Грубов Николай Сергеевич: другие произведения.

Мутуалист

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 5.38*14  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Попаданец в другой мир.(сохранено из-за комментариев)


   Аннотация: Опять попаданец. И прогрессорство - куда же без него. Если ты, прожив жизнь в 20-21 веках, ничего не можешь делать руками то это, по меньшей мере, просто странно. Любовь - ну конечно, что за роман без неё, пусть, даже если он и боевик. Новый Мир, слегка похожий на Землю. Зато люди один в один. Такие же замороченные, уверенные в том, что они - это пуп вселенной и поэтому все в округе должны подчиняться только им. Изменить...., да бог с вами, зачем? Тут просто выжить и то проблема. Ни магии, ни пороха, соответственно нет и "уважения". Средние века, чего вы хотите, только здесь вместо инквизиции законы, которые не дают жить простым людям. Именно так как им хочется.
   Короче: Попытка не пытка, вперед и с песней.
  
   Мутуалист.
  
   "Люди думают, что много чего не могут, а потом неожиданно
   обнаруживают, что очень даже могут, когда оказываются
   в безвыходном положении"
   (Стивен Кинг)
  
   - Ну, какого..... Я что, просил кого-нибудь, чтобы на меня что-то лили. Тьфу, черт, прямо в рот.
   Я попытался открыть глаза, но веки слиплись и не открывались. Что-то тяжелое не давало вздохнуть полной грудью, и руки, зажатые этой тяжестью, не могли пошевелиться. Моя попытка протереть глаза окончилась неудачей. Тяжесть резко увеличилась, по всей видимости, что-то бросили на меня еще.
   - Меня что, уже закапывают? Значит, эксперимент окончился неудачей? И я все еще живой? Но я же просил, чтобы в случае неудачи меня умертвили. Или сын так и не смог это сделать? Слабак! Он что не понимает? Ведь закапывать в могилу живым еще хуже. Эвтаназию он не смог для родного отца организовать, а живым закапать смог. Так что ли?
   Моя попытка прощупать свое тело, и понять, что меня действительно закидывают землей, результатов не дало. Я, как и прежде не мог пошевелить даже пальцем. Хорошо, что жидкость перестала литься, и я смог, наконец, открыть рот, чтобы закричать и дать знак этим долб..., нехорошим людям, что я живой. Попытавшись крикнуть понял, что не получается, я смог только что-то прошипеть. Тяжесть давила все сильнее и сильнее. И хотя сверху на меня уже ничего не падало, все равно я все также не мог пошевелиться. Я понял, что под такой тяжестью долго не протяну. Задохнусь от нехватки воздуха. Я забился в невероятном усилии хоть как-то освободить грудную клетку и вздохнуть, хоть капельку воздуха втянуть в свои легкие. Буквально недавно я мечтал о смерти, я молил сына, чтобы он решился на проведение эвтаназии для меня. А сейчас, когда вот она, рядом, я вдруг отчаянно захотел пожить еще. Пусть даже в еще более худшем положении, но продолжить свое существование. Я, оказывается, ХОЧУ ЖИТЬ!
   - Ну, наконец-то! Дошло до них. - Я понял, что с меня стаскивают груз, кто-то пытается вытащить из-под этой тяжести мое тело, я даже стал различать звуки. Сразу, как только удалось вздохнуть полной грудью я, услышал...., рыдания.
   Нет, это явно не сын. Женские рыдания, переходящие в вопль я еще в состоянии отличить от сдержанных рыданий сына, к которым я уже стал привыкать в последнее время. Он, от бессилия хоть как-то помочь моим страданиям, не сдерживался и плакал. Я его как мог, успокаивал и говорил, что зря он так расстраивается. Я уже прожил свою жизнь, как-никак, и мне уже семьдесят лет, и что даже в лучших условиях многие умирают намного раньше меня. Для меня гораздо большая мука, жить с постоянной болью, и было бы большим облегчением просто умереть, без этих так надоевших попыток с его стороны помочь моим страданиям. Все пятнадцать лет с момента заболевания я пытался себя вылечить, но болезнь не отпускала мое тело и чем дальше, тем все больше и больше тело покрывалось болячками, переходящими в струпья. Эти болячки покрывали постепенно все тело и чесались. Применяемые лекарства, мази, уколы, замена крови, иголки - все безрезультатно. Знание, что эта болезнь широко известная и, тем не менее, не излечимая, меня не успокаивало. Псориаз - много раз мной изученный медицинский диагноз не помогал найти противоядие этому недугу. Тихо и уверенно эта болезнь поражала все мое тело. Ничего не помогало. И вот я уже не могу встать с постели, все тело чешется и, кажется, что чешется даже все мои внутренние органы. Кровь уже не льется из расчесанных ран, она просто сочится, тут же застывая в новые гнойнички. Обмывать их нельзя это приводит к еще большему обострению. Один из вариантов, откуда эта болезнь, врачи приписали аллергии на воду. Ослабленный иммунитет, вкупе с нервным расстройством и аллергией на воду дал, по их мнению, подобный результат. Правда, такого обострения как у меня они еще не видели. Я в последнее время уже плюнул на их эксперименты, вернее нам с сыном не на что стало покупать лекарства. Мы с ним уже и так продали все, что могли для проведения предложенной врачами операции по пересадке печени, но незаметно эти деньги испарились, и уже подошедшая очередь на операцию оказалась невозможной. По простой причине - нет денег. Да и откуда они, у простого военного пенсионера, такие деньги. После гибели жены мне пришлось воспитывать сына одному. А ведь жизнь военного инженера-строителя для таких подвигов не предназначена. Постоянные командировки, переезды с одной стройки на другую были раньше с помощью жены вроде, как и нормальными явлениями и преодолевались легко, даже нареканий особых не было со стороны подруги. Пока не было детей. Поздний ребенок стал для нас с женой настоящим счастьем. Я тогда, честно говоря, сомневался, что это мой ребенок. Ведь попытки зачать маленького, которые нами старательно не прекращались, все то время что мы с ней совместно жили, так и не имели положительного результата. И вот после того как мы успокоились и стали поговаривать, что нам надо взять ребенка из детдома, вдруг неожиданно получилось. После трех лет мальчик стал очень похож на меня и моя скрытая от жены неуверенность в отцовстве, сама собой пропала. В четыре года сын лишился матери, я лишился своей жены, своей подруги, своего единственного и близкого мне человека. Банальный переход улицы закончился для неё под колесами грузовика смертью. Так вот и остались мы вдвоем, попытку заглушить горе водкой вскоре пришлось оставить, причем полностью. Сын требовал внимания и заботы, и вскоре из-за этого мне пришлось уйти в отставку, благо, что выслуга лет позволила мне получить пенсию и квартиру. Неустроенность и неумение заниматься бытовыми домашними делами вынуждала меня психовать, нервничать. С работой как-то вроде наладилось, а вот с садиком нет. Те частные садики, что предлагали неопрятные тетки в своих частных домах, меня, откровенно говоря, пугали, и отдавать своего единственного сына в их руки я посчитал ненужным риском. Несколько раз нанимал нянечку, но они долго не задерживались из-за моих, как они полагали, странных требований по уходу за ребенком. Наконец я нашел то, что хотел. Нет, не в смысле хорошего детского сада. Я нашел надомную работу. У меня всегда получалось неплохо чертить. Сама профессия заставляла это делать. Вот и пригодилось мне это умение. Меня вначале попросил мой знакомый сделать дипломный проект сыну, который учился в архитектурном институте. Отказаться я не мог, тем более он предложил кучу денег за работу. Сделал, сын знакомого получил отличную оценку, а я получил множество клиентов. Вот так мы и стали жить с сыном. И если бы не эта болезнь, то можно сказать что жили не плохо.
   К сожалению, бог меня видимо невзлюбил. Наверное, потому, что я неверующий, даже сына не крестил. Считал вполне достаточным для жизни, что дьяволу не подвластен, соблюдаю законы, никого не только не убил, но даже не покалечил в драках, которые по молодости случались и со мной.
   Вот он и наслал на меня это испытание. Болезнь эта для меня и для моего сына стала огромным проклятием. Поэтому не мудрено, что стал он искать среди колдунов, знахарей и разных других экстрасенсов человека, который смог бы хоть как-то облегчить мою судьбу. Но все это вылилось в очередную трату наших и так незавидных финансов. Облегчить они все смогли только наш кошелек. Сын не прекращал поисков и каким-то образом наткнулся на странного мужика, который обещал переселение души в другое тело. А так как я уже умолял сына найти возможность проведения эвтаназии, то ему показалось, что он хоть как-то даст мне возможность умереть с надеждой, что смогу очнуться в новом теле, пусть даже и, не осознавая это. Мне, собственно говоря, уже было все равно. Лишь бы закончились муки и мои и моего сына. Я понимал, что ему очень трудно решиться на столь незаконный в нашем государстве шаг и то, что нашелся какой-то человек, который сможет взять на себя мою смерть, для него был реальный выход в непростой для него ситуации. Тем более что тело мое уже будет находиться в морге. Именно там и работал этот новый чудотворец, который за определенную плату обещал переселить в новое тело мою душу, или мое сознание, или энергетический сгусток моего тела. Да и какая, собственно говоря, для меня разница. Я на все был согласен, хоть и был уверен, что это очередной шарлатан, берущий деньги с доверчивых родственников за мифическую возможность дать жизнь в другом теле. Для сына это была, как и для других таких же впечатлительных родственников, которых этот авантюрист также обманывал, возможность оправдать себя в своих глазах, представить, что ими сделано было все возможное. Что это последняя возможность дать надежду умирающему в продлении его жизни где-то там....
   Короче я согласился на эту муть. Я и представить даже не мог, что это будет обставлено таким шоу. Мужик с синюшным лицом хорошего алкоголика закатил коляску с моим телом в холодильник. Я хоть и был в невменяемом состоянии от боли, но все равно смог разглядеть, что в этом могильнике кроме нас двоих никого не было из живых. Зато мертвых было несколько человек. Трупы, а иначе их никак не назовешь, сидели вокруг очерченного ярко красным цветом кольца, который образовывал замкнутый круг с небольшим промежутком между этой красной полосой. Посыпанная желтым песочком эта, по всей видимости, та самая дорожка, которая предположительно и вела именно туда, куда и должна отъехать моя душа после ритуала. Начало её шло из круга, с ярким пятном желтого цвета, точно посередине. В этот желтый круг и усадил меня странный мужик, который тут же на моих глазах переоделся в балахон синего цвета. В руках его появился небольшой хрустальный, толи череп, толи просто шар по форме похожий на человеческий череп. Мне было, честно говоря, уже не до этого. Меня от холода и этих странностей начало корежить еще сильнее, и я уже не мог ничего ни видеть, и ни чувствовать кроме своей всепоглощающей боли.
   Поэтому я, почувствовав, что еще живой, испугался, что меня живьем зарывают в могилу. А когда услышал женские рыдания, то естественно появилось желание понять, где я нахожусь, и что со мной происходит.
   С большим усилием и продолжавшимися воплями на незнакомом мне языке женщина смогла, наконец, освободить меня от тяжестей на моем теле. Я с трудом смог вздохнуть, что-то в груди мешало этому. Какой-то ком воздуха или еще чего-то встал там и ни в какую не хотел покидать тело.
   - А мое ли это тело? - Испуганно подумал я, и попытался протереть глаза рукой. Вернее попытался поднять руку, чтобы протереть глаза от липкой жидкости, которая как я чувствовал, схватилась уже коркой на лице. Руки меня не слушались. Боль в суставах заставляла думать, что они попросту выбиты, или вывихнуты. Но именно эта боль была в моем теле, другой, той, привычной, для меня боли, я почему-то не чувствовал.
   Мои попытки, по всей видимости, не остались незамеченными. Женщина, судя по интонации, что-то радостно закричала, и с усиленной поспешностью стала меня освобождать от тяжести, и вскоре я почувствовал, что полностью освобожден. Пробка воздушная, что до сих пор стояла в горле, пропала, и я смог вздохнуть полной грудью. Какое счастье, какое блаженство.... Глоток воздуха! Еще один! - Значит, я жив! Мои легкие, наслаждаясь чистым воздухом, тоже кричали, что я жив. Солнце - невозможно не почувствовать, как его жаркие лучи тут же меня обняли и принялись нежно меня ласкать. Небольшой ветерок слегка насыщенный соленой морской влагой пробежал по моему телу и пощекотал по моему обостренному обонянию.
   - Откуда все это? Я что, попал в рай?
   Ведь даже не видя еще ничего, я уже понял, что нахожусь не в том могильном холодильнике, где только что был, и где мне предстояло расстаться с жизнью. Я понял, что меня окружает другая действительность.
   - Так что? Неужели этот алкаш смог меня куда-то переместить? Значит, его шаманство удалось?
   Мне захотелось срочно все увидеть. Я опять попытался пошевелить руками, но вновь постигшая меня боль заставила бросить эти поползновения. Зато на меня обрушился, как мне показалось, целый водопад воды. Соленой воды, но зато быстро снявшей с моего лица корку. Женские руки с осторожностью снимали ее с моего лица, стараясь, чтобы соленая вода не попадала в мои раны, и вскоре я смог смотреть и видеть. То, что я сумел ухватить своим взглядом, меня слегка напрягло. Даже не так, меня очень взволновало.
   Первое что бросилось в глаза - это море. Темное около берега, дальше оно меняло цвет и переходило в зеленоватое и наконец, в ярко синее. И ничего кроме воды. Ровное и гладкое как стол, светлое, бесконечное, конца и края не видно. Лишь легкие светлые барашки изредка накатывались на берег. Какие-то дети неслись от моря, таща в ладошках морскую воду. Все трое были абсолютно голыми, возраст позволял не обращать внимание на пол. Один мальчик и две девочки, примерно семи-восьми лет. Более тщательно я не стал разглядывать, так как мое внимание переместилось на женщину, тоже голую. Лицо трудно было разглядеть, оно представляло собой сплошную кровавую рану. Видно было, что и тело подверглось недавним побоям. Синяки и ссадины обильно покрывали маленькое смуглое тело. Черные волосы каким-то чудом были собраны в большой узел. Её глаза, синие, широко распахнутые, явно смотрели на меня. Я невольно тоже перевел взгляд на себя. Или на то, что по идее должно принадлежать мне. Тело смуглого голого подростка. Все оно было покрыто кровью, которая под струйками воды из рук малышни стала потихоньку смываться. Женщина, продолжая что-то говорить, размазывала воду вместе с застывшей кровью по моему телу, а детишки вновь побежали за новой порцией.
   Взгляд мой продолжал сам по себе перемещаться с одного предмета на другой. Вот он зацепился за лежащие небольшой кучкой мертвые тела. Все они, несомненно, были мертвее мертвого, так как у всех четверых голых мужчин были размозжены головы, и сгустки крови вперемешку с мозгами еще продолжали сочиться из страшных ран.
   - Не иначе как дубинками или обухом топора постарался кто-то. - Подумалось мне. - Если я лежал внизу, то неудивительно, что мне было не под силу выдерживать такой груз. Очень тяжело держать на себе четырех мужчин небольшому пареньку. А кровь из ран текла мне на лицо.
   Я завозился, пытаясь перейти из лежачего положения в сидячее. Женщина каким-то образом предугадала мое желание и стала помогать. Наконец наши совместные усилия увенчались успехом, и я утвердился на пятой точке. Хотелось встать на ноги, но без возможности опереться на руки это было проблематично. Руки так и висели бессильно. Сильная боль в плечевом сочленении вспыхнула еще сильнее, лишь только я попытался пошевелить руками.
   Женщина опять что-то затараторила, показывая на трупы, на море, на мои руки. Понять её и не пытался, кроме русского языка и немного английского я не знал других наречий. Я даже жестом не мог показать, что хочу встать, а слабость во всем теле не позволяла сделать это самостоятельно. Прибежали дети, в ладошках сложенных ковшиком была морская вода, а мне хотелось пресной. Вот ведь как устроен человек. Совсем недавно мне хотелось умереть, потом захотелось жить, а сейчас мне уже и пить хочется. Я облизнул губы и вопросительно посмотрел на женщину. Она мой сигнал поняла моментально, немного отошла в сторону и подняла кувшин. Видимо там раньше была вода, она перевернула его вверх дном, показывая, что воды нет. Опять принялась что-то объяснять, показывая куда-то вдаль. Я посмотрел в ту сторону и увидел вдалеке уходящую группу людей, нагруженных мешками и узлами. Сзади двое мужчин с дубинками в руках и двое по бокам тоже с подобным оружием сопровождали пленников. Я почему-то был уверен, что это действительно пленники. Среди них было несколько женщин и два подростка. Переведя взгляд на трупы, что лежали рядом со мной, я стал догадываться, что здесь произошло нападение и эти вот мужчины, а это были мужчины хоть и изувеченные до неузнаваемости, но все равно узнать их было не сложно, по всей видимости, попытались оказать сопротивление. Четыре трупа, наверняка мои бывшие родственники. Напавших на безоружных людей, как я увидел по уходящим бандитам, было семеро. Четверо подгоняли тех, кого они решили взять с собой, двое несли на руках еще одного. Или раненый или убитый их товарищ.
   Несмотря на такую плачевную ситуацию мне почему-то, тем не менее, хотелось смеяться и петь. До меня только сейчас стало в полной мере доходить, что обещанное колдуном перемещение душ произошло, и я полностью осознаю свое "Я" в чужом теле. Пусть оно находится непонятно где, побитое и помятое, но МОЁ. Я это чувствую, я его осознаю, я даже запахи чувствую. Я вижу и слышу. Отличий в этих ощущениях никаких нет. Что раньше я мог думать, разговаривать, видеть, слышать, то и сейчас могу, и никаких ограничений не чувствую. Значит, действительно удалось, и еще как удалось. Фантастика! Колдовство! Магия! Ура! Гип-гип, ура! Да здравствуют колдуны. Или колдун? Нет не так - ВОЛШЕБНИК! Только волшебник мог такое сделать. Никогда не верил в подобное, даже просто не мог представить. Книги, про подобное, написанные фантастами я даже не читал. Считал это сказками, годными для детей или для людей с больной психикой. Хоть их и понаписали в последнее время очень много, но я не читал. Не до этого мне было, да и раздражали они меня. Понимая, что все это сказки и что я не дождусь своего волшебника, который смог бы мне помочь я эти книги просто отбрасывал в сторону. Их любил читать мой сын, и это можно было понять. Уж так ему хотелось, чтобы и в нашей повседневной серости появилась хоть какая-то надежда. Мечтатель.... Но ведь нашел, смог найти волшебника, сказку сделал былью. Эх, как бы ему не помешал мой знак отсюда, что я жив. Пускай не в своем теле, но жив. Он был бы счастлив.
   Интересно, а что случилось с тем юношей, который был до меня в этом теле? Тело то не мое, тут уж ничего не скажешь. Тело юноши, приблизительно шестнадцати лет. Руки, ноги, голова и даже - я посмотрел между ног - достоинство тоже на месте. Значит, мы идентичны. Мой взгляд непроизвольно перешел на женские отличия, которые продолжали находиться перед моими глазами. Там тоже все было также как и у женщин в моем мире. Дети, что снова помчались к морю, точно такие же, как и у нас. Смуглые, правда, но это и не удивительно. Солнце жарило немилосердно. Я опять усмехнулся. Только недавно я его считал нежным и ласковым, а сейчас уже считаю немилосердно жгучим. Как быстро все меняется в голове у человека. То ему одно не так, то ему другое не эдак. Не угодишь.
   Ладно, все это чудненько, я рад, что эксперимент по подсадке в чужое тело симбионта в моем лице полностью удался. Вернее я не в полной мере симбионт, я, наверное, в большей степени мутуалист. Я хоть и мало что понимаю в подобных вещах, но мало-мало знаю. Компьютер с его всемирной паутиной в нашем доме был. Что такое симбионт мне не надо объяснять. Здесь же немного другое. То, что я не претендую на первенство в нашем симбиозе - это факт. Хотя кто его знает, так это или не так? Это я так думаю. Поживем, увидим. Не секрет, что без меня это тело не будет жить - даже мне понятно. Однако и я без этого тела - никто. Значит обоим выгодно. Это получается у нас с телом симбиоз. Вернее мутуализм, я же не сам вторгся, никакого насилия я не совершал. Я просто помог телу и дальше жить. Значит я мутуалист. Черт! Если бы не мои посиделки перед компьютером в поисках способов лечения моей болезни, я бы и не знал о таких вещах ничего. А, в общем-то, мне в действительности все равно. Кто я, почему я, и зачем я. Оставим это ученым, пусть думают они. Для меня сейчас главное выжить в этой непростой ситуации.
   Итак, что мы имеем?
   Разбитое, неспособное самостоятельно жить, тело молодого человека. Женщину, возраст пока трудно определить, хотя если по телу судить, то примерно лет так тридцати. А почему и ее не забрали с собой захватчики? Странно.... И детей тоже оставили. Ну да ладно, может это и хорошо, что ее оставили, иначе я бы сдох под этой тяжестью. Так, не отвлекаемся. Воды нет, еды тем более нет, одежды чтобы укрыться от обжигающих лучей солнца, тоже нет. Короче ничего нет. Плохо, очень плохо. Можем и загнуться. Надо идти. Интересно только, куда? То, что я жив, по всей видимости, будет неожиданностью для нападавших, и для меня это может означать одно или меня добьют, или попаду в еще большую беду. Значит нам туда не надо. А куда надо? Нужно искать место, где сможем укрыться от зноя, и где сможем найти воду. Пить хочется очень сильно.
   Я обвел взглядом горизонт. Пляж, нет, не так - ОГРОМНЫЙ ПЛЯЖ. Местами, правда виднеются какие-то кустики и чахлая трава. Далеко на горизонте горный массив, упирающийся с одной стороны в море, другую оконечность этого кряжа было не видно. До гор примерно километров тридцать. В той стороне куда ушли.... Как их назвать? Пусть будут бандиты. Конечно бандиты, как их еще можно называть, только так и не иначе. Так вот, там, виднелось что-то типа небольшой рощицы, зеленели и небольшие угодья. Наверняка и вода там была. Понятно, что нас там не ждут, значит, и смотреть туда не буду. А вот здесь намечается что-то интересное. Километров восемь не больше до небольшого зеленого пятна. Больше нигде ничего подобного не просматривалось. Это пятно было ближе к горному кряжу, конец которого спускался в море.
   - Ничего себе. Я могу что-то видеть на таком расстоянии.
   У меня-то раньше постоянно висели очки на носу, старческая дальнозоркость, усиленная постоянным разглядыванием мелких черточек в чертежах сказывалась и в этом. А сейчас я как молодой вижу, причем даже лучше чем когда был молодым. Черт! Опять забыл, что я в теле молодого человека. Он наверняка за компьютером не сидел, да и в телевизор вряд ли пялился. Так что удивляться подобной зоркости не буду. А так, как кроме этого пятна на горизонте я больше ничего не увидел, что могло бы сказать о наличии воды на этом пляже, то значит....
   - Значит нам туда дорога.
   Вот подняться бы еще. Я согнул ноги и стал переворачиваться, пытаясь без помощи рук встать на колени. Никогда не пробовали? Попробуйте. Незабываемое телодвижение. И если бы не помощь женщины я бы так и не встал. Наверно....
   Ноги дрожали и пытались самопроизвольно подогнуться. Плечи болели все сильнее и сильнее. Я скосил глаза, рассматривая, что же такое с ними. Явный вывих. Руки что ли выкручивали. Подвесить меня не могли, здесь просто негде это сделать. Может я бросился в драку защищая своих близких. Меня схватили, я вырывался, мне и вывернули руки. От боли я потерял сознание, а уж по голове просто для контроля ударили дубинкой. Этого вполне хватило, чтобы душа покинула это тело, но недолго оно оставалось без неё, моя подвернулась во время, и оживила погибающую оболочку.
   На меня упал с пробитой головой один из мужчин, и его кровь вместе с мозгами залили мою голову, что дополнительно создало иллюзию мертвеца. В дальнейшем это сослужило мне добрую службу. Меня приняли за убитого. Еще бы, на моей голове до сих пор остатки крови и мозгов невольного моего спасителя вперемешку с моей кровью. Потом в эту кучу добавили и еще четыре тела убитых. И если бы не эта женщина, то еще неизвестно выжил или нет подсаженный так неудачно симбионт. Примерно так. Пока не смогу понять, о чем говорит женщина, воспроизвести все, что здесь произошло для меня задача невыполнимая.
   Я решил, что к цели мы отправимся по берегу моря. Надо, во-первых - ополоснуться, смыть с себя всю кровь и грязь. Во-вторых - вода в море меня хоть чуть-чуть освежит. В третьих - надо попытаться с помощью женщины вправить вывихнутые плечевые суставы. Я где-то читал, что в воде это не так болезненно проходит. Вот и проверим, правду говорят или как обычно - туфту гнали.
   Я уже не удивлялся тому, что думаю и за себя, умирающего старика, и за другого себя, молодого и почти здорового юношу, тело которого я уже привыкаю называть своим. Жаль, конечно, паренька что был раньше хозяином тела, но что поделать. Сегодня так, кто его знает, как будет завтра. Может душа прежнего хозяина захочет вернуться? Интересно, а смогут ли две сущности ужиться в одном теле. И если да, то будет ли им также комфортно, и каким образом станут командовать мной. Я почувствовал, что моя поврежденная голова сейчас лопнет от напряга. Ей бедной досталось и от дубинки порядочно, потом такой стресс как заселение новой сущности пережила, и я еще сейчас загружаю разными домыслами, и догадками. Нет, надо прекращать напрягать мои - МОИ, мозги. Пусть будет, что будет, а я пока жив и постараюсь выжить и в дальнейшем.
   Тем временем с помощью женщины и детей я доковылял до берега моря.
   Ох, какое блаженство! Нет что не говори, а море есть море. Тело закачалось на легких волнах, прохлада обожгла все тело, но и соленая вода моментально проникла в мои раны, и я едва не закричал от боли. Но вытерпел. Пусть будет больно, зато вся грязь смоется и уже хоть какая-то надежда появится, что не будет заражения. Уговорить бы еще и женщину, чтобы промыла свои раны. Она так и стоит на берегу, не решаясь последовать за мной. А может и не надо. Выдержать такую пытку. Соленая морская вода, и наверняка с йодистым содержанием это явно не для ран. Для пытки может и сойдет. Но как-то надо себя обезопасить, раны гнить на такой жаре если начнут, то сепсис не за горами. Зато плечам стало легче, нет, боль никуда не делась, просто тяжесть в виде собственных рук слегка ослабла и от этого, кажется, что стало легче.
   Детишки осмелели и тоже полезли в воду. Зная, с какой радостью, бултыхаются в воде наши дети, я с удивлением отметил, что эти трое боятся заходить в воду. Или они раньше жили в местах, где нет моря, или они чего-то, или кого-то, боятся. А я как последний лох безо всякой разведки сиганул в воду. А вдруг здесь что-то типа акулы возле берега пасется и ждет когда такой вот дебил как я прыгнет в ее пасть. Меня слегка зазнобило, и я поспешил выйти на берег. Женщина сразу успокоилась, и опять начала что-то говорить, показывая рукой в сторону моря. Дети, зайдя в воду по колено остановились, и дальше не пошли, они просто бултыхнулись в воду там же где и стояли. Впрочем, визгу было также много, как и у нашей детворы. Дети есть дети - только что они вместе с женщиной плакали над трупами родных и вот они уже забыли обо всем и наслаждаются радостями жизни.
   Нет, но с руками то надо что-то делать. Я попытался это сказать женщине, но мой язык меня не слушался, еле ворочаясь, он с огромным трудом изобразил все тоже шипение, что и до этого. Я-то думал, что это от боли так, а оказывается, нет, не от боли. Не сказать, чтобы я его прикусил или как-то поранил еще, нет, он был цел и невредим. Тогда почему? Черт, неужели я немой. А что? Все может быть, не все всегда хорошо, где-то и черная полоска в жизни человека должна быть обязательно.
   Мое мычание не осталось без внимания, женщина посмотрела на меня с жалостью и стала меня, по всей видимости, успокаивать. Мне стало обидно. Столько мучений принял, казалось, что вот оно счастье, а тут на тебе, оказывается ты немой. Хорошо еще, что не глухой или слепой. Могло и такое быть. Лотерея - дьявол ее забодай.
   Женщина нечаянно прикоснулась к моему плечу, от боли я дернулся и зашипел. Она испуганно на меня посмотрела, явно не зная как можно мне помочь.
   Как же мне ей объяснить? Я стал ей показывать движением головы на плечо, на руку, дергал головой в сторону желая показать, что она должна попробовать дернуть руку в сторону и вниз. Ничего не понимала. Я бы тоже не понял.
   От бессилия что-то сделать я опять чуть не свалился на песок. Песок! Ровный его слой, вылизанный легким прибоем, слегка желтоватый и настолько мелкий, что казалось это не песок, а пыль. Идеальная бумага. Можно сколь угодно чертить, рисовать. Набегающая периодически легкая волна тут же аккуратно все выровняет и загладит. Я стал лихорадочно рисовать. Ногой, вернее большим пальцем ноги. Конечно, это не идеальный рисунок, но и он заставил женщину и подбежавших детей восхищенно разинуть рты. Я рисовал контурно но, на мой взгляд, вполне понятно. То, что я нарисовал себя и женщину, во всяком случае, вполне понятно. Я нарисовал мою руку в руках женщины. Резким жестом головы показал, что она должна резко дернуть руку. Тут же нарисовал, что я после этого смогу поднять руку вверх. Так и продолжалось еще около получаса, но вроде она поняла и уже сама стала показывать, что готова дергать мою руку, но вот идти в воду категорически не хотела. Она явно боялась, и пыталась это донести до меня, громко, как глухому, что-то говоря и постоянно показывая на море.
   Делать нечего, пусть попробует без воды дернуть. Я мотнул головой, соглашаясь, и постарался поудобнее встать, упершись ногой в песок, затем покачал головой, говоря этим жестом что готов. Взглядом, стараясь внушить ей уверенность, что так и надо, что я выдержу.
   Последние десять лет мне невольно приходилось перелопачивать массу медицинских книг, справочников, энциклопедий, выискивая взаимосвязь моей болезни с другими болезнями. Пришлось самому учиться разбираться в мазях, а потом и самому составлять их. По сумме знаний полученных в результате самолечения, я, наверное, был не ниже академика. Теоритически. К хирургии отношения мои изыскания почти не имели отношения, но, тем не менее, я и здесь нет-нет, да и читал некоторые моменты.
   То, что у меня вывих сустава, определить для меня было не сложно. Симптомы были именно такими, диагноз можно сказать на все сто процентов верный. Спутать вывих с переломом я не мог. А вот как это устранить, чтобы осложнений не было. Кроме меня в округе на сегодня нет человека хоть чуточку похожего на врача. А может ничего не делать? Нет..., не пойдет.... Надо Федя, надо. Меня кстати так и зовут, Фёдор Федорович. Нет, отчество не Федорович, Геннадьевич. Фамилия Федорович.
   Я подал сигнал женщине. Ухватив обеими руками мою кисть, она резким движением дернула мою руку вниз и слегка на себя. По всей видимости, я на некоторое время потерял сознание от боли и прочувствовать её всю до конца не смог, не успел. Зато сразу почувствовал потом, что сустав изменил свое положение. Встал ли он на место или нет, не понятно. По идее, его, плечо я имею в виду, надо запаковать в гипс и недели три не беспокоить. Да, уж! Не до жиру, быть бы вживу. Хотя бы встали суставы на место, так как надо, это уже можно было бы считать большой удачей.
   Пересиливая страх, я кивком головы показал женщине на другое плечо. Процедура повторилась, но теперь я уже не отключился от боли, я её принял в себя.
   - Ох! Мать.... мою бабушку! Больно-то как!
   Я даже не понял, что ругательство легко сорвалось с моих губ, мой язык их произнес, и я даже не заикнулся. Мелькнула мысль, что это все у меня в голове, так сказать мысли в себе. Я попробовал повторить. Получилось. Женщина с испугом смотрела на меня, потом опять, как и всегда, быстро-быстро, что-то стала мне говорить.
   - Спасибо! - Я с удовольствием тоже стал говорить, вслушиваясь в само произношение и сам звук. Явно не мой голос, но слова мои и язык русский. - Значит я не немой, слава богу, а то, как бы я тут без знания языка вашего, да еще и немой. Был бы клоуном и только. Нет, теперь будем говорить. Не беда что не понимаем друг друга. Выучим. Я ваш язык, вы мой. Спасибо что помогла с руками. Не скажу что все хорошо, но посмотрим, повторять, пока не станем. Ничего, я надеюсь, что все утрясется. Главное сейчас не потревожить суставы. Повязки, конечно, не наложишь, не из чего, тут срамоту-то прикрыть нечем. Раздели нас эти оглоеды. Ну, ничего, живы будем - не помрем. А жить хорошо! Даже просто жить, не обязательно хорошо. Просто на просто чувствовать себя, воздух, солнце, воду - все, что меня окружает. Прекрасно!
   Закричали, чего-то испугавшись, дети. Тут же, стремглав промчались мимо, пытаясь убежать от берега моря подальше, моя спутница в ужасе схватила меня за руку, забыв, что её трогать нельзя, что она не может двигаться. От вновь пробившей меня боли я не сразу врубился, отчего вдруг такой переполох. Понял только одно - срочно надо убегать. Потом разберемся что за причина такой паники. Ноги сами меня понесли от берега подальше. Далеко я все-таки убежать не смог, ноги не выдержали и я обессиленно опустился на песок, жадно хватая раскаленный воздух своими легкими. Женщина испуганно таращилась на море и пыталась меня поднять с земли и утащить еще дальше.
   Я повернул голову в сторону моря. Рассекая воду к берегу неслись три акулы. Нет не акулы. Показалось мне, что это акулы, из-за хорошо различимых спинных плавников так похожих на те, что мы привыкли видеть при появлении этих морских разбойников. Здесь эти плавники были строго симметричны. Один впереди и два по бокам сзади. Рассекая воду, все три неслись к берегу, и вдруг они выскочили из воды, и на сушу полетела громадная рыбина. Камбала - это первое что пришло мне в голову, когда увидел это чудище. Метров семь в длину и метра три в ширину плоское тело твари взмыло за счет инерции от скоростного приближения по морю. Что-то похожее на крылья стрекозы по бокам плоской рыбины усиленно молотили воздух, помогая ей преодолевать расстояние. Я с ужасом ждал, когда эта громадина достигнет меня и счавкает. То что, по всей видимости, и было у нее ртом, распахнулось, и стали видны острые зубы. Немного не достигнув кучи с мертвыми телами, она тяжело упала на песок. То, что недавно было крыльями, моментально превратились в весла, и она усиленно работая ими, довольно-таки быстро поползла вперед, явно намереваясь достать жертву. То есть меня. Откуда только взялись силы, я вскочил на ноги и что есть мочи, помчался прочь. Желания оказаться в пасти этой твари у меня явно не было. Не знаю, сумела бы она меня поймать или нет, но на её пути лежала добыча. Её вполне устроила куча мертвых тел. Когда я вновь остановился, задыхаясь от усталости, и обернулся посмотреть, то понял, что лучше бы не смотрел. У этой твари еще оказались в наличии руки. Вернее длинные отростки напоминавшие усы, или щупальца с присосками в количестве шести штук. Она с их помощью хватала тела и тащила в рот. Те не помещались целиком, и тогда она этими щупальцами разрывала тела и уже кусками запихивала в свою пасть.
   Да уж, такую жуть разве что во сне можно увидеть. Женщину что стояла за мной вырвало, да и мне стало не по себе от увиденного. Эта жуткая мокрица с крыльями - веслами и огромным ртом-пастью, широкой и полной больших зубов, производила отталкивающее впечатление. Страх поселился во мне, как только я представил, как она могла меня спокойно сожрать еще там, в море, где только что я с удовольствием плескался. Теперь понятно стало, чего так боялись женщина и дети. По всей видимости, рыба торопилась, если она морская тварь, значит, долго на воздухе оставаться не может. Ухватив недоеденные два трупа своими щупальцами, она стала пятиться обратно в море. Усиленно перебирая своими веслами, отталкиваясь ими от песчаной отмели, она сползала в воду.
   - Однако каких только тварей не встретишь - подумалось мне - для меня эта рыба - страшилище, а если бы женщина увидела на моей земле акулу, или безобидного кита то я не уверен, что они на неё произвели бы меньшее впечатление, чем эта тварь на меня здесь. Хотя эта намного страшнее. И приспособлена добывать пищу даже на берегу. Так что осторожнее и внимательнее надо относиться к окружающему меня, похожему на Землю, мира. Похож-то он, похож, но, как видно стало, и отличается.
   Я почему-то сразу принял свою версию, что нахожусь не на родной Земле, а где-то в другом, очень похожем, но другом Мире.
   Мы не стали даже подходить к остаткам тел, я повернулся в сторону виднеющейся вдали зелени и пошел в этом направлении. Идти вдоль берега моря мне что-то расхотелось, да и ближе так вот, напрямик по пляжу. Мне показалось по ходу движения, что я ошибся думая, что до цели восемь километров. По времени, что затратили на дорогу, было похоже, что мы преодолели все пятнадцать. Пить хотелось - страшно как. Дети в начале пути почти бежали, а сейчас плелись еле-еле. Девочки уцепились за руки женщины, и я только удивлялся, откуда в ней, такой хрупкой на вид, столько сил. Наверняка она в этот день лишилась своих близких, сколько сил она вложила в меня пытаясь реанимировать мое тело, да еще эта тварь с ее страшной и прожорливой пастью. Голые, на жарком солнце, с разбитыми в кровь лицами, идущие не понятно зачем, и непонятно куда. Мне кажется, что она просто еще до сих пор в шоке, не поняла, что произошло с её семьей с ней самой, и двигается, и что-то делает, чисто на автомате. Я даже слез особых не увидел у неё за все это время. Да и дети, тоже не похожи своим поведением на наших детей. Даже сравнивать нечего.
   Наконец мы вроде пришли. Небольшой по глубине овраг, тянувшийся от гор в сторону моря, явно был в дождливый период речушкой и влага, пропитавшая его дно, в тот период, дала возможность чахлой растительности не засохнуть и сейчас. Небольшие, почти голые кустики, слегка напоминающие иву и трава, уже почти сухая, а оттого колючая, росли по краям этого оврага, а на дне его росли хвощ и еще какой-то странный по внешнему виду кустарник. У него вместо листьев длинные, сухие как у ковыля, побеги. Ширина лога, по которому и проходило это природное русло реки, было небольшим, примерно метров семьдесят. Главное что мне удалось с первого взгляда увидеть это то, что воды в пределах видимости не наблюдалось. От всего этого у меня подкосились ноги, и я опять свалился на землю. Хотелось опять, как раньше, там, на той Земле, умереть. Силы меня оставили и петь что-то расхотелось. Нет, я, конечно, знал, что там, где растет хоть какая-то зелень, вода просто обязана быть. Но где? На какой глубине? И если даже так, то чем копать?
   Рядом со мной стали устраиваться женщина с детьми. Она уложила детей, сложила на их груди руки, что-то тихо при этом, не то, напевая, не то, что-то речитативом наговаривая, и все это делая как заведенная, как кукла. Затем легла сама и тоже сложила руки на груди. Потом что-то вспомнив, она приподнялась и внимательно посмотрела на меня. Что-то ей видно во мне не устроило, она встала, подошла ко мне, взяла мои руки и тоже положила на грудь. Они как не странно двигались почти без боли. Я даже попробовал пошевелить пальцами рук. Двигаются и почти не больно. Значит "операция" прошла правильно, или просто вывихи были незначительными. Женщина погладила меня по лицу в глазах ее стояла боль. Она что-то прошептала и стала укладываться на землю рядом со мной. Как ни странно все лежали тихо и как-то обреченно.
   - Черт, так ведь она же всех приготовила к смерти! - Я испуганно приподнялся, да, так оно и есть. И дети, и она лежали с закрытыми глазами с перекрещенными руками на груди. - Ведь не спать же она всех уговорила. Она просто за всех решила сама. Она нас приговорила к смерти. В общем-то, понять ее можно. Зачем трепыхаться, зачем тянуть время, когда и так все ясно. Воды нет, а без нее на такой жаре долго не протянешь.
   - Ну, уж, нет! Я не сдамся. Только что я получил из рук непонятно кого жизнь, и тут же, уже в который раз меня проверяют, а смогу ли я бороться за неё. За эту самую жизнь. Или от смерти мне уже не убежать?
   От возмущения, что мне все равно придется умереть, я подскочил с земли, не вспомнив даже что руки надо беречь. Женщина испуганно смотрела на меня, попыталась что-то сказать, но я не дал ей такой возможности. Толкнув ногой каждого из детей, я стал говорить сам. Громко и уверенно. Я убеждал и себя и их что нужно идти дальше, что мы вполне можем найти воду, только не надо сдаваться. Нам надо идти по этому оврагу и искать влажное место, попробовать, во всяком случае, найти. Поняв, что они меня все равно не понимают, я повернулся и пошел в направлении гор по дну оврага. Я не стал больше смотреть идут за мной мои попутчики или нет, я надеялся что идут. Так мы смогли пройти ещё километра три. Я уже отчаялся встретить хоть что-то, что напоминало бы присутствие воды, и уже перестал смотреть по сторонам в поисках подобного. Пот, выступая на лице, тут же высыхал под лучами солнца и покрывал вновь мое лицо коркой. Меня шатало из стороны в сторону, я боялся оглянуться, страшась увидеть, что за мной уже никто не идет. Вдруг за спиной кто-то вскрикнул, кто-то явно из девочек. Я повернулся посмотреть. Одна из девочек зачем-то отошла в сторону и провалилась в замаскированную яму. Или ее, эту яму, специально прикрыли переплетенными ветками и присыпанной пожухлой травой, и поэтому ставшей незаметной.
   - Колодец! - Почему-то сразу пришло в мою голову. Да это и понятно. Эта была постоянная моя мечта в последнее время.
   Я бросился к девочке. Она провалилась удачно. Хорошо, что этот колодец явно кем- то вырытый был не глубоким. Её глаза надо было видеть. Испуганные - от того, что куда-то свалилась, и в тоже время радостные, смотрели на меня снизу и не знали вместе с хозяйкой, как им теперь быть. Толи плакать, толи смеяться. Она нагнулась, зачерпнула воду в ладошки и, протягивая их мне, что-то громко прокричала. Я понял, что она сообщила нам всем, что тут вода. Я разгреб то, что осталось от крыши над колодцем ногами, женщина кинулась мне помогать и тут же протянула руку, желая девочке помочь вылезти. Та, ни в какую не хотела вылезать, она наслаждалась тем, что по колена стоит в воде. Она своим ковшиком - руками набирала воду, и пила, пила. Вода скатывалась по ее телу, а она все никак не могла напиться.
   Ну и как нам всем быть? Дети то ладно поместятся в этом колодце и напьются, а мы с женщиной? Ведь не поместимся там, да и не дело это пить грязную воду. Я стал оглядываться вокруг. Если здесь брали воду или просто пили, отдыхая, то значит должно быть и что-то типа кружки. Мои ожидания оправдались, чуть в стороне я заметил еще одну ямку, прикрытую такой же крышкой сплетенной из лозы. Толкнув женину телом и тем самым привлекая ее внимание, я показал ей на увиденную мной плетенку. Женщина метнулась к ней, приподняла её, и мы увидели кувшин и кружку заботливо замотанные в какие-то тряпки, и уложенные на подстилку из сухой травы.
   Мы пили воду, затем немного отдыхали и снова пили. Мы боялись даже на минутку отойти в сторонку. Вдруг исчезнет, вдруг кончится вода. Казалось ничего слаще и вкуснее я не пил. Какой там, подумать о микробах, не до этого было. Наконец, вроде утолили жажду. Даже слегка смогли себя ополоснуть водой. Вода была теплой и слегка мутноватой, но выбирать было не из чего. Я не знал, кого благодарить конкретно, но все равно говорил спасибо всякий раз как прикладывался к глиняной кружке с помощью женщины. Она поила меня и смеялась. Смеялась сквозь слезы, смеялась потому что жизнь несмотря ни на что продолжалась.
   Сколько не наслаждайся водичкой, но приходит время, и ты понимаешь, что что-то не хватает тебе для полного счастья. Эрнест Хемингуэй в свое время сказал: "Дайте человеку необходимое - и он захочет удобств. Обеспечьте его удобствами - он будет стремиться к роскоши. Осыпьте его роскошью - он начнет вздыхать по изысканному. Позвольте ему получать изысканное - он возжаждет безумств. Одарите его всем, что он пожелает - он будет жаловаться, что его обманули, и что он получил не то, что хотел". Несомненно, великий человек прав, и человеку действительно трудно угодить. Но нам не до роскоши сейчас, нам бы поесть чего-нибудь. К сожалению никто, нам тут хлеба не припас. И я со своими руками видно не скоро смогу помочь в добывании пищи. Но все равно что-то надо придумать. Я поднялся из оврага и осмотрелся. Горы приблизились, но все равно были еще очень далеки от места, где мы сейчас находились. Сможем ли мы там отыскать хоть что-то съедобное? Неизвестно. Пока не увидим, гадать бесполезно. Море ближе, но там опасно. Я провел взглядом по едва различимому контуру берега. Мой взгляд уперся в скалы на берегу, куда мы так и не дошли. Они начинались небольшими холмами, постепенно превращаясь в нагромождение скал и заканчивались, сливаясь с горным кряжем, который как я раньше отметил, обрывался прямо в море. Вполне вероятно, что берег там не такой ровный и гладкий, значит, та тварь, что так успешно ползала по отмели, там не сможет нам угрожать. А если нагромождение камней уходит в сторону моря, то вполне возможно найти что-то вкусное и съедобное. Всякие моллюски, рачки, крабики и другая подобная мелочь всегда пытается найти укрытие от своих морских "приятелей" в таком нагромождении камней. Но пока не увидим гадать не стоит. Значит, идем и смотрим что там к чему. Но вот как быть с водой. Найдем там или нет воду? Из горшка, что так заботливо нам кто-то предоставил, хватит разве только на один раз нам всем напиться, а потом как? Вновь возвращаться сюда? Не близкое это дело. На взгляд километров пять, а может и все семь. И идти по земле. Ноги и так уже сбиты в кровь. Хорошо, что мои ноги, по всей видимости, привычны к подобным путешествиям, а вот у женщины они сбиты сильно. Она промыла свои раны на теле и лице водой, но корка подсыхающей на солнце открытой плоти не делала ее лицо здоровее. Явно все это болело и мучило ее не хуже чем мои руки меня. А тут еще и ноги. Детей, судя по их внешнему виду, бандиты не подвергали экзекуции, или они не попали на глаза им, во всяком случае, они нисколько не страдали от ран как мы. И даже ноги после того как мы прошли по земле достаточно большое расстояние у них не были разбиты. Привычка - по всей видимости.
   Думай не думай, а идти надо. Под лежачий камень вода не течет. И это правда. Набрали воды в горшок, прикрыли кое-как колодец, и потопали все за мной как овцы за бараном. Я не переставал удивляться тому, что женщина беспрекословно шла и делала то, что я считал нужным. Она ни разу не попыталась сказать нет. Хоть я и не понимал, что она мне порой хочет сказать, но уж отрицание чего-либо я понять смог бы. Но нет, всегда делала то, что я хотел. Почему? - Мне это еще предстояло узнать.
   Все-таки короткий отдых, утоление жажды, промывка ран - все это способствовало восстановлению сил, и появившееся желание что-то делать подстегивало наше намерение идти дальше. Никто кроме меня, по всей видимости, не знал, зачем мы туда идем. Если у них тут такая боязнь подходить к берегу моря, то естественно не знают что в нем полно съедобного, нужно только найти, а это не так уж трудно, просто немного знать, где искать, и что искать, ну и везенье конечно. Без него нам не обойтись.
   ***
   Все-таки оно, везенье, у меня есть. Придя к берегу, что было весьма не простым делом, устали все сильно и под конец желание лечь и умереть опять стало преобладать у всех, даже у меня. Но дошли. Перед моим взглядом открылся вид на залив, берег которого усыпан множеством крупных гладких камней, которые очень похожи на гальку. Слева по берегу небольшие темные скалы, огибая залив, уходят куда-то вдаль, чтобы затем, по всей видимости, соединиться с горным кряжем.
   Камни, камни, даже в море камни. Впечатление такое, что их выбросило море, что полегче на сам берег, а что потяжелее возле берега оставило. Камни, небольшие островки из гранита, и вода между ними - прозрачная, прозрачная. Ну чем не готовые бассейны на пляже. Этот каменный пляж, с небольшими бассейнами, шириной до километра, а в длину вплоть до поворота, до которого примерно километра полтора, для любителей экстрима наверняка бы понравился. Одна вода, которая на вид смотрелась, благодаря своей прозрачности под лучами солнца, изумительным бирюзовым цветом, могла привлечь массу поклонников. Могла.... Но нет, по всей видимости, мы здесь первые туристы. Первопроходцы получается. Это заметно по скопившемуся мусору на камнях. Вон я вижу и ламинарию, довольно таки свежую на вид, и водоросли какого-то грязно-коричневого цвета, есть и засохшие. Они вместе с осколками ракушек и палок переплелись в неопрятные кучки. Ярко выделяются камни, покрытые сочными растениями, что-то типа мха, а выше на берегу можно разглядеть красивые кустики различной окраски. Это точно не мягкий мох, это невероятно острые колючки, чем-то напомнившие мне можжевельник. Все это очень для меня знакомо. Точно такой ландшафт можно было увидеть в Приморье, где я прослужил три года строя порт Находку. Меня даже в ностальгию унесло.
   Вскрикнула одна из девочек, успела уже поймать ногой колючку. Надо и мне осторожно здесь ходить. Мне только и не хватает для полного счастья сломать или поранить ногу. Осторожно спустившись с обрыва вниз к морю, я стал внимательно осматривать небольшие водоёмчики между плотно стоящих камней. Не может быть, чтобы тут не было морских моллюсков. Идеальное место: тепло, враги не доберутся, планктон, и мелкие рыбки тут наверняка имеются. И поросль морских растений. Идеальное место для моллюсков. Точно, вот и рыбки крутятся, а вот и плантация двустворок. Ракушки прикрепили сами себя к большому камню, покрытому мелкими водорослями, и были очень хорошо видны. А зачем им прятаться? Тут для них рай. Обычно, насколько я знаю, рапаны для них опасность представляют, но это если они здесь есть. И какие по размерам тогда эти рапаны должны быть, если эти вот ракушки достигают размера с хорошее такое блюдо? Но должны быть, просто обязаны. Ага, вот и они. Или это что-то другое. Я помню по прошлой жизни, что нам с другом приходилось иногда нырять с маской, чтобы достать такие ракушки. Да и то, там, в основном небольшие по размерам были. Большие привозили с южных широт. Судя по солнцу здесь как раз что-то типа этих широт и есть. Так что мне просто везет, а если они еще и съедобны то вообще хорошо. Но все равно, уж больно необычно большие раковины, если воду в них залить, то литров на пять выйдет, наверняка. Кстати, а ведь это идея. Никаких кувшинов не надо будет лепить из глины. Тем более что я только теорию знаю, как горшки делать. И хоть поговорка говорит, что не боги горшки лепят, или обжигают? Да какая разница. Главное то, что я ни разу не пробовал. Однако опять отвлекся. А кушать-то хоцеца! Наличие такого изобилия вкусняшек заставляет выделяться желудочный сок, и там, внутри уже вовсю гремит оркестр. Эти деликатесы, которые, несмотря на необычно большие размеры, тем не менее, очень похожи на те которые мы с моим другом корейцем в той жизни, тоже строителем, постоянно употребляли в пищу, и здесь соблазняли их тут же отведать. Сырыми! Без хлеба! С ракушкой! - Э, нет, это будет чересчур. Ракушки тут, по всей видимости, бронебойные. И я без рук ничего не смогу сделать. Даже просто достать их из воды не смогу. А мои подружайки, вообще, смотрят на меня открыв рот, явно в первый раз видят всю эту красоту. Пацан, правда, осмелел, стоит рядом. Но тоже недоуменно уставился на меня. Ну и как мне им объяснить?
   Кивком головы показываю на ракушки и начинаю жевать, закатывая глаза и делая глотательные движения. Пацану понравилось, он во всю морду лица растянул рот в улыбке. Ну да, чего уж тут, вот он, клоун, перед вами. Где аплодисменты? От обиды, что вот она - пища, бери и ешь, и в тоже время не доступна, потому что они, видишь ли, на море не ходят. Боятся! Придурки.... Как там у нас говорили: "Видит око да зуб неймет", точно про подобный случай. Я все-таки слез с камня в этот мини бассейн, ногой сорвал с места ракушку и взглядом показал пацану:
   - Бери и тащи на берег. - Ты смотри - понял.
   Оторвал еще одну и её он утащил. Дело сдвинулось с точки. Это уже хорошо. Раскрыть створки ракушки руками даже мне здоровому будет не под силу. Я помню, что мы вскрывали их ножом, а иногда просто бросали в кипящую воду и они, чуть-чуть сварившись сами открывались. Здесь ни одного, ни другого нет, и не предвидится пока.
   - Да...., проблема! Разве что попробовать камнем ударить?
   Опять пытаюсь мимикой показать, что надо делать. Пацан вроде понял. Взял камень, который я ему толкал ногой и вопросительно смотрит на меня. Опять взглядом показываю:
   - Бей. По ракушке бей. Черт! Тут-то чего боятся? Не укусит же.
   Толстая створка, наконец, после четвертого удара разлетелась. Нда-а-а. Получилась мешанина, и как теперь дать знать, что нужно отделить и от чего? На первый взгляд мне знакомы все ракушки, которые были у нас в Приморье и что там внутри съедобно, а что нет, я точно знал. Там, на побережье любой мальчишка мог определить, какие ракушки съедобны, для него это было естественно, как звук прибоя. Как определить сейчас? Отравиться тоже можно. Не зная броду лучше не соваться в воду - хороший совет, но нам с него ничего не капает. Боязно? Еще как. Опять на весы жизнь ставить придется. Или умереть голодным, или умереть от ядовитого моллюска. Совсем маленький процент, что все обойдется. И проверить здесь не на ком, ни кошки, ни собаки. Хотя они почему-то эту дрянь не ели, хоть и деликатес. Может поискать гребешки? Там точно не ядовитое мясо. Так, подожди-ка Федя. Вначале необходимо показать, что это съедобно моим спасителям. Я осторожно опустился на колени и губами постарался освободить осколки ракушки. Затем умудрился откусить съедобную часть моллюска. Это оказалось не трудно, крупная ракушка, и то, что по идее должно быть съедобно в ней, здесь на порядок больше в размерах. Но песок все-таки есть, и он неприятно захрустел на зубах, которые с остервенением и отчаянием стали пережевывать пищу. Отметил, что все смотрят на меня с ужасом. Но я активно жевал и еще при этом закатывал глаза, показывая, какая это вкуснятина. Мерзость какая..., фу.
   Мне приходилось, употреблять в пищу и гребешки в сыром виде, и чилимов. Это те же креветки только крупные. Рыба "Хе", приготовленная корейцами, тоже прелесть. Да что там, все можно в сыром виде есть, вспомним наших предков, которые не знали огня, однако ели же и не помирали. А в моем случае ничего и не придумаешь лучше. Ладно, пока ждем. Если не начнутся судороги, то значит, мне повезло опять, и я все-таки везунчик.
   - Селх - обратилась одна девочка к парнишке. Я понял что так, по всей видимости, зовут мальчишку. Но вот что дальше она говорила, мне только догадываться остается. Пацан поднял ракушку и попытался откусить то, что там осталось. Пришлось опять двигать глазами и головой, показывая, что эту надо выбросить, а вот другую открыть. Он понял, открыл и даже очистил от осколков и затем вопрошающе уставился на меня. Ждал, что я еще смогу ему показать. Сообразил - умненький ты мой. Он стал пальцем тыкать в мясо, вопрошающе кивая головой и смотря на мои сигналы. После третьей попытки попал. Я разрешающе кивнул головой, и он вцепился в этот кусок зубами. Да уж, не позавидуешь ему. Его чуть не вырвало, но он все-таки проглотил, даже не прожевав как следует. У бедного аж слезы выступили от отвращения. Я его понимаю. Это все равно, что мне предложить от лягушки откусить ножку в сыром виде. Зная, что она вполне съедобна, но вот так, в полуживом виде. Бр-р-р. Тем не менее, девочка опять что-то затараторила и требовательно показала на очередную ракушку.
   Таким образом, мы за час такой активной работы по уничтожению моллюсков, наколотили целую горку этих ракушек. Сытые и оттого слегка осоловелые дети попытались улечься прямо здесь же, намереваясь заснуть.
   День уже заканчивался, солнце вот-вот скроется. Спать хотелось сильно. Все-таки день для всех нас был очень трудный. Я боялся только одного. А вдруг здесь по ночам бродят звери или змеи выползают на охоту. Нет, без часового нельзя. Пусть пока все поспят, я попытаюсь покараулить. Потом разбужу женщину. Мне не нравились ее взгляды на меня, она все время с тревогой наблюдала за мной, и ей явно было что-то непонятно во мне. Я её понимаю. Был юноша, ей хорошо знакомый и она знала все его привычки, видимо знала, что он немой. И вдруг перед ней совершенно другой юноша. Даже говорит и, причем на незнакомом языке. А то, что знает море и не боится его - это вообще за пределами её сознания. Спросить меня напрямую, кто я - она не может. Вот и остается смотреть и пытаться понять кто же перед ней. Мне, к сожалению тоже этого не сделать. Тяжко. Столько сразу навалилось.... Это хорошо еще, что рядом кто-то есть. Одному мне здесь не выжить. Я попытался пошевелить руками. Пока ничего не получалось. Пальцы, шевелиться то шевелятся, но лишь слегка. А здесь без рук - как без рук. Однозначно. Но я не стал впадать в отчаяние и ломать пальцы в истерике. Я был рад. Всему что меня окружало. Всей этой нереальной реальности. Трудности? Да когда они меня не донимали. Их всегда было выше крыши, и я их всегда успешно преодолевал. Жена меня иногда хвалила перед соседками и подругами. Я это несколько раз слышал. Нет, не подслушивал специально, но слышал. Она всегда отмечала в таких разговорах то, что у меня руки растут из нужного места. Что я могу все сделать по дому, и что для того чтобы забить гвоздь ей не придется идти к соседу. И это было действительно так. Я мог и по столярному делу и по кирпичному и по бетону. Да что там говорить. Строитель я. Строитель с богатым опытом и не чуравшийся в свое время поучиться у специалистов что-то сделать своими руками. Мне это нравилось. Единственно, что я не умел и не пытался даже научиться - это ремонтировать свою семерку. Ну не давался мне почему-то автомобиль. Или просто это было не мое.
   Здесь, насколько я смог понять, живут негостеприимные люди, а то, что бандиты были вооружены примитивными дубинками, говорило мне, что попал я куда-то в дремучую древность. Хорошо, что мир почти точно такой же, да и сами люди.... Кстати, очень смахивают по внешнему виду на греков. Мы с женой как-то отдыхали на островах Греции, так вот, точь в точь. Взять хотя бы этого мальчика - Селха. Смуглый, коричневые живые глаза, курчавые черные волосы, нос прямой с небольшой горбинкой. Разговаривает правда непонятно на каком языке, ну это мне не понятно. Они все друг друга понимают великолепно. И то, что я их не понимаю, для них новость. Странная и загадочная для женщины, и нормальная для детей. Им это даже кажется смешным. Девочки пугливые и осторожные, но не разбалованные как у нас, на той Земле. По всей видимости, двойняшки, вполне возможно дочки женщины. Одну зовут, как я понял Мия, другую Мая. Обе синеглазые и с прямыми черными волосами. Этим они очень похожи на женщину. Вот как ее зовут, я из обращений детей к ней не до конца понял. Девочки ее называют Мана, а мальчик зовет иной раз Ротана, а другой раз Дике. Так что непонятно как в действительности ее зовут. То, что мы родственники я понял по обращению со мной. Проявить такую заботу, так переживать за меня могут только очень близкие люди.
   Я старался в мыслях не разбрасываться и думать о том, что нас ждет завтра днем, но мне это не удавалось. Мысли невольно сворачивали на другую тему. И не только, желание понять, куда я попал, меня напрягало желание понять, как это произошло. Понять подобное трудно, можно сказать, что не для моего ума задачка, но все равно эти мысли вновь и вновь возвращались в мою голову. И я все никак не мог сконцентрировать свои разбегающиеся в разные стороны мысли, что же предпринять нам всем, как в такой сложной ситуации остаться в живых? Сколько мне понадобиться времени, чтобы руки могли что-то делать? Кто я и кто мои спутники? Что женщина умеет делать в этом мире? Вернуться ли знания и умения моего симбионта? Тело же должно что-то помнить? Рефлексы даже у низших форм жизни сохраняются на всю их жизнь. А тут человек, и его тело, прожив целых пятнадцать или шестнадцать лет поневоле что-то должно запомнить. Пока же в наличии только тело и его функции в виде зрения, осязания и обоняния. Не мало, и прямо скажем для меня подарок. А для того, чье тело я занял? Тоже подарок? Или оно все еще не поняло, что исполняет чужую волю? Ох-хо-хо.... Опять свернули мои мысли не на то, что нужно всем нам в данный момент.
   Я и не заметил, как мое уставшее сознание погасло и уснуло. Его можно понять - устал я, устала моя голова, болело все тело, да и то, что весь день под жарким солнцем.... Уснул, короче я, такой вот получился никчемный из меня охранник.
   Проснулся не столько от ярких лучей солнца, сколько от ощущения, что чую дым. Дым костра! Точно! Костер! Недалеко от нашего "спального места" весело трещал огонь, пожирая сухие травы и все то, что выбросило море и успело высохнуть на берегу. Девочки собирали разбросанные сухие кучки всего этого и стаскивали к костру. Селх делал то, чему я его вчера научил, то есть искал на мелководье ракушки и стаскивал в одну кучу на берегу. Все короче при деле, один я тут сплю и бездельничаю. Интересно, а как она смогла огонь добыть? И судя по её виду это для неё совсем не было трудно. Я тоже не стал удивленно таращить свои глаза, сделал вид, что и для меня это обыденность. Еще я отметил одну особенность. И у женщины, и у детей, у всех кроме меня, были короткие юбки из полусухих побегов ламинарии. Не знаю точно - морская капуста это, или еще что-то подобное? По внешнему виду так очень похожая, и мы именно так и называли её там, на Земле в Приморье. Очень полезный салат готовил из неё мой друг кореец. И даже щи варил из неё. А сухая она действительно была крепкой на разрыв. Так что молодцы! Сориентировались мои родственники.
   Это сколько же я спал? Нехорошо конечно с моей стороны, но приятно. Забота обо мне любимом, проявленная моими сородичами, грело мне душу и у меня сразу же появилось желание хоть чем-то отблагодарить их. Я пошевелил руками и понял, что еще не скоро смогу ими в полной мере что-то делать. Но уже одно то, что на вид мои плечи не наливаются синюшным цветом, меня несказанно обрадовало. Значит, дело идет на поправку. Я стал пытаться передвинуть ракушку к огню. Все-таки в горячем виде этот деликатес будет более съедобен. Женщина поняла меня сразу и тоже стала стаскивать ракушки к огню. Её попытку закинуть все это прямо в огонь я пресек, нам надо только немного поджарить их. Так они откроются сами, и нам не придется их разбивать камнем. Поэтому вполне будет достаточно, если положить ракушку возле огня. Сразу, как только открылись створки, я оттолкнул её от костра и, продолжая рассказывать свои действия на своем языке, старался еще и своей мимикой, телодвижением показать, что необходимо делать дальше. Каким-то образом меня поняли. Открыли уже открывшиеся створки моллюсков и дети попытались, как и вчера ухватить мясо зубами. Женщина остановила их и, поискав среди вчерашних осколков ракушек небольшие по размеру, показала детям, как можно добыть пищу с помощью импровизированного ножа и одновременно ложки. В горячем виде эти кусочки мяса были более съедобны, и никто уже не морщился, с удовольствием поглощая неприхотливую еду. Женщина не забыла и про меня. Кормила как маленького ребенка с этой необычной ложки.
   В кувшине осталось немного воды, хватило сделать всем по два глотка. И передо мной встала задача номер один на сей момент. Как сделать запас воды? То, что на берегу пресной воды нет, понятно мне стало сразу, как только я смог осмотреть место, где мы расположились. Для того чтобы сбегать к колодцу и принести тот самый мизер воды что помещался в найденном нами кувшинчике, не проблема. Что там, подумаешь.... Семь километров туда и столько же обратно. Пустяк. Шутка была бы неплохой, если бы не была проблемой. За... мучаешься бегать. Да прямо скажем, не продумала природа подобный вопрос. Вода от пищи далеко и это как-то нужно нам самим решить и сделать более приемлемым. Я вспомнил про ракушку ропаны. Нужно попробовать.
   - Селх - обратился я к мальчику. И, по всей видимости, угадал, что именно так зовут мальчика. - Пошли со мной помогать будешь.
   Он недоуменно смотрел на меня, однако по кивку головы понял, что ему надлежит что-то сделать и поэтому, даже не переспрашивая, поспешил за мной. Подойдя к месту, где я увидел гнездо этих морских хищников, я внимательно стал их осматривать. Глубина была небольшая, сам бассейн соединялся, как и все другие с морем, путем небольших канальчиков и проток. То, что ропаны питались моллюсками с помощью своих ножек, я знал еще по Земле, но вот как они себя поведут здесь, я не знал. Размеры как я уже говорил у них весьма солидные. Какие у них способы защиты от врагов? Трудно сказать. Мы их там спокойно собирали, слегка поджаривали на костре или варили в ведре и потом спокойно вытаскивали из раковины. Съедобным мясом у них была ножка с помощью, которой они крепко сцеплялись со своим домом и с помощью, которой добывали еду. Они спокойно могли проделать дырочку в раковине моллюска, затем впрыскивали что-то типа яда внутрь ракушки и, растворив внутренности, поглощали все это в себя. Хищник короче. Но там они были не такими большими. Эта вполне могла впрыснуть яд и в ногу или руку человека посягнувшего на её безопасность. Но надо, Федя, надо.
   Глубина небольшая для меня, для мальчишки, однако, солидная. Испугается? Нет? Пробуем. Я показал ему на эту громадину и мимикой стал показывать, что нужно достать и отнести её к костру. Самому конечно было бы проще все это сделать, но не получится. Селх посмотрел на меня с ужасом. Вид этих морских млекопитающих вызывал у него страх. Я и сам бы, наверное, слегка боялся, кто знает, что они из себя представляют? Да еще и в воду лезть, которую мальчик боялся не меньше чем ропаны. Я подбодрил его улыбкой и уверенным кивком головы.
   - Не боись, брат, все схвачено. Да и надо нам это сделать. Потом поймешь что надо. Я и сам бы спустился вниз в этот бассейн, но не смогу потом вылезти. Так что давай, лезь ты.
   Мальчик вполне возможно, что и полез бы. Помешала женщина, она, пройдя за нами, и видимо поняв, что нужно делать, остановила Селха и решительно вошла в воду. Смело. Вчера она даже близко боялась подходить к морской воде. Взяв в руки заросшую мхом ракушку, с закрытыми глазами, она с трудом приподняла ее над собой и взгромоздила на берег бассейна. Вопрошающе посмотрела на меня и, поняв, что доставать надо много, продолжила этот подвиг. Для неё это действительно подвиг. Она, ни разу не ступавшая в морскую воду, да что там говорить наверняка и близко не подходившая к берегу, смогла пересилить свой страх и сделать то, что я просил, хотя и не понимала для чего это нужно. В это время, Селх, осторожно тронув меня, что-то спросил, показывая на добытую ракушку. Я кивком головы показал, что ее нужно нести к костру.
   Тяжелая ноша заставила того идти в полусогнутом состоянии. Но эта ракушка была самой большой, другие были поменьше и соответственно полегче. Добыв, таким образом, еще шесть штук я показал кивком головы, что этого достаточно и, убедившись, что женщина вылезла из воды, поспешил к костру. Предстояло долго и нудно пытаться объяснить, что делать с ними дальше. Необходимо было слегка поджарить эту спирально закрученную ракушку, причем постараться, чтобы она не треснула. Иначе "кувшин" не получится, худой будет. Затем все тело ропаны постараться вытащить из её домика. Отделить её ножку от тела, так как съедобно в ней именно это белое мясо. Все остальное есть нельзя. Надо конечно еще отделить от корпуса то, что наросло на ней за её безмятежную жизнь в этом чудном аквариуме. Но я решил, что не будем это делать. В процессе обжарки на костре с неё и так слезет все лишнее. Красоту же нам ни к чему наводить. Затем убедившись, что в "кувшине" не осталось ничего лишнего, залить морской водой и постараться прополоскать так, чтобы потом можно было использовать эту емкость под питьевую воду.
   Бедный я.... Я задолбался мотать своей головой, мускулы лица болели от постоянной мимики, с помощью которой пришлось мне изображать все то, что мне надо было от моих молодых помощников. Часа три ушло точно. А нам еще идти по пляжу до оврага. Все уже поняли, для чего было проделано так много работы. Женщина смотрела на меня уже с восхищением. Она и раньше смотрела на меня с обожанием, и честно говоря, я так и не мог понять почему, а тут просто готова была меня чуть ли не на руках носить.
   По пути к оврагу я чтобы не терять время впустую пытался разговаривать с моими помощниками. Я обращался к кому то из них по имени и, поняв, что угадал, показывал то на солнце, то на какую-то часть тела и называл слово на своем языке, а они, приняв это как игру, называли на своем языке. При этом закатывались смехом, когда я коверкал это слово. Подыгрывая им, я тоже смеялся, когда и они коверкали русское название. Благодаря этой игре мы не заметили, как пришли к колодцу. Все было, так как мы и оставили. Вода набралась в нем достаточно для того чтобы мы могли наполнить наши кувшины-ракушки. Перекусив нашими запасами, которые получились в ходе переработки рапан, мы двинулись в обратный путь. Оказалось что девочкам не под силу было тащить полные емкости, пришлось как не давила жаба отлить на землю после того как мы все что смогли, залили в свои желудки. Мне только и оставалось, что смотреть на маленьких Робинзонов, и продолжать удивляться тому, что ни разу не услышал скулежа, никто даже не пытался переложить свои недомогания на кого-то другого. Наоборот они всячески пытались помочь, чем могли друг другу.
   Прибыв на место ночевки я теперь задумался как хранить эту воду, на солнце не оставишь, моментом нагреется. Да и нам тоже не мешает иногда прятаться от солнца. Я позвал с собой Селха и повел его вдоль обрыва по берегу. Идти было очень неудобно по острым камням, да и острые колючки высохших растений тоже напоминали постоянно о необходимости соблюдать осторожность. Поэтому мне приходилось останавливаться периодически, чтобы осматривать нагромождение скал. Я искал пещеру, ну или хотя бы небольшое укрытие от горячих лучей солнца и место где можно проводить ночь не боясь, что тебя кто-то может потревожить. Я хоть и не видел здесь пока никаких зверей, но кто его знает. Лучше поберечься от возможной неприятности. Незаметно мы дошли до мыса выступающего далеко в море он как бы завершал залив. За ним открывалось чистое море, только далеко в пределах видимости была видна земля, но, что это, толи остров, толи материк, пока не понятно, Я представления не имел, где нахожусь сейчас сам, это еще предстояло узнать. Спросить не спросишь, чтобы убедиться в том или ином надо далеко идти, а это пока невозможно. Прежде всего, необходимо залечить наши раны. У меня руки вроде приходят в норму, а вот голова оставляла желать лучшего, еще хуже у женщины, ее лицо начинает местами покрываться нехорошими синими припухлостями. Это наверняка начинается загноение, а лекарств под рукой у нас нет, и не предвидятся, даже лекарственных трав нет, тут вообще почти травы нет, солнце все выжгло. Воспалительный процесс если не остановить, то это может за короткое время привести к непоправимым последствиям. Ей-то как раз в первую очередь необходимо укрыться от лучей солнца. Но пока мои поиски безрезультатны. За мысом, скалы почти вплотную подходят к берегу, там нам не пройти. Да и смысла уходить от единственного места, где можем найти еду не вижу. Значит, пойдем в другую сторону. Там тоже скалы, но уже их меньше. Отсутствовали мы долго, не просто, оказывается, босиком ходить по горячим и острым камням. Девочки с матерью не теряли время даром, они успели приготовить обед из тех же ракушек. Боюсь, что другую пищу мы, вряд ли здесь найдем. Приятной новостью оказалось наличие небольших шляпок на головах детей, нам с Селхом девочки тоже преподнесли свое рукоделие. Умение заплетать косички пригодилось, и шляпки из ламинарии хоть и были неказисты на вид, тем не менее, защищали голову от перегрева на солнце. Преподнесли мне и юбку из водорослей, которая крепилась на поясе веревкой сплетенной умелыми руками девочек из все тех же засохших водорослей.
   После небольшого отдыха мы с Селхом отправились в другую сторону по берегу залива. И почти сразу увидели небольшую расщелину, в конце которой заметили явный вход в пещеру. С трудом преодолев наваленные на пути камни, мы прошли в эту естественную дверь и, оказавшись внутри, смогли рассмотреть небольшое помещение. Это даже не пещера, это скорее грот, но с небольшим входом. То, что мы и искали, надо только слегка расчистить от камней внутри. Подход к будущему нашему дому тоже слегка подправить, чтобы можно было свободно пройти и не сломать себе ногу. Но это уже потом, когда у меня руки придут в нормальное состояние.
   Селх понял, что мы нашли то, что искали и побежал за своими подружками. Думаю, догадаются перетащить наши пожитки сюда. Я решил, что пока они переселяются, пройду по берегу дальше и посмотрю, что здесь можно использовать в нашей непростой и неустроенной жизни. Каменный пляж все также продолжался, но уже было видно, как в том месте, где залив завершался мысом заканчивался и пляж с маленькими бассейнами. Дальше чистая вода и я думаю, что начинается песчаный пляж. Пока из-за мыса мне это не видно. Обрывистый берег, загроможденный скалами, и отдельно стоящими большими камнями, не позволял пройти вглубь. То, что мы сразу наткнулись на проход к этой бухте - считай, повезло. Другого прохода я пока не наблюдаю. Можно еще по берегу идти, отлив хоть и загроможден камнями, но пройти можно. Я так и сделал, пошел вначале по берегу, затем постепенно отклонился на каменный пляж. До мыса на этой половине залива примерно километра два. Ландшафт почти точно такой, как и на другой половине залива. Отличие было в том, что здесь было больше навалено различного мусора. И наличие большого почти ровного каменного пляжа. Видимо во время шторма ветер гонит волны именно в эту сторону, поэтому здесь такое нагромождение всяких остатков растительного плана. А может, и течение существует, просто так не появится же мусор. А плоское и относительно не высокое плато в этом случае было как стол, на который кто-то большой и многорукий и накидал всякой всячины на него в беспорядке. В надежде найти что-то такое, что рассказало бы об этом мире, я стал разглядывать все, что вынесло море на берег. Различные виды морских растений, среди которых я заметил не только ламинарию, но и обычные зеленые водоросли, а вот эти длинные, бурые по цвету ленты, вижу впервые. В Приморье в основном ламинария попадается и еще какие-то красные водоросли, из которых как мне тогда сказал кореец, делают агар, ну да мне это пока что ни к чему. Морскую капусту стоит попробовать приготовить, питательна весьма, особенно здесь будет к месту. Быстрее бы руки пришли в порядок, а здесь мы точно с голоду не помрем.
   - Вот и еще живность. - Обрадовался я.
   В небольшом канале, заполненным проточной морской водой, я увидел что-то явно из морских обитателей, ползущих по дну и похожих по виду толи на сороконожку, толи на лангуста. Длиной около метра, впереди торчат и шевелятся длинные усы, передвигается с помощью сочленений и их как у сороконожки тоже немало. Одни клешни чего стоят. Угрожающе подняты вверх, они невольно вызывают уважение, и страх конечно тоже. Запросто перекусят пальцы, если попробовать их взять руками. Нужна заостренная палка, в виде копья. Но женский контингент даже не подойдет к этому страшилищу. Мне и то все это кажется чересчур опасным. Опять на потом придется отложить. Вода прозрачная и, по всей видимости, соединяется с морем, поэтому они здесь и прячутся.
   Что меня радует так это то, что стали встречаться не только мелкие палки от деревьев, но и целые стволы. Одно дерево вообще потрясло меня своими размерами, метра полтора в диаметре и почти семь метров в длину с остатками корней. Я специально его замерил шагами, оно, как видно, было выброшено морем давно, так как было сухое. И что интересно совсем не гнилое внутри. Я подумал сразу о возможности сделать из него лодку. Идеальная заготовка. Осталось найти топор и молоток со стамесками.
   - Так господа. Я что-то не наблюдаю вблизи никаких сундуков с ништяками. Так не честно. Робинзоны мы или как?
   Моя шутливая импровизация отклика не нашла. Не видно здесь не только сундука, но вообще ничего, что напоминало бы о людях. Я не вижу в этих кучах мусора ни пластиковых бутылок, ни рыболовных оборванных остатков сетей с яркими поплавками, ни обуви из плавучих материалов, ничего, что можно было бы увидеть у нас на Земле. Но хоть топлива здесь много и то плюс. Костер поддерживать нам будет не затруднительно. Кстати я так и не увидел, каким способом женщина добыла огонь, надо будет посмотреть. Пригодится в дальнейшем.
   Увлекшись рассматриванием этих залежей всяческого мусора выкинутого морскими волнами, я не заметил, как вышел на край этого пляжа. Остановил меня небольшой водоем. Не глубокий на первый взгляд водоем тянулся вдоль берега моря отделенный от него всего метров на пятнадцать. Ширина же этого водоема-бассейна где-то метров десять. Мне почему-то моментально представилось, что этот естественный бассейн как ничто другое идеально смог бы вписаться в ландшафт какого-нибудь дома отдыха. Никаких усилий по возведению не надо, расчистить от всего лишнего округу, проложить каменную цветную дорожку к нему и все. Наслаждайся отдыхом.
   Бабах. Брызги от приводнившейся в этот бассейн все той же "камбалы" с ее страшной пастью и щупальцами, заставили меня от неожиданности замереть. Но и реакция тела меня тоже удивила. Моментально среагировав, оно, тело имеется в виду, отбежало от места, где в неистовстве металась эта странная акула. Она не ожидала, что попадет в это замкнутое пространство, края бассейна поднимались над водой метра на полтора и ей, по всей видимости, вернуться в свою родную стихию было весьма затруднительно. Небольшие глубина и ширина этого водоема представляли для нее ловушку. В испуге от такого непредвиденного казуса, полученного этой агрессивной рыбиной, в результате своего желания получить пищу на берегу, она замолотила всеми своими "веслами" по воде задевая ими окружающие её каменные берега. Вода в бассейне забурлила от такого натиска, её щупальца цеплялись за каменные выступы, но приподнять свою тяжесть на берег она так и не смогла. Агония продолжалась долго. Я успел пробежаться до конца этого водоема в поисках выхода из него в море. Но в этот раз его не было. Это был замкнутый бассейн, именно бассейн, а не водоем как все остальные, которые имели сообщение с морем.
   - Да брат. Ты опять ходишь в везунчиках. Забыл, что тут могут на тебя кто-то охотиться и в результате едва не попал этой твари на зуб. Спасло то, что на её пути оказался этот бассейн. Необходимо более внимательно здесь передвигаться. В третий раз может и не повезти.
   Страха уже не было. Было любопытство, сможет выбраться отсюда или нет эта огромная рыбина. Та же устав биться в поисках выхода замерла. Я не пытался даже приблизиться, воды в бассейне достаточно, чтобы она смогла долго там находиться и оставаться опасной. Вполне возможно, что прилив наполнит его, и она тогда сможет уползти в свою стихию. Я ночью, правда, не обратил внимания на то, есть прилив здесь или нет. Да и луны здешней я что-то не наблюдал, звезды видел, а вот спутника этой планеты нет. Может она вообще без спутника обходится? Что-то я не в курсе? Может такое быть или нет? Ночью нужно будет посмотреть.
   Я уже прикидывал, что мы сможем поиметь, если рыба-акула здесь отдаст концы. Щупальца как и у осьминога длинные, и если как и у того съедобные то можно будет попытаться откромсать. А в чем варить? То-то и оно. Только шашлыки можно готовить. Здесь я что-то не видел лопухов, да и глины тоже не наблюдал. Бедная какая-то земля. Видимо все из-за отсутствия пресной воды. Так что готовить куски этой рыбы в зарытой горячей земле нам не улыбается. Ну да ладно, еще видно будет. Может женщина, какой способ знает. Главное чтобы птицы не склевали раньше, чем мы сможем до неё добраться. Кстати, а где птицы? За все время я ни разу не услышал и не увидел птиц. Уж где-где, но здесь-то, на берегу они должны быть. Но нет, не видно и даже не слышно. Я говорю же, что какой-то бедный здесь мир. Ни зверей, ни птиц, рыба какая-то непонятная. Хорошо хоть моллюсков много. Как же здесь живут люди? Я вгляделся в небо, ожидая что, увидев трофей в виде этой акулы на берегу, хоть кто-то среагирует и покажется. Нет, пока не видно. Ну и отлично. Нам больше достанется. Не мешало бы поискать острые камни. Хотя бы, чуть-чуть пусть будут похожие на ножи. Резать то придется по любому. Еще не понятно, что за шкура у этого монстра, сможем ли мы вообще что-то с ней сделать. Да и уговорить приблизиться к этому динозавру женщину будет, я думаю, очень проблематично.
   Уже подходя к своему новому "дому", я увидел, что все четверо моих родственника стоят возле входа и машут мне руками, отчаянно что-то вопя. Я инстинктивно стал оглядываться в поисках очередной засады, одновременно прибавив скорость передвижения. Ничего не заметив, я лишь ускорился и через минуту был возле входа. Женщина, увидев, что я рядом продолжала, что-то громко говорить, и тыкала рукой вверх. Я тоже посмотрел туда.
   - Во блин, а я думал, что здесь нет птиц. А тут, оказывается, есть, и как мне кажется, я понял, почему нет маленьких птичек.
   То, что летало над нами, было скорее похоже на дельтаплан, чем на птицу. Три огромные, даже издали это было видно, птицы, кружась, плавно спускались на берег.
   - Однако быстро они прочухали, что здесь вскоре будет пища. Любого из нас они запросто зацепят своими когтями и утащат к себе. Почему это не произошло раньше? Может все-таки людей остерегаются? Не знаю, не знаю. Тут что-то все очень габаритное, рыба эта, моллюски, теперь эти вот птицы. По внешнему виду смахивают на кондоров. Голова не крупная по сравнению с туловищем, такая же лысая с загнутым клювом, шея тоже до середины не покрытая перьями. Зато ноги..., или лапы? Не знаю, как правильно будет птичек обозвать, кондор, грифон, но они-то вот больше смахивают на страусовые. Такие же мощные, и если уж такая ножка тебя шарахнет ненароком, то лететь тебе далеко, далеко. И размер самой птички весьма впечатляет. Вот бы приручить ее, и самолет не надо будет строить. Готовый планер, сбрую только хорошую надо придумать. Осталось совсем немного - поймать и приручить. Я даже слегка посмеялся над своими планами. Ну и то хлеб - помечтать тоже иногда полезно. То, что они в настоящий момент на нас внимания не обращают, уже хорошо. Птицы, вернее орланы приземлились рядом с местом, где плескалась акула. Видимо зная про особенности ее щупалец, они приземлились сзади рыбины. Развернуться та из-за своих размеров не смогла. И мы стали свидетелями дальнейшей разборки между собой этих гигантов. Птицы победили, и начался пир.
   - Точно. Я вспомнил. Юрский период. Фильм, мы вместе с сыном еще смотрели его. Здесь, судя по размерам этих динозавров, все вполне подходит к той фантастике, что показывали с экрана, только здесь все это происходит на самом деле и без спецэффектов. И явно не фантастика. Осталось увидеть тираннозавра наяву и тогда будет точно как в том фильме.
   Это что же? Мы тут спокойно себе гуляем и даже не подумали, что опасность стать добычей не только в море имеется, но и сверху вполне реальна. Хотя судя по реакции моих сородичей, птиц они меньше боятся, чем акулы-камбалы, или ската, тоже подходит название, судя по быстроте движений в море. Как все-таки мне не хватает общения, я имею в виду разговорного общения. Правда в ходе их "иностранного" разговора между собой, ну и игр с детьми в запоминание слов, я уже кое какие слова знаю. Знаю, что меня в здешнем мире зовут Семес, мальчишка так постоянно ко мне обращается. Палку, а может дерево, пока не понятно, что из них - берай называют. Солнце - Ра, вода - Дада. Вот то, что и здесь солнце называют Ра для меня несколько неожиданно. Может здешние люди тоже, как и я, попали сюда с той Земли или просто совпадение, чисто случайное. Пока больше ничего знакомого я не услышал, но мое усердное желание выучить язык местных у меня только усилилось.
   Мои родственники успели, пока я бродил по каменному пляжу перенести все емкости с водой, натаскали мелкие дровишки. Даже немного собрали сухих растений, как я понял это для постели. Пока маловато, видимо птички их спугнули. Я устало растянулся на этой лежанке, и даже не заметил, что при этом оперся на руку. И даже не закричал от боли. Рука хоть и дала о себе тут же знать но..... Явное улучшение. Зато у женщины лицо уже превратилось в опухший сплошной гнойный пузырь. Закрыв глаза, я стал вспоминать, что мне встречалось при изучении медицины из народных средств, что можно применить и здесь. Как назло лезли в голову вполне традиционные способы лечения подобной травмы.
   - Ага, вот, вспомнил - соляной раствор. Правда необходима поваренная соль и бинты, которые положено смачивать в растворе поваренной соли и прикладывать к гнойникам. Бинтов нет, и не предвидится, хотя есть сухой мох, я видел. Насколько я помню, он является и антисептиком. Соль надо будет выпаривать. Только вот на чем? Не проходит такой метод. Жаль. Что там еще я помню? Так, постой, постой. Что-то там связано с хвощем. В овраге я видел такое растение, там растет. Точно растет, по внешнему виду, во всяком случае, похожий. А что там дальше, с чем и как его используют?
   Я стал напрягать свою память. Перебирал всевозможные ингредиенты, но все это никак не укладывалось в готовый рецепт.
   - Хвощ, хвощь, хвощина.... Глина. Блин, ну конечно глина. Сухой порошок из растения хвощ, смешанный с сухой глиной. Накладывают на гнойную рану. Можно добавить глицерин. Его нет, и не предвидится, ну и ладно, обойдемся просто водой. Осталось найти глину. Придется идти вновь за водой. Там поищем и глину и хвощ. Но не хочется попадать в поле зрения орланов. Кстати мальчик мне уже сказал, как они обзывают их на своем языке - Ерлик. Тоже мне что-то навевает. Знакомое слово или просто звуки похожие. А рыбу-акулу он называет Нэт. Его как видно слегка забавляет, что мне приходится напоминать слова, которые по идее мне знакомы с рождения. Но списывает все это на то, что раньше я был немой. Мне так думается, почему-то. Но объясняться еще придется, и вот тут для меня, не понятно: - надо ли им знать, что в теле хорошо им знакомого юноши поселился кто-то другой? Мне бы не хотелось, чтобы они все отвернулись от меня. Ну не все конечно, Селх вон, от меня не отходит, а вот женщина.... С ней будут сложности. Так надо говорить или нет? Поймет ли она то, что случилось, и не повредит ли это нашим отношениям? Нет, а что, собственно говоря, парюсь? Спишем это на то, что ударили меня по голове знатно. Так огрели что: - "тут помню, а тут, не помню" - вполне нормальное объяснение моих странностей.
   Я и не заметил, как уснул под такие мысли, и снилась мне моя квартира и сын. Один в пустой квартире, сидящий за столом на кухне и тоскливо смотревший на фотографию где мы вдвоем с женой держим на руках нашего долгожданного ребенка. Настолько все это было реально и грустно, что я во сне заплакал и проснулся от того что меня трясла пытаясь разбудить женщина. Она с тревогой в своих синих бездонных глазах смотрела на меня и что-то спрашивала. Я понял по слезам на своем лице, что действительно плакал, а ей видимо захотелось меня успокоить.
   - Все, все, уже все прошло - поспешил ей сказать, отворачивая заплаканное лицо.
   Как бы мне не хотелось сейчас быть там, вместе с сыном, или хотя бы передать ему, что я живой, но не судьба. Все мы проходим через подобное. Со временем горе затихает и остается где-то на дне нашего сознания. Горечь от потери любимого человека постепенно притухает и только лишь иногда всплывает в нашей памяти, напоминая нам о том счастливом времени, когда мы были все вместе.
   - Что-то я разнюнился. Это для меня не приемлемо, я при таком настроении тут долго не выдержу. И так тут, черт-те что творится, а еще это.... Нет, надо прекращать.
   Вокруг меня расположились дети, они также как и я спали. Стараясь не потревожить их сон, я встал с импровизированной постели и вышел из грота. Там где недавно был пир, я уже не увидел главных гостей. Женщина, поняв меня, взмахнула рукой, как бы показывая, что птицы улетели. Я решил сходить, посмотреть, что там после них осталось. Женщина увязалась за мной, и я не стал этому препятствовать. Пусть посмотрит, может, чем-то сможем воспользоваться, а без неё это невозможно будет сделать.
   Да уж! Погуляли тут знатно. Разбросанные кости животного около бассейна, кровь, кстати, красная кровь, пятнами засыхающая под лучами солнца. И вонь! Пахло, как и положено на скотобойне - кровью, испражнениями и еще чем-то терпким и зловонным. Но не рыбой, нет, запах моря он присутствовал, но рыбой не пахло. Скорее как я уже сказал, скотобойней пахло. Мне как-то пришлось присутствовать при забивке нескольких свиней в одном месте. Вот точно такой запах и стоял вокруг.
   Я осмотрелся, и то, что хотел увидеть, лежало в бассейне. Это челюсть от акулы. Я, как ни странно успел разглядеть, когда она летела с открытой пастью на меня, что зубы у этой твари весьма впечатляющих размеров и острые. Очень похожи на акульи зубы, и еще там были кривые клыки которые, как я сейчас стал догадываться глядя на то что можно было разглядеть, были предназначены для того чтобы добыча не смогла ускользнуть из пасти этой Нэт. Я стал осматривать то, что осталось от пира птичек. Честно говоря, немного. Даже крупный по моим меркам позвоночник был раздроблен и не мог уже представлять собой ничего интересного для нас. Можно попробовать сделать копье из трубчатых костей. Насадить внутренней пустотелой полостью на палку по размеру и отколоть верхнюю часть кости, да еще немного обточить, придавая более заостренную форму. Шик, а не копье получится. Заточка на камнях, я думаю, вполне возможна. Но таких мало, в основном я вижу плоские кости, как у лошади. При этом они не округлые, а прямые. Крупные ребра чуть пустотелые внутри имели губчатую массу, я это знаю еще по прошлой жизни, когда нам в академии читали историю возникновения инструментов и приспособлений. Хорошо отложилось в памяти, так как очень необычная тема была для нашего строительного курса. Поэтому помню, что если обточить края ребер, то легко можно расслоить на две половинки. А уже их пускать на ножи и лощила, а заточить и отшлифовать будет не трудно. Долго, это да, но не трудно. Мы отложили в кучу несколько наиболее нужных, на мой взгляд, костей, ребер, куски кожи женщина сама взяла, видимо знает, что можно с ней сделать. Я точно знаю, что абразив из кожи акулы там, на земле применяли и нередко, особенно в южных регионах. Для шлифовки дерева идеально подходит. Да и поделки из шкуры акулы были неплохими, та же обувь допустим. Вот только как выделкой кожи заниматься я что-то в своей памяти не отметил. Может женщина знает? Наверняка знает, иначе, зачем бы она так скрупулезно собирала те обрывки кожи, что остались после столь небрежного обращения с ней птиц. Я заинтересованно поднял прозрачный кусок остатков ее плавников-крыльев. Прозрачные на вид они идеально могли пойти на подошву будущей обуви. Легко гнулись и вполне возможно, судя по тому, что поломались почти все, легко будут резаться ножом.
   - Найти бы еще этот нож.... Ну ничего, и костяной пойдет, когда смогу сделать. Вот как теперь достать из бассейна то, что было у неё когда-то пастью? Зубы как раз имеют края заостренные, не хуже бритвы, для нас будут просто необходимы в дальнейшем. Даже в деревянных мечах их использовали раньше. Хм..., а может здесь тоже используют? Хотя вряд ли, если здесь так боятся обитателей моря, то и зубов этих акул местных они наверняка не видели. Да и судить обо всем, что здесь может быть лишь по дубинкам у бандитов не стоит. Наверняка где-то есть и более современное оружие.
   В пасти акулы я видел много чего интересного. Клыки спокойно пойдут на копья, закрепить на длинных палках и все. Такое оружие может стать неплохой защитой. Хотя какая может быть защита от таких огромных тварей, как вот эта, что досталась на корм птицам. Или от этих же птиц? Ерлик на такую палку как мне кажется, даже внимания не обратит. Ну и ладно! Зато с бандитами это копье поможет наверняка. Теперь еще на изготовление щита что-нибудь найти и будет то, что надо. А римский меч, гладиус, сможем сделать из ребра. Заточим на камне, и будет не хуже деревянного, а может и лучше. Оружие как мне кажется, нам будет необходимо. Правда и изготовку его, и использование придется отложить на будущее. Пока это мне не под силу, нам в настоящее время надо просто быть незаметными. И для бандитов, и для всяких хищников.
   Я, честно говоря, когда осматривал свое тело, смог отметить, что юноша, по всей видимости, регулярно занимался физическими упражнениями. Рельефно выступающие грудные мышцы и накаченные долгими упражнениями мускулы рук и ног сами за себя говорили. Одна беда - мал еще, и тем более один я тут. Против одного крупного мужчины еще может быть и сможет юноша выстоять, но не больше. Я же, как симбионт этого тела, помочь ему ничем не смогу. Я в той жизни только теоретически мог применить силу. Ну не занимался я там ничем таким в последнее время. Правда, сына старался, как мог, заинтересовать спортом. В детстве он ходил на гимнастику, потом на карате я его возил. Далеко от дома была школа, и мне приходилось ждать, пока мой сын тренируется. Смотрел, запоминал, как говорится, сопереживал, но не больше. Смогу, вероятно, даже тренером стать, но все это только теоретически, сам-то ни в зуб ногой в этом деле. Но зато когда сын увлекся реконструкторством и самостоятельно стал делать себе холодное оружие, мне пришлось ему помогать. И я знаю, как изготовить меч, булаву, щит, копье, да и другие мелочи, которые как оказалось очень необходимы в вооружении средневекового рыцаря. Мы с ним тогда нашли кузницу, где кузнец умел неплохо делать подобные поделки. Вот втроем и делали все оружие. Что не сделаешь ради сына, ради своей единственной кровиночки. Ну и как военный человек, пусть и невоенной специальности, но стрелять и нас учили. АКМ от РПК отличить смогу и стрелял я не плохо, в мишень попадал. Вряд ли пригодится, по всей видимости, что-то я не уверен, что здесь хоть что-то похожее есть. Зато на кафедре металловедения очень подробно изучали разные составы металла, применяемые не только в строительстве, но и для изготовления оружия. Заканчивал я тогда именно военно-инженерную академию. Учили нас на совесть, до сих пор могу многое что вспомнить. Но опять-таки все знания бесполезны, если сам своими руками не попробовал что-то сделать. А я в основном руководил, то есть руками водил. Это я умею и не плохо, но вряд ли мне это пригодится в здешней действительности.
   Я не забывал время от времени бросать взгляд на море. Мне не хотелось вновь оказаться в роли добычи этой Нэт. Да и небо вызывало теперь не только восхищение своей голубизной и чистотой, но и возможной опасностью. Хотя я лично не представлял, как и где можно укрыться здесь от этих ерликов. Одна надежда, что мы им не годимся в виде пищи, да и то, что за все время пока мы тут мечемся по пляжу, они всего один раз появились, как-то успокаивало. Значит их тут не так уж и много. Гнездо у них, наверняка, где-то в горах, а это далеко от нас. Хотя, далеко, понятие растяжимое - это для нас далеко, а для них всего лишь два раза крыльями взмахнуть....
   Но ходить за водой нам так и так придется. Поберечься, конечно, необходимо, Не зря же говорится, что береженого и бог бережет, поэтому ходить на свой водопой придется ночью. Зато не так жарко будет и от ерликов хоть какая-то защита. Я, правда, еще не знаю, что и кого можно встретить здесь по ночам, но пока не увидишь - не узнаешь. Сейчас же придется идти днем, глину и хвощ ночью не отыскать.
   Ротана, именно так я стал называть женщину, лихорадило уже конкретно. Раны налились гноем и на лице, и на теле. Она хоть и крепилась, но видимо уже понимала, что все может закончиться ее смертью. Призрачная надежда на то, что моя примочка из глины и хвоща ей поможет, стала и мне казаться ерундой. Но попытаться надо. Поэтому я заставил ее прилечь на наше ложе в гроте, и, взяв детей с собой, пошел к оврагу. Вернее побежали, я решил, что раз так и так приходится идти, то и это надо использовать с толком для нас. Если каждый день пробегать все эти семь километров, то глядишь и привыкнем. Нам себя физически укреплять просто необходимо. А бег он укрепляет не только мускулы ног, но и сердце и легкие развивает не слабо. Выносливость опять же, это качество всегда нужно человеку. Девочек, правда, жалко, но они не ропщут.
   Из емкостей мы с собой взяли кувшин и две небольшие ракушки. Думаю, хватит и на глину и на воду. Как с хвощем быть, пока не понятно. Знаю, что его необходимо высушить и растереть в порошок, ну а если уже сушеный найдем. Подойдет или нет?
   Мы взяли и сушеный и зеленый. Искать долго не пришлось, даже глину мы нашли почти сразу. Меня, правда насторожил тот факт, что глину, по всей видимости, брали и до нас. Значит, возможность встречи с людьми есть, и это может обернуться неприятностью, если не бедой, а то, что мы распотрошили крышки колодца и тайника где лежали кружка и кувшин, может как раз и повлечь за собой эти неприятности. Крышки ладно еще, можно отнести на каких-то там зверушек, а вот отсутствие кувшина.... Как не жалко было с ним расставаться, но я заставил все-таки положить его на место и мы как смогли, попытались восстановить даже крышки на колодце и тайнике. Следы уже не убрать, натоптано нами вокруг много и умелый следопыт сразу сможет понять, что здесь были люди. Ну да ладно, поздно пить "боржоми" если кишки поползли, ничего не сделать уже и не изменить. Просто нам действительно лучше сюда бегать по ночам. Сделаем славянского бога "Авось" и здесь таким же необходимым. Авось поможет.
   Бежать с водой в "кувшинах" сложно. Можно вместо воды принести пустые емкости. Поэтому мы шли, а не бежали. С глиной, которую я уже немного разбавил водой и перетертым сухим растением, нес Селх, воду несла Мая, и вязанку зеленого хвоща Мия. Непонятное мое требование сделать эту кашу и тщательно ее перемешать, мне пришлось объяснять детям очень долго. Но сделали! Я специально так поступил, в надежде что "лекарство" таким образом, настоится и соответственно улучшится его качество.
   Долго и нудно мне пришлось объяснять, что надо делать с этой мазью. Когда мы пришли в грот. Ротана была в беспамятстве, металась по подстилке и наложить мазь, а тем более не дать ей сползти с лица больной женщины, было просто нереально трудно. Я с большим усилием с помощью мальчика попытался наложить мазь, своими руками, заставив удерживать больную в покое, девочек. Кое-как смог это сделать. Проблемой стало, как все это зафиксировать? Чем, главное? Ничего лучшего не смог придумать, как укутать лицо остатками кожи акулы и обвязать все это сплетенной заготовкой из сухой ламинарии. Хорошо хоть что эта странная веревка способна оказалась выдержать и не порвалась сразу. Тут же стало видно, что таким образом женщина просто задохнется, рот мы тоже закутали в шкуру. Проткнуть отверстие на лице и не повредить само лицо - это что-то. Селх, однако, справился. С помощью выбитого зуба из пасти акулы, за которой пришлось ему прыгать в бассейн, он смог прорезать шкуру и мы смогли убедиться, что Ротана еще дышит. То, что мы ее чуть не угробили, сами поняли, когда она стала судорожно, взахлеб втягивать в себя воздух. Да уж, таких "врачевателей" - надо поискать. Как там еще у нее с глазами будет? Хоть я и закрыл их осколками ракушек, прежде чем заляпать нашей мазью, но все равно сомнения были, в том, что все обойдется. Получалось, что мы, лечим одно и тут же калечим другое.
   К концу дня так "на лечились", и наэкспериментировались, что сил на то, чтобы что-то приготовить на ужин, ни у кого уже не было. Все свалились тут же и уснули. Даже я, не смотря на то, что честно пытался "подежурить", не устоял перед Морфеем и уже через десять минут дрых, как и все вокруг. Да и тот факт, что Ротана успокоилась и не металась, как раньше, тоже повлияло на мое состояние.
   Проснулся рано утром, еще только - только забрезжил рассвет. Позвало меня выскочить из грота, желание облегчится и это желание, которое исполнить мне легко давалось по той причине, что штанов на мне как таковых не было, нам спасло жизнь. Грозное шипение и вставшее тело змеи в пяти шагах от меня загипнотизировало, и я впал в ступор от испуга. Змея, достаточно крупная, сама по себе была опасна, но и осознание того что я ничем не смогу ей противостоять привело меня в эту прострацию. От этого бессилия я закричал. Закричал, как никогда не кричал. Тонкий, очень пронзительный, очень громкий звук исходил из моего рта. Это как сирена от большой грузовой машины, только гораздо тоньше. Вибрация от этого звука достигла стоящей передо мной в полной боевой готовности змеи. Не знаю, есть ли у этой змеи уши или что-то еще, что улавливает звуки, но этот звук ее достал. Она не испугалась и не бросилась прочь, нет, она, по всей видимости, просто побоялась непонятного явления и спокойно, на мой взгляд, стала уползать назад в камни. Зато от моего сигнала проснулись все, кто был в гроте, их то я и напугал в отличие от змеи. Пережитый страх заставил меня сходить облегчиться и по большому, причем даже пришлось забыть о находящейся где-то рядом этой рептилии, приспичило так приспичило.
   Вот еще одна напасть, и неприятностью её уже не назовешь. Опасность, и причем непонятно как ей противостоять. Зачем ей мы? Слишком большие для неё в качестве пищи. Может, мы ее хату заняли? Да, вполне вероятно. Но нам она нужнее. И что теперь делать, как нам быть? Дверь я не в состоянии соорудить. Руки после вчерашнего лечения женщины снова стали болеть, а мне предстоит повторно накладывать мазь на её лицо. Кстати как там у нее дела?
   Я поднял детей и мы стали снимать наш "бинт" с лица Ротаны. Хорошо, что она спокойно пролежала всю ночь на спине. Повязка все еще сохранилась, не сползла. Только попробовав снять эту повязку, я понял, почему она не свалилась. Шкуру - то мы совсем не обработали, так и замотали со слоем жира, который хоть и не очень был большим, но смог застыть вместе с кожей и мазью комком. Сплошная антисанитария. Только вдуматься во все, что я творил. На открытую рану наложил самую настоящую грязь, присовокупив туда же еще и неочищенную шкуру. Ужас просто. Меня бы за такое лечение, там у нас, врачи в тюрьму упекли бы моментом. Я с большой осторожностью стал снимать засохшую маску с лица женщины. А что? Действительно получилась маска. Помню, жена на свое лицо тоже накладывала всякую дрянь для удаления морщин, и ничего, считала это нормой. Там, правда, ран таких не было.
   Маска почти без проблем отстала от лица. В глаза не попало ничего, и это меня порадовало. Было хорошо и то, что высохшую смесь не пришлось отдирать, как те же бинты, если бы они тут были. И самое невероятное то, что смесь смогла вытянуть гной. Опухоли отечной на лице у женщины не было. Я не знал, как нужно поступить дальше. Толи промывать лицо водой и потом опять наложить мазь, или не надо промывать, а просто повторно наложить слой. Также появилась мысль, что жир на шкуре акулы, в какой-то мере поспособствовал нашему "лечению" и значит, его надо повторить. Благо есть еще один кусок шкуры. Но он уже не свежий. А, будь что будет. Я стал накладывать смесь, но не на лицо сразу, а на другой кусок кожи. Пусть и дальше будет маска. Раз помогло, значит, мы на правильном пути. Женщина вон даже с нами пытается говорить, и встать хочет. А ну да, утки то нет здесь, подложить под неё нечего. Девочки правильно поняли ее желание и, поддерживая ее, помогли выйти из грота.
   А дело-то идет на поправку. Неужели жир, что был на шкуре акулы, смог помочь. Проверим. На лицо наложим маску, а на другие раны просто мазь, без шкуры. И потом сравним. Если это так, то надо будет попробовать повторить свой "подвиг" и заманить в ловушку еще одну акулу. Но тогда нужно будет поспешить до появления птичек снять все, что можно с нее. Интересно? И как это я собрался снимать с живой Нэт её шкуру? Скорее это она с меня снимет. Даже и не будет снимать, просто счавкает и все. Убить ее я не смогу - нечем. Автомата со мной нет, да и не автомат тут нужен, а крупнокалиберный пулемет. Без помощи ерликов тут не обойдешься. Однозначно. Но тут может появиться и другая сторона медали. Понравиться им это место, и станут они постоянно караулить его в надежде на повторную халяву. В результате мы в скором времени станем для них тоже добычей. Вот черт! Куда не кинь всюду клин. И птичек ведь не шугнешь, это не курица.
   - "Кыш, окаянные, вот я вам" - вспомнил я, как моя мать выгоняла кур с огорода, и мне стало даже смешно, когда я представил, как буду подобным образом отгонять "птичек" от своей добычи.
   Решив, что это дело не сегодняшнего дня, подождет, я стал накладывать маску на лицо женщины, в этот раз заранее предусмотрев прорезь для дыхания и закрыв глаза осколками ракушек. На другие раны я наложил мазь без всяких "бинтов". Что меня порадовало так это мои руки, я почему-то думал, что мне с ними придется, еще долго мучатся, но оказалось, что нет. Сегодня я уже смог почти безболезненно оперировать ими. Тем не мене налегать на них мне нельзя, я это чувствовал.
   Я вернулся к нашим бытовым вопросам. Костер потух и я не уверен, что Селх сможет его вновь разжечь, но попытаюсь ему эту идею протолкнуть. Показав на угли костра, я несколько раз повторил: "костер", он понял и назвал его на своем языке: "огнь". Очень похоже на наше. Огонь, костер, пламя, жар - все это созвучно и почти одно и то же.
   Селх меня удивил еще больше, когда почти без акцента сказал "Мия берай, Мая огнь, Селх рак, Семес рак" Я очень хорошо понял, что он сказал и, не показывая удивления, согласно кивнул головой. Солнце уже вовсю палило и мы все хором пошли из грота, каждый со своим делом. Была опасность наткнуться на змею, но я всех просто увлек подальше от камней возле обрыва, в надежде, что на берег она не станет ползти из-за открытого места. Да и жарко стало сразу же, а змеи хоть и любят на солнце находиться, но и тенек тоже должен присутствовать. А если они также как и на моей земле любят охотиться по ночам, то значит, днем она спит. Вполне вероятно, что грот это как раз ее спальня, поэтому она и ползла спокойно в него. А тут облом, заняли.
   Я в связи с новой угрозой для нас стал искать крепкую длинную палку, желательно с рогатиной на конце. По фильмам я помнил, что такой палкой можно змею прижать к земле. Не зная точно как это сделать с такой большой змеёй, как та, что пришла в гости к нам утром, я, тем не менее, надеялся, что смогу хоть помахать перед ее мордой палкой. Может, напугаю еще раз. Прямо скажем, меня, смущали мои какие-то детские мечты о нашей безопасности, но поделать ничего не мог. Не позволяли мне мои руки вплотную заняться изготовлением оружия. Оружия, которое может быть грозным в умелых руках мужчины. Не знаю пока, может ли стать грозным в моих руках. Но сделать я смогу. Я это знал точно. Дайте только срок. А его то, как раз и не было. Неприятности становились уже не только неприятностями, а прямой угрозой жизни, и моей, и моим, как я теперь уже не сомневаясь, называл их - родственникам.
   Селх успел три раза сбегать с добычей к гроту, прежде чем я нашел то, что искал. Еще не засохшая ветка дерева, достаточно толстая чтобы не гнуться и длинная, чтобы стать не дротиком, а копьем, она к тому же имела и разветвление на конце. Идеально подходила для того чтобы стать "три в одном". С одной стороны, после того как обожгу на костре и заострю, будет копье. С другой стороны - рогатина, здесь надо постараться сделать ответвления одинаковыми и не длинными. То есть, если получится прижать змею к земле, то чтобы и не маленьким было, и в тоже время не большим, иначе выскользнет из-под этой рогульки тело змеи. Третьим моментом в этом оружии станет сама по себе палка, причем длинная. Два с половиной метра, точно будет. Если ее использовать как шест, то это тоже грозное оружие в умелых руках. Не в моих конечно. Пока. Тренировки с шестом смогут в конечном итоге и в моих руках эту палку оружием сделать. Будем тренироваться, спешить нам пока некуда, да и зачем? У нас вся жизнь впереди, главное не попасть на глаза людям. Этого надо бояться больше всяких там змей. Они для нас страшнее всех акул.
   ***
   Так и пошло у нас дальше, добыли еду - съели, принесли воду - выпили, увидели опасность - спрятались. Много разговаривали, все больше и больше понимая друг друга. Ротана выздоровела, и постепенно все ее болячки проходили и лишь рубцы показывали, что совсем недавно тут была страшная рана. Мазь она так и продолжала накладывать на лицо в надежде, что и рубцы исчезнут. Я ее не переубеждал, пусть надеется человек. С надеждой легче жить. Меня вот тоже надежда не покидает, что все то оружие что потихоньку я делаю, сможет нам помочь отомстить своим врагам. А мысль о мщении нас не покидала, даже меня она заполнила целиком под влиянием того что я смог понять из рассказов Ротаны. Хоть и с трудом, но я стал понимать, о чем говорят мои родственники, понимать, что же привело всех их к такому печальному концу. Не все было понятно для меня, но я старался..., старался понять и принять все это как неизбежное, как факт, который уже никогда не смогу изменить. Признаков того что рядом с моим сознанием появится сознание прежнего владельца тела я так и не заметил. Честно говоря, я был даже рад этому.
   Не желая терять время на эти мои сомнения, и понимая, что без понимания речи окружающих меня людей я не смогу себя чувствовать здесь своим, старался постоянно совершенствовать свою речь, запоминая все новые и новые слова. Переспрашивая и заставляя повторять непонятные места, я собирал понемногу те сведения, которые мне были нужны, чтобы понять, наконец, куда же меня закинула судьба. То, что я был немой до событий на берегу моря, я выяснил сразу, как только стал понимать, о чем мои родственники говорят. Их удивление моим изменениям в поведении и появившимся вдруг непонятно откуда знаниям в противовес забытым мною знаний о семье как я и предполагал, списали на удар палицей по моей голове. То, что я выжил после этого, было для них чуть ли не чудом, поэтому те странности, что происходили со мной если и удивляли их, то они старались не замечать этого, тем самым оберегая меня от еще больших потрясений. Я и не переубеждал моих родственников в этом, наоборот старался укрепить эти правильные выводы в отношении меня.
   Многое что я смог узнать из рассказов моей тети, было хоть и непонятным и даже местами фантастическим, тем не менее, дали мне представление о месте, куда меня занесло. В этих повествованиях по вечерам, возле костра, дике, так называл и свою, и мою тетю по матери мой родной брат Селх, было много непонятного и требовало осмысления и дополнительных знаний об окружающем меня мире. Я очень внимательно слушал ее рассказы, в которых она с печалью в голосе неторопливо напоминала мне о событиях, что привели их сюда. Все это я и так по идее должен был знать, как она думала, но сочувствуя мне в моем беспамятстве, продолжала посвящать меня в прошлую нашу жизнь.
   Как я примерно и думал, то место где мы находимся, было островом. Достаточно большим, и необитаемым до определенного времени. Он от материка отделялся небольшим проливом, где-то примерно километра четыре. Я еще так и не смог до конца разобраться в здешних метрических расстояниях, но примерно предположил, что так и будет. Четыре километра не больше. В ясный день, а они тут в основном все ясные, было видно невооруженным глазом очертания противоположного берега. Этот берег находился на противоположном от нас конце острова, который почти точно посередине разделялся горным хребтом. Хребет этот разделил не только сам остров, он разделил по сути две совершенно разных по фауне и флоре территории. Там где мы сейчас находились, была сухая безжизненная равнина, в большинстве своем состоящая из песка. Небольшая речушка, стекающая с гор, проложила русло и образовала небольшую долину с донным илистым наслоением шириной около двух километров. Там и росли небольшие деревья, которые способствовали хоть какой-то жизни на этом, как я уже отмечал, пляже. В период дождей, которые были здесь на протяжении трех десятков дней, река разливалась и вновь удобряла своими илистыми отложениями зеленую долину. Именно в этот период и тот овраг, откуда мы приносили воду, тоже превращался в речку, но воды в ней хватало всего лишь на два месяца. Потом река засыхала и только небольшая зелень в виде хвоща и кустарника показывала, что и здесь когда-то была вода. Все остальное моментально засыхало до следующего сезона дождей. Поэтому, как я понял, здесь не было никаких диких животных. А если и были раньше, то всевидящие воздушные разбойники давно уже превратили их в добычу. Ерлики были бичом, но вряд ли господним, скорее дьявольским, для всех кто не оказывал сопротивление и не защищался.
   Другая половина острова наоборот была очень зеленой. Несколько речушек вытекающих из большого озера, раскинувшегося в горах, растекаясь по низменности, превратили ее в сплошное болото, заросшее непролазными чащобами разнообразной растительности. От огромных деревьев до мелкого камыша можно было увидеть в этой заболоченной местности. Но вот посмотреть, что же там растет и есть ли там какие либо дикие животные для людей было не возможно. Сверху охраняли свои территории ерлики, внизу масса разнообразных рептилий, для которых эта местность была раем. По всей видимости, были и другие разновидности животного мира, не воздухом же питались те же змеи, да и для громадных птиц тоже требовалась пища. Хотя для них добычей могли быть и те же змеи и ящерицы, которых в этой половине острова было очень много. Почти никто из людей, кто посещал остров так и не мог ничего о нем рассказать. Выжили из них лишь три человека, которые и принесли небольшие сведения об этом месте. Им все-таки удалось пройти джунгли, перейти горный хребет, и в результате оказаться здесь, на пляже, где выжить было тоже очень трудно.
   Этот остров люди превратили в место, где свершалась воля всевышнего. По мне так это место я бы назвал тюрьмой, нет, не так, я бы назвал его местом, где свершается казнь. Не руками людей, которые считали себя гуманистами, а руками случая. Если ты не виновен, то боги тебе помогут и спасут. Если виновен, то....
   Я бы таких гуманистов в первую очередь сюда посылал, чтобы на своей шкуре смогли понять, на что обрекали людей, высылая, изгоняя из общества в эти места. Чтобы понять, отчего происходит подобное, мне пришлось долго расспрашивать свою тетю, вытаскивая из её памяти, все, что она знала, а многое мне пришлось просто домысливать самому. И еще точно не знаю прав я или нет в своих выводах. Но суть все-таки, как мне кажется, я смог уловить.
   Есть у местных жителей предания о том, каким образом появились здесь люди. Я, осмысливая полученные сведения из рассказа дике (тети), уловил некоторое сходство с моим появлением здесь. Меня это очень заинтересовало, и в ходе разговоров с Ротаной старался все правильно понять и расставить по полочкам в моей голове.
   В далекие, далекие времена люди, живущие сегодня здесь, жили на другой планете, или в другом мире. Как и многие другие народности имели свое государство, никого не трогали, старались дружить и торговать с соседями. В общем как всегда, и как везде. Мы мирные и нестрашные, белые и пушистые, никому не угрожаем, но войска на всякий случай держим в постоянной боевой готовности. Короче неплохо жили. Но вот им позавидовали соседи, и стали пытаться их захватить. Война продолжалась долго и в результате соседи стали одолевать элланцев. Так и называлась эта местность - Эллания. Среди населения очень популярным явлением было наличие множества богов. Примерно, так же как и на моей Земле, согласно историческим документам, в древних эллинских государствах. Я сразу просек это сходство, очень удивился, и потом стал сравнивать. И хотя, честно говоря, к моему стыду, я мало знал свою историю, но тех знаний, что получил в школе, а потом и в ходе проявленного мною любопытства, мне хватило, и я смог все-таки уловить эти сходства. Только не мог никак представить, как могло произойти подобное. То, что это два совершенно разных мира, хоть и очень схожие я смог понять и даже уже не удивлялся. Но там, на оставленной мной Земле о таком факте ничего никому неизвестно. Даже намеков не было. Несмелые предположения небольшого количества ученых, конечно, существовали, не без этого. Писатели фантасты на этой теме смогли много чего напридумывать. Популярной идеей при этом была легенда об исчезнувшей с лица земли Антлантиде, о ней постоянно велись разговоры. Собственно у меня и было тогда проявлено любопытство к этой истории, и я ради этого даже прочитал энное количество книг.
   Так вот, когда стало очевидным, что эллинцы проигрывают войну, жрецы придумали ритуал. А может, и знали о такой возможности, как перемещение по другим мирам, знали, как можно это сделать. Ведь они, рассчитывая уйти из этого мира всем народом, проводили определенные мероприятия. Они смогли за короткое время построить почти стометровую башню в середине своего государства, смогли как-то организовать людей взяться в определенное время за руки и в одно и то же время мысленно вознести просьбу к богам, через жрецов, которые собрались в построенной башне, чтобы провести через себя желание людей, к богам. И все это при условии, что они услышат просьбу людей, и смогут помочь им перенестись в другой мир. Как ни странно этот призыв-просьба удался, и огромная территория со всем, что на ней было, переместилась в этот вот мир, где и проживают в настоящее время потомки тех людей, которые проделали подобный фокус.
   Я сразу вспомнил, что и со мной происходило нечто подобное. Только мой "волшебник" проводил обряд не с живыми помощниками, а с мертвыми. В результате я и попал в мертвое уже тело, и только по счастливой случайности меня вытащили из лап смерти. Конечно, не мне судить так это или я просто нагнул обстоятельства под себя. Не знаю! Но думается мне, что именно так.
   Кстати надо потом уточнить будет - нет ли здесь и других людей с нашей старенькой Земли? Из Южной Америки ведь тоже какой-то народ исчез, и не нашли куда они делись. Домыслов на эту тему тоже великое множество было. И, насколько мне известно, у них, как и у многих народов в то время популярны были здания - башни. Мы их называем пирамиды, но так и не узнали, для чего они построены в разных концах Земли, и примерно в одно и тоже время. Чем не гипотеза, что именно благодаря этим высотным башням-пирамидам люди раньше спокойно могли перемещаться по другим мирам. И именно жрецы, которых всегда было очень много вокруг этих храмов, могли быть проводниками подобных перемещений. Именно они проводили различные массовые представления, дурача свой народ. Ага! Как-бы не так. Они знали что делали. Жрецы отправляли души людей или сгустки энергетические, или сознание человека, не суть важно как это называется, главное они это делали и, причем, примерно одинаково, хотя и жили в разных точках земли. Может и не факт что на другую планету, вполне допустимо, что это другой какой-то параллельный мир. Ох, мало, мало я знаю обо всех этих научных и околонаучных теориях. Я же говорил, что подобная литература меня мало интересовала. А видимо зря. Сейчас бы пригодилась. Хотя как она может пригодиться? Я что, буду пытаться наладить космо-виртуальные перемещения? Даже не смешно.
   После перемещения, которое люди перенесли вполне стоически, и уверенные что так и должно было случиться, они с удесятеренным рвением принялись устраиваться на этой планете. Естественно попытались провести разведку на наличие других материков или островов в ближайшей морской акватории, которая окружала весь не маленький по размерам остров. Можно назвать его даже материком, так как другого рядом ничего не просматривалось. Да и если сравнивать остров, где мы сейчас обитаем и тот, откуда нас выгнали, то величина явно несопоставима. Когда Ротана сказала, что в длину земля Эллания протянулась почти на две тысячи локтей, то я, прикинув в уме и пересчитав на привычные для меня метры, получил расстояние примерно в тысячу километров. Расстояние не маленькое. Можно и материком обозвать. Они смогли лишь увидеть вот этот самый остров и предприняли попытку его посетить. И сразу же получили по темечку. Таких чудовищ, какие пришлось им увидеть в море, они никогда не видели раньше, да и где бы. Потеряв огромное количество людей в безуспешной войне по завоеванию моря им ничего не оставалось, как отступиться. Жрецы совместно с правителями наложили вето на морской промысел, и оно постепенно укрепилось и развилось до такой степени, что люди стали панически бояться даже подходить к морскому берегу ближе, чем на сто метров. Про кораблестроение они уже даже не помышляли, другие заботы одолели.
   Оказывается, я еще не видел настоящих морских чудовищ, которых здесь в морских глубинах жило большое количество. Подобных тварей, судя по описанию Ротаны, хоть она и не видела никогда всех описываемых ею чудовищ, можно встретить только в море. В реки они не проникали, видимо из-за различия в составе воды. Море и здесь соленое. Кроме этого они были очень внушительных размеров. Эта вот акула что мне пришлось увидеть наяву, была можно сказать средних размеров, а встречаются и в несколько раз больше. Поэтому Ротана и боялась моря и если бы не мое безбоязненное пребывание в морской воде, то и не подошла бы никогда ближе ста метров к берегу. Особенно страшными были морские змеи. Длинные, иногда до пятидесяти метров, эти плоские змеи развивали очень большую скорость, и так же как акула-Нэт могли перелетать по воздуху до ста метров. Хорошо, что ползать по земле они не могли, не было у них таких весел и щупалец как у акулы, да и тело приспособилось находиться в воде, а не на суше. Но в случае если на пути у них попадалось открытое сверху судно змея просто накрывало своим туловищем его, и топило своей тяжестью, не оставляя никого в живых из людей. И подобных монстров в этом мире было много.
   Короче я сделал вывод, что там, в море, моя нога не будет шастать, ни к чему испытывать судьбу в бессмысленном стремлении что-то узнать про соседний материк. А он, судя по выбрасываемому на берега мусору, имеется, и как видно совсем рядом. Рискованные люди все-таки порой выходят на берег моря, чтобы добыть очень редкое дерево. Оно легче воды, и не впитывает её в себя. Об этом мне поведал братишка, когда я ему смастерил из кожи и плавника акулы обувь, он, примеряя обнову, просто сопоставил подошву, сделанную мной с подошвой из этого плавучего и легкого материала. Мне пришло в голову, что это пробковое дерево, но здесь, на нашем каменном пляже, я его пока не наблюдал. Видимо подводное морское течение минует наш остров и здесь встречается древесина лишь со второй половины острова, или с других островов, которые все-таки люди успели увидеть, и сохранили знания об этом. Еще четыре острова в ближайшем нашем окружении есть, и на которых в основном гиганты-ерлики и проживают. Я лично сам видел один остров, который находится на удалении пяти-шести километров от нашего острова. Именно с этих островов птицы делают опустошительные набеги, или вернее налеты на стада домашних животных на материке. Расстояния их не пугают, как и не пугали их люди, правда, до определенного времени. Эти птицы стали врагами для людей. Если от морских чудовищ можно было как-то уберечься, то от ерликов это не срабатывало. Только война. Да-да, настоящие сражения разворачивались с обнаглевшими птицами. Пришлось людям напрячь свои способности к изобретательству. Это сама жизнь выдвинула такие условия. Птицы были очень большими, оперенье летающей крепости пробить обычной стрелой невозможно, только огромной стрелой с бронзовым наконечником, выпускаемой с огромного лука. Катапептес - так он здесь называется. Я понял, что в переводе это может означать - катапульта, или баллиста. Но и то это возможно лишь при условии, что этих баллист будет много, и они выпускают свои стрелы по команде одновременно. Маневренность этих "орлов" была из-за их размеров невысока но, тем не менее, заметив летящую в них одиночную стрелу, могли спокойно отвернуть. Но вот когда этих стрел много, то отвернуть не всегда получается, и этим воспользовались люди. Никакого другого оружия против великанов птиц так и не придумали. Хоть и говорится на моей бывшей Родине, что война это движитель прогресса, однако здесь это не проявилось в полной мере. Почти ничего не изменилось с тех пор, как люди приобрели себе новый мир. Это опять-таки связано с поверьем, что боги помогли людям с условием, что они все оставят здесь, так как и было раньше. Не знаю, боги ли в этом виноваты или те же жрецы, которые до определенного времени были здесь, и наставниками, и учителями, и просто воплощением самих богов, но наука была под запретом, причем очень большим запретом. Тот, кто уличался в нарушении его, не подлежали никакому оправданию и тут же высылались на этот остров. Разве только, как и положено, в таком "просвещенном государстве", они, я имею в виду преступившие законы государства любопытные люди, могли выбрать.
   Два варианта предусматривалось, и любой осмелившийся нарушить один из основных законов Эллании, мог выбрать один из них. Это вариант когда тебя переправляли на ту половину, где были джунгли. При этом тебе позволяли взять с собой на выбор любое оружие кроме тяжелых самострелов. И хотя здесь оружие делалось в основном из бронзы, но все равно с подобным оружием выжить в этих местах, по-моему, весьма и весьма проблематично. Но, тем не менее, такие люди находились. Погибнуть с оружием в руках - это доблестная смерть, и человек с достоинством не только в штанах, но и в поведении считал, что таким образом боги его поймут правильно и перешлют в новый мир, как они сделали с его предками в свое время.
   Другой вариант предусматривал высадку на вторую половину острова. В этом случае осужденный мог взять с собой мешок с любым зерном, или овощем, разрешалось взять также деревянную лопату, и на выбор, что-то из инструментов. Или топор, или другое, какое либо изделие из бронзы, используемое в сельском хозяйстве. То есть он мог остаться в живых, тем более что все знали о наличии здесь плодородной долины орошаемой пресноводной речкой. Поэтому большинство преступников, которые подлежали высылке с материка, выбирали эту половину острова.
   Но не все они знали, что и тут может случиться облом. Так как такой вариант наказания существовал достаточно долгое время, то и заселенность этой долины стала угрожающе доминировать над полезной площадью, способной прокормить людей. Нашлись "умные" люди, которые стали руководить расселением на территории вновь прибывших и вскоре дело дошло до того что всех кто не представлял интерес для этой верхушки попросту уничтожали и все те ништяки, которые доставляли арестанты с материка переходили в собственность местных "аристократов".
   И еще одна предрасположенность к воле богов со стороны жрецов по отношению к так называемым преступникам. По мне так это просто верх цинизма. Оказывается, сами осужденные должны строить свой корабль и сами доставлять себя на ту половину острова, которую выбирали для своей возможной в дальнейшем жизни. Ибо и у них существовало надежда, а она, как и у наших людей умирает последней. То, что они могут просто не доплыть до цели, никого не волновало. Так хотят боги - вот и все объяснение.
   Моей семье повезло, они доплыли. Им как раз способствовало в этом то, за что и была признана преступниками. Мужчины в семье были чересчур любопытными. Отец мой, кузнец по специальности, задумался над вопросом, что можно сделать для более реальной защиты от ерликов. Стрелы конечно хорошая защита, но она всего одна. Сделанная из тяжелого дерева, стрела посылалась в полет усилием деревянного же сооружения в виде большого деревянного лука, правда для прочности вымоченного в специальном растворе. Да и тот был только у жрецов, которые состав раствора никому не открывали. Тайна великая была. Жгуты, с помощью которых и посылалась вдаль стрела, частенько не выдерживали нагрузок, так, как, выполнены, были из женских волос, да и мало их было, этих волос. Оружие подобного образа стали применять по всей территории, а она была, как я уже говорил немаленькой. Волос столько не находилось. Отец же предложил вместо женских волос использовать кишки животных и их сухожилия. К этому, как мне показалось из рассказа тети, сподвигло его то, что пришло время расставаться с великолепной гривой волос любовно выращиваемых всеми женщинами этой большой семьи. Отец любил перебирать, лежа в одной постели со своей любимой женой, эти пряди, помогал их расчесывать и придумывал всякие пахучие мази для ухода за волосами.
   Кроме этого он хотел усовершенствовать и саму катапульту. Во-первых, он предложил изменить стрелу. Оперенье делать не из перьев, а из дерева. По его мнению, это дает возможность стреле строго выдерживать заданную направленность, никакой ветер не сможет повлиять на оперенье стрелы и изменить, или просто поломать оперенье. Наконечник удлинить и сделать его не плоским, а четырехгранным. Одновременно он становился тяжелее и более уверенно поражал птицу. Отец, как оказалось, посягнул еще и на тайну выделки самого дерева, которое вымачивалось в специальном растворе и бывший только у жрецов. А это была неплохая статья доходов у них. Отец предложил заменить лук деревянными плечами, закрепленными в станине орудия. Конечно, такому человеку оставался только один выход и ему его предоставили местные законники. Высылка с материка.
   По-моему, так отец был прав, и ход мыслей у него был очень даже правильным, но жрецы, которые следили за исполнением всех законов, посчитали, что он нарушил основной закон и посягнул на волеизъявление богов. Никто даже не подумал, что лишаются толкового кузнеца и что прежде чем наказывать человека надо проверить в деле все то, что он предложил, и что такая переделка оружия защиты вполне возможно намного облегчит судьбу жителей, обезопасит их жизнь. Нет, этого не произошло, и всю семью приговорили к высылке на остров. У отца было два брата и у матери сестра, жили они в одном большом доме вместе со своими семьями. Все занимались одним делом и все были признаны виновными. Высылке подлежали всего четверо взрослых мужчины и трое подростков. Я и мой брат, Селх, в том числе. Женщин было четверо и шесть девочек разного возраста.
   Что для меня было странным во всем этом - это то, что еще никто из осужденных не противился подобному положению вещей. Никто не поднимал восстания против правителей и жрецов, все послушно исполняли то, что втюхивали им эти жрецы. Неужели никто не понимал что тут много не то что законного, а наоборот сплошное беззаконие? Ни выслушав обвиняемых, ни проверив, правильно ли представлено обвинение, ни каких тебе адвокатов. Сказали, что ты нарушил основной закон и все - поехал в Тмутаракань. А вернее на смерть сам себя отправляешь. Ведь никто не знал точно, выживают на острове люди, или погибают. Да и то, что приходится плыть четыре километра по морю, которое кишмя кишит тварями.... Ну братцы - это что-то. Как, однако, тут запудрили мозги людям. Воля богов, воля богов. Да нифика подобного, это воля жрецов и доносчиков. Что стоит соседу, который возмечтал захватить твое имущество донести на тебя явную неправду? Да ничто. Существует мнение, что боги накажут сделавшего неправедное - так это мнение не до всех доходит. Человек он всегда непредсказуем. А здесь, что? Можно подумать нет завистников, нет обидчивых, нет просто придурков возомнивших себя самым крутым на улице где проживают сто семей. Да ни в жизнь не поверю.
   То, что жрецы, таким образом, регулируют численность населения материка - я поверить могу. Земли как я понял из рассказа тети, хорошей земли я имею в виду, здесь у них не так уж и много. А войн как таковых здесь не было, восстаний тоже почти не было, так только, небольшие стычки при переделе угодий, и все. Поэтому вполне допускаю, что таким образом жрецы придумали сразу несколько выходов из этого, казалось бы, нерешаемого вопроса. Высылая преступников с материка, они регулируют численность населения, усиливая при этом свои позиции по недопущению технического прогресса. Это ясно как дважды два. Никто так не подвержен внушениям как неграмотные и глубоко верующие люди. Жрецам не нужны думающие люди, это могло подорвать их непререкаемый авторитет. Как я понял из рассказов именно жрецы самые богатые люди и именно с их согласия выбирается правительство. Вполне себе демократическое государство. Монархии как не было с самого начала, так и сейчас нет, военной диктатуры тоже нет. Выборные органы есть, которые и осуществляют руководство страной под недремлющим оком жрецов.
   В этом социуме не было никогда рабов. Все граждане свободны и независимы. Стать гражданином мог любой человек достигший шестнадцати лет. Но при этом должен внести гражданский налог, или иметь земельный надел с которого взимался тот же налог, но назывался он уже земельным. Тут, как я понял, все замешано именно на возможности человека внести тот или иной налог. Есть такая возможность, ты уважаемый гражданин, нет такой возможности, ты никто и звать тебя никак. Никто тебе не даст права выбирать и быть выбранным в высший совет республики. Только если уплатил налог, ты можешь быть допущенным к такому очень важному делу как выборы, а если еще раз уплатишь налог, то и выбранным сможешь стать. Твой рейтинг будет весьма высок, и ты сможешь, стать сенатором, если имеешь крупный земельный надел или другое имущество. Стать сенатором может человек, внесший крупный налог при голосовании, а иначе тебя и не допустят в кандидаты даже. Этим человек заявляет о себе, что вполне способен оказывать помощь своему государству. Так что не удивительно, что избирались в сенат одни и те же люди. Никакой тебе многопартийности, никакой очередности, никаких ограничительных сроков. Только преемственность. Если папа сенатор, то сын сенатором обязан быть. Одно могло помешать в таком положении дел. Профукал папа достояние семейное и все, ты уже никто. Даже связи не помогали. Жрецы и здесь контроль имели не плохой.
   Время шло, численность населения, несмотря на участившиеся высылки, так называемых преступников, росло, земля постепенно дробилась и дробилась на все более мелкие участки. Ерлики почти спокойно посещали периодически материк, прореживая и так незначительное количество домашних животных, участились случаи, когда и людей утаскивали к себе на острова. Специально обученные войска - храмовые воины - не могли в полной мере защитить от воздушных налетчиков людей. Попыток пройти в места, где обитают птицы, и уничтожить их, даже не предпринималось, и такой вопрос на совете никогда не поднимался, Да и зачем? Ерлики делали работу жрецов по снижению численности людей, и это было на руку верхушке государства.
   Высылались на остров не только такие вот прогрессивные люди, хватало и простых преступников. Хоть и знали люди о возможности попасть в число высылаемых с материка людей, но когда ты не гражданин государства, когда нет имущества и денег чтобы платить налоги, то тебе ничего не остается, как попытаться исправить существующее положение и попробовать разбоем или просто воровством поправить свое положение. Таких людей было не мало. Для борьбы с ними были созданы специальные подразделения военных. Нет, стража и охрана были само собой. А здесь применялись неплохо обученные военные подразделения на постоянной основе. Они в отличие от храмовых военных назывались небесными воинами. Именно они в основном боролись с преступниками и в том числе с теми, кто увлекался новыми идеями. У них были свои осведомители, были средства выделяемые правительством, и самое главное это - вседозволенность. Нет, против богатых и влиятельных они не могли себе позволить эту разрешенную правительством льготу, а вот против населения могли. Чем и пользовались, и их люди боялись больше всего.
   Я тут же стал строить планы как мы, окрепнув и научившись бороться с разными местными гадами, проникаем на материк, подбиваем энное количество недовольных людей, свергаем эту жреческо - правительственную коалицию, и освобождаем людей. Они станут действительно свободными.
   - Оп-паньки.... Эти эмоции явно не могут быть моими, это не мои мысли. Так, так. Значит, тот, кто был раньше в этом теле, тоже ожил? Иначе откуда тогда подобные глупости в моей голове появились? Я ведь прекрасно понимал, что даже если мы сможем туда проникнуть, в смысле, на материк, то нас просто-напросто тут же заметут небесные воины. Вякнуть не успеешь, как вновь окажешься в числе отправляемых преступников на остров.
   Но до сих пор подобного я вроде не замечал за собой. Никаких мыслей в голове посторонних не появлялось. Да и сейчас чувствую, что никого и ничего в моей многострадальной черепушке нет. Может просто эмоциональный всплеск, как говорится реакция тела на угрозу. Помнится, когда акула летела на меня, мое тело тоже само по себе среагировало, я даже не успел ничего подумать. А что? Защитная реакция может присутствовать. Даже с отрубленной головой у человека могут проявляться различные рефлексы. А петух с отрубленной головой может вообще минут пятнадцать бегать по двору. Сам видел.
   Нет, я, конечно, понимал, что меня уже из этого тела не выжить. Но иметь соседа как-то не очень хотелось. Я уже привык себя ощущать молоденьким парнишкой, с неплохо развитым телом с мозгами семидесятилетнего человека имеющего за плечами огромный жизненный опыт, с планами на дальнейшую жизнь. Нет! Мне соседа в голове явно не хотелось иметь. Но на всякий случай нужно теперь контролировать себя, а вдруг в самый неподходящий момент он каким-то образом повлияет на мои решения. Мне это не надо.
   Хотя рефлексы и реакция на опасность видимо есть. Даже тогда, когда я занимаюсь с братишкой тренировками, я порой замечаю, что многое делаю как бы автоматически. Хотя потом и удивляюсь, откуда у меня вдруг выявляются умения работы с копьем и с тем же шестом. Я уже говорил, что не занимался раньше подобными делами. Видеть, как занимаются другие это совсем не то, что иметь навыки. Списал все это на странности переноса и не придал значение. А вот сейчас подумал что это может быть наследием Семеса, того чье тело я так беспардонно занял.
   Решил уточнить и незаметно вытащить у брата все, что тот помнит и о себе, и обо мне, в разговоре.
   - Селх. А разве тебя не отец тренировал работать с шестом?
   - Да ты что, не помнишь что ли? Отцу же некогда было, нас тренировал Бир. Отец его уговорил всех мальчиков учить. Он же когда-то служил в храмовых воинах и умел не только стрелять из стреломета, но и с копьем обращаться, и с мечом. Его, после того как изувечили ерлики, списали в послушники жрецов, а потом когда он и там не смог из-за болезни работать то и отдали в помощники отцу. Думали что не желец, умрет. А Ротана вместе с нашей маной (мамой) смогли его выходить. С тех пор он и стал мужем дике. А ты и это не помнишь? Ну да, я тебе сочувствую, я знаю, что тебе досталось тогда сильно. Ты спрашивай меня, если еще что-то вспомнить захочешь. Я всегда помогу.
   - Куда же я денусь с корабля, он хоть и попал в бурю, но пока не тонет. - Заметив, что Селх смотрит на меня в очередной раз с жалостью, я проговорил: - Да нет, со мной все в порядке, просто вспомнил, как мы на корабле плыли сюда. Ведь его отец построил?
   - Да, они все вместе строили. Отец придумал закрытое со всех сторон судно. Оно как бочка, когда закрыто со всех сторон то никто его не может потопить, только если разбить о камни. Тогда нас сильно мотало по морю, мы и не надеялись, что достигнем острова. Но боги сжалились над нами, и мы оказались на берегу, только далеко от нужного места. А когда вышли из корабля, то на нас напали портагус (бандиты). Никто из наших элланизес (мужчин) не ожидал, что они нападут, поэтому и убили почти сразу отца, его братьев и мужа дике. Нас троих посчитали совсем маленькими эллану (детьми) и не стали брать, а дике они избили сильно, она защищала мужа, и ее избили за это. Всех остальных забрали с собой.
   - Нашу ману тоже забрали с собой?
   - Да, хотя ее и побили, когда она бросилась тебя защищать, но не сильно, и потом забрали с собой. Из-за ее волос. Ты хоть помнишь, какие у маны были красивые волосы? Нет? Не помнишь и это? Ротана, скажи ему, какие у маны были волосы.
   Тете, по всей видимости, не хотелось вновь вспоминать все, что произошло в тот день, но посмотрев на мое заинтересованное лицо, стала рассказывать:
   - У афелди му (моей сестры) в отличие от меня волосы были цвета солнца, или бронзы, когда ее натрут войлоком, чтобы оружие блестело и сверкало. Они были длиннее моих волос, намного длиннее, таких ни у кого не было в городе. У тебя Семес тоже такие волосы, ты от нее перенял этот солнечный цвет. Отец твой называл ее из-за них "Моя Ра", он очень любил афелди му, ее все любили.
   Тете трудно давались слова, она вновь переживала, и за оставшихся в живых, и за погибших мужчин. Судьба пленников была нам не известна, что делают с ними портагус, никто из нас естественно не знал, но в разговорах мы постоянно вспоминали о них. Мне же хотелось разобраться в этих семейных делах до конца сейчас, пока еще мое незнание можно списать на ушибленную голову, потом это станет труднее сделать.
   - А кого еще из нашей семьи увели в плен? - Я решил наседать на тетю и дальше, пусть лучше в один прием попереживает, зато потом не стану донимать подобными вопросами.
   - Жена старшего брата твоего бабас (папа). Ее зовут Ал и ее дети: мальчик - Скоп, и дочь Эли. Вторая женщина - жена среднего брата твоего отца - Ида, и ее дети: мальчик Кир, и дочь Бира. Она твоя ровесница, ей также как и тебе пятнадцать лет. Да они обе элайнийи (девушки), элланике (женщиной) еще не стали. Женщин как я поняла, отправят на работу в поля, девушек в наложницы к кому то там из вождей, а мальчиков станут учить воевать с ерликами. Нас не захотели брать, непонятно почему. Меня видимо из-за того что не хотели заниматься лечением, детей потому что маленькие и возиться с ними смысла нет, ведь в скором времени может приплыть очередное судно и там найдутся люди более взрослые. Мужчин, как я поняла, они почти всегда убивают, а подростков и девушек оставляют. Но сам понимаешь, я про этих бандитов ничего не знаю. Что здесь творится, как они живут - мне, как и всем кто впервые сюда попадают, ничего не известно. Все что поняла из их разговоров я тебе и рассказала.
   Я стал осмысливать эту информацию. То, что мы выжили в этих условиях можно считать чудом. Эти бандиты знали что делали. Трупы оставили на берегу, так как знали, что акула их подберет, детей и раненую женщину оставили в условиях несовместимых с жизнью. Даже убивать не стали.
   Вряд ли тот оазис, что имеет место быть на этом засушливом пляже, может прокормить большую группу людей, поэтому и происходит их отбор из числа вновь прибывающих сюда с материка. Интересно бы узнать, как часто попадают сюда очередные преступники. Это ведь большое везенье надо иметь, чтобы доплыть до острова. А тут раз и облом. Кто-то и здесь решает - жить тебе или умереть. Хорошо придумали эти жрецы. Нет бы, направить в нужное русло идеи таких людей как мой отец, а они их уничтожают. Одна только идея делать корабли непотопляемыми стоила того чтобы его на руках носить. А ведь таких людей много. Плохо только то, что все они попадают сюда вместе с настоящими преступниками. Вернее уже попадают в готовое преступное сообщество. Замкнутый круг какой-то получается. Стремясь выжить в таких непростых условиях, люди сами рубят сук, на котором сидят.
   - А что ты хотел?
   Ведь под жрецов не подтекает, их то наверняка оберегают, холят и лелеют. Никто, как я понял, даже и не подумал что во всем этом безобразии они и виноваты в первую очередь. А они придумали самое простое решение вопроса перенаселения. Китайцы у нас, в том мире, тоже стремятся каким-то образом регулировать прирост населения, но не столь радикально. А здесь пошли по самому простому пути. Нет человека - нет проблем. Да еще и обставили все это как волеизъявление богов. Люди безграмотные и безвольные всему этому верят и не сопротивляются. Мрак, короче.
   Отсюда следует сделать вывод, что выжить нам здесь поможет только наша жажда жизни. Идти на поклон в селение бессмысленно. Нас просто убьют. На материк соваться, даже если бы мы смогли преодолеть море, не стоит. Нас никто, нигде не ждет, и мы по идее уже мертвецы. Я уж точно мертвее мертвого. Дух какой-то, хоть и в живом теле. Но и прятаться всю жизнь в этих камнях мне как-то не комильфо. То, что мы сейчас делаем, происходит как-то спонтанно, неосознанно, чисто для выживания. Ну, про детей и говорить нечего, им еще рано задумываться о смысле жизни. А вот мне и тете.... Хотя я ее понимаю, она все делает, чтобы выжили дети, но в то же время не задумывается - для чего выживать. Не проще бы было, как она и хотела в начале нашего пути сделать, просто лечь на землю, сложить руки на груди и сказать себе: "я умер, боги возьмите меня к себе и если я заслужил, то отправьте меня в другой мир, не такой страшный и не такой злой".
   Ничто не нарушало нашу идиллию, все это время прошло в разговорах, делах и заботах, которые в основном заключались в попытках выжить в столь диких условиях, поиске пропитания и способах приготовления того что находили. Море исправно подкидывало нам еду, и я, зная примерно, что можно, а что нельзя употреблять в пищу строго контролировал и не допускал никакой инициативы со стороны детей в этом вопросе. И, тьфу-тьфу, пока обходилось без отравлений. Единственно, что надо было неукоснительно помнить это то, что акулы видимо каким-то образом чувствуя наличие возможной пищи на берегу, постоянно курсировали возле каменного пляжа. Попытку повторить свой подвиг и заманить акулу в бассейн я побаивался. Не только потому, что можно было не угадать с расстоянием и попасть ей в лапы, вернее в ее щупальца, но и то, что в результате появятся ерлики, и кто их знает, что там у них в голове. Поэтому я не делал даже попыток заманить акулу в западню. Да и то, что материала для изготовления примитивного оружия вполне хватало, тоже сдерживало порывы совершить подобную глупость. Меня радовал тот факт, что мои знания и молодые сильные руки моего симбионта уверенно делали успехи. Два ножа, два скребка, скобели для выделки шкур, несколько мелких инструментов типа шилья и проколок, иголки для шитья обуви, кроме этого сделал что-то типа молота из лопаточной кости акулы. Не очень надежно закреплено на ручке, но, тем не менее, всегда под рукой, если что-то надо разбить.
   Очень тщательно продумывал оружие. Те копья-рогульки, что мы соорудили в первую очередь, очень стали популярны в наших тренировках, а когда я смог сделать два меча гладиуса, то тренировки стали более интенсивными. Пришлось, правда, костяное оружие на поделки из дерева заменить, я просто боялся, что мечи сделанные из костей акулы не столь крепки и не хотелось их по глупости потерять. Делать эти мечи мне пришлось целых пять дней. Особенно долго не получалась рукоять, мне хотелось ее сделать из кости в виде накладок, но в конечном итоге сделал так же как это делали наши далекие предки. Насадил на рукоять меча и ножей трубчатую кость и обмотал остатками шкуры акулы. Получилось неплохо, в руке рукоятка не скользила.
   Тут надо отдать должное Ротане. Шкуры она умела выделывать. Она все куски, что остались от акулы, собрала, отделила от остатков мяса и жира, соскоблила скобелем, который я сделал специально для этого, промыла несколько раз в воде, морская вода подошла идеально. Затем выжав воду, растянула на растяжки. Долго делать их пришлось из-за того что найти материал для изготовления рам оказалось не так-то просто. После просушки с помощью пемзы, которой на берегу было много, соскоблили все утолщения. На все эти процедуры ушла масса времени, но шкурка в результате приняла, как говорится, почти товарный вид. После этого она хотела просто обмотать ноги этими шкурками и завязать тесемками, нарезанными из той же шкуры акулы, но я решил, что можно несколько улучшить изделие и, вырезав подошву из ласт с помощью шилья и проколок смог изготовить что-то похожее на обувь. Это намного улучшило возможность ходить по берегу, не опасаясь занозить ноги.
   Найти на этом берегу абразив для заточки и шлифовки костей мне труда не составило. Песчаник, который был в изобилии вокруг нас, идеально подходил под такой инструмент. Необходимо только подобрать наиболее удобные плиты с крупнозернистым абразивом и мелкозернистым для шлифовки. Я даже нашел настолько мелкий, что его можно считать оселком, и он идеально подошел для шлифовки и приданию изделию законченного вида.
   Я еще сделал палицу, это стало возможным, когда я на берегу нашел кусок дерева уже почти готовой конфигурации. Мне осталось только обточить лишние выступы на рукоятке, отшлифовать и приделать к ней ремешок. Долго соображал, как можно использовать зубы акулы в таком головодробильном оружии. Потом решил что они чересчур крупные для такого дела. Просто наколотил в дерево осколки костей. Вполне нормально получилось.
   Мои стремления сделать много оружия приветствовалось братишкой, он с восторгом крутил в руках и гладиус, и палицу и даже копье, на котором я смог приспособить самую крупную трубчатую кость в качестве колющего лезвия. Он с удовольствием занимался вместе со мной и тренировками в овладении оружием, и в деле улучшении физического состояния своего тела. Даже девочек я старался увлечь тренировками. И хоть девочки никак не хотели заниматься вместе с нами подготовкой их в качестве амазонок, я с помощью Ротаны уговорил и их. Ну и что, что маленькие, что слабый пол. Не сразу Москва строилась. Если я смогу их научить хотя бы твердо держать копье в руках, то уже будет хорошо. Особенно для них в нашей такой непростой жизни. Я кроме этого понимал, что если не увлечь каким-то делом любого человека то вскоре из него получается или "трутень" или ни к чему не приспособленный человек, да и хандра, она очень разрушительно влияет на психику, особенно детскую. Мою - в том числе. Я это хорошо понимал и стремился, чтобы времени на подобное у нас ни у кого не было. Пока это действовало.
   Сильно взбудоражил всех нас повторный визит змеи, даже не визит, а полноценная осада. Она расположилась метрах в семи от входа между двух валунов и всякий раз, когда кто-то из нас делал попытку выйти из грота, принимала угрожающую стойку, и нам ничего не оставалось, как искать убежище в гроте. Я в этот раз смог разглядеть эту рептилию. Ну что сказать. Видел и покрупнее. В зоопарке. Охоту на змей я наблюдал как-то раз, правда всего лишь по телеку, но сам ход этой охоты и то спокойствие с каким охотник проделал, на первый взгляд, процедуру поимки змеи и отбор у нее змеиного яда внушил мне тогда убеждение, что ничего сложного нет. Подумаешь! Палка с рогатиной у нас есть, не зря я позаботился о ее изготовлении. Есть меч, я уже пробовал им рубить панцирь морской сороконожки и вполне был доволен результатом, есть молот на длинной рукоятке, да и копье может пригодиться. Одно только плохо. Нет мужчин. Только дети и женщина. Я, это я, тут без вопросов. Но я один и если со мной что-то случится в битве со змеем то и им хана. Я не преувеличиваю, у нас тут детский сад с воспитательницей, не больше. Короче я все-таки решил рискнуть. А что делать? Сидеть, и ждать у моря погоды - нельзя. Правда, за все то время что здесь нахожусь, я что-то не заметил признаков непогоды, а иной раз просто мечталось об этом. Хотелось посмотреть, что в здешних условиях собой представляет эта непогода.
   Решить то решил. Но как это сделать? Змея, не яркой раскраски, метра три-четыре в длину, голова приплюснута и вытянутая. В стойке поднимается над землей метра на полтора. Странно, что змея не мутант гигантских размеров. Тогда нам пришлось бы совсем плохо. Ну, в этом, в общем-то, ничего удивительного, ведь моллюски как я уже убедился, по размерам тоже всякие встречаются. И большие и маленькие, значит, и змея эта - будем считать средних размеров. Ядовитая или нет, не известно, лучше бы было, чтобы не ядовитая. Как полоз допустим, он же не ядовитой змеей считается. Ухватить за хвост и поднять над землей, чтобы лишить опоры не получится, длинновата она для этого. Только длинный шест с рогулькой и в момент, когда удастся прижать этой рогулькой ее к земле удар палицей по голове, и затем быстрое отделение головы от туловища. Просто! Но боязно. Я даже защитной одежды не имею. Голый я, как всегда в последнее время. Не считать же юбку из травы за одежду.
   - Фу-у-у, страшно блин как. Руки и ноги трясутся. Но как говорится: - глаза боятся, а руки делают. Выскочив из своего убежища, я с небольшого замаха успеваю нанести удар по змее своим шестом и как ни странно смог попасть по голове. Это вырубает на некоторое время змею, и я успеваю перехватить палку и использую ее уже как рогульку. Зажав в ней основание длинной головы змеи, прижимаю ее к земле. Проинструктированный заранее мной, мой братишка, наносит удар по голове змеи костяным молотом раз, второй, третий. Голова превращается в месиво из костей, мяса и крови. Передаю ему шест и беру протянутый Ротаной мой костяной меч. Рублю по туловищу твари стараясь отделить голову. С первого раза не получается. Только после третьего удара смог отделить голову. Все! Мандраж бьет сильно, руки ходят ходуном и в дыхалке застрял ком воздуха. Видимо я как затаил воздух перед первым ударом, так и держал его в себе, и лишь сейчас удалось от него избавиться. Только я и остался рядом со змеей, все отошли подальше. Все верно. Кто знает, на что способна эта рептилия. Я окинул взглядом поверженную гадину, и меня в очередной раз заставило испуганно содрогнуться от понимания оставшейся позади опасности. Тело змеи все еще продолжало судорожно сжиматься, и хвост метался из стороны в сторону. То, что она сама забралась между двух больших валунов, сыграло с ней злую шутку. Она не смогла использовать свое туловище в борьбе за жизнь. Они не давали ей даже хвост применить, как видимо и положено было для такой змеи. Хвост был из двух половинок, они, по сути, напоминали длинные плети или кнуты. Я видел похожие кнуты у пастухов скота. Толстые у основания, они сужались, и сужались, превращаясь в конечном виде до тонкой гибкой проволоки. Хлыст! Самый натуральный хлыст. Только он не искусственный, а природный. Да еще к тому же их два. Интересно, а это та же змея что и в первое посещения у нас была? Или другая? И сколько их здесь? Нам не выжить, если они в большом количестве тут. Сегодня нам просто повезло, а в следующий раз может и не повезти.
   Вспомнив, что у нас мясо змеи считалось деликатесом, особенно в странах Азии, я спросил тетю: - Пробовали подобную еду? Нет? Странно..... - Она посмотрела на меня с недоумением и отрицательно стала мотать головой. Эксперименты мои с пищей из всего что ползает, плавает и прыгает ей видимо давно уже стояли в горле комом. Но на безрыбье и рак рыба, так считали всегда и везде. Здесь, тем более в наших условиях, приходится все это потреблять, так как выбирать особо не из чего.
   - Ничего, попробуем и эту тварь. Сама виновата, не приползла бы к нам с претензиями, глядишь и дальше бы ползала спокойно. - Мне вспомнился наш российский лозунг: - "кто к нам с мечом придет - от меча и погибнет". Примерно и тут так: - Пришла к нам с желанием нас убить мы тебя и убили.
   Приговаривая, таким образом, всякую ерунду я тем временем приступил к живодерству. Ни разу не приходилось снимать кожу со змеи, тем более с двухвостки. Но что не сделаешь ради того чтобы в животе была пища и он не урчал пытаясь напомнить, что следует его наполнить хоть чем-то.
   Я помнил по рассказам опытных выживальщиков, что шкуру змеи снимают чулком. Но никак не думал что это так трудно. С рыбы намного проще этот самый чулок снимать. Здесь же хоть и нет различных плавников и других ненужных нам отростков на теле змеи, все равно дело идет крайне медленно.
   - Интересно, здесь змеи тоже шкуру меняют периодически или так и гуляют в одной и той же? Судя по тому, что снимается трудно, создается впечатление, что не меняют.
   Сама шкура оказалась не столь гибкой и эластичной, как привыкли считать у нас. Она здесь в большей степени напоминала брезентовую рукавицу. На ощупь - шершавая и грубая, к тому же чешуйчатая. Эта чешуя состояла из множества сочленений, где меньше, где крупнее, она создавала впечатление, что это специально сделанная зашита. Совсем как у наших рыцарей доспехи, сделанные из железных пластинок.
   Провозиться пришлось долго. Навыков ни у меня, ни у моего симбионта не было. Остальные смотрели на всю эту процедуру хоть и с интересом, но при этом брезгливо морщась. А уж когда я стал кромсать змею на кусочки для более лучшего и удобного употребления в пищу они вообще стали смотреть на меня как на чокнутого. В общем-то, они и так меня считали слегка сдвинутым, хоть в открытую не говорили ничего подобного, но считали.... Ну и пусть. Будем посмотреть, как бы сказал мой сын. А посмотреть было на что. Особенно после того как я нанизал куски мяса на костяные шампуры и поджарил на углях этот своеобразный шашлык. Слегка с осторожностью и боязнью они затем так разошлись, поглощая это мясо, что вскоре вся змея исчезла со стола. За те двадцать пять дней, что мы болтаемся здесь на берегу, у нас на столе ничего из мясного не было, так что удивляться подобному не стоило. В конце трапезы Селх уже готов был идти на охоту на всех змей, которые могут быть в нашем заповеднике.
   Оттащив остатки еды и мусор в канал, где мы прикармливали лангустов или как я называл их сороконожки морские, мы стали готовиться к походу за водой. Наши выходы к оврагу с колодцем мы перенесли на темное время суток. Несколько подобных походов закончились вполне мирно. Птицы по ночам не летали, дорогу я специально отметил вешками из подручных материалов. Но вот то, что здесь могут охотиться такие крупные змеи, меня, честно говоря, напугало и заставило напрячь свою думалку в попытке найти способ, как обезопасить себя и своих родственников от подобной напасти. Ничего в голову не шло. Если только факелы изготовить, но где взять материал для подобных излишеств? Спасибо хоть не босиком теперь бегаем. А у нас только бегом передвигаются к колодцу, я неукоснительно заставлял это делать. Правда тетя к нашим походам не привлекалась, вначале из-за болезни, потом уже по привычке. Но зато мы почти не отвлекались на приготовление еды. И костер и готовка на нем пищи все взяла на себя Ротана. Нас это устраивало. Поэтому мы под моим четким руководством передвигались только бегом. Ну, естественно подстраиваясь под девочек, все-таки маленькие они еще.
   Хоть и дополнительная тяжесть для нас, но я решил, что с этого дня мы с Селхом в обязательном порядке выдвигаемся к оврагу только с оружием. Вот и стали сейчас готовить себе приспособы для его переноски. Кроме копья - рогульки нам предстоит взять с собой костяные мечи и ножи. Палицу решили не брать, тяжелая, да и некуда просто ее приспособить. И так на ножны под нож пришлось потратить остатки выделанной кожи акулы. Я сразу подумал, что в связи с появлением шкуры змеи у меня появилась возможность сделать вполне хорошие ножны для наших мечей, поэтому попросил Ротану сделать все, что можно для выделки и сохранения шкуры змеи.
   Пробежка с оружием была не сравнить как труднее, чем просто с кувшинами под воду. Я решил, что для следующего похода за водой нам надо нарезать побеги кустов, что так похожи на ивовые. Я хорошо умел плести корзины из ивняка, поэтому вспомнив, что подобный кустарник растет возле оврага или вернее русла временной реки решил нарезать, сколько сможем унести этот поделочный материал. Сооружу что-то похожее на ранец, ремни можно будет сделать из кожи змеи, да и укрепить корпус полосками из той же кожи можно будет. Много чего можно сделать с помощью даром доставшегося поделочного материала в виде кожи змеи. Как говорится: " не было бы счастья, да несчастье помогло". Кстати, ножны для гладиуса можно даже не шить. Конечный отрезок хвоста змеи наверняка по размеру подойдет, останется только зафиксировать его чем-то, чтобы имел твердость и один конец зашить. Короче, голь на выдумки мудра.
   Я и не заметил за думками своими как приблизились к колодцу. Решив не откладывать дело по нарезке ивняка в долгий ящик, я слегка отклонился к месту, где мы брали глину, и где я видел этот кустарник так напомнивший мне иву.
   Остановиться и попридержать своих помощников меня заставило то, что мне вдруг показалось, будто я вижу отсвет толи костра, толи факела. Именно там где мы брали глину. Всмотревшись, мы все решили, что это действительно так. Мы видим огонь. А что это значит? Только одно. Там люди. Опасные для нас или нет, мы даже не задумывались. Любой контакт с человеком нам опасен. Любой!
   Я оставил на месте брата с девочками, а сам стал выдвигаться к месту, где был огонь. Как я и подумал сразу, это оказались заготовители глины. Отблески костра не давали возможности охране вести наблюдение за окружающей местностью. Да и зачем им местность, все функции этих охранников заключались в том, чтобы заставить работать людей. Не зная и не понимая здешних правил проживания, я, тем не менее, смог сделать вывод, что люди копавшие глину и накладывающие ее в корзины явно рабы. Такое отношение охраны к этим людям может быть только к рабам. Палки, что периодически опускались на спины этих рабочих, крики и ругань, пинки не оставляли и тени сомнения в том что люди работают здесь подневольные и совершенно бесправные. Я насчитал пятнадцать человек мужского пола разного возраста. Но в основном крепкого телосложения. Это и понятно, попробуй, пронеси полную корзину с глиной все те двадцать километров, что отделяло поселение от участка оврага. По всей видимости, этот выход глины был только здесь. Такое расстояние преодолеть можно только тогда, когда поблизости ничего похожего нет. А глина нужна для многих целей, странно, что они за те дни, пока я здесь пытаюсь выжить, ни разу не появлялись. Во всяком случае, вижу их здесь в первый раз. Мне гадать ни к чему, что там у них и как, рабы или нет, не важно. Факт присутствия их здесь сам по себе сигнал опасности для нас. Противопоставить что-то здоровенным мужикам, вооруженным пусть и примитивными дубинками и копьями, но вооруженным, просто невозможно. Кстати надо посчитать сколько охранников. Возле костра сидят четверо, с палками в руках около рабочих я насчитал троих.
   - И все что ли? У них, что, только семь воинов в ходу? На нас напало семеро бандитов, и сейчас в охране семь человек. Или это своеобразное отделение солдат? Может они называются тут по-другому, не солдаты допустим, а легионеры какие-нибудь? Что-то я упустил этот весьма важный фактор, и не спрашивал о воинских формированиях у тети ничего.
   - Что же выходит? Эти пятнадцать человек безропотно сносят издевательства и побои от семерых охранников? Даже намеков нет на недовольство. Впечатление такое, как будто это в порядке вещей. А ведь тетя говорила, что телесные наказания в их обществе свободных людей не применяются.
   Ага, вот там что-то изменилось! Плохо видно мне, что там произошло, но вон и эти четверо сидящих возле костра охранников поднялись и поспешили туда.
   Крики избиваемого человека донеслись и до меня, а вскоре я увидел, как к костру подтащили раба, он уже идти сам не мог. Бросив его у костра, охранники возбужденные произошедшим стали громко что-то обсуждать, на время, забыв о других работающих людях. Этим моментом воспользовались двое рабов и, прихватив с собой свои орудия труда, припустились в бега.
   - Так, так. А мне, пожалуй, надо отсюда убираться. Сейчас охранники заметят, что не хватает двоих работников, и станут их искать. В результате могут и на нас наткнуться. Это будет катастрофой, я против них можно сказать ноль.
   Потихоньку отползти в сторону хватило мне и пары минут. Пришлось оставить мысль о воде, и я вместе с детьми пустился в обратную дорогу. Мысль о возможной встрече с убежавшими рабами меня немного пугала. Кто знает, что за люди рванули в бега. А возможные поиски убежавших могут вывести и охранников на нас. Единственное утешение в данной ситуации это боязнь здешних людей моря. Может это нас и спасет в этот раз. Но кто запретит хозяевам применить и других вояк для поиска сбежавших. Придут эти домой, доложат о случившемся, и потом, пополнившись другими охранниками, придут сюда и прочешут всю округу. Такой вариант развития событий вполне реален и меня он явно не устраивал.
   Но в тоже время я в душе надеялся, что встретив этих сбежавших, и оказав им посильную помощь, я тем самым получу, может быть, реальную мужскую силу. Да уж.... Куда не кинь всюду хе.... , плохо короче. Можно заиметь друзей, а можем попасть в неприятность еще большую, чем у нас была до этого времени.
   Я решил, что специально искать сбежавших не стану, ну а если встретимся то.... Посмотрим на их поведение. Как-никак у нас есть оружие, и мы с братом уверенно его держим в руках. Просто так нас уже не одолеть.
   Не знаю, может то, что я постоянно о них думал, или просто случайность, но они выскочили из темноты точно на нас. От неожиданности и от испуга оба бросились на нас с намерением убивать. Ничего больше в голову не пришло, как и им, так и мне. Д а и чего ждать от испуганных людей, которые в любой момент ждали встречи со своими врагами. Мы замешкались, тоже изрядно испугавшись, но буквально через секунду отбросив свои кувшины в сторону, выставили перед собой наши копья. Даже девочки выставили вполне угрожающе свои небольшие ножи в сторону набегавших на нас людей. Одновременно я крикнул этим явно перепуганным всем, что с ними случилось людям:
   - Стойте! Мы не враги. - Причем я крикнул это на своем языке. И, по всей видимости, это как раз их и остановило. Только затем уже увидели, что перед ними не охранники, а всего лишь дети. Пускай и вооруженные, но дети.
   - Кто такие? Откуда тут появились? - Обратился один из парней к нам с вопросом, продолжая держать в готовности свое оружие. Лопата в руках мужчины могла в любой момент стать опасным оружием.
   - Селх - обратился я за помощью к брату - скажи им, что мы такие же, как и они. Что мы тоже в бегах и также боимся попасть на глаза охранникам.
   Но перевода не понадобилось. Моя косноязычная речь была понята правильно.
   - Что-то мы не слышали, чтобы кто-то сбегал из поселения? Да и не припомню таких как вы. Вы не из городища. Кто вы, откуда тут появились?
   Он все продолжал держать лопату в угрожающем положении, и меня это напрягало. Я боялся, что в конечном итоге они могут попытаться нас убить. Хотя им сейчас могла наша помощь пригодиться, но они этого еще не поняли. Ведь наверняка этот их побег был спонтанным и они не знали, чем все это закончится, не знают где здесь можно спрятаться, а главное как выжить. То, что побегов из поселения рабов не было до сих пор вполне понятно. Тут бежать просто некуда. Это надо было их так достать, чтобы они решились на подобный шаг.
   - Мы действительно не из поселения, но наши родственники были недавно туда доставлены. Мы же смогли выжить здесь, не смотря ни на что. Вы помните последних прибывших в поселение людей, там были три женщины, два подростка и две девушки?
   Мой спокойный голос и вопросы, которые были явно не угрожающими, заставили опустить свое оружие стоящих напротив молодых парней. Я сумел разглядеть, что перед нами совсем еще юные парни, может года на три старше меня.
   - Да, мы видели этих людей. Даже один из работающих здесь рабов, Скоп, кажется, не помню точно, как зовут его, тоже здесь. Он еще совсем маленький, но его уже привлекли к работам.
   - Семес! - Возбужденно воскликнул братишка. - Это же наш Скоп, нам надо и его попытаться освободить. - Селх воинственно потряс своим костяным мечом. - Нападем и освободим всех.
   - Ну да, конечно. И охранники нам скажут спасибо, что не пришлось им бегать по округе в поисках сбежавших рабов. Нет, брат, еще рано нам заниматься благотворительностью, не доросли мы до таких подвигов еще.
   Двое парней так и оставались стоять перед нами жадно вслушивались в наш разговор, пытаясь хоть что-то понять, и испуганно оглядывались, ожидая погони. Я тоже этого боялся. Поэтому, взяв бразды правления в свои руки, поспешил направить мысли брата в нужном направлении.
   - Нам следует как можно быстрее отсюда убраться. Дома будем решать, как быть. Нападать или не нападать, а может, и менять свое местожительство придется. Так что бежим дальше, потом разбираться станем - И я взмахнул рукой, приглашая всех в путь.
   Все-таки парни слабыми оказались, против нас. Даже такой неспешный бег для них был не по силам. Два раза пришлось делать остановки, чтобы дать возможность юношам передохнуть. Я не удержался и всякий раз, когда останавливались, старался узнать что-то новое в данной обстановке. Так я узнал, что эти двое сбежавших - братья, что они, так же как и мы высланы были с материка вместе с родителями. Что в тот раз вместе с ними были еще люди, много людей. Именно поэтому небольшой кораблик, что они соорудили на материке, имея много гребцов, мчался по морю быстро. По счастью змей морских они не встретили, а акулы всякий раз промахивались и плюхались в воду за кормой корабля. Они смогли добраться до острова, а вот тут три человека не сумев быстро убежать от берега, все-таки попали в лапы летающих акул. Но все равно многие облегченно вздохнули, когда поняли, что их путешествие по морю закончилось и что им уже ничто не угрожает. Наивные люди! Они даже предположить не могли, что морские твари это только начало их бед вне материка. Встретившие их воины разделили прибывших на группы, девушек и молодых женщин в одну группу, мужчин и маленьких детей в другую. Подростков в третью группу. Под угрозой своих дубинок и копий они увели в поселение женщин и подростков. Мужчин и маленьких детей они уже больше никогда не видели. Четыре дождливых сезона провели они в положении рабов. Им с братом еще повезло. То, что отец, будучи мастером по изготовлению керамических изделий, научил и своих сыновей этому ремеслу, сослужило им хорошую службу. Здесь они тоже попали в группу, которая занималась поделками из глины. К другим работам их почти не привлекали. Зато им приходилось неоднократно ходить за глиной.
   - И как вы оберегались от ерликов? Ведь вам приходилось идти по открытой местности? - Меня очень заинтересовал этот вопрос. Расстояние отсюда до поселения было весьма значительным, группа большая и наверняка могла заинтересовать птиц.
   - Две ночи сюда и также ночами возвращались до поселения. Днем прятались под накидками. Птицы не замечали под ними нас, и мы всегда спокойно доходили до дома.
   - А что за накидки? Из чего они сделаны? Из креписа? Это что же такое?
   Недоуменно посмотрев на меня, парни как-то нерешительно переглянулись, видимо мое незнание обычных вещей и у них вызвало недоумение. Тем не менее, один из них стал рассказывать:
   - Крепис - это растение, растет не только в поле, где его специально выращивают, но и само по себе тоже растет. Его можно встретить в оврагах, в лесу. Правда собирать надо в рукавицах, жжется очень сильно и потом руки чешутся.
   - Понял! Понял. Можете не рассказывать дальше. - Я действительно понял. Это же крапива. Здесь она известна как крепис. Как из нее делают ткань, я хорошо знаю. Если покрасить ткань под цвет местности, то действительно можно скрыть себя под такой накидкой. Только как же быть с глазами как у орла. Мне кажется, что и здешние ерлики летая высоко в небе, также как и орлы на той Земле обладают зрением во много раз превосходящим зрение человека.
   Не заметить людей сидящих под накидками.... Что-то тут не так.
   - На ткань что-то еще наносят? Я имею в виду, как-то еще отпугивают ерликов?
   - Нет, ничего больше, но чтобы отпугивать птиц специально делают из этой ткани накидки в виде нэт и даже красят в похожий цвет.
   Ну, в общем-то, понятно, хотя и странно. Я сам видел, как ерлики набросились на акулу в бассейне, так что не совсем ясно, почему не нападают на нее в стороне от моря. Но все равно неплохо было бы заполучить что-то такое. Ерлики хоть и не беспокоили особо нас но, тем не менее, мы их наблюдали неоднократно. Они барражировали над побережьем, как бы выискивая очередную жертву, а я почему-то сразу вспоминал глядя на них наши самолеты облетающие границу своих земель. Похоже, уж очень было на то, что и эти птички, выискивая добычу, одновременно охраняли свою территорию от посторонних птиц. И всегда летало три ерлика, совсем как звено из самолетов. Даже внешне, издалека, было не отличить, что летят не самолеты, а птицы. Размах и форма крыльев напоминали наши дельтапланы.
   На всякий случай мы стали осторожничать, особенно после того как Ротана рассказала что ерлики не брезгуют и человеческим мясом, и если взрослого человека птица опасается, то детей подхватывает запросто. Поэтому я ввел правило, чтобы всегда, когда проводили по каким-то надобностям время на открытой местности, выставлялся наблюдатель за воздухом, даже соорудил из длинной ракушки сигнальную трубу. Пришлось целых два дня тренироваться на этом чудо инструменте, пока стало получаться издавать достаточно громкие звуки. Детей эта игрушка увлекла, и мне приходилось чуть ли не силой прекращать их забаву, дудеть в эту дудку.
   Первым делом по прибытии в наш дом я попросил тетю накормить парней. То, что она выставила на наш каменный стол, им хватило только слегка заморить червячка. Мы обычно запасы не делаем. И хранить негде, и боялись, что на запахи пищи опять кто-нибудь приползет. Все что оставалось от еды относили для прикормки в канал с лангустами. Поэтому для оголодавших молодых людей все, что подготовила к нашему возвращению тетя была как капля в море. Пока они насыщались, я смог в отблесках костра рассмотреть обоих братьев, чтобы иметь хоть какое-то представление о том кого нам бог послал. Все мы искренне надеялись, что эти парни станут нашими друзьями. Короткий их рассказ о том кто они, и как попали сюда, на остров, давало основание на такую надежду. То, что мы в лице сбежавших рабов сможем получить вполне боеспособных молодых воинов, для меня было более чем очевидно. Передо мной сидели молодые люди похожие на людей в моем мире. Смуглая кожа, слегка навыкате коричневые глаза, вьющие курчавые волосы были присуще нашим итальянцам, грекам, черногорцам. Такой тип людей встречается на юге моей бывшей родины довольно таки часто. Это еще раз подтверждало ту необузданную фантазию по поводу появления людей на этой планете, что рассказала мне тетя. Я все-таки сомневался в достоверности такой, невероятной на первый взгляд, истории. Чересчур уж фантастична и ничего подобного я никогда не слышал раньше. Но под давлением очевидных фактов в виде меня самого и вот этого несомненного сходства с землянами, сидящих передо мной юношей, создавалось мнение, что все в этом космическом мире возможно. Даже такая мелочь как одежда, в какую были одеты наши гости, тоже напоминало мне видимые мной в исторических фильмах одежду греков, римлян. Балахон из куска ткани с прорезанным отверстием для головы мог здесь называться и пончо и туникой. Заинтересовавшись этим я и спросил, после того как они назвали свои имена, что за одежда на них и откуда она. Наш вид сам по себе говорил, почему я именно с этого вопроса начал наш разговор. Наши юбки из водорослей одеждой можно было считать с большой натяжкой.
   - Здесь не делают ткань - начал рассказывать старший брат с именем Бир - все, что мы носим - это в основном прибывает с материка, вместе с осужденными. Все вещи отбираются у вновь прибывших на остров, потом распределяются между жителями поселения Пеластонес.
   Так оказывается, назвали свой поселок островитяне.
   - Рабам достаются обноски, - продолжил рассказ Бир, - а чаще им дают хламис изготовленный из ткани, которую изготавливают рабы из креписа. Этот хламис считается здесь основной одеждой для рабов. Ну, иногда рабам перепадают хитон, или экзомис.
   Незнакомые для меня слова сразу же запутали мое восприятие рассказа, и я попросил, чтобы он повторил то, что сказал, заодно поясняя, что собой представляет, то или иное название одежды.
   Тетя уже знавшая, что мне надо объяснять простые на их взгляд вещи взялась пояснять и в этот раз.
   - Хламис - это накидка, сшитая из материала сотканного мастерами. Вся материя производится под контролем храмовых жрецов и мастера не имеют права продавать ее без разрешения жрецов. Эта накидка, сшитая обычно из самого дешевого материала и есть хламис, и ее часто можно увидеть на молодых людях.
   - Ага, понял. Значит, это, если по-русски говорить, обычный плащ без рукавов. А экзомис что тогда?
   - Это тот же хитон, вот на молодом человеке он как раз и надет. Это нижняя одежда и обычно поверх нее состоятельные люди одевают гиматий.
   На мой взгляд, эта простейшего покроя рубашка без рукавов, я бы назвал даже майка или футболка. Я решил, что не стану вдаваться в ньюансы местной текстильной промышленности, пока что словарный запас мой маловат, и ни к чему мне забивать голову такими тонкостями местного быта. Иначе я запутаю сам себя.
   - Ты сказал, что здесь не делают ткань, и сам же говоришь, что этот вот хламис ткут в Пеластонисе. Это как понимать? Нет, я, конечно, понимаю что хлам он и в Африке хлам но, тем не менее, это же тоже можно отнести к ткани, тем более что и накидки пошиты из нее.
   - Крапис это крапис, из нее делают вервь, чувалы, хламис. Это не храмовая ткань и всякий житель может ее изготовить без разрешения жрецов.
   Тетя поспешила мне пояснить, что он сказал.
   Из этой травы делают длинные тонкие завязки, и .... - она замялась, пытаясь найти, с чем сравнить очередное непонятное мне слово - вот ракушки, мы в них переносим воду, а чувалы для глины используют, но только из ткани.
   - Мешки что ли?
   Она неопределенно пожала плечами. Наш разговор немного ее волновал. Не столько тем, что я не понимал значения новых слов, а, по всей видимости, тем, что я мог предстать перед юношами человеком немного не в себе. Я это тоже почувствовал и решил просто не обращать внимания на новые слова. Не пойму что-то сразу, потом переспрошу у тети или у Селха. Они меня уже давно не считают придурком. Всё что они видели во мне странного они стали списывать на то, что после удара по голове я многое забыл и мне приходится все рассказывать и объяснять как ребенку.
   За разговором, который был для каждого из нас интересен, я совсем забыл о возможной опасности, и не выставил наблюдателя. Да и честно говоря, мы уже давно привыкли, что здесь только мы бегаем, за все эти дни никто ни разу даже не приблизился к берегу. Найти еще надо в этом гроте нас, а это совсем не просто. Я специально смотрел с обрыва в сторону, где мы обитаем и ничего что указывало бы на присутствие человека, здесь не увидел. Но вот ночью я не обратил внимания на тот факт, что отблески костра в гроте могут и тут указать на присутствие человека. По всей видимости, это и увидели двое преследователей сбежавших рабов с обрыва. Только вот передвигаться совсем бесшумно они не умели и когда оба появились в дверях грота, мы уже были готовы к отражению нападения.
   Честно говоря, я не знал, что нам делать. Я не знал, сколько человек за убежавшими рабами послали, чем они вооружены. Да и вообще не думал, что они отважатся уйти в поисках так далеко на незнакомой местности. Я, уже привыкший к здешним условиям, и то без вешек не рисковал передвигаться в темноте. Звезды здесь хоть и яркие, но без луны все равно темно.
   Не понятно, каким ветром их занесло так далеко, или они просто потерялись в темноте, но двое преследователей все-таки вышли к берегу моря и вероятно увидели отблески огня. Уверенные что здесь хозяева они, и что никто не решится поднять руку на стражу самого Пилоса, они попали на людей, которым как говорится уже терять нечего. Загнанная в угол крыса становится опасной хищницей, а уж если человека загнать в угол, то он может стать непредсказуемым воином и очень опасным противником. Неожиданно опасным. Так и здесь получилось. Никто из нас не воин, даже я, прослужив больше двадцати лет в славных рядах Российской Армии, не был таковым. Навыки обращения с оружием, что мне удалось соорудить, я и Селх приобретали самостоятельно, никто не тренировал нас в настоящее время. Только то, что было получено от дяди и то, что здесь мы постоянно тренировались, и все. Тем более даже такой мизер как это "умение" ни разу не применяли против человека.
   Поэтому ни я, ни те, кто вошли к нам в грот без приглашения, не ожидали, что в их тела вмиг окажутся, воткнуты копья. Мое вошло в грудь стражника свободно, а вот копье Селха только слегка задело противника, но, тем не менее, стражник, не ожидавший ничего подобного, не успел предпринять каких-то ответных действий. На его голову обрушилась наша палица, которая каким-то образом оказалась в руках одного из братьев. Второй брат стоял в стороне в явной растерянности. Он не успел даже испугаться, все произошло очень быстро, не более минуты нам хватило, чтобы вскочить с места, взять оружие и применить его. Ни один из нас не крикнул ничего похожего на предупреждение, никто не подумал, правильно делает или нет, даже не заикнулся о том, что стражники тоже люди. Произошло то, что произошло. Оба вошедших стражника лежали возле наших ног мертвее мертвого, даже не требовалось проверять пульс, видно и так хорошо. Они мертвы! И это сделали мы. Все стояли, молча переваривая свершившееся убийство и только смотрели, то друг на друга, то на тела, лежавшие при входе в грот. Мы замерли в ожидании, что следом за этими стражниками появятся и другие. Что станем делать в этом случае, никто из нас не представлял.
   Я понял, что кроме меня здесь вряд ли кто сможет адекватно среагировать на произошедшее. Нужно действовать. Решительно. Не заморачиваясь мыслями о том правильно или не правильно мы поступили. Все правильно! Все что не делается для спасения себя любимого и моих близких, все отныне будет правильным и необходимым. Только надо не останавливаться, не давать повода своим друзьям, чтобы они почувствовали во мне сомнения.
   - Селх и ты Бир, идем и смотрим, что там, на улице делается. Берите оружие и идем, я первый выхожу.
   Я поднял меч одного из стражников. Это было настоящим оружием, правда, меч был из бронзы, но это, тем не менее, грозное оружие, им возможно одним ударом убить человека. На двоих убитых из оружия были вот этот меч и копье. Наконечник копья тоже из бронзы и оно также как и меч давало ощущение силы и власти. В наших руках оказалось оружие способное легко убить другого человека. Я отдал это копье Биру, и решительно направился к выходу. Селх, все еще находившийся в ступоре и, похоже, так и не понявший, что же произошло только что в гроте, тоже очнулся. Он, вполне уверенно взял свое копье наперевес и шагнул за мной на улицу.
   Мальчишка доверял мне, он знал, что ежедневные тренировки с нашим оружием, которые проводились нами, они были не только тренировками. Я ему постоянно талдычил, что оружие в руках воина находится не ради красоты, а для убийства своего врага. То, что мы сделали только что, как раз и подтвердило мои слова. Именно враги пришли к нам и уже вскоре никто из нас не сомневался, что мы сделали все правильно. Мы вправе защищать себя и своих близких и готовы дальше к подобному развитию событий. Мечта о месте за убийство своих родных из мечты переходила в реальность, мы все это поняли, и обошлись без всяких громких слов и клятв.
   Вот на таких высоких мотивах я и действовал дальше. Успокаивая свою совесть подобным образом, я не сомневался уже, что мы поступили правильно. И совсем неправильным будет с нашей стороны, если мы остановимся на достигнутом результате. Назад у нас пути нет. Вряд ли кто-то кроме меня понимал все это так как надо. Селх - мальчишка, эти двое - запуганные рабы, тетя и девочки вообще в таком деле никто. То, что теперь, после того как пропали и рабы, и стражники посланные их ловить, в эти места придут другие воины, я не сомневался. Нас всего четверо способных держать оружие в руках, и вряд ли мы сможем противостоять вооруженным стражникам.
   Осмотр местности показал, что больше никого нет, эти стражники пришли сюда одни. Что заставило их в ночи переться так далеко, мне теперь уже не узнать. Но то, что их будут ждать, а потом возможно и искать я не сомневался.
   - Бир - я подозвал к себе старшего из братьев - как думаешь, пошлют искать пропавших стражников?
   - Не знаю, то, что произошло здесь, на моей памяти не было никогда. Побеги из поселения бывали, но вот чтобы стражников убить.... Такого не припомню, обычно наоборот, рабов убивали и не один раз. Я думаю, что они до утра будут ждать этих стражников, а потом уйдут в Пеластонис. А как решит Пилос - это никто не знает.
   - Значит тех, кто убегал все-таки искали?
   - Нет, обычно не искали, все знали, что на острове идти некуда, и вода только в реке. Здесь кроме этого поселения на всем острове никого и ничего нет. Все знают, что если уйдет кто-то из поселения сам, то наверняка погибнет. Ни воды, ни еды и даже от солнца негде укрыться. Поэтому никто и не пытался уйти. Там даже охранники в основном смотрели только за тем, кто как работает, а не за тем, чтобы кто-то не сбежал. Да и ерлики днем могут напасть на одинокого человека. Нет! Никто не решится уйти из поселения. А как решит Пилос в данном случае, я не знаю.
   Скоро наступит утро, я понимал, что надо решиться действовать. Иначе огребем неприятностей, по самое не хочу. И я уже знал, что надо делать, но честно говоря, боялся. Боялся, что кто-то из нас может погибнуть. Напасть на оставшихся стражников не проблема, но вот сумеем ли мы их победить.... Это проблема!
   - Бир, скажи мне, а ты запомнил, чем вооружены стражники? У них тоже такое вот оружие? - Я показал бронзовый меч, так и оставшийся в моей руке.
   - Нет. Это единственный меч из бронзы, и его всегда выдают старшему отряда, когда они выходят за пределы Пеластониса. Есть еще один у Пилоса, но он его никому не дает. У нас там нет возможности выковать такое оружие. У всех только копья и дубинки, иногда ножи имеются. И в этом отряде больше нет ни у кого такого оружия. Но имеются копья и дубинки, а у двоих еще есть бронзовые ножи. Ты как я погляжу, намереваешься напасть на стражников? Мы можем не справиться, если только нам не помогут наши друзья. Среди рабов есть два человека, которые предлагали подобное сделать раньше, но как их предупредить, я не знаю. Но я за то чтобы напасть на других стражников и освободить рабов.
   - Ладно, друзья мои, нам нужно успеть до утра попасть к ним, иначе внезапности никакой не будет. Днем мы не сможем даже подойти близко. Значит так, берем все наше оружие и бегом выдвигаемся к оврагу.
   Третий раз за одну ночь пришлось нам с Селхом преодолевать это расстояние. Мы хоть и привычные бегать, но не столько же. Тем не менее, мы смогли до рассвета выйти к месту, где я видел в последний раз заготовителей глины. Но там никого не было.
   - Неужели ушли и не стали ждать своих? Нет, не может быть такого. Среди тех двоих, что мы прикончили, был и старший отряда стражников, не могут же они ослушаться командира, а он наверняка приказал ждать его на месте.
   - Семес - нарушил мои мысли Бир - они могут быть сейчас возле колодца. Перед уходом отсюда мы всегда наполняли водой свои боды.
   - Тогда пошли, посмотрим там. Но что-то я не вижу отсветов от костра?
   - Так все берай, что мы брали с собой, закончились. Так что огнь не будет видно, его нет.
   Меня все-таки слегка путали слова, которые я так и не узнал еще. Времени мало было для изучения языка у меня. Но надо отдать должное моему симбионту, а может это я такой умный, что за такой короткий срок стал и понимать аборигенов и неплохо разговаривать на их языке. Странно конечно все это. Я раньше английский учил почти всю свою жизнь, но так и не смог выучить, а здесь буквально за неполный месяц выучил незнакомый совершенно язык. Вероятно, все-таки, что мозги мои в какой-то степени являются мозгами Семеса. Если это так, то мы, значит, дополняем друг друга.
   Да уж, явно не вовремя меня раздирают мысли о подобном. Тут надо думать, как провести нападение на стражу, а я фиг знает, о чем думаю.
   Но мои мысли не помешали нам выдвинуться к колодцу. То, что мы увидели, когда ползком выдвинулись поближе, я посчитал очередным везеньем. Я понимаю еще, что спали все рабы - устали. А вот то, что спали и все стражники, было, по-моему, верхом разгильдяйства. Старший отряда, понимаешь, бегает по округе, ищет убежавших рабов, а они тут и в ус не дуют, спят. Непорядок!
   Но для нас - подарок судьбы. И нам как можно быстрее его необходимо использовать. Лишь бы у моих солдатиков хватило духу убить беззащитных людей. Я сам-то сомневался в себе, тоже ведь впервые участвую в подобном мероприятии, а как такое смогут сделать мои юные соратники - даже думать не хотелось. Но надо Федя, надо.
   Молча показываю на свой меч и делаю жест, как будто пронзаю врага. При этом показываю на спящих воинов.
   Какие нахрен это воины! Бездари! Они даже не успели ничего понять, никто не поднялся и не принял бой. Мы их как курят перебили. Я двоих успел проткнуть своим мечом. Такой тарарам подняли, что мертвый бы поднялся, а они не смогли. Ну и отлично! Очень хорошо! Победа! Гип-гип! Ура! Ура!
   Я и не заметил, что в восторге от того что все прошло так успешно, прыгаю и ору свое ура. Никогда бы не подумал, что меня так обрадует убийство совершенное моими руками. Никакого рвотного позыва, никаких раскаяний, никаких соплей, никаких сомнений я не чувствовал. Я был безумно рад, что все окончилось нашей победой.
   Все вокруг тоже слегка обалдевшие и не понимающие что же случилось, я имею в виду проснувшихся рабов, заразились моим буйным весельем и тоже пустились в пляс, потрясая кто оружием, кто своим инструментом. Танцы, а вернее дикие пляски вокруг поверженных врагов могли бы, наверное, долго продолжаться, но меня все-таки догнала мысль, что что-то все-таки мы сделали не то.
   - Блин как меня достали все мои мысли. Не много ли я стал размышлять. То одно, то другое на ум взбредет, и в результате я не могу сконцентрировать свои мозги на действительно важных делах. Нет, брат, надо все это переводить сугубо на практические мероприятия, а то не успеем оглянуться, как и здешняя моя жизнь придет к концу. А я все буду думать, так я делаю, или не так. Да пошли они все лесом, мысли эти.
   Тем не менее, меня это остановило и я, оглядев всех, кто прыгал рядом, выделил своего брата, который стоял в обнимку с таким же мальчишкой.
   - Вероятно, это и есть мой племянник, Спок, по-моему. - Успел подумать я, но, не успев среагировать на то, что оба они бросятся на меня, пытаясь обнять. Мне ничего не оставалось делать, как принять обоих в свои объятия. - Значит, моя семья пополнилась еще одним юным созданием. Ну что же, мы можем с Селхом гордиться. То, что хотели, о чем мечтали, тренируясь с оружием, начинает сбываться.
   Наконец кое-кто стал подходить к нам троим. Я в свете начинающего дня смог неплохо различить тех с кем мне теперь придется жить. В основном молодые крепкие парни, худые, правда. Но это и понятно. Насколько я успел узнать здешнюю жизнь, особо кормить рабов никто не собирался. Еда в здешних условиях это жизнь. И ее было катастрофически мало, еды в смысле. И не только потому, что полезной земли здесь было мало, и еды не хватало на прокорм живущих людей в этом оазисе. Но еще и тот факт, что на полях люди могли работать только в определенное время. Иначе можно попасть в когти ерликов. О разнообразии пищи здесь и не мечтали даже. Никакой живности у местных не было. Разнообразием могла служить только рыба, которая водилась в той жалкой речушке, что протекала в летнее время по своему извечному руслу. Но что можно поймать в почти высохшей от зноя речке. Только в период разлива, когда идут дожди, река пополнялась рыбой заходящей в то время с моря и идущей на нерест. Но люди боялись в это время производить промысел в реке, так как вслед за косяками рыбы заходили и акулы. Для них тоже было время охоты, и они ее не упускали, даже не смотря на то, что вода была пресной. Их стремительные набеги позволяли им за короткое время насытиться рыбой и уйти опять в море, чтобы освободить место для своих подружек. Чуть ли не хоровод организовывали эти твари, не давая возможности людям попыток наловить себе на еду рыбы. А если кто-то и пытался это сделать, то тут же оказывался у них в пасти. Так что о рыбной добавке в их скудный рацион людям приходилось только мечтать. А все что могли наловить в летний период, шло на стол предводителя банды. По-другому этих вооруженных людей выполняющих функции охраны главарей, а точнее семьи Пилоса, не назвать. А как можно еще называть людей, которые как хорошие сторожевые собаки ради лишнего куска еды готовы были разорвать любого, на кого укажет хозяин. Рабов кормили только потому, что кто-то должен был на них работать. Стимулировали их работоспособность дополнительной порцией еды.
   Поэтому я и не удивился, увидев перед собой изможденных вечным недоеданием хоть и молодых, но вряд ли это осознающих людей. То, что они тут радовались вместе со мной, еще не говорит о том, что они действительно рады, они просто были довольны тем, что извечные их враги оказались повержены. Любая собака будет рада тому, что тот, кто ее бьет, оказался в результате применения клыков повержена и ее можно, кусать, рвать, бить. Как раз то, что и делали некоторые рабы. Они рвали, били и готовы были сожрать своих мучителей. Тут же и в сыром виде. Я поспешил остановить возможное проявление каннибализма. Да и одежда что была на охранниках, еще могла послужить нам.
   - Прекратить, прекратить я сказал.
   Ну да, так прям сразу и послушались. Мои слова тут воспринимались как пустой звук. Они уже не помнили, кто сделал возможным факт мщения действительностью. Они меня не знали, и знать не хотели. О подчинении без дубинок они даже помыслить не могли. Это были дикари, они и воспитывались здешними демократами как орудие труда. Как те же лошади в моем мире, даже намного хуже. Там лошадей многие хозяева любили, кормили и ухаживали явно совсем не так, как за этими рабами и кнут применялся только по необходимости. Людьми назвать можно было этих диких двуногих с натяжкой. То, что сбежавшие два брата были исключением, как раз и доказывается тем, что они хоть как-то попытались изменить свою жизнь.
   Я поискал их глазами и увидел, что они обихаживают одного из своих друзей. Того которого перед их побегом охранники отделали до такой степени, что он не мог самостоятельно ходить.
   Я увлек Силха и Спока к ним. Нам необходимо создать тут же, как говориться, не отходя от кассы, свой отряд, вооружить тем, что есть у нас и дать понять этим обезумевшим людям, что не потерпим анархии. То, что никто из здешних людей не знает, что такое анархия еще ни о чем не говорит. Поступки и действия сами за себя говорят - то, что сейчас у нас здесь происходит, как раз и есть анархия. Несомненно, они должны понять, что отныне свободны, но не настолько, чтобы творить все что захотят. Это я понимаю, а они нет, не доходит до них главное, а именно: - что такое хорошо и что такое плохо. Выходит, я их тоже слегка подтолкнул к необузданности в своих действиях. Это же я начал свои дикие пляски с громкими криками. Они и рады стараться. А теперь вот надо думать, как их привести в чувство.
   - Это наш друг, мы вместе собирались убегать, но ему не повезло, его выдал наш четвертый товарищ. Мы-то думали, что он наш друг, а он за чашку чечевицы продал нас. Милха избили стражники, следующими должны были стать мы с братом, но мы вовремя сбежали. - Стал мне объяснять ситуацию Бир.
   - А где тот, который вас предал?
   - Милх слегка приподнял свою голову и, запинаясь, произнес:
   - Не надо его наказывать. Он на это пошел только потому, что не выдержал испытание голодом. Тут таких много. И они не виноваты, что не могут себя контролировать, таких как мы, которые не превратились в бессловесный скот, мало в этом стаде, к сожалению. Помани их лепешкой, и они как стадо животных пойдут за любым кто поманит куском. Поэтому нет смысла его наказывать. Но если у вас есть такая возможность, то можно постепенно вернуть этих людей в нормальный человеческий вид. Им нужно освободиться от чувства голода, нужно дать возможность думать не только о еде, но и том, что они тоже люди.
   - Все понятно. Есть ли еще среди этой толпы, такие как вы, или хотя бы более менее правильно понимающих, что с ними только что произошло? Нам надо держаться вместе и быть при оружии. Я не подумал об этом сразу и в результате некоторые вооружились отнятым у стражников оружием. А теперь я боюсь, что они могут любое наше противодействие воспринять, как наше желание ограничить их свободу и применить оружие против нас. Мне кажется, что они уже не помнят, кто их освободил.
   Милх слегка задумался, потом обратился к Биру:
   - Бир, позови ко мне Лорна и Орка. Я, попытаюсь, с ними договорится.
   Пока Бир вытаскивал из толпы скачущих людей названных товарищей, Милх кратко охарактеризовал их.
   - Эти совсем недавно попали сюда и хотя они там, в Пилостире были ворами, но здесь они, как я считаю, одни из более-менее сохранивших человеческий облик людей. Будут они тебе подчиняться или нет, я не знаю, но то, что они пока еще хоть что-то соображают уверен. Они еще молодые и там были на побегушках, но все равно считают себя ворами и гонора у них много. Ты им не приказывай в прямом смысле, ты как бы советуйся с ними. Это им польстит, и глядишь, станут твоими людьми.
   Подошедшие парнишки действительно были молодыми, не старше меня на первый взгляд. И вряд ли я смог бы их приструнить будь это действительно Семес. Но ведь нас то двое. Мозги чаще работают мои, а не Семеса. Так что мне с моим опытом руководителя большими коллективами запудрить мозги этим салажатам ничего не стоило. Я постарался как можно проще и доходчиво объяснить положение вещей. Все слушали меня внимательно, и как мне кажется, только сейчас до них дошло в какой ж...е они оказались. Мало того что жить негде так и еды ведь тоже почти нет. И вернуться назад уже не вернешься. Чтобы они прониклись и поняли, кто здесь главный спаситель я подчеркнул, что только я знаю, как можно такую ораву накормить, но для этого им надо слушаться меня и по первому требованию выполнять мои распоряжения. Поняли или нет? Не знаю, мне кажется, нет, но "посмотрим" - сказал слепой....
   Самый старший из нас оказался Милх, и как мне показалось, он был уже признанный вожак этой стаи. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы и в его голове утвердилась мысль, что кроме меня никто их не спасет. Я в тоже время понимал, что вот так сразу, люди, что окружали сейчас меня за мной не пойдут. Я для них никто, даже не смотря на то, что именно я освободил их, вернее под моим руководством, с моим оружием, мой отряд разгромил отряд стражников. Я это хорошо осознавал и понимал, что мне необходимо окружить себя наиболее адекватными людьми и уже через них попытаться сделать из этих дикарей хороших воинов. И я уже видел перед собой тех, кто подходит для этого.
   Первоочередная моя задача это всех накормить. Иначе могут все наши потуги по освобождению этих людей пойти прахом. А они нам нужны, если я не смогу сберечь всех, то мое существование на этой планете вскоре закончится и шанс, полученный мной неизвестно от кого, канет в небытие. Как это сделать в ближайшее время мне было понятно, но вот как быть дальше. Наша плантация морских деликатесов прекратит свое существование буквально в течение нескольких дней. Пятнадцать оголодавших молодых людей вмиг опустошат наши запасы, и восполнить все это будет весьма проблематично. Как раздобыть еду в этой пустыне кроме как в море я не представлял. Но и море не спешило предоставить нам изобилие, даже те мелочи, что помогли моей небольшой семье выжить не помогут выжить большой группе людей.
   Есть у меня в запасе неплохая идея, я ее уже давно носил в себе, но оставлял это на крайний случай. Уж больно опасное это дело, да и рисковать собой мне не хотелось. Сейчас можно будет попробовать, но необходимо организовать эту толпу юнцов. Я уже успел увидеть, что все кто меня окружал, были юношами. Самый молодой из всей этой команды был Спок, а самый старший Милх. Ему, как он сказал, исполнилось двадцать пять лет. Здесь это считался возраст уже взрослого человека, обычно только мастера доживали до старости, остальные же отдав все свои силы на работе в полях, умирали в тридцать, редко в сорок лет. Никто и не задумывался что-то изменить в существующем положении дел. Не было надобности в сохранении рабочей силы, жрецы регулярно поставляли ее с материка. Поэтому здесь всех детей младше десяти лет просто уничтожали. Возиться с ними не было смысла у местных правителей. Девушку, которая забеременела, или убивали или заставляли скинуть плод. Даже те женщины, которые были близки с верхушкой поселения, так называемой знатью, тоже не могли рожать, их также могли убить. Я понимал, что так поступать с людьми, местную знать вынудили обстоятельства. Прокормить взрослых было трудно, а если еще и дети были бы, то вообще немыслимо. Никаких попыток изменить что-то никто не предпринимал. Все кто здесь оказался, были уже мертвы, списаны и то, что некоторые еще живы это просто отсрочка. Так и на острове считали и те, кто их послал на смерть. Они все тут, как считали на материке, преступники, и то, что им давали возможность выжить, считалось верхом гуманизма. Никто же из жрецов сюда не попадал и никто из жителей Эллании даже представления не имел что здесь и как. Правители видимо догадывались, что могут некоторые выжить на острове, иначе бы не давали мешок с семенами в дорогу. Хотя, может быть, что все это просто что-то типа посмертного ритуала, когда в могилу рядом с умершим человеком кладут орудия труда, оружие и пищу. Те унижения и постоянный голод, что ждали людей здесь, превращали их в дикарей и выжить в таких условиях могли немногие. Удивительно еще то, что живут и что-то выращивают, даже примитивное жилье имеют.
   Кое-как нам удалось организовать толпу распоясавшихся юнцов во что-то, что отдаленно напоминало отряд. Я заставил их снять с трупов всю одежду, собрать все, что было из посуды и наполнить водой. Оружие, если его можно так назвать, все уже разобрали и без моего распоряжения, и я не стал настаивать, чтобы его вернуть. Заставил забрать корзины, предварительно высыпав глину в стороне. Я подумал, что корзины вполне пригодятся в хозяйстве. Мне для исполнения моей задумки необходимо было перетащить трупы к морю. Но, как и ожидалось мной, никто не хотел их тащить, эти пацаны не понимали для чего надо нести такую тяжесть неизвестно куда и зачем. Но и просто бросить здесь трупы мне не хотелось. Необходимо чтобы следов убийства здесь не осталось. Это, на мой взгляд, главное, ведь вполне возможно, что сюда пошлют отряд выяснить, куда делись люди, и если увидят убитых стражников, станут искать сбежавших рабов чтобы примерно наказать. Это же, как дважды два. Ясно и понятно. И второе что заставляло меня уговаривать взять с собой трупы это мой план по возможному пополнению запасов еды. Но мне пришлось долго уговаривать и доказывать свою правоту, только вмешательство Милха положило конец спорам, и юноши, ворча себе под нос, взялись за этот специфический груз.
   Вся эта возня, уговоры не пошли на пользу. Дотянули время и договорились до того что в небе появилось звено ерликов. Хорошо, что у нас были две накидки, и то, что вовремя заметили птиц, иначе нам здесь вероятно пришлось бы несладко. Я теперь имел четкое представление, что представляют собой эти накидки. Маскировочные сети, иначе их и не назовешь. Подобные приспособления применялись и на нашей земле для маскировки машин и танков на стоянках. На военных учениях в бытность моей службы мне приходилось и маскировкой техники заниматься. Как ни странно ерлики не обратили на наш сабантуй никакого внимания и пролетели дальше, продолжая осмотр своих владений. Значит, маскировка сработала, хотя я очень сомневался, что таким простым приемом можно себя обезопасить. Может эти ерлики в небе посмеивались над нашими потугами, и просто решили не связываться с большой группой людей? Кто их знает. Нагрузились мы основательно и уже через несколько километров отряд остановился. Все выдохлись и устали. Даже я последние шаги делал с усилием. Никто команды на привал не давал, просто первый идущий за мной Милх, который сам себя еле-еле мог тащить сел в песок и прохрипел:
   - Все я больше не могу, надо отдохнуть.
   И люди повалились там, где стояли. Мне пришлось мобилизовать все свои силы, чтобы собрать их в кучу и заставить накрыться накидкой. Та еда, что была у стражников, мы съели еще там, в овраге у колодца, поэтому попив водички, я решил, что надо дать людям возможность поспать. Наверняка ведь ночью было не до сна. Мне можно было это и не говорить, через пять минут все уже спали. Трупы пришлось держать в куче живых людей, чтобы птицы их не обнаружили, хотя Милх и сказал, что Ерлики то, что не двигается, не подбирают. Они питаются только свежими продуктами. Я усмехнулся и подумал что мои нынешние друзья и от падали, наверное, не отказались бы. У них у всех в глазах было только одно желание - "ЕДА". Но береженого, как говорится, и бог бережет. Выставлять на обозрение трупы я не рискнул. Кроме этого я боялся, что они начнут разлагаться на солнце быстрее, и никто не захочет нести такую жуть на себе дальше, а мне они крайне как нужны были. И так предстоит большой разговор, который мне уже надоел до чертиков еще там, в овраге. Палочная дисциплина исчезла со смертью стражников, а другую им прививать предстоит еще долго. Пока только уговорами, и угрозой остаться без еды.
   - Нет, надо приводить эту кучу подростков к дисциплине. Отряд не станет боеспособным, если каждый начнет разглагольствовать и делать что ему хочется. У меня должен быть не партизанский отряд и не банда Махно, а вполне боеспособный отряд способный по первому моему слову бросаться, хоть на врага, хоть на дикого зверя. Вот только как это сделать....
   ***
   Я не заметил, как и сам уснул. Ни жара, ни возможная опасность от ерликов меня, как и других лежащих вповалку людей не разбудили. Разбудил запах. Я никогда не думал, что запах разлагающего тела человека может настолько быть неприятным и резким. Тем не менее, отдых даже в таких условиях сказался положительно, а когда я объяснил, что от этих трупов зависит, будет у нас еда или нет, то все безропотно продолжили свой путь, таща эти смердящие тела на себе. Встретили нас на берегу наши девочки и, увидев такую прорву людей, конечно же, испугались. Но я их успокоил и попросил сделать все возможное для того чтобы покормить ребят. Оставив в помощь девчонкам Селха и братьев, и весь скарб, что тащили с собой, я попросил других, чтобы трупы тащили за мной. Увидев Спока, тетя, сразу же увела его в сторонку, будет видимо расспрашивать о родственниках.
   Тела я решил использовать как наживку для акул. Я велел выложить их в ряд с моей стороны бассейна-ловушки. Моя задумка была в том, чтобы акулы, учуяв добычу, бросились за ней и опять попали в западню. Если акула будет не одна, то даже ерлики не смогут все сожрать, и вполне возможно не захотят тащить к себе домой остатки. Тогда нам можно будет пополнить свои запасы еды и шкуры. Раз птицы едят эту тварь то и нам можно. Не отравимся, надеюсь. Тем более я видел, что среди горшков, что тащили ребята, есть такие, которые можно ставить на огонь, это значит, что наш рацион пополнится жидкой едой приготовленной в посуде.
   Толкучка на берегу, гвалт поднятый людьми способствовал тому, что вскоре напротив нас появились и Нэт. Я, помня, что акулы долго не раздумывают, поспешил отвести всех в сторону. Мы отошли к гроту и стали наблюдать за ловушкой. Как смог я объяснил свою идею всем присутствующим, и, несмотря на то, что многие так и не врубились в конечную цель все равно все с нетерпением стали ждать результатов. Пришлось и наших заготовителей еды отозвать с берега. Я помнил, что птицы появились здесь в прошлый раз буквально через полчаса. Какие-то импульсы от попавших в беду акул видимо поступают на слуховой аппарат ерликов, и они вылетают чтобы "помочь соседям". Я это уже видел и был впечатлен.
   Акулы действительно не стали долго думать. Вот одна совершила свой полет и плюхнулась в бассейн, вот и вторая приземлилась рядом и даже третья поместилась. Могли бы еще поместиться, бассейн узкий, но длинный, но, по всей видимости, попавшие в беду акулы, действительно издавали тревожные сигналы. Мы их не слышим, но другие акулы слышат, как и ерлики. Гигантские рыбы, оказавшись в западне, видно посчитали своих подруг виновными в такой западляне и принялись друг друга мутузить. Повернуться они не могли, но щупальца так и мелькали, пытаясь нанести урон соседу. Хуже всего пришлось той, которая оказалась в середине и вскоре она лишилась своего главного оружия - щупалец. Мы все наблюдали за этой картиной с трепетом. Ребята до этого совсем безбоязненно выходившие со мной к берегу прониклись, и страх от непонятного явления заполнил их души. Все попрятались в гроте и даже не пытались уже смотреть на то, что там происходит. Со мной остались лишь мои родственники, они уже всякого насмотрелись за эти дни и почти не боялись как раньше, моря и его обитателей. Милх, стараясь не показывать своего страха, стоял тоже рядом и смотрел на происходящее с жадностью человека познающего что-то новое и необычное.
   - Семес, летят, - встревоженно сообщил поставленный мной наблюдать за воздухом Селх.
   Я попросил всех кто еще не спрятался в гроте скрыться. Мне не надо чтобы птицы нас видели. Пускай думают, если они конечно могут думать, что акулы сами смогли найти себе добычу.
   Ерлики облетели район, как и положено звену самолетов разведчиков и спикировали, как и в прошлый раз на камни сзади резвящихся в бассейне акул. Сегодня у них праздник. Каждому по прянику.
   Мне стало интересно посмотреть, куда птицы стараются ударить своим клювом, они то уж наверняка знают, где наиболее уязвимые точки у этих больших и опасных в море существ. Здесь они тоже опасными могут быть, птицы это знали, поэтому и размещались сзади акул. Они каким-то образом догадались, что Нэт не сможет развернуться в этой луже и не сможет нанести им урон, а значит, станет добычей более удачливых охотников.
   Да уж! Что значит самонадеянность. И здесь это недопустимая вещь. Птицы никак не ожидали, что кто-то способен будет и на них напасть. Видимо постоянные наши передвижения по берегу заставили акул надеяться на легкую добычу. И их стало возле этого места гораздо больше, иначе как еще объяснить, что кроме трех Нэт попавших в беду, здесь появятся еще и другие акулы которые, видя совсем рядом с берегом сидящих птиц, не задумываясь о последствиях, ринулись в атаку. Да и откуда взяться у этих тварей думалки. У них одни инстинкты. И они командуют действиями этих морских бандитов.
   Честно скажу - никогда ничего подобного не видел. Драка не на жизнь, а на смерть, в исполнении этих гигантов превзошла все просмотренные мной фантастические фильмы с участием подобных хищников. Это что-то! Выскочившие из воды акулы схватили своими щупальцами лапы птиц и пытались их стащить в море, те же лишившись возможности использовать в драке мощные лапы с не менее мощными когтями, отчаянно сопротивлялись, долбили своими клювами по телу акул. В ход пошли даже крылья, хотя, на мой взгляд, они только мешали своим хозяевам, пространства для них было мало, и они задевали друг друга, мешая им самим. Но ни те, ни другие отступать не собирались. Вот вроде одной птице удалось справиться, и она уже почти освободилась от щупалец поникшей акулы. Отпустив свою жертву, причем резко и сразу, акула, тем не менее, нанесла этим действием урон своему противнику, так как по инерции птица свалилась в бассейн, а там ее уже ждали, щупальца находящихся в этом мелком природном аквариуме акул мгновенно оплели птицу и вот уже ее рвут на части.
   - Вот ведь какая тварь, сама почти уже погибла, а все равно тянет добычу себе в пасть. - Я не заметил, как возле меня встал Милх. Он с интересом и даже с азартом наблюдал также как и я за схваткой титанов. - Я смотрю, ты не боишься их? Ловушку ты устроил всем знатную.
   - Я боюсь, также как и другие, но я еще понимаю и знаю, что с любым хищником можно сражаться. Но при этом лучше не один на один, а группой, и еще лучше, когда вот так, подстроив им ловушку. Наши шансы очень малы в этом противостоянии, но если хорошо подумать, всегда можно найти выход и победить.
   - Мой отец тоже так говорил, он изучал повадки ерликов и их действия в различной обстановке и пришел к выводу, что птицы эти очень умны и не повторяют своих ошибок, и он заметил, что ерлики подают друг другу сигналы об опасности. - Милх проговорив это замолчал, и мне показалось, что в глазах у него появились слезы.
   - Отец твой тоже был здесь?
   - Ты же знаешь Семес, что по закону вместе с виновным в нарушении заветов богов высылаются все, кто его окружает. Семью, друзей, единомышленников, не оставляют никого кто захотел бы отомстить. Вот воров и убийц высылают одних, семьи их не трогают. А нашу семью выслали всю. Здесь и убили всех мужчин и детей. Остался я и моя сестренка.
   - А откуда ты так неплохо знаешь про птиц?
   - От отца и знаю. Я же говорю, что он изучал этих птиц, их повадки, он хорошо знал, когда следует ожидать массового прилета на наши земли этих хищников, а когда прилет только тройки ерликов. Я хоть и мал был, но многое из его рассказов помню. Но думаю нам пока сегодня не до воспоминаний. Смотри, что там делается. - Милх рукой показал на море.
   Там действительно было на что посмотреть. К сражающимся товаркам спешили на помощь другие морские хищницы. Помощь была в поедании всех, кто уже не мог дать отпор. Две акулы слету сиганули в бассейн. Как они полагали к месту, где наиболее много жратвы. И пока они еще не догадывались, что тоже попали в ловушку. Птицы уже не сопротивлялись, эти громадные и опасные в воздухе гиганты на земле были менее поворотливы, и акулы, имея по шесть щупалец, смогли переломить их сопротивление. Куски разорванных на части птиц исчезали в громадной и зубастой пасти акул. Море в районе этой битвы кипело от множества различной живности. Я пока не видел, кто там еще присоединился к пиру, но понимал, что такое не захочет пропустить ни одна морская тварь. Я лишь сейчас понял, когда увидел этот морской базар, как опасно находиться в море людям на их суденышках. Наверняка здесь собрались не все обитатели океана, лишь незначительная их капля буйствовала в попытке урвать и для себя эту халяву. И еще неизвестно кто в этом мире представляет наибольшую опасность. Я пока столкнулся с двумя видами хищников, и то мне хватило впечатлений выше крыши. Людям с их незащищенностью здесь выжить трудно. И к тому же всякие попытки найти возможность сопротивляться пресекались, умышленно или, в самом деле, по договору со своими богами, местными жрецами. Так это или не так, никто точно не знает. Я сомневаюсь, что нынешние жрецы понимают это как волеизъявление богов. Вероятней мне кажется, что подобным образом жизни они довольны, и менять что-то, им ни к чему. Мне пока еще рано судить об этом, да и не до этого мне, если уж на то пошло. Выжить! Вот что для меня главное в настоящий момент.
   Вакханалия на берегу моря продолжалась, и конца этому не было видно. На смену одним прибывали другие желающие "погулять". Встраиваясь в ряды нападающих, они тем самым вскоре превращались в жертвы. Каннибализм этого вида морских обитателей был огромен. Любая рана в теле товарки моментом превращала ее в жертву. В своем жадном экстазе они просто уничтожали друг друга. Я даже подумал, что такие отношения могли привести в конечном итоге к полному уничтожению этого вида. Хотя, судя по их количеству даже в этом маленьком уголке океана, воспроизведение акул, тоже было таким же большим, как и они сами. Уничтожая раненых, слабых и больных они, по всей видимости, очищали море от возможной заразы и регулировали численность себе подобных, не давая тем самым возможности заполнить своим видом морскую территорию. Здесь, в океане, видимо это было хорошо отлажено. А вот на суше дело обстояло хуже. Как я понял, здесь нет противодействия воздушным гигантам, и они за многовековую свою историю смогли уничтожить всю живность, которая не могла как-то им противостоять. Ну, может и не всю. Не знаю. Ведь питаться эти ерлики чем-то или кем-то должны.
   - Так и нам ничего не останется - забеспокоился Милх. - Смотри, там еще какие-то громадные твари появились. О, как! Их даже акулы боятся, бросились убегать в разные стороны. Мне кажется, я знаю кто это.
   - И кто же? - Я естественно не знал этого.
   - Морские змеи, они могут немного летать, но не в сторону земли, как акулы. Отец боялся очень их появления, когда плыли сюда. Но они все-таки редко появляются вблизи земли и нас боги спасли тогда. Все остались живыми в море, но зато не пощадили другие звери. Двуногие. Ненавижу! - Милх даже зубами заскрежетал от злости.
   Морские змеи, не особенно торопясь, плавно и равномерно изгибаясь всем своим широким и в тоже время плоским телом, в количестве двух штук, прошли вдоль берега, разгоняя всю живность, которая тут собралась. Кто не успел убраться с их пути, попадал в пасть появившихся из глубин этих огромных толи рыб толи морских динозавров. Мне это напомнило картины моего мира, когда бушующую толпу неорганизованных демонстрантов рассекают на две половины слаженные и уверенные в своей безнаказанности ряды полиции.
   Вариантов у всей габаритной мелочи не было никаких. Такие размеры как у этих морских змей можно было увидеть разве что у подводных лодок в моем мире. "Возникать" против явно превосходящего противника даже у бестолковых акул не хватило желания. Проплыв два раза мимо берега, где в бассейне все еще продолжалась драка и, поняв, что там они ничего не поимеют, эти две громадные морские рептилии так же неторопливо уплыли в глубины океана. Видно это появление местной морской полиции возымело успокаивающее действие, и в пределах видимости никаких акул я уже не наблюдал.
   Понимая, что это ненадолго, я поспешил на разведку к месту, где происходила эта трагедия. Именно трагедия. Три ерлика приказали долго жить, те акулы, что первыми достигли ловушки, были мертвы, сколько еще акул поплатились за свою жадность в море мне не узнать. Да и ни к чему мне подобная статистика, по мне так хоть все погибнут, мне ни капельки не жаль. Но вот то, что две акулы, которые потом присоединились к своим несчастливым товаркам, пока были живы, и активно набивали свои желудки всем, что было в пределах досягаемости их щупалец, было плохо. Чем закончить их жизненный путь я не знал, и как долго они смогут бултыхаться в этом аквариуме при наличии еды тоже для меня была тайна.
   Время шло неумолимо вперед, что делать я пока не придумал. Прилетит или нет следующая тройка летунов тоже под вопросом. Не знал ничего, лишь только одно знал точно. Если не сумеем урвать с этого стола, то вряд ли где сможем еще добыть пищу в ближайшие дни. Ничего не оставалось, как только опять рисковать. Не знаю смогу я заставить этих юнцов сделать то, что пришло в мою больную голову, но пробовать надо. Я помчался к гроту и стал торопливо излагать свой нехитрый план. Чего уж тут хитрого. Если мои пещерные предки смогли камнями убивать мамонтов то и эти смогут. И там страшно было, и здесь страшно, но голод не тетка вынудит и не на такие подвиги идти. Двое категорически отказались, несмотря на то, что их товарищи прониклись моим планом и уже набирали крупные булыжники. Я повел вооруженных камнями моих чудо богатырей в обход бассейна чтобы, как и птицы зайти с той стороны, где акулы не смогут достать нас своими щупальцами. Я очень боялся, что в результате мы сами попадем в ловушку также как и птицы, но другого выхода не видел. Показав делом, куда следует бросать камни, я тем самым достиг почти своей цели. Камни, как я и распорядился, полетели в голову одной из акул. Результат был, она замерла и уже не вращала угрожающе своими щупальцами. Не знаю, мы ее просто оглушили, или убили, но она замерла без движения. Не останавливаясь, мы рванули за другой порцией камней. Как ни странно нам удалось и вторую акулу убить, что было намного легче, так как она была слегка помята своей соседкой. Кровь, как я уже раньше отметил красного цвета, окрасила весь бассейн, затрудняя видимость. Пришлось опять отойти на безопасное расстояние от края каменной ловушки.
   - Семес, - обратился Милх, - я думаю, что трупы нам уже не пригодятся больше, да и воняет от них сильно. Давай, пока еще можно их держать в руках, выкинем в море, а то потом когда мясо совсем загниет, трудно будет это сделать.
   - Ты прав, надо конечно. Хотя запах тут и так будет еще тот, я это запомнил по первой акуле. Но не это меня останавливает, я боюсь нам просто не успеть. Ведь в любую минуту могут появиться птицы. Не могут они оставить такую добычу без своего внимания, наверняка прилетят. Нам бы успеть откромсать побольше акульего мяса.
   - Птиц, как мне кажется, можно не ждать. - Нет, я, конечно, не уверен, но отец мой рассказывал, что территорию принадлежащей одной семье никогда не посещали другие ерлики. Они свои владения охраняли очень строго.
   - Так ты думаешь, что раз убили эту семью, то не найдется другой, которая захочет здесь поселиться? Не думаю, свято место пусто не бывает.
   - Мне не совсем понятно, что ты имеешь в виду. Но чтобы занять их гнездо необходимо еще знать, что оно пусто. А ведь там имеются наверняка птенцы и они еще не скоро сдохнут. А если смогут выжить, то вообще никто посторонний из ерликов не имеет права здесь хозяйничать. У них как у людей, имеется наследственность, и они это строго соблюдают. Пока жив хоть один представитель этого рода, никто другой не приблизится даже к их территории, а уж к гнезду тем более.
   - Ты это знаешь или одни предположения? Что-то мне не очень верится, что дикие птицы могут вести себя намного лучше, чем люди. Пусть даже и гигантские птицы, никто же не изучал из людей их поведение. Вы не знаете простых вещей, а уж о чем думают ерлики, наверняка не знаете, вам даже неизвестно где они селятся, где у кого гнездо. Когда появляются птенцы. Разве я не прав?
   - Ни к чему сейчас рассуждать что и как. Нам необходимо взять пищу. И это должно нас больше всего беспокоить, насчет того что я знаю про птиц потом поговорим.
   Я кивнул головой, соглашаясь с ним. Но страх.... Он и меня пронизывал с ног до головы, а что говорить за остальных. Ну и как мне прикажете лезть к трупам акул, а вдруг, какая то тварь еще жива, да и тот факт, что совсем рядом в море могут находиться и другие неожиданные рептилии. Ведь и это возможно, а акулы могут наплевать на своих страшных для них противников и вновь попытаться достать то, что так явно болтается на берегу. То, что акулы хорошо реагируют не только на мельтешение возможной пищи возле моря, но и на запах крови я уже убедился. Причем они, не предупреждая бросаются за возможной добычей. "Иду на Вы" здесь не в чести. Здесь закон джунглей - "кто сумел тот и съел".
   Преодолевая страх, я взял в руки свой меч, - "уже моим стал" - отметил я про себя. Милх стоял в готовности с ножом, второй нож был у Бира и мы, рискуя своими жизнями, спустились в бассейн. Не сговариваясь, все трое оказались между телами явно мертвых Нэт. Хоть таким образом сможем себя обезопасить от неожиданностей живучих тварей, которых мы как бы и убили, но....
   Хорошо, что тела акул уже были наполовину распотрошены, наши бронзовые ножи, и мой меч кромсали белое мясо акул, но не шкуру. Ее можно было даже не пытаться проткнуть, не получилось бы это сделать. Но и того что было открыто для нас вполне хватало. Я старался меньше думать об опасности, только резал, рубил, вновь резал и вновь рубил. Мясник из меня никакой, да и кита мне никогда не приходилось разделывать. Поэтому ни я, ни мои соседи не пытались искать какие-то особые куски. Все мы, моментом извозившись в жире, крови и всякой дряни, что вываливалось из внутренностей этой рыбы, старались отрезать все, что попадало под руку.
   Моя тетя показала пример смелости остальным подросткам и, используя корзины, что мы приволокли с собой, стала таскать куски мяса в сторону нашего жилья. Многие из ребят с трудом преодолевая страх, все-таки последовали примеру женщины, и стали помогать ей, оттаскивать от бассейна все, что мы туда выкидывали. Селх попытался тоже включиться в этот процесс, но я ему приказал вести наблюдение, как за морем, так и за воздухом. В таком бешеном темпе работать долго мы не могли, и крик Селха об опасности был для нас как спасение. С большой готовностью мы все трое выскочили из этой скотобойни, и даже не выискивая, откуда идет опасность, побежали к своему убежищу.
   - Вовремя. - Подумал я, посмотрев в сторону моря. Там опять шастали вдоль берега акулы. И почему-то я был уверен, что сейчас опять найдется тварь, которая попытается добраться до вожделенной жрачки. Жадность подобных тварей мне была знакома, я насмотрелся еще дома, по телевизору. Программу "Дискавери" мы с сыном частенько смотрели. Ну и что, что здесь это более страшно наблюдать. Хищники они везде хищники. Реалии здешней "жизни" меня уже не удивляли. Я начал приспосабливаться и пытаться их использовать для выживания.
   Понимая, что заготовка мяса акул временно заглохла, я послал всех собирать топливо. Я уже говорил, что на берегу было довольно много всякой всячины, что могло гореть. Кроме этого я еще надеялся что мои "солдаты" притащат к нам и будущие древки копий и стойки для того чтобы соорудить временное жилье, так как при всем желании такое количество людей в нашем гроте не поместятся. Ринувшихся было за всеми двоих братьев я, зная, что они гончары, остановил и стал выяснять смогут ли они соорудить печь для того чтобы варить в горшках жидкую пищу. Как оказалось, могут, только не знают из чего. Каменная печка будет иметь много щелей и тяги не будет, а глину, чтобы замазать эти щели с собой не взяли. Мне, ждать пока они сообразят из чего можно соорудить простейший очаг, было некогда. Я показал мои плиты из песчаника и предложил пока использовать такие же, благо, что в находящихся рядом каменных кручах вдоль берега этого материала было больше чем достаточно. Я убедил их, что если подобрать ровные плиты, то можно пока обойтись и без глины. Нам главное как можно быстрее переработать мясо акул. На солнце оно продержится в сыром виде часов шесть не больше. А вот жареное и вареное продержаться может и дня три. Хорошо бы закоптить, но такое удовольствие сразу не подготовить. Потом, когда время позволит, можно будет и коптильню соорудить. Я устройство простейших коптилен знаю хорошо. Сложность не в том, как соорудить коптильню, сложность в подготовке продукции. Соли нет, и не предвидится. Можно и ее, конечно, найти, море то рядом и соленое, круче, чем в наших морях. Но где взять противни? На камнях вряд ли получится выпаривать.
   Отправив гончаров за камнями под очаг, я спросил у Милха, есть ли среди его людей мастер по дереву. Ведь если появится возможность приготовить хоть какой-то суп то и ложки нужны. С этим может справиться и ученик плотника, было бы, чем, и из чего. И то и другое у нас есть, осталось мастера найти. Милх окликнул одного из ребят и, показав на меня, сказал тому:
   - У Семеса есть для тебя работа, ты же учился плотничать? Вот он и хочет тебе что-то поручить.
   Милх видимо специально не стал отдавать распоряжение, предоставив это сделать мне. Я поблагодарил его кивком головы, понимая, что тем самым он признает за мной старшинство не только в заготовке продуктов, но и во всем остальном.
   - Как тебя зовут? Аканис? Очень хорошо. Так вот, Аканис, если сможешь то сделай ложки нам всем, так как руками жидкую еду есть как-то не сподручно.
   Он недоуменно посмотрел на меня потом на Милха. Как видно сказанное мной на моем языке слово ложка здесь звучит по-другому и я стал пытаться объяснить с помощью жестов, что же мне понадобилось от него.
   Милх понял быстрее и сказал мастеру, что тот должен сделать едло для каждого из нас. И при этом протянул тому свой нож из бронзы.
   Ага, значит ложка это едло. Буду знать, еще одно слово в мой словарный запас.
   - Вот и хорошо, что понял, ну а берай, вон тащат наши ребята, выбирай, что тебе нужно.
   Хорошо еще, что есть хоть какие-то специалисты, надо будет выяснить, кто еще из оставшихся пацанов, может что-то делать. Хотя, как мне думается, все эти так называемые мастера всего лишь дети мастеров, и наверняка то, что и смогут сделать, только видели, как это делали их отцы, ну может немного помогали, не больше. Это не я, который если что-то и умел то знал досконально. Но и у меня многое почерпнуто из просмотра интернета, без практики, как и у этих ребят. Там в последнее время я и черпал знания. Как их применить здесь, и можно ли это сделать, только время покажет.
   После того как в два захода ребята принесли топливо и его оказалось больше чем надо я их остановил и поставил следующую задачу:
   - Нам надо соорудить столовую, которая ночью будет и спальней для вас. - Ясно понятно, что никто ничего не понял.
   Я и не стал больше ничего объяснять. Потом поймут. А сейчас я отправил всех сносить камни в одно место. Сам стал выбирать это место, чтобы недалеко было от грота, и чтобы не очень заметно было со стороны обрыва, где был проход на берег. Также подобрал несколько сухих жердей, чтобы поставить по углам и обложить затем камнями, более длинные палки оставлял для того чтобы связать жерди между собой. Сверху я планировал вначале растянуть накидку, что досталась нам в качестве трофея, но потом, прикинув, что нам предстоит неоднократно совершать прогулки, и за водой, и за глиной к оврагу оставил ее в покое и стал размышлять, чем же можно заменить ценную вещь. Жердей длинных было явно не достаточно, а без крыши, да еще под палящим солнцем столовая превратится не в место для отдыха, а в место пыток. Большое помещение нам явно не соорудить. Материала не хватало на подобные излишества. Конечно, было бы проще, если бы обрыв был земляным, тогда выкопали бы в обрыве землянку и мама не горюй. Но в каменистом грунте копать что-то просто невозможно. Лопаты что были в употреблении заготовителей глины сделаны из дерева и для камней явно не годились.
   Мелькнула мысль использовать шкуру акулы. И сразу тысяча "но", в голове пронеслась. "Но" - это же, как надо потрудиться, другое "но" - постараться снять ее с акулы под пристальным вниманием других акул, и главное "но", ее же надо привести в готовность послужить крышей. Работа явно не на один день, а мне хотелось сразу и все. Как у нашей молодежи там, в оставшемся в прошлом мире. Они взяли моду хотеть все и сразу, не задумываясь над вопросом, кто все это сделает. Поэтому среди молодых так много уже разочаровавшихся в жизни, хотя жизни еще и не нюхали. Не получается сразу и все. Работать надо, деньги между диваном и задним местом почему-то не проскакивают.
   Может еще что-то можно придумать, более выполнимое на данный момент? Нам бы пока хоть временно что-то соорудить. Я понимаю, конечно, что нет ничего более постоянного, чем сделанное временно. Но на безрыбье и рак рыба. Нам бы хоть что-то сделать.
   Я опять стал обшаривать местность взглядом в поисках возможного решения поставленной мной перед самим собой задачи. И как не странно появилась зацепка. Взгляд задержался на обрыве. Каменистый, ровный, чуть-чуть придется его подровнять, но это некритично. Будет готовой стенкой будущего строения. Рядом, метра через три, выкладываем плиты песчаника в качестве второй стены. Пусть эта стена будет широкой, зато не расползется. Тогда тех жердей, что насобирали ребята по берегу, хватит на решетчатое перекрытие. Сверху набросаем сухих листьев ламинарии, ее по берегу много накидано. Для связки жердей можем применить ремни, что нарежем из шкуры акулы, причем в сыром виде. Высохнет, будет крепче каната.
   Идея мне понравилась, и я стал объяснять ее Милху, в надежде что он и займется вместе с ребятами ее исполнением. Он идею ухватил сразу, и внес несколько предложений по более успешному ее выполнению. Одна из них это все-таки сходить за глиной. Тем более что и воду необходимо было принести из нашего колодца. Я пока отверг подобное из-за боязни нарваться на стражников Пилоса.
   Хорошо все-таки, когда вас много, мне было в кайф наблюдать, как все работают, что у всех есть дело. А самое главное я стал думать об этих людях уже не как о дикарях, которым все пофиг. Я увидел, что при хорошем отношении к этим, по сути, еще юнцам, они вполне адекватны. Подкормить их еще и вообще будет, я думаю, нормалек.
   Продолжая смотреть за ходом работ, я только иногда вмешивался в их процесс. Сам же искал возможности сохранения хотя бы того что успели заготовить сегодня. Никогда бы не подумал, что мне удастся такая афера, как эта охота на акул. И даже предположить не мог, что заодно и от птиц избавимся. Не знаю хорошо это или плохо для нас, но мы пока могли безбоязненно находиться на местности. То, что мне успел рассказать про этих ерликов Милх, меня естественно не успокоило, но страха стало меньше. И в связи с этим засела в голове какая-то мысль.... Ох уж эти мысли! Но что-то меня задело в его рассказе, что-то такое, что очень важно. Никак не могу вспомнить. Может пригласить Милха и вновь завести разговор о птицах. Да, наверное, так и надо поступить. Люди и без него теперь уже знают что делать. Да и вообще надо с ним познакомиться поближе, чувствую, что без его поддержки мне не обойтись. Вот после обеда и поговорим, тетя приглашает всех на обед. Успели с девочками на углях запечь мясо акулы. Ну и правильно, чего пропадать добру. Пусть едят, с сытым человеком легче разговаривать, да и работать лучше на сытый желудок. Пусть и не очень вкусно, без соли, без приправ, без хлеба, но все лучше, чем ничего.
   Я воочию убедился, как люди похожи своим поведением на животных когда изголодавшись и не получая требуемых телом калорий на протяжении длительного времени вдруг получают возможность самостоятельно брать с общего стола еду. Между вмиг собравшимися юношами моментально вспыхнула если не драка то ссора точно. Куски жареной на углях рыбы мгновенно были растащены, и в результате кто-то схватил много, кто-то мало, а кто-то остался вообще без ничего. Пришлось мне вмешаться и с помощью Милха мы заставили все вернуть на импровизированный стол.
   - Никто не имеет права брать со стола без разрешения старшего. - Возмущенно начал говорить Милх. Старший у нас вот он, - Милх приобняв меня за плечи продолжил - благодаря ему мы имеем возможность не голодать. Здесь его дом, его семья предоставила нам кров и еду. Нам всем предстоит вспомнить, что мы люди, мы уже не эллану, мы элланизес так и ведите себя достойно. Еды хватит всем, вы сами участвовали в охоте на зверя и всем будет выделена его доля.
   Он немного помолчал, видимо собираясь с мыслями, а затем стал уверенно говорить, обращаясь не только к своим товарищам, но и еще к кому то незримо присутствующему здесь. Такой речи от него я не ожидал. Зато почти все понял сам, без переводчика. Он сказал:
   - Мы все знаем, что боги на нас обиделись, и пришлось нам познать их гнев и проклятие. Нет, на земле не остановилась жизнь, не прекратился рост, листья на деревьях не завяли и не облетели, трава все также зелена, плоды в садах не засохли, виноградники все также полны тяжелыми сочными гроздьями. Голод не грозил нашим семьям. Но боги узрели, что мы погрязли в нежелании выполнять их волю, наши семьи нарушили законы, которые написаны были ими и нашими предками. Наши жрецы, выполняя волю богов, послали нас сюда, чтобы мы могли в полной мере познать гнев богов. Мы немногие кто остался жив и нам приходится исправлять ошибки наших родителей. Мы готовы были и дальше нести столь тяжелую ношу, готовы были принять свою судьбу, что уготовили нам боги.
   Но вот появился человек, который вмешался в нашу судьбу. Он освободил нас от унизительного рабства, он дал нам кров, он дал нам пищу. Он дает нам возможность жить и надеется на лучшее. Это значит, что боги над нами сжалились и послали его к нам, чтобы он мог нами повелевать и направлять наш дальнейший путь во славу наших богов.
   Милх отошел чуть в сторону, поклонился и произнес, обращаясь уже ко мне: - Спасибо тебе Семес, за то, что дал нам способность чувствовать себя людьми, а не скотом. За это мы все тебе станем служить, мы считаем себя твоими младшими братьями и никто из нас не предаст тебя ни в горе, ни в радости. Прими от нас клятву верности.
   Я немного от всего сказанного был в замешательстве. Как-то неожиданно все получилось. Хоть бы предупредил меня как себя вести в такой ситуации. Или все это произошло спонтанно, и он сам не ожидал от себя подобного? Но не стоять же с глупым выражением лица перед всеми. Тем более что они преклонили колено и стоят так в ожидании. Только вот чего? Как я должен реагировать? Да и надо ли это мне?
   Вставшая незаметно рядом со мной Ротана тихо шепнула: - Скажи, что рад такому братству и берешь к себе на службу всех. Обещай заботиться о них и защищать.
   Я понял, что мне не отвертеться от новой напасти. Каким образом я смогу о них заботится и защищать? Я что местный нувориш, или олигарх, который не знает, куда деньги девать? Я в своей прошлой жизни всегда отнекивался, когда меня пытались заставить командовать людьми. Хватало того что был инженером, а в последнее время главным инженером стройки военного городка. Меня пугала сама мысль решать судьбы людей, распоряжаться ими, чувствовать, что именно от тебя зависит человек и его судьба. А здесь не успел, как говорится вылупиться, а тебе пророчат вновь на шею хомут. И в тоже время, если подумать...? Если не я, то кто? Обуза - несомненно. Большая ответственность - не отвернешься, так и будет. Особенно с моим характером. Всегда на меня вешали невыполнимые дела. Потому что знали - отказаться не сможет. Кто везет того и загружают. И даже зная это, я никогда не отказывался оказать помощь ближнему. Вот и сейчас. Надо Федя, надо.
   - Хорошо, я беру на себя заботу о вас, я чувствую, что с вами мне будет легче делать то, что доверили мне сделать боги. - О боже, что я несу, я их богов даже не знаю, как звать. - Я клянусь быть с вами всегда и везде. Защищать вас и кормить. - Ну да, точно, осталось ложечку припасти для более удобного кормления. - Я клянусь быть вам братом. - Во, блин, хорошо бы еще хоть узнать, кого и как зовут. - Я обещаю сделать вас непобедимыми воинами, умеющих владеть всеми видами оружия. - Меня бы еще кто научил этому. - И пускай еще, мы слабы, и совсем не воины - не в бровь, а в глаз - но мы уже братья и у нас с вами братство не на один день, а на века. - Срочно придумать название, что-то типа "Смерть акулам". - Я же вам всего лишь старший брат. - Как бы еще себя обозвать. Может президентом? Ага, точно, президент холдинга "Смерть акулам", а вот тут есть над чем подумать, можно и посоветоваться будет. Я же пока не знаю, как у них тут называется человек, который имеет в подчинении людей. Да и славословие завязывать пора. А то все на слюни изойдут. - Клянитесь и вы братья мои в том, что всегда будете рядом со мной, и никто никогда на меня не поднимет руку. - А вот это правильно. Новый Брут нам не нужен.
   Неожиданно для меня все кто стоял передо мной, хором прокричали: - Клянемся! Клянемся! Клянемся!
   У меня слегка запершило в горле и на глаза навернулись слезы. Что не говори, а момент получился волнительным. Да и по виду ребят, тоже что-то почувствовавших в себе необычное, душевное, было заметно это волнение. Вот тебе и дикари....
   - С этого дня знайте - я решил начать сразу с дисциплины и правил хорошего поведения - всю пищу раздает наша сестра, Ротана. Она и только она решает, кому, сколько давать из еды. Она увидит дела каждого из вас и решит, кто чего достоин. Пусть это пока будет пища. Потом будут и другие поощрения за результат. Каждый из нас будет показывать свои достоинства, свои умения, свои подвиги. Ничто и никто не останется не замеченным. Каждому по его заслугам. Независимо от того кто чем будет славен и заметен. Любой труд требует уважения и поощрения. Только не лентяй, только не трус, только не тот, кто не уважает наше братство.
   Ну а что? Все правильно. Неизвестно конечно, что будет в дальнейшем, но сегодня это выход для всех нас.
   Ротана отнеслась к моим словам очень серьезно. Она поклонилась мне и произнесла: - Слушаюсь и повинуюсь мой господин.
   Ох! Что-то мне говорит, что я не то делаю. Вот уже и у тети стал господином, а там глядишь недалеко и до вашсиятельства. Может, не нужен весь этот балаган? Как думаешь, Федя? Или опять произнесешь свое сакраментальное: - Надо Федя, надо. - Ну да ладно, где наше не пропадало. Будет время, будет хлеб. Или не так? Может - будет пища, будет дело. А, в общем-то, какая разница. Хоть как говори, а воз везти придется тебе, ФЕДЯ.
   То, что все произошедшее мне еще предстоит обдумать, я не сомневался. Но это потом. Сейчас пока есть пища люди будут делать все, что я скажу и этим надо пользоваться. Так, не забыть бы, я, кажется, хотел поговорить с Милхом, особенно после всей этой ...., даже не знаю, как все обозвать, клоунадой как-то уже не хочется, процедурой - не покатит, историей...., да, так будет вернее, сегодня начало истории на этом острове. Новейшей истории! Не помешало бы и сто грамм принять, по нашим русским понятиям каждая сделка требует подтверждения, или печать надо ставить или в ресторане обмыть.
   Я старательно пытался за всеми этими шутками скрыть свою растерянность. Я хорошо знал себя, того который жил там, в другом мире, и отлично понимал, что если даже эти люди делали все просто потому что так легче выжить, то я уже по другому не смогу. Вывернусь наизнанку, но сделаю все что говорил.
   Тем временем Ротана наводила порядок приема пищи и у нее это хорошо получалось. Казалось бы, что тут такого? Раздатчица еды. У нас это даже специальностью не называли. Но то, что делала Ротана.... Нет, это не простая раздатчица еды, это мать, это богиня плодородия и урожая. Подходит к каждому индивидуально и с рук на руки передает еду, потом кланяется и произносит:
   - Боги даруют тебе пищу из рук твоего господина. Вкушай и помни, кто тебя кормит.
   Это получается у нее торжественно и в тоже время просто. Пиарит меня, только шум стоит. Не знаю, понимает она что делает или у них так принято? Но хорошо, черт возьми. Тьфу, тьфу, как бы не сглазить, да и черт тут ни при чем.
   Стол надо сделать, причем большой, чтобы мы все могли сидеть за ним. Общая трапеза сплачивает коллектив. Не зря наши князья так делали, ох не зря. Знали, как электорат умаслить, знали и делали. Тем самым привязывали к себе людей. Вот я и говорю себе, что нам нужен стол. Он и для приема пищи и для совещаний подойдет.
   - Федя! Друг! Может, спустишься на землю. Нет мечтать, конечно, не вредно, но не увлекайся чересчур. Какие на хрен совещания? С кем? - Я понял, что в первую очередь надо себя приводить в норму, ведь и правда, тут столько дел надо сделать, а я увлекся непонятно чем. И это не в первый раз.
   Милх, как и я ел торопливо и постоянно смотрел на меня, видимо ему было невтерпеж, узнать мое мнение по всему, что произошло у нас тут. Я сделал вид, что все идет, так как и должно идти и в разговоре с ним сразу перешел к вопросам волнующих меня.
   - Милх, скажи, как много стражников у Пилоса? Чем они вооружены? Насколько нам надо бояться их?
   - Был период, когда меня взяли в стражники. - Отвечая мне, Милх продолжал меня сканировать, так и не поняв пока, что я собой представляю, и возможно пытаясь понять, правильно ли он выбрал для себя позицию или поторопился. Тот еще парень, с хитринкой на уме. - Да, да я был стражником, целых полгода. Но так как я отказывался убивать людей, то меня вскоре с позором выгнали и перевели в рабы. В поселении нет другого общества. Или ты раб, или стражник.
   - Погоди, а как же мастера? Они что, тоже рабы?
   - Рабы, но они живут отдельно от остальных рабов, могут свободно передвигаться по территории, могут иметь двух женщин.
   - Кстати, женщины? Они вместе с мужчинами живут?
   Женщины собственность Пилоса, он может ими распоряжаться, как захочет. Может их давать мужчинам как награду, или просто своим наиболее близким людям. Взрослых мужчин среди рабов мало, в основном подростки. Некоторые из них переводятся в разряд стражи, и тогда у них появляются, и женщины, и много еды. Я оказался не способен быть стражником. Мое отношение к убийствам вновь прибывающих с материка было Пилосу не по душе. Я должен был умереть, так как мешал Пилосу и его людям. Меня уже не первый раз избивали, Ты стал свидетелем очередного, если бы не твое вмешательство, то в этот раз меня убили бы точно. И меня и Бира с Тиром. Стражники узнали, что мы хотим убежать, и чтобы это не стало примером для других, они должны были утром убить нас всех троих. Я теперь твой должник и ты на меня можешь рассчитывать как на самого себя. Я уже понял, что ты по виду такой же мальчишка, как и многие другие в поселении, но в тоже время выше всех на голову, ты как жрец, все знаешь и умеешь.
   - Все это хорошо Милх, я все это понял, давай вернемся к нашим баранам. - Заметив, что Милх смотрит с недоумением, я поспешил поправить себя. - Я говорю, что неплохо бы мне узнать более подробно про стражников Пилоса.
   - Ну, я и рассказываю, ты не перебивай только. Таких стражников в войске Пилоса четыре хорты. - Он показал на пальцах, сколько именно, а сказал немного по-другому, но я его понял именно так. - В хорте семь воинов. - Тут у него пошли в ход обе руки. - Так как одну хорту мы уничтожили, то остались три. Все вооружены копьями без наконечников и дубинками. - Мне многие слова из его рассказа встречались впервые, и я решил, что буду переводить их для себя, как понимаю. Потом если что-то непонятно будет, переспрошу. - В каждую хорту, если она выходила за пределы Пеластониса, выдавался вот этот бронзовый меч и два ножа, тоже из бронзы. Копья тоже с наконечниками из бронзы. Возвращаясь, домой стражники возвращали это оружие в дом Пилоса. Очень редкое для нас оружие, очень дорогое. И не только здесь, но и на материке. Никто не имел права носить подобное оружие без разрешения. Ну, ты это все и так знаешь.
   Я не знал естественно. Но и не стал утверждать обратное, просто мотнул головой, соглашаясь с Милхом.
   - Кроме четырех хорт есть вооруженная личная охрана Пилоса. Они хоть и не имеют бронзового оружия, зато сами по себе очень большие и сильные люди. Всего их шесть человек. Есть у Пилоса еще семья, не знаю точно, родственники они или просто подельники. Выслали их сюда всей кодлой, как разбойников. Они смогли достичь острова, смогли противостоять встречающей их хорте, и захватили власть у прежнего хозяина острова. Так мне рассказывали во всяком случае. Люди даже не помнят, когда это было и как, но с тех пор эта семья и верховодит на острове. Они тут закон, власть, вершители наших судеб.
   Я понял, что с нашими возможностями соваться в поселение и пытаться, как они сами сделали в свое время захватить власть, не стоит. Слишком неравнозначны наши силы. Но меня интересовали еще и другие моменты.
   - Милх, а сколько вообще проживает в Пеластонесе людей? И как распределяют еду между ними? Короче рассказывай все, что знаешь про этот город.
   - Городом его трудно назвать. На материке там да, там несколько больших городов есть. А здесь всего лишь небольшое поселение. Количество проживающих в нем людей не превышает..., - Тут он замешкался, видимо с математикой у них туго, если простые числа еще как-то смог обозначить, то более крупные числа назвать не может. - Много людей, больше чем стражников в несколько раз. - Нашел все-таки он выход. Я, понимая, что это мне не узнать точно, подтолкнул его на продолжение рассказа. Он и продолжил.
   - Небольшие поля вдоль реки Пеласта разделены на небольшие участки, которые обрабатывают рабы. Для этого люди разделены на хорты. От полученного урожая каждая хорта отдает половину урожая Пилосу, а остальным зерном питаются сами до нового урожая. Три урожая должны получить хорты до разлива реки. Количество участков всегда одно и тоже. Если появляются лишние люди, и если они не стражники или мастера, то значит они лишние люди, и подлежат уничтожению. От того сколько появится свободных мест в этих хортах зависит судьба вновь прибывших с материка.
- А сколько участков всего в этой долине? - Я решил узнать, сколько людей все-таки в поселении с другого конца. Но не получилось. Ответ был такой же. - Много.
   - Какие мастера есть в поселении, и откуда они появляются, если все взрослые мужчины уничтожаются при одном только появлении их на острове?
   - Пилос, опасаясь повторения проведенной им операции по захвату власти на острове, заставляет стражников уничтожать всех мужчин из числа вновь прибывающих. Оставляет только женщин и детей не младше десяти лет и не старше тринадцати лет. Если кто-то из мальчиков обучался мастерству у своего отца, то его переводили в категорию подмастерье. В поселении есть хорта горшечников, есть хорта строителей, самая богатая хорта - это водные мастера, они разносят воду и берегут ее, очищая от грязи и мусора. За готовые изделия мы с мастерами делимся едой. Они хорошо живут по сравнению с остальными.
   Я внимательно вслушивался в рассказ Милха, все, что он говорил, мне было интересно не только как желание узнать, где я нахожусь, и во что мне предстоит вляпаться, но и как желание кое-что тут изменить и сделать, как мне уже казалось, гораздо лучше. То, что они живут подобным образом уже не одно столетие, меня как-то не смущало, и желание прогнуть этот мир под свои понятия, я воспринимал как само собой разумеющее. Ведь я нести буду свободу и прогрессорство. Они мне должны ноги целовать за это. Я смелый и отважный, я который легко разгромил, целую хорту и освободил от рабства людей. Необходимо срочно освободить и других....
   - Стоп, стоп, стоп. Кажется, в моей голове опять появился Семес. То, что сейчас мелькало в мыслях - это слова пятнадцатилетнего юнца, но никак не семидесятилетнего старика. Иногда в унисон с моими мыслями сюда вклиниваются и мысли Семеса. Нужно каким-то образом контролировать себя, а то вскоре я полностью стану им, с его мыслями, желаниями и понятиями. А это не есть хорошо. Для меня конечно, для Федора Геннадьевича.
   Семес, Семес - мой брат махал с вершины обрыва, я его специально поставил туда, чтобы вел наблюдение. У него это получается лучше всего, да и наблюдение за окружающей местностью, морем и воздухом просто необходимо, на данный момент особенно. Людей много, шума крайне как много, меры безопасности никто не соблюдает. Привыкли, что охранники раньше вели наблюдение, - Семес, - продолжал вопить Силх - в море опять змеи гоняют акул.
   - Может они на нашей стороне, эти змеи? Специально гоняют акул от нашего берега? Не знаю, не знаю, вряд ли такое возможно. Просто и им чем-то питаться надо, планктоном как наши киты они сыты не будут. Это хищники! Так что акулы для них вполне могут стать добычей. Но ведь и нам это на руку. Пока они тут, наших опасных морских соперников можно не опасаться.
   Я поделился своей догадкой с Милхом и Биром, и вскоре мы опять спрыгнули в бассейн, чтобы продолжать заготовку мяса акулы. Ротана вместе с девочками таскала от нас корзины с так необходимым нам всем продуктом.
   К вечеру возле нашего грота была навалена большая куча мяса, которое теперь мне предстояло каким-то способом сохранить. Нет, мне одному это физически не по силам, но моя память может пригодиться наверняка. Но сколько я не напрягал ее, ничего кроме банальных шашлыков и вареной в горшке рыбы в голову не приходило. Хорошо хоть тут нет мух и другой мелкоты, которая любит подобные места.
   - И это большой плюс - я вспомнил, вспомнил, что на севере, у нас на земле, люди всегда обходились без соли. Рыбу резали на лоскуты и вялили. Ну и что, что получается юкола, так ведь ее можно гораздо дольше хранить и можно будет брать с собой, когда на далекие расстояния придется уходить.
   Я позвал своих помощников, которые в настоящий момент занимались очисткой от разлагающихся трупов охранников и других нечистот, скопившихся возле нашего столь необходимого нам бассейна. Вот только каким образом очищать его внутри? Задачка.... Змеи тут же хватали все, что скидывали люди в океан. Милху пришлось даже привлечь к очистке еще несколько человек. Тоже верно, пока морские полицейские рядом, акулы боятся здесь даже показываться. Вот так-то, и у нас появились навыки, можно сказать даже умение. Заготовку мяса акул можно пустить на поток, опыт уже есть.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 5.38*14  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) Б.Толорайя "Чума-2"(ЛитРПГ) Е.Кариди "Суженый"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Т.Сергей "Дримеры 4 - Дрожь времени"(ЛитРПГ) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"