Гринштейн Борис Владимирович: другие произведения.

Zemlya za okeanom(plus8)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Глава Љ33
  
  
  Миссионеры*(1)
  
  
  
  
  9 августа 1927 года...в кафедральном соборе св.Николая Морского, была совершена канонизация праведного русского старца Германа, подвизавшегося на Аляске в XVIII веке. Отец Герман был апостолом-просветителем и духовным отцом коренного населения Аляски... Он и его соработники по апостольскому званию основали здесь русскую духовную миссию и положили начало существованию в Америке православной церкви... И одним из первых ее деяний явилась канонизация старца Германа, как свидетельство прославления его богом за равноапостольский подвиг - проповедь Евангелия - среди племен, не знавших истинного бога...
  Так более 60 лет назад американская православная церковь, едва получив автокефалию от русской церкви, поспешила провозгласить святым русского монаха. В приведенном нами отрывке из "Журнала Американской патриархии" дана безмерно высокая оценка "плодотворной" деятельности в Русской Америке не только Германа, но и всей тамошней православной миссии. Заметим, что в том же журнале с "Прославлением..." соседствует другой материал: "Преподобный Герман Аляскинский, чудотворец". Автор его, некто Суров, ничтоже сумняшеся, заявляет: "Во главе компании с 1790 по 1818 год находился А.А. Баранов, по отзыву старца Германа, "человек богатый, а к тому же гордый, весьма роскошный". С его ведома и под его покровительством творились вопиющие беззакония.
  Помощниками Баранова были люди некультурные, тщеславные, стяжатели и насильники".
  Так этот богослов характеризует богатыря Америки и его соратников - Кускова, Хлебникова и многих других патриотов, беззаветно преданных делу освоения новых земель для своего отечества. Но... слово истории, великому судье, опирающемуся только на документированные факты.
  Историк напишет об этом так: "Годы, а иногда и десятилетия промышленники жили на островах в селениях алеутов, обогащая друг друга навыками быта. Многие из них женились на алеутках, брали мальчиков на воспитание, крестили их, обучали русскому языку и грамоте. Еще до появления первых священников на Алеутских островах большая часть населения была уже окрещена и исполняла простейшие христианские обряды". Таким образом база для широкомасштабного распространения православия, уже была создана. Как отмечает Джон Ледиард, один из участников экспедиции капитана Кука, в 1778 г., побывав в Капитанской Гавани на острове Уналашка: "Едва я улегся, русские молча созвали индейцев и сотворили молитву по обычаю греческой церкви, который очень напоминает католический. Я не мог не отметить, с каким благоговением индейцы отдавали долг Богу у своих маленьких распятий, с каким удовольствием они отправляли многочисленные обряды, сопутствующие такого рода богослужению. Я думаю, что среди религий мира, эта более других способна привлечь прозелитов".
  Свидетельство Ледиард приобретает особое значение, поскольку оно сделано независимым очевидцем и участником авторитетной морской экспедиции. С другой стороны общество американцев Аляски ещё не имело социальных корней для такой сложной развитой религии как христианство. Едва начавшиеся в их обществе процесс формирования иерархической социальной системы еще не нашел отражения в религии и не привели к созданию политеистического пантеона божеств и выделению особого сословия жрецов - служителей культа. Большая часть идей и образов христианской религии была совершенно чужда религиозным концепциям американцев.
  В 80-х годах крещением алеутов лично занялись Григорий Шелихов и его помощники. "Сделал я опыт рассказать им сколько можно простее о христианском законе, а как увидел величайшее их в том любопытство, то и захотел я воспользоваться сим случаем. И потому начал я любопытствующим в часы свободные преподавать точное понятие о нашем законе и до истинного доводит пути, чем и зажег их сердца; словом до выезду еще моего сделал я христианами из них сорок человек, кои крещены были с такими обрядами, кои позволяются без священника". Но Колумб российский понимал, что наступило время для постоянного общения с настоящей (и будущей, по мере расширения территории Русской Америки) паствой специально подготовленных для этой цели людей - монахов, священников. Шелихову и его приказчикам за обилием практических забот было недосуг заниматься миссионерством.
  Первый священник появился в наших местах в составе правительственной экспедиции Биллингса. Звали его Василий Сивцов. В своем рапорте синоду от 4 июня 1792 года он (отметим, не склонный к преувеличениям) сообщил: "...бывши в 1790 и 1791 гг. по Лисьей гряде на острове Уналашка и Каняги и на западной стороне острова Кадьяка окрестил туземцев, из коих некоторые уже приняли христианство ранее от русских промышленников, мужского пола 93 и женского пола 33 да повенчал 14 пар".
  А в следующем году Гавриил, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский, представил на рассмотрение обер-прокурору Синода официальное прошение компаньонов Голикова и Шелихова. "Основав в 1781 году компанию, склонили дикарей на содружество и подчинили Российской державе... и последние, зря в воскресные и праздничные дни богослужение наше, хотя оное и без священника совершается, наиусерднейше возжелали воспринять веру христианскую... Недостает нам теперь единого искусного и сообразного с начинаниями сими, примерного добродетелями священника". Они просили прислать "хорошего священника с причтом" и присовокупили: "Все расходы по устройству церквей, снабжению их утварью и другими необходимыми принадлежностями, а равно и содержание причта компания принимает на свой счет".
  Добровольцев из белого духовенства на этот подвиг не оказалось. И тогда эти же просители вновь обратились к митрополиту с просьбой прислать иеромонаха. Синод удовлетворил просьбу промышленников и этим назначением как бы подчеркнул всю политическую значимость своего решения. Дело первой миссии было направлено на рассмотрение императрице Екатерине Алексеевне. 13 мая 1793 г. она издала указ, в котором разрешалось создавать церковь на Аляске.
  Делу был дан быстрый ход. 14 мая обер-прокурор огласил в синоде высочайшее решение: "Прошение удовлетворить и передать дело на попечение митрополита Санкт-Петербургского Гавриила". Последний остановил свой выбор на монахах Валаамского монастыря, настоятель которого Назарий, несомненно, являлся близким к митрополиту человеком.
  Какими соображениями руководствовался сам Назарий, отбирая монахов для миссионерской деятельности в далеких землях? Не хотел ли настоятель воспользоваться случаем избавиться от нежелательных лиц среди валаамской братии? В первую очередь от достаточно опасного конкурента, умного и образованного архимандрита Иоасафа (Болотова), снискавшего благосклонное внимание церковного начальства. Этот внешне представительный человек умел ладить с окружающими, показать себя доброжелательным к стоявшим ниже него на иерархический лестнице. Иоасаф понял, что в землях Нового Света желанная карьера ему будет обеспечена.*(2) Он был назначен главой миссии и безропотно принял кандидатуры, предложенные игуменом. Они были следующие.
  Иеромонах Макарий, по возрасту самый старший в этой группе. Из крепостных. По загадочным для братии обстоятельствам был уволен из орловской епархии, прибыл в распоряжение Назария и сразу был определен им в состав миссии.
  Иеромонах Афанасий, тоже из крепостных. Видимо, на Валааме проявлял "неумеренность в питии".
  Иеродиакон Нектарий - купеческий сын. В монастыре снискал известность многими недугами.
  Иеромонах Ювеналий. Ранее служил в чине инженерного прапорщика. Ушел на Валаам, где и постригся в монахи. Выделялся надменностью в отношениях с братией. Мечтал прославиться на стезе подвижничества...
  Наконец, монах Герман, 37 лет... О молодых годах будущего святого церковные авторы, вплоть до последнего времени, избегают упоминать. Зато прошлое Германа выяснил Фердинанд Петрович Врангель, который в бытность свою главным правителем колонии хорошо его знал. Он-то и пролил свет на начальный этап сознательной жизни монаха.
  Родители Германа были зажиточными крестьянами Воронежской губернии. В 17-летнем возрасте, поверстанный в рекруты, он дезертировал, укрылся в Саровском монастыре, где и постригся в монахи. Но пробыл там недолго. Влекомый, как он позже объяснял, "страстью к уединению", дважды бежал из монастыря. Оба раза его задерживали и насильственно возвращали в обитель. Второй раз он пытался даже бежать в Персию. Обнаружили беглого монаха только в Астрахани. Но и после вторичного водворения в монастырь он не успокоился. Уговорил еще троих монахов бежать, теперь уже на Север. На этот раз побег завершился обоснованием Германа в Валаамском монастыре. Но и из его стен он периодически исчезал в лесной чащобе острова. Монахи разыскивали беглеца и приводили к настоятелю. В конце концов Герман как-то сумел заинтересовать собой Назария. Последний стал охотно беседовать с оказавшимся смышленым монахом. Поскольку Герман продолжал упорно искать уединения, настоятель разрешил ему обосноваться отдельно от братии и благословил монаха "на жительство в пустынь". Временами, соскучившись (а был он человеком довольно общительным), отшельник появлялся в монастыре, но подолгу в его стенах не задерживался... Отправиться с миссией в дальний путь согласился охотно.
  Таким образом, миссионеры, отобранные настоятелем, были людьми достаточно зрелыми (каждому лет за тридцать), с вполне сформировавшимися характерами и хорошо известными проницательному игумену повадками. Впрочем, все это даст себя знать весьма скоро, в самой необычной для монахов обстановке. А именно к ней, как вскоре выяснилось, никто из них и в малой степени не был подготовлен.*(3)
  Из-за различных бюрократических проволочек на кругосветку миссия опоздала и 21 декабря 1793 г. отбыла из Петербурга к месту своей службы сухим путём. Миссионеры прибыли в Иркутск, где к их группе присоединили еще двух монахов - Иосифа и Стефана, брата Ювеналия, тоже бывшего горного инженера, и двух послушников. Таким образом, из Иркутска в Новый Свет духовная миссия отправилась в составе десяти человек.
  До Охотска миссию взялся сопровождать сам Шелихов, который "всемерно старался все трудности, каковые должны иметь в дороге, облегчать". Григорий Иванович счел нужным поближе познакомиться с будущими "крестителями", а заодно и просветить миссионеров в отношении своеобразия и обычаев их будущей паствы. Но разочарование спутниками пришло к Шелихову довольно скоро.
  Почти все монахи, начиная с Иоасафа, вели себя с окружающими, даже с Шелиховым, крайне надменно (исключение составлял контактный и всегда благодушный Герман). Шелиховские пояснения о предстоящей им жизни в Новом Свете, о задачах, стоящих перед ними, святые отцы демонстративно пропускали мимо ушей. На его советы всесторонне изучать народы, с которыми миссионерам предстояло иметь дело, овладеть языком алеутов, монахи высокомерно отвечали: "Господь сподобил нас воздействовать на диких одним - крестом православным!" И вообще спутники Шелихова оказались людьми чванливыми и, мягко говоря, неспокойного нрава...*(4)
  В августе 1794 года "Три святителя", с миссией на борту, оставил Охотск и взял курс на остров Кадьяк. Тем же судном Шелихов направил на имя Баранова письма-инструкции. В одном из них, сугубо конфиденциальном, было упомянуто, что в связи с прибытием в колонии духовной миссии он, Шелихов, предлагает: "Построить для нее на Кадьяке монастырь... так построить с церковью, чтобы монахи не видели, что делают бельцы, а бельцы не видели б, что делают монахи".
  Достаточно практичный Александр Андреевич, ознакомившись со столь выразительным советом, понял, что в делах с миссией случилась промашка - компанейские деньги (и немалые!) явно оказались брошенными на ветер...*(5)
  Зато архимандрит Иоасаф в своем пространном донесении игумену Назарию представил деятельность своих подопечных в весьма выгодном для них свете: "...дорогою, начиная с Якутска, усердно желающих якутов всюду крестили... а морем по Алеутской гряде ехавши только два дня, заехали на остров Уналашку и тут более ста человек окрестили... на Кадьяке немедленно занялись постройкой храма, благоустройством миссии, проповедью христианства (с помощью переводчиков и местных жителей) и крещением... Слава богу, более 7000 американцев перекрестил да более 2000 браков обвенчал... Отец Герман у меня в хлебне, отец Макарий, сверх всякого чаяния, по здешнему месту весьма способен. Я думал, что не доедет, а он почти один половину острова объехал, крестил и венчал... Афанасий тут учится службе, а больше за огородами ходит да землю роет... Ювеналий довольно рачителен... За ваши святые молитвы мне бог дал братство доброе и любовное..."
  Жаждавший похвал начальства Иоасаф, мягко говоря, преувеличивал, сообщая о благонравии миссионеров и плодах их "подвижничества". Заметим, что, согласно данным переписи, проведенной в 1792 году Барановым, на острове Кадьяк проживало 5696, а во всех российских владениях Нового Света - 7109 человек.*(6)
  Николай Петрович Резанов, ознакомившись несколько позже с делами миссии, писал в Петербург: "О духовной миссии скажу вам, что она крестила здесь несколько тысяч, но только, что литературно сказать - крестила. Видя нравы кадьякцев несколько смягченными, не отношу я нимало к трудам миссии, но ко времени и собственным способностям их. Монахи наши никогда... не искали развивать понятия диких, не умели входить в обширные виды ни правительства, ни компании. Они купали американцев и когда по переимчивости их умели они в полчаса хорошо крест положить, то гордились успехами и, далее способностями их не пользуясь, с торжеством возвращались, думая, что кивнул, мигнул и все дело сделано".
  Компания, разумеется, рассчитывала, что православная миссия будет способствовать не только укреплению контактов ее служащих с туземцами, но и приведет к смягчению нравов самих русских работников. Промысловики компании еще сохраняли повадки былой бесшабашной вольницы. С этими явлениями Баранов вел самую беспощадную борьбу. В ее успехе были заинтересованы власти как иркутские, так и петербургские. Не случайно с ведома Шелихова синод вручил Иоасафу перед его отъездом из столицы обширную инструкцию, где, в частности, указывалось: "Должно иметь осторожность к приведению их к молитве и посту... Определить время для разговора с ними, в которое повторять им истины Евангелия самым простым образом, на что вы должны быть готовы... Весьма нужно при сем взирать на обстоятельства их и сколько можно им помогать... Принявшим святое крещение от простолюдинов русских обучать, сообразуясь вышеописанным наставлениям, закону божию...".
  Что же касается выполнения православной миссией этой инструкции, то, как показало ближайшее время, монахи и не собирались ей следовать.
  Главный правитель требовательно отнесся к дорогостоящей для компании миссии. Так, за недостатком в колониях знающих людей он рассчитывал использовать инженерный опыт двух монахов - Ювеналия и его брата Стефана в строительстве и горном деле. Всех же монахов надеялся привлечь к работе в действовавшей на Кадьяке школе. Но Иоасаф решительно отказал Баранову в каком - либо практическом участии монахов в делах компании.
  "Мы намерены заниматься только делами духовными,- надменно пояснил архимандрит главному правителю. - Наше дело - нести диким слово божие!"*(7)
  Баранов возмутился, но не настаивал. Он все же не отказал миссионерам в помощи строительными материалами, инструментами, людьми. Монахам срубили церковь, жилой дом, "хлебню". Обширную площадь с этими строениями и со вспаханной под огород землей обнесли оградой. На этом и завершились "нормальные" отношения миссионеров как с Барановым, так и со многими компанейскими служащими. Начались острые трения монахов с главным правителем.
  На Кадьяке монахи, согласно сообщению Иоасафа, за какой-нибудь месяц "окрестили" всех тамошних алеутов. Но, как известно, многих из них за несколько лет до того окрестил священник Сивцов. Кое-кого обвенчали, окрестили младенцев. На этом миссионерские дела на главном острове компании завершились. За частоколом миссии между изнывавшими от безделья монахами часто затевались шумные свары. Избегал в них участвовать, пожалуй, один Герман. После трудов в хлебне да на огороде он посещал русских старожилов. Монах выполнял просьбу любознательного валаамского настоятеля: собрать сведения о поселении в этих местах новгородцев, бежавших от гонений Ивана Грозного... Сохранились два письма Германа в Валаамский монастырь, в которых действительно приводятся небезынтересные для науки сведения об обнаруженных мореходами на аляскинском побережье остатках рубленых изб и утвари... Впрочем, Герман скоро поостыл к научным изысканиям и уже подолгу не покидал стен миссии.*(8)
  Большинство же монахов рвалось в бой. Они жаждали как можно скорее объехать беспредельную епархию и окрестить как можно больше "диких". Руководствуясь исключительно тщеславием, не представляя себе будущей паствы, монахи наперебой требовали от Иоасафа благословения на "свершение подвига". Никакие доводы старожилов о необходимости изучения языка и нравов коренного населения на миссионеров не действовали. Баранов решил им не прекословить и даже предоставил транспорт и проводников. "Крестители" объехали Кадьяк и Уналашку. Крестили алеутов скопом, не затрудняя себя никакими разъяснениями таинства.
  Особым рвением отличался Ювеналий. Он стремился поскорее отбыть именно на "матерую землю", на Аляску. Там на реке Кускоквим, у озера Илямна, компания для привлечения "немирных" индейцев завела с ними торг. Баранов предупреждал своих служащих о необходимости соблюдения осторожности и такта при общении с крайне воинственными и недоверчивыми к пришельцам новыми подданными империи. Главный правитель категорически запретил Иоасафу посылать туда монахов. Но Ювеналий нарушил запрет...
  "Мученически окончил свою жизнь... ревностный миссионер иеромонах Ювеналий: отправившись для проповеди на Аляску, он был убит там дикими язычниками."
  Так свидетельствуют современные богословы в стремлении приобрести для православной церкви очередного "мученика". Но они сознательно закрывают глаза на очевидные, давно опубликованные факты. Резанов тщательно расследовал обстоятельства гибели "крестителя":
  "На полуострове Аляска завелся было... торг с горными народами, великие пользы открывавший. Монах Ювеналий тотчас улетел туда для проповеди, крестил их насильно, венчал, отнимал девок у одних и отдавал другим. Американцы все буйство его и даже побои долго сносили, но наконец опомнились, что этого урода избавиться можно, и, посоветовавшись между собою, кончили тем, что убили преподобного; да об нем и жалеть бы нечего, но принесли в жертву ожесточению своему и всю артель русских и кадьякцев, не оставя ни одного живого".*(9)
  В том же году Макарий самовольно покинул Кадьяк, вернулся в Россию и добрался до Санкт-Петербурга с доносами на Баранова. "Монах Макарий, преступивший свои полномочия за вмешательство в дела, его не касающиеся, прощается. Однако ему ставится на вид прекратить прием жалоб от алеутов, которые должны направляться к подлежащим гражданским властям".*(10) Григорий Шелихов всеми силами старался ограничить давление монахов на Компанию, но сразу после его смерти Голиков, опять-таки через митрополита Гавриила, подал прошение о назначении на Аляску епископа.
  Уже в апреле 1796г. Синод рассматрел предложение Ивана Ларионовича и рекомендовал императрице назначить на Аляску викарного епископа от Иркутской епархии с наименованием епископ Кадьякский. Голиков в письме митрополиту Гавриилу, представленном Синоду, заявлял, что компания будет содержать весь архиерейский двор и штат. Голиков также объяснял, что для миссии совершенно необходим переводчик. По рекомендации Иоасафа Синод предложил направить на эту должность иркутского купца Осипа Прянишникова, который по своей воле оставил компанейскую службу, решив служить миссии, и приехал в Петербург в 1795г. Он был женат на алеутке Александре Дмитриевой и свободно говорил на нескольких американских языках. Баранов же относился к Прянишникову очень отрицательно.
  19 июля 1796 г. императрица личным указом распорядилась, чтобы викарный епископ именовался "Епископ Кадьякский и прочих прилежащих к тому в Америке островов", но сочла недопустимым, чтобы епископ и его штат были на иждивении частных лиц. Екатерина Алексеевна назначила на содержание епископского дома "из казны нашей по четыре тысячи тридцать рублей и 80 рублей и по семнадцати копеек". Переводчику давался специально созданный официальный чин коллежского переводчика и определялось годовое жалованье в 250 рублей.
  Но 6 ноября 1796 г. императрица скончалась, а на престол взошел Павел Петрович, у которого было совершенно иное отношение к монахам. Указом от 18 августа 1798г. велено было отправить самовольно оставившего свой пост Макария обратно на Аляску. Губернатору Трейдену приказано, чтобы он "...буде те островитяне действительно от промышленных притесняются, сделал о пресечении таковых им обид строжайшие чрез кого следует предписания, не стесняя однако ж и русских, в промыслах упражняющихся...". Эта последняя фраза - ключевая, так как император своими дальнейшими действиями показал всем, что он на стороне интересов Компании. За попустительство Макарию выговор достался митрополиту Новгородскому и Санкт-Петербургскому Гавриилу, преосвященному Вениамину Иркутскому и даже Иоасафу. Сам Макарий должен был дать подписку в канцелярии Синода, "чтобы он никогда опять с Алеутских о-вов не отлучался ... и, не входя в неприличные сану его доносы, обращался точию в препорученной ему должности, под опасением в противном сему случае неупустительного и строжайшего по законам взыскания". Досталось также и охотским чиновникам и даже обер-прокурору Синода князю Василию Хованскому.
  Макарий срочно выехал в Иркутск, где присоединился к Иоасафу, чья хиротония состоялась 10 апреля 1799г. Как известно, "Феникс", на котором в том же 1799г. новый епископ с причтом и грузом церковного имущества отбыл в свою епархию, погиб со всем экипажем и пассажирами. На Кадьяке остались иеромонах Афанасий, иеродиакон Нектарий и монахи Герман и Иоасаф. *(11)
  В последствии богословы утверждали: "Лишившись своего пастыря, осиротевшие миссионеры сосредоточили всю свою деятельность исключительно на острове Кадьяк, совершая в тамошней церкви богослужения, обучая детей грамоте и началам христианской веры и распространяя среди туземцев разные полезные сведения, относительно земледелия, огородничества, рыбной ловли и разных ремесел".
  Однако превращение неспокойных монахов в каких-то ангелоподобных существ абсолютно не соответствует действительности.
  После отбытия Иоасафа "крестители" почти не покидали пределов миссии и, действительно, для собственного прокормления занимались хорошо им знакомым делом - огородничеством. Впрочем, сама миссия постепенно распалась. Кто из монахов умер, кто бежал на материк, а кто и просто опустился, доводя до крайности Баранова своим "пьянством и буйством". Грозный главный правитель сажал иного буяна на цепь...*(12)
  Когда на престол вступил Александр Павлович, Синод не преминул доложить ему, что "управление делами компании часто не обращало внимания на миссию и ее задачи". Главный правитель "хотел заковать миссионеров в цепи и дом их заколотить", почему они боялись уже ходить в церковь, а служили у себя дома, так что "и проповедь и крещение совершенно в это время были оставлены и никто из американцев к ним явно придти не смел".
  Подоспел и очередной донос от монахов на Баранова - о приобретенных за счет компании "несметных богатствах" главного правителя, о том, что, дескать, с его ведома и под его покровительством творятся "вопиющие беззакония".
  Но в синод поступали и отчеты о делах миссии от руководства Компании. Главное правление в 1803г. сообщает, что духовенство в русских колониях "по ошибке, очень извинительной, увеличило число новокрещенных христиан" и что "одни и те же семейства алеут были вдвойне и даже втройне под разными именами и разными миссионерами внесены в списки новокрещенных".
  Ознакомиться с деятельностью миссии, оказать ей помощь новый митрополит Санкт-Петербургский Амвросий поручил иеромонаху Александро-Невской лавры Гедеону (Гавриилу Федотову), человеку образованному, хотя и сутяга. Сохранились его доносы на офицеров за их "неуважительные" высказывания о религии.*(13)
  Гедеону, прибывшему на Кадьяк по предписанию Н.П. Резанова, данному в письме от 23 января 1805 г. от кадьякской конторы в духовную миссию, было поручено возглавить ее взамен погибшего Иоасафа.
  Гедеон пытался примирить местное начальство и духовенство, то есть, согласно указаниям Резанова, подчинить деятельность церкви интересам Компании. Об этом, в частности, писал Резанов Гедеону из Новороссийска 11 сентября 1805г.: "Прошу вас также внушать, чтоб сохранялось повиновение начальству и американцы безропотно исполняли повинности их, доколе не улучшим мы края сего, ибо иначе все может разрушиться, и ежели не будет [набрано] в партовщики [из эксимосов и алеутов] достаточно числа людей, то ножи, под которыми мы здесь ведем жизнь свою, употребятся ко вторичному россиян истреблению". Но вскоре Гидеон пошёл по привычному пути доносов на жестокость и мздоимство Баранова.
   Промысловые партии из Кадьяка и прилегающих мест не только обеспечивали промыслы пушнины и продовольствия, но и были поддержкой Новороссийску и другим крепостям, окруженным многочисленными, воинственными и хорошо вооруженными племенами. Правитель, чьими неимоверными трудами и усилиями создавались и расширялись "заведения" Компании, действовал тогда в крайне тяжелой и сложной обстановке. На русские поселения и промысловые партии нападали индейцы, всё усиливалась конкуренция бостонских купцов. Сложно было внутреннее положение колоний. Русские промышленники волновались и даже устраивали против Баранова заговоры. В этих условиях неповиновение конягов и алеутов, ставших главной рабочей силой Компании, грозило подрывом самих основ ее существования. Действия же миссионеров шли вразрез с применяемыми компанией жесткими методами управления.*(14)
  Школы в Русской Америке возникли еще при Шелихове, но систематического, правильного обучения в них, несмотря на старания Баранова, добиться не удалось. Имелись две школы: в одной, для девочек, преподавала жена служащего компании Наталья Петровна Баннер, в другой, мужской, - промышленник Юдин. Любопытно, что, хотя эта вторая школа располагалась в пределах миссии, преподавать в ней монахи отказались. Компания же была крайне заинтересована в подготовке местных кадров самых разнообразных, нужных в колониях специальностей.
  Иеромонах Гедеон по прибытии, на Кадьяк, следуя указаниям Резанова, расширил школу для мальчиков, а обучать их обязал монаха Нектария. Сам же на острове Афогнак организовал еще одну школу с уклоном, полезным для колонии, - земледельческую. Руководить ею поручил монахам Герману и Афанасию. Но те (как, впрочем, и Нектарий) скоро показали свою полную неспособность к обучению детей. С отбытием Резанова по компанейским делам в испанские колонии, а Гедеона - на материк обе школы для мальчиков пришли в упадок. Заметим: вскоре школьная сеть в Русской Америке была налажена, но духовная миссия к этому оставалась непричастной.
  С первых дней своего пребывания на Кадьяке Гедеон имел возможность убедиться в справедливости серьезных нареканий на поведение миссионеров. Фактов об их пьянстве, дебошах, заносчивости накопилось столько, что иеромонаху оставалось развести руками... Баранов лаконично и четко изложил все это Гедеону. А Гедеон донес о том, что узнал, митрополиту Амвросию.
  А тут подоспели и новые неприятные для синода сведения об отношении алеутов к своим "крестителям". "12 апреля 1805 г. приехавший из Кенайского залива промышленник уведомил нас, что его обитатели живут спокойно, но только требуют, чтобы к ним не присылали наших священников. В противном же случае они поручили ему сказать, что убьют первого, кто только осмелится к ним приехать..."
  К концу своего пребывания в колониях Гедеон узнал, что Компания официально просила правительство оградить туземцев Курильских островов от наездов, "лиц духовного звания", которые "будто бы для проповеди, а... вообще для получения меховых вещей на табак и водку". Ввиду этого "компания просит, чтоб сии острова освобождены были от посетителей сих".
  Неуютно почувствовал себя в колониях Гедеон. Он понимал, что поднять авторитет миссии не в силах. Да и сам неуживчивый иеромонах успел уже рассориться с местным начальством. Поскольку миссия практически распалась, Гедеон, оставляя колонии, передал формальное руководство миссией монаху Герману, внушавшему несколько больше доверия, чем безнадежно опустившиеся Афанасий и Нектарий...
  Компания в те годы находилась в расцвете своей деятельности. Ею осуществлялись научно-исследовательские экспедиции не только по северо-западным землям Америки, но и кругосветные. Новые территории успешно осваивались, шла оживленная торговля со странами Тихоокеанского бассейна. На территории Русской Америки были созданы благоустроенные поселения, судостроительные верфи, мастерские, школы, больницы. Поощрялось хлебопашество, огородничество, скотоводство.
  Среди многообразных задач компании постепенно удавалось успешно решать и наиважнейшую - нормализацию отношений с коренным населением Аляски и Алеутских островов. Браки русских с представительницами тамошних народов стали обычным явлением. Детям от смешанных браков компания старалась дать образование. Их обучали не только на островах, но и в Охотске, Якутске, Иркутске, даже в Петербурге. Как правило, все они возвращались в родные места служить компании.
  Полная несостоятельность православной миссии в Новом Свете, разумеется, объяснима. Сказались консерватизм и косность русской церкви, ее упорное нежелание хоть в какой-то степени приспособиться к требованиям времени и, наконец, крайне низкая общая культура и неприглядный моральный облик самих миссионеров. Так что утверждения о положительной роли православной миссии в Русской Америке совершенно беспочвенны.
  С 1808 по 1816г. богослужения, крещение и отпевание совершались в маленькой часовне служащим Русско-Американской компании Беляевым. Впрочем Баранов просить Святейший Синод прислать священника для Новороссийска, но когда Синод в 1809г. запросил, не надо ли назначить нового епископа, он наотрез отказался. "Епископ не нужен, не нужны и монахи - они все невежды, даже экономию вести не умеют, а об обучении диких и говорить нечего... Если кого и присылать, то только белых священников из американцев", писали из Главного правления в Синод в 1810г. опираясь на письма Резанова.
  Решено было послать Прокопия Лаврова, одного из первых учеников миссионеров. Но тому, очевидно, не хотелось возвращаться в суровые родные края и во время стоянки в Гонолулу Лавров рапортовал епископу Гавайскому Феодору, что "компанейские приказчики со священником из американцев считаться не будут". Тот нашел, что информация Лаврова соответствует действительности и оставил его на Гавайях, назначив священником в Канеохском приходе.
  Таким образом, уже в 1810-е годы миссию практически представлял только монах Герман. Он не решился принять предложение нового митрополита Санкт-Петербургского Серафима возглавить православную миссию в Пекине. Монах прочно обосновался в колониях. Правда, алеутскому языку он так и не обучился. Общение ограничил только русской паствой и отдельными креолами. Желающим он охотно читал отрывки из писания. Да еще снискал известность аскетизмом в быту: не мылся, не менял исподнего, под одеждой, как поговаривали, носил вериги весом 15 фунтов...
  Наконец в 1816г. в Новороссийск прибыл первый православный священник Алексий Соколов. Он привез с собой икону святого Михаила Архангела, которая с тех пор украшает храм. Церковные службы стали совершаться регулярно в той маленькой часовне, которая потом стала кафедральным собором. Иконостас для этой часовни был собран из остатков богатой коллекции церковной утвари, спасенной с "Невы", затонувшего 9 января 1813г. Евхаристические сосуды изготовили еврейские ювелиры из испанского серебра, а священнические облачения и церковные покровы сшили из парчи и шелка, приобретенных в Китае.
  Двумя годами позже, престарелый, с подорванным здоровьем Баранов не выдержал долгого пути до Петербурга... По бесчисленным доносам, в первую очередь кадьякских миссионеров, о нем сложилось мнение как о богатейшем человеке. В каюте Баранова находился небольшой сундук, заключавший всю собственность вчерашнего неограниченного владыки Русской Америки. Ходил упорный слух, что именно в этом сундуке и хранится якобы прилипшая к барановским рукам часть богатств компании. Сразу после похорон капитан Терентьев в присутствии Гагемейстера и других офицеров открыл крышку сундука... Выяснилось: не оставил после себя денег Александр Андреевич Баранов, долгие годы ворочавший компанейскими миллионами! Кое-что из одежды, несколько акций компании и личный архив... И еще после Баранова осталась песня, своеобразный гимн Русской Америки, сочиненный ее суровым правителем. Долгими вечерами под гул ветра и прибой волн ее заводили промысловики, креолы. Начиналась песня словами:
  Ум российский промысла затеял,
  Людей вольных по морям рассеял,
  Места познавати...
  Оставшийся за правителя зять Баранова, Семён Иванович Яновский, рано стал увлекаться религиозной литературой. Мистический склад мышления привел его в возникшее в 1812 году Библейское общество, которому покровительствовал сам император Александр Павлович. Вскоре после принятия должности капитан-лейтенант получил письмо от Германа с обвинениями в "преступлениях" Баранова и его помощников. Яновский встретился с Германом. Говорили больше о боге. Знание монахом библейских текстов увлекло экзальтированного моряка... Кончилось тем, что Семён Иванович, его сын и дочери приняли постриг.*(15)
  Герман облюбовал себе маленький островок около Кадьяка - Еловый. После отбытия Баранова из колоний он навсегда там поселился. Монах, удалившись от мирской суеты, занялся излюбленным им огородничеством. Общался с изредка посещавшими Еловый промышленниками и служащими компании. Однажды случайно оказалась там молодая крещеная алеутка, вдова русского промышленника. Ее звали Софья. Она осталась на островке, где оба задумали создать женский скит под названием Новый Валаам. "Схимники" привлекли туда нескольких девушек - сирот - алеуток и креолок. Под предлогом особого "послушания" заставили их трудиться на огороде, а позже выполнять и другую работу по растущему хозяйству скита. Остров для посещения мужчинами, в сущности, был закрыт. Девушки обрекались на безбрачие. Если какая-нибудь из них решалась выйти замуж, то сейчас же изгонялась с Елового...
  Барон Врангель, став главным правителем, решил лично познакомиться с отшельниками и посетил Еловый. Как администратор, Фердинанд Петрович одобрил их труды, ибо компанейская контора имела возможность скупать у Германа в значительном количестве дефицитные в Русской Америке картофель и овощи. Врангель велел даже построить для схимников часовню. Он писал: "На Валааме снимают до 120 бочек картофеля, разводят репу, чеснок, капусту и морковь. София с девушками с утра до вечера в трудах: летом около огородов и рыболовства, запасают юколы и жиру, а зимою занимаются шитьем, плетут корзины и вообще около хозяйства; у них есть штук 10 рогатого скота. Я очень старался уговорить и упросить отца Германа, чтобы девушек... приучив к хозяйству, выдавать замуж, но все мое старание было тщетно...".
  Скит распался со смертью в 1836 году Софьи, а вслед за ней и монаха Германа. В последующие десятилетия слава о последнем как об "апостоле-просветителе" все упорней распространялась многими служителями православной церкви как в Америке, так и в России.*(16)
  В 1823г. по указу Святейшего Синода была наконец учреждена особая миссия на Уналашке и Алеутских островах, разделеных на три прихода. Уже на следующий год туда прибыли приходские священники: Иоанн Вениаминов, Фрументий Мордовский, Яков Нецветов.
  Иоанн Евсеевич Попов-Вениаминов родился недалеко от Иркутска 26 августа 1797г. в семье бедного сельского псаломщика. Был принят в Иркутскую духовную семинарию, которую он успешно закончил, получив там свою вторую фамилию - Вениаминов - в память о только что скончавшемся Иркутском епископе Вениамине. После нескольких лет службы в иркутской Благовещенской церкви Иоанн покинул родные места и весной 1823 г., вместе с женой, новорожденным сыном Иннокентием, матерью и братом Стефаном отправился в Америку.
  Трудно сказать, что подвигло его согласиться на столь трудную миссию - охота к перемене мест и новым знаниям или бедность. Сообщалось, что священники в Америке "будет получать 1200 рублей в год жалованья и пользоваться пожертвованиями доброхотных жителей и жизнь свою будет проводить в достатке. От Р. - Ам. Ко. им будет ежегодно выдаваться 30 пудов ржаной муки, 10 пудов пшеничной, 3 пуда булок, 5 пудов ржаных сухарей, 5 пудов крупы, 3 пуда коровьего масла, одно ведро хлебной водки, 2,5 пуда табаку черкасского, 2 пуда сахара, 10 фунтов чая, 2,5 пуда мыла, 2,5 пуда свечей сальных".
  Перезимовав в столице Рус-Ам, 1 июля 1824г. Иоанн Вениаминов на бриге "Рюрик" прибыл к месту своей службы.
  "Остров Уналашка по величине своей - второй из островов Алеутских. Восточная часть его гористая, а к западу переходит в низменность. Самая высокая гора Макушинская - всегда дымится. На острове сем нет обыкновенных времен года, но вместо всех их здесь царствует вечная осень... Почти одне только растения напоминают, что наступает лето или зима... Климат здешний совершенно зависит от ветров. При теплых ветрах здесь бывает тепло во всякое время года, а летом - даже жарко; но при холодных ветрах бывает холодно также во всякое время года, а зимою - морозы, и до такой степени, что обмерзали птицы... Ясных дней здесь бывает очень мало; так что совершенно безоблачных дней бывает от 4 до 12 в целый год, ясных от 30 до 60. Туманы здесь бывают во всякое время года, но более в июне-июле...
  К приезду моему на острове было десять селений. Жителей насчитывалось всего 470 человек - русских, алеут и креолов."*(17)
  К Уналашкинскому приходу относилось еще: острова Лисьи, острова Прибылова и еще ряд мелких островов, всего до 60.
  Иоанна Вениаминова, человека твердой воли и сильного духом, не могли сломить суровые условия жизни пустынной, полудикой Уналашки, где ему с семьей пришлось поселиться в темной и убогой землянке.
  "...Всякий другой, - вспоминает об отце Иоанне его соученик Громов, - заброшенный из старого света на пустынный остров Уналашку, среди неласковой природы, без привычных удобств для жизни, особенно семейной, умирал бы здесь от скуки и тоски. Но отцу Иоанну скучать было некогда. Первой для себя задачей, по прибытии на о.Уналашку поставил он - изучение языков и наречий островитян... Посещение островов (Уналашкинского отдела) по волнам океанским в душегубках-байдарках, счиневаемым из кож морских зверей, занимало у отца Иоанна значительную в году долю времени. "Хочу быть полезным" - было девизом жизни отца Иоанна".
  С первых дней своего пребывания на Уналашке Венеаминов произвел весьма доброе впечатление на всех, кто общался с ним, но, что важнее, - он был человеком дела. На острове не существовало ни храма, ни школы, и уже тридцать лет не было священников. Засучив рукава рясы отец Иоанн первым взялся за работу и уже 29 июля 1826г. церковь была освящена в честь Вознесения Господня. Причём о.Иоанн, отменно владея многими ремёслами (он был хорошим плотником, резчиком по металлу и дереву, кузнецом и механником) руководил строительством и участвовал во всех деталях, а престол, иконостас и позолоту выполнил сам.
  В случае необходимости отец Иоанн мог с успехом заменить лоцмана или капитана на судне, прекрасно управлял алеутской байдаркой. Любимым занятием Иоанна Венеаминов в часы краткого досуга была механика. Его способности механика помогли ему однажды оказать большую услугу миссионерам-францисканцам в Калифорнии. Он узнал что у францисканцев нет органа и что они готовы на большие расходы, лишь бы купить его. И отец Иоанн сам сконструировал этот инструмент с двумя валами. На одном из них он записал церковные песнопения, на другом - веселые русские народные песни. Этот орган отец Иоанн сам отвез в Калифорнию на попутном судне. Когда он, демонстрируя инструмент, сначала проиграл церковную музыку, францисканцы вежливо одобрили ее, а после русских народных песен пришли в восторг. Они долго жали ему руку, беспрекословно уплатили требуемую сумму и сразу поместили орган в церковь.*(18)
  
  Подобное мастерство, вместе с истинной верой, добротой и желанием понять свою паству помогли о.Иоанну привести алеутов к христианству. "Многие алеуты были крещены, но знали они о православной вере одно, что в присутствии русских надо молиться образам и, не перекрестясь, не пить водки. Почти все они верят в добрых и злых духов и поклоняются своим богам...
  Однако отсутствие у алеут стройной религиозной системы, высокая их нравственность, добрый нрав и вера в высшее Существо явились благоприятной почвой для принятия ими веры Христовой. Причину скорого и истинного обращения алеутов в христианство, надобно искать в их характере и расположении души...
  Необыкновенно сильно влечение алеутов к познанию и особенно к чтению священных книг, с появлением коих они могли целый день не бросать чтения или слушать назидания. А с появлением переведенного на их наречие Катехизиса даже старики стали учиться грамоте... Не было случая, чтобы кто-то из них избежал исповеди или причащения без уважительной причины. К службе приходят заблаговременно. Любят молиться наедине. Нет среди них ни ссор, ни драки. Обиженный никогда не ответит на обиду и только будет молчать, но все по-прежнему исполнять. Впрочем, молчание их никогда не продолжается дольше говения. У них нет обмана и воровства. Всегда поделятся с неимущим, а кто не нуждается, никогда не попросит. И за свои дары они никогда не ждут ни расчета, ни благодарности - это их закон. Истинно христианская добродетель! Терпение у алеутов поразительное. Они не станут ни жаловаться, ни роптать, как бы им тяжело ни было, будь то голод или боль, или тяжелая работа в трудных условиях. Выстаивают службу босиком зимой в нетопленной церкви и без малейшего шороха. В исполнении своих обещаний они тверды до невозможного, ничто не остановит их в исполнении обещанного. Алеут очень чувствителен к печали, но переносит все стойко и никогда не приходит в отчаяние и не высказывает своих чувств. Очень ценят благодеяние и умеют за него благодарить. Не только богатства, но и лишних вещей у них нет.
  Алеуты стойкие, бесстрашные, но никогда не льстивы и не угодливы."
  Интересно заметить, что отец Иоанн отменил обычай, когда новокрещенных одевали в новые рубашки. Он счёл это приманкой в деле крещения, так как американцы обычно носили шкуры, и новая рубашка от восприемников при крещении представляла для них очень ценный подарок. Ревностный пастырь стремился выработать в туземцах сознательное отношение к принимаемому таинству.
  Более чем на 100 лет опережая своё времи Иоанн Вениаминов ставит важный вопрос о том, надо ли стараться переводить алеутов из их привычного состояния в другое, лучшее, и отвечает: "...кажется, нет. При просвещении дикарей надо больше думать о том, чтобы научить их мириться со своим состоянием, заставить их полюбить его и, по возможности, исправить их недостатки, чтобы быть полезным всем. А переход в новое состояние, при котором и они не смогут принести пользы ни себе, ни кому-либо - такой переход есть зло. Надо оставить им свободу делать самим все, что захотят. Пожелать же можно алеутам в нравственном отношении сохранить их характер и развития в них духа христианского и укоренения веры. В отношении быта - больше лесов, тогда будет и земледелие и скотоводство, и будет поле деятельности для алеутов...
  Просвещение должно быть не только внешним - поверхностным, умственным образованием. Надо всегда думать о том, улучшится ли от этого нравственное состояние дикаря, будет ли он по-настоящему счастлив, если узнает законы вращения планет или французский язык, но для него останется скрытой цель существования мира и цель существования его самого. Выводя дикаря из этого природного отсталого состояния, надо соблюдать благоразумную осторожность, дабы вместо того, чтобы сделать его счастливым, не лишить его и того счастья, которое он имеет... Просвещение не должно быть односторонним, надо избегать опасности занести вместе с просвещением вредные обычаи и нравы цивилизованных людей. Жизнь алеутов, отличавшаяся скромностью, стремлением иметь только необходимое, удовлетворяла их, они были довольны ею и о другой не помышляли. С приходом русских они увидели новые ея условия, но так как заметно улучшить свое состояние не могли, стали проявлять недовольство. Если раньше у алеутов не было слов "прощать, просить прощения", то теперь они появились у них, и они стали воплощать их в жизнь, поняв это прекрасное правило. Но заметили они и другое - что пришельцы, принесшие это хорошее, не всегда сами выполняли его. И это отложилось в душах впечатлительных и особенно внимательных алеутов... Признаюсь откровенно, что в беседах с ними я деятельно узнал утешение христианской веры - эти сладостные и невыразимые прикосновения благодати, и потому я обязан алеутам благодарностию более, чем они мне за мои труды."
  Особое внимание Иоанн Вениаминов уделял просвещению алеутов. Он находил, что недостаточно одной устной проповеди для достижения цели. Необходимо было дать им в руки книгу на их родном языке, но они еще не имели своей письменности и тогда этот неугомонный человек, в короткий срок выучив сложнейший язык алеутов с диалектами и составив словарь, в который вошло около 1200 слов, решил создать алеутскую письменность, в основу которой он положил церковно-славянский алфавит, дополнив его надстрочными знаками, обозначающими придыхание. Разработав алфавит, отец Иоанн составил "Алеутский букварь" (унангамъ асмука) для обучения алеутов грамоте на их языке. А затем, не имея никакого специального образования, вооружённый лишь горячим желанием помочь людям, написал получившую мировую известность научную грамматику алеутского языка. Этой работе предпослано пространное предисловие, которое автор начинает так: "Составить грамматику такого языка, каков алеутско-лисьевский, я считал почти бесполезным трудом, потому что она не нужна ни для алеутов, которые и без грамматики могут сообщать друг другу свои мысли и которые, наверное, в недолгом времени совсем оставят язык свой, ни для иностранцев, из коих никто и никогда не вздумает учиться такому языку. Но, видя, с каким рвением, с какой неутомимостью многие ученые стараются собирать всякого рода сведения и как для них любопытна даже малейшая в таком роде находка, я решился составить если не полную грамматику, то по крайней мере изложить несколько правил грамматики алеутского языка в том предположении, что они, может быть, будут пригодны кому-нибудь для некоторого соображения о происхождении сего языка и для исторических догадок... если бы я и не был убежден в том, что лучше написать посредственно о том, что знаешь и чего не знают другие, нежели, зная, не написать совсем ничего, то я никогда бы не принялся за такое дело, как составление грамматики языка дикого и который скоро совсем исчезнет, тем более что и самые познания мои в нем совершенно не достаточны для того, чтобы составить грамматику".
  Иоанн Вениаминов явно скромничает. Анри писал о его работе: "Алеутская грамматика Вениаминова, одна из лучших монографий, которые мне пришлось изучать. Автор не лингвист и еще менее претендует быть этимологом... Идя следом за этим наставником, просвещенным и добросовестным, мы не подвергаемся риску сбиться с пути и с полной уверенностью можем сформулированные им грамматические правила переводить на язык современной лингвистики." Пфицмайер оценил работу Вениаминова прежде всего за точность изложения и тщательность подборки материала: "Опыт грамматики" излагает алеутский язык очень обстоятельно и содержит в себе словарь, который в противоположность другим скудным и ненадежным словарям представляет собою тщательно и правильно выполненное собрание употребительнейших слов".
  Конечным же результатом неутомимых наблюдений за климатом, вулканической активностью, флорой, фауной и этнографией населения островов явились интересные и подробные "Записки об островах Уналашкинского отдела".*(19)
  На первый взгляд кажется не совсем обычной такая всесторонняя деятельность приходского священника-миссионера, присланного для проповеди Евангелия. Но в этом и сказывается служение отца Иоанна как "апостола Америки", он принес не только религию, но и культуру, просвещение, выработал целенаправленную структуру развития американцев и вместе с тем внес неоценимый вклад в науку, до него не имевшую столь ценных и всесторонних сведений о народах Алеутского архипелага.
  Титанический труд по созданию новой письменности Вениаминову пришлось прервать в 1832г. Барон Врангель, не согласовав это ни с Главным Правлением, ни с Синодом, упросил Иоанна Вениаминова перебраться в Орегонский отдел. За ним даже специально было послан бот "Уруп" под командованием поручика Васильева. Необходимость столь срочного перевода самого образованного и хорошо подготовленного священника объяснялась просто - индейцы занялись богоискательством. В конце 1831г. трое нес персе (ними-ипуу) и один сэлиш приехали в Ново-Архангельск в "поисках христианского знания".
  Разумеется индейцев не вдруг охватила жажда окунуться в купель крещения. Чтобы понять источник такой тяги к православию достаточно взглянуть на карту. Земли нес-персе и селиш расположены восточнее территории палус и вся их торговля с побережьем шла через это племя, первым из конных заключившем взаимовыгодный союз с русскими. Торговле же с британскими факториями мешали кутене, калиспел и шитсу-умиш.
  Пока бобр был в изобилии, это не особо беспокоило индейцев. Но к 30-м гг. ценный зверь был почти выбит, притом, что обходиться без ставших привычными виргинского табака, стальных инструментов, котлов, одеял стало уже невозможно. Потому мудрые вожди решили наладить с торговцами более тесные отношения. Доказательством является то, что в это же время другая четвёрка искателей истины, с теми же целями, добрались до Сент-Луиса.*(20)
  14 октября 1832г. отец Иоанн отслужил свою первую службу в новоархангельской часовне. При том присутствовали его будущие ученики: Аликут-соте(Феофан Аликутов), Та-хин-сут (Иоанн Громов), Та-е-пес-те (Степан Воинов) и Ка-дувамиш (Кирилл Озерский). Человек необыкновенного такта и тонкий психолог, Иоанн Вениаминов сумел завоевать их доверие.*(21)
  Однако, если обыватели Ново-Архангельска расчитывали часто видеть своего священника, то они ошибались. Обвенчав и окрестив кого следовало отец Иоанн тут же отправился в свою первую экспедицию по Орегону. "Священник о.Иоанн так яро взялся за крещение диких, православную свою паству совсем забросил. Побудет тут месяц или около и снова исчезает".
  Вместе с учениками Вениаминов поднимался до Скалистых гор и британских факторий. Джон Мак-Лафлин, управляющий факториями Гудзонской компании на Орегоне так описывал встречу с отцом Иоанном. "Священник был мужественный мужчина, лет сорока пяти, умный человек, он мне понравился. Он увлекается механникой и был так любезен, что предложил свои услуги поправить два наших барометра, и поправил их весьма удовлетворительно. Несмотря на то, что он говорил только по-русски, мы успели сделаться хорошими друзьями".
  Всё же большую часть времени Иоанн Вениаминов проводил среди индейцев, изучая языки и обычаи своей будущей паствы, а в свободное время проповедуя, зачастую весьма успешно.*(22)
  "При том что они язычники, основой веры и создателем всего живого у них является Великий дух, что может очень помочь для проповедника истинной веры... Наказаний за преступления у них нет. За убийство платят убийством. Воровство не считается большим пороком - только отнимается краденое. Если кто-нибудь соблазнит чужую жену и ускользнет от ножа обиженного мужа, то платит ему чем-нибудь за оскорбление... Индейцы довольно способны, превосходят алеутов сметливостью и ловкостью в торговле. Среди них немало искусных ремесленников: стоит посмотреть на их изделия - дома, баты, изваяния фигур из аспида и дерева... способны к наукам.
  Мифы и предания показывают, что они умеют размышлять. Это доказывают и вопросы, которые задают при беседе со мною: о пятнах на луне, отчего мелькают звезды, откуда произошло солнце и светила, всегда ли они будут, о затмении солнца. А один тоен спросил у "Что будет там после - тем людям, которые здесь делают добро?" Из всего видно, что индейцы не глупы и вполне способны к восприятию образования. Особенно хорошо видно это из их молитв:
  О Великий Дух, чей голос я слышу в ветрах,
  Я прихожу к тебе, как один из множества твоих детей.
  Мне нужны твоя сила и мудрость.
  Сделай меня сильным не для возвышения над моим братом,
  но для победы над моим величайшим врагом - cамим собой*(23)
  Если сравнить способности алеутов и индейцев, то можно заметить, что смышленность последних выше, но так называемый природный ум - выше у алеутов... Алеуты почти все безсребренники, а индейцы умеют запасти продукты в достатке, быть бережливыми и расчетливыми, склонны к накопительству...
  Индейцы терпеливы, даже до бесчувствия (физически), но им трудно снести обиду и оскорбление, даже неласковый взгляд. Мстительны, но скорее от честолюбия, а не от раздражительности. Имеют стремление к независимости и свободе."
  Два года Иоанн Вениаминов изучал "просвещаемых" индейцев и даже ввёл в обращение термин "селишские языки", отметив сходство языков собственно селиш, чехалис, спокан и венатчи.*(24) К сожалению довести эту работу до конца отец Иоанн не успел. Осенью 1834г. из Санкт-Петербурга прибыл новый священник Харлампий Поляков, определённый в Ново-Архангельский приход. На просьбу барона Врангель оставить приход отцу Иоанну, а самому принять другое место, священник ответил отказом. Вениаминов же, не желая идти против указания Синода, хотел вернуться на Уналашку, тем более, что ученики его уехали продолжать образование в Иркутск. Воспротивился этому барон Врангель, по достоинству оценивший способности Иоанна Вениаминова и проникшийся к нему уважением и дружескими чувствами. В конце концов он уговорил отца Иоанна оставить мысль вернуться на Уналашку, а перебраться в Михайловскую крепость на Ситке. Несмотря на активно действующий порт и наличие церкви там ещё не было своего священника, а связь с Новороссийском поддерживалась ни в пример Уналашки, откуда можно было отправить письма лишь 3-4 раза в год.
  Однако служение и жизнь Иоанна Вениаминова на острове Ситка оказались намного труднее, чем среди кротких алеутов или желающих союза палус и нес-персе. В своих "Записках о колошах" отец Иоанн характеризует их так: "Под именем колошей известны народы, населяющие северо-западный берег Америки от реки Орегон до горы св. Илии и живущие по островам архипелага принца Валлийского и короля Георга III. Колоши по виду своему того же происхождения что и американцы с Орегона. Себя называют тлинкитами... Они храбры, когда нападают врасплох или имеют дело не с храбрыми. А от смелых бегут. Перед алеутами превозносятся своим достоинством, считая их калгами русских...
  У колошей - шаманская вера. Они верят в существование духов - эков, которых множество: каждый шаман имеет своих духов. Предписания шаманов колоши выполняют без разсуждений. Есть у них и колдуны, которые умеют портить людей и излечивать их от порчи. При том однако верховным существом они признают Эля. Считают, что он сотворил землю и человека, растения, достал солнце, луну, звезды. Он любит людей, но главное - насылает на них поветрия и несчастия. Для колошей жизнь Эля, его дела и поступки - единственные догматы веры и правила жизни. История появления Эля такова: жил когда-то человек, который имел жену и сестру. Жену он очень любил и не позволял ничем заниматься, а уходя, запирал в ящик, так как ко всем ее ревновал. Сестра его имела несколько сыновей, которых тот человек истреблял, если кто-то из них обращал внимание на жену. Мать сыновей очень горевала о смерти детей, но не могла помочь им ничем. И вот однажды она поделилась горем с касаткой (род китов), и та дала ей совет. Она сказала, чтобы женщина зашла в воду, достала со дна камешек, проглотила его, запила водой. Так она и сделала. Через восемь месяцев у нее родился сын - Эль. Когда он вырос, мать ему все рассказала. Он пошел в дом дяди, открыл ящик и увидел его жену. За это дядя утопил Эля, но тот по дну моря вышел на берег. Много насылалось бед на Эля, но он был неуязвим. Эль добыл для людей огонь и воду.
  История мифа и преданий колошей бред ума человеческого и смесь вымыслов, догадок, преданий, событий и сказок и все же здесь видны искры света. Имя Бога - Эль - близко по созвучию к одному из еврейских имен Бога. Его чудное рождение от девицы без мужа, гонение от своих, насильственная смерть и избавление от нее своей силой, оживление умерших, принесение света на землю, уход его туда, где восходит солнце и его вечное пребывание - все это не показывает ли, что история Эля - библейские события, искаженные вымыслами...
  Существует у колошей и предание о Кануке - таинственной личности без начала и конца, могущественнее самого Эля."
  Ко времени прибытия отца Иоанна на Ситку там насчитывалось 835 христиан, в большинстве русских и креолов. Крещеных колошей было только 20 человек. Необыкновенное упрямство колошей, их независимый образ жизни при большом влиянии шаманов, а отчасти и древняя вражда против русских как завоевателей, являлись препятствием для христианизации края.
  "Если бы в том (1834) году стал я внушать колошам истины веры Христовой, они бы не приняли их. Чтобы колоши смогли окончательно убедиться в превосходстве православия и со вниманием прислушиваться к Слову Божию, нужны были особые причины. Хотя я прибыл в Ситку в конце 1834 г., однакож... не успел даже ознакомиться с колошами, потому что другие дела не позволяли мне заняться ими... разные обстоятельства и случаи... и какое-то нежелание и неохота удерживали меня, заставляя откладывать это намерение день ото дня...
  Я дал себе напоследок твердое обещание непременно по окончании святок, т. е. 7 или 8 генваря начать свое дело - и кто не подивится судьбам Провидения, - 3 генваря вдруг появилась у колошей оспа, и прежде всех в той самой юрте, с которой мы думали начать наши посещения. Если бы я поспешил приступить к моим беседам с колошами до появления оспы, тогда, наверное, всю беду и вину их гибели возложили б на меня, как на русского шамана или колдуна, который напустил на них такое зло, и тем более что до меня нога русского священника почти не касалась их порога не только с намерением благовествования мира, но даже из простого любопытства. Последствия такого неблаговременного посещения моего были бы ужасны... вражда против русских могла бы ожить снова... я мог быть убит ими... но это ничто в сравнении с тем, что могло быть... это могло бы заградить дорогу еще на полстолетия благовестникам Слова Божия... Много бы протекло времени пока колоши могли бы вполне убедиться в преимуществе наших понятий без содействия особенных причин, в каких бы ни были мы с ними дружественных сношениях.
  Оспа унесла много жизней, как ни старались колоши остановить ее с помощью шаманов но она совсем не тронула русских. Рассказывают, что колоши даже подкладывали в провизии, которые продавали в редут, оспенные струпья. Тогда они стали приходить к нашим докторам с просьбой сделать противооспенные прививки себе и детям.
  После этого случая в летописях колошей вера их в шаманов поколебалась и я обратил мое слово к колошам... теперь мне уже менее трудно было убеждать их в истине, или, по крайней мере, я получил удобные случаи говорить с ними. Они приняли меня уже не как врага своего, но как человека, который знает их лучше и более, и слушали меня со вниманием и откровенно рассказывали мне свои обычаи и веру и не препятствовали собратьям креститься и на крестившихся смотрели как на более знающих. ...многие же колоши еще не скоро соглашались принять веру Христову, так как думали, что тогда сделаются, подобно алеутам, калгами русских. Приходилось ждать, пока они сами убедятся в противном."*(25)
  В остальном же, главной трудностью своей работы отец Иоанн видел в отсутствии национальной тлинкитской письменности. И вновь Иоанн Вениаминов положил много трудов для того, чтобы появились книги на тлинкитском языке. Колошский язык не похож ни на один из европейских языков и он совсем отличен от алеутского. Источников для его изучения ещё не существовало но отец Иоанн сумел им овладеть. Он не терял ни малейшей возможности, чтобы узнать значение того или иного слова или не известное ему предание. Итогом трёхлетнего труда на основе обширного, заботливо и бережно собранного, где только возможно, материала, стала книга "Записки о колошах", включавшая в себя также "Колошенскую грамматику".
  При своем энергичном характере Иоанн Вениаминов находил время и на кипучую хозяйственную деятельность, и на обучение детей различным ремёслам, которыми он владел. В часы же краткого досуга отец Иоанн занимался любимой механникой и сам сконструировал часы для колокольни ситкинской церкви, которые остались исправными в работе и после того, как колокольня накренилась.*(26)
  Имея пятнадцатилетний опыт служения, Иоанн Вениаминов убедился в том, что нужды колоний в духовном и образовательном отношениях так велики, что только при существенной поддержке из России можно надеяться на их удовлетворение. Он решил остановиться на трех задачах: представить в Святейший Синод подробный план утверждения в Америке православия, предложить Русско-Американской компании план улучшения условий для обучения ее жителей, а также получить одобрение Святейшим Синодом переводов богослужебных текстов на американские языки.
  Получив благословение Иркутского епископа Нила и получив от него рекомендательные письма к членам Святейшего Синода, 8 ноября 1838 г., он отправился в путь на барке "Севастополь" под командованием капитан-лейтенанта Беренс. Спустя 7 месяцев и 14 дней благополучного плавания, 22 июня 1839 г. он прибыл в Кронштадт.
  "Небогатый, неизвестный, без связей, без поддержки, из дальней Америки священник церкви в порте Ситха на Алеутском острове (владение Российско-Американской компании) прибыл в Петербург в надежде обратить внимание Св.Синода на жалкое положение своей полудикой паствы. Никем не знаемый, всем чуждый иерей у многих порогов постоял, в многие двери постучался; но везде его встретила холодная вежливость и совершенное равнодушие к его пустынной стороне".
  Однако две серьёзные работы по этнографии, напечатанные в журнале "Сын отечества", привлекли к Иоанну Вениаминову внимание митрополита Санкт-Петербургского Серафима и обер-прокурора Святейшего Синода графа Протасова. Представленный им обстоятельный доклад "Обозрение Православной Церкви в Российской Америке" с рекомендациями для улучшения существующего положения, а также величественная внешность отца Иоанна произвели на принимавших его приятное впечатление. Особый интерес вызвали его увлекательные рассказы о делах далекой Американской Церкви, о населявших те места аборигенах. Обер-прокурора это так заинтересовало, что он просил отца Иоанна бывать у него и не в приемные часы.
  Сделать доклад Святейшему Синоду о цели своего приезда, о положении дел в Американской Церкви отцу Иоанну не удалось по причине отпускного времени членов Синода; велено было явиться только к осени. Пользуясь временем, отец Иоанн получил разрешение печатать свои переводы и труды и занялся их подготовкой.*(27)
  Осенью, наконец, Святейший Синод вернулся с каникул и отец Иоанн смог представить свой доклад. Его умение по-деловому и вместе с тем красочно и живо обрисовать обстановку в Американской Церкви, трудности, которые испытывали русские миссии, рассказы о новокрещённых племенах, - все это пришлось по душе членам Синода, и, более того, возбудило в них живое участие. Отец Иоанн был повышен в чине, а 25 декабря 1839г. вышел указ о награждении "Протоиерея священника церкви Св. Михаила Архангела, что на острове Ситхе, Иоанна Вениаминова орденом Святой Анны 2-й степени".
  Синод одобрил и мнение отца Иоанна касательно усовершенствования церковно-образовательной жизни в Америке. Было решено увеличить число священников, учредить духовные училища. Синод согласовал вопрос об увеличении денежных средств на содержание духовенства; были выделены дополнительные ассигнования.
  В разгар этой кипучей деятельности, которой отличался Иоанн Вениаминов на любом месте, в любом деле и всю свою жизнь, пришла скорбная весть о смерти его супруги. И отец Иоанн подал в Святейший Синод прошение: "Имею я желание вступить в монашеское звание, не уклоняясь, впрочем, от назначенного мне служения при новопросвещенных и просвещаемых христианскую верою, в Российско-Американских владениях." 29 ноября 1840г. в Троицком подворье, в церкви преподобного Сергия отец Иоанн был пострижен митрополитом Филаретом в монашество с именем Иннокентий.
  Исходя из грандиозных масштабов развернувшейся миссионерской деятельности в Америке, Святейший Синод разработал и представил на утверждение проект образования новой епархии. Утверждены были одновременно и проект, и новый к епархии епископ с титулом Североамериканский, Камчатский и Курильский. 1 декабря 1840г. император утвердил проект и кандидатуру, а 13 декабря в палате Святейшего Синода состоялось "наречение архимандрита Иннокентия во епископа". С этого дня Камчатка, Охотская область и приходы Российско-Американской компании были "отчислены от Иркутской епархии в самостоятельную Североамериканскую с кафедральным городом Новороссийском на острове Ванкувер-Квадро".
  
  
  
  
  1* А.Берг известен в академических кругах своими антиклерикальными воззрениями. В данной главе, посвящённой начальному этапу продвижения православия в Америке, он частенько позволяет своим эмоциям взять верх над холодной логикой учёного, делая исключение лишь для о. Иоанна Вениаминова, которого справедливо считает крупнейшим учёным-лингвмстом. Поэтому редакторы позволили себе ввести большое количество примечаний, взятых из работ Михаила Зиновьевича Винокурова. Следует подробнее рассказать об этой семье, оставившей значительный след в истории Рус-Ам. Прадед М.З.Винокурова был дьяконом в Охотске и под влиянием о. Иоанна Вениаминова отправил своего сына Георгия, деда Михаила Зиновьевича, миссионером в Америку. Он участвовал в Канадском походе и был награждён наперстным крестом на Георгиевской ленте. Впоследствии стал инспектором семинарии в Новороссийске и благочинным. Все три его сына пошли по его стопам. Отец М.З.Винокурова пять лет был начальником Чукотской духовной миссии в Нижне-Колымске, самой тогда северной миссии в мире, а затем, до самой смерти, духовником семинарии в Якутске. Два его старших сына так же получили духовное образование, а Михаил Зиновьевич закончил университет и, с помощью родственников, получил место преподавателя латыни и древнегреческого в Новороссийской семинарии, инспектором которой был его дед. На войну отправился вольноопределяющимся и в чине прапорщика участвовал в Галиопольском десанте, где был тяжело ранен. После выздоровления вернулся домой и был назначен директором библиотеки Ново-Архангельского университета, занимаясь историей и библиографией Рус-Ам. Ему удалось собрать и сконцентрировать в библиотеке церковные архивы, в том числе весь старинный архив духовного правления за период, когда в Рус-Ам еще не было Консистории. Михаил Зиновьевич участвовал в политической жизни и, будучи активным членом Партии старовояжных, смог собрать значительные финансовые средства, которые позволили его старшему брату Иннокентию вывезти из советской России почти все архивы РАК.(Ред.)
  
  2* Об Иософате митрополит Гавриил писал обер-прокурору Синода Мусину - Пушкину 17 сентября 1793г. следующее: "Я изыскал благонамеренного для сего дела человека в пустынном и общежительном Валаамском монастыре иеромонаха Иоасафа. От роду ему 36 лет. Монах полагающий, как игумен Валаамский пишет, свое богатство в нестяжании и на сие богоугодное дело определяет себя единственно подвигу распространения закона христианского в народах непросвещенных истинами Евангелия".
  Архимандрит Иоасаф находил время и для научных занятий, составив топографическое, климатическое, статистическое и нравственное описание острова Кадьяк, в котором обобщил свои наблюдения за местной природой, бытом и нравами жителей ( это сочинение было напечатано в 1805 году в октябрьском номере журнала "Друг просвещения").
  Показательна малоизвестная история якобы случившаяся перед его отъездом в Америку. "На прощание он(Иосаф) побывал у себя на родине в Тверской губернии, попрощался с родственниками. В Кашине, проходя мимо топкого места, он вдруг заметил тонущего пьяного мужика. Не имея под рукой ни веревки, ни подходящей доски, Иоасаф снял с себя свою единственную шелковую рясу и с ее помощью вытянул из топи незадачливого пьянчугу. Банальному, на первый взгляд, эпизоду люди, жившие в конце XVIII веке, придали глубокий смысл: топкое болото, по их мнению, олицетворяло то бездуховное состояние, в котором пребывали обитатели далекой Америки, а поступок Иоасафа символизировал собой стремление вызволить несчастных из плена язычества". Даже если история эта всего лишь легенда, характерно, что рассказывают её именно об Иоасафе, который никогда более в тех местах не появлялся.
  3* Окончательный состав миссии, выехавшей из Москвы 22 января 1794 г., был таков:
  архимандрит Иоасаф
  Иоасаф (в миру Иван Ильич Болотов) родился, согласно некоторым источникам, 22 января 1761г., но в цитировавшемся докладе митрополита Гавриила упоминается, что Иоасафу 36 лет, то есть он родился в 1757г., в деревне Стражковая Тверской губернии. Сын сельского священника, он принял монашеский сан в 1786г. Как глава миссии Иоасаф был посвящен в сан архимандрита.
  иеромонах Афанасий
  в миру Антоний Семенович Михайлов, сын крепостного, родился в 1758г. в Москве, постригся в монахи в Валаамском монастыре в 1788г.
  иеромонах Ювеналий
  в миру Яков Федорович Говорухин, родился в Екатеринбурге в 1761г., офицер артиллерии, по некоторым источникам - горный офицер, постригся в монахи в 1791г.
  иеромонах Макарий
  из Коневского монастыря, или Коневицы (Матвей Александров, крестьянский сын из Орловской губернии, родился в 1750г.),
  иеродиакон Нектарий
  в миру Федор Дмитриевич Панов, сын купеческий, родился в 1762г., иеродиакон Александро-Невской лавры
  монах Герман
   из купеческой семьи, год рождения точно не установлен - 1757 или1759г.
  "Я их избрал из пустынных монастырей, и [они] по привычке к уединенной жизни ничего не требуют".
  К рождеству монахи, избранные для миссии, оставили свои обители - Валаамский и Коневский монастыри - и прибыли в Петербург. Как заметил митрополит Гавриил, "...на них ничего не увидел, кроме кафтанов из мужицкого сукна и ряс монашеских, но дальность пути требует, чтоб они имели по крайней мере шубы и постели получше и закупили сколько-нибудь мелочей".
  Синодом была выдана специальная инструкция из 19 пунктов. В них миссионеры обязывались проповедовать только по Евангелию и Апостольским деяниям и только основные принципы: "что есть Бог и он дал человеку закон" и кратко, что этот закон "творить дела добрые". Учение должно было предлагаться новопросвещаемым "на рассуждение добровольное отнюдь не угрожая ничем, ниже приводя к тому насилием каковым либо". Нельзя было также требовать строгого исполнения церковных обычаев, например многонедельного поста (пункт 8). В пункте 17 еще раз говорилось о том, что при обращении в православие никакое насилие, даже моральное, неприменимо и что нужно привлекать иноверцев личным примером "быть тебе завсегда трезвенну, целомудру, благоговейну, чинно кротку, любовно снисходительну.
  Также, помимо инструкции от Синода, Иоасаф получил личное "Наставление" от митрополита Гавриила, состоящее из 24 пунктов. Иоасаф нес ответственность за всех своих подчиненных, за их образ жизни, духовное благосостояние и поведение. Он мог посвятить в монахи тех послушников, кто захочет этого, но только с разрешения архиепископа Тобольского или Иркутского. Иоасаф имел "духовное правление" над всеми сынами церкви, включая вновь посвященных; мог "по духовным делам чинить разбирательства, обидимых защищать"; обязан был записывать в особую книгу протоколы над специальной печатью и детальный рапорт направлять прямо в Синод. В свете последующих событий становится очевидно, что миссионеры, заступаясь за алеутов и выступая против эксплуатации аборигенов компанией, опирались на полученное "Наставление". Это стало особенно ясно, когда после гибели Иоасафа осиротевшие монахи, приводившие кадьякцев к присяге императору Александру I и подвергшиеся за это гневу управляющего колонией Баранова, подали жалобу непосредственно в Синод.
  При миссии отправлялись послушники, но ни их число, ни имена в архивных документах Синода не указаны. По разным источникам было установленно, что послушников было четверо, а также их имена и дальнейшая судьба троих. Один из них был брат иеромонаха Ювеналия, принявший монашеский сан в Иркутске. Вот что сообщал Синоду по этому поводу митрополит Гавриил, основываясь на письме архимандрита Иоасафа из Иркутска от 1 мая 1794 г.: "... по неотысканию к Свите своей еще белого священника, и в рассуждении того, что иеродиакон отправлен с ними только один, находящегося с ними в числе послушников с вечным уволнением бывшего нерчинских заводов унтер-шахмейстера Михаила Говорухина он архимавдрит постриг с наименованием Стефаном, а преосвященный Иркутский посвятил его в иеродиакона".
  4* Где-то по дороге к монахам присоединился подполковник Николай Петрович Резанов, тоже ехавший в Иркутск. Вскоре митрополит Гавриил получил от него длинное письмо, в котором Резанов пел дифирамбы всем членам миссии. В протоколе заседания Синода от 6 декабря мы находим следующую запись: "А сверх сего помянутый синодальный член преосвященный Новгородский объявил Святейшему синоду о дошедшем до него чрез бывшего в Иркутске в то время, как и показанная духовная свита там находилась, подполковника Резанова засвидетельствование, что сия свита порядочным и благочинным своим в пути поведением изъявляет к сему богоугодному подвигу отличную ревность поелику и от Иркутска жителей приобрела к себе уважение и любовь, что из Иркутска препровождаема была с великим к ней усердием и даже со слезами...".
   "В Охотск прибыли мы июля 1 дня без приключениев лишь по охотской дороге в верхней езде напали на нас медведи".
  5* Баранов, поставленный компаньонами проследить за размещением миссии и обязавшийся оказывать миссионерам необходимое содействие, священнослужителям нисколько не помогал священнослужителям.
  Начнем с того, что монастырское подворье не строилось. Братия жила в общей рабочей казарме, и только для Иоасафа была отведена отдельная каморка. Баранов не позаботился о том, чтобы рядовые работники были обеспечены одеждой и пищей, и зимой 1794/1795 гг. в миссии случился голод. По словам Иоасафа "даже прошившая юкола и две собаки были съедены". Он обвинял Баранова в бесхозяйственности и в том, что рядовые работники не были обеспечены ни пищей, ни одеждой. Духовные "собирали ракушки и всяких улиток, проходя в поисках верст по пяти", хотя Баранов и его фавориты голода не чувствовали. Средств к существованию у духовных не было. Правитель рекомендовал, чтобы они зарабатывали себе на хлеб рукоделием, продавая всякие изделия и покупая у компании продовольствие. На это, как писал Иоасаф, у духовных не было ни средств, ни времени. Дров для личного употребления у рядового люда не было, лес собирали ночью после работы, иногда ломали части строений на дрова или тащили из кузницы.
  Постройка церкви шла медленно. Школы для алеутов не обустраивались. В письме Шелехову от 18 мая 1795 г., Иоасаф открыто обвинял Баранова в том, что он не оказывает миссии поддержки и вообще промышленники чинят миссии препятствия, лишь бы не допустить алеутов к крещению. "А причина тому та, что жизнь их развратная. Я едва мог убедить некоторых жениться. А прочие и слышать о том не хотят. А девок держат все публично. Да еще не по одной, что служит к великой обиде американцев".
  Хотя, возможно причина недоброжелательности "барановских промышленников" по отношению к миссионерам несколько глубже. Миссия во главе с Иоасафом представляла собою власть российской церкви, Синода и царя на Аляске. А крещение было своеобразным подчинением государственной власти. На Аляске Баранов был сам себе хозяином и управлял алеутами по - своему, а миссия посягала на его права.
  6* На Кадьяке было крещено несколько тысяч алеутов, кадьякцев, жителей п-ова Аляска, чугачей, кенайцев. Иоасаф послал поименный список архимандриту Иркутскому 18 ноября 1796г. Не были забыты и русские: "То креститься приходят, то венчаться, кто поучаться закону, и никого оскорбить отказом не хочется, притом же и русские нужды имеют: поговорить и исповедаться...".
   "Американцы к крещению идут весьма охотно, - пишет о. Герман игумену Назарию. - На Уналашке, во время проезда сквозь Алеутские острова, неволею в одну бухту противным ветром нас загнанных, алеуты своею ловкостию и желанием крещения весьма нас удивили". Архимандрит Иоасаф, руководитель миссии, испытывает глубокую духовную радость при виде плодов своей деятельности: " За наши святые молитвы мне Бог создал братство доброе и любовное; впредь не знаю, как Бог укрепит, а теперь все хорошо".
  Архимандрит Иоасаф писал своему бывшему игумену Назарию Валаамскому: "... Отец Макарий Коневский сверх моего чаяния по здешнему месту весьма способен. Я думал, что и не доедет, а он половину острова [Кадьяка] объехал, крестил и венчал... Афанасий тут учится службе, а больше за огородами ходит, да землю роет. Отец Нектарий также добрый иеродиакон. Ювеналий довольно рачителен, а брат его, произведенный в Иркутске в иеродиаконы, отец Стефан, хотя и молодой человек, но такой добрый, простонравный, услужливый и умный, что хотя бы из Валаамского братства выбрать, так и днем с огнем наищешся столько способного к здешнему месту".
  7* "В. пр-во, м-вый г-дрь!
  Отцы здешней миссии начали производить опыты по части земледелия еще с 1795 года, сеяв морковь, лук, горчицу, мак, репу, табак, садив картофель, редьку, свеклу, брюкву, капусту, огурцы, арбузы, тыквы, дыни, горох огородный, кукуруцу, которая в России называется огородною пшеничкою, подсолнечник и иные огородные цветы. Из всех оных овощей плодами обрадовали трудников только картофель, редька и репа, а прочих хотя всход и появился, но вскорости все исчезло. В 1796 году, оставив прежние огороды по неудобности земли к урожаю, делали опыты на других местах, употребив при том старание о удобрении земли навозом. Кроме посредственного урожаю картофеля, репы и редьки была серая капуста без вилков и брюква. В 1797 году еще делаемы были опыты на старом алеутском жиле, где даже родилась свекла, хотя небольшой величины; репа была довольна крупна - самая большая до 10 фунтов; картофеля и редьки был самый лучший урожай. Узнав самым опытом, что морская капуста очень способствует к удобрению земли; в том же году садили чеснок, который, по замечанию, родиться может. ...апреля 25-го дня посеяли 10 фунтов ячменя и 10 фунтов пшеницы в одно время на разных землях, т. е. на удобренной навозом, на простой и на старом алеутском жиле; соломою и колосом хорош тот хлеб, который посеян на навозной земле и на старом алеутском жиле. Ячмень начал колоситься ранее, и потому подает надежду к скорейшему созрению; а пшеница гораздо позже и потому к вызреванию мало дает надежды. Время откроет, каков воспоследует успех от сих начатков. С истинным почтением имею честь быть и проч.
  Августа 10-го дня. Павловская Гавань."
   "Все они по мере сил своих старались о учении здешнего народа; собственными трудами развели огороды, с коих в иной год получали до осьмидесяти четвериков картофеля, репы и редьки тоже в довольном количестве. Из картофеля делали муку, репу, изрубив на мелкие части, квасили, недостаток соли пополняя морскою водою, и употребляли чрез всю зиму и лето вместо капусты. Остающимися избытками своих трудов вспомоществуя бедным жителям и по должности проповедников имея ласковое обращение, впечатлели в умах американцев доброе о себе мнение.
  В прочее время от досугов своих занимался сочинением и оказыванием проповедей на господские праздники, высокоторжественные и некоторые воскресные дни, упражнялся в переводах Бурдалу и Блера с французского на российский язык; приуготовил учителем для кадьякского училища иеродиакона Нектария, который имеет великую охоту и способность к наукам, особенно к механике. До приезда моего он сам без руководства выучился сам делать часы стенные."
  Из писем-отчётов о.Гедеона.
  8* В письме Шелихову на 18 с лишним страницах, датированном 18 мая 1795г., архимандрит прямо говорит, что Баранов не оказывает поддержки. Постройка церкви шла медленно, походная церковь еще не была создана. "Вообще с приезда моего в гавань ничего почти не усматриваю, чтоб было учинено в сходственность Ваших добрых намерений". Иоасаф сообщал, что барановские промышленники стараются не допускать американских жителей к крещению. Отношения с Барановым, очевидно, были весьма напряженные. "Не могу узнать, приезд ли мой или Ваши колкие выговоры г-ну Баранову взбесили его". Иоасаф обвинил Баранова в травле и "вооружении" промышленников против миссии и посельщиков и в том, "что все государственные виды перетолковываются им в другую сторону". Не поддерживал Баранов и эксперименты с огородничеством. Школа, основанная Шелиховым, пришла в упадок.
  По словам архимандрита, "Баранов вместе с Яковом Егоровичем (Шильцом) поучал промышленников французским вольным мыслям и многие из Них вступали в споры и смеялись над духовными". С другой стороны, "многие промышленники, среди которых были добрые люди, ругали братию как сообщников компании". Ходили слухи, будто Баранов говорил, что архимандрита нужно было "на тот свет отправить, а прочих как мух передавим". "Он довольно уж на тот свет отправил людей, - добавлял Иоасаф. - Так не дрогнет рука и на меня. Нынешнею Пасхою одного каюра с барабанным боем загонял китовыми усами сквозь строй до смерти."
  Почему же чинились препятствия к крещению американцев? Ведь "...каюра остается каюрою, аманат аманатом, и каждый промышленный у своей должности". Но уже к маю 1795г. архимандрит был принужден испрашивать разрешения у Баранова на бракосочетание алеутов. Монастырское подворье не строилось, братия жила в общей рабочей казарме, где жили "вояжные с б...", и только самому Иоасафу был отведен "покоец".
  9* 12 июля 1796г. о.Ювеналий на боте "Екатерина" дошёл до Константиновского редута. Взявши в селении Чекутук двух проводников и толмача Никиту о.Ювеналий объехал Кенайский залив, перешел к верховью р. Кускоквим и пустился вниз по течению. Когда он добрался до селения Квингагах, навстречу ему вышли два представители племени Илиамн.
  "Один из них был брат вождя, Катлев, и он спросил какие товары привез монах. Но тот сказал Катлеву.
   -Я пришел не торговать, а сделать из племени Илиамн лучших людей.
  Катлев ответил, что самый худой человек среди илиамнов сам вождь и попросил монаха исправить его. Вождь Шахмут встретил гостя дружелюбно и поселил в своей хижине, в которой жил сам Шахмут, его десять жен и множество детей. Спали все вместе и нисколько не стеснялись друг друга. Вождь предложил монаху одну из своих жен...
  Когда монах крестил Никиту, все племя с изумлением смотрело на это "колдовство", и люди спрашивали друг друга о том, как долго после крещения может Никита прожить. Но потом и другие начали креститься. Крестился и сам вождь с именем "Александр".
  Монах потребовал, чтобы вождь отказался от своих десяти жен. Чем больше он это требовал, тем больше его ненавидели , а потом устроили заговор. Однажды ночью подослали к монаху женщину, которая его соблазнила и позор его стал известен всему племени.
  Однажды монах застал Александра за любовными деяниями сразу с двумя женами и потребовал от вождя, чтобы он жил не с десятью, а только с одной женой. Тогда Александр выгнал монаха из дома и ему пришлось жить в палатке. Крестившийся к тому времени Катлев начал кричать, что крещение не улучшает людей. Даже сам вождь не стал лучше.
   - Ты все врал! - кричал Катлев на монаха.
  Они решили убить монаха и однажды вождь и его брат ворвались в палатку. Они плевали монаху в лицо и на его иконы. Вождь своей дубиной избил его, а Катлев отобрал и унес его одежду. Тогда другие воины начали избивать монаха. Один из них нанес ему смертельный удар в сердце и тот упал мертвым. Когда они уходили, монах поднялся и пошел за ними. Тогда илиамны снова убили монаха и пошли, а он опять за ними. Тогда они изрубили его труп на мелкие куски и разбросали их. Монах после этого уже не вставал. На том месте, где валялись куски трупа, поднялся к нему дымный столб в знак того, что пролилась кровь праведника. С тех пор люди илиамн не принимают монахов."
   "Он обращал нас к своему Богу, а мы... привязали его к дереву; но уже совсем мертвый три раза восставал и снова начинал убеждать нас, доколе, наконец, не отдали мы его на съедение нашим соседям(волкам)".
  
  10* Макарий на Уналашке также встретил очень серьезные препятствия в своей миссионерской деятельности, которую он мог проводить только под защитой промышленников компании иркутских купцов Киселевых. Когда 25 июня 1796г. судно Киселевых отправилось в Охотск, Макарий был на борту вместе с тремя спутниками: уналашкинским тоеном Елисеем Пупышевым и двумя алеутами-переводчиками. Они ехали жаловаться по инстанциям о бесчинствах промышленников и о притеснениях местного населения.
  В июле 1797г. иеромонах Макарий вместе со своими спутниками-алеутами прибыл в Охотск и подал жалобу коменданту князю М.И. Миницкому. Макарий позже в своем рапорте Синоду утверждал, что агенты Компании Никифор Шмалев и Сидор Шелихов пытались удержать его в Охотске или насильно вернуть на Кадьяк. Он спешил в Иркутск, но, опасаясь компанейских репрессий, отправил из Якутска прямо в Синод подробное обвинение в жестоком обращении с алеутами и оскорбительном поведении по отношению к миссионерам и к нему лично передовщиков Компании. По прибытии в Иркутск Макарий немедленно явился к архиепископу Вениамину, подал рапорт о своей деятельности на Алеутских о-вах и лично и подробно доложил все преосвященному. Он представил также поименные списки и сборные статистические данные о крещениях и бракосочетаниях, им совершенных: 2472 души с 25 островов крещеных, 536 пар алеутов и 36 пар русских с алеутками обвенчанных. Весь этот материал был переслан из Иркутской консистории в копиях в Синод. Выслушав Макария, преосвященный Вениамин послал губернатору собственноручную записку о том, что Макарий отпущен в Петербург и чтобы ему выдали документы на свободный проезд. Эта записка сохранилась вместе с губернаторским паспортом, который мы приводим с сохранением орфографии оригинала:
  "По Указу Его Величества Государя Императора Павла Петровича Самодержца Всероссийского и прочая, и прочая, и прочая Следующий отсель в Санктпетербург выехавшие с Алеутских островов тоен Каголух, по крещении Елисей Пупышев, Алеуты толмач Суканикатнаху, по крещении Николай Луканин, Чангисунаху по крещении Никифор Свиньин и с ними Американской миссии иеромонах Макарий должны предстать пред высокомонаршую особу Его Императорского Величества от Иркутска по тракту с учрежденных почтовых станцов давать без задержания постановки из почтовых четыре лошади с проводниками, и в проезде их оказывать всякое законное вспоможение получая от них прогоны ще и как следует по указам Дана за подписанием моим и с приложением печати в Иркутске Декабря 19-го дня 1797 года."
  11* Компания не спешила доложить в Синод о гибели епископа и его свиты и продолжала принимать 4035руб., отпускаемые ежегодно из казны на содержание миссии. Баранов же не оказывал монахам никакой поддержки и, пользуясь отсутствием авторитетной церковной власти, почти полностью пресек их контакт с американцами. 31 июля 1802г. монахи направили обстоятельную жалобу в Синод. Опять миссионеры писали об эксплуатации Барановым местного населения, о жестоком обращении и о том, что местные жители, подданные российские, лишены своих прав. Опираясь на указ 1796г. о том, что все вольные подданные империи должны быть приведены к присяге новому государю, монахи попытались привести к присяге кадьякских тоенов. Баранов отказал, грубо оскорбив иеромонаха Афанасия, и, когда монахи все-таки сумели привести нескольких алеутов к присяге, заключил последних в тюрьму и приказал разыскивать успевших бежать. Монахи сообщали, что переводчик Осип Прянишников и подпоручик Талин, вставший на их сторону, подверглись смертельной опасности.
  Можно предположить, что эти жалобы, которые вез Талин, вызвала вскоре выдачу особых полномочий кафедральному иеромонаху Александро-Невской лавры Гедеону, отправившемуся в 1803г. на Аляску с посольством Н.П.Резанова, а также породила запросы, направленные главному правителю РАК о состоянии миссии, о судьбе епископа Иоасафа и о распределении сумм, отпущенных на миссию.
  Иеромонах Гедеон прибыл на Кадьяк на барке "Тверь" под командованием Лисянского в 1804г. и прожил на острове до мая 1807г. Во время путешествия и потом в 1805г. на Кадьяке ему довелось иметь дело с Резановым. Отношения их были двойственные. Резанов льстил Гедеону в лицо, хвалил миссионеров, а в то же самое время порочил их в письмах в Главное правление и сетовал, что монахи "не поддерживают виды компании" и отказываются понимать, что многие мероприятия служат "государственной пользе".
  Отчёты Гедеона не принесли облегчения аборигенам, хотя сведения содержали вопиющие. Например описание, каким путем выгоняли несчастных алеутов в ситхинскую партию. "Промышленные, стоя с заряженными ружьями, расклали подле жил розги, линьки, колодки и рогатки, говоря: "Кто не хочет ехать в партию, тот пусть себе избирает любое". В сие время некто начал отговариваться, вдруг его схватили, обложили железными кандалами, секли до тех пор, пока захрипел и едва мог сказать: "Еду"...
  По причине вышеописанных отяготительных компанейских работ алеуты по всем жилам в зимнее время претерпевают великий голод; съедают нерпичьи пузыри, в коих хранят жир и кислую икру красной рыбы, лавтаки, мауты и прочие из жил сделанные вещи за неимением ракушек и морской капусты, когда лайда покроется льдом. Сострадательный человек едва может удержаться от слез, увидев в таковом положении сих несчастных, кои более похожи на мертвецов, нежели на живых людей. По отъезде мужей в партию жены с малолетними детьми, дряхлыми стариками и старухами, как за неимением байдарок, так и за наложенными от компании на лето оброками относительно чистки рыбы, копания сараны и собирания ягод не могут и не имеют времени запасти для себя нужного на зиму корма; и потому часто случается, что многие умирают от голода. Все сие не есть ли отяготительнее и разорительное ясака, который с 1794 года не собирается? И есть ли знак ласкового и дружеского обращения? Слова "ласковое и дружеское обращение" всегда обращают первое место на губах и бумагах компании, а не на самом деле...
  Женщины в утробе, а иногда и после, убивают младенцев для того, чтобы избавить их от мучения компании. Текущего года зимою на жилах острова Шалитока матери от 8 до 10 лет ребят нарочито не стали кормить и голодом уморили, чтоб не были работниками русских".
  "М-вый г-дрь Иван Иванович!
  Острова Ситхинок жила Убагуика Николай Чунагонак Кривой болен опасно горлом, от которого провалилась рана уже на затылке, нижняя губа отгнила, еще раны на ногах, в груди хрип и потому говорит немо. Такового-то несчастного страдальца выслал Артамонов в партию для промысла птиц. Посудите сами, м-вый г-дрь, какой он ловец в столь жалостном положении и какую он принесет прибыль компании? Сжальтесь, пожалуйста, над сим расслабленным, прикажите лучше отослать его в целительную купель, т. е. кажим. Он человек молодой, по излечении будет компании полезен. А таковым сострадательным поступком сделаете честь человечеству и меня чувствительно одолжите, не презрев моего прошения. Твердо уповая на великодушие ваше, с истинным моим к вам почтением имею честь быть в проч.
  Подпись 1805-го, июня 8 Дня.
  12* Иеромонах Гедеон разрешил Нектарию вернуться по болезни в Россию. Он покинул Кадьяк в 1806г. После отъезда Гедеона в 1807г. миссия, состоявшая теперь только из монахов Германа и Иоасафа и бедного душевнобольного иеромонаха Афанасия (по всей видимости, страдавшего от маниакально-депрессивного расстройства), была доверена Герману. Афанасий, страдавший периодическими припадками буйства, в результате чего его даже сажали на цепь, был глубоко любим и русскими, и алеутами, из-за которых он даже рисковал жизнью, спасая их от гнева Баранова. Позже его здоровье несколько улучшилось. Он переехал на о-в Афогнак, куда к нему многие ездили за благословением. Он также отправлял службы в церкви и исправлял требы в Павловской гавани. Когда в 1825г. на Кадьяк приехал "белый" священник Фрументий Мордовский, относившийся к старым миссионерам весьма негативно, Афанасий был уволен и выбыл в Россию, где вскоре умер. Монах Иоасаф, усердный огородник и эконом, умер в 1823 г. на Кадьяке. Герман ушел у уединение на Еловый остров. Со временем он помирился с Барановым и не держал на него зла.
  13* "Капитан Ю.Ф. Лисянский и мичман В.Н. Берх - люди нрава беспокойного, много мне причиняли обид, от коих лекарством моим было великодушное терпение. Прохожу и теперь молчанием многократное воспрещение в воскресные дни и господские праздники отправлять службу Божию, на море единственную утеху Бога ведающих; стыжусь упоминать о разных язвительных насмешках насчет религии... На пути от бурного мыса Горн к острову Св. Пасхи, 25 марта 1804 года, опять восстала на меня, убогого старца, грозная буря от капитана: хотел в каюте забить, заколотить за то только, что я сидел на шканцах в то время, когда он прохаживался по палубе, но любовь других офицеров за меня вступилась и защитила. На островах Маркизских отдал команде приказ не спускать меня с корабля на берег за то, что я вечером по приезде моем с берега не пришел в капитанскую каюту и не сказал ему лично о моем приезде, хотя, впрочем, г-ну вахтенному офицеру то ведомо было. Без терпения не жизнь; потому и я все таковые неприятности сносил великодушно; в островах Сандвичевских уже не сходил на берег. В Кадьяке капитан не мог делать мне подобные первым насилия, но внушал в должности правителя [Кадьяка] губернскому секретарю [И. И. Баннеру] то, что я сюда прислан вместо наказания..."
   В фонде Синода в деле "О возложении на означенного в американские заведения иеромонаха Гедеона креста" имеется послужной список. Там значится, что Гедеон - сын орловского священника, мирское его имя Гавриил Федотов, от роду ему 33 года (т. е., по всей вероятности, он 1770 года рождения), с 1785г. обучался в Севской семинарии латинскому языку, грамматике и поэзии, а с 1790г. - в Белоградской (Белгородской) семинарии Курской епархии французскому языку, логике, риторике, географии, истории, арифметике, физике, геометрии, философии и богословию. С 1797г. определен при Белоградской семинарии учителем французского языка, с 1799г. - учителем риторики и философии, с 1800г. "преподавал риторический класс высшего разряда", а с 1802г. определен также и учителем математики.
  Записки иеромонаха Александро-Невской лавры Гедеона до недавнего времени оставались почти неизвестными. Один вариант этих записок, оформленный в виде Донесения Гедеона митрополиту Амвросию, хранится в фонде Синода ЦГИА России. Второй вариант записок хранился в библиотеке Валаамского монастыря и был опубликован (но не полностью) в качестве одного из приложений в издании этого монастыря в конце прошлого (XIX) века. Однако публикация по линии духовного ведомства была в свое время почти неизвестна историкам, а затем оказалась совсем забытой. Ныне это редкое издание является малодоступным для специалистов и широкого круга читателей.
  Записки о.Гедеона представляют несомненный интерес описаниями мест, посещенных во время морского путешествия. Но основное содержание записок - история и этнография Русской Америки того раннего периода существования Российско-Американской компании, когда она утверждала свое положение в северо-западной части Северной Америки после окончательного оформления из отдельных купеческих компаний и получения в 1799 г. привилегий от правительства на монопольную эксплуатацию земель, открытых русскими. В записках даются подробные сведения о Кадьяке и его окрестностях, о заведениях Компании, культуре и быте коренных обитателей этих мест - эскимосов конягов (о.Гедеон называет их кадьякскими алеутами, как это зачастую было принято в те годы в Русской Америке), об их положении при Компании, а также сведения о практической деятельности о.Гедеона, об изучении языка кадьякцев, управлении духовной миссией и, наконец, о попытках облегчения участи коренного населения, эксплуатируемого местным начальством Российско-Американской компании. По богатству исторических и этнографических материалов о Русской Америке, равно как и по свидетельствам о защите американцев от злоупотреблений начальства Компании, записки о.Гедеона мало чем уступают более ранним "Кратким объяснениям... об американском острове Кадьяке..." архимандрита Иоасафа (Болотова), а иногда и превосходят их.
  По возвращении из Америки в 1809г. митрополит Амвросий назначил о.Гедеона наместником Александро-Невской лавры и архимандритом Троицкого Зеленецкого монастыря Петербургской епархии.
  После этого Гедеон был настоятелем Сковородского и Иверского монастырей, в 1821г. ушел на покой в Коневский монастырь, в 1834г. "перепросился ради большего уединения и безмолвия" в Андрусовскую Николаевскую пустынь Олонецкой епархии, где и скончался 1 ноября 184 г.
  Эти сведения и, конечно, сами записки показывают, что о.Гедеон был человеком с незаурядными способностями, весьма образованным и ко времени поездки в Америку уже достаточно опытным педагогом.
  14* Аттестат, выданный о.Гедеону при отъезде из Кадьяка А.А.Барановым, говорит именно о такой примиренческой миссии о.Гедеона. Но, судя по тому, каким гневом и возмущением по поводу жестокого обращения с коренными жителями дышат его письма митрополиту Амвросию, А.А.Баранову и И.И.Баннеру, колониальное начальство не нашло в нем союзника.
  В копиях писем о.Гедеона митрополиту Амвросию и в описаниях положения коренных жителей мы находим факты, изобличающие местное начальство и их приближенных из числа русских промышленников в чрезмерных при-теснениях и жестокостях по отношению к местному населению. Позиция Гедеона по этому вопросу особенно четко видна в одном из его писем, адресованных А.А.Баранову, где он приводит слова Н.П.Резанова, "что разврат и буйство допущены в Кадьяке послаблением начальства и что он к строгим мерам приступить должен, чтобы искоренить навсегда зло сие". Но, как известно, Резанов не доехал до Петербурга, он умер в пути (судя по всему, в Русской Америке до отъезда Гедеона об этом еще не были осведомлены). И может быть, еще и потому Донесение Гедеона в Синод уже не содержит той наиболее обличительной части в адрес начальства колоний, которая присутствует в его рукописи из библиотеки Валаамского монастыря.
  Практическая деятельность Гедеона в Русской Америке позволяет отнести его к числу наиболее передовых миссионеров, которые несли аборигенам далекого края не только православную религию, но и просвещение, начатки более высокой культуры. Замечательна в этом отношении работа Гедеона по организации училища для детей аборигенов, подготовке учителей для него, а также руководство в составлении словаря и грамматики кадьякского языка.
  Поручение Н.П. Резановым Гедеону, связанное с организацией училища на Кадьяке, было вызвано упадком, в который пришла школа для детей местных жителей, основанная на Кадьяке еще Г.И.Шелиховым в 1784-1786гг. Архимандрит Иоасаф с прибытием духовной миссии на Кадьяк вновь устроил школу в доме миссии, где обучалось 15 детей. Учителем при ней был иеродиакон Нектарий. В 1802г. эта школа перешла в ведение Компании, и учителем стал русский промышленник Юдин.
  Из записок о.Гедеона, прилагаемых писем и документов мы узнаем, что в марте 1805г. им было открыто на Кадьяке двухклассное Российско-Американское училище. В первом классе ученики обучались чтению, письму и краткому катехизису; во втором - арифметике, грамматике, географии, священной и светской истории. Училище имело вначале 50 учеников, а затем в нем обучалось до 100 человек "разных племен". Ко времени отъезда о.Гедеона лучшие из его учеников (и подготовленные им) "заступили" на преподавательские места. Им же о.Гедеон поручил составление словаря и краткой грамматики кадьякского языка, начатое под его руководством.
  Хотя все начинания о.Гедеона, мало поддерживаемые начальством колоний, после его отъезда стали приходить в упадок и было переведено в Новороссийск (только часть его осталась на Кадьяке). О результатах обучения в те годы Ф.П. Врангель в 1831г. писал: "...и теперь в колониях из служащих-креолов некоторые бухгалтеры и содержатели магазинов - ученики того времени".
  Большую научную ценность представляет этнографическая часть записок о.Гедеона - описание эскимосов конягов. Здесь он показал себя наблюдательным и образованным исследователем, сумевшим подметить многие подробности культуры и быта островитян. Этот раздел чрезвычайно интересен как одно из ранних наблюдений над жизнью кадьякцев в результате тесного трехлетнего контакта с ними. О.Гедеон с истинным уважением к самобытной культуре островитян, их человеческому достоинству, без оттенка высокомерия характеризует культуру американцев Кадьяка, отмечая положительные черты ее и самих кадьякцев.
  Описание о.Гедеона, пожалуй, лучшее из всех имеющихся источников по этой теме. Здесь подробно описаны жилища рядовых обитателей селений: конструкция, убранство. Характеризуются большие общественные жилища глав селений - кажимы, в которых проходили "игрушки" (обряды-празднества). Обстоятельно излагается статус вождей (тоенов): наследственность их власти, обычаи, сопровождавшие передачу этой должности, и т. д. Описываются воинское снаряжение кадьякцев, подробности церемониала перед отправлением в военный поход, войны, которые вели до прихода русских кадьякцы. Останавливается о.Гедеон и на обычаях, связанных с рождением, воспитанием детей, браком, а также смертью, говорит о болезнях и способах лечения, перечисляет лечебные травы и коренья, описывает способы лечения кровопусканием и др.
  Характеризуя нормы поведения островитян, о.Гедеон отдает должное тем положительным правилам, которые существовали в их быту: помощь нуждающимся, учтивость, отсутствие воровства и т. п., отмечает природный ум кадьякцев, их остроумие и находчивость.
  В предисловии к публикации Валаамского монастыря отмечается: "В рукописи иеромонаха Гедеона мы находим относительно кадьякцев нечто подобное тому, что Высокопреосвященный Иннокентий [И. Вениаминов] оставил в наследие науке относительно алеутов в своих "Записках об островах Уналашкинского отдела".
  И действительно, результаты пребывания на Кадьяке о.Гедеона непосредственно созвучны с миссионерской и научной деятельностью И. Вениаминова на Алеутских о-вах и в Орегоне. Мы видим здесь большое сходство научных, исследовательских и гуманистических традиций. Вениаминов с большим успехом продолжил работу по просвещению коренного населения и изучению культуры и языка американцев, к чему был причастен и о.Гедеон.
  15* Это случилось значительно позже. Через год Яновский с семьей вернулся в Петербург и опять занялся делами Библейского общества. Семён Иванович рано овдовел. Сына и дочерей воспитывал в религиозном духе. В стенах его дома и получила развитие версия о святости Германа. В семье Яновских достало на долгие годы рассказов о подвижничестве монаха. Одна из дочерей Яновского, под руководством отца, даже написала икону с изображением Германа, его "деяний и чудес".
  16* Любымый всеми старец Герман ушел в уединение на Еловый остров, так похожий на мелкие островки Ладожского озера, где устраивались монахами валаамскими скиты. Здесь он жил сначала один, а потом с убогими и обиженными, сиротами и вдовами, которые стекались к нему отовсюду. Еще при его жизни в народе шла молва, что он творит чудеса. Он помирился с Барановым и, после того как осенью 1818г. главный правитель компании Шелихова был принужден оставить Аляску, его жена Анна Григорьевна Разказчикова, американка с о-ва Кадьяк, нашла приют у Святого старца.
  Германа любили все - и простой народ, и чиновники компании, и офицеры военного флота. Он производил огромное впечатление на офицеров, приходивших на Кадьяк с кругосветными экспедициями, и заслужил их уважение и доверие. Говорят, что после встречи с ним капитан русского фрегата, лютеранин (вероятно, Гагемейстер), принял православие. Герман привел молодого флотского офицера Яновского, по его собственным словам, вольнодумца, к вере и многие годы спустя - к принятию монашеского сана.
  Нет, монахи не построили в Павловской гавани свой монастырь - Новый Валаам, как они мечтали, но скит монаха Германа на Еловом острове вскоре стал называться именно так. В 1831г. главный правитель колоний Ф.П.Врангель объявил это название официальным.
  Отец Герман, как его зовут на Кадьяке (несмотря на то что теперь он причислен православной церковью к лику святых), умер 13 декабря 1836г. Алеуты говорили, что даже на Афогнаке виден был в небе светлый столб и так узнали, что старец их покинул.
  Память об отце Германе жива - на Кадьяке дети совершенно уверены, что отец Герман жив и всегда придет на помощь в случае нужды. На место его скита, где стоит маленькая часовня, местными жителями часто совершаются паломничества. Они берут воду из ручья, говорят, что она целит от болезней, как святая вода, хранят горсточки земли с того места, где была его могила. Ропщут, что мощи его перенесены в храм Святого Воскресения в городе Кадьяк. Раз в году церковь организует официальное паломничество на лодках и рыболовных суденышках на Еловый остров - туда съезжается народ со всей Америки и из-за границы. Близ скита создан маленький монастырь "Новый Валаам", где поочередно живут монахи и монахини. В каждом православном доме Америки есть икона Св. Германа - иногда это единственная икона в доме. Раз в неделю православные Кадьяка служат акафист своему святому. Для них отец Герман - заступник перед Богом и людьми и воплощение их веры, которую они с любовью и самоотверженностью сохраняют вот уже двести лет. И, когда православные Аляски собираются в храме, они вспоминают всех иноков первой миссии, но с особой любовью и благоговением нашего первого святого, убогого Германа, который не оставлял свою паству при жизни, не оставляет и теперь.
  17* Отправясь из Новороссийска первого Июля 1824г., того же июля 29-го числа благополучно, здорово и весело вышли на берег Уналашки, вожделенной страны моей, местоположением, видами и даже картинами коей я с истинным удовольствием сердца наслаждался 21-го числа августа. Жалко, что не умею описать истинно романтических, поэтических сельских мест. Представьте себе, что мы сидим на гладкой, сухой, покрытой травами и цветами подошве подоблачной горы. Подле алмазного ручейка, катящегося по разноцветным камушкам между берегов гладких, ровных, усеянных цветами, в коей играют золотые рыбки, ну хотя не золотые, а жирные гольцы.
  
  Перед нами поодаль на гладкой пространной долине более тридцати человек собирают сено, припевая песни на разных голосах и языках. А там вдали пасутся тучные стада. Ну хоть не стада, а двенадцать компанейских коров. Иные стоя, иные лежа, а там вправо, при обширном озере, охотник скрадывает жирных уток. Дамы наши, поднявшись немного на гору, собирали ягоды, все, какие есть здесь Мы же, пока варился чай, неводили золотых рыбок - ведь, право, картина. Если бы было чье перо гораздо лучше моего, оно бы чудо изобразило вам. Да и в самом деле, чего недоставало здесь к изящному. Кусточки, листочки, травочки, цветочки и проч. Все было и есть, да только лесочков-то нет. Ну, довольно, я думаю, вам уже наскучило читать такое нескладное письмо, но что делать, лучше не умею описать. Прошу извинения и терпения. Из редкостей здешних я ныне не могу еще ничего доставить, впрочем, поставляю себе обязанностью на будущий год доставить вам кое-каких и редкостей, и исторических известий.
  
  В рассуждении своего состояния я не могу сказать вам, что я доволен, поелику я человек, а человек чем может быть доволен. По справедливости я должен и могу сказать, что я настоящею участию моею могу быть очень доволен, поелику, будучи здоров, могу быть весел, спокоен, безбеден и счастлив. Это от меня зависит, а более что нужно.
  
  Засим, паки свидетельствуя вам почтение и благодарность, честь имею пребыть и именоваться в б-дия м-вейшего г-даря покорнейший слуга ев И. Вениаминов
  Августа 25-го 1824, Уналашка
  18* Поездка о.Иоанна в Калифорнию одна из легенд, сложившихся вокруг его имени. Это хорошо видно из следующего письмаю.
  "Почтеннейший Кирилл Тимофеевич, на бриге "Головины" я ныне отправил орган, с тем чтоб он был продан в Калифорнии. А потому покорнейше прошу Вас, если Вы ныне пойдете в Калифорнию, или, если не пойдете сами, приказать кому-нибудь из приказчиков продать или променять его на что Вам угодно или на что можно будет, разумеется, нужное для колонии. Для меня все равно, пиастры или рубли. Но если удастся взять за оный хлебом, то в таком случае прошу прислать мне сверх положенной провизии пудов до сорока. А прочий хлеб, если угодно, возьмите в компанию - и по цене какой угодно.
  
  Цена сему органу самая крайняя - 500. Вы изволите усмотреть из прилагаемого при сем счета, что он мне самому стоит. И если сверх чаяния не дадут этой цены, прошу не отдавать ниже и возвратить его в Новороссийск, уведомить меня. Впрочем, препоручаю его в полную Вашу волю. Может быть, если он дойдет сохранно, т. е. не испортившись сам собою (как я и думаю), будет угодно падрам Reverendis Simis Patribus еще иметь и другой орган, и с их нотами, то извольте дать слово, что будет готов через год и даже такой же величины и с двумя валами. Только в таком случае прошу покорно взять у них ноты, которые были бы написаны точно так, как прилагаемые при моем органе, и с ними вместе прислать красного дерева для оклейки или ящик, изрядно скрепленный и оклеенный. И сухого душного дерева для каналу. И также, если возможно будет, попросить на мой счет отлить ключ органный со всем прибором, который хотя был бы не выточен и без винтов.
  И вот еще одно. Как бы Вы думали, не лучше ли было бы, если не будет известно Reverendis Simis Patnbus имя мастера, т. е. мое. И конечно, мне кажется, что лучше будет, потому что Вам известно более, нежели мне, как разнообразны люди в своих суждениях. Так что более, нежели с четырех сторон, можно судить об одной и той же вещи. А потому могут подумать, что нужда в содержании или бедное жалование мое принуждают меня делать органы и торговать ими и проч. Или я не занимаюсь своею существенною должностию, а употребляю время на стяжение имения и проч. и проч. Итак, всегда, кажется, будет лучше, если не узнают моего имени, а паче звания. Впрочем, это мое мнение. А сие мнение по вышеписанному мною пункту не есть настоящее -
  В завтрашний день, кажется, снимается с якоря "Головины", а потому целых 10 1/2 месяцев мы не увидим и не услышим ничего нового. Проводивши суда, я пойду на боте на Умнак. Свидетельствуя мое истинное почтение с совершенною преданностью, честь имею быть, м-вый г-дрь, почтеннейший Кирилл Тимофеевич, вашим покорнейшим слугою Священник Иоанн Вениаминов. Июля 31-го дня 1828 года, Уналашка.
  P. S. Господин Терентьев [Григорий Климович] по прошению моему передает вам орган и ключи от него и также книжки ваши "Бог в натуре", за которые приношу мою чувствительнейшую благодарность. Св. Вениаминов.
  
  Получено 18 сент [Рукой К. Т. Хлебникова]
  19* Полисинтетический по своей структуре алеутский язык, где мысль оформляется, как слово-предложение с множеством формо- и словообразующих аффиксов, чрезвычайно сложен для овладения европейцами. Этот труд о.Иоанна очень высоко оценен учёными, считающими его самой значительной работой в области алеутских языков актуальной до нашего времени.
  20*В этом утверждении автор опирается на на статью, опубликованную в 6-м номере журнал "Christianity Advocate and Journal" за 1832 год. В ней говорится о четырех аборигенах Северо-Запада, прибывших в Сент-Луис, чтобы принять христианство. Однако в статье не упоминаются ни имена этих индейцев, ни их дальнейшая судьба. Возможно она написана по рассказам моряков, вернувшихся с Тихого, заменив только Ново-Архангельск на Сент-Луис. Тем ни менее статья в уважаемом журнале послужила призывом к действию. Первой откликнулась Методистская епископальная церковь. В 1833г. она уполномочила преподобного Джейсона Ли и его племянника Дэниела Ли для создания миссии на Орегонском побережье. Почти одновременно с методистами движение на запад начали пресвитериане. По поручению Американского Бюро Зарубежных Миссий в Орегон отправились супружеские пары миссионеров Маркус и Нарцисса Уитман и Генри и Элиза Сполдинг. Католики в этой гонке отстали. Священники Франсуа Бланше и Модест Демерс прибыли в Орегон только в 1838г.
  21* Все они под влиянием о.Иоанна решили стать миссионерами и были отправлены в Иркутскую семинарию. Иоанн Громов умер недоучившись, а трое остальных долго и плодотворно служили на ниве просвещения. Внук Феофана Аликутова, Иван (в монашестве Гедеон), в 1924г. был .... в епископы.
  22* Автор приуменьшает роль о.Иоанна в продвижении православия среди индейцев Орегона. Именно те племена, среди которых проповедовал о.Иоанн, т.е. палус, нес-персе и селиш, оказались наиболее проникнуты христианским духом. Даже движение "Возврат к корням" 60-70гг. затронули их в наименьшей степени.
  23* Очевидно о.Иоанн скомпилировал эту строфу из строк, входящих в молитву селиш. Она полностью и без каких либо изменений вошла в молитвенник, изданный Североамериканской епархией в 1892г.:
  О, Великий Дух,
  чей голос я слышу в ветрах
  И чье дыхание дает жизнь каждому,
  Услышь меня.
  Я прихожу к тебе
  как один из многих твоих детей,
  Я слаб... Я мал...
  Мне нужна твоя мудрость и сила.
  Дай мне идти окруженным красотой
  И сделай так, чтобы мои глаза
  Всегда видели красный и пурпурный закат.
  Сделай так, чтобы мои руки
  уважали все, сотворенное тобой.
  И сделай мой слух острым,
  чтобы я мог слышать твой голос.
  Сделай меня мудрым, чтобы я мог понять,
  То, чему ты научил мой народ,
  И чтобы мог выучить твои уроки,
  скрытые в каждом листе и каждом камне.
  Я прошу мудрость и силу
  Не для того чтобы превзойти своих братьев,
  но чтобы победить
  Своего злейшего врага - себя самого.
  Сделай меня всегда готовым предстать перед тобой
  С чистыми руками и прямым взором.
  Чтобы когда жизнь угаснет, как угасает закат,
  Мой дух мог прийти к тебе без стыда.
  24* В настоящее время к салишской семье относят свыше 20 языков племён, проживающих на территории Рус-Ам.
  25* "Вам желательно знать, каково мы живем с колошами. Хорошо и согласно. Потому что я человек, хотя и не без глупостей, однако ж и не так глуп, чтоб не научиться жить с людьми всякого характера. Уступчивость и молчание с терпением всегда суть вернейшее средство жить согласно с человеком и весьма странного характера. Будучи в Стахине совершал я литургию при местном редуте, о чем заранее оповестил колошей, живущих вокруг. Часовни не было, поэтому священнодействие происходило на открытом огражденном месте, не в крепости. Народу собралось множество. Своим удивительным уважением и благопристойностью колоши поразили меня и заставили уважать их самих: никто не шумел, даже дети, хотя служба продолжалась более часа. Когда крещенные в тот день колоши вместе с русскими пошли к первому причащению, их соплеменники проявили к ним особое внимание... Во время иной службы колоша, идучи к месту священнодействия, курил трубку; и хотя это было еще далеко, но другие колоши, бывшие на месте, тотчас начали махать ему, и тот сейчас перестал. В другое время я на кладбище отправлял обряд погребения, где также весьма много собралось колошей, несмотря на дождь, и в это время двое колошей, находившихся в лесу в дальнем от нас расстоянии, начали петь свои песни, и тоэн тотчас послал сказать им, чтобы они перестали, и те перестали."
  26* Все детали этих часов были сделаны в американских мастерских. В 1908г. они окончательно остановились, т.к. из-за низкого качества материала их детали пришли в негодность. В последующие десятилетия часы несколко раз пытались чинить. Каждый раз заканчивалось тем, что мастера заявляли о невозможности починки без полной замены механизма. В думе г.Баранов (быв. Михайловский редут) регулярно поднимался волрос о покупке новых часов, но обыватели вставали на защиту городской достопримечательности. Наконец в 1974г. "Общество по восстановлению часов", используя самые современные технологии смогли восстановить пришедшие в негодность детали. С тех пор 1-е воскресенье августа считается городским праздником "День часов" и отмечается карнавалом.
  27* Первым трудом о.Иоанна увидевшим свет стал "Алеутский букварь. Унангамъ асмука" (М., 1836) для обучения алеутов грамоте на их языке. В 1839г. в Москве были напечатаны Катехизис и Евангелия на алеутском языке, Колошенская грамматика" и "Указание пути в Царствие Небесное" - очень просто написанная книга, предназначенная автором для объяснения основных христианских истин. Она снискала особую похвалу Синода и была признана полезной не только алеутам, но и русским. Выдержала в общей сложности 84 издания на русском и иных славянских языках (17 изданий), многих неславянских языках народов Российской империи и практически всех языках американских. Составленные по поручению Святейшего Синода "Наставления священнику, назначаемому для обращения иноверных и руководствования обращенных в христианскую веру" (СПб., 1840) стало каноническим руководством для миссионеров.
  Широкий русский читатель познакомился с научными трудами миссионера через публикации его работы "Мифологические предания и суеверия американских народов обитающих на реке Орегон и колошей, обитающих на северо-западном берегу Америки" в журнале "Сын Отечества" (1838) и в "Журнале Министерства Внутренних дел" (1839, 1840), а также через "Записки об Атхинских алеутах и колошах , вышедшие отдельным изданием" (СПб., 1840)
  Этнографические наблюдения, антропологические, географические и метеорологические описания сделанные в период пребывания на Алеутских островах были собраны в трехтомный труд "Записки об островах Уналашинского отдела" (СПб., 1840), являющийся первой монографией, посвященной алеутам и тлинкитам.
  В 1846г. в Санкт-Петербурге были изданы новые труды: "Замечания о колошенском и кадьякском языках и отчасти о прочих российско-американских языков с присовокуплением Российско-колошенского, Российско-палуского, Российско-нимипского и Российско-селишского словаря" и "Опыт грамматики алеутско- лисьевского языка", который в 1944 г. был переиздан под названием "Элементы алеутской грамматики".
  Активная церковная деятельность оставляла все меньше возможностей для занятий наукой, однако свт. Иннокентий не прекращал своих этнографических и лингвистических исследований. Его заботы направляются на просвещение американцев путем проповеди на их собственных наречиях. Святитель активно способствовал изучению семинаристами американских языков. При Новороссийской семинарии сложилась своя лингвистическая школа, что привело к подготовке собственной письменности и литературы у многих народов, ранее их не имевших.
  Таким образом, вся научная деятельность святителя Иннокентия является выдающимся явлением в научной жизни России середины XIX века. Незадолго до смерти он был избран почетным членом Московского университета и этнографического отдела общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, а в 1869 - Почетным членом Императорского Русского Географического общества.
  По мнению академика А.П.Окладникова "ни забота об охране среды, ни ботанические эксперименты не принесли Вениаминову такой широкой, поистине мировой известности, как его труды в области этнографии, лингвистики и фольклора. Они нашли поддержку и получили восторженную оценку современников. Значение трудов Вениаминова заключалось в том, что он помогал ученым выйти за круг привычных представлений, основанных на изучении норм и законов языков. Исследования его открыли дверь в огромный непознанный мир языков Американского континента. И в этом заключалась их непреходящая ценность."
  Многочисленные труды, путевые записи, рапорты, письма и другие материалы св. Иннокентия были собраны и изданы его биографом И.Барсуковым в Московской Синодальной типографии в 1883-1901гг. в 10-ти книгах "Творения Иннокентия, Митрополита Московского".
  
  
  
  
  Глава Љ34
  
  Дипломат по долгу
  
  
  Когда на заседании Главного Правления, проходящем 19 сентября 1838г. Николай Иванович Кусов огласил вопрос о выборе преемника Купреянова на посту правителя колоний, все директора сознавали, что голосование это лишь вопрос процедуры и лучшей кандидатуры чем капитан 3-го ранга Адольф Карлович (Арвид Адольф) Этолин им не найти.
  Происходя из небогатой семьи финских шведов он, ради двойного жалования, сразу после окончания Морского корпуса в 1817г. ушёл в Америку "вольным мореходом" на шлюпе "Камчатка" под командой капитан-лейтенанта Головнина где и остался в службе РАК, застав ещё легендарного Баранова. Занимался разведкой, исследованиями, съёмкой побережья. Командовал ботом "Баранов" и бригом "Байкал". А когда закончился предусмотренный контрактом семилетний срок, в августе 1825г., штурманом фрегата "Крейсер" вернулся в Кронштадт с отличными характеристиками. "В питие умерен. Отличается рвением. Подчиненные его, видя что он работает более их, исполняют самую тяжкую работу без ропота и с уверенностию, что следует им или в чем можно сделать облегчение, командиром не будет забыто."
  Но видно не задалась у него жизнь в метрополии. В марте 1826г. Этолин вновь поступил в службу РАК и выехал через Сибирь в Охотск, а оттуда на компанейском бриге "Охотск" в сентябре прибыл в Новороссийск.
  Мы до сих пор не знаем причины столь спешного отъезда. Адольф Карлович был скуп на слова и на письма и не оставил мемуаров. Бытует предположение, что он опасался ареста в связи с декабрьскими сообытиями, но имя его в следственных документах не появлялось. Да и не отпустил бы император в Америку никого, хоть самым краешком в те события замешанного. Примером тому судьба Завалишина и Лутковского.
  Скорее всего молодого офицера, привыкшего за 7 лет к независимости, отвращал дух плотно затянутого в мундир Санкт-Петербурга. Намёк на это можно найти в письме брату. "Надобно признаться, что служба моя хлопотлива и требует значительной отваги. Неопытный офицер, отдаленный тысячами миль от преподавателей, чьим советом могу воспользоваться, должен придумывать и производить самые необычные действия и находить решения задачь нерешаемых. В военном флоте менее хлопот и ответа, зато менее и видны служащие, особливо в моих чинах... Прожектер и исполнитель соединены в лице моем, я мало подчинен начальству и получив задания пользуюсь большой свободой в выборе пути исполнения."*(1)
  На этот раз Этолин провёл в Америк 11 лет, избороздив за это время Тихий океан от Берингова пролива до Чили. Правители: Муравьев, Врангель и Купреянов доверяли ему самые сложные задания, а барон, первым оценивший способность своего подчинённого ладить с самыми разными людьми, назначил его своим главным помощником и с тех пор поручал все дипломатические миссии.
  Адольф Карлович, дослужившись до капитана 3-го ранга, вернулся в Россию командуя барком "Новгород Великий" в июне 1838г. Быстро женился и почти тут же согласился вновь отправиться в Америку, тем более, что отправлялся он туда в чине капитана 1-го ранга. 23 ноября е.в. Николай Павлович подписал указ о производстве Этолина, минуя чин капитана 2-го ранга, с назначении главным правителем Русской Америки. Закон требовал, чтобы американскими колониями правил офицер, в чине не ниже кап I, а мореходный ценз Этолина, наработанный им за время службы в колониях, позволял это сделать.
  Новый правитель ещё в Санкт-Петербурге показал нестандартное понимание своих должностных обязанностей. По его настоятельному требованию Главное Правление обратилось в Академию наук с просьбой "прислать в Америку человека, который мог бы произвести изучение местных растений, животных, минералов" и обещая при этом оплатить все расходы.*(2)
  8 ноября 1839г. на том же "Новгороде" под командованием капитан-лейтенанта Соймонова Этолин отбыл в "свадебное путешествие". Кроме молодой жены пассажирами на борту барка числились препаратор Зоологического музея Петербургской Академии наук Иван Григорьевич Вознесенский с двумя ассистентами. Они должны были собрать для музеев Академии коллекции по зоологии, минералогии, ботанике и этнографии.
  Барк "Новгород Великий" прибыл в Новороссийск 1 апреля 1840г., но правителя на нём небыло. Исполняя указания Главного Правления Этолин, в сопровождении инженера Роль-Скибицкого*(3) и Вознесенского высадился в порту городка Колон в Новой Гренаде.*(4) В задачу Этолина и Скибицкого входила оценка возможности прокладки морского канала через Панамский перешеек. Вознесенский же увязался с ними, чтобы скорее приняться за свою работу. Понятно, что препаратору на судне заняться было нечем.
  Ради справедливости следует заметить, что мысль о соединении Атлантического и Тихого океанов каналом, проложенным через Панамский перешеек, зародилась не в доме у Синего моста. Летом 1838г. к Нессельроде поступило письмо французского посла в Петербурге барона де Барант. В нем барон писал: "Я получил из Парижа ноту с запиской от господина Огюста Соломон с уполномочием, которое гарантирует Российскому правительству участие в предприятии по соединению двух океанов через Панамский перешеек.... Это проект является зерном важнейшего дела и поэтому, имею честь, сообщить это Вашему Величеству.... Эта нота сопровождена запиской с кратким изложением о расходах средств и цели работ".
  Вице-канцлер переправил письмо в Министерство Финансов в Департамент мануфактур и Внутренней торговли с припиской: "Французский посол барон Барант, при следующей у сего в копии ноты, доставленной мне в открытом пакете на имя Директора Российско-американской компании, записку французского торгового дома Августа Соломона о соединении двух океанов через Панамский перешеек, и о пользе, которая может произойти от сего для нашей кампании при участии её в сём предприятии". Из министерства Финансов 21 сентября 1839г. все эти документы были направлены в Главное Правление РАК, где они были тщательно изучены.
  Записка "Note sur la jonction des deux oceans par l" Isthme de Panama" содержала описание выгод от строительства временного регулярного (сухопутного и водного) и шлюзового пути через Панамский перешеек, и привилегиях, которые готово предоставить правительство Новой Гранады этой компании. "Республика Новая Гранада согласилась на исключительное право установить сообщение на своей территории между двух океанов. Два декрета, один от 6 июня 1836 года и другой от 30 мая 1838 года, определяют условия концессии. Вот главное: Сообщение может быть сухопутными дорогами, рельсовыми дорогами, двумя железными дорогами или каналами. Коммуникации с пересадками и пошлиной за проезд передаются во владение на 45 лет.... Канал несёт это право на 50 лет, если глубина 10 футов и на 60 лет, если глубина канала 14 футов и более... Тариф будет модифицироваться ежегодно. Республика сохраняет за собой только право на 1% с доходов от канала и на 2% со всех других коммуникаций... Имущество, предназначенное для строительства и сохранения канала или другой коммуникации, и объекты потребления рабочими и служащими, также как одежда, продукты питания, мебель, оборудование и машины, без исключения освобождаются от пошлины, равно как и корабли, которые их будут доставлять. Работы должны быть закончены за 10 лет. Есть незначительный штраф, связанный с недостатками исполнения, но он не может быть востребован, если работы будут завершены на третьи сутки по окончании срока десятого года.... Французский дом М. А. Соломон и К№, обладает привилегий, а последняя часть, то есть, принадлежит обществу, подданному Новой Гранады."
  Идея в два раза сократить дорогу кругосветных барков была крайне заманчива.
  Почти три месяца провёл Этолин в сельве, причём в самый тяжёлый сезон дождей, но ни слова о постоянной сырости, лихорадке, москитах и змеях не найти в его отчётах. Только факты. Ничего личного.
  "Ширина его(перешейка) в самом узком месте меж заливом Сант-Блаз и устьем р. Баяно составляет ок.50 верст (в действит. 43в. -А.Б.), при высоте в 2300 футов, однако у бухты Лимон, близ р. Шагрес, высота их понижается до 220 футов. Ниже их нигде нет, хоть записка от торгового дома А. Соломона и К№ сообщает, что "исследование...Х. Лойда , проводившееся с 1837 года на перешейке дало заключение, в том, что на этой земле не существовало ни одной горы, которую пришлось бы пробивать".
  Согласно проекта временный регулярный путь сообщения должен проходить по р. Шагрес, впадающей в Атлантический океан, затем вверх по ее притоку р. Тринидад, и далее вверх по р. Кебрада Гранде, впадающей в Тринидад.... От места, где прекращалось судоходство по р. Кебрада Гранде, планируется построить железную дорогу, протяженностью около 10 миль до судоходной части р. Каймито, которая впадает в Тихий океан...
  Приведенный ... примерный счет расходов на работе кажется отсюда весьма заниженным:
  Расчистка течения рек и укрепление их крутых берегов не может быть произведена за несколько недель и требует много более указанных 5 500.000 франков. Постройка одной версты железной дороги в здешних гиблых лесах также требует не 30.000, но по меньшей мере 150.000 франков... Потому, отведенных запиской на строение 10.000.000 франков окажется явно недостаточно.
  К тому в сухой сезон все здешние реки мелеют, в дождливый же, напротив, превращаются в потоки. Отвод сих горных потоков Pиo-Шагрес потребует проведения побочных каналов, которые необходимо будет защищать на большом протяжении дорогими плотинами, что в записке не указано... Не указано также, что перепад низкой и высокой вод доходит тут до 90 футов, что делает необходимость построить с обоих сторон отливные и приливные шлюзы...
  О выгодности и трудностях окончательного проекта строительства межокеанского шлюзового канала от Атлантического побережья по р. Шагрес до г. Крусес, а оттуда прямо на Тихий океан, о котором говорится в третьей части записки, не представляется возможным судить при простой проверке местностей...
  Океанические воды у Атлантического побережья Панамского перешейка знамениты своими штилями, в чем я лично имел возможность убедиться..."
  Этолин прибыл в Новороссийск двумя неделями позже "Новгорода" на "Николае I", который, под командованием капитан-лейтенанта Кадникова, дожидался его на рейде города Панама. Ещё через неделю отчёт правителя о его панамских исследованиях тем же "Николаем" был отправлен в Охотск. 24 июля отчёт оказался на Мойке. Барону де Барант было послан вежливый отказ "капиталы Российско-американской компании, на основании Высочайших дарованных ей привилегий обращены на обширные торговые операции собственно по делам компании, которая не имеет за тем свободных капиталов, не может принять участие в общеполезном предприятии А.Соломона".
  И тут снова нельзя не вспомнить о сослагательном наклонении.
  Этолин и Скибицкий были абсолютно точны в своём отчёте. И директора Кусов, Северин, Прокофьев и ван-Майер совершенно справедливо и, на тот период, правильно приняли решение не влезать в панамскую авантюру. Ну кто же мог предположить, что через 9 лет в Калифорнии обнаружится золото и основанная в апреле 1849г.в Нью-Йорке "Компания Панамской железной дороги" затратив 30 млн. фр., завершит её к 1855г. и начнёт получать 100% прибыли.*(5)
  Обвинять директоров тем более несправедливо, что как раз в это время атмосфера в Правлении была напряжённой. Срок привилегий Компании закончился и продление их затянулось. Соединенный департамент государственной экономии и законов Государственного совета отклонил проект устава. В решении было записано: "Правительству не известны в подробностях дела компании, ни то, что она сделала за последние 40 лет своего существования... 1) существование Российско-американской компании с предоставленными ей в 1821 г. правами и привилегиями отсрочить до 1 января 1852 г. с тем, чтобы, по крайней мере за 5 лет до истечения сего срока она непременно представила Министру финансов соображения свои касательно своих действия, и тогда она внесла проект нового устава. 2) коммерческому совету заняться делом учреждения промыслов и торговли в Американских колониях на таких основаниях, которые более соответствовали выгодам коммерции и общим пользам государства".
  Хотя предложения Соединенного департамента не были приняты, Главному Правлению пришлось нелегко, ушел не один год на то, чтобы директора смогли доказать свою пользу для государства. Только в октябре 1844г. был принят новый устав. Тогда же шёл серьёзный подкоп под самих директоров.
  В марте 1841г. в связи с окончанием срока привилегий РАК на общем собрании было решено полностью переизбрать Главное правление компании. Соответствующее уведомление было послано в Министерство финансов. Однако в Департаменте мануфактур и внутренней торговли рассудили, что "новое избрание замедлит решение вопроса о новом уставе, ибо новые члены правления могут не знать о делах компании в той степени, которая требуется для исполнения сего". Департамент предложил "отложить избрание членов правления до утверждения нового устава".
  Тогда акционеры подняли вопрос о включении в число директоров контр-адмирала Врангель, работавшего с 1838г. советником по колониальным делам при Главном правлении РАК. На общем собрании 20 января 1842 г. Фердинанд Петрович был поддержан большинством акционеров и вступил в должность. Став директором, барон затребовал себе дополнительных полномочий. Сразу же после избрания он обратился к министру финансов Канкрину с официальным заявлением "не благоволите ли Ваше Сиятельство постановить, чтобы ... исполнение производилось по такому мнению, к которому принадлежит мой голос, ибо без такого постановления, прежние директора до последней крайности противившиеся моему избранию, могут противосставлять всегдашние преграды мерам, клонящим к ведению порядка и отчетности в делах".
  Важно отметить, что сам Врангель был единственным в составе директоров представителем высшей военно-морской бюрократии и "купцы" препятствовали его избранию в состав Главного правления. Дополнительные полномочия барону получить все же не удалось. В Департаменте мануфактур и внутренней торговли решили, что в случае возникновения разногласий в Главном правлении достаточно будет вынести спорный вопрос на рассмотрение Совета РАК и тогда уже принять окончательное решение.
  Несмотря на то что Врангель не сумел получить дополнительных полномочий в 1842г., через два года ему удалось разрешить вопрос в свою пользу. Согласно новому уставу Компании, утвержденному правительством 10 октября 1844г., состав Главного правления был увеличен с 5 человек до 6. Один из директоров должен был принять на себя звание председателя. Все директора компании были приравнены к VI классному чину табеля о рангах. Это означало, что произошла интеграция руководящих органов компании в общегосударственную административную систему, фактически став придатком административного аппарата империи по управлению заокеанскими колониями. Эту мысль достаточно четко высказал министр финансов на которого был возложен "бдительный надзор" за деятельностью РАК в метрополии и колониях (ј 26). Правда Главное правление компании получило право при необходимости доносить о своих проблемах лично императору, минуя министра финансов (ј 25). Была учтена и возможность аппеляции к имперским судейским органам для промышленных, колониальных граждан и американцев (ј 149).*(6) Параграфы 227-235 определяли положения о новом сословии колониальных граждан, а 252-259 - права и обязанности "тоенов среди зависимых инородцев". Статус главного правителя был четко определен в параграфе 189 - он приравнивался к гражданскому губернатору, хотя и управлял делами формально независимой торговой компании.
  После принятия нового устава компании 19 декабря состоялось общее собрание акционеров. Большинством голосов председателем Главного правления РАК был избран Врангель. Старые директора свои посты за собой сохранили, а новым директором был избран полковник Владимир Гаврилович Политковский. По сути дела вопрос об уходе из совета директоров лиц купеческого происхождения был уже решен. На смену "купцам" стали приходить гражданские и военные чиновники. В 1845г. после смерти Ивана Васильевича Прокофьева на его место был избран бывший командующий лейб-гвардии Е.и.в. кирасирского полка, генерал-лейтенант Владислав Филиппович Клюпфель.
   * * *
  В череде главных правителей колоний, со времён Баранова, не было ни одного, кто так же хорошо был знаком с жизнью и проблемеми Рус-Ам как Этолин. Возглавив колонии он провёл давно назревшие реформы и развернул бурное строительство, заставлявшее вспомнить муравьевские годы: лесопилки, кирпичные заводы, мосты, причалы и набережные. Причём значительная часть этих построек возводилась силами независимых подрядчиков. Первым в этом деле, разумеется, оказался Степан Федорович Балакин, вставший во главе семейного дела после смерти дяди Стуб-ш-келоун. Но и другие мастеровые, Альперон, Мухин, Филсов, решившие попробовать себя в подрядах, не остались в накладе.
  Такое нарушение традиций требовало значительных социальных и административных реформ, разрешение на которые Этолин привёз из Санкт-Петербурга. Директора согласились на них под давлением роста издержек на содержание колоний. За 10 лет затраты Главного правления возросли на 200 000 руб.сер. Выход из этой ситуации директора РАК усматривали в сокращении фонда заработной платы путем уменьшения количества служащих Компании. Еще в 1839г. Вульф предложил составить "положительный штат колониальному управлению, а вместе с тем озаботиться о сокращении издержек на содержание колоний, избегая, во всяком случае, малейшего стеснения в распространении промыслов и торговли".
  Теперь же Этолин составил соответствующий штат служащих в колониях людей, по которому на жаловании компании (без учёта китобойного флота) должны были состоять 1898 человек, из них 1226 выходцев из России и креолов, 473 американцев и 199 американок-работниц. Адольф Карлович потребовал от правителей контор "Отнюдь не увеличивать, без особенной надобности, числа рабочих людей и вообще служащих компании, - а по возможности стараться уменьшить оное, - что служит к несомненной выгоде компании" и тут же ускорил перевод лишних служащих в разряд колониальных граждан.
  С 1840 по 1844гг. около 160 престарелых служащих РАК, многие с довольно многочисленными семействами, отправились на новые места жительства. Часть пожилых, но одиноких стариков и инвалидов, также пожелала остаться в колониях, получая небольшие пенсии от РАК. Однако право на такие пенсии имели только те из русских, кто прослужил компании не менее 15 лет "с постоянным усердием и при безукоризненном поведении". Для креолов срок выслуги пенсии равнялся 20 годам. К 1 января 1844г. число служащих русских во всех отделах колоний составляло 801 человек, а для пополнения колониального штата в том же году из России было отправлено 32 военных матроса и 54 вольнонаемных рабочих, в основном евреев.
  В целях экономии также были упразднены самостоятельные конторы в Уналашкинском и Атхинском отделах и вместо них введены должности управляющих для заведования каждым отдельным островом. А для усиления контроля над алеутами был поднят статус тоенов. Они начали получать от Компании регулярное жалованье, а их деятельность стала регламентироваться специальными "Правилами", разработанными правителем. Таким образом, РАК перешла на непрямое управление алеутами, создав низовую ячейку туземной администрации. "Не подлежит сомнению что административныя обязанности компанейских служителей много упрощаются ныне существующим между инородцами своего рода самоуправлением через посредство Тоенов или старшин, из их среды избираемых".
  Только на образовании Адолф Карлович экономить не стал и даже увеличил до 40 количество наиболее способных выпускников, отправляемых для продолжения образования в Кронштадское штурманское училище и Медико-хирургическую академию. Недаром, сразу же после своего назначения в 1832г. помощником главного правителя, Этолин стал заведовать новороссийским училищем, всячески усиливая в нём преподавание мореходных наук.
  Привёз Этолин из столицы и согласие Правления на изменение способа торговли по Квихпаку. Сожжёные одиночки и налёты малемутов убедили директоров в необходимости расходов на постройку юконских шхун. Лучший кораблестроитель соломбальской верфи Джон Гриффит сумел-таки "совместь несовместное": скорость и прочность, мореходность и неглубокую осадку.*(7) И, так как со стапелей московской верфи весной 1840г. сошли бриг "Промысел" и пароход "Мур" (названный так в честь главного механика Рус-Ам), были тут же заложены две шхуны. В марте 1841г. "Чугач" и "Чинук" под командованием штурманов Архимандритова и Красильникова отправились на Квихпак.
  В целом рачительный хозяин Этолин вдохнул новую энергию в экономику колоний. А Новороссийск стал наконец походить на город. "Опрятные дома, аккуратно вытянувшиеся вдоль ровных улиц плотно убитых хрящем и даже в дожди остающиеся чистыми. Выкрашеные зеленые будки, в которых сидят (хотел было написать городовые, однако вовремя спохватился) драгуны расквартированного поблизости полка, которые исполняют роль полиции. Все чисто и аккуратно, словно не в отдаленных и диких землях, а где-то в тихом, уездном городе." Однако, вопреки своим намерениям, большую часть срока Адольфу Карловичу пришлось заниматься дипломатией. Началось это уже через 3 месяца после вступления правителя в должность. На прибывшем в Новороссийск 11 июня 1840г. "Орле" пришло сразу два сообщения от консула в Лахаина Александра Доббель, который фактически являлся управляющим владениями РАК на Гавайских островах.
  Во-первых, Доббель писал о попытке французов аннексировать архипелаг. Предлогом для вторжения послужили преследования протестантами католиков и, как это не странно, чрезмерно высокая пошлина на ввоз спиртных напитков. В апреле в Лахаине бросил якоря французский фрегат "Артемиз". Капитан Ла-Плас высадил на берег 200 солдат и пригрозил, что будет обстреливать город из всех своих 60-и пушек если королевство не выплатит в течении трех суток залог в размере 50 000 франков. Тот кто планировал эту операцию не сомневался, что в казне королевства такой суммы не найдется. Однако, к великому изумлению капитана, на другой день на борт "Аратемиз" явился министр Янг Камелоа и вручил ему залоговый вексель РА банка на 10 000 пиастров, взаимообразно предоставленный правительству российским консулом Добелл и присовокупил к нему заявление, что пошлины на французские вина будут снижены на 5%. Все формальности были соблюдены. Кроме того, по указанию консула, шкипер компанейского китобойца "Лахтак" Клинковстрем, который в это время находился в гавани, подтянулся поближе к "французу" и встал в двух кабельтовых от фрегата между ним и берегом. Так как даже случайное попадание ядра в судно под российским флагом грозило капитану Ла-Плас большими неприятностями, ему не оставалось ничего другого как удалиться.
  Второе известие, более приятное интеллигентному человеку, могло принести Компании значительные неприятности. Молодой король Кауикеаоули долгое время не имевший власти, потому, что после смерти Лиолио Камеамеа II бразды правления по прежнему оставались в руках неутомимой, полной сил и энергии регентши Каауману. От имени юного короля она правила островами еще почти 10 лет. После ее смерти функции регентши попыталась взять на себя одна из вдов Лиолио по имени Кинау. Но Кауикеаоули объявил гавайскому народу, что считает себя достаточно взрослым для того, чтобы взвалить на свои плечи бремя власти. Приняв имя Камеамеа III, король решил изменить порядки во все ещё чисто феодальном государстве и ограничил свою собственную власть конституцией, принятой в Лахаине 2 мая 1840г. В этой конституции, помимо всего прочего, говорилось: "Бог создал из одинаковой крови все народы, чтобы жили они на земле в единстве и блаженстве. Бог дал одинаковые права всем народам, всем вождям и всем жителям всех стран. Он дал им право на жизнь, свободу, на плоды их труда их рук и ума". Либеральная конституция стерла резкую грань между алии и всеми остальными гавайцами. В ней говорилось: "Вожди и народ в равной степени охраняемы единым законом". Конституция говорила о разделе власти. Исполнительную власть представляли король и наместники на 4-х главных островах страны. Законодательная же власть перешла в руки парламента, состоящего из 2-х палат. Палату благородных составляли король и вожди, а в палату представителей входили депутаты избранные народом.
  Однако в конституции говорилось лишь о правах гавайцев. Владельцы плантаций, крупнейшим из которых являлась РАК, а большинство приехало из СШ, остались вне закона.
  Так как инцидент с французами был исчерпан, правитель на отправился на Гавайи, а составил подробную инструкцию о путях подтверждения прав Компании на её земли.*(8) А правитель занялся политикой американской.
  И РАК и КГЗ стремились придерживаться статей взаимовыгодного соглашения, касающихся порядка приобретения пушнины у индейцев. Однако торговые вояжи в проливах парохода "Николай I" под командой капита-лейтенанта Линденберг, вызвали подозрения у англичан в том, что представители РАК продолжают, как и прежде, скупку пушнины на арендованной территории. Этолину пришлось писать специальное письмо, в котором он подробно изложил нелепость подобных обвинений. Взаимные претензии были окончательно исчерпаны, когда 20 февраля 1841г. в Новороссийск прибыл пароход КГЗ "Бивер" и предупредительно, за четыре месяца до оговоренного срока, уполномоченный Гудзонбайской компании г-н Джордж Симпсон лично привез, помимо установленной арендной платы и дополнительных 1200 выдровых шкур для размена на бобров, ещё и 51 шкурку калана и другие меха, приобретенные у тлинкитов с росиийских территорий. Этолин, в свою очередь, отдал предписание в Ситкинскую контору выдать им 306 шкурок речных бобров, которые попали в руки компанейских факторов из британских владений.
  Г-н Симсон выразил желание сам сходить на Ситху и пригласил с собою в плавание Этолина, так как тот и сам собирался туда с инспекцией. Во время этого путешествия они и решили полностью изъять из торговли с американцами спиртные напитки. Это произошло после того, как они, в михайловской крепости, стали свидетелями убийства одного местного тлинкита захмелевшим вождем во время пьяной ссоры. Инцидент едва не привел к крупному кровопролитию в селении Хуцнув и лишь решительное вмешательство Этолина предотвратило готовую вспыхнуть резню: дело кончилось тем, что сторона вождя была вынуждена была откупиться от сородичей убитого жизнями двух рабов. Находясь под впечатлением этих событий (подобные инциденты случались время от времени и в британских владениях), Симпсон и Этолин пришли к соглашению полностью отказаться от продажи американцам водки, ликера и рома, несмотря на некоторое неизбежное вследствие этого падение прибыли при торговле. Согласно с этим решением Адольф Карлович дал соответствующее указание всем конторам РАК: "Вместе с сим поставляю на вид о совершенном прекращении отныне выдачи нами рома Американцам, как здешним, так и приезжающим: чтобы впредь решительно ни одному Американцу не было даваемо от нас рому, ни за промыслы, ни в виде подарка, ни в угощение; каковые меры по условию с г-ном Симпсоном будут строго соблюдаться и со стороны Англичан".*(9)
  Первый выход в мир "большой политики" Этолина случился в том же 1841г., после очередного посягательства на гавайскую независимость, на этот раз с британской стороны, точнее, со стороны британского консула Ричарда Чарлтон.
  "Это нечистый на руку торгаш, кроме всего прочего, занимался разведением скота и несколько раз вступал в конфликт со своим соседом-гавайцем, на земле которого, без всякого на то позволения, пас своих коров. В конце концов терпению соседа пришел конец и он застрелил одну из чарлтоновских коров. На убийство коровы дипломат отреагировал "дипломатическим образом": набросив лассо на шею обидчика он проволок его за своей лошадью по улицам Гонолулу. Этот дипломатический протест закончился смертью гавайца. Решив, что это уже слишком, король потребовал у лондонского правительства отозвать консула. Но до прихода ответа консул бежал в Мексику, где встретился с командиром британского фрегата "Кэрисфорт" капитаном Полетт. А тот, ...не имея никаких инструкций из Лондона, решил отправиться на своем фрегате на Гавайи чтобы "навести там порядок".
  "Кэрисфорт" бросил якорь в Гонолулу, куда король незадолго до того перевёл столицу, и капитан немедленно отправился в королевский дворец. Он выдвинул изумленному королю ряд требований во искупление несправедливости, постигшей Чарльтона и его корову. Кроме того, Полетт настаивал на выплате штрафа в 20 000 фунтов стерлингов. А поскольку гавайское государство не проявило никакой готовности компенсировать ущерб нанесенный консулу, капитан Полетт объявил, что аннексирует острова.
  Он высадил на берег своих людей и стал наводить порядок: приказал уничтожить все гавайские флаги, а гавайским судам дать английские названия. Чтобы развлечь своих людей в новой британской колонии Полетт отменил введенный в королевстве запрет на проституцию, аннулировал законы ограничивающие торговлю спиртным и запретил выход судов из Гонолулу, чтобы мир не узнал как хозяйничает в новой британской колонии самозваный губернатор.
  Однако епископ Фотий успел послать настоятеля церкви Св.Николая о.Константина Лаури на шхуне в Новороссийск. Уже через полтора месяца правитель Этолин, лично командуя бригом "Николай I" стоял на рейде Гонолулу, демонстративно подняв гавайский флаг. Одновременно Адольф Карлович послал ноту протеста командующему Тихоокеанской флотилии Его Величества адмиралу Томас с заявлением, что "Российское правительство в его лице не потерпит захвата суверенного и союзного России государства".(Именно этот случай и доказал, впоследствии, в Санкт-Петербурге необходимость повышения статуса управляющего директора и создание Тихоокеанского генерал-губернаторства).
  Адмирал Томас, получив ноту, понял, что его подчиненный заигрался. Он лично прибыл в Гонолулу и признал, что острова были аннексированы незаконно. Томас, так же заявил, что Великобритания по прежнему признает независимость и суверенитет гавайского государства.
  Вновь над островами были подняты гавайские флаги, а в королевском кафедральном соборе Каваихао, в присутствии правителя Этолин и адмирала Томас состоялась торжественная служба, по случаю восстановления независимости страны. Камеамеа произнес после богослужения речь, заканчивающуюся словами: "Уа мау кеа эа о ка аина и ка поно! (Справедливость - основа существования государства!)".*(10)
  Следующий год также не позволил правителю отдаться мирным трудам. Закончилась прибыльная для РАК Англо-китайская война, а король Франции Луи Филипп решил заявить свои права на обладание Российскими островами, которые вот уже пол века в Правлении Компании считали российскими не только по названию.
  Дабы не соревноваться в писательском ремесле с заведомо сильнейшим, передадим слово непосредственному свидетелю тех событий.*(11)
  "Едва различимая неровная голубая полоска - провозвестница обрывистых, еще неразличимых круч и пиков Нукухивы. Остров этот, хотя обыкновенно считается принадлежащим к Маркизскому архипелагу, многими мореплавателями рассматривается как составляющий вместе с близлежащими островками Рухука и Ропо самостоятельную группу. Все три они получили название Вашингтоновых островов. Сколь мало у них оснований почитаться отдельной группой, будет ясно, если вспомнить, что, во-первых, они лежат в непосредственной близости, то есть менее чем в одном градусе на северо-запад от остальных островов, и что, во-вторых, их обитатели говорят на маркизском диалекте и у них одни и те же законы, религия и обычаи. Единственной причиной для такого условного выделения могло бы служить то удивительное обстоятельство, что мир ничего не знал об их существовании вплоть до 1791 года, когда они были обнаружены капитаном Ингрэм из Бостона (штат Массачусетс) без малого на два столетия позже, чем были открыты соседние острова посланцем испанской короны. Как бы то ни было, я, в соответствии с мнением большинства мореплавателей, буду рассматривать эти три острова как часть Маркизского архипелага.*(12) Нукухива - наиболее значительный из них, единственный, куда имеют обыкновение заходить корабли; это тот самый знаменитый стров, где хитроумный капитан Портер во время последней войны американцев с англичанами переоснастил свои суда и откуда он неожиданно напал на большую китобойную флотилию, плававшую тогда в ближних морях под вражеским флагом.*(13)
  Остров имеет около двадцати миль в длину и почти столько же в ширину. На его побережье есть три хорошие гавани, самую вместительную и удобную из них обитатели ее окрестностей обозначают именем Тайохи (зал. Таио-Хае) Портер окрестил Массачусетским заливом. Среди различных племен, обитающих по берегам других бухт, а также среди мореплавателей она известна по имени самого острова - как гавань Нукухива. Ее обитатели уже подверглись за последнее время развращающему коммерческому влиянию европейцев, особенно русских, которые устроили тут свою станцию, но там, где дело касается их своеобразных обычаев и нравов, они и сейчас находятся в том же первобытном природном состоянии, в каком впервые предстали взгляду белого человека. Миссионеры, отправлявшиеся в плавание по делам божиим, стороной миновали эти живописные берега, предоставляя их во власть деревянных и каменных идолов. А враждующие между собой племена, населяющие более отдаленные части острова и почти не вступающие в общение с иноземцами, полностью сохранили свой примитивный образ жизни с древнейших времен. Теперь и мы держали курс так, чтобы бросить якорь в бухте Нукухива...
  К полудню мы поравнялись с входом в залив, медленно обогнули выступающий мыс и выплыли на внутренний рейд Нукухивы. Никаким описанием нельзя передать красоты открывшегося нам зрелища. Но для меня она, увы, пропала, я видел только шесть трехцветных французских флагов, повисших на кормах шести кораблей, чьи корпуса своим черным цветом и раздутыми боками выдавали их воинственное предназначение. Вскоре мы узнали, каким образом они тут оказались. Незадолго перед тем сюда явился доблестный контр-адмирал дю Пти-Туар со всей эскадрой и именем непобедимой французской нации вступил во владение всей группой Маркизских островов.
  Это известие мы получили от личности в высшей степени необыкновенной: от настоящего тихоокеанского бродяги. Лишь только мы вошли в залив, он подплыл к нам на вельботе с двумя гребцами-маркизцами и поднялся на палубу с их помощью - ибо находился в той степени опьянения, когда человек делается крайне любезным и совершенно беспомощным. Будучи явно не в состоянии прямо стоять на ногах или же переправить свою персону от одного борта к другому, он тем не менее великодушно предложил капитану свои услуги в качестве лоцмана, дабы провести нашу шхуну к месту удобной и надежной якорной стоянки. Капитан усомнился в его способности послужить нам лоцманом и отказался признать его в этом звании. Но наш уважаемый гость не собирался отступаться от своего намерения. Упорно карабкаясь, падая и карабкаясь снова, он взобрался в висевшую на шканцах шлюпку, встал в ней во весь рост, держась за ванты, и голосом на редкость оглушительным принялся выкрикивать команды, сопровождая их к тому же весьма своеобразной жестикуляцией. Разумеется, никто его не слушал, но утихомирить его не представлялось возможности, и мы плыли мимо кораблей французской эскадры, имея на борту этого клоуна, выделывавшего свои штуки на глазах у их офицеров.
  Потом мы узнали, что наш странный знакомец. Артур Робертс, был когда-то лейтенантом английского флота, но, опозорив флаг своей страны каким-то преступлением в одном из больших европейских портов, бежал и много лет провел, скитаясь по островам Тихого океана, пока не осел на Нукухива. Здесь его и нашел небезызвестный граф Резанов, уже женатого на дочери местного царя. С его легкой руки этот бродяга стал управляющим станции Руско-Американской компании, владеющей целым флотом китобоев. Старый морской бродяга уже несколько лет как удалился от дел и живет на правах домочадца царя Мованны. Он даже считался царским фаворитом и пользовался при дворе значительным влиянием. Он носил мятую манильскую шляпу, а на плечах нечто вроде просторного шлафрока из тапы, надетого в достаточной мере нараспашку, чтобы между свободных складок можно было видеть строки какой-то песни, вытатуированные у него на груди, а на прочих участках тела - ряды артистически сделанных разнообразных надрезов, принадлежащих местным художникам. В качестве жезла он держал в руке удочку и не расставался с древней прокуренной трубкой, всегда висевшей у него на шее.
  Был он, надо сказать, неисправимый старый сплетник, плавал по заливу от одного судна к другому и щедро потчевал экипажи лакомыми подробностями придворной жизни вроде скандальной интрижки его величества с одной хаппарской танцовщицей, а также вообще передавал всякие небылицы о Маркизских островах...
  Залив Нукухива, в котором мы тогда стояли, представляет собою водное пространство, по конфигурации напоминающее внутреннюю сторону лежащей подковы. Он имеет примерно девять миль в поперечнике. С моря в него ведет узкий проход, по обе стороны которого расположены два маленьких одинаковых островка, конусом уходящие футов на пятьсот вверх. От них берега расходятся двумя крутыми полукругами.
  Берег на всем протяжении плавно поднимается над водой зелеными отлогими склонами от покатых холмов и небольших возвышенностей к высоким величавым вершинам, чьи синие контуры обступают залив со всех сторон, замыкая кругозор. Красоту берегов увеличивают глубокие живописные долины-ущелья, выходящие к воде через почти равные промежутки и берущие начало в каком-то общем центре, где их верховья теряются из виду в тени гор. По каждой такой долинке сбегает прозрачный ручей, там и сям ниспадающий узким каскадом, затем, невидимый, продолжающий путь, чтобы в новом месте снова явиться взору небольшим водопадом, уже пошумнее и пошире, и наконец, жеманно, не спеша, как бы нехотя, спуститься к морю.
  В этих долинах под сенью кокосовых рощ разбросаны в беспорядке жилища островитян - изящные хижины, сплетенные, словно корзинки, из желтого бамбука и крытые внахлестку длинными сужающимися листьями карликовых пальм.
  Ничто на свете не может сравниться с мирной красотой этих берегов. С палубы нашего корабля, стоящего на якоре посреди залива, они казались гигантским естественным амфитеатром, полуразрушенным и поросшим дикими лозами, а глубокие ущелья, рассекавшие его бока, выглядели словно огромные трещины - следы ударов сокрушительного времени. И часто, погрузившись в созерцание этой красоты, я с мимолетной болью думал о том, как жаль, что такие восхитительные картины сокрыты от мира в дальних Южных морях и лишь изредка ласкают взгляд наших горячих поклонников Природы.
  Кроме этого залива, берега острова изрезаны и другими значительными углублениями, и к ним спускаются широкие цветущие долины. В каждой такой долине живет обособленное туземное племя, и, хотя племена эти говорят на родственных диалектах общего языка, имеют одну религию и одни законы, они с незапамятных времен, из поколения в поколение ведут друг против друга вечные войны. Горные кряжи высотою в две или три тысячи футов над уровнем моря служат географическими пределами владений этих враждующих племен, и они никогда их не переходят иначе как в военных или грабительских целях.
  За последние несколько лет американские и английские суда, занятые китобойным промыслом в Тихом океане, испытывая недостаток в продовольствии, заходили время от времени в удобную бухту одного из Маркизских островов, но страх перед туземцами, коренящийся в памяти об ужасной судьбе, постигшей здесь многих белых людей, удерживал команды от общения с местным населением, достаточно близкого для того, чтобы познакомиться с их своеобразными обычаями. Протестантские миссионеры, как видно, отчаялись когда-либо вырвать эти острова из цепких пут язычества. Встречи, которые им во всех без исключения случаях оказывали островитяне, запугали даже храбрейших из их числа. Только русские через своего туземного агента смогли тут удержаться. Ныне станцией управляет Джон Робертс. Сын морского бродяги и туземной принцессы получил хорошее образование в России и привез оттуда очаровательную юнную жену...
  Мы прибыли на Маркизы летом 1842 года. Уже несколько недель, как французы установили на островах свое владычество. За это время они успели посетить основные поселения на всех островах и высадить в различных пунктах побережья около пятисот солдат. Их сразу же бросили на возведение оборонительных сооружений и на другие защитные мероприятия против предполагаемых набегов туземцев, от которых в любой момент ожидали открытия военных действий. Островитяне взирали на этих людей, столь рыцарственно захвативших их земли, со смешанным чувством страха и неприязни. Их ненависть была искренней и глубокой, но влияние ее на их поступки нейтрализовалось ужасом, который внушали плавучие батареи, чьи дула были многозначительно наведены не на укрепления и редуты, а на кучку бамбуковых хижин под сенью кокосовых пальм! Вне сомнения, доблестный воин этот контр-адмирал дю Пти-Туар, но в то же время и весьма осмотрительный. Четыре тяжелых двухпалубных фрегата и три корвета, чтобы внушить страх божий горстке голых дикарей и научить их послушанию! Сто шестьдесят орудий, чтобы разрушить хижины из кокосовых веток, и ракеты Конгрива, чтобы поджечь несколько лодочных сарайчиков.
  В Нукухива на берегу находилось человек сто солдат. Расквартированы они были в палатках из старой парусины и обломков рей, пожертвованных эскадрой. Лагерь был разбит внутри земляного укрепления, снабженного несколькими восьмифунтовыми пушками, и обведен рвом.
  Регулярно через день отряд в полном боевом снаряжении выводили из крепости, и он парадным маршем двигался на близлежащую лужайку, где в течение нескольких часов проделывал все военные кунстштюки, окруженный толпой туземцев, которые наблюдали это, по-дикарски восхищаясь представлением и так же по-дикарски ненавидя самих актеров. Полк Старой Гвардии на летнем смотру на Елисейских полях не выглядел бы безукоризненнее. Офицерские мундиры, сверкающие золотыми галунами и нашивками, словно нарочно предназначенные ослеплять бедных островитян, казалось, прибыли прямехонько из Парижа.
  Всеобщее волнение на острове, вызванное приездом чужеземцев, отнюдь еще не улеглось ко времени, когда там очутились мы. Местные жители все еще толпились у ограды лагеря и с живейшим интересом наблюдали за всем, что там происходило. Кузнечный горн, установленный под сенью рощи у самого берега, привлекал такие толпы любопытствующих, что требовались отчаянные усилия расставленных вокруг часовых, чтобы кузнецы могли без особых помех заниматься своим делом. Но ничто не вызывало такого восхищения, как лошадь, привезенная из Вальпараисо на "Ашилле", одном из судов эскадры. Это превосходное животное свезли на берег и поместили в стойло из кокосовых веток внутри укрепленного лагеря. По временам его в пестрой сбруе и под ярким чепраком выводили за стены, и кто-нибудь из офицеров скакал на нем галопом по плотному прибрежному песку. Это неизменно вызывало бурные восторги зрителей; островитяне единодушно считали "пуарки нуи" (большого кабана) самым выдающимся представителем животного мира, когда-либо попадавшимся им на глаза...
  В эту пору всеобщего страха и любопытства был совершен один подвиг женского героизма, о котором я не могу умолчать. У самой воды, во дворе единственного на острове европейского дома Джона Робертс, находившегося тогда в отъезде, на высокой мачте, как всегда в дневное время, развевался на виду у французских фрегатов коммерческий российский флаг. Однажды утром на веранде дома появился в сопровождении небольшого отряда французский офицер и спросил хозяйку дома. Эта прелестная дама вскоре к нему явилась, и галантный француз, отвесив изысканнейший из поклонов, изящно играя бахромой аксельбанта на груди, приступил к вежливому изложению цели своего прибытия: адмирал желает, чтобы спустили флаг - его превосходительство надеется, что возражений не будет, -люди готовы проделать все немедленно.
   - Передайте вашему пирату-хозяину,- отвечала бесстрашная русская, величаво протянув руку,- что, если он желает спустить этот флаг, он должен будет сделать это сам, потому что больше никому я не позволю к нему прикоснуться.
  С этими словами она высокомерно кивнула и удалилась в дом.
  Обескураженный офицер побрел через двор к берегу и, взглянув на мачту, только тогда заметил, что шнур, на котором держится флаг, от верхушки флагштока тянется над лужайкой прямо в открытое верхнее окно, за которым сидит только что покинувшая его дама и мирно вышивает на пяльцах. Был ли спущен флаг? Миссис Робертс утверждает, что нет; и такого же мнения придерживается, как говорят, контр-адмирал дю Пти-Туар*(14)...
  Экспедиционная эскадра, имевшая целью захват Маркизских островов, отплыла из Бреста весной 1842 года, однако секрет ее назначения был известен одному только командиру эскадры. И ничего удивительного, если те, кто замыслил столь вопиющее нарушение человеческих прав, пытаются скрыть свое преступное намерение от глаз мира. А между тем французы, несмотря на эти и другие подобные беззакония, испокон веку объявляют себя самым культурным и гуманным народом. Однако изысканность и утонченность, как видно, не очень-то успешно служат для подавления дурных наклонностей, и, если самую нашу цивилизацию оценивать по некоторым ее результатам, подумаешь, пожалуй, что для той части человечества, которую мы зовем варварской, быть может, лучше будет такой и оставаться.
  Стоит, наверное, привести один пример того, к каким бессовестным уловкам прибегают французы, чтобы оправдать любые жестокости, какие им вздумается совершить над туземцами, дабы склонить их к подчинению. Под каким-то сомнительным предлогом царь Нукухивы Мованна, которого захватчики с помощью богатых подарков переманили на свою сторону и превратили в послушную марионетку, был провозглашен законным монархом всего архипелага - он по распоряжению свыше оказался единоличным властелином многочисленных племен, быть может, до этого веками считавших себя независимыми. Чтобы вернуть этому обездоленному монарху якобы утраченное некогда могущество его праотцов, совершенно незаинтересованные чужеземцы не пожалели трудов и приехали на остров из самой Франции; и теперь они не допустят, чтобы кто-то подрывал его престольные права. Так что если какое-нибудь племя упрямо отказывается поклониться расшитой шляпе Мованны и тем самым признать владычество французов, пусть пеняет на себя, последствия будут самые ужасные... Правда у несчастных дикарей обнаружился еще один покровитель - русский император.
  Случилось так, что оба этих покровителя встретились, как раз, когда я был в долине Тиора. Из Нукухива туда торжественно прибыл французский адмирал со всеми судами эскадры, дабы официально установить там свою власть. Но оказалось, что там уже находился губернатор Этолин - правитель всех русских земель на Американском континенте.Эти две значительные персоны решили встретиться на берегу, так как не смогли договориться, кто из них первым должен прибыть с визитом. Если адмирал был старше по чину, то губернатор - по должности. Поэтому Артуа, патриарх и владыка Тиора принимал у себя в гостях представителей сразу двух великих держав.*(15)
  Артуа был человек очень немолодой; но, хотя от старости он стал согбен и немощен, огромная его фигура не утратила внушительности и величия. Ступая медленно и с трудом, он вышел нетвердой походкой, держа в руке тяжелое боевое копье, служившее ему также посохом, и сопровождаемый свитой седобородых вождей, одному из которых он иногда грузно опирался на плечо. Адмирал первым шагнул ему навстречу с непокрытой головой, картинно протянув руку, тут же шагнул губернатор; старый царь приветствовал их, величественно взмахнув своим копьем. И вот они уже стояли трое, эти два полюса человеческого общества -самоуверенный, вылощенный француз и неменее самоуверенный русский и бедный татуированный дикарь. Все они были высокого роста и благородной внешности, но в остальном какой разительный контраст! Дю Пти-Туар прибыл при всех регалиях, присущих его высокому морскому рангу. Он был облачен в богато расшитый адмиральский мундир, в руке - широкополая шляпа с галунами, грудь увешана всевозможными орденами и ленточками. Этолин хоть и скромнее, в высокой двууголке, с белыми перьями, ниспадавшими пышной россыпью, в коротком темнозеленом мундире с расшитым золотом высоким воротником, в темных, плотно облегающих ноги рейтузах со штрипками. А простодушный островитянин, не считая узкого пояса на чреслах, явился во всей природной наготе.
  Какое неизмеримое расстояние, подумал я, разделяет этих людей. В одних воплотились столетия развивающейся утонченной цивилизации, в конце концов превратившей человека в существо возвышенное и могущественное, другого все эти столетия не подвинули ни на шаг по пути совершенствования...
  В беседе двух представителей цивилизованных наций бедному дикарю пришлось исполнять роль молчаливого свидетеля, а Франция и Россия вежливо и лишь изредка показывая зубы, спорили, кому из них принадлежат Вашингтоновы острова. Губернатор утверждал, что русские торговые суда открыли эти острова раньше чем Ингреэм и Маршан. Адмирал же с гордостью утверждал, что благотворное воздействие французских законов уже успело сказаться на поведении жителей. Правда, при одной такой попытке усовершенствования нравов ими было перебито человек полтораста обитателей острова Уайтайху - но об этом умолчим.
  Впрочем исход этого спора был ясен с самого начала. Недаром же великий соотечественник адмирала дю Пти-Туар сказал как-то, что Бог и право всегда стоят на стороне больших батальонов.
  Вот они, большие батальоны, все шестеро, покачиваются на серебристой глади вод, а зеленые горы с берегов глядят на них так миролюбиво, словно упрекая за эту воинственность. На мой взгляд, ничто не могло бы так нарушить гармонию, как присутствие здесь этих судов.
  Губернатор Этолин пришёл на ином корабле, столь удачно вписанном в зеленое зеркало бухты, словно специально для нее построенный. Спорить не стану, быть может, вам и приходилось в жизни видеть всевозможные редкостные морские посудины: огромные тупоносые линейные корабли, убранные шелками и драгоценным деревом яхты, громоздкие японские джонки, и прочие диковины; но можете мне поверить, никогда не случалось вам видеть такую удивительную посудину, как этот вот удивительный русский барк "Одесса". Корпус его, обветренный и огрубелый под тайфунами и штилями во всех четырех океанах, был темного цвета, как лицо французского гренадера, которому приходилось сражаться и в Египте, и в Сибири. Нос корадля, лишенный излишеств в виде голых дев, был прост до высокого изящества, а невероятной величины, лихо задранный бушприт придавал кораблю вид лихого, отчаянного забияки. А вздымавшиеся к небу кажется на 300 футов мачты стояли прямые и несгибаемые, как спины трех восточных царей из Кельнского собора.
  Весь огромный, водоизмещением не менее 1000 тонн, корабль олицетворял собой быстроту. Но не быстроту борзой - вида тощего и болезненного, но быстроту чистокровного скакуна, способного нести всадника без остановки от восхода до заката, или могучего оленя из диких лесов севера, глядя на которого нельзя сказать, идет ли он шагом или летит во весь опор, так изящны его движения...
  Под стать кораблю был и его хозяин. Он имел полных шесть футов росту, великолепные плечи и грудную клетку - настоящий кессон для подводных работ. Редко случалось мне видеть такую силищу в человеке. Лицо у него было темно коричневым от загара, а белые зубы под лихо закрученными усами по контрасту казались просто ослепительными. Взглянув ему в глаза, вы словно еще улавливали в них тени тех бесчисленных опасностей, с какими успел он, не дрогнув, столкнуться на своем недолгом веку. Да, это был надежный, стойкий человек, чья жизнь представляла собой красноречивую пантомиму поступков, а не покорную повесть слов...
  Дю Пти-Туар и Этолин пришли к согласию, что решать вопросы о принадлежности островов должны высокие персоны в Париже и Санкт-Петербурге. Губернатор стойко перенес свое поражение. Ни словом, ни взглядом не показав, тяжело ли ему оставлять в чужих руках острова, более полувека носивших название Русские. Он попращался с адмиралом и с отливом вышел в море. Вскоре и дю Пти-Туар на флагманском "Рэн Бланш" отправился куда-то по своим адмиральским делам.
  Тогда-то, глядя на удаляющийся барк, я и решил остаться на острове, хотя и свежа в моей памяти была повесть о злоключениях капитана "Катерины", который всего за несколько месяцев до нас вздумал с войти в бухту Тайпи на вооруженной шлюпке и был схвачен туземцами, увлечен в глубь долины и спасся от ужасной смерти только благодаря содействию Каракои - туземца из Оаху, слуге Джон Робертс. Я как раз видел его высокую фигуру. На нем была все та же зеленая охотничья курточка с золотыми пуговицами - подарок офицера с французского фрегата. Мне сразу же вспомнилось, как он рассказывал, что пользуется покровительством табу во всех долинах острова.*(16)
  Позже я слышал, что Этолин не собирался сдаваться узнав каким-то образом, что следующим островом, который король Луи Филипп собирался осчастливить своим покровительством должен стать прекрасный Таити - жемчужина Южных морей. Контр-адмирал дю Пти-Туар снарядился потихоньку в свою грабительскую экспедицию,оставив всю эскадру на Маркизах.
  По прибытии он потребовал, чтобы ему за какие-то оскорбления, якобы нанесенные флагу его страны, были немедленно уплачены не то двадцать, не то тридцать тысяч долларов, угрожая в противном случае высадкой и захватом острова. "Рэн Бланш", только что встав на якорь и подведясь на швартовых, выкатил пушки и с бомбардирами на местах развернулся бортом к Папеэте, наставив жерла на это мирное селение и спустив на воду все свои боевые катера, готовые в любую минуту высадить десант под прикрытием корабельных батарей. В такой грозной позиции их и навестил Этолин, пришедший на Таити неделей раньше.
  Поначалу многие среди таитян не поверили его рассказам, а те, что поверили, были склонны прибегнуть к оружию и отогнать насильников от своих берегов; но когда прибыли и французы возобладало мнение более осторожных и миролюбивых. Несчастная королева Помаре, бессильная противостоять опасности, устрашенная вызывающей дерзостью высокомерных французов и доведенная до полного отчаяния, тут же подписала договор с Россией. Луи Филипп не смог прибрать остров к рукам."
  Адольф Карлович также не смог в полной мере насладиться дипломатической победой. 8 ноября в Папеэте пришёл с Нукахиву бриг "Промысел"под командованием капитан-лейтенанта Кадникова. Его направил на поиски начальства помощник правителя Ротчев с тревожной вестью - в Рус-Ам началась война.
  
  
  
  1* На самом деле неизвестно кому и когда было отправленно это письмо. Нам оно открылось в 1963г. из черновика, случайно обнаруженного среди бумаг РАК.
  2* Нет достоверной информации, что именно А.К.Этолин стоял за просьбой, направленной в Академию наук. Возможно это приглашение стоит в целом ряду шагов, предпринятых как раз в это время ГП РАК для создания, как сказали бы сейчас, положительного имиджа Компании в глазах правительства и российской общественности. К примеру, поскольку Компанию традиционно обвиняли в жестоком угнетении американцев, ГП финансировало в 1840г. издание трёхтомной работы И.Е.Вениаминова, в которой жизнь алеутов под контролем РАК изображалась вполне сносной.
  3* История помещика Волынской губернии Михаила Роль-Скибицкого очень необычна. Закончив Институт Корпуса инженеров путей сообщений он получил звание инженера 3-го класса, но служить ни по военной, ни по гражданской части не захотел. А в 1823г., через Швецию и Англию добрался до Венесуэллы, где и вступил волонтёром в армию Боливара. Он дослужился там до чина полковника, а за битву при Аякучо был удостоен ордена Бусто де Либертадор. В 1835г. он вернулся на родину и тут же был сослан. Сохранилось письмо от 21 января 1836г. А.Х.Бенкендорф военному губернатору Киева А.Д.Гурьеву: "Его Величество высочайше повелевать изволили возвратившегося из-за границы помещика Михаила Скибицкого допросить, точно ли он служил в колумбийских республиканских войсках и в таком случае выслать его в Вятку". Однако, проведя в ссылке менее двух лет, Роль-Скибицкий был вызван в столицу дабы вновь, уже официально отправиться в Америку. После панамской разведки он выполнял раличные коммерческие и политические миссии в Новой Гренаде, Венесуэле, Аргентине, Перу и Чили, часто привлекая себе в помощь осевших в Америке однополчан: Ивана Миллер и полковника Ивана Минута. В 1850г. Роль-Скибицкий осел в Калифорнии, где очень преуспел как инженер и административный деятель. Был одним из организаторов Комитета бдительности 1851 года.
  4* С 1861 г. Соединенные Штаты Колумбии
  5* О.Соломон так и не смог найти инвесторов. Узнав, что этим занимается хоть и соотечественник, но с такой фамилией, французский консул отправил в министерство путей сообщений письмо: "Ключи к миру лежат здесь, однако имя сеньора Соломон звучит не достаточно по-христиански, чтобы можно было доверить ему роль хранителя ключей Святого Петра". В 1843г. право на концессию было отозвано. В связи с этим по инициативе дипломатии СШ 19 апреля 1850г. в Вашингтоне государственным секретарём Дж.М.Клейтон, российским посланником А.А.Бодиско и британским посланником У.Литтон Булвер был подписан трёхсторонний договор, в соответствии с которым державы обязались не добиваться исключительных прав на будущий канал между двумя океанами, гарантировали его нейтрализацию, отказались от всяких попыток оккупировать, колонизовать или подчинить своему господству какую-либо часть Центральной Америки.
  Воспользовавшись этим французские дипломаты, вспомнив о соломоновом приоритете, созвали в Париже в мае 1879г. Международный конгресс по изучению межокеанского канала. В его работе участвовали представители Мексики, СШ, Колумбии, Никарагуа, Гватемалы, Сальвадора, Перу, Коста-Рика, Англии, Российской империи. Россию представлял член Русского географического общества, морской агент в Англии И.Ф.Лихачев и капитан-лейтенант В.М.Линден, представлявший РАК. В ходе работы Лихачева избрали одним из вице-президентов конгресса, что свидетельствовало о том значении, которое организаторы придавали участию российских делегатов.
  Парижский конгресс стал и одним из существенных эпизодов в намечавшемся к концу века экономическом, политическом и военном сближении Франции и России. Строительство канала осуществили французы и разработчики морской стратегии России могли учитывать столь благоприятный фактор. Однако ГП РАК, заявив, что "проект безшлюзного канала предложенный виконтом де Лессепс неосуществим", отказалось участвовать в строительстве, что избавило пайщиков от огромных убытков. Директора смогли определить свою позицию опираясь на доклад А.К.Этолина и данные дополнительной разведки, произведённой в 1854г. инженером И.Ф.Ракитиным.
  6* Автор идеализирует судебную власть в колониях - в Уставе 1844г. об этой важной сфере управления было сказано весьма неопределенно. Согласно "Отчета по обозрению Российско-Американских колоний" ревизора С.С.Костливцова, "Устав сей предоставляет широчайшее поле для произвола и беззакония, и лишь порядочность колониального начальства, назначаемого из лучших морских офицеров, предотвращает возможные злоупотребления". Ведь русские, креолы и "инородцы" могли обжаловать действия колониального начальства в Правительствующем Сенате только в течение 6 месяцев по прибытии в метрополию. Но поскольку американцы и креолы почти никогда не покидали колоний, то реально они были лишены права подать жалобу или предъявить иск к колониальной администрации. В этом плане положение рабочих-контрактников было немногим лучше, так как, согласно заключенному с РАК соглашению, они могли покинуть колонии только через 7 лет после истечения срока контракта. "Следовательно обиженный только через 7 лет может жаловаться на распоряжение главного правителя, но в этот период времени проситель может совершенно разориться, а главного правителя и в колониях уже не будет, потому что каждый из них служит пять лет".
  7* В оригинале описание юконской шхуны (юконка) находится в главе, посвящённой описанию военных действий на море 1854-56гг. Для большей ясности, с разрешения автора, мы помещаем его в данной главе.
  Юконка представляет собой 80-100 тонную, двухмачтовую марсельную шхуну с брифоком. Причём мачты выше и прочнее обычных на подобных судах, так что они могут нести очень большие паруса и выдержать самый мощный шквал. Такие паруса и мачты, а также очень острые обводы и абердинский нос позволяли юконке поддерживать отличный ход при любом ветре.
  Кроме самых современных разработок в судостроении Д.Гриффит использовал также испытанные поморские технологии. Т.к. кроме морских переходов юконка предназначалась для подъёма вверх по рекам, острый абердинский нос её изнутри укреплялся дополнительными рядами бимс, а снаружи, под медной обшивкрй, находилась "ледовая шуба", укреплённый пояс, используемый на поморских кочах. Всё это предназначалось для защиты от плывущих по течению стволов и на случай удара о мель.
  От повреждения на мели днище и борта предохранял чрезвычайно широкий киль, с таким же мощным фальш-килем. На кочах они применяются как полоз при выволакивании судна на берег. От коча Д.Гриффит взял также идею балластного ящика, протянувшегося вдоль всего трюма над килем. Только, отказавшись от камней или чугунных плит, конструктор наглухо закрепил там лаг низких и широких бочек, которые заполнялись водой и тем служили балластом. В случае необходимости, перекачивая воду, можно было менять осадку судна. А при посадке на мель команда, не перемещая в трюме груз, с помощью двух помп, могла выкачать всю воду менее чем за час и снявшись с мели, за такое же время, закачать обратно забортной воды.
  8* План этот представлял собой хитрую многоходовку и сомнительно, что он, экспромтом, составлен человеком, близко незнакомым с реалиями гавайской политики. Скорее всего за ним стоял консорциум Баркан - Ван-Майер.
   Действуя через советников короля, в основном - миссионеров, владельцы плантаций заставили Камеамеа III провести аграрную реформу - "Великое Маэле". Слово "маэле" на гавайском языке означает "раздел, разделение". Действительно, земля в королевстве была разделена, причем значительную часть оставил за собой король. Вся остальная территория делилась на три части: первой распоряжалось правительство, вторая была поделена между алии, третья же досталась простому народу. Бедняки должны были платить землемерам за нарез сумму, которая иногда превышала стоимость обмеряемого участка. Кроме всего прочего гавайцы, вместе с участком, должны были получать ордер на владение. Но они не могли взять в толк почему право на владение землёй, которую обрабатывали ещё их деды и прадеды должно было подтверждаться какой-то бумажкой, поэтому свидетельство о наделе не требовали. Те же, кто настоял на обмере участков и заплатил за это, с радостью продавали их (как правило за гроши) агентам компаний - владельцев плантаций.
  Таким образом, когда земельная реформа была завершена, итоги "Великого Маэле" оказались довольно неожиданными: народ, т.е. 9\10 населения архипелага, владел лишь 11200 десятинами земли, в то время как вожди удерживали в своих руках 640 000 десятин. При этом истинными победителями в этой игре вышли владельцы семи крупнейших компаний владеющих плантациями сахарного тростника: Сандвичское отделение РАК; товарищество Баркан- ван-Майер; и пять бостонских компаний, как правило основанных миссионерами, а также владельцы крупных ранчо: Ивановы, деКалма и те же Барканы.
  9* Договор этот исправно соблюдался до заключения орегонского трактата 1846г., да и после правители и генерал-губернаторы старались ограничивать продажу спиртного американцам хотя и не всегда успешно.
  10* Это мудрое заверение короля впоследствии стало лозунгом гавайского государства. Вскоре независимость Гавайев была официально признана и Францией.
  11* Г.Мелвилл служил матросом на китобойце "Акушнет", который пришел на Нукухиву летом 1842г. Будущий писатель бежал с "Акушнет" 9 июля 1842г. и завербовался на год в службу РАК и охотился на китобойце "св.Петр и Павел". В августе 1843г. в Гонолулу Мелвил пошёл служить матросом на военном фрегате "Соединенные Штаты", несшем службу в Тихом океане и ходил не нём до октября 1844г. В начале октября 1843г.фрегат заходил на Нукухива. Бостонцы присматривались к противостоянию Россия - Франция.
  12* Как и большинство островов Полинезии, Маркизский архипелаг "открывали" несколько раз. Почти через двести лет после Менданьи, в 1774г., знаменитый английский мореплаватель Джеймс Кук нанес на карту еще один остров. В 1786г. Якоб ван-Майер на "Моргенштерн" открыл северо-западную группу островов архипелага, назвав их, как и обещал императрице Екатерине Алексеевне, Российскими. В 1791г. бостонец Джозеф Ингреэм и француз Этьен Маршан практически одновременно обнаружили Российские о-ва, назвав их соответственно Вашингтоновыми островами и островами Революции.
  13* Дэвид Портер - офицер военно-морского флота США, во время войны с Англией 1812-1814гг. командовал фрегатом "Эссекс" на Тихом океане; в 1813г. предпринял рейд на Маркизские острова, где неудачно пытался основать поселение. Был автором нескольких книг, в том числе "Журнала плавания по Тихому океану". Исследование текста показывает, что Мелвилл, вопреки своему утверждению, знал работу Портера и почти дословно воспроизвел некоторые описания.
  14* Джон Робертс в 1818-21гг. проходил обучение в Кронштадских штурманских классах. Там он женился на Дарье Николаевне Песковой с которой и вернулся на Нукухива в 1822г. Она стала первой белой женщиной появившейся на Макизских о-вах. Историю с флагом упоминает в своих записках также адмирал Пти-Туар. Но он уточнял, что "флаг, бдительно охраняемый мадам Робертс, принадлежал Руско-американской торговой компании".
  15* Вождь, в котором воплотилось божество, именовался на Маркизах "атуа". Скорее всего Г.Мелвилл описывает вождя Мархейо. Остров Нукухиву населяло 5 племен, делившихся на две группы: западную (племена теии) и восточную (племена таипи), которые враждовали друг с другом. Главной причиной межплеменных войн были человеческие жертвы богам, т.к. это могли быть только люди другого племени. Каннибализм на Маркизских островах имел религиозно-магический характер, выражавшийся в поедании различных частей тела убитых врагов, военнопленных, умерших сородичей для того, чтобы сила и другие свойства убитого перешли к поедающему.
  16* Упомянутый Каракои(Семен Каракаокоии) - крещёный гаваец. Учился в школе в Гонолулу и продолжил образование в училище Новороссийска. Был направлен приказчиком на Нукухиву для присмотра за Робертсом (в архиве сохранились его отчёты). Владел английским и французским языками, именно он сообщил правителю о дальнейших планах адмирала дю Пти-Туар.
  Другой обязанностью Каракаокоии была вербовка иностранных китобоев. Т.к. на компанейских китобойцах не хватало высокопрофессиональных моряков, большая часть судов простаивала почти пол года. Те же из них, где значительная часть экипажа собиралась из бостонцев и британцев, или евреев, отслуживших уже один семилетний срок, на зиму уходили в южные моря охотиться на кашалота. Это значительно повышало рентабельность судна. Поэтому, за каждого моряка, которого Каракаокоии сумел уговорить дезертировать, он получал 50 руб. премии. Кроме того у него была договорённость во всех долинах острова. С теми, кто сумел похитить моряка, которого Каракаокоии потом спасал, он делился своей премией. Именно так случилось с капитаном "Катерины". Одновременно с Г.Мелвилл с "Акушнет" бежал ещё один матрос, Ричард Тобиас Грин, получивший известность как герой книги "Тайпи". Он прослужил на судах Компании 2 года.
  Насколько опаснее была охота на кашалота видно из заметки в "Русском инвалиде". "В августе 1840 года в 700 милях к югу от Вальпараисо с компанейского китобойца "Сарепта" шкипера Йоргенса заметили кашалота. Охота закончилась удачно: два вельбота буксировали тушу кита. Они находились в трех милях от "Сарепты", когда появился еще один кашалот - большой серый самец. Он выпрыгнул из воды, с оглушительным шумом упал на брюхо и начал атаку на вельботы. Первый он ударом головы разбил в щепы. Старшина второго Кушелев успел поставить свое суденышко за тушу убитого кашалота, затем, перерезав гарпунный линь, подобрал плававших людей, и гребцы изо всех сил налегли на весла. Вельбот благополучно вернулся на "Сарепту", которая медленно кружила вокруг убитого кита. Однако серый кашалот не отходил от добычи наших китобоев, и, решив не испытывать судьбу, они ушли на юг. Очевидно это был тот же кит, который месяцем ранее, милях в 500 севернее, разбил два вельбота с английского китобойного брига "Десмонд". Два моряка с "Десмонда" в следствии этого умерли от ран."
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"