гейдрих? Может быть вам что-то стало известно? Кто мне скажет: что, черт возьми, заварилось в этом чертовом приграничьи?
  В кабинете Гитлера их было четверо: Гитлер, Бамлер, Гальдер и Гейдрих. Гиммлер предупредил, что должен дождаться расшифровки важного сообщения, а Геринг ждал результатов и выводов авиаразведки. Звонил Риббентроп, сообщил о важном известии и был уже на подходе. Так что пока отдуваться за всех пришлось руководителю Абвера Бамлеру.
  - Мой фюрер, в четыре часа утра 30 июня была закрыта граница между Рейхом и СССР. Причем граница закрыта максимально плотно. Пограничники одеты в костюмы противохимической защиты. Отмечено уменьшение секретов и появление новых блокирующих постов на дорогах. В воздухе наблюдаются самолеты, патрулирующие приграничные районы, в основном это аппараты с небольшой скоростью, устаревшие бипланы с которых удобно наблюдать за землей. Посты останавливают обывателей с угрозой применения оружия. С нашими пограничниками в контакт не вступают. Перекрыт поток людей и транспорта в обе стороны границы без каких-либо объяснений. Стало известно, что по тревоге были подняты части НКВД, которые выдвигаются к границе. Перекрыта граница на всем протяжении от района города Черновицы до города Августова. Движение поездов остановлено. Движение по тем дорогам, которые доступны нашему наблюдению с вышек, также перекрыто. На некоторых дорогах появились армейские посты в защитном противохимическом обмундировании. Несмотря на жару - форма одежды строго сохраняется. Из крепости Брест были выведены войска, которые грузились на автомашины и отбывали по разным направлениям. Сам Брест полностью перекрыт армейскими патрулями и заставами. Действия большевиков больше всего укладываются в схему карантинных мероприятий при особо опасных инфекциях, таких как чума или натуральная оспа. Мы готовим разведгруппы, в состав которых войдут санитарные врачи, которые смогут взять пробы и определить, с чем мы имеем дело.
  - Почему это не холера? - Гитлер в задумчивости стал барабанить пальцами по массивному дубовому столу.
  - Холеру можно почти что исключить - слишком большой участок границы перекрывается, при этом он не связан с какими-то конкретными реками или озерами, а чуму исключить нельзя, но ее сейчас отмечают в более жарких регионах, Китай, Афганистан, Иран. В тех же краях естественные очаги и натуральной оспы. Июнь этого года аномально жаркий, поэтому спонтанное возникновение очага какой-то опасной болезни исключить невозможно. Профессор Раух считает, что есть определенная вероятность того, что в ходе строительства был потревожен какой-то старый могильник, в котором находились останки погибших от оспы или чумы.
  - Что думаете вы, Гейдрих?
  - Мы готовим свои группы для выяснения того, что происходит, но я настаивал бы на более тесной координации наших усилий с Абвером, с выводами полковника Бамлера в целом согласен. Но нельзя исключить и провокацию со стороны большевиков. Если Сталин что-то узнал про план "Барбаросса", он может применить это как отвлекающий маневр и способ отложить начало войны. Я не исключал бы и то, что большевики сознательно создали на границе очаг опасного заболевания. Но последнее менее вероятно.
  - Почему?
  - В таком случае, мы можем обвинить Сталина в развязывании бактериологической войны и получить прекрасный повод для нападения на СССР. Такой козырь дать нам в руки? Сталин очень боится обоснованного нападения Германии на СССР, об этом говорят наши источники в руководстве большевистской партии. Но использовать эту ситуацию для своей пользы мы смогли бы. Зачем объявлять войну, если можно просто ввести войска в захваченную болезнями область для помощи местному населению?
  - Это надо обдумать, Рейнхард. В целом ваше предложение небезынтересно. Гальдер?
  - Мой фюрер, если мы имеем дело действительно не с информационной провокацией, а с реальным карантинным заболеванием, независимо от того, возникло оно спонтанно или организовано спецслужбами большевиков, то нам необходимо время, чтобы обеспечить армию всем необходимым для действий в таких условиях. Мы не можем допустить высоких небоевых потерь и распространения болезни вглубь Рейха. В этих условиях возникает необходимость перенести срок нападения на СССР на более позднее время, если не на следующий год вообще.
  В этот момент в кабинет фюрера ворвался возбужденный Риббентроп. В его руке была папка с какой-то бумагой, скорее всего, каким-то дипломатическим сообщением.
  - Мой фюрер! Мы получили срочное сообщение от посла в Москве. Его вызвал к себе сам Молотов и сообщил, что произошло чрезвычайное происшествие: в регионах Западной Украины и Западной Белоруссии обнаружены очаги чумы. Проводятся срочные карантинные мероприятия. Под контроль взята граница и ряд районов Западной Украины и Белоруссии. Советское правительство просит нас не пренебрегать аналогичными карантинными мероприятиями. Просят отправить на помощь наших специалистов, особенно Герхарда Домагка, список специалистов прилагается, и рассмотреть возможность поставки стратегических материалов согласно заключенным договорам через границу с Румынией, просят считать задержки результатом форс-мажорных обстоятельств. Стало известно по дипломатическим каналам, что перекрыта граница и с Прибалтийскими странами.
  - Видите, Бамлер, все-таки чума! Черная смерть! Боже, спаси Германию от этой напасти! - Гитлер опустился в кресло и задумался. В комнате для совещаний повисло зловещее молчание.
  Но буквально через несколько минут почти одновременно появились Геринг и Гиммлер. Геринг был настроен решительно и выглядел несколько возбужденным и весьма энергичным. Гиммлер же был как всегда, молчалив и беспристрастен. Первым в беседу вступил Геринг. Он коротко, примерно минут двадцать, рассказывал, как его доблестные пилоты обследовали состояние границ с СССР, что дало расшифровка аэрофотосъемки, при этом никакой ясности в общую картину происшедших на границе событий не внес. Надо сказать, что фюрер сразу же понял суть сообщения начальника Люфтваффе, но дал ему возможность выговориться, а себе - обдумать и разложить мысли по полочкам. Когда фонтан красноречия со стороны ВВС Германии иссяк, фюрер обратил внимание на Гиммлера.
  - Генрих, вы можете хоть что-то прояснить в этой чумной истории?
  - Мой фюрер, нами получена шифровка от агента из Советов. По его информации 29 числа вечером в Киев и Минск срочно выехала группа ученых-микробиологов и вирусологов, в том числе специалисты по борьбе с чумой из Ростова и Саратова. Получен приказ на перемещение в сторону Западной границы СССР всех валентных сил НКВД, а также ходят слухи о создании больших карантинных лагерей для населения Западных областей СССР. Источник может выяснить точно подноготную этих событий, но опасается за свою жизнь и просит эвакуацию после выполнения задания. Я решил дать ему такие гарантии, тем более, что пообещать несложно.
  - Вы абсолютно правильно поступили, Генрих! Для нас как никогда важно точно знать, с чем мы имеем дело: имитацией чумы, вспышкой реального заболевания, хотя, очень сложно представить себе, что чума перебралась из Китая на Украину, или это бактериологическая война. От этого будет зависеть наша стратегия в ближайшем будущем. Каков срок ожидания в случае чумы?
  - При бубонной форме от одного до двенадцати дней, чаще всего не более шести. При легочной форме от двух-трех дней до двух-трех недель, там мнения ученых расходятся.
  - В таком случае, я жду уточненной информации, на основании которой можно будет сделать какие-то выводы. Гальдер! Продумайте варианты стратегии Вермахта в сложившейся обстановке. Совещания по данному направлению будут ежедневными, в девятнадцать ноль-ноль.
  
  * * *
  Берлин. Штаб СС.
  
  Гиммлер, Гейдрих и Бамлер перебрались в кабинет Гиммлера сразу же, как только закончилось совещание у фюрера. Гиммлер посчитал необходимым скоординировать работу спецслужб по раскрытию "пограничного инцидента". К их появлению в кабинете руководителя самой могущественной организации в Рейхе был приготовлен кофе и накрыт скромный столик с закусками: бутербродами и небольшими пирожными, которые делались в скромной кондитерской, куда Гиммлер любил захаживать в те дни, когда нацистская партия только начинала свой головокружительный взлет к вершинам власти.
  - Партайгеноссе, нам предстоит сложная миссия, в этом никто не сомневается. В силу сложившихся обстоятельств, настаиваю на том, чтобы не допустить проникновения заболевания на территорию Рейха. Постарайтесь продумать ваши действия именно с этой точки зрения.
  Бамлер немного подумал, отложил в сторону миниатюрную чашечку и произнес:
  - Я предлагаю отправить на задание разведгруппы, сформированные из подразделения учебного полка "Бранденбург 800", которые будут укомплектованы выходцами из Западной Украины и Западной Белоруссии. Они хорошо знают местность и смогут найти общий язык с местным населением. Думаю, будет достаточно шести групп, судя по данным нашего громадного летчика, есть несколько мест, которые большевики очень старательно оцепили. Три группы в Белоруссию, три на Украину. Это будет достаточно.
  - Тогда на вас, группенфюрер, возлагается задача обеспечить каждую команду специалистом по особо опасным инфекциям и подготовить места для встречи групп и передачи им биологического материала, который те смогут собрать на месте происшествия. Снабдите группы качественными фото- и кино- аппаратами, нам надо, чтобы были зафиксированы все мельчайшие подробности происшествия.
  Окончательно выяснив вопросы координации заброски разведгрупп, Бамлер покинул кабинет шефа СС, а вот Гейдрих задержался.
  - Рейнхард, вы же понимаете, что нашими сотрудниками придется пожертвовать? Не отправляйте на дело самых лучших. Просто хороших будет достаточно.
  - Будет исполнено, партайгеноссе...
  Кривоватая улыбка, больше похожая на волчий оскал на мгновение промелькнула на лице начальника РСХА.
  - Погодите, Рейнхард. Вы знаете, что фюрер так и не определился со своим заместителем по партии. Не скрываю, я хотел, чтобы вы заняли эту должность. Но... у вас есть доброжелатели, которые подняли эти грязные сплетни о ваших якобы еврейских предках. Конечно, это нелепица, но чтобы их погасить необходимо время. Вы слышали, что фюрер недоволен работой фон Нейрата в Богемии? Вам лично поручается подготовить доклад с анализом работы Константина в качестве протектора Богемии и Моравии, особенно уделите внимание тому, как на этой территории проходит борьба с сопротивлением, есть данные, что они финансируются и получают регулярную помощь от британской разведки. И сам фон Нейрат этому не слишком сопротивляется. Очень возможно, что вам поручат временно навести в протекторате порядок. А если справитесь - это будет очень хорошая ступенька для того, чтобы стать вторым человеком в партии, а, следовательно, в Германии. Почему я говорю вам это, Рейнхард? Потому что уверен, что когда вы станете вторым человеком в государстве, то наши отношения продолжат оставаться такими же доверительными.
  Гиммлер не кривил душой, он действительно хотел бы, чтобы около фюрера оказался человек, лояльный ему и его СС. В любом случае, заместитель фюрера по партии не тот человек, которым можно манипулировать, это вполне самостоятельная фигура, причем очень крупная фигура. Гесс решал массу кадровых вопросов, его мнение значило очень много. Как жаль, что он так бездарно исчез, провалив важную комбинацию, которую потом пришлось аварийным образом решать через Бормана. В итоге Борман сейчас сидит на Острове в британском плену. Это не так плохо. Гиммлер чувствовал, что Борман, который своим возвышением был обязан исключительно Гессу, к команде Гиммлера относится настороженно. Так что сплавив этого сельского увальня на Остров, рейхсфюрер СС вздохнул с облегчением. А Гейдрих? Не самый худший для Гиммлера вариант.
  
  * * *
  Буркут. Западная Украина. Недалеко от государственной границы СССР. 3 июля 1941 года.
  
  Небольшая деревенька Буркут возникла сравнительно недавно: раньше тут, на берегу бурной горной речушки Чёрный Черемош была небольшая русинская деревенька, опустевшая во время гонений на русинов во времена Первой мировой войны со стороны Австро-венгерской империи, никто не называл эти события геноцидом, ну, такие были времена, когда просвещенным монархам Европы можно было позволить себе очень многое. Почему-то из всех достижений человечества концлагеря и геноцид перенимаются власть имущими быстрее всего! Места вдоль русла Чёрного Черемоша не очень-то приветливые, наплыва новых поселенцев долгое время не было, но в тридцатых годах сюда переселились трое семей поляков-осадников, к которым прибилась каким-то чудом и одна русинская семья. Так и возникло небольшая деревенька о пяти хозяйств, в которой из русинов оказалась только одна семья да еще хозяин хутора, которого гордые пшеки фактически урезали во владениях, ну, это он себя называл русином, хотя и вел свой род от самого основателя деревеньки из рода буркута. Только название хутора, которое стало наименованием и этой деревеньки, говорило совсем о другом. Племя буркутов - кипчаки, которых относили к узбекским племенам , было в союзе с чингизидами и принимало участие во многих завоевательных походах монгольского войска. Имея своим тотемом беркута (буркут - это, собственно, и обозначает "беркут"), воины этого клана отличались стремительностью атак и храбростью своих батыров. В современном Узбекистане есть такой кишлак Буркут, в котором остались родовые корни этого племени. А прошли воины-буркуты с монголами по всей Степи и до самого сердца Европы. Отметились буркуты названиями своих поселений и в степях Херсонщины, и в центре Крыма, да и в Карпатах, через которые переваливали тумены монгольских завоевателей появилось это название неслучайно. Осел где-то в этих землях маленький кусочек старинного рода с гордым беркутом - родовым знаком.
  Впрочем, небольшую разведгуппу эти этнографические зарисовки интересовали очень и очень мало. Sanitätsoberfeldwebel, простите, оберфельдфебель санитарной службы Дитмар Айзенау бы староват для таких приключений, но приказ есть приказ. В ночь со второго на третье июля он был вместе с разведгруппой в составе шести человек отправлен планером в район реки Чёрный Черемош, где санитарными кордонами были перекрыты подходы к селам Буркут, Яворник и Пробойновка. Где-то в этом районе и находился очаг, который им предстояло обнаружить. У разведчиков, часть из которых была явно из местных, ориентирующихся в этих горных хребтах, была с собой даже приличная фотокамера, которой надо было зафиксировать происходящее. После полудня разведгруппа обошла санитарный кордон, через два часа - еще один. А вот само село Буркут, к которому вышли почти в восемнадцать часов, неожиданно оказалось обнесено колючей проволокой. На окраинах села были расположены три армейских поста, дежурные солдаты были в защитных костюмах и вооружены, четко неся караульную службу. Дитмар рассматривал село в бинокль, стараясь вычленить хоть что-то, что могло бы помочь ему выполнить задание. И вот оно - увидел! То ли живой еще человек отполз в этот амбар, и там нашла его смерть, то ли туда оттащили его кто-то из местных, но в приоткрытых дверях был виден труп, раздувшийся и почерневший, мало привлекательное зрелище, доложу я вам! Но Дитмар насмотрелся на своем веку. Он прошел мировую войну и пережил четыре газовые атаки! Четыре! Его часто называли "везунчиком", учитель биологии, который сумел выжить в той страшной войне... Жуткие времена Веймарской республики стоили Дитмару маленького сына, умершего от голода и жены, покинувшей учителя-неудачника. Когда же понадобились в санитарную службу Вермахта специалисты, Дитмар пошел не без удовольствия. Армия казалась ему островком стабильности и порядка, а выживать на фронте было делом почти что привычным. Теперь же от еще крепкого бывшего учителя из Силезии зависел успех всей разведгруппы. Он чуть приподнялся и подал знак командиру группы, а когда фельдфебель со странным позывным "Filya" подобрался к нему, указал место, куда им надо было проникнуть обязательно. Вот только как сфотографировать труп? Скоро ведь стемнеет.
  - Обойдемся без фотографий! - тихо прошептал Филя. - Нам нет смысла светиться, а тут без вспышки никак. В горах темнеет быстро. Надо воспользоваться моментом и быстро сделать осмотр и забрать материал. У тебя все готово?
  Дитмар утвердительно кивнул головой. У него было все готово.
  - Вот и хорошо, как только начнет темнеть - пойдем.
  В горах темень наступает не только быстро, но и неожиданно. Вот - вроде бы до заката еще далеко, но закат оказывается за вот той горой получается, что накрывает вас шапкой тьмы, когда вы к ней совершенно не готовы. Но именно в отсутствии сумерек преимущество для разведчиков: именно тогда, когда тьма неожиданно наступает, постовым нужно время, чтобы адаптироваться к новым природным условиям. Вот в это время и проскочили трое к амбару, тем более, что находился он удобно - не совсем на отшибе, но от ближайшего поста густой кустарник дикого кизила надежно прикрывал и позволял подобраться к входу в амбар практически незаметно. Трое проникших были в масках и с резиновыми перчатками, но в костюме биологической защиты по кустам не сильно пошаришь, потому обмундирование их было обычным. Риск, а что делать? Дитмар при беглом осмотре трупа поморщился - разрезал рубаху и сразу увидел чумной бубон, аккуратно вырезал кусок ткани, поместил его в сосуд с формалином, во второй контейнер с охладителем поместил еще один образец - там должна была сохраниться живая культура. Автоматически обработал перчатки и инструмент спиртом, посмотрел на застывших в ожидании разведчиков и утвердительно кивнул головой. Все стало ясно: теперь вопрос выживания стал для него вопросом времени и не более того. Кажется, запас везения Дитмар Айзенау уже исчерпал.
  Я не знаю, как можно охарактеризовать то спокойствие, с которым Дитмар и сопровождавшие его разведчики выбрались обратно, наверное, дисциплина и четыре газовые атаки приучили оберфельдфебеля к тому, что выживает только тот, кто не поддается панике. Издали Дитмар подал знак Филе, теперь они будут следовать в некотором отдалении от основной группы. Тут же радист вышел в эфир передав короткий кодовый сигнал. Через несколько минут он получил ответную шифрограмму. Группе следовало выходить к горе Чивчин, где пограничные посты не наблюдались, видимо, всех перекинули на оцепление сел Верховинского края. Там была организована точка перехода, вместе с карантинным пунктом, в котором предстояло отсиживаться разведгруппе.
  5 июля утром группа вышла к горе. Дитмар был даже немного доволен: никаких признаков чумы ни у него, ни у его сопровождающих не было, может быть, и на этот раз удача улыбнулась ему. А вот дорога назад оказалась довольно непростой: местность патрулировалась бипланами большевиков. Летящие с небольшой скоростью самолеты представляли для разведчиков большую опасность, приходилось долго выжидать, да и ходьба по горам большого удовольствия не вызывает. В шесть тридцать четыре они вышли на подготовленную к их приему поляну, оставили в специально оборудованном большом контейнере захваченные образцы, после чего направились к домику, в который упиралась стрелка-указатель. Пятерке снайперов понадобилось сделать всего по два выстрела, чтобы вся разведгруппа вместе с окончательно исчерпавшим запас удачи оберфельдфебелем санитарной службы Дитмаром Айзенау перешла в разряд мертвецов. Снайпера сразу же и очень быстро покинули место засады. А на поляне появились двое в защитных костюмах, которые отобрали биологический материал у убитых, поместили его в контейнер, который обработали дезраствором, после чего загрузили его в спецавтомобиль. Тела и поляну уже выжигали огнеметом люди в таких же защитных костюмах, которые потом провели дезинфекцию и остались в карантинной палатке, ожидать своего приговора. За ними присматривала группа эсэсовцев, получивших очень строгий приказ и настроенных более чем решительно, да и ручной пулемет на хозяйстве у поста охраны способствовал укреплению решительности этих молодчиков.
  
  
  Глава четвертая
  Зачистка
  Львов. 2 июля 1941 года
  
  Этого человека в городе Льва Галицкого звали Охрим. В миру Дмытро Клячкивский сменил уже не один псевдоним, имея за плечами более шести лет нелегальной борьбы в составе организации украинских националистов (ОУН). Довольно высокий худощавый блондин родился в захудалом провинциальном русинском городке Збараж, который входил в состав Австро-Венгерской империи. Своего расцвета Збараж достиг, когда принадлежал могущественному клану Вишневецких, при польских королях, а вот при австрийских монархах стал откровенно хиреть. С детства Дмытро, сын мелкого банковского служащего, ненавидел слишком шумных евреев (в городе была довольно большая хасидская община), заносчивых поляков, презиравших всех австрийцев и немцев. Получил неплохое образование, обучившись во Львове на юриста, тогда же стал активно интересоваться деятельностью националистических украинских организаций. Отслужил в армии, руководил организацией "Сокол" в Збараже, был арестован панской полицией, но подозрительно быстро отпущен на свободу. Но вот наступили сложные времена: Освободительный поход Красной армии закончился присоединением Западной Украины к СССР, Блондин (Клячкивский) стал руководителем краевой организации юнацтва ОУН на Станиславщине. Поначалу была некоторая эйфория от того, что ушли поляки и власть стала "нашей", но потом большевики стали закручивать гайки, пошли аресты среди украинской интеллигенции, настроенной националистически, всюду запестрели лозунги про пролетарский интернационализм, а в местных органах власти вычищали поляков и брали туда евреев. Во всяком случае, в искривленном зеркале восприятия оуновца Блондина все выглядело именно так. Ожидалась волна коллективизации, руководство ОУН считало, что крестьяне начнут возмущаться коллективизацией и они смогут нарастить "мускулы". Но насильственного обобществления крестьянского имущества и организации колхозов не произошло. Наоборот, крестьянам (и не только этническим русинам) стали нарезать дополнительные морги земли, освободившейся после исчезновения крупных землевладельцев. Тогда было решено усилить влияние организации среди молодежи и перенести центр агитации в небольшие городки, где украинское население сочувствовало оуновцам, длительное время бывшим единственными защитниками интересов украинского нацменьшинства в панской Польше. Его взяли в городке Долина, приблизительно в двухстах километрах от родного Збаража, чуть ближе к границе. Большевики умудрились приговорить его к смертной казни во время "Процесса 59-ти" во Львове, но советский адвокат составил удачную апелляцию, после чего Дмытро получил свою законную десятку и был упрятан в Бердичевскую тюрьму, откуда сумел бежать 11 мая 1941 года. Уже в качестве Охрима он появился во Львове и стал наводить порядок в местной организации ОУН, в которой царили разброд и шатание, вызванное противостоянием Бандеры и Мельника. Будучи последовательным сторонником Бешенного Степана, Охрим поспособствовал тому, что с улиц Львова исчезло несколько самых отъявленных мельниковцев, а сама организация стала активно готовиться к приходу новой власти, на этот раз немецкой. Офицер Абвера Степан Бандера настраивал своих соратников на то, что освобождение наступит со дня на день!
  Во Львове с первого числа был объявлен комендантский час, людям рекомендовали не покидать помещения и ждать распоряжений власти. Город был блокирован частями НКВД. Охрим не переживал - у него были хорошие "чистые" документы, с которыми можно пройти не одну проверку, вот если только не попасться к матерым энкавэдэшкинкам, но тут вообще мало что спасет. Ровно в двадцать три часа ночную тишину прорезал шум автомобилей. Он выглянул в окно и заметил, что перекрестки патрулируются солдатами, а к домам подъезжают грузовые тентованные автомобили и автобусы, из которых выходят те же солдаты, сопровождающие сотрудников НКВД. Попытаться оказать сопротивление? Ну, получится вырваться из дома, а дальше-то куда? Перекрестки контролируются, уйти тихо не получится. В комнате появился Тарас, хозяин конспиративной квартиры, в его руке был обрез, в который тот дрожащими руками запихивал патроны с картечью.
  - Не потрібно, Тарасе, в тебе та в мене доводи особисті незаплямовані, перевірку витримають. Ховай зброю!
  Тарас Горобец имел рост в метр девяносто два, широченные плечи и удивительно маленькую голову с глубоко посаженными маленькими глазками, которые выделялись на лице, покрытом недельной щетиной, да еще совершенно лысым черепом. Он был верным помощником Охрима, с которым был родом из одного городка, будучи в польской армии Тарас понял, что хорошо умеет убивать, причем не обязательно при помощи оружия. Горобец хорошо владел любым огнестрелом, виртуозно - ножом, но мог справиться почти с любым человеком просто голыми руками. Именно он совершал ликвидацию мельниковцев, получая при этом несказанное удовольствие. Но вот Блондина, который на его глазах превратился в Охрима, Тарас слушался беспрекословно и даже немного побаивался. Они быстро спрятали под половицу на маленькой кухне обрез, "Вальтер" и финский нож, принадлежавшие Тарасу и "Люгер" Охрима. Правда, на кухне было несколько невинных на первый вид ножей, которыми Горобец чувствовал себя вполне боеспособным.
  Через минуту, когда на кухне быстро восстановили внешний порядок, в дверь квартиры на втором этаже, где скрывался Охрим со своим помощником, громко постучали. "НКВД. Проверка документов! Просьба открыть дверь и приготовить документы. Сохраняйте спокойствие и порядок!"
  Когда Тарас открыл дверь, в нее вошли двое - сотрудник НКВД с револьвером и солдат с автоматом ППС, аккуратно страховавшим сержанта госбезопасности. Еще один солдат, но уже с карабином, в квартиру не входил. Тарас и Охрим предъявили свои документы. Выстрел из револьвера опрокинул Охрима на Тараса, которого это спасло на какое-то мгновение, но бросится на врага тот не успел - вторая пуля из револьвера ткнулась в тело падающего Дмытра Клячкивского, а в тело Тараса вошла короткая, в три патрона, очередь из автомата.
  Не надо думать, что голова "попаданца" Андрея Толоконникова, даже учитывая его совершенную память, может вместить в себя все, даже Большую Советскую Энциклопедию. Нет, одну энциклопедию, даже две (БСЭ + Брокгауза и Эфрона) втиснуть было реально, но для рационального использования ресурсов мозга, в его черепушку удалось вместить очень интересные данные, например, о том месте, где в Ленинграде, в отделе рукописей библиотеки имени Салтыкова-Щедрина, хранился архив западноукраинских националистов. В сороковом году сторонники Мельника, пытавшегося перехватить власть в ОУН (безуспешно), эвакуировали архив еще единой ОУН в Ленинград, где один из сотрудников Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина сочувствовал украинским националистам. Он и помог спрятать архив в отделе рукописей этой библиотеки, в одном из архивов русских писателей девятнадцатого века. Этот архив был теперь найден в начале сорокового года, но до поры до времени лежал без пользы. В начале сорок первого года архив был пополнен, при чем в него отправили документы не только мельниковцы, но и бандеровцы. Контролировавшие ситуацию сотрудники НКВД вытащили документы националистов на свет Божий и активно их использовали при проведении зачистки на Западной Украине . Кроме этого Толоконникову, который стал Алексеем Виноградовым, дали в свое время прочитать краткую справку об адресах сторонников ОУН на Украине. Клячкивскому уже было не суждено ни создавать УПА (украинскую повстанческую армию), ни возглавлять ее.
  То, что происходило во Львове можно было смело назвать словом "исход". Еще первого числа по городу поползли слухи, что где-то неподалеку обнаружена чума, что город будет на карантине, что НКВД и армия полностью блокировали Львов, что ожидаются еврейские погромы, потому что "жиды во всем виноваты". Ночью второго числа началась тотальная зачистка города. Смешанные отряды из армейцев и чекистов перекрывали район города за районом. В перекрытом секторе начинались поквартирные обходы, в каждую квартиру и в любое подозрительное место заглядывали решительно настроенные бойцы, открывающие огонь даже при намеке на сопротивление. За ночь было уничтожено четыреста восемнадцать слишком нервных активистов ОУН, кроме бандитов разной национальности и некоторого количества непонятных вооруженных личностей, которых еще надо было опознать и классифицировать, что это за враг попал в сети. Жителей Львова выводили из домов и грузили в автобусы и грузовые машины, оборудованные скамьями для перевозки людей и брезентовыми тентами. Разрешалось с собой взять только деньги, документы и минимум одежды. Людей вывозили в огромные лагеря, огороженные колючей проволокой, которые располагались по берегам Днестра, на границе с Житомирской областью. Там им делались прививки, и все проходили строгий шестидневный карантин, после чего направлялись дальше, вглубь СССР. Фильтровали в первую очередь тех, кто имел отношение к ОУН и УПА, а значительная часть из них еще не участвовала ни в чем, была равнодушна ко всему или только сочувствовала оуновцам, и предъявить им было нечего. Их никто не расстреливал и не осуждал. Но отметку в их делах НКВД делало, а это уже имело прямое отношение к их дальнейшей судьбе. Тех, кого зачистили на месте, можно было разделить на две категории: те, кто оказался с оружием в руках и оказал сопротивление властям и те, кто проходил по первому списку - убежденные враги, которые играли серьезную роль в ОУН-УПА и "прославились" военными преступлениями. Был еще и второй список - это серьезные деятели ОУН, которых можно было перевербовать. Их брали аккуратно, без шума и пыли.
  Надо сказать, что ничего беззаконного на самом деле не творилось, потому что первого июля было опубликовано постановление Верховного суда СССР о признании Организации Украинских Националистов (ОУН) и родственных ей украинских объединений, организаций белорусских националистов (список организаций прилагался) и польской Армии Крайовой террористическими организациями, из чего следовало, что никто не считал их регулярными армейскими частями и правила о военнопленных и принципы ведения войны на них не распространялись. Особо подчеркивалось, что при наличии оружия у членов этих организаций, они подлежат уничтожению на месте. Более того, теперь они выводились под юрисдикцию военных трибуналов и никакие гражданские суды рассматривать дела членов этих организаций права не имели. Армия Крайова попала в этот "черный список" за свою деятельность на землях Западной Украины и, особенно, Западной Белоруссии. Их успехи в войне против мирных советских граждан и семей красных командиров дали четкое основание считать всех аковцев оптом бандитами. И последствия этого акта сказались достаточно быстро. Вторым юридически важным решением было постановление уже Верховного Совета СССР о введении на территориях Западных областей Украины и Белоруссии карантина и военного положения с комендантским часом, что передавало власть в этих регионах военным и делало все их мероприятия законными.
  Важным фактом было то, что из Львова кроме людей оперативно вывозилось продовольствие и промышленное оборудование (пригодное для демонтажа и последующего использования). Причем на продовольствии делался особый акцент: людей в лагерях надо было кормить. Пища была простой, готовилась в полевых кухнях, но при этом сытной и выдавалась в достаточном количестве, дети получали даже сезонные фрукты. После обязательной прививки уже бывших жителей западных областей Украины и Белоруссии доставляли в лагеря-распределители на территории Хмельницкой, Житомирской и Минской областей. Оттуда они отправлялись, в основном, за Урал, распределяясь согласно своим профессиональным навыкам и потребностям в их труде. Принцип переселения был не концентрировать в населенных пунктах какое-то значимое количество "западенцев". Дальше всего уезжали те, у кого была отметка НКВД о неблагонадежности (могут принимать участие в антиправительственных организациях). Переселенческие комиссии работали не покладая рук. Особенно сложной была работа с местными крестьянами. Им предлагали два выхода: вступать в сельскохозяйственные артели, которые сильно отличались от колхозов, плакаты, фотографии, примеры, усиленная агитация велась, конечно же, в пользу артелей, но насильно туда никто никого не загонял. Второй вариант был расселение хуторами с предоставлением большого надела земли (от семидесяти моргов и более) в районе Приамурья. Причем в некоторых районах, где земли были пустынными, хозяин мог брать под распашку столько земли, сколько сможет обработать сам, без наемной рабочей силы. Переселенцам к Амуру выдавалось и оружие для самозащиты, некоторые могли получить и права красного казачества (нести патрульную службу и иметь освобождение от налогов). Идти в артели, несмотря на усиленную пропагандистскую компанию, согласилось чуть менее двадцати процентов крестьянских хозяйств, эти люди отправлялись в Казахстан, где перемешивались с переселенцами из ПоДнепровщины и России, основывая опорные сельскохозяйственные артели на Целине, давая старт освоения целинных земель.
  Тарас Бульба-Боровец дышал тяжело. Последний марш-бросок дался особенно тяжело. Их гнали с каким-то завидным упорством и только полчаса назад они смогли оторваться от преследовавших чекистов. С ним было двое верных хлопцев из его личной "боивки", все, кто остался в живых. Неприятности начались совершенно неожиданно. Его группа в составе одиннадцати человек с ним, двенадцатым, во главе, направлялась в Луцк для встречи с местными активистами ОУН, которых Тарас хотел привлечь на свою сторону. Его основной целью был летний лагерь "Проминь" для семей советских военнослужащих, располагавшихся в одноименном дачном массиве, тут раньше была стоянка украинских бой-скаутов, который националисты при поляках использовали для своей агитации и пропаганды среди молодежи. Большевики лагерь достроили, расширили, но охрана его была чисто номинальной - несколько несущих спустя рукава постов о паре солдатиков для его ребят проблемой стать не могли. Эту акцию Тарас хотел приурочить к моменту начала германского вторжения, не подозревая, что этот объект уже присмотрели для атаки в первый день войны аковцы, откуда-то прознавшие о том, что война начнется с дня на день, причем точно знавших, в какой день. Почему он направился в Луцк? Да потому, что после акции останется столько имущества, которое надо будет вывезти и реализовать. Значит, надо привлечь местных хлопцев, которые не окажутся забрать у большевиков то, что мертвым уже не пригодится. Но у Городища они наткнулись на серьезный блок-пост, в составе которого находился даже пулеметный бронеавтомобиль, открывший по ничего не ожидавшим оуновцам огонь на поражение. Тут Бульба потерял половину отряда. И начался загон. До Тополья они добрались почти без происшествий, но, скорее всего, из его отряда кто-то был не убит, а ранен и чекисты поняли, кто на них напоролся. Вот от Тополья Тарас и понял, что такое охота загоном. Его группу преследовали настойчиво и цепко. Сначала Боровец хотел уйти в сторону Ровно, но путь туда был надежно перекрыт, а рисковать Тарас не хотел. Он лесками пошел к Малину, где хотел отсидеться у верного товарища. Но у городка стоял еще один крепкий блок-пост, и не было никакой уверенности, что удастся отсидеться, даже если проникнуть аккуратно в село. Обходя Малин наткнулись на секрет, пришлось оставить двоих раненых бойцов прикрывать отход остатков группы с Тарасом во главе. Судя по шуму боя, продержались его верные хлопцы недолго.
  И все-таки они ушли в этот небольшой лесной массив у Заболотья, здесь был оуновский схрон, в котором Бульба-Боровец намеревался отсидеться, а после, когда все утихнет, либо вернуться к Луцку, чтобы подобрать верных людей, либо, если обстановка останется напряженной, прорываться к лесам у Киверцов, там большой массив, который надежно спрячет его группу, да и несколько схронов в этом массиве Тарасу были известны.
  К схрону в Заболотском лесу подходили очень осторожно. Оказалось, что не зря. Тарас заметил неподалеку от тайной лежки оуновцев подозрительное шевеление. Знаком приказал своим людям притихнуть, а сам аккуратно выглянул, чтобы рассмотреть происходящее. И оно Боровцу очень не понравилось. У тайного места суетилось несколько бойцов НКВД, присмотревшись, Тарас понял, что они заливали из канистры бензин куда-то в землю, скорее всего, обнаружили вентиляционное отверстие, неужели в схроне кто-то был? Боец с пустой канистрой отбежал от тайника, в тоже время его напарник бросил в отверстие гранату и бросился на землю. Через мгновение раздался глухой взрыв, а земля мгновенно вздыбилась, от взрыва наружу вывернуло крышку схрона, да и из запасного выхода вынесло замаскированный лючок, совсем недалеко от того места, где спрятались бойцы Боровца.
  - Шо я вижу! Картина маслом! Оттут бульба, а там шкварки! - внезапно раздался громкий голос за спиной оуновского командира. И этот голос, и эта грубая шутка Тарасу очень не понравились. Он медленно развернулся, за его спиной стоял боец в какой-то лохматой накидке с листиками и веточками, похожий на сказочного лешака. За плечом бойца висел автомат ППС, а в руке он поигрывал боевым ножом. Оба соратника Бульбы лежали рядом с перерезанными глотками. За пять метров от них Тарас заметил еще двоих бойцов в таких же лохматках, вот только один из них был со снайперской винтовкой, а второй с таким же автоматом, только изготовленным к бою. Вот только оружие они держали тоже как-то расслаблено, наверное, хотели понаблюдать, как их боевой товарищ будет резать оуновского командира. Чтобы не доставить вражине такого удовольствия Тарас привычно поднял руки вгору . Он не знал, что проходил по "второму списку" - руководителей ОУН, которые подлежат вербовке, если попадут в плен. И их рекомендовано было в плен пытаться хотя бы захватить. Надо сказать, что Тарас Бульба-Боровец был человеком, который привык проигрывать. Лишенный принципов, он начал свою карьеру со знакомства с полковником армии УНР Литвиненко в далеком тридцать втором. Его заданием было собрать сведения о Советской Украине для передачи их разведке УНР, точнее тем, на кого эта разведка работала. В тридцать четвертом на след пламенного оуновца вышла польская полиция, арестовала Боровца, перевербовала, подготовила чуть получше, чем инструктаж Литвиненко, и в тридцать пятом Тарас покинул застенки польской полиции "за образцовое поведение". В конце тридцать шестого года на перспективного оуновца, который затихарился от души в маленькой Карпиловке, вышел представитель Абвера, искавший возможность формирования пятой колонны на территориях Польши. Бульба сумел произвести на немецкого специалиста хорошее впечатление, настолько хорошее, что тот рекомендовал его подготовить и использовать для большой игры, а не в качестве полевого командира - расходного материала будущей Польской кампании. В тридцать девятом в Варшаве Боровец вместе со смурными поляками отмечал капитуляцию польского государства. Поляки - трауром, Бульба - торжеством. Из Варшавы Тарас оказался в элитной школе Абвера, где прошел серьезную подготовку. Летом сорокового был заброшен на Украину, где сообщил, что с боем прорывался через границу с СССР, вот только никто подтвердить факт прорыва не мог: проводника Тарас убрал собственноручно, а больше свидетелей "прорыва" просто-напросто не было. По данным немецких пограничников никаких прорывов со стрельбой в эти дни на указанном Боровцом участке границы не было. Но кто эти данные предоставит унтерменшам? И кто знает о том, что по окончании разведшколы Тарас Боровец получил звание (должность?) зондерфюрера.
  Судьбу Боровца решил в свое время генерал Виноградов. На фотографии, которую каким-то чудом раздобыл агент НКВД Тарас Бульба был запечатлен обросший неаккуратной бородой и с пышной растрепанной шевелюрой.
  - Эх! Как на Федю Кастро похож, - вздохнул Виноградов в кабинете Берии, где ему дали возможность ознакомиться с некоторыми новыми документами по ОУН. - Вот кого надо бы на Кубу отправлять!
  После чего пришлось Берии кратко объяснять кто такой Фидель Кастро и чем важна будет Куба для СССР и всего прогрессивного человечества. А агент многочисленных разведок, можно сказать, переходящее знамя, человек, который верой и правдой служил тому, кто хорошо платит, Тарас Бульба-Боровец получил свой шанс дожить до не слишком заслуженной старости .
  
  
  Глава пятая
  Минская рапсодия
  Минск 3 июля 1941 года
  
  В кабинете наркома внутренних дел БССР было жарко. Нет, не июльская жара была всему виной, а беспрецедентная операция, которую назвали "Экстренной Зачисткой" наверху. В Западные области Белоруссии были переброшены дополнительные контингенты войск НКВД, которые вместе с частями Западного Особого военного округа проводили зачистку Западной Белоруссии. Лаврентий Фомич Цанава был человеком другого Лаврентия - Берия. Широколицый мингрел с постоянно нахмуренным недовольным лицом был человеком горячим, даже слишком горячим, и очень любил женщин. В свое время Берия вытащил его из очень неприятной истории: горячий горец похитил девушку, угрожая при этом оружием. За подвиг по "умыканию" девушки Лаврентий Джанджглава (такой тогда была фамилия Цанавы) был объявлен в розыск и вычищен из рядов РКП(б). Но друг оного, Лаврентий Павлович Берия добился и прекращения уголовного преследования, и восстановления в партии фигуранта этого громкого дела. И от уже двадцать лет Лаврентий Цанава следовал за своим патроном, верно и преданно выполняя все поручения товарища Берия, порой слишком рьяно и прямолинейно. Цанава был неглуп, но порой слишком горяч и прямолинеен, предпочитая всему быстрые и грубые решения. Должность наркома целой республики была для Цанавы слишком большим грузом, превышая его реальные возможности, комиссар безопасности третьего ранга не любил учиться, имел весьма посредственное образование и очень большие амбиции.
  А сейчас ему надо было напрягаться изо всех сил. Им была подготовлена операция по выселению из Западной Белоруссии неблагонадёжного контингента жителей, большую часть из которых подозревалась в симпатии к белорусским и польским националистам. Было заметно, что списки были составлены примитивно, в них было много ни в чем не виноватых людей, но начальник НКВД БСССР поставил своим подчиненным задачу убрать из страны двадцать тысяч "неблагонадежных", а те, как всегда, сумели перевыполнить задание, подготовив списки на двадцать две тысячи с лишком человек. Но тут пришли другие списки из Москвы. И эти списки Лаврентия Фомича потрясли. Там четко было указано, кого необходимо было арестовать, кого актировать на месте, кого постараться привлечь к сотрудничеству. А кого - отправить на перевоспитания в более прохладный климат. При этом необходимо было провести тотальное переселение населения из Западных регионов Белоруссии. Очень не понравилось Цанаве и то, что в его владениях проводила сверхсекретную операцию НКВД СССР, группа товарищей, которым надо было только оказать содействие, но что это за операция, белорусский нарком даже не догадывался.
  Особенностью ситуации в Западной Белоруссии было очень большое влияние на население польского враждебного контингента, в первую очередь бойцов Армии Крайовой, поддерживаемые местными католическими священниками. Присоединение к Белоруссии Виленского края произошло после того, как Сталин узнал от товарища Виноградова о постоянном сепаратизме прибалтов. Хрен им, а не Виленский край! - этой емкой фразой можно было точно выразить мнение вождя по этому вопросу. В этой реальности республики Прибалтики не были формально присоединены к СССР, хотя в них пришли к власти "правительства народного согласия", которые состояли из просоветских сил, а в самих республиках располагались военные базы РККА. Так что и формального повода передавать "каунасским сидельцам" Виленский край никакого не было, а желания - и подавно.
  Виленский университет был тем заведением, где основную массу преподавателей составляли поляки да немцы, в их числе был известный педагог и белорусский просветитель Вацлав Леонардович Ивановский. Будучи сыном известного инженера Леонарда Станиславовича Ивановского, который много сделал для развития винокуренной промышленности в Российской империи, а вот его сын Вацлав с юности увлекся революционными и социалистическими идеями, став одним из основателей Белорусской революционной и Белорусской социалистической громад. Вот только пролетарский интернационализм его совсем не привлекал. Он искренне считал, что белорусский народ исторически заслужил право на независимость, поэтому в правительстве Белорусской народной республики, державшейся на немецких штыках, Вацлав Ивановский стал министром просвещения. Когда начались серьезные разборки между польскими и русскими армиями на территории Белоруссии, Вацлав, разочаровавшийся в политической деятельности, стал ректором Минского педагогического института. От внимания большевиков ректор Ивановский сбежал в Варшаву, а после исчезновения Польши оказался преподавателем в Вильно. Последние два года он жил под страхом ареста, не верил Вацлав Леонардович в то, что большевики забудут о его националистической деятельности. И когда за ним и его семьей пришли сотрудники всесильного наркомата внутренних дел, виленский профессор почувствовал некоторое облегчение. Все стало совершенно ясно. Но вместо пыток профессора ожидала беседа с достаточно вежливым сотрудником НКВД, который сообщил профессору, что его деятельность была рассмотрена ответственными представителями органов, которые сделали вывод о том, что для советской власти профессор Ивановский не враг. Искренне заблуждающихся советская власть не наказывает, а потому хочет предложить гражданину Ивановскому важную работу: организацию Приморского университета в далеком городе Комсомольске-на Амуре. Важность этого проекта в том, что Приморский край осваивается представителями самых различных национальностей СССР и надо постараться сделать так, чтобы они имели возможность получать образование и знания своих национальных языков, истории и далее в том же духе. Узнав о бюджете этого проекта Вацлав Леонардович приятно возбудился и долго не ломался, дав себя очень быстро уговорить. На следующий день он отправился с грозным предписанием в далекий город на реке Амуре . Для него будет не совсем приятным сюрпризом то, что Амурский государственный университет будет готовить только учителей начальных классов, в которых будет обучение детей родным (национальным) языкам и диалектам. А упор будет в максимальном выпуске из университета специалистов, владеющих языками пограничных государств: китайского, японского, корейского и их диалектов. Немного побарахтается, повозмущается, но возьмется за дело со всем своим энтузиазмом. Все-таки педагогика у него призвание, а не политика. И не будет теперь в Минске бургомистра Ивановского.
  - Михась, тебя к особисту! Чаво натворил? - голос Дмытра Перебийноса, товарища Михайлы Ганько, был весел. Никакой опасности в вызове к особисту Митя не увидел. Михась был человеком абсолютно лояльным властям, начал обучение в Виленском университете на медицинском факультете, но проучился всего год. Тут Польша быстро проиграла войну, и молодой парень очутился в деревне Лужковке директором неполной средней школы (сказывался огромный дефицит просто грамотных людей). Оттуда был призван в РККА, где и служил рядовым, сошелся с потомком запорожских казаков Димой Перебийносом. Как тот получил свою фамилию от далекого боевого предка, или потому что тому кто-то в бою нос перебил, или тот сам мог одним ударом свернуть нос врагу или неосторожному товарищу, кто знает? А вот Перебийнос был замечен в том, что частенько крутился около начальника особого отдела их части. В стукачестве замечен не был, но большинство бойцов держались от потомка гордых запорожцев подальше.
  Начальник особого отдела 2-й отдельной легкотанковой бригады, лейтенант госбезопасности Петр Потапович Головань, был сегодняшней работой доволен. Вербовка Михаила Ефимовича Ганько прошла без особых проблем. Человек грамотный сразу же понял, что ему выгоднее быть не рядовым, а работать в политотделе, и параллельно сотрудничать с особым отделом, этому раскладу душа белоруса-хитрована не сопротивлялась и минуты. Типичный приспособленец. Почему в его личном деле появилась отметка о неблагонадежности, Головань не знал, но отметку о возможности вербовки тоже пропустить не мог. Сначала он подпустил к Ганько своего человека, а когда тот втерся в доверие и прощупал "фигуранта", выяснив его абсолютную аполитичность и беспринципность, Петру Потаповичу оставалось поставить в этом деле жирную точку. Надо заметить, что Головань умудрился, сам не зная, поставить точку и в жизни Ганько, который погибнет в сентябре сорок первого года в бою с немецко-фашистскими захватчиками. Никакого героизма в его гибели не будет: неудачный разрыв крупнокалиберного снаряда, осколок, вонзившийся в тело бойца, мгновенно умершего от болевого шока. В ТОЙ реальности, откуда пришел Виноградов, Миша Ганько прожил подольше: попал в сорок первом в плен, был освобожден по протекции белорусских националистов, работал пропагандистом батальона "Дальвиц" , в мае 1945 года исчез, погиб в 1947 году во время задержания сотрудниками госбезопасности, будучи заброшен новыми хозяевами в белорусскую националистическую подпольную организацию "Чёрный кот" .
  - Кто тут доктор? На выход с вещами! - голос дежурного вертухая был уставшим и немного приглушенным. Обычно такие команды произносились громко и с вызовом: хоть какое-то развлечение на монотонном скучном посту. В "Американке" развлечений было вообще маловато. Тюрьма, ставшая СИЗО КГБ Белоруссии, отличалась железным порядком.
  Борис Дмитриевич Рагуля стал собирать вещи, которых было буквально кот наплакал. Его называли доктором в ироничном тоне, потому что этот молодой человек, которому зимой исполнилось всего двадцать один год, начинал учиться на медицинском факультете университета в Вильно. Этот университет дал основную массу кадров убежденных белорусских националистов, что вызвало серьезный интерес со стороны НКВД, которое решило это гнездо вычислить и вычистить. Правда, Цанава предлагал убрать весь преподавательский состав на работы в южную часть Крайнего Севера, на что последовал окрик из Москвы: "Уймись, дурак!", так что пришлось вместо быстрого решения отправлять в Вильно нескольких толковых следаков, чтобы действительно разобрались, а не как всегда. Рагуля родился в деревне Турец Новогрудского повета, учился в Новогрудкой гимназии, был у учителей на неплохом счету, а вот из медицинского факультета был призван в армию государства Польского, закончил унтер-офицерскую школу, был хорунжим, офицером связи, воевал с немцами, попал в плен. Там же был завербован Абвером, прошел начальную подготовку, ему организовали побег из лагеря военнопленных, откуда он перебрался в городок Любче, где устроился преподавателем немецкого языка. Получил задание по сбору развединформации о войсках Западного Особого военного округа. Перебрался на жительство в Минскую область, но в январе 1941 года был арестовал бдительными сотрудниками НКВД. Суд приговорил молодого парня к расстрелу, доказательств шпионской деятельности было более чем достаточно, и никто с убежденным белорусским националистом церемониться не собирался.
  - Доктор, тебя в Москву переводят. Кому ты там понадобился, не знаю... - лениво сообщил расслабленный внешне охранник. Они стали идти по переходам, вертухай с вытащенным револьвером, не то, чтобы он боялся заключенного, порядок такой был. Они по переходам спустились в подвал, в прямой "тоннель", ведущий во внутренний двор тюрьмы. Тут и раздался выстрел, револьверная пуля вошла Рагуле в затылок, поставив точку в жизненном пути молодого националиста .
  2 июля в Варшаве в десять часов поутру в старом отеле на Маршалковской открылось важное совещание, инициированное ксендзом Винцентом Годлевским. В совещании принимали участие видные белорусские националисты, пребывавшие за пределами родной страны: Щорс, Шкелёнок, Шкутка, Тумаш и многие другие. Было принято решение о создании Белорусской независимой партии, и Белорусского национального центра, который эту партию и будет создавать. Во время выборов председателя центра в комнате совещания прозвучал мощный взрыв. Погибло все руководство националистического движения вместе с куратором от Абвера, был тяжело ранен и агент РСХА, наблюдавший "издали" за этим трагическим сборищем. Никто не сомневался, чьих рук это дело, но на след исполнителей немецкие ищейки напасть смогли, а вот саму группу ликвидаторов взять не сумели. А тут, как говориться, не пойман, не вор.
  В небольшом домике в районе Каваллинмяки жил человек, известный руководству ОУН как Тогобичный, мало кто знал, что этот человек, Кондрат Никитович Полуведько, еще и агент НКВД, почти десять лет выполнявший ответственные задания советской разведки. Во время гражданской войны Кондрат Полуведько был известным украинским эсером, сотрудничавшим с правительством Петлюры, но после разгрома петлюровщины отошел от политической деятельности, стал сотрудником украинского наркомпроса, был завербован НКВД. Ему разработали легенду, по которой он был осужден за участие в организации украинских националистов в Киеве, попал на Соловки откуда сбежал в Финляндию. Имея довольно авантюрный склад ума, хорошо поставленную речь, умение четко и ясно излагать свои мысли на бумаге, Кондрат Никитович стал писать статьи для украинских националистических изданий за рубежом СССР. Очень скоро он стал лидером оуновской организации в Хельсинки и организовав "надежную" связь с ленинградской ячейкой ОУН, благодаря его сообщениям и информации Писателя удалось обнаружить и скопировать архив ОУН, который хранился в отделе рукописей ленинградской библиотеки им. Салтыкова-Щедрина . Тогобичный часто ездил по Европе (во время одной такой поездки участвовал в ликвидации Коновальца) и посещал СССР, так, после присоединения Западной Украины к СССР работал во Львове, поспособствовав выявлению оуновских ячеек.
  Сейчас Тогобичный прощался с Хельсинки. Он пришел на берег расположенного неподалеку от его дома озера Липпа (Липпаярви). Это красивейшее огромное озеро с живописными берегами образовалось (как утверждал один знакомый Кондрата Полуведько) после удара огромного метеорита. Прозрачная искрящаяся яркой синевой вода приводила нервы разведчика в состояние спокойствия, не умиротворенности, а именно сосредоточенного спокойствия, так способствующего работе в самых напряженных условиях. А в оуновском подполье все следили друг за другом, малейшее непонятное движение - и в центр шел донос, после чего следовало разбирательство контрразведки ОУН, и часто такое делопроизводство кончалось пулей в затылок. Полуведько не знал тот факт, что его жизнь спас лично начальник ГРУ РККА, генерал-майор Виноградов, он же "попаданец" из двадцать первого века, Андрей Толоконников. Дело в том, что в сороковом году в городе Харьков на имя Полуведько была приобретена квартира. Ничего в этом криминального не было, но деньги на приобретение квартиры были перечислены со счета НКВД. Глупость? Ага! Еще какая! В сорок третьем, когда Тогобичный работал в управе Харькова, помогая партизанским и подпольным организациям, именно этот маленький ордер послужил основанием для его провала. Теперь эти документы были уничтожены, а деньги значились внесенными наличными лично товарищем Полуведько, подпись, печать, все как положено.
  
  
  Глава шестая
  Дан приказ ему на Запад
  Москва Здание Генерального штаба РККА 28 июня 1941 года
  
  Начальник генерального штаба Александр Михайлович Василевский задерживался. Хотя генералу Виноградову было назначено на 10-00, уже четверть часа прошло в ожидании. В 10-19 появился чем-то раздраженный начальник, от сурового взгляда которого дежурный офицер сразу же съежился, а в приемную Василевский не вошел, а ворвался.
  - Алексей Иванович! Ты уже тут! Извини! Никак не приучу этих остолопов подавать начальству рабочую машину, все время поломанную подать норовят! Разгоню гараж к чертовой матери! Проходи!
  Надо сказать, что Александр Михайлович был к себе излишне строг: за то непродолжительное время, что он начальствовал над Генштабом, порядка в работе этой важнейшей организации стало намного больше. Шапошников был выдающийся военачальник, но при этом как менеджер (руководитель) откровенно слаб: слишком добрый, он был уверен в том, что люди ответственно относятся к порученному делу хотя бы потому, что присяга и воинский долг обязывают их к этому. Увы! Так не было ни в царской армии, ни в воинских формированиях Белого движения, ни в армии Временного правительства, да и в РККА люди были мало восприимчивы к таким понятиям как "совесть" и "честь", во всяком случае так, как это трактовал Борис Михайлович. А вот Василевский сантиментами не страдал от слова "вообще", умел быть жестким, терпеть не мог тех, кто выполнял свои служебные обязанности спустя рукава, повторял, что в армии ротами командовать некому, а если тут делать ничего не хочешь, то взвод для тебя всегда найдется! После нескольких переводов в полевые части с понижением звания самых отъявленных разгильдяев Генштаб притих. А потом начал работать как надо, поначалу скрипя и натужно, постепенно набирая обороты и решая реальные задачи.
  С бывшим начальником ГРУ РККА у Василевского сложились если не дружественные, то вполне деловые отношения: многие усовершенствования в работе Генштаба, предложенные Виноградовым, пришлись ему по душе. Некоторые предложения казались избыточно радикальными, но в споре рождается не только истина, но и компромиссные варианты решений. А поспорить Василевский любил, к аргументам собеседника прислушивался, и не стеснялся изменить свою точку зрения, если был неправ.
  - Тут такое дело. Тебе решили поручить серьезную задачу. Северный фронт. Кто против него сосредоточен ты в курсе. Седьмая, четырнадцатая и двадцать третья армии должны выдержать первый удар и не дать противнику прорваться к Ленинграду, Мурманску, их главная цель -держать первый удар. Они опираются на укрепрайоны: тут, тут и тут. В тылу решено сформировать твою, тринадцатую армию. Ты как, не суеверный? А то прикажу номер армии переменить. - пошутил Василевский.
  - Не стоит, Александр Михайлович! Страдать суевериями... С моим-то прошлым...
  - Ну да, - усмехнулся, понявший намек Василевский, - тогда так: твоя армия создается для того, чтобы вывести из войны Финляндию, а заодно решить вопрос с шведской рудой, ибо нечего потомкам гордых викингов добывать железо германским "друзьям".
  И это слово "друзья" в устах довольно сдержанного полководца звучало с неприкрытой иронией.
  - Тебе суток хватит, чтобы прикинуть, что тебе для этого надо, дам тебе двух помощников, присмотрись, может быть, пригодятся. Кабинет и нужные документы тебе выделили. Секретчик доставит любые нужные документы. Работай!
  И кого мне дали в помощники! Генерал-майора Алексея Иннокентьевича Антонова! Одного из лучших штабных офицеров (простите за такое хронопарадоксальное определение) РККА, человека, который в МОЕЙ реальности дослужился до генерала армии и стал единственным генералом, удостоенным Ордена Победы! Человек, который был в полном доверии у Иосифа Виссарионовича Сталина и помогал вождю разбираться в трудной военной науке. Когда возле вождя появился Антонов, Сталин стал намного увереннее руководить военными событиями, все больше отбрасывая мешающие политические и идеологические штампы, все больше подчиняясь логике военного противостояния. И вот этого человека дают мне с таким толстым намеком. Конечно, возьму к себе начальником штаба армии! От имени второго помощника голова кругом пошла: полковник Иван Христофорович Баграмян, нет, тот самый Баграмян! Легендарный маршал, взявший неприступную крепость Кенигсберг! Нет, что сделал в моей реальности этот выдающийся полководец перечислять не буду. Думаю, тут, в этой реальности он окажется ничем не хуже. Начальник оперативного отдела армии? А согласиться? Не решит это понижением или опалой? Надо поговорить. Вроде бы он человек открытый, прямой, поэтому по результатам разговора и решим.
  И закипела работа. Вечером того же дня к нам присоединился капитан первого ранга Василий Иванович Платонов, опытный флотоводец, руководивший отрядом охраны гавани в Мурманске, под началом которого были немалые силы небольших кораблей. Платонова прислали потому, что он хорошо знал условия как Балтики, так и обстановку на Северном флоте, а мне стало совершенно очевидно, что выполнить поставленную задачу можно только в тесном взаимодействии армии, авиации и флота.
  
  * * *
  Минск. Здание Наркомата Внутренних Дел. 3 июля 1941 года.
  
  Получив очередную депешу из столицы Лаврентий Цанава долго и витиевато ругался, используя все богатство древнего менгрельского языка. Ему мало было операции по зачистке Белоруссии, теперь еще и это свалилось на его бедную голову! И вроде бы ничего сверхособенного от него не требовалось: обеспечить передачу лидерам еврейских общин Эстонии, Латвии и Литвы предложение вовремя эвакуировать своих соотечественников морским путем в Ленинград, откуда их потом расселят в СССР. Но на границе был введен карантин. На всякий случай, как было приказано говорить, но все-таки... И граница еще более строго охранялась соседями, с другой стороны. А самое главное, Лаврентий Фомич никак не мог понять: откуда он сюда и каким боком. Почему не привлекают специалистов из Коминтерна, на худой конец, да и резидентура в этих странах должна что-то делать, а не языками чесать. И тут сбрасывают ему очередное ЦУ. Вот "Совместная операция НКВД и ГРУ РККА". Ну что за совместность? Зачем? В этой ситуации, когда по всей Белоруссии шла зачистка от националистического подполья, а жители западных областей массово переселялись вглубь страны под предлогом борьбы с чумой, Цанава понимал, что война вот-вот разразиться, и что надежды удержать западные регионы нет, на совещании в Москве это назвали планом "выжженная земля". Примерно так встречали захватчиков в древние времена кочевники Великой степи: уходили вглубь бескрайних просторов, поджигая за собой траву и отравляя колодцы. Но выбрана такая тактика была из-за того, что руководство СССР и товарищ Сталин лично решили сделать все, чтобы минимизировать потери мирного населения, а жителей "западенщины" максимально интегрировать в советское общество. Объем работы был гигантским. Спасало то, что промышленного оборудования в этих областях было не так уж много (во всяком случае, годного для дальнейшего использования), а вот продовольствие вывозилось очень тщательно. У крестьян переписывалось имущество, скот забивался, давались расписки на компенсацию, которую получат на новом месте жительства. Крестьянам это не нравилось, но и бунтов не поднимали. За всю операцию именно крестьянских выступлений с драками и боями - раз два и обчелся, а вот при ликвидации баз АК и местных националистов порой шли очень жаркие бои. Хорошо, что они были признаны террористическими организациями и с ними никто уже не церемонился. Чекисты могли себе позволить роскошь просто отстреливать самых отъявленных врагов, потому что сквозь сети переселенческих комитетов проходило столько народу, что информации о подполье становилось с избытком. А сколько будет работы, когда война начнется? Ведь именно тогда начнется эвакуация предприятий из крупных городов Белоруссии, в первую очередь, Минска. И вот тут работы будет... А еще пришел приказ начать сбор урожая даже раньше положенного. А это техника, транспорт, мобильные бригады сельхозрабочих, эшелоны, которые уйдут на Восток. И все это надо обеспечить охраной и вовремя проконтролировать! И какого ему еще заниматься евреями, да еще в сопредельных государствах! Цанава не знал, что этот приказ он получил в силу вынужденных обстоятельств: несмотря на то, что в странах Прибалтики были сформированы правительства народного единства, в состав которых входили социалисты и коммунисты, полиция и, особенно, тайная полиция оставались центрами сопротивления советизации, состояли сплошь из реакционеров, которые почти двадцать лет с коммунистами боролись и не собирались сдавать позиции. Тайная полиция Латвии и Литвы давно установила тесные связи с Абвером, став ядром будущего антиправительственного заговора. Нужна была только отмашка. Общими усилиями полицейских сил были провалены несколько резидентов, особенно по линии НКВД и Коминтерна (местные спецслужбы получили наводку от Абвера, а тот - от своего агента Куусинена ). В какой-то момент Берия психанул, и решил использовать кадры Белоруссии, сообщив о сложной ситуации тогда еще начальнику ГРУ Виноградову. Цанава думал не так долго, как любил: времени на длительные раздумья не было. На следующий день его представитель говорил с лидерами еврейской общины тут, в Белоруссии, в том числе с несколькими видными сионистами (деятелями сионистского движения). Им и поручили связаться с единоверцами на Балтийском побережье. Белорусский чекист составил для Берии отписку с ярким и красочным описанием действий в данном направлении (писать красиво он уже давно научился), да и про это дело забыл, уверенный, что Лаврентий Павлович не будет этим делом слишком интересоваться. Был не в курсе, что этот вопрос был на контроле у Самого! Надо сказать, что Виноградов в этом деле все-таки перестраховался и с прибалтийскими евреями беседовали представители армейской разведки, которые были на базах РККА в этих странах. Правда, беседа получилась не слишком продуктивной и нужного контакта так и не произошло. Всего свои страны согласилось покинуть примерно сорок пять тысяч евреев (из более чем полумиллиона, проживающих на этих землях). В основном, это были беднейшие семьи, которые влачили жалкое существование, среди них почти не было квалифицированных рабочих (с этим вопросом в странах Прибалтики вообще была напряженка), но кто сказал, что портные, сапожники и мастера по металлу не будут востребованы в военное время? Тут, как говориться, ваше спокойствие в ваших руках... Но "деятельность" Цанавы была взята на карандашик в одном из кремлевских кабинетов, где, по рассказам знающих людей "всю ночь горел свет".
  
  * * *
  Москва. Кремль. 6 июля 1941 года
  
  В кабинете Сталина слушали доклад Василевского, кроме вождя в кабинете присутствовали Берия, Молотов, Тимошенко, Ворошилов и Шапошников. Доклад начальника Генштаба подходил к концу:
  - Таким образом, мы можем констатировать, что Директива Љ 1 была принята во всех частях, оперативно доведена до частей и соединений РККА. Надо отметить, что не всеми командирами эта директива была принята адекватно: отмечены факты откровенного игнорирования Директивы Љ1, на наш взгляд, это вызвано определенной "расслабленностью" краскомов, уверенных в том, что войны не будет и этот документ - просто сигнал о начале очередных маневров. Наиболее вопиющие факты наблюдались по Западному Особому военному округу, в котором, несмотря на получение Директивы Љ1 продолжались "плановые" учения, проверки и организационные мероприятия, которые идут вразрез с полученной Директивой. В частях, привлеченных к мероприятиям в Западной Белоруссии ситуация немного лучше, чем в частях и соединениях, расположенных на границе с Прибалтикой, а также в глубине республики. По всем выявленным фактам проводится проверка совместно с органами НКВД. Ответственные командиры, допустившие, извините за тавтологию, безответственное отношение к Директиве Љ1 отстранены от командования. Как минимум, понижение в звании и перевод на новое место службы, а если органы НКВД найдут какой-то компромат, то будут переданы в следственные органы.
  Сталин выслушал доклад Василевского максимально спокойно: был готов к такому повороту событий. Армия мирного времени! Да, это страшное болото. Расслабились красные командиры, считают, что все само устаканится. В ТОЙ реальности, откуда прибыл Виноградов, Директиву Љ 1 так же проигнорировали - и на всех уровнях. Кто-то посчитал, что это даже "заговор генералов", а это был заговор разгильдяйства, когда командир мирной армии не представляет того, что война начнется уже завтра! И все-таки, не было ли в этом каких-то "хвостов" заговора, троцкисты в армии всегда были сильны. Сталин вздохнул: Красную армию создавал Троцкий и его авторитет среди краскомов был даже сегодня очень велик. Ну что же, послушаем других товарищей:
  - Что скажет товарищ Берия?
  - Товарищ Сталин, нашими органами установлено, что фактов игнорирования Директивы Љ1 примерно вдвое больше, чем стало известно товарищу Василевскому и проверяющим наркоматов Обороны и народного контроля.
  При этой фразе Ворошилов, который временно замещал Мехлиса в наркомате Народного контроля, тяжело вздохнул. С этим наркоматом он не справлялся, потому что не успел за это время войти в курс дел, хотя и старался изо всех сил. Берия заметил этот вздох Ворошилова, но невозмутимо продолжал:
  - Наблюдается не только полное игнорирование Директивы Љ1, но и ее частичное исполнения, например, начальник ВВС ЗапОВО генерал-майор Копец части, задействованные в зачистке Западной Белоруссии привел в боеготовность, а вот в остальных частях проводятся мероприятия по планам военного времени, а вооружение снято с тридцати процентов самолетов по причине плановых технических работ. По этим планам через неделю более шестидесяти процентов самолетов будут стоять без вооружения. Конец технических мероприятий - сентябрь сорок первого года. Артиллерия большого калибра стянута на полигоны под Минском, где проходят плановые учения, которые должны закончиться в конце августа, по плану среди ближайших мероприятий - снятие прицелов, частичная замена их на новые и проверка всех оптических приборов в Ленинграде.
  - На когда намечено начало этих мероприятий? - уточнил Сталин, мерно прохаживаясь по кабинету.
  - Первое августа, товарищ Сталин.
  - А что в хозяйстве Рокоссовского?
  - Там ситуация намного лучше. Сам товарищ генерал контролировал выполнение директивы, не слишком доверяя подчиненным. Фактов игнорирования не очень много.
  - С Западным Особым все понятно, а по другим округам что?
  - У Мерецкого ни шатко, ни валко: лучше, чем у Павлова, хуже, чем у Рокоссовского. Киевский Особый и Одесский - немного лучше, чем у Мерецкова, но до уровня Рокоссовского им еще тянуться и тянуться. По всем выявленным фактам ведется проверка. Ничего нового пока что не выявлено.
  Сталин понял эту фразу как то, что выявленная агентура врага находится под контролем и никто новый в этой когорте предателей не появился.
  - Хочу напомнить, товарищи, что перед вторжением в каждую страну Гитлер и его приспешники активно используют "пятую колонну" - у нас эта колонна тоже существует. Не все довольны советской властью. Не всех граждан из новых областей, которые СССР вернула себе, мы могли перековать на новый лад. Времени было мало. Очень мало времени было у нас, товарищи. Поэтому мы должны быть особенно бдительны сейчас, когда все поставлено на карту. Товарищ Василевский, если Гитлер все же решиться напасть на СССР с учетом чумы, которая так внезапно возникла на наших границах, когда он сможет это сделать?
  - Мы считаем, что Вермахт должен будет произвести перегруппировку своих ударных сил, в первую очередь, танковых групп, которые составляют основу его Блицкрига. Если войну не перенесут на весну сорок второго, то крайний срок начала боевых действий - середина августа. Но тут все очень шатко - погодные условия не дадут немцам необходимо, по мнению их генштаба, времени на нанесение смертельного удара и выведению СССР из войны. Так что перенос войны на сорок второй год более чем вероятен.
  - Это хорошо, что более чем вероятен. Но если появятся признаки передислокации частей Вермахта - сообщайте об этом немедленно. В эти несколько недель все должно решиться.
  
  
  Глава седьмая
  На острие ножа
  Растенбург. Вольфшанце. Ставка Гитлера 5 июля 1941 года
  
  Рудольф Бамлер только что проехал Растенбург. Поворот, еще один и на развилке будет пост жандармерии, там они и поедут к ставке фюрера, названной "Вольфшанце". Расположенное в густой лесной чащобе Волчье Логово было хорошо замаскировано, надежно скрыто от авиационного обнаружения с воздуха. Этот комплекс зданий с прямыми линиями связи, позволяющими получать информацию из любой части Рейха, управлять не только правительством, но и армиями, все еще достраивался. Здесь планировались ставки Гиммера, Геринга, Гальдера, Редера. Но они еще готовы не были. Строительная организация обещала сдать их к началу сентября. И эта конторка, которая строила все ставки и резиденции фюрера, сдавала все свои объекты ровно в срок. И по качеству строительства никаких вопросов никогда не возникало.
  Вместе с Бамлером ехал капитан-лейтенант Александр Целлариус, его первый заместитель, которого Рудольф взял в Абвер через месяц работы в качестве начальника разведки Рейха. Александр Келлерманн родился в Троицке (что под Оренбургом), учился в Петербурге, перед началом Мировой войны оказался в Германии, поступил на унтер-офицерскую должность в морском флоте и сражался, в том числе против своей бывшей страны. Впрочем, по этому поводу, у Александра (уже Целлариуса) никаких комплексов не возникало. Дослужился до капитан-лейтенанта, был замечен флотской разведкой, стал ее сотрудником, а с сорокового года перешел на работу в Абвер. Его биографию просветили "от и до", но в число сотрудников (сторонников) Канариса Александр, на свое счастье, не попал. Бамлер получил капитан-лейтенанту работу с контингентом националистов, которые должны были стать "пятой колонной" внутри колосса на глиняных ногах под именем СССР.
  - Я вижу, что вы не успели поменять мундир на генеральский? - спросил Александр своего шефа. Утром Бамлер получил приказ о присвоении ему звания генерал-майора. Это был результат проведенной операции по верификации чумной эпидемии на границе Рейха. Результатами проверки мало кто был доволен, но они гласили коротко и ясно: чума!
  - Времени не было совершенно. Надо было успеть собрать материалы для совещания, хотя, судя по всему, все уже решено. Но и вы, Александр, не успели поменять мундир на корветтен-капитана, или вам только погоны поменять?
  - Не издевайтесь, мой генерал, вы же в курсе, не только погоны. Хотя я был удивлен, что вы так отметили мои скромные заслуги в этом деле. - Целлариус излишне притворно состроил скромную физиономию. Бамлер расхохотался в ответ. Надо сказать, что он предоставил своего заместителя к очередному званию почти месяц назад, отметив его упорство и успехи в подготовке "пятой колонны" в СССР. Но 2 июля лично капитан-лейтенант сумел отличиться: в Вене должно было пройти совещание, аналогичное Варшавскому, его долго готовили сотрудники Абвера, совещаться должны были руководители ОУН плюс руководители еще нескольких мелких националистических организаций. Целью немецкого руководства было создание единого центра управления украинскими националистами, в том числе примирение ОУН (м) и ОУН (б), с подчинением первой второй. Этим саммитом руководил Целлариус лично. Начало было намечено на полдень, но прибывшая делегация мельниковцев опять заартачилась, их куратор от Абвера застрял на переговорах с упрямыми унтерменшами, а совещание перенесли на три часа пополудни. В это время пришло сообщение о теракте в Варшаве. Никто не почесался, кроме Александра, который сложил два и два, получил уверенную пятерку и отправил нескольких специалистов проверить гостиницу в Вене, где был арендован конференц-зал для проведения совещания. Там была обнаружена взрывчатка, которую должен был инициировать радиовзрыватель. Вызванные сотрудники контрразведки и СС оперативно прочесали близлежащие здания, в одном из которых был обнаружен подрывник, он не успел сориентироваться и уйти с места подготовки теракта. Зато успел инициировать заряд (безуспешно) и взорвать себя вместе с агентами безопасности, взорвав гранату. После этого события Бамлер лично позвонил куда надо и сегодня утром пришел приказ о присвоении Александру Целлариусу корветтен-капитана.
  - Да, Алекс, без вас разобраться с этими унтерменшами было очень проблематично. Я удивляюсь, как адмирал их выдерживал, с таким дерьмом дело иметь - тут нужны стальные нервы. А ты молодцом, что-то переговоришь с этими на их варварском наречии и дело движется...
  - Это не так трудно, шеф, все-таки моя юность прошла в их столице. Правда, наш контингент сильно отличается от столичного бомонда, самое грубое и пошлое крестьянство, да еще и с панскими замашками. Свиной аристократизм, мой генерал, но вы верно отметили, мы работаем с тем материалом, что есть под рукой. Вот только потеря почти полусотни подготовленных агентов...
  - Алекс, вы же знаете, Гейдрих ненавидит славян не меньше, а иногда мне кажется, что больше евреев. Он даже не столько перестраховался с избытком, сколько удовлетворил свои кровожадные инстинкты. Да, потеря этого материала не рациональна, но гарантия непроникновения чумы в Рейх важнее...
  - Но своих людей Рейнхард не сжигал?
  - Сжигать истинных арийцев? Это даже для Гейдриха перебор, а вот несколько десятков унтерменшей...
  - Понял вас, герр генерал, скоро приедем. Но меня мучает все-таки один вопрос, простите, что задам его: вы уверены, что война начнется этим летом? Неужели нельзя ее начать весной следующего года?
  - Александр! Буду с вами откровенен: в этой папке одиннадцать причин не начинать войну в этом году. И каждая из этих причин сама по себе может отложить войну на сорок второй год. Но вот в этой папке четыре причины начать войну немедленно. Каждая из них сама по себе не приведет к войне, но все вместе они перевешивают все, в том числе вот эту папку с одиннадцатью причинами против. Вы думаете, фюрер ничего не взвесил? Неужели вы думаете, что он готов пожертвовать будущим Германии? Конечно же нет. Но еще год мира - и наша страна банкрот, а враг сумеет провести перевооружение, и чтобы восстановить паритет с ним, нам надо будет идти на гигантские затраты. К сожалению, наша финансовая система - это надуваемый нашими победами пузырь! Когда Фридрих, да, да, майор Фридрих фон Ге, предоставил мне анализ финансового состояния нашей страны, мне все стало ясно. Выбор невелик: если мы не начинаем войну, через год начинается катастрофа, которую так просто не предотвратить. И война нас уже не спасет! Если фюрер начинает войну немедленно, наша финансовая система поскрипит, но выдержит. Вы знаете, корветтен-капитан...
  Генерал как будто покрутил новое звание своего сотрудника на языке, оценил его на вкус, заметил про себя, что все-таи флотские изобретательны в красивых и вкусных званиях, после чего продолжил:
  - Я сделал стратегическую ошибку: предоставил фюреру справку о новых военных разработках большевиков и даже немного приукрасил их, в надежде, что это подтолкнет к принятию более взвешенных и осторожных решений. Но реакция нашего лидера оказалась парадоксальной: он более утвердился в решимости немедленного нападения. Сейчас я понял правоту его решения: если советы смогут перевооружить армию, мы вынуждены будем, чтобы не утерять преимущество, перевооружать свою, а это нам сейчас реально не по зубам. Единственный выход - это уже сейчас перевести промышленность на военные рельсы и начать создавать новую технику, которая превосходит уже существующую на голову. А мы тащим с собой пушки не только трофейные - французов и поляков, но даже орудия Мировой! Не от хорошей жизни! Как будто от хорошей жизни большой кусок фронта будут держать румыны и финны! У нас просто нет возможности мобилизовать то количество мужчин, которые необходимо для получения тотального превосходства через год, потому что некому будет делать оружие и боеприпасы! Чем больше я узнаю про финансы и промышленность, тем больше завидую обычному командиру полка. Что его проблемы? Ерунда, поверьте мне, Александр!
  Зачем Бамлер взял с собой Целлариуса? Очевидно: именно Алекс отвечал за подготовку агентов, засылаемых в СССР, и не только в разведшколах, но и в учебном полку Бранденбург-800. Он владел всей ситуацией в СССР и мог дать вовремя нужную справку. Бамлер, конечно же, был в курсе всех событий, но мало ли что может понадобиться фюреру? А новоиспеченный корветтен-капитан нравился Бамлеру своей целеустремленностью, а также живым и чуть насмешливым характером. Он постоянно подтрунивал над своими подчиненными и не стеснялся выставлять их дураками, если они того заслуживали. А заслуживали они это часто.
  Машина остановилась у первого контрольно-пропускного пункта, оберегаемого охраной фюрера. Тут произошла первая серьезная проверка документов. Солдаты охраны несли свою службу со всем рвением: на подъехавший автомобиль был направлен пулемет и пулеметчик не выглядел расслабленным ни на мгновение.
  
  * * *
  
  На этом совещании фюрер был снова похож сам на себя: кипучая энергия, самоуверенность, склонность к длительным нравоучениям - всё говорило о том, что решения, которые нужно было обдумать, Гитлер обдумал и уже принял, а теперь только доносит свое мнение окружающим, которых на этот раз было больше обычного: на совещании кроме военных (Гальдер, Кейтель, Готт, Гудериан, Йодль, Клейст, фон Браухич, Гёпнер), моряков (Редер, Дениц, Шнивинд) и летчиков (Геринг, Кессельринг, Штумпф, Сетц) присутствовали от Абвера Бамлер, от РСХА Гейдрих, от СС Гиммлер, а так же главный пропагандист Геббельс, министр иностранных дел Риббентроп, один из идеологов Рейха Розенберг и главный финансист Рейха Шахт. Само место проведения совещания, как и весьма парадный состав его участников уже говорило о том, какое решение принято фюрером и должно быть подтверждено решением данного совещания.
  Комната для совещаний была в любимом Гитлером минималистическом стиле. Фюрер не терпел показной роскоши, уступив этому принципу только один раз, когда оформляли его официальную резиденцию, где престиж государства требовал показной роскоши, тогда фюрер дал себя уговорить. Но в его рабочих резиденциях, тем более в личной ставке никакой роскоши не было и подавно! В центре комнаты находился большой дубовый стол с массивной столешницей, на котором была расстелена огромная карта, изображавшая Европейскую часть СССР. Доклад делал Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных сил Рейха. Его волевое лицо с правильными приятными чертами и неизменным пенсне, было покрыто мелкими капельками пота - этот доклад вытащил из потомственного военного почти все силы. План стал результатом непрерывной работы Генштаба, буквально: сам Гальдер спал за это время в общей сложности четыре часа, а многие специалисты его штаба не спали вообще. Они сейчас мужественно дрыхли прямо на рабочих местах, воспользовавшись тем, что шеф уехал на доклад фюреру.
  - В сложившейся обстановке единственное решение, которое смог предложить Генштаб ОКХ заключается в изменении конфигурации наших военных усилий. Это возможно только при передислокации наших мобильных танковых групп и перенацеливания их на новые направления. Первая танковая группа фон Клейста (728 танков) передислоцируется на южный фланг, ее целью становится преодоление Молдавии, выход за Линию Сталина, по берегу Днестра, действуя на Одессу-Днепропетровск- Харьков. Вторая цель группы - направление Николаев-Бердянск-Ростов с блокированием Крыма. Вторая танковая группа Гудериана (994 танка) перенаправляется ближе к Прибалтике, она будет передвигаться в тылу Четвертой танковой группы Гёпнера, делает быстрый поворот на Вильно, оттуда на Минск и далее по линии Смоленск - Москва. Третья танковая группа Гота (942 танка) действует из района Румынии через Бессарабию на Винницу-Киев, оттуда в направлении Курск-Орел-Тула, создавая угрозу для Москвы. Вторая цель - удар группы на Харьков с возможным окружением крупных частей Красной армии. Четвертая танковая группа Гёпнера (602 танка) действует из районов Таллина и Риги в направлении на Ленинград с целью соединения с частями финской армии и продвижения дальше в район Онежского озера. Задача максимум для первого года войны - выход на линию: Онега-Рыбинск-Тверь-Коломна-Тула-Дон. При очень удачных погодных условиях к началу сорок второго года блокирование Москвы. Задача минимум при неблагоприятных погодных условиях - выход на линию Онежское озеро-Тихвин-Ржев-Орел-Харьков-Сталино-Таганрог. Выход на линию Уральских гор возможна только на второй год войны. Поэтому мы считаем необходимостью начать в августе сорок первого года закупки теплой одежды для армии, а также горюче-смазочных материалов, которые можно использовать в морозы. Если таких материалов нет - их надо закупать или начать срочное производство на наших химических предприятиях. Основные силы Красной армии будут разгромлены летом этого года. Зимой русские могут попытаться восстановить численность своей армии, но плохо подготовленные и обученные части не должны представлять нам большой угрозы.
  Гальдер сделал глубокий вдох и чуть-чуть отодвинулся от стола, показывая, что его доклад закончен.
  - Франц, вы уверены, что выход на линию Уральских гор невозможен? - голос Гитлера дрожал от нервного напряжения.
  - У нас в распоряжении фактически четыре месяца до начала декабря, из них половина времени будет с плохой погодой. Для разгрома СССР с выходом к Уралу надо все-таки три месяца, с запасом две-три недели. Я реалист и не верю, что все четыре месяца будет стоять благоприятная нам погода. Наши ученые дают шесть недель непогоды до того, как надо будет останавливать боевые действия. Мы заложили в наши планы еще две недели непогоды (на всякий случай). Кроме непогод нам могут помешать большое количество военнопленных и необходимость взятия таких больших городов, как Ленинград, Киев и Харьков.
  - Я упрощу вашу задачу, Гальдер! Ленинград и Киев можете не брать - достаточно будет блокировать эти города и дальше мороз и голод сделают свое дело. Харьков брать необходимо. Там большой промышленный центр, который важен для нашего похода. Я повторяю, господа, мы идем в освободительный поход против мирового еврейского большевизма, наша миссия не только расширение жизненного пространства немецкой нации, но и очищение земли от большевистской заразы...
  Как написал классик: "И тут Остапа понесло". Речь фюрера, произносимая на высоких истерических нотах, затянулась на двадцать пять минут, Гитлер мог разглагольствовать и дольше, но стоять все время на ногах было даже для него несколько утомительно. Внезапно фюрер остановился:
  - Гальдер, сколько нужно времени для перемещения наших ударных групп?
  - Месяц, мой фюрер. - Гальдер уже успел промокнуть платком пот и выглядел немного веселее, ответил бодро и уверенно.
  - Третьего августа! Вы слышите, третьего августа! В три часа ночи мы начнем вторжение в СССР. И ни дня больше я вам не дам!
  Когда участники совещания начали расходиться, фюрер попросил Редера задержаться для разговора один на один.
  - Эрих! Вы настаиваете на операции против Кронштадта? Она кажется мне излишне авантюрной. Я не хочу рисковать своими линкорами, без которых погром этой крепости невозможен!
  - Мой фюрер, я уверен, что риск минимален. У красных флот ушел на Север. Это дает нам возможность смело оперировать в акватории Финского залива, тем более, что в первый день войны никаких минных постановок не будет. Я настаиваю на том, чтобы мы начинали нашу операцию на три часа раньше Люфтваффе, и удар по Кронштадту нанесли синхронно с нашими авиаторами. При максимальной удаче мы высадим в крепости десант и захватим ее, заперев все оставшиеся корабли Балтийского флота в Ленинграде. В самом Кронштадте под удар попадут оставшиеся эсминцы и сторожевые корабли флота, которые станут нашей легкой добычей. Даже минимальная цель: разрушение Кронштадта и уничтожение базы флота большевиков, стоит наших усилий.
  - Эрих! Вы ответите за эту авантюру головой! Я даю вам на нее разрешение! Это храбро. Это отчаянно! Это безумно! Мне это нравится! Это торжество военного германского духа! Вы не имеете права меня подвести! Проработайте эту операцию со всей тщательностью!
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"