Грушина Галина: другие произведения.

Агриппина (мать Нерона)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Жизнеописание матери Нерона в трех частях.

   А Г Р И П П И Н А
  
   (мать Нерона)
  
  
  
  
  
  1.
  2.
  3.
  
   Часть 1. Сестра императора
  
   Агриппин было две - Старшая и Младшая, мать и дочь. Одна родила Калигулу, другая - Нерона.
   Виновна ли женщина, утроба которой извергла в мир чудовище? Нет? Но разве ядовитые плоды приносит благодатная олива?
   Значит, виновна? Чудовища не зарождаются самопроизвольно, а, плоть от родительской плоти, творят зло, ибо такова их природа? И Агриппина злодейка по натуре?
   Рождённая в недрах Германии, она выросла на Палатине и, будучи полноправным членом "божественного Дома Цезарей", всю жизнь оттуда изгонялась, но упрямо возвращалась, чтобы делаться то сестрой, то супругой, то матерью принцепсов (императоров - единичный случай доступного женщине величия. Её мать - внучка Августа, основателя Римской империи, состояла в браке с Германиком, внуком жены Основателя и наследником высшей власти. Старшая Агриппина готовилась царствовать, однако внезапно овдовела, утратив право на власть, и, не смирившись с потерей надежд, своим непомерным властолюбием погубила себя и двух своих сыновей.
   Агриппина Младшая с малых лет была уверена, что её родной дом - Палатин, и предназначение - быть у власти. Потеряв отца в четыре года, а мать подростком, старшая из трёх сестёр, она рано стала самостоятельной. Девочек императорского дома учили, как и мальчиков, всему и добросовестно. Бойкая и сообразительная, она легко осваивала науки, обгоняя завистливых братьев, ссорилась с сёстрами, вертелась возле матери, впитывая источаемый той яд властолюбия, и привычно помыкала обслугой.
   Женщина в мире, где господствуют мужчины, обречена стать безропотной овцой, либо тигрицей. Овцой Агриппина и в детстве не была, но и до тигрицы не дотягивала. Просто девчонка, высокая и статная, с красивым, как у всех Клавдиев, лицом: большие, даже огромные глаза, хрящеватый нос, маленький рот. Как часто случается с девчонками-подростками, она влюбилась. Это следует отметить, так как влюбляться , судя по всему, ей больше никогда в жизни не довелось.
   Юнец года на два-три старше неё, Эмилий Лепид был приятелем братьев и душой их довольно мрачной компании. Братья Агриппины, злые, раздражительные, драчливые, не умели ни мирно жить, ни беспечно веселиться. Лепид всех примирял, веселил, развлекал. Выросши в любящей семье, он был совсем другой, ласковый, доброжелательный, и умел приветливо улыбаться людям и миру. А каким красавцем он был! И как умел дурачиться, танцевать и петь, играть на музыкальных инструментах, чему никак не могли научиться братья, сколько их ни натаскивали добросовестные учителя. Лепид всегда улыбался Агриппинен, а братья злились, ревнуя и уводя прочь.
   После того как сестра Лепида, такая же красавица, как и брат, обручилась с одним из братьев Агриппины, он стал своим в доме. Суровая мать, озабоченная честолюбивыми дерзаниями, не обращала особого внимания на младших детей, однако порядки в доме поддерживались строгие, ничего недозволенного не происходило. Когда потерявший терпение старый император сослал Агриппину, в доме селалось гораздо веселее. Никто из домочадцев не загрустил по госпоже, но каждый стал жить по своей воле.
  
   Осиротевшие подростки - три девочки и братец Гай, которому исполнилось семнадцать, перешли под присмотр бабки (матери отца) Антонии. Бабка тоже обладала крутым нравом, но по сравнению с матерью, гнёт ослабила. У них попрежнему бывала молодёжь, и если бы не Гай с его выходками, жизнь была бы неплохой. Брата девочки не любили: от Калигулы-Сапожка (детское прозвище Гая) следоваало держаться подальше. Злой, наглый кривляка, он был способен на всякую гадость и любил досаждать людям. Заметив обоюдную симпатию сестры и приятеля, он всячески препятствовал их встречам. Но над чувством, заполнившим юную пару, уже никто не имел власти.
   В доме, полном любопытных глаз, никакая тайна долго не сохранится. Бабке накляузничали, и Антония, оторвавшись от бухгалтерских расчётов (любимое её занятие), явилась к внучкам с проверкой. Она надеялась приструнить старшую - строптивицу Агриппину, заигрывавшую по слухам с молодым балбесом Лепидом, а застала - о, ужас! - занятых блудом Друзиллу и Гая , других своих внуков. Можно представить оторопь добродетельной матроны.
   Промолчать у Антонии не хватило ума, и слух о позорном инцесте дошёл до Капрей, где в мрачном уединении пребывал старый император Тиберий. Друзилла была всесветно опозорена; Гай вызван на расправу к деду. Прискорбное происшествие имело неожиданные последствия для Агриппины. Пока старшие судили-рядили, что делать с молодёжью, она, оставшись без присмотра, безоглядно предалась любви к Лепиду. Не было над ней никакого стража; разве что Паллант - главный человек в доме Антонии, однако высокомерный отпущенник, привыкший всем распоряжаться, только поглядывал в сторону резвившейся молодёжи, благоразумно не вмешивясь.
   Когда Антония вернулась из поездки, ей пришлось улаживать новое беспутство в своём доме. Бабка в гневе отписала Тиберию, жалуясь на старшую внучку; тот распорядился доставить виновватую к себе.
  
   Наверно, при расставании проливались слёзы: юные любовники понимали, что сладкие дни безвозвратно позади. Агриппина страшилась, но не теряла голову, надеясь на лучшее. Лепид знатен и богат, то есть пара ей; они вполне могут пожениться. Она станет просить императора разрешить им супружество. Тиберия она побаивалась: слишком непонятен он был, слишком жесток и беспощаден. Губитель её родителей и старших братьев, уж не задумал ли он теперь расправиться с дочерьми Германика?
  
   Тиберию было достаточно взглянуть, чтобы понять: младшая Агриппина по нраву копия старшей - буйной матушки. Усмехнувшись, он первым отвёл глаза. Выйти замуж за Лепида? В свои 15 лет внучка вполне созрела для брака, но мальчишке Лепиду рано думать о женитьбе. Впрочем, дедушка поразмыслит о будущем Агриппины, раз уж ей приспичило замуж. Она останется довольна женихом, которого ей подыщут.
   Одновременно с Агриппиной на Капрее находилась племянница бабки - бойкая Домиция, женщина в соку, впрочем, казавшаяся отроковице старухой. Родственница неожиданно стала проявлять к ней навязчивое внимание. Та в нём совсем не нуждалась, однако вынуждена была терпеть наскоки матроны, бывшей у Тиберия в фаворе.
   Внимание Домиции объяснилось, когда Тиберий неожиданно объявил женихом Агриппины брата матроны. Гней Домиций Агенобарб был старше невесты на тридцать лет и производил отталкивающее впечатление. Все пороки оставили следы на его истасканном лице. "Человек, гнусный во всякую пору жизни", - определил его Светоний. Порочность он сочетал с жестокостью и мог убить человека просто так, под настроение. Однажды он нарочно задавил ребёнка на Аппиевой дороге, подхлеснув лошадей, будто торопясь. Трудно сказать, чем было вызвано решение Тиберия: то ли подействовали настойчивые упрашивания за брата Домиции, то ли застарелая ненависть к семейству Германика не отпускала, и высокомерная отроковица пришлась ему не по душе.
  
   Агриппину и Гнея Домиция сговорили и отправили прочь, велев сыграть свадьбу в Риме.
  Это супружество, а, точнее, затяжная домашняя война, продлилось семь лет. Желающие могут сами представить, каково ей пришлось. Муж вёл разгульную жизнь на стороне, мало заботясь о навязанной ему в жёны особе, а золовки ( их было две), привыкнув распоряжаться в доме брата, как в собственных, с удовольствием шпыняли её. Особенно нестерпима Агриппине стала та Домиция, что присвоила себе имя Лепиды; взаимная неприязнь, зародившись ещё на Капрее, со временем переросла в лютую вражду.
   Агриппина была совсем одна. Друзилла и Юлия, её сестрицы, были тоже выданы замуж и не знались друг с другом. Подруг у неё никогда не было, так что приходилось рассчитывать только на свои силы. Сделавшись резкой, раздражительной, она стала еще высокомерней и строптивей. Супруг развратил её, но не согнул. Она выстояла.
  
   Домашний гнёт ослаб через несколько лет семейной войны. Агриппине перевалило за двадцать, из подростка она превратилась в молодую женщину, а супруг её, истощённый распутством, утратил прежнюю власть. Золовки, отравлявшие ей жизнь, увязли в собственных делах: одна меняла мужей, другая устраивала замуж дочку. Агрипина начала встречаться с сёстрами. Обе уютно жили с хорошими мужьями, оставаясь бездетными: не в пример случаю с Агриппиной, Тиберий, подыскивая им женихов, проявил снисходительность. Агриппину привлекал дом Юлии, у которой собирались образованные люди, велись интересные разговоры, устраивались чтения, раздавались стихи. Юлия вскоре призналась сестре, что неверна мужу. Агриппина не одобрила ни её поступка, ни избранника : незнатен, некрасив, даже немолод. Что до ума, то только мечтательная Юлия могла влюбиться в голый ум. Да и стоит ли хоть один мужчина, чтобы терять из-за него голову? Правда, и она когда-то любила, но это было так давно, в глупой юности. Где он, что с ним? В Риме Леепида нет, а расспрашивать ниже её достоинства.
  
  
   Смеясь над укорами сестры, Юлия декламировала стихи избранника:
  "Всё, что мы видим вокруг, пожрёт ненасытное время.
  "Всё низвергает оно: краток удел бытия.
  "Сохнут потоки, мелеют моря, от брегов отстуупая,
  "Рухнут утёсы, падёт горных хребтов крутизна.
  " Что говорю о таких мелочах? Прекрасную сень небосвода
  "Вспыхнув внезапно, сожжёт свой же небесный огонь.
  "Всё пожирается смертью: ведь гибель - закон, а не кара.
  "Сроки наступят - и мир этот прекрасный погибнет навек."
  
   Агриппина соглашалась, что стихи красивы. За стихи автор и прославен; но если хочется любовника, то надо выбирать за другие качества. Впрочем, познакомившись с Сенекой, она вскоре очароваалась им, ещё не предчувствуя, что встретила друга на всю жизнь. Она уверенно считала себя образованной женщиной, но избранник сестры превосходил её бесконечно. Казалось, не было науки, в которой бы он не разбирался, либо писателя древнего иль нового, которого он бы не знал. Прислушиваясь к его речам, Агриппина запоминала иные навсегда. Он как-то сказал: "Несправедливость мирового порядка настолько бросается в глаза, что возникает сомнение в существование богов."
  Она, зная про своё неверие, больше не беспокоилась, раз такой учёный человек тоже не верит в небожителей. В другой раз, рас суждая о видах любви, он сказал: "Гораздо опаснее беспощадного, непобедимого Амура страсть к власти. Никто не брал её безнаказанно, так что властолюбие само в себе таит наказание." Поразмыслив, она решила про себя : "Пускай таит. Зато победитель останется среди царей, а не сгинет в тёмной толпе."
  
   Юлия не вмешивалась в их разговоры, безмятежно улыбаясь.Агриппина видела, что сестра счастлива своей любовью, что ей хорошо. Что до мужа, Виниций был культурным человеком, отличался мягким нравом, не притеснял жену, - и Агриппина невольно навидовала. Когда-то она тоже была счастлива. Где он, Лепид? Говорят, путешествует...
  
   В отчем доме, то есть на Палатине, сёстры совсем не бывали. Там властвовала бабка Антония, которую обе не любили. Старый император продолжал жить на острове, управляя оттуда государством. Сестры Друзиллы обе сторонились, да она и не стремилась общаться с ними. Братец Гай где-то шатался, не имея ни настоящего дома, ни семьи. Из родни в городе жил ещё Клавдий, брат их отца, однако знаться с ним была невелика честь.Этот дядюшка, человек уже пожилой, под шестьдесят, был стыдом семьи, которого всячески скрывали. "Урод среди людей", - говорила о сыне Антония. Он родился у неё дурашливым, с нечленораздельной речью, плохо видевшим и слышавшим, и к тому же ходившим с трудом, еле волоча ноги. Тем не менее его временами женили,на что он охотно соглашался. Однако первая невеста в самый день свадьбы от страха умерла, вторая супругой стала, но вскоре сбежала; третья долго терпела, родив дочку, но тоже не выдержала, предпочтя развод. Новость, что Клавдий снова женится, не заинтересовала племянниц, пока они не услыхали, на ком. Жертвой должна была стать юная дочь Домиции, золовки Агриппины. Столковавшись с Антонией, хищница съездила за разрешением на Капрею и преуспела. Снова готовился гнусный брак ,как однажды для Агриппины. Сёстры жалели девочку. Ту звали Мессалиной.
   Продолжая расправу с недругами, Тиберий внезапно обрушил гнев на консуляра Эмилия Павла, влиятельного сенатора - между прочим, отца Лепида. Старик от огорчений умер, а его дочь, та самая красотка, выданная когда-то за покойного брата Агриппины, покончила с собой, чего-то страшась. Следствием семейной трагедии стало нежданное возвращение в Рим молодого Лепида.
   Нет, на него Тиберий не гневался, однако осторожные люди тотчас раззнакомились с юношей. Положение Лепида стало незавидным. Ему и сочувствовали, и злорадствовали, и утешали, и злословили. Только большое несчастье, обрушившееся сразу на весь город, заставило смолкнуть языки. В Риме случился огромный пожар. Горело часто, но местами, а тут сгорел весь Авентин и даже часть Большого цирка. Тиберий, проявив отменную заботу о погорельцах, выделил большие средства для покрытия ущерба. Своим "зятьям" (то есть мужьям Юлии, Друзиллы, Агриппины) он велел составить комиссию и посчитать сумму ущерба.
   Лишившись пригляда озабоченных супругов, сёстры повели свободную жизнь, встречаясь с кем угодно и сколько угодно. Лепид был первым, с кем они возобновили знакомство.
  
   Как оказалось, Агриппина и Лепид ничего не забыли. За долгие годы разлуки оба, разумеется, изменились, повзрослели. Вернее, повзрослела она, а он остался прежним беспечным повесой. Никакие невзгоды не в силах были его изменить. Прежний милый озорник, он улыбался жестокому миру так же приветливо, явно не ожидая для себя ничего дурного. Заледенелое сердце Агриппины дрогнуло.
  
   Тиберий, капрейский отшельник, достиг преклонных лет, и люди уже открыто гадали, кто сменит тирана. У императора не было наследников. Единственный внук рне вышел из детского возраста; остальных родственников-мужчин Тиберий перебил. В живых оставались Клавдий и Гай, но они были явно не в счёт: не дурака же делать принцепсом, и не припадочного юнца с помутнённым рассудком!
  -Императором мог бы стать муж одной из нас, - осенило Агриппину, и она поделилась с сестрой обжигающей мыслью.
   Сообразив, что едва Тиберий отправится к богам, ей можно будет незамедлительно развестись с ненавистным супругом и выйти замуж за Лепида, она больше ни о чём не могла думать. Новым Цезарем может стать Лепид. Властвовать он не сумеет; властвовать станет она. Лепид наконец станет её мужем, как должен был ещё давно,не помешай злая воля Тиберия и происки злодейки Домиции. Он должен принадлежать ей целиком и навсегда. Они больше не раасстанутся
   Снова любовь? Нет, головы она не теряла. Голова Агриппины всегда оставалась трезвой, но сердце иногда наполняли гибельные чувства.
  
   Наверно, те дни были счастливыми, когда они вчетвером (Агриппина и Юлия с избранниками) вместе проводили время, мечтая о будущем, обязательно лучезарном.
  
   То, что наследником Тиберия может стать Гай , не приходило им в голову. Гая в семье не любили за тяжёлый нрав. Здоровьем он не отличался ни душевным, ни телесным. У него с детства случались припадки падучей; страдая расстройствами сна, он мало спал; иногда его охватывала такая слабость, что он не мог даже говорить. С возрастом его странности ещё более усиливались.
   После гибели матери, оставшись без присмотра, он погрузился в среду столичных отбосов и водился со всякими распутниками и прожигателями жизни. Тут он свёл знакомство с иудейским царевичем Иродом Агриппой. Этот царевич, хитрый проходимец, изгнанный когда-то из Рима Тиберием, явившись снова в столицу, прибрал Гая к рукам. Втолковав ему, что , подольстившись к старику, можно стать наследником, он пробудил в Гае надежду. Проникнув на Капрею, Гай ловко прикинулся робким, послушным юношей, всячески готовым угодить владыке. Обмануть проницательного Тиберия было трудно, однако Гаю стал помогать префект претория Макрон, пользовавшийся доверием импера тора, но бывший себе на уме.
   Отввратительная возня лицемеров долго продолжалась вокруг Тиберия. Тот всё видел, но, погружаясь в пучину затмения, теряя разум от ненависти к миру, предаваясь разврату, творя жестокости, терпел Гая рядом с собой от полной безысходности.
   Наверно, Тиберий так и не решил до конца, кому завещать власть.Сделать соправителями родного внука и Гая показалось ему самым правильным. Не обольщаяясь насчёт последствий, он тут же прозорливо предрёк: " Ты убьёшь Гемелла, а тебя убьют другие". Гай Калигула стал прощальным подарком миру от великого человеконенавистника.
   Всё более уверяясь в исполнении дерзких надежд, Гай начал терять терпение: время шло, а Тиберий не умирал. Всё могло кончиться тем что Гемелл достигнет совершеннолетия и станет единственным наследником. Тогда решили помочь старику.
  
  Тиберия придушили. Гай чуть ли не собственноручно прижимал ему к лицу подушку.
  
  
  
  
   СЕСТРА ИМПЕРАТОРА
  
  
   Весной 37-ого года свершилось долгожданное: с Капреи пришла весть, что семидесятивосьмилетний император скончался. Рим охватило ликование: закончилось кровавое время, тирана больше нет. Не нашлось ни одного человека, скорбевшего о Тиберии, все были счастливы. И сёстры тоже.
   Тело императора доставили с острова на побережье . Сопровождали его префект претория Макрон с охраной и -Гай. Как оказалось, завещание Тиберия находилось не у весталок, а у Макрона, собиравшегося огласить его в сенате. Но воля Тиберия народ не интересовала.Наследником должен стать сын Германика,и точка. Народ встречал траурное шествие, двинувшееся из Мизена в Рим, густыми толпами , приветствуя Гая императором, желая ему всяческого счастья и ласково называя светиком, голубчиком, куколкой, а ещё - Калигулой.
   Сёстры ликовали, предчувствуя счастливые перемены в своей жизни. Все три мигом освободились от власти мужейи, предвидя своё будкщее возвышение, весело готовились к встрече с неизмеримо вознёсшимся братом. Правда, радовались они по-разному: если две младшие искренне, то Агриппина, всегда не терпевшая Гая, с некоторым сомнением.
  
   Макрон огласил в сенате завещание Тиберия Император объявлял наследниками поровну родного внука Гемелла и Гая. Сенаторы тут же признали завещание недействительным: ведь правитель в трезвом рассудке не может завещать власть ребёнку.(Между прочим, Гемеллу к тому времени исполнилось уже 17 лет). Гай был признан единственным наследником, которому тотчас была приссуждена выс шая и полная власть.
  
   Слух, что старого императора придушили, уже пошёл гулять по миру,но это беспокоило немногих, и уж конечно не Агриппину. Тиберий погубил её родителей и братьев, разлучил с Лепидом, дав в мужья гнусного Гнея Домиция, тк что она могла думать с полным правом о двоюродном дедушке: туда ему и дорога.
  
   Почившему владыке устроили достойные похороны. Полагавшееся по обычаю похвальное слово над телом Тиберия произнёс сам Гай, говоривший в минуты просветлений бойко и гладко. Далее начались празднества. Сёстры смогли, наконец, явиться на Палтин и занять подобавшее им место возле особы нового повелителя Рима.
  Родственники славословили Гая и ласкали, как могли. Кроме трёх сестёр, из родни у него осставались бабка Антония да тесть Силан, отец его рано умёршей жены. Ни дядюшка Клавдий, ни тем более Гемелл в расчёт не шли.
   На родственников посыпались благодеяния. Антонии были сразу присуждены все почести Августы.Сёстры стали почти соправительницами: должостные лица обязаны были отныне прибавлять к своим речам слова "Да сопутствую счастье и удача Гаю и его сёстрам". Даже убогому дядюшке было обещано консульство. Новый Цезарь торжественно объявил, что станет править по заветам Августа, прадеда своего, и ликующий сенат постановил именовать день его прихода к власти Парилиями - как и день основания Рима.
  
   Первая туча на безоблачном небе появилась по вине тестя Гая Силана. . Гай собрался в плаванье на остров, где погибли его мать и брат, чтобы перевезти их прах в Рим. Родственникам было велено сопровождать его, - всем, кроме старухи Антонии. Бурный ветер препятствовал плаванию, Гаю советовали повременить, однако он не согласился. Они вышли в море в самый разгар непогоды; Силан остался на берегу.
  
   Прах Старшей Агриппины и её сына Нерона был доставлен в Рим и торжественно перенесён в мавзолей Августа. Облачённые в траур сёстры шли возле императора. В процессии участвовал и Лепид: они с Гаем приятельствовали с давних времён. Агриппина неприязненно поглядывала на брата, успевшего всем надоесть. Росту тот был высокого, сутул и угловат, с тонкими, волосатыми ногами, видневшимися из-под одежды. Насколько лучше выглядел бы в роли Цезаря пригожий Лепид!
  
   Сестёр раздражал префект претория Макрон, неотлучно находившийся при Гае, а ещё больше его жена Энния, также не отходившая от императора. Эта молодая и весьма привлекательная женщина явно навязывалась Гаю, причём с явного одобрения мужа. Впрочем, гораздо больше сестёр беспокоили частые поцелуи Гая и Друзиллы.
  
   После траурных церемоний празднества в Риме продолжились. В их разгар прошланезамеченной новость о странном случае с Силаном. Бреясь утрм, тот нечаянно перерезал себе горло. Гай злорадно сказал, что тестя покарали боги: ведь отказавшись от плавания и оставшись на берегу, тот замышлял переворот. Сёстры поахали, но от распросов воздержались. Раздумывать было недосуг. Они почти переселились на Палатин, ставший местом нескончаемых увеселений: пиры и празднества сменяли друг друга, не давая опомниться.
  
   Вскоре непомерные траты внука встревожили бабку. Тиберий оставил огромное наследство, и деньги стремительно лились в пустоту. Наверняка подученная Паллантом, она явилась к Гаю и принялась отчитывать внука, как привыкла делать это ранее. Гай, не дослушав, грубо прервал её, велев идти вон. Изумлённая бабка онемела.
  Не забывай, - зло предупредил внук , - что отныне я Цезарь и могу делать, что угодно.
  Доступ к нему был запрещён Антонии.
  
  
   Начиналось лето. Юлия, утомлённая ежедневнуми пиршествами, сообщила сестре, что собирается в деревню. Агриппина, считая разумным не покидать Палатин, упрекнула сестру, что та оставляет свободу действий Эннии, совращавшей Гая. Но Юлию беспокоила не Энния, а Друзилла, их сестра. Разве Агриппина не замечает, что они с Гаем снова взялись за прежнее?
  
  
   Не склонная к сдержанности, Агриппина плохо умела скрывать чувства и высказала Друзилле всё что о ней думала. Они поссорились.
   На следующем же пиру Друзилла возлежала на почётном ложе выше Гая, и тот, вызывающе поглядывая на Агриппину, обращался с сестрой, как с женой. Оба веселились, дразня сестру.
   -Разве Юпитер не женат на Гере, сестре своей? - издевательски спрашивал он.
   Агриппина сочла за благо сделать вид, что веселится вместе с прочими.
  
   Уже будучи трезвым, он предупредил сестру:
  Помни, что мне позволено всё. Я Цезарь и делаю, что хочу. Настанет и твой черёд.
  Возможно, Юлия была права, и на Палатине следовало бывать пореже. Но обширные планы Агриппины не допускали ухода в тень.
  
  
  
   Друзилла переселилась во дворец, жила при Гае, и тот даже не скрывал их кровосмесительной связи. Оргии, устраиваемые новым Цезарем, превосходили всякое вероятие. Сёстрам было приказано участвовать в них. Об унижениях Агриппины и Юлии лучше умолчать. Историк Светоний кратко сообщает: "Двух других сестёр Калигула любил не так сильно и часто отдавал их на потеху своим любимчикам". Возможно, Агриппине, прошедшей школу Домиция, своего супруга, многое было не в диво, и она умела хладнокровно презирать бесчинства, но Юлии, избалованной снисходительным супругом, любительнице поэзии и философских бесед, было невмоготу и стоило многих слёз.
  
   Унижения сестёр проходили келейно, в узком кругу, зато дядюшка подвергся всенародному поруганию. Клавдий, несмотря на дурашливость, выглядел внешне вполне благопристойно, - особенно когда сидел и молчал. Благородства ему придавали не только унаследованные от предков черты лица, но и яркая седина. Дожив почти до шестидесяти изгоем в семействе Цезарей и сделанный внезапно консулом, онт очень важничал и старался изо вссех сил хорошо исполнять новые обязанности, но дал маху, не поспешив с установкой статуй Друза и Нерона, братьев Калигулы. Гай прилюдно отлупил беднягу по щекам и лишил звания. Дядюшка красовался в должности консула только два месяца, вновь исчезнув в тени.
  
  
   Окончательно убедившись в невменяемости брата, Агриппина презрительно молчала, надеясь, что вскоре найдутся люди, сумеющие его обезвредить: не станут же гордые римляне долго терпеть сумасбродные выходки безумца. Заменить Гая может тот же Гемелл - внук Тиберия и соправитель по завещанию деда. Но ещё лучше - супруг одной из дочерей Германика. Супруг Агриппины. Не Домиций, конечно; однако развестись с мужем она, к сожалению, всё ещё не могла. Она была беременна.
  
   Она долго надеялась с тревогой на лучшее, однако теперь сомнений не оставалось. С кончины Тиберия прошло уже несколько месяцев, когда они с Лепидом безумствовали, забыв об осторожности, о чём теперь приходилось жалеть. Освобождаться от последствий было поздно, да она бы и не решилась: женщине так легко погибнуть при этом. Римляне таких женщин презирали, люди кричали вдогонку катафалку с телом злосчастной: "Туда тебе и дорога!" Нет, она хотела жить. Значит, на несколько месяцев придётся придётся удалиться из Рима. Дитя, которое она уже носила во чреве, был должен появиться на свет законнорождённым, - а это означало, что следует нем едленно отправиться к мужу и, как бы ни противно это было, проявить к нему внимание.
  
   Её отъезд задержала скоропостижная смерть бабки Антонии. Домочадцы шептались, что старуху отравили по приказу Гая. Внук, недавно осыпавший Антонию почестями, не позволил устроить бабке достойные похороны. Хлопоты легли на отпущенников почившей и её немногочисленных родственников. Тело Антонии предали огню в домашнем саду.
  Гай, не пожелавший присутствовать, глядел на погребальный костёр из окна столовой. Паллант, доверенное лицо Антонии, стоя возле Агриппины, мрачно созерцал пламя: он лишился очень многого, и, возможно, всего.
  
   Опасения Агриппиеы, что Гай может из вредности не отпустить её, оказались напрасными: он, не дослушав, пренебрежительно махнул рукой в знак согласия: она могла ехать куда угодно, с глаз долой. Она отправилась в Анций - приморский городо на скалах, место отдыха , в самом мрачном настроении: Лепид оставался в Риме. Юлия тоже задержалась в городе, где её удерживал не только дом, но и Сенека.
  
   В Анции, в собственной усадьбе, проживал Домиций. Супруг встретил Агриппину без радости, но и без видимой вражды: он болел , дом нуждался в пригляде, а сёстрам было недосуг. Главная ненавистница Агриппины Домиция, присвоившая себе прозвище Лепиды (в честь бабки) , увязла в семействе Клавдия . Женив его на своей дочке, она не успокоилась на достигнутом и теперь устраивала брак старшей дочери Клавдия Антонии с собственным сыном. Другая Домиция проживала невдалеке, но была занята устройством рыбных садков. К Агриппине она относилась менее враждебно, а, узнав, что та ждёт дитя, обрадовалась: знатный дом Домициев Агенобарбов обретёт долгожданного наследника.
  
   Если бы не благожелательность Домиции, отношения Агриппины с мужем вряд ли долго бы оставались мирными. Зная крутой, неуступчивый нрав супруги, ослабевший от болезней Домиций старался её избегать.
   О римских делах в Анции были наслышаны. Юлия несколько раз приезжала к сестре, в другое время они переписывались. Гай продолжал безумные траты и всевозможные предрассудства. Друзилла находилась при нём неотлучно и, кажется, была вполне довольна жизнью, что более всего возмущало сестёр. Муж Домиции, вернувшись из Рима, поведал, что и там все смущены поведением императора. Разговаривая с ним, Гай неожиданно спросил у Криспа: "А ты живёшь со своей сестрой, как я?" Крисп, человек находчивый, в ответ сокрушённо вздохнул: "Пока нет". Случай, позабавивший слушательниц.
  
   Несмотря на всё раболепие сената, Гай вскоре поссорился с ним. Заявив поначалу, что уничтожил все доносы времени Тиберия, он вытащил их в полной сохранности и, показывая испуганным отцам-сенаторам, обещал вскоре расправиться
   с пособниками злодейств прошлого царствования.
   Клавдий окончательно превратился в шута. Над ним издевались, дразнили, напаивали до бесчувствия, так что он валился на пол,- а ведь это был брат Германика, отца Гая и сестёр.
  Долго ли нам терпеть бесчинства Калигулы? - почти открыто звучал вопрос в близком дому Аг риппины круге людей. Никто не знал.
  
   Отгоняяя мрачные мысли, Агриппина готовилась к материнству. Гороскоп будущего ребёнка, заказанный лучшему астрологу, обещал, что родится мальчик, судьба которого будет блистательной. Повивальная бабка не отходила от неё. Младенцу приготовили двух кормилиц и несколько нянек. Агриппину весьма беспокоило, как поведёт себя муж в отношении ребёнка. На вопросы знакомых о наследнике Домиций всегда отвечал: "Что может родиться от нас с Агриппиной, кроме ужаса и горя для всего человечества?" Захочет ли он поднять дитя с пола, как требует обычай, - то есть, признать своим сыном? Напрасно Домиция утешала невестку, Агриппина тревожилась. Ведь у мыжа было право даже приказать выбросить младенца! Их дядя Клавдий однажды так и поступил ; правда, дитя лишь отнесли к сбежавшей жене и положили у порога.
  
  
   Однажды из Рима пришла новость, ужаснувшая всех: Гай умертвил Гемелла, внука Тиберия и своего сонаследника. Семнадцатилетний подросток так и не был облечён в тогу. Страдая с детства грудью, он сильно кашлял и всё время принимал лекарства. Гай придрался к этому , обвинив юнца в приёме противоядий.
   _ Как? Противоядия против Цезаря? - изобразил возмущение Гай.
   Присланные к юноше воины умертвили его. Той же ночью тело злополучного Гемелла было сожжено без всяких обрядов.
  
   Ещё одной сокрушительной для Агриппины новостью стала женитьба Лепида. Её избранник женился... И на ком! На сестре её Друзилле. "Мне приказали", - покаянно сообщил он. Она поверила, зная Гая и его пристрастие вредить . Женитьба эта, конечно, только для вида; Лепид - её собственность навсегда. Гораздо тревожнее было то, что он подружился с Гаем и вошёл в число его приближённых. Склонный подчиняться чужой воле, не умея постоять за себя , он сильно рисковал.
   Если бы она могла явиться в Рим! Но она была на сносях.
  
  
   Агриппина родила зимой, на исходе года, в 18-ый день до январских календ, на рассвете, "так, что солнечные лучи поначалу коснулись младенца, а уж потом земли", - обстоятельство, тут же истолкованное домашним астрологом, как знак великой судьбы. У Агриппины родился Нерон.
   Позднее придумали, будто предсказатели тотчас возвестили, что ноаворождённый будет царствовать в Риме, но, к сожалению, убьёт мать. Агриппина якобы воскликнула в ответ: "Пусть убивает, лишь бы царствовал!" Не знаю, не верю: царствовать она всегда хотела сама.
  
   С мужем всё обошлось благополучно. Домиций страдал водянкой и еле ходил; жить ему оставалось немного.
   На девятый день мальчику полагалось давать личное имя (родовое Домиций Агенобарб он получил от рождения). Это был важный семейный праздник, и Агриппина хотела, чтобы на торжестве присутствовало всё семейство Цезарей. Ехать в Анций среди зимы ради неё никто не собирался, и роженица не поколебалась отправиться в Рим по зимней дороге вместе с младенцем.
  
   Торжество, как она и хотела, состоялось на Палатине в присутствии Гая, сестёр и семейства дяди Клавдия. Дать имя ребёнку Агриппина почтительно попросила брата. Гай, дурачась и подмигивая свите, кивнул на Клавдия и, назло сестре, назвал его имя. Она верно оценила степень враждебности брата к себе, которую он больше не скрывал, однако дерзко ослушалась и дала сыну другое имя - Люций.
  
   Гай нашел способ побольнее уязвить сестру, использовав для этого Лепида. Всегда весёлый и добродушный, молодой человек сделался непохож на себя и, вместо того чтобы стать ей поддержкой и утешителем, сам нуждался в утешении. Оказывается, его дружба с императором была лишь видимостью, а на самом деле отвратительным издевательством. Унижать всех было главным удовольствием Гая, и он принудил Лепида к постыдному мужеложеству, чем принародно похвалялся. Лепид, потомок знатнейших предков, терпел унижения под страхом гибели. Он плакал в бессильном отчаянии.
  
  
   Через три месяца после рождения сына Агриппина овдовела. Она наконец обрела независимость, - но не имущество. Наследником по завещанию стал младенец Люций Домиций Агенобарб; Гай объявлялся сонаследником. Он и присвоил себе всё состояние Домициев. У Агриппины вообще ничего не оказалось.
  
   Чувствуя, что тучи сгущаются, Агриппина воздержалась от протестов. Предчувствия не обманули её. Катастрофа разразилась даже раньше, чем её ждали. Внезапно был схвачен и обвинён в заговоре против императора Лепид. Следом обвинили в соучастии Агриппину и Юлию. Оказывается, переписку сестёр, иногда слишком откровенную, перехватывали и доставляли Макрону. Гай, ознакомившись с их отзывами о своей персоне, пришёл в такое бешенство, что его с трудом уговорили не казнить сестёр тотчас, но расследовать дело, дабы выявить сообщников.
   Сообщников не нашлось, однако Лепида тотчас умертвили. Агриппину и Юлию приговорили к бессрочной ссылке на остров, причём Гай яростно грозил сёстрам, что у него есть не только острова, но и мечи.
   Тело Лепида сожгли. Гай распорядился собрать его прах в кожаный мешок и повесить на шею Агриппине. Она была отправлена в ссылку пешком, под охраной воинов, неся на груди прах своей любви.
   Пробыть в ссылке, терпя унижения и всяческие лишения, ей предстояло три года, - пока римляне, спохватившись, не убили наконец терзавшее их чудовище.
   Младенец Домиций был отдан на воспитание проживавшей в Анции тётке.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Серганова "Айвири. Выбор сердца"(Любовное фэнтези) Е.Кариди "Суженый"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Потерянный источник"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Освоение Кхаринзы"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Н.Александр "Контакт"(Научная фантастика) А.Респов "Небытие Бессмертные"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Мир Карика 9. Скрытая сила"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"