Грушина Галина: другие произведения.

Агриппина часть 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:

  
  
  
  
  
  3. МАТЬ ИМПЕРАТОРА
  
  
  
   Побывав сестрой психически ненормального Калигулы, затем женой "недоделанного природой" Клавадия, на сороковом году жизни Агриппина стала матерью самого известного римского императора (такой известности совсем не заслуживающего). С помощью Палланта и благодаря собственным преступлениям она сделала сына Цезарем, воображая, будто знает его, хотя на самом деле совсем не знала, - и не только потому что всегда не имела времени как следует вглядеться в него, но попросту не была способна понять такую, как у Нерона, природу.
  
   Её сын вовсе не родился злодеем, ни даже с какими-то злодейскими задатками. Он был так называемой артистической натурой, то есть своевольным, капризным, истеричным, самовлюблённым юнцом, легко подпадавшим под пресс обстоятельств и влияние окружающих. Обладая неистребимой склонностью к лицедейству, он предавался ей с большим удовольствием. Уже тогда избалованный льстивым окружением, более всего он жаждал похвал, почитая врагом всякого стремившегося - вроде матери - его обуздать. В шестнадцать лет, ещё недостаточно развращённый вседозволенностью, он даже имел в зачатке совесть, в отличие от дядюшки своего Калигулы - злодея природного, упивавшегося жестокостью, наслаждавшегоя подлостью.
  
   Нравственное кредо Агриппины было совсем иным - так называемые древние нравы, впитанные с детства правила жизни, жёстко насаждавшиеся упёртой матерью. В некотором роде Агриппину можно считать одной из последних истиных римлянок. Прошедшая жестокую жизненную школу, выстоявшая, агрессивная, привыкшая всегда с кем-то воевать, отстаивая себя, она совершала преступные деяния, одновременно признавая, что на свете существует добропорядочность и стараясь изо всех сил соответствовать ей хотя бы внешне.
  
   В отличие от матери, нравственные представления сына были туманны, сколько ни старался Сенека внушить воспитаннику высокие понятия . Поступки окружавших людей и самой матери заставляли юношу посмеиваться над выспренными рассуждениями наставника.
  
   Итак, по мнению астрологов, благоприятный час наступил. На форуме давно волновалась толпа. Перед дворцом Цезарей выстроилась охрана - преторианская когорта в полном боевом облачении. Величественная дворцовая дверь распахнулась в полдень, и перед воинами явился подросток Нерон, сопровождаемый префектом претория Бурром. Агриппина осталась за дверью, невидимая, готовая каждый миг придти на помощь.
  
   Объявив о кончине Клавдия, Бурр распорядился приветствовать новым Цезарем Нерона. Воины недружно повиновались. Многие недоуменно спрашивали: "Почему Нерон? Где же Британик?" Вопросы остались без ответа. Нерона без промедления усадили в носилки. Воины под присмотром Бурра доставили его на своих плечах в преторианский лагерь, где он был провозглашён новым императором. Речь, произнесённая им перед воинами, была составлена Сенекой, однако воинам понравились больше не её литературные красоты, но обещание щедрых денежных выплат.
  
   Так в Риме появился новый Цезарь. О Клавдии никто не сожалел. Слишком много злодейств было совершено от его имени. "Сенаторов убито 35, римских всадников 221, остального народа - как песка... Около десятка родственников он казнил, ни дела не разобрав, ни оправданий не выслушав." - засвидетельствовал современник.
  
   Сенат рассыпался в лести, приветствуя нового Цезаря, и принял соответствующий указ. В числе отклонённых почестей было предложено считать началом года день рождения Нерона и установить ему золотую статую. Время золотой статуи ещё не пришло; она вознесётся над Римом позднее и, к счастью, не надолго. Почившему Цезарю было определено обожествление и торжественные похороны. Завещание Клавдия, даже не оглашённое, признали недействительным.
  
  
   Погребение почившего Цезаря отличалось необычайной пышностью, о чём особо похлопотала Агриппина: никто не должен был усумниться в скорби семьи и особенно неутешной вдовы. Очевидец сообщает: "По Священной Дороге медленно двигалась великолепная процессия: устроили её, не щадя никаких средств. Гремела и ревела такая тьма труб, рогов, медных инструментов, что даже покойника могла разбудить. Все веселы, довольны; народ римский разгуливал, празднуя своё освобождение. Огромный хор меж тем исполнял погребальную песнь, превознося деяния Клавдия..."
  
   Полагавшуюся по обычаю похвальную речь над телом Цезаря произнёс, а, точнее, зачитал по составленной Сенекой памятке Нерон. Народ терпеливо слушал; при упоминании о мудрости Клавдия многие не сдержали хихиканья.
  
   Одновременно с этой речью Сенека написал весёлый памфлет " Отыквление", живописуя, как Клавдий явился к богам, требуя, чтобы в соответствии с решением сената и его признали божеством, и как боги решили обратить его в тыкву.
  
   Если и были на похоронах опечаленные, то дети Клавдия, выведенные мачехой к людям Британик и Октавия, которых она то и дело скорбно обнимала.
  
  
   ---------------------------------------------------
  
  
  
   Первой неотложной заботой Агриппины по достижении власти было разделаться с врагами. Главным и самым опасным являлся Нарцисс. Спрашивать разрешения на свои действия она ни у кого не собиралась. Разве не её сын был Цезарем и разве не настала пора её всевластия? По приказу матери Цезаря, Нарцисса - важного царедворца, сокрушённого смертью патрона и больного, схватили и привезли на расправу во дворец. Когда о таком самоуправстве Агрипины стало известно , многие, и в том числе Бурр, выразили недовольство. Она, более не медля, велела своим людям немедленно убить схваченного вельможу, что и было исполнено.
  
   Тело Нарцисса долго валялось в дворцовом переходе: никто не знал, что с ним делать без приказа. Когда служители наконец приблизились к нему, желая убрать, мертвец внезапно зашевелился , перепугав всех. Оказалось, в складках тоги мёртвого хозяина испуганно пряталась его любимая белая собачка.
  
   Расправа без суда со столь значительным вельможей, бывшим столько лет ближайшим к Клавдию человеком, перепугав всех на Палатине, людей разумных заставила действовать. Сенека и Бурр объяснили Нерону, что такие действия его матери недопустимы. Судьба Нарцисса была Нерону безразлична; он имел зуб совсем на другого всесильного отпущенника - маменькиного наперсника Палланта. Легко согласившись со встревоженными наставниками, требовавшими пресечь подобные действия Агриппины, он поспешил удалиться к приятелям и прерванным забавам.
  
   Сенека, как давний знакомец Агриппины, взял на себя малоприятный труд выразить в личной беседе недовольство её действиями. Возможно, он выражался слишком обтекаемо, ибо Агриппину не остерёг и не остановил. Она продолжала своё. Давно мечтая расправиться с ненавистной соперницей Лоллией, считая ссылку, в которой та томилась, недостаточным для неё наказанием, Агриппина послала слугу с приказом воинам, охранявшим Лоллию,немедленно ту умертвить . Более того, она потребовала доставить себе голову Лоллии в доказательство того , что её не обманули.
  
   Приказание матери Цезаря было выполнено. Голову несчастной красавицы доставили на Палатин. Блюдо с головой поставили в дворцовом покое на стол, и Агриппина, остановившись на пороге, долго рассматривала её. Повреждённое лицо женщины трудно было узнать, и тогда Агриппина, стремительно приблизившись, раздвинула пальцами мёртвые губы, дабы увидеть зубы Лоллии - острые клычки, столь отличавшие её при жизни. Этот поступок Агриппины столь поразил присутствовавших там людей, что рассказ о нём дошёл до нас.
  
   Тут уж Сенека и Бурр , решив, что Агриппину надо немедленно остановить, сочли нужным серьёзно поговорить с Нероном. Юный император приятно проводил время в кругу приятелей - таких же мальчишек, как он, - отпрысков знатных семейств. Их развлечения соответствовали возрасту - занятия на палестре, лошади, скачки, возницы, а ещё музыка, пение, актёры и прочее в том же духе. Нерон давно восхищался знаменитым кифаредом Терпном; едва сделавшись Цезарем, он призвал музыканта во дворе, и тот в течение многих дней играл перед юнцами с обеда до полуночи. Отон и Сенецион, будучи немного постарше Нерона, намекали на существование иных развлечений, но для этого требовалось спуститься с Палатина, на что без разрешения Агриппины не осмеливался.
  
   Мать продолжала считать его мальчишкой, и это начинало злить Нерона. Он давно считал себя взрослым. Получив право носить тогу, он тут же отказался от занятий с учителями. Агриппина согласилась, уверенная, что сын вполне образован. Знаменитые филологи напичкали подростка знаниями; он был накоротке с Гомером, Вергилием и сонмом поэтов. Стихи были в моде, не витийствовал только ленивый. Умелые стихотворцы научили юношу строить речь ритмически, и он складывал стихи, причём у него получалось не хуже, чем у других. Лучшие музыканты обучили Нерона играть на лире и петь, лучшие танцоры - двигаться под музыку; учителя хвалили его, находя редкостно одарённым. Никто не решался намекнуть на тусклый, невыразительный голос или ходульные, подражательные стихи.
  
   Распрощавшись с наставниками, Нерон продолжал встречаться с Сенекой, общество которого любил. Как приятны были изысканные похвалы знаменитого писателя ! "Заливает волна кудрей его светлую выю...Его лик озаряет всё отсветом ярким... ". Сам Аполлон якобы признаёт: "Тот, кто подобен мне красотою, не уступая мне как поэт и певец"! На самом деле это был призёмистый малый , рыжеватый, близорукий, с тяжёлым торсом и очень тонкими ногами. Мелкие черты лица были довольно приятны; весьма украшала его пышная шапка завитых кудрей .
  
   Узнав о недовольстве Бурра и Сенеки его матерью, Нерон обрадовался. Он всегда считал их людьми Агриппины и побаивался, а тут получалось, что советники осуждают всесильную мать. Их намерение противодействовать самоуправству Агриппины он весело одобрил, в надежде, что вскоре её обуздают и он сможет позволить себе многое из того, что было под запретом. Мать он не любил, - отчасти из-за её требовательности и сурового обращения, отчасти потому что вообше не умел никого любить, кроме себя.
  
   Тяжкий труд побеседовать с Агриппиной всегда доставался Сенеке, издавна считавашимся близким ей человеком. Как можно мягче он посоветовал вспыльчивой женщине, тут же насторожившейся, забыть прошлые обиды и обратить взоры в будущее. Её сын юн и нуждается в помощи; они с Бурром стремятся направить его, но их усилий недостаточно; великим благом для государства станет, если она, Августа, займёт возле сына-императора подобающее ей место. Подобающее, подчёркивал он, надеясь, что его намёки правильно поймут.
  
   Сенека ошибался, полагая, что Агриппина составит с ними трио, став членом их триумвирата, - негласного правительства при юном Цезаре. Нет, она хотела быть первой и единственной. Без чьёго-либо ведома, по её распоряжению во дворце уже было обустроено особое помещение, где могли бы проходить совещания сенаторов по важным делам. За занавесом, находясь возле тайного входа , Агриппина могла бы всё слышать, невидимая для всех, поскольку обычай не допускал присутствия женщин на заседаниях сената, а она всегда чтила обычаи.
  
   И Агриппина поставила на своём, незримо поприсутствовав на нескольких собраниях сенаторов. Ни отговорить её, ни скрыть от всех её присутствие оказалось невозможно. Единственным способом избежать возникновения недовольства было не проводить во дворце никаких совещаниий. Тем всё и закончилось.
  
   Чувствуя сопротивление своим поползновениям и видя, что сын не прочь ускользнуть из-под её власти, раздраженная, со свойственной ей несдержанностью, Агриппина сердилась, коря царедворцев и особенно окружение Нерона, выбирать которое он стал по своему вкусу. Особое возмущение вызывал в ней отпущенник Аникет, дядька сына, грубый и злой человек, удалённый ею , но как ни в чём не бывало снова возвратившийся. Сын заупрямился, и она вынуждена была уступить. Тогда она потребовала, чтобы сын почаще сопровождал её в поездках по городу, дабы народ лицезрел Августу-мать и Цезаря, неотделимых друг от друга. Нерон ничего не имел против лишний раз покрасоваться в облике Цезаря. Они передвигались по улицам в роскошных носилках, и Агриппина, обнимая сына, величаво приветствовала народ. Она не догадывалась, что, став вдовой, напрочь утратила прежнюю власть. Значение супруги Клавдия было неизмеримо больше того, на что могла рассчитывать мать Нерона. Вернее, слишком поздно догадалась.
  
   Её стремление заявить о себе как о государыне очень скоро привело к конфузу. В Рим прибыло посольство из далёкой Армении. На торжественном дипломатическом приёме, когда Нерон восседал на возвышении в окружении пышной свиты, а послы излагали свои заботы, внезапно распахнулась дверь и вошла Агриппина в роскошном одеянии. Ничуть не смущаясь вызванным замешательством, она устремилась к возвышению, явно намереваясь занять место рядом с сыном. Все оцепенели: римляне, шокированные нарушением приличий (женщине здесь было не место), но и армяне тоже. Не растерялся лишь Сенека, подсказав Нерону спуститься с возвышения и пойти навстречу матери как бы в знак сыновьего почтения и под видом ласки удержать её занять место рядом с Цезарем.В тот раз удалось.
  
   Желая смягчить кипевшую возмущением Агриппину, наставники посоветовали Нерону щедро одарить мать, пробудив женское тщеславие, которое отвратит её от стремления вмешиваться в дела мужчин. Пусть Нерон лично посетит кладовую, где хранятся украшения женщин Дома Цезарей, и выберет ей подарок. Замысел Нерону понравился тем больше, что он и сам рассчитывал кое-чем поживиться в кладовой. Приятели дразнили его рассказами о соблазнительных прелестницах, к которым не приблизиться без дорогих подарков, а у юного Цезаря не было нужных денег. Строгость матери, столько времени державшей его вдалеке от удовольствий жизни, выводила юнца из себя.
  
   Нерон осмотрел царственные уборы. Выбрав самое красивое, по его мнению, он отослал дары матери. Его поступок имел неожиданные последствия. Агриппина оскорбилась. Её возмущению не было предела. Как? Сын выделил матери только часть уборов, вместо того чтобы передать всё? Она без стеснения жаловалась каждому на поступок сына, желая, чтобы её недовольство как можно скорее дошло до него.
  
   Оно дошло, огорчив более наставников, чем сына. Нерону было уже не до матери, равно как и до затруднений наставников. В его жизнь вошла Акте. Его более опытные приятели увлекли юнца в полный соблазнов мир, - мир беспечных пиров, ласковых прелестниц, музыки и веселья, всего того, чего не было на Палатине, превращённом Агриппиной в образцовый римский дом, существовавший по утомительно строгим правилам. Восхитительная Акте, одна из прелестниц, пленила семнадцатилетнего юношу настолько, что он потерял голову. По счастью, эта гетера была доброй и неглупой женщиной; старше него, она отнеслась к влюблённому с участием, похожим на материнское. Насколько неподдельны были чувства обоих, говорит то, что они больше надолго не расставались; позднее безродной отпущеннице даже довелось похоронить отвергнутого миром Цезаря.
  
  
   --------------------------------------------
  
  
   Приняв власть, Нерон торжественно пообещал сенату , зачитав в курии составленную Сенекой речь, править государством по заветам божественного Августа, что вызвало неподдельную радость слушателей. С тех пор не было почести, которую сенаторы не захотели бы назначить своему Цезарю. Когда стало известно, что парфяне по собственной воле ушли из Армении, государственные мужи объявили это великой победой Рима и, как уже повелось, стали чествовать Цезаря. Нерону был назначен малый триумф и присуждена золотая статуя в храме Марса Мстителя. По совету наставников Нерон от статуи отказался, попросив сенат лучше воздвигнуть на государственные деньги статую своему отцу. Не о почестях он думал, а о том, как устроить, чтобы Акте была всегда рядом.
  
   Увлечение сына гетерой вскоре стало известно Агриппине. Она снова пришла в ярость. Как? Сына отбирает у неё какая-то отпущенница! Вчерашняя рабыня - почти невестка её, Августы! А как же Октавия, законная супруга Цезаря, живущая во дворце? Ворвавшись к сыну и начав резко ему выговаривать, она тут же вышла из себя и осыпала его упрёками, ставя в вину недостойное Цезаря поведение и небрежение к матери, сделавшей его принцепсом. Она никак не могла принять в расчёт, что перед ней уже не мальчишка, но взрослый юноша, к тому же Цезарь.
  
   Ссора матери и сына была столь тяжела, что вынужден был вмешаться Сенека. Он утешил Нерона, озаботившись устройством его свиданий с возлюбленной. Он же усмирил Агриппину, внушив, что разумнее переждать, когда Нерон пресытится гетерой. Чувствуя, что зашла слишком далеко, Агриппина и сама спохватилась. - к сожалению, запоздало.
  
   Она резко изменила поведение. Осыпав сына при встрече ласками, она признала, что была излишне строга к нему и теперь хочет исправить это. Пусть пользуется деньгами и даже всем её состоянием , как собственным. А что до девушки, она готова уступить им свою спальню, лишь бы всё оставалось в тайне, и слухи, будто Нерон пренебрегает юной супругой ради гетеры, не просочились из дворца и не опорочили бы дом Цезаря. Надо полагать, Нерон слушал оправдания матери со злорадством: в её разрешении поступать по своей воле он уже не нуждался.
  
   Искреннее примирение матери и сына было невозможно. Агриппина наконец уяснила степень враждебности сына, с которой придётся считаться в дальнейшем. Приятели советовали Нерону остерегаться козней жестокой женщины и не верить её лицемерному раскаянию. Прощать и мириться Нерон и сам не собирался. С материнской властью отныне было покончено. Он Цезарь, властелин, государь, а она всего лишь мать. Теперь, зная, что ни Сенека, ни Бурр не опора Агриппине, он был уверен в своих силах.У неё оставался ещё один сильный помощник - Паллант. В последнее время этот спесивый вельможа вёл себя осторожно, ни во что не вмешиваясь, однако Нерон не забыл, как высокомерно он обращался с ним, мальчишкой. Особые отношения матери и Палланта также не были для него тайной.
  
   Действия Нерона стали неожиданностью для всех. Никого заранее не уведомив, Нерон приказал Палланту немедленно сдать дела и убираться из дворца вместе со всеми своими помощниками. Паллант ведал финансами и неплохо справлялся, - впрочем, не забывая себя и став обладателем огромного состояния. Его поспешный уход с Палатина в сопровождении толпы сотрудников стал поразительным зрелищем.
  
   Изгнание Палланта означало конец всевластия Агриппины. Её ярость была безгранична, разум покинул её. Она устремилась к сыну и, не обращая внимания на свидетелей, обрушила на его голову страшные угрозы. Разве не она привела его к власти ? Она не против, чтобы люди узнали правду, какой ценой это сделано. Пусть узнают о её кровосмесительном, полном ненависти браке, и о том, что она отравила Клавдия. Все её старания ради того, чтобы Домиций стал Нероном и Цезарем. Домиций , а может попросту незаконнорождённый, усыновлённый отпрыск чужого рода, он пользуется доставшейся ему властью, чтобы унижать мать, столько сделавшую для него. Вконец обезумев, она возопила:
  Хвала богам! Британик, законный сын Клавдия , уже подрос и достоин того, чтобы унаследовать отцовскую власть. Я отправлюсь с ним в преторианский лагерь, и пусть воины выслушают дочь Германика! Пусть восторжествует справедливость, и поддельный Цезарь будет изгнан с Палатина!
  
  
   Плоть от плоти неистовой матери, Нерон был неспособен к жалости и колебаниям. Услышанные угрозы звучали нешуточно, противодействовать им следовало незамедлительно. Британик должен умереть. Как поступить? Но разве мать не обучила его , как устранять ненужных людей? И Нерон призвал к себе трибуна, под надзором которого состояла Локуста.
  
   Для дела требовался яд мгновенного действия. Британику вот-вот исполнится четырнадцать, его объявят совершеннолетним, не дожидаясь шестнадцатилетия, как сделали и Нерону. И если матери действительно придёт в голову вывести его к воинам, как она грозила, может произойти ужасное .
  
   Локуста изготовила яд.
  
   В праздничные дни дети Цезарей обедали одновременно со взрослыми и гостями, но за отдельным столом, в окружении сверстников. По обычаю, кушанья Британика перед подачей пробовал особый слуга , так что отравить его было невозможно. Тогда придумали такую хитрость. Британику подадут слишком горячее питьё, уже опробованное; когда он откажется, его поставят на окно остудить и тут незаметно вольют яд. Так всё и произошло. На обеде, в присутствии множества людей, в том числе Агриппины, зорко за всем следившей, Британику предложили слишком горячее питьё. Слуга отведал его, но мальчик пить не смог. Тогда питьё поставили остудить, разбавив холодной водой с ядом. Едва отхлебнув, Британик оцепенел и внезапно рухнул на пол. Сидевший подле него приятель, пригубив то же питьё, стал задыхаться. Все вокруг перепугались. Одни бросились прочь; другие, догадываясь о происходившем, замерли, вперившись в Нерона.
  
   Возлежа за столом, Нерон оставался спокоен; он небрежно пояснил гостям, что тревожиться не стоит, у Британика припадок падучей, которой тот страдает с детства , он скоро пройдёт. Цезарь предложил продолжить обед. Оцепенение гостей не проходило. Агриппина молчала, но лицо её выражало такое душевное потрясение, а сидевшая возле неё Октавия была так испугана, что в случившемся ни у кого не осталось сомнения. Британика унесли. После недолгого молчания обед возобновился, и гости постарались скрыть смятение искусственным оживлением. Яд Локусты был так силён, что слегка пригубивший его Тит Флавий, друг Британика, долго мучился потом тяжёлой болезнью .
  
   Для погребения Британика всё было приготовлено заранее. В ту же ночь тело подростка сожгли на Марсовом поле. В народе возмущались происшедшим, однако среди знатных людей многие, в том числе Бурр и Сенека, сокрушённо признавали, что раз верховная власть неделима, то лучше, если у правителя не будет соперников. Сенека даже отредактировал указ, объясняющий поспешные похороны Британика обычаем предков скрывать свою скорбь о безвременно умёрших.
  
   Щедро одарив не только участников, но и свидетелей преступления, и тем заставив их умолкнуть, Нерон раздражённо понимал, что никакими действиями не усмирит ярость матери. Та, лишившись столь сильной опоры в лице Британика, все свои заботы устремила на Октавию, не отпуская её от себя ни на шаг. Девочке исполнилось пятнадцать; не отличаясь красотой, она была тиха и покорна , с детства приученная таить свои чувства. Мачеха, главная злодейка её жизни, одновременно была единственной её защитой , и она доверилась нежданному покровительству . Агриппина, тронутая её беззащитной доверчивостью , впервые испытывала чувства, сродни материнским. Кстати, они приходились друг другу двоюродными сёстрами.
  
  
   Хладнокровие довольно быстро вернулось к Агриппине. Она была снова совершенно одна в мире, без помощников и друзей. Сын объявил ей войну, и она приняла вызов. Разве она не доказала миру, что умеет делать Цезарей? Если понадобится, она не пощадит себя и, как обещала, не поколеблется назвать Нерона незаконнорождённым ублюдком. Она помнила, что всё в мире делается за деньги. Для подарков воинам, для раздач народу ей скоро понадобятся миллионы, и она принялась лихорадочно добывать их. Одновременно начались тайные совещания со сторонниками, в числе коих уже не было Сенеки и Бурра, утративших её доверие. Что до Палланта с его тремястами миллионов сестерций, он явно самоустранился, да она и не нуждалась более в утратившем влияние вельможе.
  
   Отныне её злейшими врагами стали приближённые Нерона. Она знала их наперечёт. Главным заводилой у них был Отон, распутный бездельник, увлекавший юношу Цезаря ко всяческим бесчинствам. Помимо него особым доверием сына пользовались дядька Аникет, актёришка Парид и гетера Акте. Вот общество Нерона, в котором он с удовольствием проводил дни. Воистину Цезарем надо родиться, у поддельного Цезаря иная натура.
  
   Узнав, что мать принимает у себя военных, заискивая перед ними, Нерон встревожился. Переговорив с наставниками и заручившись их согласием , он распорядился лишить Агриппину преторианской стражи, полагавшейся матери Цезаря по чину, и вдобавок своей волей отобрал у неё германских телохранителей. Более того, сын предписал матери немедленно покинуть дворец и перебраться на жительство в пустовавший дом Антонии. Октавия была оставлена во дворце. После стольких лет успешного восхождения к власти Агриппина вдруг лишилась всего и оказалась низвергнутой в дом бабки, где когда-то проживала четырнадцатилетней сиротой.
  
  
   ----------------------------------------
  
  
   Едва новость о немилости Цезаря к матери распрстранилась по городу, как у её порога опустело. Никто больше не являлся навестить мать Нерона. Недавняя госпожа Палатина осталась наедине со слугами. Сын, соблюдая приличия, несколько раз являлся к ней для утренних приветствий, но, окружённый центурионами, холодно поцеловав мать, тут же уходил, не дав ей заговорить.
  
   Она надеялась, - хотела надеяться, - что всё это ненадолго, сын образумится. Её материнская власть всегда была неколебима. Строптивость Нерона не будет долговечной, Сенека и Бурр убедят его не обижать мать. Но внезапно случилось такое, что заставило больше не ожидать перелома к лучшему. Её, Августу, враги осмелились обвинить в заговоре, направленном против Цезаря!
  
   У Агриппины врагов было, что песка, особенно среди женщин. Одна из её бывших подруг Юния Силана, которой Агриппина однажды помешала выйти замуж, мстительно донесла властям, что Агриппина намерена заключить брак с юным Рубеллием Плавтом. Преступление заключалось в том, что Плавт был потомком божественного Августа в той же степени, что и Нерон. Якобы Агриппина собиралась сделать его Цезарем, устранив от власти сына.
  
   Силана действовала в полном согласии с Домицией, бывшей женой Пассиена Криспа, и сестрой недавно казнённой Домиции Лепиды. Донос был хорошо подготовлен . Подкупленный человек ( актёр Парид, любимец Нерона), явившись среди ночи к Цезарю, пировавшему с собутыльниками, так перепугал его рассказом о преступном намерении беспощадной матери, что тот спъяну потребовал немедленно казнить Агриппину вместе с Плавтом. Нерон был вне себя. Вызванного Бурра он не захотел слушать, разозлённый тем, что префект претория проглядел опасный заговор. Сгоряча он даже лишил его должности. Лишь благодаря вмешательству Сенеки, которого, очевидно, тут же известили о происходившем во дворце, еле удалось уговорить Нерона подождать до утра: нельзя строить обвинения на показаниях всего одного человека, и всякому, тем более матери, надо дать возможность оправдаться. Бурр обещал, что если обвинение подтвердится, он тут же казнит виновных. Что думал при этом Сенека, неизвестно. Зная Агриппину, он вполне мог допустить возникновение такого замысла у ней и опасался, что дело может плохо кончиться.
  
   Нерон требовал казнить мать. Семнадцатилетний юнец, едва сделавшись стараниями матери Цезарем, уже хотел её умертвить, даже не собираясь разбираться, насколько правдив донос. Нет, совсем не знала своего сына Агриппина. Возможно, и Сенека был удивлён открывшимися свойствами ученика.
  
   Продумывая свои действия, Агриппина рассматривала в числе прочих и вариант с Плавтом, но не успела предпринять никаких шагов. Поэтому когда наутро к ней явились Бурр и Сенека, она осталась спокойна. Или всё-таки её предупредили, - и даже, возможно, Сенека? Выслушав обвинения, возмутившись, она решительно всё отвергла. Её сохранённая историком очень продуманная речь весьма примечательна:
  Я нисколько не удивляюсь, что никогда не рожавшей Силане неведомы материнские чувства. Матери не меняют детей, как распутницы - любовников. Домиция занималась устройством рыбных садков в Байях, пока я подготовляла усыновление Нерона, дарование ему проконсулских прав, консулата и всего того, что ведёт к высшей власти. Или найдётся человек, способный уличить меня в попытках возмутить воинов, в подстрекательстве провинций к мятежу, в подкупе рабов? Разве осталась бы я жива, овладей властью Британик? Разве не нашлись бы те, кто обвинил бы меня не в неосторожных словах, порождённых прежде всего горячностью материнской любви, но в таких преступлениях, оправдать в которых меня может только сын?
  
  
   Ни Бурр, ни тем более Сенека не хотели содействовать расправе Нерона с матерью. Склонность юного Цезаря к матереубийству вызывала отвращение. Они приняли сь успокаивать её, однако Агриппина, показывая, как глубоко она оскорблена выдвинутыми обвинениями, потребовала немедленного свидания с сыном.
  
   То ли Нерон, протрезвев, сам понял ужас своих намерений, то ли при дневном свете обвинения Силаны выглядели неубедительно, - но Агриппине удалось убедить сына в отсутствии всяких своих связей с Плавтом. Более, она добилась ссылки Силаны; помощники клеветницы были наказаны. Казнили только одного отпущенника, на которого указала Агриппина. Это был любовник Домиции, и она не смогла отказать себе в удовольствии снова лишить ту избранника.
  
   Домиция, тётка Нерона, расхворалась от расстройств, и племянник явился проведать родственницу, в доме которой провёл первые годы жизни. . Старуха лежала в постели. Тронутая таким вниманием, она погладила щёку Нерона со словами: "Увидеть бы мне твою бородку, тогда и помирать можно." Племянник, обернувшись к приятелям, со смехом заявил: "Да я хоть сейчас готов побриться!" Мило, не правда ли?
  
  
   ---------------------------------------------
  
  
   Сорокалетняя Агриппина снова могла чувствовать себя победительницей, однако, понимая, как зыбко её положение, предпочла удалиться в Анций, в своё имение, чтобы уединённо провести лето. Она уже знала, что сын помышлял казнить её, - пусть спьяну, но прилюдно высказывал такое намерение. Если Бурр и скрыл от неё это, то Сенека промолчать не мог. Предупредив её о грозной опасности, он надеялся отвести беду от готовой начать новую игру безрассудной женщины. Сестра незабвенной Юлии как по крови, так и по несчастьям, Агриппина была всё ещё близка его сердцу.
  
   В те дни жить в городе сделалось небезопасно. По ночам на улицах стали злодействовать шайки, ловившие прохожих, избивавшие и грабившие их. Даже богатые люди, в одиночку не разгуливающие, терпели насилие. Однажды нападению подвергся знатный молодой человек, возвращавшийся с женой домой. Он мужественно вступил в схватку с разбойниками, сразил ударом одного и, съездив по уху другого , узнал Нерона. Разумнее всего было бы поскорее бежать с женой в охапке, но он, растерявшись, начал просить у Цезаря прощения. Приятели поскорее увели раздосадованного Нерона прочь, а Рим наутро узнал, кто бесчинствует на ночных улицах. Синяк, украсивший Цезаря, дорого обошёлся смельчаку: молодого человека заставили покончить с собой. Нерон своих ночных вылазок не прекратил и после этого случая, но стал выходить на прогулки в окружении воинов и гладиаторов.
  
  
   Следующие два года Агриппина прожила вдали от Рима в Анции. Она всячески опекала Октавию, безропотную, покорную девушку, с которой связывала многие надежды. Если Нерон когда-нибудь вспомнит о жене и у супругов родится сын, всё может измениться к лучшему. Да и многомудрые мужи Бурр и Сенека, к которым попрежнему Нерон прислушивался, сумеют уговорить его взяться за ум. Наступит, должно наступить время, когда мальчик перебесится. Но пока Агриппине не было покоя от каких-то людей, выкрикивавших оскорбления у ворот её дома и даже швырявших камнями , когда она проезжала в носилках. Не составило труда выяснить, что безобразникам за это платили, но кто - они и сами не знали. Враги продолжали сводить с нею счёты, подозревая, что она всё ещё не укрощена. Их подозрения были обоснованны: она и не думала смиряться, но копила силы, деньги, друзей, уверенная, что продолжит борьбу.
  
   Столичные новости о череде новых безобразий, чинимых Цезарем, веселили её. Пусть Рим узнает, на что способен Нерон, - сын, который хотел убить мать. Никакого почтения к родительнице, никаких тёплых чувств у него нет. Пустой, никчёмный юнец. Впрочем, понимая это, она не осуждала сына: ведь и у неё материнские чувства так и не пробудились.
  
   Услыхав, что возле Нерона появилась женщина, на которой тот собирается жениться, Агриппина сначала презрительно отмахнулась, но, всё время слыша о возрастающем влиянии новой любовницы на сына, встревожилась. И было от чего. Соблазнительница звалась Поппеей Сабиной, хотя её настоящее имя было Оллия. Она его отвергла , пожелав зваться именем матери - знаменитой красавицы , погубленной Мессалиной. Историк так характеризовал новую возлюбленную Нерона: "У этой женщины было всё, кроме честной души". Что тут прибавить?
  
   Бросив мужа и сына, Поппея проникла на Палатин при помощи Отона, закадычного приятеля Нерона. Старше годами, опытней и хитрей двадцатилетнего Нерона, она целеустремлённо добивалась своего - звания супруги императора. . Сразу поняв, что главным препятствием будет не Октавия, но Агриппина, она сделалась беспощадным врагом матери Цезаря, отторгнутой, прозябавшей в ничтожестве, но всё равно опасной. Впоследствие эта Поппея способствовала гибели не только Агриппины, но и множеству других людей. Воспитанная кормилицей-еврейкой, почитавшая с детства иудейское божество и владея чужим языком, она хорошо разбиралась в религиозных распрях, сотрясавших иудейскую общину - "в волнениях, вызванных Хрестом" по выражению Тацита. Скорее всего именно она и указала Нерону на христиан, когда тот искал виновников великого пожара Рима.
  
   Весьма неприятной новостью для Агриппины стало изгнание Суллы, знатного патриция, в числе предков которого числился Август - то есть, одного из возможных соперников Нерона во власти. Наравне с Рубеллием Плавтом он мог быть кандидатом в супруги Агриппине, решись она бороться за власть вооружённым путём. Тревожные заботы заставили её наведываться в Рим. Поппею она ненавидела пылко и страстно, ещё не видя её, а, едва встретив и оценив красоту и молодость той, а также бесстыдство и настойчивость, поняла, что предстоит борьба насмерть. Речь шла теперь уже не только об Октавии, права которой она отстаивала, а о безопасности самой Агриппины: Поппея побуждала Нерона развестись с женой, а мать отправить в ссылку на какой-нибудь пустынный остров. Убедилась Агриппина и в том, что Сенека, Бурр, Паллант относятся к ней не с прежним дружелюбием, но даже отстраняются, опасаясь прослыть её сторонниками. Её обрадовало, что сын больше не относится к Сенеке с прежним почтением, какого заслуживает воспитатель, а Бурр явно тяготит его, так что отныне она не очень нуждалась в обоих. Снова в борьбе с целым миром ей приходилось рассчитывать только на себя.
  
   Сорока пяти лет от роду, она была полна сил. Не хочется упоминать о новых уловках, к которым прибегла неугомонная женщина в борьбе за власть, но историки с негодованием свидетельствуют об этом , так что не умолчать. Агриппина пыталась совратить сына, похотливость которого была ей известна. Являясь во дворец нарядной и разукрашенной, в часы, когда Нерон пировал, она занимала место на ложе рядом с ним. Её страстные поцелуи и недозволенные ласки стали замечать смущённые гости. Упивавшемуся винами и собственным величием Нерону происходившее весьма нравилось.
  
   Сенека, зная безрассудство Агриппины, встревожился. Его действия были решительны и продуктивны. За помощью он обратился к Акте, сохранявшей с Нероном доверительные отношения . Женщина заботливая и сноровистая, она охотно взялась помочь отвратить беду. Явившись к Нерону, Акте открыла свою озабоченность: в народе распространяются слухи о чудовищном кровосмешении, происходящем на Палатине, которым уже бесстыдно похваляется Агриппина. Если это правда, подобное нечестие вызовет великий гнев богов, над Римом нависнет опасность, а войска не потерпят над собой власти запятнанного несмываемым позором императора. Угрозы подействовали на Нерона. В 21 год он ещё не полностью растерял остатки нравственности, как это случилось к бесславному концу его жизни (наступившему в 32 года). Избавиться от преступных намерений ему было тем легче, что, по совету Акте, Цезарю доставили гетеру, славившуюся сходством с Агриппиной. Волнения улеглись, все были довольны, и даже Поппея, так как Агриппина больше не появлялась во дворце.
  
  
   ----------------------------------
  
  
  
   Для Агриппины наступила тяжёлая пора. На Палатине распоряжалась Поппея, полностью завладевшая вниманием Нерона. Хитрая женщина, слёзно жалуясь на препятствия, чинимые ей Агриппиной, называя самолюбивого принцепса обездоленным сиротой, покорным чужим велениям и лишённым свободы действий, она угрожала покинуть его и вернуться к мужу, если более не нужна Нерону. Тот и сам тяготился матерью , воля которой продолжала его угнетать. Пока она жива, ему ни жениться на возлюбленной, ни - главное - выступить публично в цирке или в театре, чего ему давно страстно хотелось. Ведь он считал себя великим артистом и прекрасным возницей, но не мог упиться заслуженной славой, пока этого никто не видел. Что могла сделать мать, осмелься он нарушить запреты? Да что угодно. Он не забыл, как она в запальчивости обещала огласить преступления, совершённые ею ради его прихода к власти. Посягни на неё, и она способна попросить защиты у преторианцев. Или ещё хуже - бежать к германским легионам, где до сих пор почитают память Германика, её отца. А то объявить его фальшивым Цезарем, усыновлённым отпрыском чужого рода, а то ещё хуже - незаконнорождённым!
  
   Мать тяготила его даже на расстоянии. Он не сможет чувствовать себя всевластным владыкой, пока она жива. Но что предпринять? Убить её открыто нельзя. Доброе имя принцепса должно остаться незапятнанным. Дать тайно яд затруднительно из-за бдительности слуг - уже не раз пробовали. Подослать тайного убийцу не получается: тоже пробовали. Большим затруднением служило и то, что Бурр и Сенека не должны были знать о намерениях Нерона разделаться с матерью. Приходилось действовать тайно.
  
   Совет подал Аникет. Этот отпущенник, человек грубый и жестокий, когда-то был дядькой Нерона и так потакал питомцу во всём дурном, что был высоко ценим юношей. Агриппина терпеть его не могла. Волею принцепса Аникет был назначен префектом Мизенского флота и отвечал за увеселения патрона на море. Он предложил устроить кораблекрушение. Если удастся заманить Агриппину на корабль, он устроит так, что тот даст течь и потонет вместе со всем содержимым. Никто ничего не узнает. Нерону и Поппее предложение очень понравилось. Аникет получил приказ готовить корабль.
  
   Агриппина наконец поняла, что ей следует бороться не за возвращение прежнего могущества, но за сохранение собственной жизни. После того как её трижды пытались отравить и погибли слуги, она стала принимать противоядия. Пойманный убийца признался, что подослан Поппеей. Она знала, что врагов у неё неисчислимо, но так и не верила до конца, что сын осмелится посягнуть на её жизнь.
  
   Её уверенность, что враждебность сына не так сильна, он одумается, смягчится и снова настанут мирные дни, укрепило внезапное приглашение Нерона повидаться. Заранее широко оповестив, что намерен праздновать Квинкватрии в Байях, Нерон написал матери ласковое письмо , приглашая её посетить виллу Бавлы на берегу моря. Квинкватрии - праздник в честь Марса и Минервы, вовсе не требовал отъезда императора из Рима, скорее наоборот, разве что отдохнуть после развесёлых Либералий. Но корабль-ловушка был готов у Аникета, и Нерону не терпелось привести его в действие.
  
   Агриппина была настолько обрадована приглашением, что её ничуть не насторожил нежданный приезд сына в марте на побережье. Более того, кто-то тайно предупредил её о готовившейся ловушке, однако, полная радостных надежд, она и этому не поверила. Из Анция до Бавл было удобно добираться морем, но она, предпочтя дорогу посуху и конные носилки, радостно отправилась на встречу с сыном.
  
   Встретив её, Нерон нежно расцеловал мать, обнял и повёл на виллу. Актёрская натура, он прочувствованно изображал сыновью любовь, предвкушая про себя скорую гибель матери. Поверив его словам, что детям надо безропотно терпеть родительский гнев и молча повиноваться , Агриппина непростительно расслабилась. Её небольшая свита была задержана; до виллы за нею последовали только двое её людей - Ацеррония и Креперей. Видя, что мать успокоилась, наслаждаясь своим актёрством, Нерон пригласил её к праздничному столу. Не зная, как угодить матери, он вызвался сам пробовать предлагаемые ей напитки и кушанья, чтобы она оставила всякие подозрения. Он с чувством всё время повторял, как рад примирению, и клятвенно обещал никогда больше не ссориться, но любить и почитать мать. Ужин продлился до темноты: Нерон нарочно затягивал пиршество, чтобы мать отказалась от мысли возвращаться домой посуху, как приехала.
  
   Так и случилось. Настала ночь.Свиту Агриппины не смогли отыскать, повозка уехала, и ей предложили вернуться морем. Агриппину ждал нарядный корабль. Прощаясь, Нерон был особенно нежен. Обняв мать, он долго смотрел ей в глаза, а потом поцеловалв грудь. Мать и сын виделись в последний раз. Ломая комедию, он наслаждался моментом, - как станет наслаждаться , глядя на пожар Рима и распевая под звуки лиры песнь о гибели Трои. Возможно и то, что, прощаясь с матерю навсегда, он был слегка тронут.
  
  
   -------------------------------------------
  
  
   Утомлённая, полная счастливых надежд Агриппина взошла на корабль, где прилегла на богатое ложе в надежде отдохнуть во время недолгого плавания. Надо думать, с неё сняли верхнюю одежду и разули, что вскоре очень ей помогло . Ацеррония, компаньонка, присев в ногах патронессы, восхищённо вспоминала ужин и приветливость Нерона, с ликованием предвкушая новое возвышение Агриппины. Креперей стоял невдалеке. Ночь была тихая и звёздная; море совершенно спокойно. Надо полагать, убийцы надеялись на дурную погоду, хорошая их беспокоила.
  
   Внезапно раздался сильный треск: то обрушился потолок над ложем Агриппины. Чтобы всё вышло наверняка, Аникет придумал утяжелить кровлю свинцовыми плитами. Креперей был раздавлен, но женщин спасли высокие стенки ложа. На корабле началось смятение. В тайный умысел покончить с Агриппиной были посвящены немногие, и когда злоумышленники попытались продырявить корабль, матросы им помешали. В начавшейся суматохе гребцам было приказано накренить корабль, чтобы утопить его, но гребцы с другого боку, не поняв, постарались выпрямить его. Палуба раскачивалась, и в конце концов Агриппина с Ацерронией плавно соскользнули в пучину.
  
   Невдалеке плавала лодка с матросами, тут же направившаяся к барахтавшимся в воде женщинам. Лодка была уже рядом с Агриппиной. Она хотела ухватиться за неё, но внезапно получила удар веслом .
   - Спасите меня! - закричала барахтавшаяся рядом в воде Ацеррония. - Я, я мать Цезаря!
   Стремительно отплыв подальше, Агриппина видела, как матросы забивали Ацерронию баграми и вёслами.
  
   Она молча устремилась прочь. Разгадать случившееся не составляло труда. Поняв, что плыть назад к берегу не имело смысла, она поплыла в море. Удар веслом пришёлся в плечо, рана кровоточила, однако надо было плыть. Силы ей придавали не только страх и отчаяние, но неистовая ярость. Она была неплохой пловчихой ещё с молодых лет, когда они с сестрой, отчаянно бедствуя в ссылке, ныряли в пучину за губками на продажу. Сказать, сколько ей предстояло плыть до противоположного берега залива, затруднительно: линия моря с тех пор переместилась. Но расстояние было значительным, и времени прочувствовать всю отчаянность положения у Агриппины было достаточно.
   Неведомо, удалось бы ей с повреждённым плечом добраться до берега, если бы не рыбачья лодка, подобравшая её. Это случилось уже невдалеке от Лукринского озера и её виллы.
  
   Дома испуганные слуги уложили госпожу в постель. Март не лучшее время для купания даже в Неаполитанском заливе. Она не могла согреться, и её обложили припарками; домашний врач перевязал рану. Наверно, тогда Агриппина ещё могла спастись от убийц, но она промедлила, сокрушённая болезнью, пережитым потрясением и мыслью о смертельно опасном сыне. Ей требовалось время, чтобы немного придти в себя после пережитого. Зная лицемерие Нерона, она понадеялась, что он, боясь огласки, захочет сделать вид, будто с матерью произошёл несчастный случай, только и всего. Чтобы помочь ему в этом, она приказала слуге тотчас отправиться к Цезарю и сообщить ему следующее: по милости богов и хранимая его счастьем, мать только что спаслась от неминуемой гибели вследствие несчастного случая на море; она просит сына, как бы он ни встревожился, пока не навещать её, но дать матери отдохнуть и придти в себя.
  
   Ещё одним распоряжением госпожи было опечатать оставшиеся от погибшей Ацерронии вещи и разыскать её завещание. Воистину, Агриппина отличалась редкой трезвостью.
  
  
   На вилле Нерона никто не спал. Узнав, что покушение не совсем удалось, Нерон пребывал в смятении чувств, не зная, жива мать или нет. Услыхав от посланца, что мать спаслась, он перепугался. По требованию Цезаря были немедленно разбужены и доставлены к нему Сенека и Бурр, - из чего можно заключить, что оба они были в Бавлах, хотя неясно, присутствовали ли на прощальном пиру с Агриппиной. Нерон потребовал помощи у советников. Оба достойных мужа не знали о готовившемся покушении (или делали вид?). Услыхав о случившемся, поражённые, они долго молчали. Их положение было затруднительным, что и говорить.
   - Если её не остановить, я погиб! - неистовствовал Нерон.
   Наконец Сенека, прервав опасное молчание, обратился к Бурру с мрачным вопросом, вправе ли префект претория отдать воинам приказ умертвить Агриппину. Бурр твёрдо напомнил, что преторианцы связаны присягой верности всем членам дома Цезарей. Раз уж Аникет взялся за такое дело, пусть доводит его до конца, не заставляя преторианских воинов нарушить присягу. Аникет, не отходивший от Нерона, вызывающе подтвердил, что выполнит всё, что ему поручит Цезарь.
   - Значит, подарить самовластие мне берётся отпущенник! - гневно упрекнул наставников Нерон. В будущем оба вельможи поплатятся за увиливание: Бурр будет отравлен, а Сенеке прикажут покончить с собой.
  
   Прежде чем отправиться на дело, Аникет придумал ещё кое-что для полного изобличения Агриппины. Её посланца вызвали , чтобы он повторил порученное госпожой, и пока он говорил, к его ногам подбросили нож, тут же обвинив его в намерении убить Цезаря.
  
  
   Меж тем весть о случившемся ночью кораблекрушении, при котором чуть не погибла мать Цезаря, стремительно распространилась по окрестностям. Вскоре весь берег покрылся народом. Родительница Цезаря, Августа Агриппина, вдова почившего Клавдия; женщина, чьи статуи стояли на площадях, а профиль чеканился на монетах, чуть не утонула ночью. Взволнованные люди расспрашивали о подробностях, сетовали, горевали, молили богов о помощи. Когда же стало известно, что Агрипина жива, ликующая толпа устремилась к её жилью выразить свою радость. Движение остановил внезапно появившийся воинский отряд. После недвусмысленных угроз толпа неохотно рассеялась.
  
   Виллу Агриппины оцепили воины. Внутрь вошёл Аникет в сопровождении нескольких человек. Оттолкнув слуг, преградивших вход в спальню госпожи, он ворвался туда.
  
   Агриппина лежала в полуосвещенном покое, страдая от раны. Её тревожило, что посланный к сыну отпущенник не возвращался , и, значит, с ним случилось что-то нехорошее. Внезапно в спальню донёсся шум снаружи и топот многих ног. Служанка, находившаяся подле госпожи, испуганно скользнула прочь.
  И ты меня покидаешь! - попыталась удержать её Агриппина.
  Она замолчала, увидев ворвавшихся в спальню вооружённых людей и Аникета впереди всех. Привстав на постели, Агриппина остановила их властным голосом:
  Стойте! Аникет, если ты прислан проведать меня, то передай Цезарю, что я поправилась. Если же ты пришёл совершить злодеяние... Я не верю, что такова воля моего сына!
  
   Но убийцы уже окружили её ложе, ещё не решаясь начать. Аникет, берясь за меч, ободряюще кивнул помощникам - триерарху (капитану) и флотскому центуриону. Первой ударил женщину палкой по голове триерарх. Она попыталась вскочить, но увидела занесённый Аникетом меч. Тогда, подставив живот, она с ненавистью крикнула:
  Рази в чрево!
   Агриппину убили, нанеся ей множество ран.
  
  
   -----------------------------------------
  
  
   Обошлись с Агриппиною крайне жестоко. Но вспомним множество людей, лишённых жизни по её неистовой воле. Домицию Лепиду, злосчастную Лоллию Паулину, Нарцисса, Клавдия, которого она отравила чуть ли не собственноручно; множество других знатных и незнатных жертв; вспомним главное создание её жизни - Нерона. Сотворённое ею чудовище, матереубийца, плоть от плоти Агриппины. Так виновна она или нет?
   Но поступили с нею бесчеловечно.
  
   Её тело предали огню на побережье и там же погребли прах , так и не попавший на своё законное место в гробницу Августа. У погребального костра Агриппины покончил с собой молодой отпущенник. О нём ничего не известно, кроме имени (Мнестер).
  
   После убийства матери Нерон долго побаивался возвращаться в Рим. Народу придумали сообщить, будто Агриппина, изобличённая в покушении на сына, сама лишила себя жизни. Никто этому не поверил. Подхалимствующий сенат радостно встретил вернувшегося Цезаря, поздравляя его со спасением и благодаря милостивых богов.
  
   Кое-кто из историков сообщает, будто его долго преследовал образ матери. Впрочем, он давно снял и куда-то забросил материнский оберег - оправленную в золото змеиную кожу, изготовленный по желанию Агриппины. Объятый страхом в конце жизни, когда против него восстали легионы, он долго и безуспешно разыскивал его.
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Мраги "Негабаритный груз"(Научная фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) В.Свободина "Прикованная к дому"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) С.Казакова "Своенравная добыча"(Любовное фэнтези) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"