Грушина Галина: другие произведения.

Агриппина ч.2 Жена императора

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение жизнеописания Агриппины -матери Нерона.

  
  
  
  
   А Г Р И П П И Н А
  
  
  
  
  
   2. Ж е н а и м п е р а т о р а
  
  
  
  
   Гай Калигула был убит 24 января 41-ого года, провластвовав около четырёх лет, совершив множество злодеяний и пролив реки крови. Его тело даже не захотели хоронить. Слуги тайно унесли его в Ламиевы сады и там торопливо сожгли наполовину, а потом кое-как прикрыли дёрном.
  
   Напрасно горячие головы призывали римлян вернуть республику, чтобы никогда не вспоминать о Цезарях. Новый Цезарь не замедлил явиться, причём произошло это случайно и неожиданно для всех. Когда опоздавшие на помощь Гаю германские охранники бесчинствовали во дворце, убивая всех подряд, и придворные в страхе разбежались, дядюшка Гая, сопровождавший императора, неповоротливый из-за хромоты, в страхе спрятался за занавеску. Мимо пробегал воин с обнажённым мечом в поисках жертвы. Увидев торчавшие из-под занавески ноги, он вытащил Клавдия на свет. Тот рухнул на колени, моля о пощаде. Удивлённый воин, человек смекалистый, узнав Клавдия и прикинув свои выгоды, почтительно назвал трясшегося от страха беднягу Цезарем и повлёк его к сотоварищам . Воины, обрадованные находкой нового Цезаря, который станет платить им щедрое жалованье, усадили Клавдия на носилки и отнесли в свой лагерь. Там на воинской сходке он был объявлен императором, - с условием, что заплатит каждому воину по 15 тысяч сестерциев. Дрожавший за жизнь Клавдий обещал всё, что от него требовали.
  
   Агриппина и Юлия на своём печальном острове не сразу узнали, что Гая больше нет , а, узнав, не осмелились самовольно покинуть постылую ссылку, пока из Рима не пришло помилование. Клавдий, разумеется, не вспомнил о племянницах, пока о них ему не напомнили Паллант и Нарцисс, главные его советники. Клавдий зачем-то счёл нужным испросить разрешения сената вернуть родственниц, удивив тем всех.
  
   Проведя в ссылке три года, сёстры вернулись в Рим нищими, но полными радостных ожиданий. Своих домов у них не было: Гай отобрал у сестёр всё имущество; даже их одежду и украшения он распродал в Галлии. Они могли поселиться в родительском доме на Палатине, в котором никто не жил. И если Юлия, муж которой давно обзавёлся новой семьёй, так и сделала, то Агриппина быстро смекнула, что ей нечего делать на Палатине, где распоряжалась дочь её злейшей ненавистницы Домиции Лепиды - дядюшкина жена Мессалина. Клавдий ласково принял племянниц и, по подсказке советников, даже распорядился вернуть им имущество, но Мессалина не скрывала своей насторожённой неприязни к родственницам супруга. И Агриппина поторопилась отбыть в Анций, где в загородном владении Домициев ранее было её обиталище и где в доме у тётки проживал её сын.
  
   Сын - единственное, что принадлежало ей по неотъемлемому праву в этом мире. Оторванная злой волей Гая от трёхмесячного младенца,она не видела его четыре года. Наверно, увидев впервые своё порождение - рыженького малыша с миловидным личиком, она была счастлива . Сердце, ожесточённое пережитыми бедами и унижениями, ненадолго смягчилось.
  
   Домиция была вовсе не рада появлению Агриппины, - отнюдь не из-за воспитанника, которым мало занималась, а по причине имущества брата,которое она прибрала к рукам, а теперь приходилось вернуть законной владелице. Если бы не супруг Домиции, любезный и обходительный Пассиен Крисп, постаравшийся смягчить напряжённость, встреча могла бы закончиться плохо. Агриппина и в дальнейшем воздерживалась от резких ссор, хотя поводов было достаточно. Чего стоили условия, в которых содержался её ребёнок: в задней клетушке обширного дома тётки, под присмотром двух грубых дядек, вместо выбранных когда-то матерью заботливых кормилиц.
  
   Вскоре ей снова пришлось вернуться в Рим. Сёстрам предстояло исполнить крайне неприятный, но необходимый долг - похоронить злодея-братца. Садовники требовали убрать тело, не переставая жаловаться на странные вопли и даже привидения по ночам. Агриппина и Юлия вместе с немногими слугами совершили перезахоронение останков, исполнив все печальные обряды. Отныне из многочисленного семейства Германика в живых оставалось только их двое. Друзилла, их беспутная сестра, давно умерла, очистив утробу от нежеланного плода.
  
   Юлия жаловалась на Мессалину, вызывающе державшую себя, но покидать Палатин не желала; впрочем, ей было некуда переселиться. Муж, человек достойный, вынужден был развестись с ссыльной ; разрушать его новую жизнь она не собиралась. Сенека, её избранник, проведший все годы разлуки в Риме и чуть не погибший из-за недоброжелательства Гая, позавидовавшего его литературной славе, не мог предложить любимой женщине ничего, достойного её знатности, ибо оставался беден. Впрочем, оба с надеждой смотрели в будущее.
  
   Узнав от сестры, что ненавистная Домиция Лепида часто ссорится с дочерью и не пользуется безграничной властью на Палатине, Агриппина почувствовала облегчение . Юлия же полагала, что Мессалина не лучше матери и гораздо опаснее, будучи глупой и завистливой особой. Совсем поработив Клавдия, она творит его именем всевозможные беззакония. Нежелательное влияние оказывает на Клавдия также и Нарцисс, его наставник и советчик с давних времён. Агриппина, торопясь вернуться в Анций к сыну и битве за имущество, не стала вникать в подробности , но тем не менее советовала Юлии быть осторожней и поскорее покинуть Палатин. Пусть её Сенека придумат что-нибудь кроме стихов; он всё-таки сенатор и бывший квестор, а не только писатель. Ведь Сенека любит её.
  
   Похоже, этих двух - Юлию и Сенеку, действительно, связывало искреннее чувство. Он посвящал ей стихи, даже когда она томилась в ссылке; одно, прелестное, сохранилось.
  
   О ЗВОНЕ В УШАХ
  
   "Шумное ухо, зачем ты все ночи звенишь непрестанно?
   Кто вспоминает упорно ночами меня?
   - Ты вопрошаешь, кто это? С тобою Делия так говорит.
   Да, это Делия! Именно так молчаливое таинство ночи
   Голосом тихим своим любит она нарушать;
   Так же, обняв мою шею сплетеньем рук нежных,
   Тайные речи вверять близким привыкла ушам.
   Я не узнал: до меня её голоса образ доходит,
   В звоне тончайшем ушей сладостный слышится звук.
   Не прекращайте, молю, непрерывным струиться звучаньем...
   Молвил, - а вы, между тем, замолкли внезапно совсем.
  
  
   Несчастье с Юлией разразилось внезапно. Подробности того, что случилось, не сохранились. Ясно одно: Юлия не угодила Мессалине и стоявшим за ней царедворцам. Не разобравшись в деле, не выслушав оправданий, даже не повидав Юлию, Клавдий распорядился казнить племянницу, удивив и испугав Рим. Юлия погибла от меча воина. Сенека, как человек близкий к ней, был отправлен в ссылку на остров Корсику.
  
   Всё произошло так внезапно, что, погружённая в домашние хлопоты Агриппина, узнав про нелады на Палатине, не успела добраться до Рима, как получила известие о казни сестры. Бедная Юлия погибла, едва вернувшись к нормальной жизни после ссылки. Знакомые в Анции, и особенно Пассиен Крисп, хорошо разбиравшийся в обстановке, советовали Агриппине притаиться, дабы стрелы не поразили и её. Мессалина, женщина кровожадная, крайне опасна своей властью над Клавдием, слабый рассудок которого не позволял трезво видеть действительность.Домиция подтверждала слова мужа, прибавив, что её сестра Лепида и сама побаивается дочери. Агриппина понимала, что ей следует притихнуть и некоторое время даже не показываться в Риме, хотя дел там было полно. Женщина трезвомыслящая , не предаваясь долгой печали, она беспокоилась о наследстве, оставшемся после Юлии. Сущие пустяки, но не пропадать же добру. Достигнув двадцати пяти лет и досыта упившись нищетой, она стала жадной до денег, не упуская с тех пор любой возможности нажиться.
  
   Потихоньку преодолевая чинимые обстоятельствами и людьми препятствия, Агриппина благоустраивала свой быт. Как ни сопротивлялась Домиция, загородные владения Агенобарбов ей пришлось уступить законной владелице - вдове брата. Единственным помощником Агриппине в борьбе за свои права служил твёрдый нрав. Как не быть одинокой вдове решительной, твёрдой, даже суровой, борясь с родственниками, а теперь ещё безо всякого опыта управляя большим домом? Обиталища знатных римлян были многолюдны. Например, в городском жилище сенатора Педания жило 400 человек. Если даже поначалу под властью Агриппины находилось только несколько десятков, совладать с ними было непросто. А она справлялась.
  
   Ей требовалось восстановить прежние связи, что было нелегко: в обществе учитывали, что сестра казнённой Юлии не пользуется рсположением владык Палатина, не жаждали поддерживать с ней отношения . Чтобы обрести вес лучшим способом было выйти замуж за достойного человека.
   Перебирая знатных римлян, годившихся в мужья ей, племяннице Цезаря,она остановила выбор на Сульпиции Гальбе. Он соединял в себе все нужные качества: знатность , богатство, безупречную репутацию обладателя древних нравов, заслуги перед государством, и благосклонность императора. Вдобавок его мужественная внешность не отталкивала, но скорее наоборот. То, что он был не очень молод, её вполне устраивало: овдоветь приятней, ещё будучи молодой. Правда, Гальба был женат, но какое это имело значение?
  
   Постепенно начав наведываться в Рим и бывать в обществе, Агриппина повела атаку на Гальбу столь настойчиво, что вскоре об этом заговорили - кто насмешливо, кто осуждающе. Намеченный в мужья кандидат туго поддавался наскокам; не смущаясь этим, а тем более молвой, Агриппина удвоила усилия. Кончилось всё не совсем так, как она задумала. У знатных матрон существовал обычай собираться вместе для обсуждения дел, образуя некое подобие женского сената. Участвовать в нём считалось большой честью, и Агриппина, обрадованно получив приглашение, устремилась туда, полная надежд. Её приход обернулся скандалом: её там поджидала тёща Гальбы. Она набросилась на Агриппину с руганью, требуя оставить Гальбу в покое. Собрание матрон было скандализовано. Репутация Агриппины, с таким трудом восстанавливаемая, безнадёжно рухнула, а тёща Гальбы так разошлась , что даже ударила её, - надеюсь, не палкой.
  
   Отказываться от замужества она не собиралась. Не Гальба, так другой, но супруг у неё обязательно появится. Временно отложив Рим, она сосредоточила внимание на кандидатах в мужья, проживавших в Анции. Лучше всех подходил Пассиен Крисп, доброжелательно настроенный к ней супруг Домиции. Знаменитый говорун в обществе; весёлый и обходительный в частной жизни, он явно чувствовал слабость к Агриппине. Его состояние в два миллиона было не столь велико для сенатора, зато какое удовольствие отнять мужа у Домиции!
  
   Приложив некоторые усилия, она добилась его развода с женой, а затем, не затягивая дело, справила с ним свадьбу. Превратившись в замужнюю матрону, она обрела наконец устойчивое положение в обществе. Чтобы окончательно рпссчитаться с Домицией, она даже подала на неё в суд, обвиняя её в дурном обращении с доверенным ей ребёнком. Она не поколебалась выставить свидетелем на процессе сына, и пятилетний ребёнок бойко повторял заученные слова. Это было первое публичное выступление Нерона.
  
   Благополучно выйдя замуж, Агриппина с головой ушла в заботы супруги и . домохозяйки. Свой дом она решила сделать образцом добропорядочности, а себя - женщиной пресловутых древних нравов, то есть суровой матроной, ревностно почитающей богов, преданной супругу, прядущей шерсть со служанками. До шерсти вряд ли дошло, однако дом обрёл строгое благообразие. Слуги боялись скорой на расправу госпожи. Пережитые невзгоды разучили Агриппину улыбаться; лицо её всегда оставалось строгим, а прирождённое высокомерие усиливало суровость всего облика. Впечатление довершали строгая одежда и отсутствие украшений (которых попросту не было). Пассиен Крисп вскоре понял, что под привлекательной внешностью молодой женщины может скрываться совсем не то, что ожидаешь найти. Особо расстраиваться он не стал, а, махнув рукой, продолжил свою рассеянную жизнь на стороне. Не только муж, даже сын - главное её достояние, источник сладких потаённых надежд, не был избалован ласками строгой матери. Она оставалась неприступной госпожой, не считая нужным, да и не умея приласкать малыша. Порученный нянькам, в числе которых даже находилась одна из первых кормилиц, он ни в чём не нуждался. Но её всегдашняя холодная отчуждённость, не стала ли она в будущем истоком неприязни сына к матери?
  
   В образцовом доме Агриппины всё делалось по раз установленным правилам. Супруги, быстро поняв, что не созданы друг для друга, умело поддерживали вежливые отношения. Обоих всё устраивало. Пассиен Крисп считал, что состоять в браке с женщиной из рода Цезарей слишком высокая честь чтобы привередничать. Сам он к древней знати не принадлежал, будучи выходцем из муниципия, и обрёл достоинство сенатора лишь благодаря изворотливости и умению мириться с обстоятельствами. Выдвинувшись при Тиберии, он сумел подладиться даже к Калигуле. Сопровождая того в поездках, он , выказывая почтение, всю дорогу шёл пешком рядом с повозкой императора, в то время как свита ехала. Будучи красноречивым оратором , превозносил Гая, одобряя все сумасбродства безумца, вплоть до намерения сделать сенатором коня. Зато и заклеймил он Калигулу коротко и на века, сказав: " Не было на свете лучшего раба и худшего господина".
  
  
   На Палатине не вспоминали про Агриппину. Клавдий в роли императора был совершенно безвреден и ни во что нее вмешивался, предпочитая доотвалу есть, до одури пить и тешиться с женщинами, что очень любил. Мессалина наслаждалась вседозволенностью. Её имя - диагноз. Этой молодой женщине были свойственны не только сексуальная распущенность, но отвратительная кровожадность и вдобавок редкая глупость. Но всесильные царедворцы, наблюдая за её поведением, помалкивали, вполне довольные обретённой свободой. При ни во что не вмешивавшемся Цезаре наступило время правления императорских отпущенников, в прошлом рабов, - и, надо сказать, это правление оказалось плодотворным для Рима. Было сделано много важного и нужного .
   Правда, большинство трудившихся в палатинском правительстве отпущенников позднее было казнено; не избежали подобной участи даже самые всесильные -Нарцисс и Паллант. Но при Клавдии они оставались всемогущими.
  
   Агриппина лучше других знала Палланта. Им приходилось встречаться, когда отроковицей она проживала в доме бабки. Отпущенник и ближайший сподвижник Антонии в течение долгих лет, он пользовался величайшим доверием патронессы, ведая всеми её денежными делами. Антония и сама была неплохим бухгалтером, однако помощь Палланта высоко ценила. Оба питали слабость к математике; решение алгебраической задачки было для обоих лучшим отдыхом. Впрочем, главным, конечно, было сходство натур. Немудрено, что при Клавдии, всегда трепетавшим перед матерью, Паллант занял ещё более высокое место, став заведовать доходами принцепса.
  
   Отличаясь крайней заносчивостью, Паллант объявив себя потомком аркадских царей, требуя соответствующего отношения к себе. Агриппина, сама воплощение надменности, недолюбливала его, но вынуждена была считаться. Она смягчилась после того как Паллант помог ей быстро вернуть имущество, отторгнутое Гаем. Почувствовав, что он был готов покровительствовать внучке Антонии, она обрадовалась столь неоценимому союзнику и с тех пор делала всё, чтобы ещё больше расположить его к себе.
  
   Зато Нарцисс - другой всесильный вельможа , был настроен к ней враждебно. Отпущенник Клавдия и его домочадец, он издавна привык считать семью патрона собственной, будучи искренне предан ей. Человек незлобливый, приветливый, он был гораздо приятнее чопорного Палланта, но относился к Агриппине насторожённо и, значит, никуда не годился. Ведь его госпожой и заботой была жена почитаемого патрона - Мессалина, а та, погубив Юлию, была настроена враждебно и к другой сестре.
  
   Слухи о беспутном поведении супруги принцепса давно ходили в народе. Упиваясь нежданным всевластием, Мессалина не считала нужным скрывать свои низменные наклонности. Её беспутному поведению люди ужасались, над неведением Клавдия потешались, - и всё бы ничего. Однако, получив возможность распоряжаться чужими жизнями и войдя во вкус, она сделалась опасной.
  
   Поначалу Мессалине не давали покою родственники. Легко разделавшись с Юлией, новой жертвой она избрала Аппия Силана, своего отчима, давно ей досаждавшего. Мать её Домиция Лепида, изгнанная с Палатина ничем не могла помочь супругу. Погубить Силана Мессалине помог Нарцисс, вынужденный ей потакать.Он сказал Клавдию, что видел сон, будто Силан убивает Цезаря. Присутствовавшая при разговоре Мессалина, ахнув, заявила, что уже несколько дней видит такое же во сне. Доверчивый и не в меру трусливый Клавдий встревожился. Силану же накануне было велено явиться во дворец, а страже - никого не пускать. Когда тот пришёл и стал ломиться во все двери, перепуганный Клавдий велел немедленно убить его, что и было стражниками сделано.
   Исполнив приказ, центурион явился с докладом.
  Я никого не велел убивать, - удивился Клавдий.
   Общими усилиями его уверили, будто он только что счастливо избавился от смертельной опасности. Успокоенный, он горячо благодарил близких и даже выразил Нарциссу благодарность за бдительную преданность в сенате.Сенаторы изумлённо помалкивали.
  
   Видя, с какой лёгкостью всё у неё получается, Мессалина продолжила расправу с родственниками. У неё нашлись помощники вроде известного доносчика Суиллия и бесстыдные льстецы вроде Виттелия, почтенного и титулованного сенатора. С их помощью были оклеветаны и казнены Гней Помпей - муж старшей дочери Клавдия, и Юлия, внучка императора Тиберия. Клавдий подписывал приговоры, не читая. Если бы не склонность распутницы к занятиям иного рода, число жертв было бы гораздо больше.
  
   Вскоре всех, и даже помощников, встревожило новое осложнение: Мессалина, увлёкшись красавцем Гаем Силием, вознамерилась поменять мужа. Царедворцы решили, что Мессалину пора остановить. Все понимали, что Силием, дерзнувшим на открытую связь с Мессалиной, могли двигать только опасные намерения. Государственного переворота никто не желал; менять Клавдия, с которым было так удобно, на Силия никто не собирался. И тогда Нарцисс, искренне преданный отнюдь не Мессалине, но порядку и патрону, глубоко сокрушённый происходившим, решил действовать.
  
   Отлучка Клавдия из Рима ускорила события. Его уговорили съездить в Остию обозреть строительство гавани. Он уехал, и на Палатине тут же начались непрерывные пиршества. Совсем потеряв разум, Мессали лина объявила, что даёт Клавдию развод, и справила свадьбу с Силием.
  
   Нарцисс, устремившись в Остию за Клавдием, настиг патрона и, с помощью двух преданных наложниц, в обществе которых тот проводил время, сообщил ему новость . Клавий растерялся. Его призвали немедленно пресечь опасность, однако он лишь что-то бормотал. Наконец, его с трудом убедили вернуться в Рим под защиту петорианцев и мощных стен их лагеря. Ковыляя к повозке, он испуганно спрашивал, стоит ли ехать, располагает ли он ещё верховной властью или уже стал частным лицом.
  
   Услыхав, что Клавдий возвращается, пьяные заговорщики разбежались из дворца. Мессалина спряталась в садах Лукулла, а Силий поспешил удалиться на форум, к своим обязанностям (он был претором).
  
   Мессалине подсказали послать навстречу разгневанному супругу их общих детей Британика и Октавию, а также просить главную весталку молить Клавдия простить жену. Детей послали, но к отцу их не допустили, а доводы весталки остались неуслышанными. Клавдия благополучно привезли в преторианский лагерь, куда доставили схваченного Силия и его сторонников. Допрашивать их не стали. Все они были немедленно казнены. Задержка вышла только с Мнестером. Знаменитый актёр, приставленный к Мессалине самим Клавдием, рыдал, показывая следы плетей, которыми его принуждала к любви Мессалина. Клавдий, тронутый, готов был помиловать пантомима, но его отговорили, указав, что не следует щадить мелюзгу, казня множество знатных людей.
  
   Покончив с делами и вернувшись на Палатин, плотно пообедав и выпив, Клавдий совсем успокоился и, к замешательству советников, благодушно велел передать "несчастной" (его выражение), имея ввиду Мессалину, чтобы она явилась наутро оправдаться. Зная Клавдия, царедворцы встревожились. Если он увидит Мессалину, то, не в силах противостоять своей привязанности, простит жену. Что произойдёт потом, легко было представить.
  
   Нарцисс вынужден был взять ответственность на себя. Он тотчас вышел из покоя и приказал воинам немедленно умертвить Мессалину, заявив: "Такова воля Цезаря".
  
  
  
  Мессалина по-прежнему находилась в садах Лукулла. Домиция Лепида, её мать, презрев многолетнюю ссору, сама явилась к беспутной дочери утешить и поддержать её. Мессалина плакала, однако надежды, что всё обойдётся, не теряла. Но Домиция, думающая иначе, твёрдо посоветовала дочери:
  Жизнь твоя кончена, и тебе не остаётся нисего другого, как , не ожидая палача, самой избрать подходящую смерть.
  
   Воины нашли Мессалину рыдавшей на полу. Увидев их, она схватила кинжал, делая вид, что хочет покончить с собой, но так и не решилась себя поразить. Тогда воин сразил её ударом меча.
  
  Клавдий продолжал пировать, то есть упиваться вином, когда ему доложили о смерти Мессалины. Не спросив ни о чём, он велел виночерпию снова наполнить чашу и продолжил пить.
  
   ----------------------------
  
  
   Поразительная весть о казни Мессалины стремительно разнеслась по Риму. Никто не сожалел о ней, ибо всех утомило наглое распутство жены Цезаря. Клавдия заставили сообщить о случившемся на сходке воинов. Иначе было нельзя: преторианцы приносили клятву верности всем членам дома Цезарей, в том числе Мессалине. Мать наследника, она и сама была родственной Цезарям по крови. Пожаловавшись на своих жён, - всех, как на подбор, оказавшихся распутницами, Клавдий слёзно обещал воинам больше никогда не жениться и даже в том поклялся.
  
   Но на Палатине думали иначе. Зная, как подчиняется Клавдий жёнам, всесильные отпущенники начали поиск подходящей невесты, решив немедленно женить его. Оживились все, особенно родственники. Счастливая Агриппина тут же явилась на Палатин заключить в объятия беднягу-дядюшку и утешить его в постигшем несчастье. Её тревожил Нарцисс, сердитый на Агриппину ещё со времён Гая. Впрочем, противодействовать племяннице Цезаря в выражении родственных чувств он не мог. Не зная пока, на что можно рассчитывать, Агриппина намеревалась добиться почестей сыночку - как-никак потомку Августа . Но самым дерзким желанием, которое приходилось таить до поры, было соединить когда-нибудь браком её Домиция с дочкой Клавдия Октавией. К сожалению, девчонка уже была с кем-то помолвлена. Агриппина весьма досадовала из-за этого, но продолжала надеяться на лучшее.
  
   Один из льстецов Мессалины Вителлий, подлейший человек, заметив, что Агриппина у дядюшки-Цезаря в чести, и угадав её желания относительно Октавии, вызвался ей помочь. Он имел в том личный интерес. Недавно от его сына ушла жена, красивая и своенравная Кальвина, - сестра Силана, с которым как раз и была помолвлена дочь Клавдия. Вителлию хотелось наказать негодницу, но он побаивался вызвать недовольство могущественных лиц вроде Нарцисса, способствовавшего помолвке Силана. Обрадовавшись, что их с Агриппиной желания во многом совпадают, он обещал всё устроить.
  
   Не очень веря нежданному помощнику, Агриппина озаботилась поисками других друзей при дворе. Единственным вельможей, явно благоволившим ей, был Паллант, - бывший раб, слуга; ныне всесильный вельможа. И тогда, умерив всегдашнюю гордыню, она решила сблизиться с ним. Ей это легко удалось: любезное обращение внучки Антонии льстило Палланту. Возможно, она ему нравилась. Агриппина, вспомнив о самом лёгком пути для женщины в мире мужчин, намекнула, что готова и на это. Она спешила; их отношения очень скоро сделались любовными. Начатый в спешке и по расчёту, этот союз стал её драгоценным успехом, потому что именно Паллант сделал её супругой Цезаря.
  
   Тем временем Вителлий исполнил обещанное. Занимая должность цензора, он клеветнически обвинил бывшую сноху в кровосмесительной связи с братом, опозорив таким путём обоих. Клавдию тут же было доложено о порочности будущего зятя. Ему втолковали, что отец в подобном случае должен возмутиться. Он возмутился, сетуя на испорченность современной молодёжи. Огорчённный Нарцисс, по-отечески заботившийся о детях Клавдия, посоветовал расторгнуть помолвку Октавии с недостойным женихом. Клавдию Силан нравился; властью Цезаря он уже прославил будущего зятя, даровав ему трибунские отличия и устроив от его имени пышные гладиаторские игры. Он растерялся, а, помедлив, по своему обычаю забыл о деле. Агриппина усилила свои нежности с дядюшкой, напоминая ему о Силане. Разнежившийся Клавдий прилюдно тискал её, прочувствованно всем сообщая, что это его родная племянница, ненаглядная деточка, возросшая у его груди, но про расторжение помолвки дочери всё время забывал.
  
   Поведение обоих очень не нравилось Нарциссу, тем более что готовился процесс о кровосмесительной связи. Однако он соблюдал спокойствие, давно всё решив. Скоро на супружеское ложе Цезаря возляжет Элия Петина - прежняя жена, у которой с Клавдием даже имелась общая дочь Антония. Расстались же в своё время супруги из-за пустячных ссор, разведённые коварством Домиции Лепиды, пожелавшей выдать за Клавдия свою Мессалину.
  
   У Палланта, тоже наблюдавшего за происходившим, возникли совсем иные мысли. Петина возле Цезаря, которая обязательно станет покровительствовать Нарциссу, его не устраивала. Пылкие объятия Агриппины и затяжные поцелуи Клавдия , которому было всё равно, кто у него сейчас под боком, особенно спьяну, способствовали возникновению преступного и дерзкого замысла. Почему бы Клавдию и Агриппине не стать супругами? Да, они кровные родственники. Но ведь Цезарю можно всё, а Клавдий - Цезарь.
  
   У Агриппины на уме пребывал Силан и его помолвка с Октавией, которую следовало разрушить. Ласки дядюшки были противны, весь его облик несносен; особенно ужасал голос , подобный звериному рёву, и нечленораздельная речь. Но жизнь сделала её небрезгливой. Она терпела. Слова Палланта о возможном супружестве поначалу её удивили . Брак дяди с племянницей - неслыханное дело. Это неисполнимо. Ей нужен другой брачный союз , а именно помолвка сыночка, девятилетнего Домиция с семилетней Октавией.
   Паллант слушал её спокойно, уже сочиняя в уме проект закона о разрешении брака дяди и племянницы.
  
  
   В разгар этих событий Агриппина вынуждена была отлучиться . Она часто ездила в Анций присматривать за домом и сынишкой, но тут что-то недопустимое затеял муж. После казни Мессалины Пассиен Крисп предусмотрительно держался вдали от Рима и двора. Жизнь научила осторожности человека, видевшего правление кровавых императоров Тиберия и Калигулы. Он не одобрял активные действия супруги на Палатине, однако благоразумно помалкивал, возможно подумывая в тайне о разводе.
  
   Осталось неизвестно, что случилось с этим умным и ловким человеком, ибо он внезапно умер. Позднее Агриппину обвиняли, что она, неслыханная злодейка, отравила и этого мужа. Но ведь не пойман - не вор. Зачем ей было прибегать к отраве? Чтобы обрести свободу, она могла развестись. Правда, тогда бы ей не достались два миллиона супруга.Но лучше воздержаться от подозрений, у Агриппины и так полно беззаконных поступков. Пассиен Крисп мог умереть вполне самостоятельно.
  
   В Рим она вернулась свободной вдовой, исполненной счастливых ожиданий. Какова же была её ярость, когда оказалось, что Клавдий уже избрал себе новую жену. Нет, это была не Петина, но гораздо хуже. Хитроумный вельможа Каллист, лизоблюд Гая, предложил Клавдию в супруги знаменитую красавицу Лоллию Паулину, одно время состоявшую в браке с Калигулой, - и Клавдий тут же ею пленился. Агриппину встретили при дворе довольно равнодушно, ибо все уже готовились служить новой повелительнице. Сама Лоллия отнеслась к родственнице Клавдия, опозоренной и сосланной ещё при Гае, презрительно и высокомерно.
  
   Раздосадованный Паллант винил Агриппину в промедлении: проект закона, разрешавшего браки дядьёв с племянницами, был готов, и Виттелий брался утвердить его в сенате, уже начав подготовительную работу. Но если он думал, что Агриппина легко расстанется с превосходным замыслом, то недостаточно её знал. Забыв страх и осторожность, она ринулась в бой.
  
   Схватка с Лоллией была беспощадной. Красавица оказалась достойной соперницей, не пожелавшей отступать. Однако изнеженная женщина не прошла школы, бывшей за плечами Агриппины. Та действовала быстро и грубо, но побеждая. Когда вышедшая за рамки дозволенного близость племянницы с дядей стала всем ясна , Лоллии осталось только удалиться.
  
   Получив над Клавдием полную, хотя и неустойчивую власть, Агриппина первым делом добилась низвержения Силана. Действующий претор, он внезапно был исключён из сенаторского сословия и без всякой провинности лишён преторского достоинства. Ему было сообщено о расторжении помолвки с дочерью Клавдия, что означало для молодого человека полный жизненный крах. Агриппина могла торжествовать, однако расторжение ненавистной помолвки ещё не означало, что состоится желанная для неё помолвка. Положение её самой на Палатине оставалось шатким: Клавдий мог внезапно одуматься и перемениться .Негодующий Нарцисс был способен внушить патрону что угодно, - например, страх перед гневом богов. Мол, подобное беззаконное сожительство с дочерью брата, не угодное богам, может навлечь на государство всевозможные несчастья. Изменить всё в лучшую сторону мог только брак.
  
   Паллант тоже понимал опасность - и действовал. Главная роль, как и было задумано, досталась Вителлию, в угодливой низости которого он был уверен.
   Сенаторы уже были подготовлены к возможному появлению необычного закона. Придя однажды в сенат, Вителлий цензорской властью прервал заседание и объявил, что сейчас речь пойдёт о деле государственной важности.
  Есть ли наибольшая отрада высоконравственной душе Цезаря , никогда не знавшему иной любви, кроме супружеской, чем взять жену, с которой он мог бы делиться сокровенными мыслями о благе государства? - воззвал он.
  
  
   Уразумев, о чём речь, и облегчённо переведя дух, сенаторы с готовностью согласились. Вителлий продолжал в том же духе:
   - Поскольку вы советуете Цезарю вступить в брак, предстоит избрать женщину, обязательно отмеченную материнством, знатностью, безупречными нравами. Кто оспорит, что славою рода и добрыми качествами всех превосходит Агриппина? Но брачный союз дяди с племянницей для нас новшество. Однако у других народов, особенно на Востоке, это вещь совершенно обычная. Кроме того, отцы сенаторы, вспомните: ведь и у нас не существует закона, который бы это воспрещал!
  
   Не забывшие об ужасах недавнего правления Калигулы и о бесчинствах Мессалины, приученные беспрекословно повиноваться желаниям Цезаря, сенаторы дружно закричали, что они насильно женят Клавдия, если тот откажется. Многие даже устремились на улицу, призывая толпившихся перед курией людей просить Цезаря немедленно жениться.
  
   Клавдия тут же выводят на форум, дают послушать поздравления толпы, а потом направляют в курию, где он одобряет постановление, разрешающее брак между дядей и племянницей. Это постановление было тотчас принято единодушным голосованием и вскоре обнародовано. Между прочим, закон существовал ещё триста лет, пока его не отменили за ненадобностью: не нашлось никого, кто бы пожелал ему последовать.
  
  
   ----------------------------------------------
  
  
   В начале 49-ого года состоялась пышная свадьба Цезаря и Агриппины. После принесения обильных жертв богам были справлены все положенные брачные обряды. Агриппине было 33 года, когда она императрицей взошла на Палатин. "Этот брак Цезаря явился причиной решительных перемен в государстве. Всем стала заправлять женщина, которая вершила делами Римс кой державы, держа узду крепко натянутой, как если бы та находилась в мужской руке." (Тацит)
  
   В самый день свадьбы отвергнутый жених Октавии Силан, опозоренный и осуждённый, лишил себя жизни. Злосчастную Кальвину изгнали из Италии .Понтифики в знак искупления за якобы совершённое кровосмешение принесли жертвы в роще Дианы, как полагалось по закону. В Риме потихоньку потешались над тем, что очистительные обряды совершались одновременно с кровосмесительной свадьбой Цезаря.
  
   Первым делом Агриппины-императрицы было возвращение из ссылки Сенеки. Они встретились после восьмилетней разлуки. Без слёз, вероятно, не обошлось: печальная судьба Юлии была свежа в памяти обоих. Корсика превратила изящного столичного писателя в измождённого, понурого человека, махнувшего рукой на всякую суету. Только глаза Сенеки на сожжённом безжалостным солнцем лице горели прежним огнём, и когда он взглядывал пронзительно, Агриппине становилось не по себе: уж не осуждает ли её строгий моралист? Должен же он понять, что её странный брак с дядей и не брак вовсе, а единственный способ занять приличествующее ей, правнучке божественного Августа, место. Агриппина вовсе не была бесчувственной, осуждение достойного человека было бы невыносимо. Но Сенека молчал.
  
   По воле Агриппины изгнанник был тут же введён в сенат и даже сделан вне очереди претором; утраченное имущество ему возместили. Отпускать его от себя она не собиралась, задумав сделать наставником сыночка, 12-летнего Домиция Агенобарба. Ум и красота её мальчику были даны от природы; учителя вкладывали в него всевозможные знания, а Сенека станет воспитывать душу отрока на высоких образцах добродетели.
  
   Следующим неотложным делом Агриппины было склонить Клавдия на помолвку дочери с пасынком. Эта желанная помолвка, дело государственное, должна была состояться по требованию сената. Услужливый Вителлий уже заводил о ней речь в курии, но сенаторы не уразумели. Тогда к делу привлекли консула на следующий год: пусть он предложит сенату обратиться с просьбой к Клавдию помолвить дочь с сыном Агриппины-. Всё прошло гладко. Клавдий с готовностью согласился, не вникая в дело, и Октавия обрела нового жениха. Рим, не успокоившийся ещё от изумления при виде непристойной свадьбы Цезаря, вновь удивлялся стремительному возвышению юного Домиция. . Нарцисс сокрушался, наблюдая безрассудства Клавдия, ничуть не озабоченного правами родного сына Британика.
  
   Добившись столь многого, Агриппина ничуть не успокоилась, понимая, что врагов у неё больше, чем друзей. Её заботили префекты претория, которых было зачем-то два , Руфрий Криспин и Лузий Гета, - оба ставленники Мессалины. Но Паллант не советовал трогать военных людей, это было опасно. С тем большей мстительностью она принялась за враждебных ей женщин. Домиция Лепида, её застарелая болячка, приходясь бабкой детям Клавдия, была пока недоступна ; вела она себя тихо, во дворце не показывалась, о ней можно было временно забыть. Но своих недавних соперниц в борьбе за внимание Клавдия, - Лоллию, Юнию, Кальпурнию Агриппина отправила в ссылку; Клавдий подписал указ, не читая. Впрочем, наложниц супруга она не тронула, оставив всё, как есть.
  
   Судьба Лоллии Паулины оказалась плачевной. Агриппина питала к ней ненависть. Мало того что красавицу обвинили в обращении к магам с целью навредить дому Цезарей, новая супруга заставила Клавдия произнести в сенате обвинительную речь, что и было сделано (речь по обычаю зачитал служитель). Лоллию отправили на остров, оставив из всего её громадного состояния малые крохи на прожиток.
  
  
   Став законной супругой Цезаря, Агриппина начала устанавливать свои порядки во дворце. Сына она поместила невдалеке от собственных покоев, а детей Клавдия стала опекать так придирчиво, что их наставники встревожились. Старшую их единокровную сестру Антонию и прочих родственников вообще было запрещено к ним допускать без ведома мачехи. Нарцисс, и тот лишился свободного доступа к детям. Когда он выразил недоумение, его попросили тщательнее заниматься своими обязанностями и не скрывать более от Цезаря просьбы граждан, но по мере сил приобщать его к делам.
  
   Клавдий был совершенно доволен жизнью и новыми своими занятиями. Жена велела ему, как выдающемуся учёному, уделять больше времени наукам, а тут ещё Цезарю стали докладывать о любопытных случаях - спорах и тяжбах граждан, драках, подделках завещаний, убийствах и прочем подобном, требующих его вмешательства. Он увлёкся, почувствовав себя судьёй.
  
   Помолвка Домиция с Октавией ещё не означала , что отныне сын Агриппины равноправен с Британиком. Такое могло дать только усыновление в дом Цезарей. Её сыну исполнилось тринадцать лет; он вытянулся, окреп, хотя голос оставался писклявым. Все находили мальчика писаным красавцем; он был и вправду недурён, с мелкими чертами лица под шапкой рыжих кудрей. Учителя восхищались его успехами в науках: уже сейчас он бойко рассуждал о Гомере и Вергилии, играл на лютне, пел и танцевал, а в гимнастических упражнениях превосходил многих сверстников. Глядя на своё порождение, Агриппина испытывала удовлетворение, внешне всегда оставалась строгой и неприступной госпожой. Впрочем, заласканный окружением мальчик мало нуждался в её нежностях.
  
   Они с Паллантом решили, что хлопотать об усыновлении Домиция будет он, Агриппине же приличнее остаться в стороне. И вот в минуты вменяемости Клавдия Паллант стал внушать Цезарю необходимость озаботиться благом Римской державы и вспомнить, что он немолод (Клавдию было за шестьдесят), а Британик пока дитя. Надо, чтобы возле наследника появился кто-то для поддержки. Почему бы Клавдию, отчиму, не усыновить пасынка Домиция? Ведь и божественный Август, имея внуков, усыновил пасынка. Так пусть же Клавдий последует его примеру и сделает юношу - потомка Августа полноправным членом дома Цезарей.
  
   Клавдий ничего не имел против: мысль уподобиться Августу пришлась ему по душе. Собравшиеся сенаторы удивлённо услыхали, что Цезарь хочет усыновить пасынка, то есть уравнять его в правах с родным сыном . С Цезарем не спорят; сенаторы тут же принесли Клавдию благодарность за заботу о Римском государстве. Заранее составленный закон о переходе Домиция в род Цезарей и перемене его имени был быстро принят. В тот день вместо Луция Домиция Агенобарба на свет явился Тиберий Клавдий Друз Германик Цезарь. Пока не Нерон. До превращения сына в Нерона Агриппине предстояло ещё много хлопот.
  
   В ознаменование события самой Агриппине сенат преподнёс титул Августы, провозгласив её особу священной. Преторианцы присягнули новым членам дома Цезарей . Счастливая Агриппина тут же показала народу своё значение , поднявшись в двуколке на Капитолий (неслыханная дерзость, позволенная только весталкам) для принесения благодарственных жертв богам.
  
   Все сожалели о Британике и безрассудстве его отца, создавшего сыну соперника. Десятилетний мальчик не разумел о случившихся переменах. Встретив в дворцовом переходе сына мачехи, он вежливо приветствовал его: "Будь здоров, Домиций". Тот поспешил обиженно уведомить мать, как поименовал его Британик . Возмущённая Агриппина устремилась к Клавдию и обрушила на голову растерявшегося супруга горькие жалобы: с усыновлением её сына не желают считаться ,постановление сената не признают даже на Палатине; между братьями началась рознь, умело разжигаемая воспитателями Британика. Если тут же не пресечь действия злонамеренных подстрекателей, это приведёт к гибели государства. Испуганный Клавдий тут же распорядился прогнать всех воспитателей сына, дурно на него влиявших, а заботы о ребёнке передать Агриппине. Она сменила всё окружение Британика на выбранных ею людей, приставив к нему охрану.
  
   Сбылась давняя мечта Агриппины: её отпрыск вошёл полноправным членом в дом Цезарей. Мальчику шёл четырнадцатый год; настала самая пора озаботиться воспитанием будущего властителя.Был призван Сенека, которому мать и поручила своё сокровище.
  
   Агриппина понимала, что для укрепления своего положения мало поддержки Палланта и нескольких льстивых сенаторов. Всё решала военная сила. Относительно армии она могла чувствовать уверенность: легионы помнили славу её отца Германика, провозглашённого воинами императором, и мать, от них же получившую имя "матери легионов". Сама она была рождена в дебрях Германии и, можно сказать, вскормлена с острия копья. Удачная мысль вывести туда колонию ветеранов, проявив родительскую заботу о воинах, пришла, возможно, ей самой без подсказок со стороны. Новая колония была создана её хлопотами, получила имя Агриппины и стала процветать, не оставляемая заботами императрицы (теперь это г.Кёльн).
  
   В Риме особого внимания требовала преторианская гвардия. Присягнувшим императрице и её сыну воинам были увеличены выплаты и даны новые льготы, однако между ними и Агриппиной стеной стояли два префекта претория. Ей было известно, что многие воины и центурионы недовольны возвышением её мсына и ущемлением прав Британика, которого они привыкли считать наследником власти Цезаря. Префекты, люди военные, уверенные в своей силе, соблюдая внешнее почтение, не раболепствовали перед новой супругой Клавдия.
  
   Желая прослыть доброй мачехой, Агриппина стала выказывать материнскую заботу детям Клавдия, более не пряча их, но под своим присмотром выводя к людям и на показ лаская. Клавдий был доволен; недоброжелательный Нарцисс и тот успокоился; а простодушные Октавия и Британик вполне доверились мачехе.
  
   Отдохновением от забот, по большей части малоприятных, стало для Агриппины общество Сенеки. Исполнив достойно обязанности претора, снова знаменитый и богатый, он делил жизнь между сенатом и литературой, предпочитая оставаться одиноким и свободным, далёким от честолюбивых исканий человеком. Занятия с сыном Агриппины он считал не обязанностью нанятого ритора, но исполнением долга. Главным в воспитании юнца он считал привитие ему добрых нравов. Цель умного человека - нравственное совершенствование, учил он; лучшие качества души - благожелательность, милосердие, незлобивость, спокойствие духа. Агриппине нравилось слушать. Мысли Сенеки парили над повседневностью, стихи были прекрасны.
  
   Впрочем, временами мудрец становился, по её мнению, наивным. Он не хотел считаться с действительностью, говоря такое: "Правитель подобен душе государства; остальные граждане - члены его тела. К собственным членам нельзя быть жестоким." Или такое: "Если вспомнить, как распоряжается нами судьба, невольно признаешь, что мы ничуть не лучше рабов. Ведь рабы такие же люди, как мы; но если господину принадлежит только тело раба, а не душа, мы в плену у судьбы и телом, и душой."
  Рабы - как мы?!- смеялась она.
  Увы. Несправедливость мирового порядка настолько бросается в глаза, что невольно возникает сомнение в существовании богов.
  Сомнение - в богах?! Допустим, их вовсе нет, но за подобные сомнения следует карать .
  Правитель должен быть милосерден, относясь к подданным, как к чадам своим.
  Ну, для правителя такое ни к чему! (Истинное мнение Агриппины)
  
  
   С удовольствием входя в новую роль Августы, она требовала всё больше почестей себе. Её статуи с торжественными надписями стали устанавливать по городу, а потом и по всей необъятной империи. Монеты с её профилем появились в обращении. Художники принялись запечатлевать в красках и вырезать в камне образы счастливого семейства Цезаря, а поэты слагать им хвалы. Денег на это она не жалела, - казённых, разумеется, которыми ведал Паллант. Народ римский должен был знать, что отныне в государстве властвовал не только Цезарь, но и Августа.
  
   Народ больше интересовали зрелища -конские бега и гладиаторы да своевременная раздача хлеба , а вот люди именитые недоумевали: как? женщина во власти? уж не собирается ли она командовать войском? Нет, водить легионы в сражения Агриппина не собиралась, но воины должны были знать и любить новую Августу. Она использовала первый же удобный случай, чтобы заявить о себе как о властительнице именно перед воинами.
  
   В то время в Рим привезли из далёкой провинции Британия пленного вождя бунтовщиков: окраинные варвары не всегда хотели смириться с благодетельной властью римлян и, случалось, восставали. Клавдий, побывавший на северном острове несколько лет назад, считался усмирителем Британии. Готовившемуся событию (покаянию бунтовщиков) решили придать большое значение. Возле преторианского лагеря были возведены трибуны; в намеченный день созвали народ на Квиринал. Когорты воинов в полном вооружении выстроились возле мощных крепостных стен. Трибуна Цезаря отличалась величиной и пышностью, однако Агриппина пожелала, чтобы для неё была возведена отдельная трибуна ничуть не хуже . Пребывание женщины перед строем воинов противоречило обычаям, однако она твёрдо настояла на этом, припомниая возражавшим, что мать её в Германии не только появлялась, но даже отдавала приказы воинам.
  
   Сначала провели рядовых пленников, потом родственников Каратака, вожака бунтовщиков, - в цепях, молящих о пощаде. Потом настала очередь вожака. Клавдий и Агриппинаа сидели на своих трибунах, в окружении свит, давая народу любоваться собой . Заранее обученные , как себя вести перед владыками, пленники молили о пощаде Цезаря и Августу по отдельности, и так же приносили благодарность, когда их помиловали и сняли оковы. Настала очередь Каратака. Тот немного скомкал торжество, дерзко сказав перед трибуной Цезаря: "Если вы, римляне, хотите всеми повелевать, то следует ли из этого, что остальные обязаны безропотно становиться вашими рабами?" Его толкнули к трибуне Агриппины, и та, не желая заминки , тут же презрительно помиловала варвара.
  
   С тех пор она взяла за правило являться на всех народных празднествах, в цирке и на играх, отдельно от Клавдия, с собственной свитой, окружённая воинской стражей, и в сопровождении магистратов. Она упивалась ролью властительной Августы, исполняя её легко и естественно, - будто никогда не существовало девчонки, терзаемой в доме Домициев; будто не унижали её, молоденькую и беззащитную, на оргиях Гая; не шла она , едва разродившись, в ссылку, подгоняемая воинами и неся на груди пепел любимого; будто не бедствовала , не нищенствовала, не оскорбляли её наглые римские матроны! Отныне и навсегда существовала только Августа Агриппина, священной особе которой приносили жертвы на алтарях по всей империи. .
  
   На заседании сената, созванного по поводу пленения Каратака и замирения Британии, сенаторы не поскупились на хвалебные речи в честь Цезаря, договорившись до того, что это подвиг не менее славный, чем победа римского оружия над знаменитыми царями древности, и Клавдий вправе справить новый триумф. Клавдий отверг мысль о триумфе: его совсем не привлекало снова трястись на колеснице по камням дороги. Переводчик речей Цезаря зачитал якобы его слова: "Триумфы справляются только в случае покорения исполненных сил народов и государств, а не жалкого бунта в нищей провинции. Народ римский настолько пресыщен славою, что желает лишь мира и благоденствия."
   Надо сказать, что бритты на своём острове вскоре снова взбунтовались и даже побили римлян, но озабоченную гораздо более важными вещами Агриппину это не занимало .
  
  
   -------------------------------------------
  
  
  
  
   Агриппину серьёзно заботила преторианская гвардия. Когда с высоты трибуны она увидела воинские когорты, выстроенные в полном боевом вооружении возле мощных крепостных стен их лагеря, то крепко задумалась. Ей было хорошо известно, каким образом Клавдий, её скудоумный дядюшка, а ныне супруг, стал Цезарем. Повелителем Рима его провозгласили в преторианском лагере. Следующий Цезарь, без сомнения, может появиться тем же путём.
  
   Они с Паллантом уже давно внушали Клавдию, что иметь двух префектов претория и странно, и неудобно. Благо лишь в единоначалии. Клавдий - сытый, пьяный, обласканный сверх меры, был согласен. Он только недоумевал, кого придётся оставить в должности - Гету или Криспина? Разумеется, обижать ни одного нельзя. Обоих отправить в отставку, а на должность нового префекта избрать кого-то со стороны. И Агриппина назвала Афрания Бурра.
  
   Скорее всего на Бурра ей указал Сенека, хотя и сама она хорошо разбиралась в людях. Бурр пользовался заслуженной доброй славой; добросовестный администратор и военачальник, он выдвинулся ещё при Тиберии благодаря собственным заслугам. С Сенекой его сблизило то, что оба они, уроженцы провинций, добились высокого положения, не принадлежа к римской знати, а, главное, то, что были порядочными, разумными людьми, каких всегда немного на свете. Бурр сделался префектом претория и на годы вошёл в число ближайших к Агриппине людей.
  
   Гета и Криспин, лишившись высоких должностей, перестали занимать Агриппину. Знай она, какую роль в её собственной судьбе сыграет жена Криспина - тогда молоденькая красотка Оллия, она нашла бы способ обезопасить себя: обстоятельства позволяли это.
  
   Находясь наверху власти и будучи в полном расцвете сил, Агриппина могла быть довольна своими достижениями . Но успокаиваться было не в её нраве. Теперь, когда она располагала свободой действий, а враги затаились, как раз и надо было торопиться осуществлять задуманное. Сын стал полноправным членом дома Цезарей. Он помолвлен с дочерью принцепса, однако помолвка - дело ненадёжное, достаточно вспомнить судьбу первого жениха Октавии. Устроить настоящую свадьбу мешало то, что её Нерону шёл всего четырнадцатый год; подростка не только не женишь, но даже до совершеннолетия, наступавшего в шестнадцать, было далеко.
  
   Ревниво сравнивая сына с Британиком, она видела, что одиннадцатилетний сын Клавдия обгоняет Нерона ростом и статью, пойдя в высокого, представительного отца. Зато её Нерон раздавался в плечах; правда, тонкие ноги выглядели некрасиво, но с возрастом, она надеялась, это пройдёт. . Что до его успехов в науках, тут можно было гордиться; правда, излишнее пристрастие к пенью и танцам, а также к цирковым забавам будущему правителю ни к чему, но с годами пройдёт и это.
  
   Ждать долгих два года совершеннолетия сына она не могла. Кто знает, что может случиться за это время! Если Клавдий, объевшись, испустит дух, преемником Цезаря дружно назовут Британика. И каковой тогда станет её доля? Сына следовало немедленно объявить совершеннолетним. Разве Цезари не сами пишут законы?
  
   Облачение во взрослую тогу не дотянувшего до четырнадцатилетия Нерона (он родился в самом конце года) провели со строгим соблюдением обычаев. Всё было обставлено как событие общегосударственного значения. Сенат пришёл в восторг и постановил , что Нерон станет консулом, достигнув двадцати лет (вместо положенных тридцати шести), а до того будет располагать проконсульской властью за пределами столицы и считаться главой молодёжи. От его имени были проведены продовольственные раздачи простонародью и крупные денежные выплаты воинам: находилившиеся в ведении Палланта финансы были к услугам , Агриппины. Более того , в честь пасынка Клавдия устроили пышные цирковые представления, на которых римский народ мог созерцать своего будущего властелина. Нерон появился перед народом облачённым в торжественное одеяние триумфатора; всё выглядело так, будто Риму представляют будущего Цезаря. Британик , наряженный в детскую одежду, скромно стоял в стороне.
  
   Нетрудно представить возмущение царедворцев, сочувствовавших Британику и опасавшихся возвышения Агриппины. Особенно огорчался Нарцисс, привязанный к детям беспутной Мессалины. Он попытался втолковать беспечному отцу, как ущемлены права его сына, но Клавдий благодушно уверил обеспокоенного советчика, что со временем будет облачён в тогу и Британик.
  
   Свобода доступа Нарцисса к Клавдию и его влияние выводили из себя Агриппину, но сделать она ничего не могла. Если Клавдий был способен на привязанность, то этот отпущенник вполне пользовался ею. Как сокрушить Нарцисса? У него не было ни семьи, ни близких, только маленькая собачка в утешение; дом Клавдия являлся его главной заботой, так что даже у неё не хватало власти сменить ближайших слуг Цезаря, как это было сделано для Британика. Ещё досадней , что к Нарциссу было не придраться. Необычный случай:он был бессеребренником, и обвинить его в стяжательстве не представлялось возможным.
  
  
   Сделав префектом претория Афрания Бурра, устроив денежные раздачи воинам, Агриппина всё ещё не уверилась в преданности гвардии и продолжала лично обхаживать преторианских трибунов и центурионов. Среди них попадались всякие люди. Один центурион, желая подольститься к правителям, заявил, что хочет жениться на своей племяннице. Нисколько не обманутая побуждениями льстеца, Агриппина наградила его деньгами и даже милостиво присутствовала на свадьбе, приведя с собой Клавдия. Но были и такие воины, в верности которых Британику не приходилось сомневаться. Да и сам Бурр оказался слишком правильным, негибким, суровым воякой. Они с Сенекой быстро подружидись и стали досаждать Агриппине призывами к осторожности, хотя иногда могли бы и помолчать .
  
   Безусловную поддержку она находила только у Палланта. Впрочем, и он посоветовал повременить, когда она задумала разделаться с Домицией Лепидой, извечной своей ненавистницей. Агриппина была уверена, что вокруг той сплачиваются заговорщики. Старуха не появлялась на Палатине, но у неё бывал с поклоном весь Рим. Как бабка Октавии и Британика, приходясь ещё свекровью Антонии, старшей дочери Клавдия от Петины, она была неприкасаема. Выходит, Агриппина не была ещё всесильна, раз ей приходилось считаться с отпущенниками и распутницами.
  
  Она отвела душу, расквитавшись с Лоллией Паулиной, - послав к томившейся в ссылке красавице тйного убийцу. Голову Лоллии по её требованию доставили на Палатин: Агриппина захотела её увидеть. Она долго разглядывала её издали. Черты несчастной уже трудно было узнать, и тогда, заподозрив обман, Агриппина приблизилась к столу, где та лежала. Запустив пальцы в рот мёртвой головы, она раздвинула ей губы , желая увидеть знаменитые зубы: у Лоллии были небольшие клычки.
   Удивляет озлобленность Агриппины: соперница уже ничем не угрожала ей. Возможно, её ненависть породили давние нелады, возникшие между женщинами ещё при Калигуле: Лоллия одно время была его женой и могла знать о некоторых поступках Агриппины, которые та предпочла бы предать забвению.
  
  
   --------------------------------------------------------
  
  
   Год, в котором исполнялось десятилетие пребывания Клавдия у власти, начался и шёл под знаком неблагоприятных знамений. То молния ударит в статую Цезаря, то зловещие птицы опустятся на Капитолий, то мул ожеребится. Но самым большим несчастьем стало внезапное землетрясение, такое сильное, что многие дома в Риме обрушились. Люди в страхе бежали; узкие улицы стали причиной давки и гибели множества горожан. В народе заговорили о гневе богов , вызванном нечестивым браком Цезаря. Астрономы и маги тут же напророчили беды государству, усилив народное недовольство. Агриппина в ярости добилась их изгнания. Однако для успокоения народа этого было мало, следовало придумать что-то ещё.
  
   Надо сказать, протекшее десятилетие оказалось весьма благоприятным для государства. Большие войны на границах давно не велись. Правившие от имени принцепса люди, - а это были отпущенники, вчерашние рабы, разумно вели дела, совершив много нужного и полезного для Рима. Город благоустраивался, улицы расширялись, ветхие строения заменялись новыми. Было завершено строительство отличного водопровода длиной шестьдесят миль с чистейшей водой, изливавшейся в нарядные уличные бассейны на потребу всем горожанам. Население бесперебойно снабжалось хлебом. Частые празднества, всевозможные зрелища, цирковые бега, даровые раздачи народу сделались повседневностью. Вне Рима шла к концу многолетняя подготовка к спуску Фуцинского озера, обещавшая увеличить для местного населения размер сельскохозяйственных земель .
  
   Но главным свершением стала новая гавань в Остии . Это были морские ворота Рима, обеспечивавшие миллионное население столицы зерном, маслом, вином и прочими благами, привозимыми из Африки и Египта. Мощные валы, выведенные в море, образовали вместительную гавань со спокойной водой, при входе в которую был возведён волнолом и высокий маяк наподобие Фароса. Всё это не говоря о многочисленных служебных постройках на суше и прорытых возле Тибра каналах.
  
   Сам Клавдий был тут, разумеется, не при чём. В свободное от пиршеств и прочих удовольствий время он увлекся судопроизводством. Как обычный магистрат, он стал вести дела на форуме. Судил он вкривь и вкось, веселя народ, или, наоборот, беспокоя всевозможными выходками да ещё часто задрёмывая, сидя на судейском кресле. Дремота была у него в обычае: ночью он почти не спал. Раз, задремав под речь адвоката и уловив слово "мясо", он прорычал спросонья: "Разве можно жить без мяса, я вас спрашиваю?" И тут же , прервав процесс, потребовал себе жареного мяса. А то, во время слушанья о подделке завещания, когда кто-то выкрикнул: "За такое надо руки рубить!" Клавдий согласился и тут же велел позвать палача с ножом, так что все перепугались и его еле в страхе удержали.
  
   Агриппина спокойно относилась к занятиям Цезаря на форуме, пока не произошёл случай, заставивший всё это прекратить. Из-за неблагоприятной погоды, длительное время препятствовавшей прибытию судов с заморским зерном , в городе становилось всё голодней. Однажды заснувшего на судейском кресле Цезаря окружила толпа простонародья и стала требовать хлеба, с руганью забрасывая Клавдия хлебными корками. Тот, струсив, попытался убежать, но ему не дали и осыпали бранью, пока дрожавшего повелителя не выручил присланный отряд преторианцев.
  
   Голодные волнения в столице весьма обеспокоили Агриппину, и она призвала к себе префекта продовольствия. Кое-какие принятые меры и улучшившаяся погода, позволившая прибыть кораблям с зерном, успокоили народ. Этот случай познакомил Агриппину с Фением Руфом, тогда префектом продовольствия; позднее он стал одним из верных её друзей. Эта женщина, ненавистная многим, умела привлекать к себе людей, причём из числа самых достойных.
  
  
   Из-за неблагоприятных предзнаменований и прочих досадных событий десятилетие правления Клавдия решили пышно не праздновать. Апофеозом благодетельного правления Цезаря придумали сделать праздник в ознаменование спуска Фуцинского озера.Этот затянувшийся долгострой как раз подошёл к концу. Прорытие канала между рекой Лирис и озером ознаменовало окончание работ. Народу было объявлено о готовившемся грандиозном зрелище - навмахии, то есть потешном морском бое. Сражаться до смерти на кораблях станут девятнадцать тысяч преступников, собранных со всей Италии. Бурру было поручено устроить так, чтобы они не разбежались. Вдоль берегов он расставил плоты, на которых разместил преторианские когорты, конницу и даже боевые машины - катапульты и баллисты. Простым зрителям предназначались берега и вершины холмов. Для Цезарей и знати возводились роскошные трибуны и пиршественные площадки . Зрелище обещало стать воистину грандиозным.
  
   Особой заботой Агриппины стало праздничное облачение царственного семейства. Клавдию и Нерону приготовили роскошные триумфальные плащи и золотое оружие. Детям Клавдия были предписаны детские одежды их возраста. Самым замечательным стал наряд самой Агриппины, описание которого счёл нужным сохранить для истории Тацит. Из тончайших золотых нитей выткали необыкновенной красоты хламиду, а из сокровищницы, хранившей драгоценности женщин дома Цезарей, доставили лучшие уборы , диадему , ожерелья, прочее - всё для императрицы.
  
   В назначенный день берега и вершины окрестных холмов с ночи заполнили толпы собравшихся из Рима и ближайших городов зрителей. На озере уже плавали триремы, и зртели видели, как их заполняли под присмотром воинов тысячи осуждённых. На плотах вокруг берегов выстроились преторианманицы, готовые отразить малейшее поползновение к бегству приговорённых сражаться. Знать в белоснежных тогах рассаживалась на своих трибунах. Все ждали Цезаря, который должен сделать знак начать навмахию. Клавдий, Агриппина и Нерон появились , подобные богам, сияя на солнце , - и окрестности огласил приветственный рёв несметных толп. Это был сладостный миг: о таком величии Агриппина мечтала всю жизнь.
  
   По совершении жертвоприношений Клавдий дал знак, и навмахия началась. Историки не сообщают, сколько было убитых и сколько потоплено кораблей. Достаточно того, что всё прошло успешно; народ был доволен. Оставшимся в живых даже сохранили жизнь.
  
  
   Конфуз случился по окончании зрелища. Инженеры в спешке просчитались и проложили русло спускного канала гораздо выше дна озера. Вода не пошла. Агриппина в досаде покинула пиршество, но Клавдий остался , не в силах отойти от стола.
  
   Торжественный спуск озера пришлось отложить, пока не углубили канал. Чтобы снова привлечь народ, обещали гладиаторов, для боя которых прямо на озере возвели помост. Народ собрался, но в меньшем количестве. Агриппина уже не чувствовала такого подъёма, как в первый день. Да и второй золотой хламиды у неё не было, пришлось явиться в прежней.
  
   Спуск озера успешно произошёл, но чуть не кончился катастрофой. Когда разобрали запруду, вода в канал хлынула с такой силой, что вышла из берегов, сметая всё на пути. Площадка для роскошного пиршества властителей располагалась как раз рядом с местом выхода воды. Когда поток с рёвом и грохотом устремился вниз, площадку едва не снесло. Перепуганного Клавдия еле уволокли прочь. Последовавшая за ним Агриппина в своей золотой хламиде , достигнув безопасного места, яростно накинулась на Нарцисса, обвиняя его в произошедшем. Он наблюдал за строительством и явно похитил отпущенные средства, поэтому всё построили дурно. Тут Нарцисс не сдержался и высказал всё, что думает, в свою очередь обвинив Агриппину в необузданности и замыслах захватить власть.
  
   Они обвиняли друг друга, не смущаясь окружавших их людей. Царедворцы пришли в смятение. Не вслушивался в ссору лишь Клавдий. Отдышавшись и успокоившись, он сообщил, что проголодался. Ссорившиеся замолчали, и все с облегчением заспешили прочь от озера. Никто не сомневался, что война между Агриппиной и Нарциссом, сделавшись открытой, теперь добром не кончится.
  
   Занятая подобными делами , она не упустила из виду воспитание сына. Учёные греки преподавали ему науки и искусства, не давая времени бездельничать, к чему так склонны подростки. Учителя находили у Нерона редкие таланты, матери это льстило . Сенека тоже хвалил мальчика, хотя слишком много рассуждал о всевозможных добродетелях и доблестях государя . Рыжий подросток помалкивал, слушая речи взрослых. Матери он побаивался, Сенеку терпел; зато Паллант злил его своей невыносимой кичливостью, и Агриппине полезно было бы заметить это уже тогда.
  
   Ей было недосуг, её заботили более важные вещи. Нерону скоро шестнадцать. Пора наконец устраивать свадьбу. Положение сына станет незыблемым, когда он сочетается браком с дочкой Клавдия. Девчонке пока нет четырнадцати, но время идёт быстро. Когда же у юной пары появится дитя, можно будет вполне успокоиться.
  
   Своё намерение Агриппина осуществила. Свадьбу сыграли. Шестнадцатилетний Нерон и четырнадцатилетняя Октавия стали мужем и женой. Новобрачную отправили назад к нянькам подрастать, а Нерона принялись чествовать. Он несколько раз выступил в сенате с прекрасными речами, сочинёнными для него Сенекой, и декламировал превосходно, хотя тусклый голос не доходил до верхних рядов сенаторов. В качестве награды Агриппина позволила сыну участвовать в конских забегах, - пристрастие юноши, которое она не одобряла.
  
  
   Желая вознаградить за помощь Палланта, состояние которого уже достигало 300 миллионов сестерциев, она устроила так , что он получил ещё пятнадцать. Клавдия заставили благодарить Палланта в сенате, превознося его бескорыстие. Принцепс всех позабавил, настаивая на том, что его помощник попрежнему беден и сильно нуждается.
   Не забывала Агриппина и о собственном благосостоянии, уже более не стыдясь прослыть алчной стяжательницей. Много пересудов породила судьба богача Статилия Тавра, погубленного ею. Причиной его гибели стало не только богатство, но и приглянувшеся Агриппине великолепные сады, которые он развёл. Его обвинили в сношениях с магами с целью причинить вред Цезарю. Клавдий перепугался вредоносного колдовства . Тавр, не ведая за собой вины, но не вынеся бесчестья, покончил с собой. Сады достались Агриппине.
  
   Общество своего дяди-супруга Агриппина выносила всё с большим трудом. Даже в минуты просветления Клавдий был крайне неприятен. Привыкнуть к его голосу, подобному звериному рёву, она так и не смогла. Его обжорство, похотливость, дурашливость, внезапные вспышки ярости, когда он брызгал слюной, силясь что-то сказать, были невыносимы. Паллант посмеивался над её неприязнью. Он напоминал Агриппине слова почитаемого ею Сенеки: "Мы все рабы обстоятельств; доблесть раба -умение терпеть." Но Агриппине было не до смеха. Клавдий становился опасен. Неустойчивое его настроение часто менялось явно в худшую сторону. Каково ей было узнать про его слова, сказанные во всеуслышание на пиру:
  Видно, такова моя судьба: сначала выносить беспутство моих жён, а потом обрушивать на них кару.
  
   Она не сомневалась: Нарцисс продолжал свои наговоры. Погубив Мессалину, он готовил теперь такую же погибель ей. И действовал он не один. Он не осмелился бы так открыто противодействовать супруге Цезаря, не поддерживай его Домиция Лепида, её всегдашняя ненавистница.
  
   Решив , что настала пора расквитаться со злодейкой, никого не спрашивая, Агриппина избрала тот же, что и с Тавром путь. Те же доносчики обвинили престарелую матрону в попытках извести супругу Клавдия колдовскими чарами. Обвинение утяжелили, присовокупив указание на орды буйных рабов, принадлежавших Домиции, готовых всякий день к восстанию. Агриппина так горестно жаловалась на вредившие ей колдовские чары, что Клавдий, встревоженный к тому же возможными волнениями рабов, подписал матроне, связанной с ним множеством родственных уз, смертный приговор, даже не посоветовавшись с Нарциссом.
  
   Узнав о казни Домиции, Нарцисс пришёл в отчаяние. Даже Паллант не одобрил поступок Агриппины, а Сенека с Бурром открыто выразили недовольство. Раздосадованная Агриппина решила показать им своё могущество и, сменив холодное обращение с супругом на ласковое, полностью завладела Клавдием. Пусть все помнят, что она не нуждается особо ни в чьей поддержке.
  
   Уверенная в своей власти над супругом, тем болезненней пережила она нежданный удар. Клавдий, случайно встретив Британика, которого обычно прятали от него, горячо обнял сына, расцеловал его и во всеуслышанье пожелал ему поскорее вырасти , добавив во всеуслышанье: "... чтобы у Рима появился наконец нстоящий Цезарь".
  
   Такое означало для неё крушение всех надежд. Клавдий должен умереть. Цезарем станет её сын, а она - матерью Цезаря, Августой, соправительницей. . К несчастью ,она забыла, что правом властвовать обладала лишь при живом Клавдии.
  
   Ещё со времени Гая, чудовищного братца Агриппины, в тюрьме содержалась, а, вернее , сохранялась для особых нужд Лукуста, - известная своим искусством составительница ядов. Она трудилась на Калигулу, после которого обнаружили огромный ларь, наполненный различными ядами. По распоряжению Клавдия его бросили в море, и отрава была так сильна, что весь берег покрыла погибшая рыба. Услугами Лукусты не раз пользовалась Мессалина; наведывалась к ней и Агриппина. Опасная мастерица всем внушала страх, хотя бояться следовало, конечно, не изготовительницы ядов, а тех, кто их применял.В наше время Лукуста была бы скорее всего доктором наук, специалистом в области токсикологии .
  
   Агриппина заказала ей медленный яд, от которого рассудок человека должен был помутиться, и он бы угас, не приходя в себя. Никто не должен был заподозрить, что Клавдий отравлен. Мастерица постаралась, и яд был изготовлен в срок.
  
   Занятая этими хлопотами и потеряв ненадолго бдительность, Агриппина внезапно была поражена убийственной новостью. Клавдий втайне от супруги составил завещание, и все магистраты скрепили его своими печатями. Содержание его оставалось неизвестным, но по радостным лицам Нарцисса и других врагов легко было понять, что оно состаавлено не в пользу Нерона.
  
   Медлить было нельзя. Она попыталась посоветоваться с Паллантом, но тот сделал вид, что не понял, и замкнулся в своём холодном высокомерии. Советоваться с Бурром и Сенекой не имело смысла, заранее понимая, как они отнесутся к её намерению - единственно верному в сложившихся отчаянных обстоятельствах. Тем более к Сенеке с его превосходной , но неприменимой в жизни философией. Что до вояки Бурра, он клялся перед богами защищать жизнь Цезаря и никогда не допустит, чтобы на неё посягнули. Значит, она сделает всё сама. Должна. Выхода нет. Это станет последним в цепи злодейств, которые она уже совершила на пути к своей цели. И она сделает это.
  
   Лукуста была доставлена в покои супруги Цезаря, где ей было велено немедленно сварить самый быстрый яд. Отрава готовилась рядом со спальней Агриппины и тут же испытывалась на животных. Видя озабоченность матери и прекрасно осведомленный о её причине, шестнадцатилетний Нерон вертелся поблизости, с интересом наблюдая за приготовлениями.
  
   Мгновенный яд был изготовлен. Но как его дать Клавдию, чьи кушанья пробовали особые слуги, и вокруг стояла преторианская охрана, не подпускавшая к Цезарю никого? Даже супругу попросили от его имени не тревожить государя. Помог случай. Нарцисс, в последнее время часто хворавший, но, превозмогая недомогание, готовивший составление и утверждние завещания Клавдия, одержав победу, расслабился и дал себе разболеться. По настоянию врачей и особенно Ксенофонта, светила медицины, он вынужден был поехать лечиться на целебные воды.
  
   Агриппина заторопилась. Дать Клавдию яд решили поначалу во время торжественной трапезы жрецов на Капитолии, в которой он примет участие как великий прнтифик и где не будет слуг-пробователей. Проводив супруга на Капитолий, Агриппина напряжённо ждала. Но евнух, которому было поручено дело, вернулся с огорчительным известием, что Клавдий ничего не стал есть.
  
   Встревоженная Агриппина тут же распорядилась приготовить роскошный обед, самые любимые кушанья и вина Клавдия. Вернувшийся Клавдий, встреченный дома отменно ласково, позволил увлечь себя к столу. Быстро напившись, есть он снова не захотел, и тогда Агриппина собственноручно поднесла ему изысканное кушанье из грибов - его любимое блюдо, перед которым он не смог устоять.
  
   За происходившим с интересом наблюдал тут же находившийся Нерон, жаждая поглядеть, как станет корчить отчима. Клавдий, с аппетитом съев обильно приправленное ядом грибное лакомство, как ни в чём не бывало, задремал, растянувшись на ложе. "Не подействовало", - разочарованно глянул Нерон на встревоженное лицо матери. Та напряжённо ждала. Вокруг было много людей - слуги, свита, охрана; все оставались спокойными: Клавдий часто засыпал за столом.
  
   Внезапно Клавдия скрючило; беднягу стошнило, у него начался понос.
   - Ай, я, кажется , обгадился, - пожаловался он бросившимся на помощь слугам.
   Его хотели унести, но Агриппина, видя, что Клавдию полегчало, не велела трогать Цезаря. Страх заставил её, не обращая внимания на неприязнь окружавших, действовать отчаянно быстро. Объявив, что Цезарю станет лучше, если его ещё раз как следует вырвет, она кивнула Ксенофонту, заранее готовому помочь, и, якобы, для того чтобы вызвать рвоту, врач ввёл в горло Клавдия перо, смоченное смертельным ядом
  
   Агриппина позволила слугам унести Клавдия, лишь убедившись, что он бездыханен. Она была в таком запале, что никто не посмел перечить.Всё делалось так открыто, что присутствовавшие растерялись.
  
   Если довольный Нерон, удалившись к себе, мог сколько угодно забавляться, живописуя случившееся преданному дядьке Аникету, то у Агриппины было полно дел. Велев слугам тщательно ухаживать за расхворавшимся Цезарем, - обложить его припарками, укутать тёплым одеялом, она лично распорядилась поставить воинскую охрану ко всем дворцовым дверям. Детей Клавдия она приказала запереть и тщательно охранять, а сыну велела привести себя в потрядок и готовиться предстать перед народом.
  
   Прибывшим Бурру и Сенеке Агриппина открыла, что Клавдий мёртв, однако до поры это надо скрыть. Опечаленный Бурр отправился подготовить воинов к грядущим переменам, а Сенека, которому всё было ясно, видя состояние Агриппины, посоветовал ей перевести дух. Но разве у Агриппины было на то время?
  
   Кончина Клавдия ничуть не огорчила его. Помимо того, что было давно пора избавить государство от слабоумного Цезаря , у Сенеки накопилось много личной боли. Разве не по милости Клавдия погибла Юлия? Разве не благодаря его безмыслию сам Сенека провёл в ссылке восемь лет? Пусть Цезарем становится мальчишка Нерон - юнец с дурными задатками, но ещё не безнадёжный по причине малолетства. Они с Агриппиной, - разумной женщиной, когда та в спокойном состоянии, сумеют направить его в нужное русло. Всё будет хорошо.
  
   Тем временем народу объявили о тяжёлой болезни Цезаря. Жрецы зажгли ладан на алтарях, вознося моления отеческим богам о выздоровлении государя; сенаторы во главе с консулами стали приносить торжественныее обеты. Во дворце понимали, что требовалось срочно объявить имя нового Цезаря, но Агриппина медлила из-за досадного обстоятельства: день считался несчастливым, следовало дождаться другого и благоприятного часа.
  
   Встревоженная новостью о болезни отца, на Палатин явилась Антония, замужняя дочь Клавдия, которую не посмели не допустить. Обняв её, будто ища в горе утешения, Агриппина задержала падчерицу при себе, не пустив к томившимся взаперти Британику и Октавии. Ей донесли, что на форуме стал собираться взволнованный неизвестностью народ. Встревоженная, она велела объявить через глашатаев, что Цезарю лучше, он поправляется. В подтверждение во дворец были доставлены комедианты: якобы выздоравливавший Цезарь захотел развлечься, увидев театральное представление.
  
  Наконец, по мнению астрологов, благоприятный час настал, и в полдень главные двери дворца распахнулись. К нёсшей охрану когорте преторианцев Бурр вывел одетого Цезарем Нерона. По знаку начальника его подняли на носилки под приветственные крики воинов . Кое-кто из воинов, озираясь по сторонам, растерянно спрашивали, где же сын Клавдия Британик, но того нигде не было видно. Нерона торжественно понесли в преторианский лагерь, где ему предстояло сделаться Цезарем.
  
  
   ------------------------------------------
  
  
  
  л -
  
  \\
  
   ,
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Свободина "Прикованная к дому"(Любовное фэнтези) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) Т.Серганова "Айвири. Выбор сердца"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Н.Семин "Контакт. Игра"(ЛитРПГ) Write_by_Art "И мёртвые пошли. История трёх."(Постапокалипсис) Б.Толорайя "Чума-2"(ЛитРПГ) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"