Гультрэ Икан Релавьевна: другие произведения.

Тень. Своя судьба

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 9.59*34  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я - Тень. Не из тех, что молча стелется по земле, следуя за Хозяином, но разница, в сущности, невелика. У меня нет собственного имени, облика и судьбы. Но это не значит, что нет собственных чувств и желаний. Это не значит, что я не мечтаю обрести то, чего меня лишили.
      
    Ежедневного обновления не обещаю, но думаю, что буду в состоянии добавлять проду 4-5 раз в неделю. Если не увязну.


  
  
   Перейти к последнему обновлению
  

Часть I. ШКОЛА ТЕНИ

  
   -- Вставай! Пора!
   Голос ввинчивался в сознание, отравляя пространство сна и оставляя лишь одно желание -- спрятаться, укрыться от него.
   Я перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку, натягивая на голову одеяло.
   Вообще-то я приучена вставать с постели по первому сигналу. Но именно сегодня одолевало желание пробурчать-проныть сиплым спросонья голосом: "Ну-у, нянюшка... еще капельку".
   "Нянюшка" -- это было из другой жизни. Из глубокого детства, память о котором подернулась непроницаемой пеленой. И та, что пришла сейчас за мной -- не нянюшка вовсе. Она -- мой персональный кошмар, во сне и наяву, с самого своего появления в моей жизни.

***

   Дама Релута, директриса воспитательного дома для девочек, пыхтя и отдуваясь, волокла меня за руку по коридору. Иногда, сделав несколько быстрых шагов, мне удавалось поравняться с ней, но чаще я отставала, плелась за директрисой, загребая ногами, и пялилась на ее пышный зад, колыхавшийся под складками юбки. Это зрелище меня завораживало, оно олицетворяло могущество и власть директрисы. Даму Релуту у нас боялись -- наказания, которые она придумывала за детские провинности, свидетельствовали об изощренной фантазии. Даже воспитатели старались покрывать наши шалости, чтобы лишний раз не дать ей возможность эту фантазию проявить.
   Я не боялась, хотя и мне доставалось не меньше, чем другим. Просто дама была частью моего мира, незыблемым символом приютской жизни, одним из якорей, приковывавших меня к реальности и не позволявших окончательно погрузиться в мечты и смутные воспоминания.
   Директриса открыла дверь своего кабинета и втолкнула меня внутрь. Там, в кресле для посетителей, сидела ОНА. У нее были жесткие черты лица, словно высеченного из слоистого камня, смуглая кожа и темные, почти черные глаза, взгляд которых сразу захватил меня в плен.
   -- Вот, -- выдохнула дама Релута, -- всё как вы заказывали -- и возраст, и умственное развитие, и внешние данные.
   -- Родственные связи? -- гостья спрашивала у директрисы, но смотреть продолжала на меня.
   -- Нашли три года назад под дверью воспитательного дома. Девочка сказала, что привела ее нянька. О себе она ничего не помнила, даже имени. Мы назвали ее...
   -- Меня не интересует, как вы ее назвали! -- пресекла гостья пространные объяснения директрисы.
   Так я лишилась одного из своих якорей -- имени. Но дама Релута ошибалась -- кое-что я все-таки помнила. Воспоминания были не слишком ясными, словно подернутыми туманной дымкой, но иногда из этого тумана проступали лица и даже целые сцены. Имен и названий у этих видений не было, но русоволосую женщину с мягким, округлым лицом и ясными голубыми глазами я решила считать своей мамой, потому что мне нравилось, как она улыбалась и смотрела на меня. А суровый мужчина с тяжелым взглядом, который смягчался, стоило в поле зрения появиться мне или этой женщине, был, конечно, отцом.
   Няньки в той жизни не было. Она появилась позже и что-то сделала со мной, отчего прежняя жизнь обратилась туманным сном, утратив четкие очертания. И после привела меня сюда и оставила на крыльце со словами: "Так будет лучше".
   -- Магический дар? -- спрашивала меж тем гостья.
   -- Отсутствует, -- докладывала директриса, -- проверяли дважды -- при поступлении, а потом еще раз, год назад
   -- Подходит, -- коротко отозвалась гостья, -- а теперь оставьте нас одних.
   И директриса -- могущественная, незыблемая дама Релута, которой все так боялись, -- съежилась и уступила свои владения другой женщине -- более сильной и властной, которой она сама опасалась.
   -- Подойди, -- скомандовала новая хозяйка кабинета, едва за директрисой затворилась дверь.
   Я осторожно приблизилась. Эта женщина, в отличие от дамы Релуты, действительно пугала меня. Было в ней что-то, заставлявшее мою душу трепетать и сжиматься.
   Женщина поднялась, обошла меня кругом, внимательно разглядывая и хмыкая, затем плеснула в стакан воды из графина и туда же накапала янтарного цвета жидкости из пузырька, который она извлекла непонятно откуда.
   -- Пей! -- она протянула мне стакан.
   Возражать я не посмела, выпила.
   Женщина пристально уставилась на меня. Мне показалось, что ничего не изменилось. Просто в какой-то момент стало вдруг все равно, что со мной будет дальше. И страшно больше не было, только как-то неправильно, словно я очутилась в неположенном месте, а как из него уйти -- не знаю. Только это и вызывало смутное беспокойство.
   -- Разденься!
   Я послушно стянула с себя приютское платье, оставшись в ветхих панталончиках.
   -- Повернись ко мне спиной! -- снова скомандовала женщина. -- А теперь стой и не двигайся.
   Стоять голышом было холодновато, и это на какое-то время привело меня в чувство, заставив вновь испытать страх, но когда моей спины коснулось что-то мягкое и влажное, все остальное сразу утратило значение. Страшная женщина рисовала на моей спине причудливые узоры, и только это было важным и составляло всю мою жизнь -- я существовала лишь в месте соприкосновения кисти с телом, больше нигде.
   А потом она убрала кисть, а когда я всхлипнула, ощутив потерю, наклонилась и шепнула мне в ухо:
   -- А теперь повторяй за мной: отдаю себя тени, имя свое -- древним богам, послушание свое -- Бьярте Солнум, магу и алхимику.
   Я повторила, и тогда она вновь коснулась кистью моей кожи, завершив узор последним завитком.
   Я была уверена, что после этого она заберет меня с собой -- я ведь обещала ей свое послушание, -- но дама Релута, которая за дверью ожидала дозволения войти, вновь отвела меня в жилой корпус. Правда, в общую спальню я не вернулась -- меня поселили в отдельной каморке, рядом с комнатами ночных нянь.
   Уже лежа в постели, я пыталась обдумать произошедшее, но мысли в голове путались, ускользали, не позволяя себя поймать, а я теряла равновесие и всё падала, падала в пугающую черноту сна. Я знала, что сплю, догадывалась, что за пределами окружающей меня тьмы где-то должен быть свет, но выйти к нему не получалось, как и проснуться. Я пыталась вызвать в памяти образ, который меня всегда успокаивал -- лицо женщины, что считала своей матерью, но видение, которое я так старательно ткала, расползалось, стоило мне самую малость ослабить внимание. Хотелось плакать, но глаза мои оставались сухими. Только и оставалось, что пялиться в темноту -- в надежде, что она когда-нибудь кончится.
   А утром я проснулась больной. Спина пылала, будто узор вчерашний не кистью рисовали, а выжигали огнем, все тело била крупная дрожь, голова раскалывалась от боли, а в глаза словно песку насыпали. Терпеть боль я тогда еще не умела, а потому лежала и тихонько хныкала, но никто ко мне не приходил.
   Потом меня вдруг осенило, что дежурная нянька, видать, просто не знает, что я здесь, и надо ее позвать. Сползти с постели стоило мне неимоверных усилий, но до двери я так и не дошла -- потеряла сознание.
   Не знаю, кто нашел меня, но в следующий раз я очнулась снова в постели, а у изголовья сидела няня Тиса -- средних лет женщина (мне она тогда казалась почти старухой) с обветренным лицом и шершавыми руками, которыми она время от времени меняла влажную тряпицу у меня на лбу.
   -- Изверги, -- бормотала няня, глядя куда-то мимо меня, -- сказали, лекаря звать не надо. Само пройдет, мол.
   Болела я еще два дня, а на третий поднялась и на дрожащих ногах дошла до уборной.
   Няни в комнате не было, однако на тумбочке у кровати стояла тарелка с остывшим завтраком. Выглядел он не слишком аппетитно, но желудок урчал от голода, и мне пришлось запихнуть в себя склизкую кашу, а когда тарелка опустела, я устроилась на кровати, закутавшись в одеяло, и задумалась.
   Чувствовала я себя престранно: вроде ничего не болело, но тело казалось чужим, непослушным, тяжелая голова клонилась к подушке.
   Обед я проспала, а к ужину, так никого и не дождавшись, доковыляла до столовой. Соседки по столу не обратили на меня внимания, даже не спросили о том, где я была. С одной стороны, мне это было на руку -- дружбы особой я ни с кем не водила и общаться не жаждала; с другой -- странно все-таки... будто я и не исчезала никуда и не появилась снова. Словно меня и не было никогда. Мне показалось, что события последних дней окончательно отделили меня от других детей. У меня теперь будет другая жизнь. Я не очень себе представляла, какая именно, но точно другая.
   Однако после ужина я почувствовала некоторую растерянность, потому что не знала, куда мне теперь идти -- возвращаться в общую спальню или в каморку, где я провела эти дни. Но все решилось само собой: как выяснилось, в спальне меня никто не ждал, с моей кровати сняли постельное белье, а из тумбочки исчезли все мелочи, составлявшие радости девчоночьей жизни -- самодельная тряпичная куколка, праздничная синяя лента для волос, прозрачный камушек, представлявшийся мне драгоценным... Потеря меня почему-то не огорчила -- все это, казалось, принадлежало другой девочке, которая была ДО ТОГО, приютской сироте с чужим именем, а у меня с некоторых пор имени не было вовсе, ни своего, ни чужого.
   Я вернулась в каморку, поскучала немного и легла спать, чтобы наутро обнаружить, что обо мне все забыли. Никто не пришел меня будить -- я сама проснулась еще до рассвета, сходила на завтрак, не без удивления обнаружив, что тарелку с кашей на мое обычное место все-таки поставили, молча проглотила свою порцию и поплелась на занятие.
   Урок письма я честно проскучала: наставница повторяла простейшие темы для тугодумов, и выдержать это занятие оказалось непросто. На уроке счета я ожила и даже тянула руку, желая ответить на вопрос наставницы, но та опрашивала кого угодно, кроме меня. Это было немного обидно, потому что учиться мне все-таки нравилось, особенно тому, что у меня хорошо получалось. Вот уроки рукоделия были мне в тягость, и я с раздражением ковыряла иголкой натянутую на пяльцы ткань, покуда не обнаружила, что и здесь наставница обходит меня своим вниманием. Словно меня и вовсе нет в классной комнате. Интересно, а если... Я отложила свою кривую вышивку, поднялась и неспешно прошествовала к выходу. Никто не окликнул меня. Никто даже не посмотрел мне вслед. Маленькая девочка с чужим именем действительно перестала существовать.
   Это было странно, непонятно, но по некотором размышлении я увидела для себя выгоды в новом положении: можно было ходить только на те уроки, которые интересны, не бояться наказания за прогулы или нерадивость... И даже книжку в скудной приютской библиотеке я взяла с той полки, куда малявки вроде меня не допускались. И никто даже слова не сказал.
   Книжка оказалась на диво скучной, но я все равно дочитала ее до конца и немножко гордилась этим подвигом. Только похвастаться было некому.
   Я уже начала входить во вкус беззаботной жизни, когда ей внезапно пришел конец: за мной снова явилась Она и на этот раз все-таки увела меня из воспитательного дома. Я ни о чем и ни о ком не жалела, позволив двери в прошлое закрыться за моей спиной. За прошедшие дни я успела привыкнуть, что уже существую отдельно от этого мирка, не являясь больше его частью.

***

   Мы долго ехали в карете, и я периодически задремывала под перестук копыт, потом просыпалась и, пользуясь тем, что моя спутница погружена в чтение, с удовольствием глазела в окошко.
   Прибыли мы к вечеру, я успела изрядно утомиться -- и долгим сидением в карете, и изобилием впечатлений, а потому, когда Бьярта Солнум привела меня в комнату и объявила, что здесь я теперь буду жить, только кивнула покорно и упала на кровать, не раздеваясь, едва за хозяйкой закрылась дверь.
   Свое новое жилище я рассмотрела только утром. Комната, как я теперь понимаю, была невелика и обставлена довольно скромно, однако по сравнению с каморкой в воспитательном доме, не говоря уж об общей спальне, которую я делила с пятнадцатью другими девочками, она показалась мне настоящими хоромами, достойными принцессы.
   А может, думалось мне, я и есть принцесса? Меня потеряли во младенчестве, а теперь нашли и вот-вот вернут родителям? Всякая девочка из сиротского приюта мечтает о подобном, а у меня с недавних пор появились основания верить в собственную исключительность.
   Во-первых, меня теперь кормили. Нет, я и прежде не голодала, но приютская еда не шла ни в какое сравнение с тем, что подавалось на стол в доме Бьярты Солнум. Правда, к еде прилагалось множество столовых приборов, которыми я не умела пользоваться, а хозяйка требовала неукоснительного соблюдения правил этикета, но меня это не слишком тяготило: я была наблюдательна, быстро перенимала новые навыки, и по рукам мне досталось всего пару раз, в самом начале.
   Во-вторых, на третий день пребывания в новом доме молчаливая служанка принесла и сгрузила на мою постель ворох нарядов. Большей частью это была довольно скромная одежда, в основном, штаны и рубахи, но нашлось и несколько платьев -- таких прекрасных, что у меня глаза загорелись от восторга. И конечно, я не преминула надеть одно из них, чтобы спуститься к обеду.
   Бьярта Солнум уже сидела за столом. Я широко улыбнулась ей, покружилась, демонстрируя свою выдающуюся красоту, и не удержалась от вопроса:
   -- Я принцесса, да?
   -- Ты не принцесса, -- сухо ответила хозяйка, -- ты тень принцессы.
   Не знаю, почему я решила, что тень принцессы -- это что-то вроде личинки, из которой со временем должна вылупиться настоящая принцесса. Я просто очень хотела в это верить, а потому ответ Бьярты меня вполне удовлетворил.
   Удивительно, но Бьярты я больше не боялась, даже не помнила о своем прежнем страхе.
   Страх вернулся позже. Я успела привыкнуть к спокойной, размеренной жизни: сну в мягкой постели, хорошей еде, долгим беседам с хозяйкой.
   Бьярта говорила со мной не как с ребенком, она рассказывала о разных вещах: об устройстве жизни в королевстве Тауналь, о соседних странах и дальних краях. Многое было мне непонятно, но детский ум впитывал все подряд, не разбирая. Я была счастлива, что мне уделяют столько внимания, щедро делятся знаниями о мире...
   Только однажды я остро ощутила свою незначительность -- когда осмелилась попросить Бьярту показать мне какое-нибудь колдовство. Хозяйка ничего мне не ответила, но взгляд, которым она меня одарила, ясно показал мне, что я переступила некую границу, к которой даже приближаться не должна. Я была умной девочкой, а потому опасную тему больше не затрагивала и вообще стала осторожнее, не столько осознав, сколько почувствовав пропасть, которая нас разделяла.
   Впрочем, мне это не помогло. Невозможно отслеживать границы, если кто-то сильный меняет их расположение по своему усмотрению... кто-то, в чьей власти не только устанавливать эти границы, но и распоряжаться твоей жизнью, указывая на степень ее ничтожности...
   В то утро я почувствовала себя нехорошо примерно через час после завтрака. Мы сидели в комнате, Бьярта рассказывала что-то, несомненно, увлекательное, но нарастающая дурнота мешала мне сосредоточиться. Сперва я не поняла, что со мной происходит -- за все время приютской жизни я болела лишь однажды, после визита Бьярты и ее колдовских манипуляций с моей спиной. Я и в этот раз списала все на магию, а потому терпеливо пережидала странные приступы, скручивавшие мое нутро в болезненный узел, обливалась холодным потом, но помалкивала. А потом меня скрутил очередной спазм, и недавно съеденный завтрак фонтаном выплеснулся мне на платье и на кресло, с которого я не сообразила подняться.
   Бьярта брезгливо поморщилась.
   -- Когда тебя тошнит, надо уходить в уборную, а не пачкать все вокруг себя, -- сухо заявила она, -- встань немедленно, прибери здесь все за собой, а потом переоденься и приходи. Я буду ждать тебя в зеленой гостиной, -- и вышла из комнаты.
   Ослушаться мне и в голову не пришло. Я сходила за тряпками и водой, тщательно очистила кресло и пол. Дважды меня прерывали приступы тошноты, и я едва успевала добежать до уборной, но все же я доделала то, что от меня требовалось, потом переоделась и даже неумело простирнула испачканное платье.
   Бьярта, как и обещала, поджидала меня в зеленой гостиной и, стоило мне усесться в кресло, продолжила свой монолог с того места, на котором остановилась.
   К тому времени я уже успела понять, что мне не просто красивые истории рассказывают, а пытаются чему-то научить. И мне это нравилось, но только не в тот раз, не тогда, когда в животе волнами разливается мучительная боль, а выворачивающийся наизнанку желудок то и дело заставляет срываться с места.
   Однако прерывать урок из-за моего самочувствия Бьярта не собиралась -- лишь умолкала ненадолго, когда я выбегала из комнаты, и снова начинала говорить, когда я вновь показывалась на пороге. Похоже, ее не слишком заботил тот факт, что я едва ли способна усвоить что-то в таком состоянии.
   Зато на обед чародейка милостиво позволила мне не ходить, и я чуть слышно выдохнула с облегчением, потому что есть мне совсем не хотелось, а хотелось лечь, прижав колени к животу, и ни о чем не думать.
   К вечеру приступы тошноты прошли, боль улеглась, но еще три дня меня лихорадило, и на еду я смотрела, мягко говоря, без восторга.
   И только когда болезнь окончательно отступила, я решила задать Бьярте мучивший меня вопрос:
   -- Что это было? Магия? -- мне не надо было объяснять, что я имею в виду, чародейка понимала... Наверно, она знала обо всем, что творится в моей голове.
   -- Не магия, -- спокойно ответила Бьярта, -- яд.
   После чего подошла к книжному шкафу, достала с полки увесистый фолиант, пролистала его, выложила передо мной открытую книгу и указала пальцем:
   -- Читай.
   Я послушно уткнулась в страницу. Читала я для своих девяти лет неплохо, но текст, изобиловавший непонятными словами, поддавался с трудом. Впрочем, чародейка меня не торопила.
   'Уртаса -- ядовитое вещество, получаемое из листьев тумны обыкновенной или регавы огненной. При попадании в организм с пищей всасывается через слизистые оболочки полости рта и пищевода, поражая жизненно-важные органы. В небольших дозах вызывает приступообразные спазматические боли, рвоту, слабость, головокружение. В отдельных случаях наблюдается несвязность речи, вызванная онемением гортани. Прием смертельной дозы вызывает судороги, нарушение дыхания и последующую остановку сердца. Смертельная доза составляет 7 уаров для взрослого неподготовленного человека. Если организм ослаблен, летальный исход возможен и в случае приема меньших доз, но не менее 3 уаров.
   Противоядие...'
   На эту небольшую статью я потратила не менее получаса, то и дело возвращаясь и перечитывая непонятные фразы, пытаясь вникнуть в ускользающий смысл. Нельзя сказать, чтобы я вовсе ничего не поняла. Но мой главный вопрос остался без ответа. Отодвинув книгу, я с недоумением уставилась на хозяйку. Та, впрочем, не сочла нужным что-либо объяснять.
   А спустя неделю меня опять посетило уже знакомое недомогание. В этот раз я своевременно почувствовала его приближение, и это позволило мне не опозориться -- я вовремя бегала куда положено, а в оставшееся время пыталась внимать речам чародейки, лишь постанывая, когда живот скручивали особенно мучительные приступы боли.
   Я была умной девочкой и догадывалась, что яд не мог попасть в мою пищу без ведома хозяйки, но помалкивала до поры. Я стала бояться садиться за стол, ожидая очередного подвоха, однако страх свой старательно скрывала. Впрочем, не думаю, что он оставался тайной для чародейки.
   Третье отравление прошло легче -- боли было не меньше, но уже к вечеру первого дня я чувствовала себя вполне сносно. Даже поела немного за ужином. И подумала, что все, наверно, не так ужасно, у Бьярты наверняка найдется разумное объяснение.
   -- Зачем? -- спросила я, отложив вилку.
   Бьярта опять поняла меня без всяких уточнений:
   -- Чтобы ты привыкала.
   -- К яду?! -- ее ответ ничуть не уменьшил моего недоумения.
   Чародейка молча поднялась из-за стола и вышла. Я не знала, стоит ли мне идти за ней, и на всякий случай осталась сидеть. Оказалось, правильно. Хозяйка вернулась через несколько минут и положила передо мной тоненькую книжицу в сером невзрачном переплете.
   -- Прочитаешь сегодня. Что поймешь -- то твое.
   Серая книжка была написана куда более понятным языком, но за один вечер я с ней все равно не справилась. Бьярта хмыкнула, однако позволила мне оставить ее у себя на несколько дней. Книга рассказывала о том, как детей сызмальства приучают к ядам, чтобы впредь у них была возможность избегнуть мучительной смерти. Некоторые яды, как, например, ту же уртасу, полагалось принимать время от времени в не смертельных количествах, другие в ничтожно малых дозах добавлялись в пищу ежедневно -- и таким образом вырабатывалась устойчивость организма к отравляющим веществам. Поняла я, конечно, далеко не все, но две самые важные вещи для себя усвоила: во-первых, что мне придется привыкать и к боли, и к прочим неприятным ощущениям, потому что чародейка ничего не делает просто так, а во-вторых, к ядам приучают тех, на кого в будущем, возможно, будут покушаться, -- отпрысков знатных семейств, стоящих у власти. И еще поняла, что принцессой мне быть совсем не нравится. Впрочем, я уже начала сомневаться в том, что я принцесса. Может, их и травят, но наверняка не заставляют убирать за собой следы своего... недомогания. У принцесс для этого имеются слуги.
   В доме Бьярты Солнум тоже были слуги, но с ними я практически не сталкивалась, да и при встрече они меня не замечали. Но я и без них неплохо справлялась -- и мылась, и одевалась сама, даже косу научилась заплетать. Впрочем, в комнате моей кто-то наводил порядок в те часы, когда чародейка впихивала в мою голову очередную порцию знаний. Я старалась не доставлять слугам лишних хлопот -- не разбрасывала свои вещи, сама застилала постель. К этому меня приучили еще в воспитательном доме.
   Я оказалась права -- Бьярта взялась за меня всерьез. И боль стала неотъемлемой частью, моей жизни. Мало того, мне не дозволялось уделять неприятным ощущениям слишком много внимания. Едва чародейка заметила, что приступы больше не валят меня с ног, к ядам добавилась физическая нагрузка.
   Сначала Бьярта показала мне упражнения, которые полагалось выполнять дважды в день -- утром и вечером, затем мы начали бегать по дорожкам запущенного сада чародейки. Да-да, в первые дни хозяйка бежала вместе со мной, подсказывая, как правильно дышать, чтобы не утомляться, и только потом, когда я усвоила эту науку, стала гонять меня одну, покрикивая мне вслед или ускоряя тычками невидимых палок, если ей казалось, что я слишком расслабилась.
   В обычные дни пробежки даже доставляли мне удовольствие, но только не тогда, когда живот скручивала боль, а к горлу подступала тошнота. Однако спуску мне чародейка не давала, гоняла каждое утро, независимо от погоды и моего самочувствия.
   Почему я терпела, не бунтовала?
   Отчасти, наверно, из-за того ритуала, в котором я дала обещание быть послушной. Но главным было ощущение того, что мой новый мир, после того как закрылась дверь в прошлое, вращался вокруг Бьярты. Она и только она привязывала меня к реальности, возвращала каждое утро в жизнь и заставляла эту жизнь впитывать всей душой, всем телом, испытывать удовольствие оттого, что я становлюсь крепче, сильнее, радоваться всякой минуте без боли, с восторгом постигать новые знания. Сны все еще снились мне, но они были уже... не про меня. Между мной и теми людьми из видений пролегла непреодолимая пропасть.
   Учеба моя тоже стала проходить интенсивнее. К простым беседам, посвященным истории, географии и мироустройству, добавились уроки математики. Бьярта быстро убедилась, что счетом и простыми арифметическими действиями я уже неплохо овладела, и решила углубить мои знания. Отдельно мы изучали свойства веществ и их состав. Чародейка не только учила меня, но и проверяла, как я усваиваю знания, при этом особое внимание уделяя моему умению внятно излагать свои мысли. Говорить полагалось гладко, не мычать, избегать лишних слов, грамотно строить предложения.
   Несмотря на строгость наставницы, учиться мне нравилось, учеба казалась увлекательной игрой, а когда к имеющимся наукам в мое расписание добавилось изучение языков -- илмайского, ругалденского, уствейского, -- мне начало казаться, что я в попала в сказку.
   Мир вращался вокруг Бьярты, а Бьярта -- вокруг меня. За всю мою короткую жизнь никто не дарил мне столько внимания.
   Чародейка никогда меня не хвалила, но я и не нуждалась в ее похвале, меня удовлетворяло само осознание того, что у меня все получается.
   Страх перед чародейкой, давно свивший гнездо в моей душе, никуда не делся, просто спрятался поглубже, не мешая мне постигать мир. Я заперла свой страх на ключ -- неосознанно... Думаю, это была защита, которая не позволила страху свести меня с ума. Это сейчас мне так кажется, а тогда я гордилась своей смелостью, думая, что просто справилась с ним. Я четко усвоила многочисленные 'нельзя', научилась сдерживать неуместные вопросы, которые так и просились на язык, а потому не вызывала гнева наставницы. Когда знаешь правила, жить куда проще.
   Три года. Три года я прожила под одной крышей с чародейкой. Я не слышала от Бьярты ни одного ласкового слова и не питала иллюзий по поводу ее чувств ко мне. Я знала, что нужна ей, и не торопила тот день, когда узнаю зачем. Я и сама не любила Бьярту, а она не нуждалась в моей любви. Просто она была. А кроме нее никого не было.
   Иногда Бьярта уезжала на несколько дней, обязательно загружая меня какими-нибудь заданиями на время своего отсутствия, потом она возвращалась -- и всё шло по-прежнему.

***

   В тот день Бьярта вернулась из очередной поездки. Вид у чародейки был измученный, под глазами пролегли глубокие тени, складки у рта обозначились резче, а прядка, выбившаяся из строгой прически, обвисла безжизненно. Однако взгляд оставался острым и цепким, и этим взглядом она впилась в мое лицо, словно вдруг заметила в нем что-то новое.
   -- Ты становишься старше, -- изрекла она, -- значит, сегодня.
   Я не позволила себе выразить свое недоумение. Да, я становлюсь старше. А как же иначе? Так положено. Время в усадьбе текло незаметно, мир казался неизменным -- тот же дом, сад, те же слуги... та же Бьярта -- тоже неизменная, незыблемая. Стержень этого мира.
   Но я менялась, не слишком быстро, но вырастала из одежды, а вместе с ней -- из детских мыслей и желаний. В двенадцать лет дети редко становятся взрослыми, но это те, которые живут обычной детской жизнью. Не я.
   Меня даже не терзало любопытство о том, что должно произойти сегодня. Я ждала вечера с легкой тревогой, но без страха. Просто как очередной неизбежности в моей короткой жизни.
   На закате чародейка пришла за мной в комнату, и мы вместе спустились в подвал, в ее лабораторию, куда до сих пор мне не было доступа...
   Колбы, пробирки, горелки, какая-то странная конструкция из труб... впрочем, долго оглядываться Бьярта мне не позволила.
   -- Раздевайся!
   Я быстро скинула платье.
   -- Спиной?
   -- Да.
   И снова кисть коснулась моей спины. Горячо и холодно одновременно -- морозные узоры, обжигающий холод, восторг и страх. И снова я существовала только там, на стыке кисти и обнаженной кожи, отслеживала ее движения и боялась исчезнуть, когда нас разлучат.
   -- Повторяй. Признаю себя тенью, облик свой отпускаю в небытие.
   Повтор. Последний росчерк кисти. И я отключилась.
   Пришла в себя в том же подвале на кушетке, укрытая собственным платьем. Бьярта устроилась в кресле напротив и сверлила меня тяжелым взглядом. Под этим взглядом я спешно, путаясь в рукавах, натянула на себя одежду и встала перед хозяйкой. Чародейка хмыкнула, но ничего не сказала, ограничившись кивком.
   -- Что теперь? -- спросила я, когда мы поднялись в комнаты.
   -- Вот, возьми, -- Бьярта протянула мне тетрадь в кожаном переплете, -- начнешь читать завтра с утра. У тебя три дня. Будут вопросы -- отвечу.
   Удивительно, но в этот раз после ритуала я чувствовала себя сносно. Не сказать, чтобы уж очень хорошо -- и спина горела, и познабливало. Но не было больше ни пугающей тьмы, ни жара. Я отлично выспалась, а после завтрака принялась за тетрадь.
   'Создание теней, их свойства и использование,' -- гласила надпись на первой странице. И я поняла, что это обо мне. О том, какая жизнь мне уготована.
   ...Три ритуала. Уже второй лишает последнего шанса свернуть с пути -- превращение в тень становится необратимым. Третий привязывает тень к конкретному носителю, к хозяину, лишая собственной судьбы. Вместо тени живет хозяин -- и за себя, и за нее. А тень забирает себе боль, а если надо -- и смерть. Любая рана, любой вред, нанесенный хозяину, принимает на себя тень, а носителю остается лишь тень боли...
   Я попыталась представить себе, как это должно быть, но моя фантазия спасовала. Испытывать боль вместо кого-то? Ну да, наверно... магия и не такое может. Но истекать кровью, если ранили не тебя? Нереально! Невозможно! Не... Не хочу! И -- червячок, злобный такой, ехидный: а кто тебя спрашивает-то? Хочешь -- не хочешь... Поздно.
   ...Тень не видит никто из людей, кроме носителя, магов, осведомленных о ее присутствии, других теней, а также владельцев амулета, настроенного специально на эту тень. Это после третьего ритуала, до него такая настройка необязательна, достаточно общего амулета, позволяющего видеть тени...
   И Бьярта, да. Она будет видеть меня всегда. Не потому что маг, а потому что моя создательница. С ней мы связаны навсегда.
   ...Использование... Незримая охрана, постоянный спутник, которого иногда ненавидят, но чаще терпят его присутствие как неизбежное зло, забывая о нем, если получается. И только тень не забывает о своем носителе. Не может удалиться от него более, чем на тысячу шагов. Постоянно отслеживает его состояние -- дыхание, сердцебиение. И оказывается рядом, хочет она того или нет, если носителю грозит опасность. Чтобы занять свое место между ним и этой опасностью...
   Каково это -- быть привязанной к кому-то, как... тень? Чувствовать чужую жизнь? Знать, что в любой момент и из любого места эта странная связь может выдернуть тебя и бросить туда, где поджидает смерть?
   ...Создание тени -- дорогое удовольствие, такой заслон между собой и болью могут позволить себе очень и очень немногие, чаще всего коронованные особы покупают такую защиту для своих чад...
   Покупают, значит. Звучит паршиво.
   ...Тень готовят с детства, она должна быть одного пола и примерно одних лет с носителем, привязка не может состояться в возрасте старше пятнадцати лет...
   Значит, еще три года. Самое большее. Потом я окончательно перестану принадлежать себе. Мне страшно? Нет, наверное. Просто холодно. Надо закрыть окно. И тошно. Я подышу немного -- вдох-выдох -- и полегчает.
   ...Внешние данные тени должны соответствовать данным носителя. Нет, не сходство подразумевается, просто основные признаки в описании: светлые волосы, серые глаза, прямой нос. Большего не требуется...
   Так какая она, моя носительница? Я поднялась с кресла, подошла к гардеробной и приоткрыла створку зеркала. И отшатнулась -- из серебристого стекла на меня смотрела... тень. Нечто серое, напоминающее своими очертаниями человека, но... именно очертаниями. Того, что я ожидала увидеть, в зеркале не было. Куда-то делась сероглазая девочка. Впрочем, я теперь не смогла бы с уверенностью утверждать, что у нее были серые глаза. Старалась, но вспомнить не получалось. Та девочка осталась во вчерашнем дне. За мной закрылась очередная дверь. Но в этот раз я ощутила сожаление. И горечь. Первое по-настоящему взрослое чувство.
   С чтением тетради я справилась за полдня, но просидела в своей комнате до вечера, пытаясь справиться с накатившей тоской. Я бы поплакала, но моя горечь никак не хотела пролиться слезами.
   -- Значит, тень принцессы? -- спросила я у Бьярты, спустившись к ужину. -- Какой же?
   -- Нэлисса, дочь короля Тауналя.
   -- У других королевских детей тоже есть тени?
   -- Нет, старший сын и наследник престола вырос из подходящего возраста к тому времени, как его величество обратился ко мне. Второй сын и две дочери погибли... слишком рано. Младший сын... в тени не нуждается.
   Хорошо, что Бьярта уделяла истории большое внимание при моем обучении. По крайней мере, я могла догадываться, какие события стоят за такой... повышенной смертностью в королевской семье: предыдущий король Тауналя, Уйгар I вел захватническую политику, его сын, Уйгар II, продолжил ее, присоединяя соседние небольшие королевства и княжества и уничтожая местные династии вплоть до детей и дальних родственников. Неудивительно, что у короля множество врагов. И понятно его стремление защитить хотя бы одну дочь.
   Что ж, по крайней мере, я останусь в этой стране.
   -- Я не все поняла... Допустим, меня не видно. Хотя сама себя я вижу, -- ну да, только то, что можно увидеть без зеркала... Собственно, почти все... Кроме самого главного. -- Но ведь кто-то может услышать тень, почувствовать запах, просто ощутить близкое присутствие еще одного человека...
   -- Не человека. Тени. И тебе еще предстоит научиться этому -- быть не только невидимой, но и неслышимой, неощутимой.
   Вот так. Не человека.
   Бьярта сдержала свое слово и оставила меня в покое на три дня, как обещала. За эти дни я обнаружила, что способность отражаться в зеркале -- не единственное, что я потеряла. Раньше слуги меня просто не замечали, обходя при встрече, если я оказывалась у них на пути, и никогда не вступая в разговоры, теперь они меня не видели совсем. Чудом избежав нескольких неприятных столкновений, я стала уступать дорогу встречным. Это было не трудно, благо дом чародейки был немноголюден. Наверно, во дворце мне придется тяжелее. Или нет?.. Я весьма смутно представляла себе, каким должен быть королевский дворец и кто его населяет.
   Утро четвертого дня началось как обычно: упражнениями и пробежкой. А за завтраком чародейка огорошила меня новостью:
   -- Сегодня у тебя появится новый учитель.
   -- Вот как? -- только и ответила я, сдержав вопросы, готовые сорваться с языка.
   Нельзя спрашивать. Что надо, Бьярта скажет сама.
   После завтрака чародейка погнала меня переодеваться. Как для разминки. Заинтригованная, я справилась за считанные минуты и спустилась в гостиную. Впрочем, зря спешила -- сама Бьярта появилась лишь четверть часа спустя, окинула меня придирчивым взглядом, кивнула каким-то своим мыслям и махнула рукой, призывая следовать за собой.
   Новый учитель ждал на песчаной площадке в дальнем углу сада, где я обычно проделывала свои упражнения. Это был невысокий смуглый мужчина с коротким ежиком волос на голове, мелкими чертами лица и жестким взглядом, под которым мне сделалось неуютно. Это мне-то, закаленной взглядами чародейки!
   -- Бьярта, -- мужчина повернулся к хозяйке, -- ты опоздала. Надо было начать на пару лет раньше.
   -- Раньше было нельзя, -- сухо ответила чародейка, -- кроме того, я ее подготовила, это не совсем сырой материал.
   -- Посмотрим, -- новый учитель опять повернулся ко мне. -- Иди сюда!
   Я приблизилась осторожно, а он... ухватил меня за косу, резко притянул мою голову к себе и... Не заметила, откуда взялся нож в его руке -- просто просверк стали перед глазами. И чувство легкости -- я даже не сразу поняла, откуда оно взялось, пока не увидела разжимающиеся пальцы, из которых скользнула в песок моя коса.
   -- Это лишнее, -- пояснил он, -- и не паникуй, все равно твоей красы никто не увидит.
   -- А ты видишь? -- угрюмо спросила я.
   -- Насколько позволяет амулет.
   Похоже, амулет позволял видеть больше, чем зеркало -- в нем коса не отражалась. Оно вообще ничего не показывало, кроме зыбких очертаний.
   -- Зови меня мастер Оли. Или просто мастер, -- продолжил меж тем мужчина, -- я буду учить тебя быть бойцом.
   -- Хорошо, мастер... Оли.
   -- Давай по этой дорожке вокруг сада. Я должен посмотреть, как ты дышишь.
   Дышала я хорошо. Даже очень. Пока мастер не начал наращивать скорость. Поначалу я держалась, однако споткнувшись о коварный корень (а ведь я знала о нем, до сих пор всегда перепрыгивала!), на ногах удержалась, но с дыхания сбилась и к концу пробежки сипела, как придушенное животное.
   -- М-да, -- поджал губы мастер, -- я надеялся на лучшее.
   Он вдруг приблизился ко мне, сделал какое-то неуловимое движение рукой, и я рухнула, больно ударившись копчиком.
   -- Никакой растяжки и реакция нулевая.
   --Хорошая у меня растяжка, -- обиженно пробурчала в ответ, -- просто я не ожидала.
   Мастер наклонился, приблизив свое лицо к моему, и прошипел:
   -- У тебя в жизни будет много неожиданностей, ученица! И ты должна быть готова к любой!
   Я наивно рассчитывала, что после пробежки мастер отправить меня отдыхать, но вместо этого меня ожидала первая порция неожиданностей. И я должна была -- в зависимости от... м-м-м... разновидности неожиданности -- либо устоять, либо вывернуться -- и опять же устоять. Много чего выяснилось тем утром, но самым главным из усвоенного было то, что до сих пор я, сама о том не подозревая, жила жизнью принцессы, и именно сегодня она закончилась.
   К концу тренировки я могла только скулить. Ватные ноги почти не держали меня, я с трудом добрела до своей комнаты, налила воду в ванну и погрузилась в нее со стоном.
   Впрочем, долго нежиться мне никто не позволил -- мне казалось, я только успела расслабиться, прикрыть глаза, когда дверь в ванную распахнулась и на пороге появился мастер Оли. Появление учителя вызвало не смущение, а раздражение -- я-то надеялась, что уже избавилась от него на сегодня. Но мастера мои эмоции не интересовали, только тело -- материал, с которым он уже начал работать.
   -- Долго ты еще тут разлеживаться собираешься? Вода остывает, это не на пользу.
   Вода и правда начала остывать, а я этого даже не заметила. Учитель схватил меня за руку и рывком вытащил из ванны.
   -- Вытирайся, -- бросил он, -- но не одевайся, -- и вышел.
   Я растерлась полотенцем, потом завернулась в него и высунула нос наружу. Мастер Оли стоял, сложив руки на груди. Поза его казалась расслабленной, но я не обольщалась. И даже не особенно удивилась, когда он резким движением сдернул с меня полотенце.
   -- Ложись, -- учитель кивнул на кровать.
   Спорить не стала. Глупо спорить, когда понимаешь, что по-твоему все равно не будет. И стеснительность твою никто принимать во внимание не собирается, как и любые другие чувства. И глупо не доверять мастеру, который знает, что делает. Это я поняла, когда он растер мое тело какой-то пахучей мазью, отчего натруженные мышцы разом перестали ныть.
   Мастер укрыл меня одеялом:
   -- Лежать полчаса. Вечером зайду еще раз, -- и вышел.
   Когда я спустилась к обеду, выяснилось, что трапезничаем мы больше не вдвоем с Бьяртой -- к нам присоединился мастер Оли. И что-то мне подсказывало, что так теперь будет все время, пока он меня учит. Возможно, мне показалось, но с хозяйкой мастера связывали какие-то отношения. Во всяком случае, они были знакомы и раньше.
   -- Зачем мне это? -- спросила я у чародейки. -- Ведь моя задача -- принять на себя боль и смерть, предназначенные принцессе. Что изменится, если я научусь сражаться?
   -- Тень, умереть за принцессу можно только один раз, а ей будет грозить множество смертей. Твоя задача -- не умереть, а выжить самой и позволить выжить ей. И чем лучше ты умеешь это делать, тем дольше сможешь выполнять твое предназначение. Так что тренироваться будешь с полной отдачей, -- отозвалась Бьярта.
   -- Но... меня ведь никто не увидит? Кто сможет сразиться с невидимым противником?
   -- Во-первых, у нападающих могут быть амулеты, позволяющие засечь тень. Во-вторых, хороших бойцов учат сражаться вслепую, не видя противника. Если ты не будешь к этому готова, тебя выведут из строя в считанные мгновения и доберутся до принцессы. Напомнить тебе, что тень никогда не переживает носителя? -- вмешался в разговор мастер.
   Я и не собиралась уклоняться от тренировок. Мне просто было интересно. Любопытство, кажется, оставалось едва ли не последним, что сохранилось от настоящей, живой меня. С тех пор как сны о прошлом окончательно покинули меня, внутри поселился холод.
   Вопреки моим ожиданиям, мастер не начал сразу учить меня сражаться. Вместо этого пришлось бегать, прыгать, кувыркаться, потом снова бегать... И после каждой тренировки я чувствовала себя измочаленной настолько, что у меня едва хватало сил, поднявшись к себе, перевалиться через бортик ванны. После этого я могла только лежать в остывающей воде, пока не являлся мастер и не извлекал меня оттуда. Впрочем, через неделю мне стало чуть полегче. Настолько, что вылезала из ванны я сама.
   Традиционные утренние занятия Бьярта перенесла на послеобеденное время. Но этим не ограничилась. Стоило мне свыкнуться с новым расписанием, как в него были внесены дополнения: не говоря ни слова, чародейка после очередного урока сделала мне знак следовать за собой и спустилась в лабораторию. В прошлый раз мне не удалось тут осмотреться... впрочем, и в этот раз Бьярта не позволила мне тратить время на пустяки. Спустя пару минут я сидела на жестком стуле с завязанными глазами. Чародейка ступала тихо, но я все равно слышала, как она двигается: вот подошла к столу, зашуршала чем-то -- вроде бы выдвинула ящик, потом раздался щелчок... Бьярта Солнум подошла ко мне вплотную, и я уловила движение воздуха у самого лица. Дернулась, даже вскинула руку, чтобы оттолкнуть неведомую опасность -- именно так я это восприняла, -- но чародейка цыкнула на меня и скомандовала:
   -- Сиди спокойно. Нюхай.
   Я принюхалась. Воздух донес до меня едва уловимый аромат древесной коры.
   -- Что это?
   -- Потом, -- ответила чародейка, -- понюхай теперь вот это.
   Новый запах -- такой бывает от земли у корней яблони после дождя. И еще один -- с легкой кислинкой... Потом Бьярта добивалась от меня, чтобы я описала аромат, который с первого раза вообще не почувствовала, а после, долго принюхиваясь, не могла вспомнить, на что он похож, только какие-то невнятные образы -- зеленый цвет, дрожащие пальцы, недоумение...
   -- Что это? -- снова спросила я.
   -- Уртаса.
   Ну точно, именно зеленое платье было на мне в то утро...
   -- А остальное? Тоже яды?
   -- Верно.
   И я удостоилась первой лекции по растительным ядам. Не последней, разумеется. Я училась распознавать различные виды отравы по вкусу, запаху, внешнему виду.
   -- Ты их еще чувствовать научишься, -- усмехалась чародейка.
   -- Это как?
   -- Узнаешь, когда придет время, -- загадочно отвечала она.
   Еще мне предстояло научиться чувствовать собственное тело. Впрочем, к этой науке моя наставница подошла издалека: прежде чем чувствовать, тело следовало изучить. Эти уроки тоже проходили в лаборатории.
   -- Чтобы слуг не пугать, -- снизошла до объяснений чародейка.
   Тут она, пожалуй, была права: не были слуги чародейки привычны к чудесам, не баловала их хозяйка демонстрацией своей магии, а потому два фантома, представлявшие собой обнаженных мужчину и женщину, выставлять на всеобщее обозрение не следовало. Особенно с учетом того, что временами на них отсутствовала не только одежда, но и кожа. Впрочем, это было не самым страшным -- эти странные тела безупречно функционировали не только без кожи, но и со вскрытой брюшиной или грудной клеткой. Даже двигались. Не сами, разумеется, а по приказанию Бьярты, если ей требовалось показать мне работу какой-либо мышцы.
   В общем, у неподготовленного зрителя фантомы могли вызвать крайне неприятные чувства -- от гадливости до элементарного страха. Мне, признаться, тоже было не по себе в обществе этих кукол, приходилось постоянно помнить о том, что они не живые и не имеют собственной воли. Спасало меня поначалу только то, что... Бьярты я боялась больше.
   С некоторых пор чародейка снова начала посещать мои сны. Не сама по себе, а в виде той самой тьмы, что захватила меня в плен после первого ритуала. Чувство беспомощности, неспособности хоть что-нибудь противопоставить ей -- вот что пугало до дрожи и заставляло сердце бешено колотиться при пробуждении. Почему я решила, что тьма -- это и есть Бьярта? Потому что она была одушевленной, живой... и потому что она появилась в моей жизни одновременно с чародейкой. Это она своими ритуалами поглощала меня прежнюю и создавала новую... не меня.
   Но все эти страхи ничуть не умаляли моего интереса к учебе. И еще: я довольно быстро поняла, что Бьярта не просто учит меня, но дает мне шанс выжить. Мысль о том, что это будут лишние месяцы и годы НЕ моей жизни, я старательно гнала от себя. И -- в глубине души -- продолжала надеяться, что есть какой-то выход, который Бьярта намеренно от меня скрыла.
   И эта надежда помогала мне затолкать тревогу на самое дно души и не мучить себя сомнениями. Но она же и подталкивала к действиям. Ведь, если выход есть, надо его искать, правда же? И я искала. Прислушивалась, приглядывалась... даже шпионила за хозяйкой, тщательно скрывая свой интерес к ее действиям, которые вроде бы не касались меня напрямую.
   О том, что в доме есть двери, которые не открываются ни для кого, кроме чародейки, я и раньше знала. Одна из таких дверей находилась в лаборатории. Пару раз чародейка входила в нее при мне, но меня внутрь не приглашала, а я тщетно силилась заглянуть туда -- под рукой хозяйки. Увы, ничего, кроме темноты, не видела -- если чародейка и зажигала свет, то уже за закрытой дверью.
   Еще одним недоступным для меня помещением был хозяйский кабинет. Правда, туда допускали горничных для уборки, да и мастер Оли пару раз уединялся там с Бьяртой, а когда выходил, то не слишком твердо держался на ногах. Из всего этого я сделала неожиданный вывод, что за дверью кабинета вряд ли найдется то, что может меня заинтересовать. Тайные знания, как мне казалось, должны храниться так, чтобы даже краешком не попасться на глаза несведущему. С тайных знаний не смахивают пыль обыкновенные служанки, рядом с ними не ведут неторопливые беседы за бокалом терпкого вина -- а именно его запах я уловила, подстерегая мастера в укромном местечке неподалеку от кабинета. И когда он прошел мимо, твердо решила, что за этой дверью мне точно искать нечего.
   Гораздо больше меня влекла другая, существование которой я обнаружила совершенно случайно, когда оперлась рукой о стену в библиотеке. Нет, я не ввалилась неожиданно для себя в потайную комнату, а всего лишь заметила узкую, почти невидимую щель. Справившись с первым восторгом от прикосновения к тайне, я тщательно эту щель обследовала. Как выяснилось, она обрисовывала контур невысокой двери. Ни ручки, ни замочной скважины я не нашла. Значит, либо магия, либо скрытый механизм.
   Да-да, вечерами у меня иногда оставалось время, чтобы читать книжки 'не по делу'. За этим чтением Бьярта не следила, и я глотала все подряд, от авантюрных романов до историй о возвышенной любви. Именно из романов я почерпнула ценные сведения о том, как должны храниться Тайные Знания и как могут открываться скрытые двери.
   Поэтому я затаилась и ждала, в надежде, что когда-нибудь мне удастся застать хозяйку возле этой двери. Но Бьярта, как назло, никогда не подходила к ней при мне, а у меня было недостаточно времени, чтобы следить за чародейкой -- всё съедали изматывающие тренировки и учеба без конца. Я могла выкроить лишь пару часов вечерами. Конечно, я старалась проводить их в библиотеке за чтением, тогда как прежде утаскивала интересные книжки в свою комнату, но Бьярта так ни разу и не попалась, а экспериментировать с дверью, когда хозяйка дома, я не решалась.
   О, с каким нетерпением я ждала тогда ее отъезда!
   Правда, новый способ дрессировки, который затеял для меня мастер Оли, здорово отвлек меня от лихорадочного ожидания. Прыжки, кувырки, перекаты, броски... Нет, это не я бросалась, а мастер бросал в меня разные предметы, от которых следовало уворачиваться или, наоборот, ловить их. В первый раз, когда сосновая шишка впечаталась мне в физиономию, оставляя ссадины на скуле, я опешила, хоть и знала уже, что от мастера стоит ожидать... всяких неожиданностей.
   -- И что это? -- спросила с недоумением.
   -- Твоя невнимательность вкупе с твоим нежеланием держать в поле зрения окружающий мир. Ты что думаешь, кто-то будет предупреждать тебя о нападениях? Может, еще и подскажут, каким образом оно будет происходить? -- язвительность в голосе мастера просто зашкаливала.
   -- Нет, -- проблеяла я в ответ.
   А что тут скажешь? Кругом прав. Но все равно обидно.
   -- Вот и я предупреждать не намерен. Привыкай к неожиданностям.
   А мне-то казалось, что я уже успела к ним привыкнуть! Ничего подобного, неожиданности только теперь и начались -- мягкие и жесткие, поодиночке и компаниями -- плотные мячики, набитые песком, шишки, комья земли, яблоки... А вот событие, которого я ждала с таким нетерпением, все не происходило.
   Но наконец этот день пришел. Бьярта, заявив, что утром уезжает, с вечера загрузила меня заданиями на несколько дней вперед. За завтраком я старалась не встречаться с чародейкой взглядом, опасаясь, что по глазам она может прочитать мои замыслы. Обошлось. И когда стук копыт за воротами стих, я выдохнула с облегчением.
   Через час мастер гонял меня по тренировочной площадке, а я, захваченная своей идеей, бездумно уворачивалась от его ударов, бегала, гнулась и... мастер -- пожалуй, впервые -- был мною доволен.
   -- Так и надо девочка, -- высказался он в конце занятия, -- просто довериться своему телу. Оно куда умнее дурной головы.
   На 'дурную голову' я не обиделась -- в этой самой голове как раз лихорадочно метались идеи, которые мне самой казались ужасно умными. Реализовать их я собиралась после ужина -- в это время слуги уже не шастали по дому, да и мастер предпочитал лишний раз не высовываться из своей комнаты.
   В библиотеке было темновато. Один-единственный горящий светильник весел над столом, за которым я занималась, и ярким пятном выхватывал из окружающего мрака разбросанные книги и тетради, металлическую линейку и чернильницу со сбитой на сторону крышкой -- у меня не хватило терпения закрыть ее как следует. Все мое внимание было сосредоточено на невидимой двери.
   Я подхватила светильник и поставила его на пол у самой стены, потом осторожно нажала рукой там, где видела в прошлый раз щель. Не ошиблась: тоненькая ниточка вновь выделилась на гладкой поверхности, обозначив проход. Сердце затрепыхалось в радостном предвкушении. Я провела рукой вдоль щели -- с одной, потом с другой стороны... Ничего. Никаких намеков на то, как открыть эту дверь. Закусив губу, я обследовала всю поверхность -- и снова ничего.
   Магия? Если магия, тут я бессильна, дара у меня не было. Бьярта подтвердила результаты приютской проверки. Чародейку это вполне устраивало: магические способности, как она мне недавно объяснила могли повлиять на ритуал создания тени и привести к непредсказуемым последствиям.
   -- Как исследователю, -- заявила она, -- мне было бы интересно... Однако его величество платит мне не за это.
   В общем, без магии так без магии. Я давно смирилась. Тем более, Бьярта мне объяснила, что ничего хорошего приютскую девочку со способностями не ожидало бы. Никто не станет тратить деньги на обучение безродной сироты. Просто лет в тринадцать определили бы в лабораторию при гильдии магов -- наполнять силой кристаллы-накопители. Нудное, монотонное занятие. А после рабочего дня надевали бы ограничительные браслеты -- чтобы не чудила. В общем, совсем не то, о чем мечтают маленькие девочки.
   У меня, по крайней мере, была интересная жизнь. Я уже сейчас знала и умела во много раз больше, чем мои сверстницы... не только приютские. А что до судьбы... Может. не все еще потеряно. Я ведь надеюсь. Ищу.
   Правда, в тот вечер я так ничего и не нашла, а потому назавтра вновь засела после ужина в библиотеке, дожидаясь, пока домом завладеет вечерняя тишина.
   В этот раз я обследовала плинтус -- сначала ощупала по обе стороны от двери, потом взяла нож, который мне удалось утащить с кухни, и аккуратно отогнула от стены. И снова -- ничего.
   Я начинала понемногу нервничать, потому что чародейка вернется уже завтра вечером, в крайнем случае, послезавтра утром, а у меня... ничего. Никаких подвижек.
   Неужели все-таки магия? Поверить в это у меня не получалось -- по моим представлениям, дверь, открываемая магией, вовсе не должна быть видна, я бы наверняка даже щели не заметила.
   Отложив со вздохом нож, я снова потыкала пальцем в стену -- щель становилась видимой, но по-прежнему даже и не думала расширяться. Я даже пнула в сердцах эту неподатливую дверь, но и к моей злости она отнеслась совершенно равнодушно.
   Повздыхав, я решилась на последнюю попытку. После обследования самой двери и плинтуса оставался только полупустой стеллаж, стоявший вплотную к загадочному входу. Сначала я попыталась его отодвинуть. Безуспешно -- вероятно, шкаф был привинчен к стене или к полу. Или просто оказался слишком тяжелым для двенадцатилетней девочки. Я немного попыхтела, но не слишком огорчилась, сообразив, что вряд ли чародейка всякий раз, когда ей понадобится в потайную комнату, двигает мебель.
   Оставалось только поковыряться в самом шкафу. Немногие книги, стоявшие на полках в полном, как мне казалось, беспорядке, перекочевали на подоконник, и я принялась обшаривать и ощупывать внутреннюю поверхность стеллажа. За окном к тому времени окончательно стемнело, света от лампы было недостаточно, и я действовала вслепую. Вероятно, это и обострило мою чувствительность или интуицию. А иначе с чего бы мне пришло в голову раскачивать крепление, на котором держалась одна из полок? А так, повинуясь моему нажиму, невидимый глазу шпенек поддался, погрузившись в боковую стенку шкафа. Одновременно с этим вожделенная дверь отворилась беззвучно, явив моему взору темный провал.
   Недолго думая, я подхватила светильник, подперла дверь толстой книгой, чтобы не остаться случайно запертой внутри, и скользнула в темноту. Комната оказалась небольшой, без окон, и была сплошь заставлена книжными полками. Вероятно, этого следовало ожидать: куда еще может вести потайная дверь из библиотеки, как не в библиотеку же, только тайную? Но... столько книг! Даже если одна из них содержит ответы на мои вопросы, мне предстоит поселиться тут, чтобы найти их. Увы, у меня была одна-единственная ночь, а потому мне оставалось надеяться только на везение. Надо хотя бы попробовать!
   И я решительно потянула с ближайшей полки первую попавшуюся книгу, водрузила ее на стол, открыла не без трепета... и чуть не взвыла от разочарования: моему взору предстали совершенно пустые страницы. Вторую книгу я вовсе открыть не смогла: как ни билась над мудреными застежками массивного фолианта, они не поддались. Глотая злые слезы, вернула тяжеленную книжищу на место. Похоже, книги тут хранились особенные, защищенные чарами от любопытных глаз. И все-таки я не удержалась и рискнула снять с полки еще одну.
   Лучше бы я этого не делала! Книга, как и первая, открылась легко. Меня не смутило то, что заголовок на титульном листе я не только понять, но даже прочитать не смогла -- вроде бы и язык знакомый, но почему-то не получалось сосредоточиться на тексте, буквы словно расплывались перед глазами. Не задумываясь над тем, что делаю, я попыталась потереть надпись, будто бы надеялась, что она от этого прояснится. Сперва потерла пальцами, затем тыльной стороной ладони, а после, не добившись результата, почему-то приложила к буквам запястье. Вот тут-то она и полыхнула, эта надпись. Черным колдовским пламенем, словно сотканным из тьмы, но обжигало оно при этом не хуже обычного.
   С писком отдернув пострадавшую руку, поскорее захлопнула коварную книгу и сунула ее обратно в шкаф.
   Как-то мне сразу расхотелось обследовать дальше комнату, в которой жили страшные зачарованные книги. Подхватив светильник, я выскочила за дверь и поспешила замести следы преступления. Дверь, к счастью, легко затворилась, стоило мне снова нажать на шпенек, но перетаскивание книг с подоконника обратно на полки далось мне с трудом -- ожог давал о себе знать пульсирующей болью.
   У меня даже не хватило сил вымыться перед сном. Я лежала в постели, тихонько поскуливала и баюкала обожженную руку. Жалела себя и одновременно злилась на себя же -- за беспечность и наивность, за то, что оказалась слабее и чувствительнее, чем думала. Я-то полагала, что за годы жизни в доме чародейки привыкла к боли и не боюсь ее, а оказалось, я просто не знала, что такое боль. Ощущение было такое, будто темное пламя поселилось в моей руке и грызет ее изнутри. Иногда мне удавалось отключиться ненадолго от боли и забыться сном, и тогда тьма обступала меня снаружи. Холодная. Обжигающе ледяная. Этой тьмы я прежде не знала.
   Утром, несмотря на тяжелую ночь, я поднялась с постели в привычное время, оделась и умылась. И даже умудрилась кое-как перевязать руку. Боль при этом никуда не делась, даже наоборот, начала расползаться от раны вверх по руке и дальше, по всему телу, отдаваясь гулкими ударами в висках и заставляя меня закусывать губу и глухо постанывать при малейшем движении.
   О том, что тренировку мне, скорее всего, не выдержать, я догадывалась, но все равно к назначенному часу выползла на площадку и даже попыталась выполнять указания мастера Оли, но, споткнувшись на беговой дорожке, рухнула лицом вниз и подняться уже не смогла.
   Сознание я не потеряла -- слышала сквозь пелену боли ругань мастера, чувствовала, как он подхватил меня и понес, смутно запомнила, как раздевал и укладывал в постель, а после этого реальность окончательно уплыла.
   К возвращению чародейки я уже металась в бреду, мало что понимая. Кажется, видела лицо склонившейся надо мной Бьярты с поджатыми губами и холодным взглядом черных глаз. И вроде бы из ее безупречной прически снова выбилась непослушная прядь, и чародейка время от времени сдувала ее, прерывая свое монотонное бормотание. А может, это мне только снилось, потому что, помимо Бьярты, в моих видениях присутствовала ледяная тьма, и иногда казалось, что не чародейка, а сама эта тьма дотрагивается до меня черными скрюченными пальцами, заставляя выть и терять разум от нестерпимой боли.
   Но боль постепенно отступала, пока я наконец не очнулась в своей кровати. Бьярта была рядом. Поймав мой взгляд, чародейка поднялась с кресла, поднесла к моим губам чашку и влила в рот горько-кислую жидкость. Дождавшись, пока я проглочу мерзкое снадобье, Бьярта помогла мне улечься поудобнее и проговорила сухо:
   -- Наказывать не стану. Ты сама себя достаточно наказала. В другой раз будешь умнее и не полезешь туда, куда тебя не звали.
   И вышла.
   Ледяная тьма еще долго являлась мне в сновидениях, обжигая своими прикосновениями. У нее было лицо Бьярты и темные провалы вместо глаз. Хозяйка была права: я сама себя наказала. Болью. Кошмарными снами. Вернувшимися страхами, бороться с которыми становилось труднее, чем прежде. И бесконечной слабостью, которую приходилось преодолевать, когда меня вновь допустили к тренировкам.
   Единственное, что удерживало меня на плаву все это время и не давало окончательно утратить надежду, -- слова чародейки, которые то ли послышались мне, то ли и впрямь были произнесены, когда она уходила из комнаты:
   -- Такое стремление к свободе -- дар, который следует поощрять. Не сдавайся -- и получишь свою награду.
   Как будто было две Бьярты -- одна исполняла заказ короля и видела во мне только инструмент, а другая преследовала собственные цели и даже, возможно, испытывала ко мне какие-то человеческие чувства.
   Но все-таки постепенно жизнь входила в привычную колею. Мастер Оли гонял меня в хвост и в гриву на возобновившихся тренировках, Бьярта впихивала в голову новые знания в чудовищных объемах. Впрочем, на это я не жаловалась, даже довольна была. Лишь однажды, когда чародейка, заявила, что у меня многовато свободного времени для всякой дури, а потому мне предстоит занять разум изучением еще одного языка -- нимтиорийского, я помолчала чуточку, переваривая известие, а потом пробурчала угрюмо:
   -- Это не дурь. Всякий человек хочет своей судьбы.
   -- Ты надеялась найти свою судьбу в библиотеке? -- насмешливо поинтересовалась Бьярта.
   -- Нет... Я надеялась найти там ответы на свои вопросы.
   -- Похвальное стремление, -- ухмыльнулась чародейка, -- книги действительно помогают обрести знания. Однако это недостаточная причина для того, чтобы лезть в колдовские гримуары.
   С этим я, пожалуй, могла бы согласиться. Опыт с зачарованными книгами оставил самые неприятные впечатления. Только...
   -- Недостаточная, -- кивнула я в ответ, -- но я не надеялась найти ответы в обычных книгах.
   Я подняла взгляд на чародейку, пытаясь определить ее настроение. Но Бьярта смотрела спокойно. Просто, без насмешки и скепсиса, ждала, пока я выскажусь. И я решилась:
   -- Хотела узнать, может ли Тень получить свободу.
   -- Ответ на этот вопрос ты не найдешь ни в одной книге, -- после некоторой паузы отозвалась Бьярта, -- такого рода знания, как создание охраняющей тени, чародеи передают своим ученикам изустно, не доверяя их бумаге.
   -- И все-таки? -- я почувствовала, что сегодня могу себе позволить упорствовать.
   -- Может. Если носитель -- сознательно и добровольно, а не под давлением -- захочет ее отпустить, и найдется маг, которому известен ритуал разрыва связи. Только история не знает таких случаев, никогда еще носитель не соглашался отпустить свою охрану с миром, будучи в здравом уме. Даже если ему больше не нужна защита, любая Тень слишком много знает о своем хозяине, ее проще и разумнее убить, чем отпустить. Ясно?
   Да уж, яснее некуда... Вот только отступать просто так мне не хотелось. Я была достаточно напугана произошедшим, чтобы не пускаться больше в такие авантюры, как поиск тайных знаний в доме чародейки, тем более, что мне было однозначно сказано: на бумаге эти знания не хранятся, а в голову хозяйки не залезешь. Но признавать, что все потеряно, я не желала, тем более теперь, когда я точно знала, что выход есть, а Бьярта... выходит за рамки моих представлений о ней. Я просто поняла, что мне предстоит жить с открытыми глазами и ушами, ловить брошенные вскользь фразы и намеки.
   С этих пор вечерами я лежала в постели, осмысливая прошедший день, просеивая через решето все, что мне довелось увидеть и услышать, и откладывая в свою сокровищницу те крупицы, которые казались мне по-настоящему ценными. И училась с полной отдачей.
   Изнурительные тренировки с мастером Оли шли своим чередом. К началу зимы он всерьез начал обучать меня приемам рукопашного боя, а потом дал мне в руки первое оружие -- сучковатую палку. На смену ей пришел учебный меч... как раз в это время занятия с мастером начали доставлять мне удовольствие, даже усталость не тяготила, наоборот, перестала быть опустошающей, и в теле появлялась какая-то радость, наполненность. И даже синяки и шишки, неизменно украшавшие мою кожу, хоть и доставляли неудобства, но не раздражали, а бодрили, словно напоминая: живешь еще. И жить будешь.
   Первым моим настоящим клинком стал короткий прямой меч, который, несмотря на все тренировки, поначалу показался мне неподъемным. Удивительно, но к концу первого занятия меч в руке неожиданно стал послушным. Он двигался не слишком быстро и изящно, но именно в ту сторону, куда я его направляла. Правда, потом осталось ощущение, будто моя правая рука за несколько часов вытянулась до самого колена. Я даже посматривала на нее украдкой, сравнивая с левой, и удивлялась, что они все еще одинаковой длины.
   Несколько недель мы с мастером отрабатывали стойки и простейшие удары, и у меня даже начало кое-что получаться. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы уже не чувствовать себя бестолочью криворукой. Каково же было мое удивление, когда в одно прекрасное утро мастер вручил мне вместо меча пару длинных кинжалов и начал учить совсем другой технике боя! Впрочем, часа через полтора мы вновь вернулись к мечу, но я чувствовала себя совершенно сбитой с толку, и то, что отлично получалось накануне, теперь не шло совершенно, словно я ничему и научиться не успела.
   Я, конечно, догадалась, что мастер Оли хочет научить меня обращаться с различными видами оружия, но... Не так ведь! Мне казалось, было бы проще, если бы я сначала накрепко усвоила что-то одно, а потом бы добавилось другое. Но мастер явно считал иначе. Оружие могло поменяться в течение одной дневной тренировки дважды, а то и трижды.
   -- Давай-давай, -- подбадривал мастер, в очередной раз вышибив у меня из руки клинок, -- ты должна уметь быстро перестраиваться.
   Впрочем, потеря клинка еще не считалась окончанием учебного боя. Обезоружили? Продолжай сражаться. И не просто обороняйся или уходи от удара, а нападай. Пользуйся тем, что под рукой. Нет ничего? Остаются сами руки. Ну и ноги. Главное оружие -- тело бойца. И голова в этом играет не последнюю роль -- и вовсе не как ударная сила. Так учил меня мастер.
   Бьярта тем временем впихивала в мою голову знания об устройстве человеческого тела, о том, как оно функционирует, как его можно защитить или... наоборот. Чародейка знакомила меня со способами отнятия жизни без применения грубой силы -- яды, воздействие на разные точки, делающее противника беспомощным, подлые удары, требующие особых умений.
   Уроки эти казались мне отвратительными. Умом я понимала, что ради спасения собственной жизни можно и не на такое пойти, но все равно -- даже эти знания будто делали меня грязной в собственных глазах. У меня ведь имелись собственные представления о чести -- почерпнутые из книг, которые я все еще успевала читать, пусть и не слишком часто.
   А учили меня просто убивать и выживать. Ну и помогать выжить другому, но не кому попало, а одному-единственному существу -- своей носительнице. Определить яд и найти противоядие? Для себя, естественно. Но главная цель -- выжить самой, чтобы защитить принцессу. Блокировать болевые ощущения? Да -- чтобы не свалиться самой и найти в себе силы увести из опасного места носительницу. Я ее уже искренне ненавидела, эту принцессу, еще ни разу не увидев. Не Бьярту, которая сделала из меня Тень, а именно эту незнакомую девочку.
   Между тем, к весне я уже вполне сносно ориентировалась в лаборатории чародейки, могла определить на вкус и запах наиболее часто употребляемые яды и даже кое-что из экзотики, а также могла приготовить противоядия. Я знала все о том, как работает человеческая пищеварительная система, как двигается кровь по сосудам, как должны сокращаться мышцы и что бывает, если они повреждены.
   ... Собственно, это был обычный учебный день и начался он, как один из многих. А вот после тренировки с мастером Оли я почувствовала себя не слишком хорошо. Меня подташнивало, ломило поясницу и тянуло низ живота. Я не сразу поняла, что со мной происходит и поначалу грешила на эксперименты Бьярты с какой-нибудь новой отравой. Все оказалось гораздо проще и... неприятнее. И хотя на занятиях я уже ознакомилась с функционированием женской репродуктивной системы, познавать некоторые вещи на собственном опыте я оказалась не готова. А если учесть, что поблажек мне никто давать не собирался, несмотря на паршивое самочувствие, то и настроение мое устремилось к нижней планке -- вслед за физическим состоянием.
   Да еще и чародейка добавила беспокойства, заявив:
   -- Что ж, ты вступила в пору созревания, самое время учиться чувствовать свое тело и управлять им. С завтрашнего дня у тебя начинается настоящая школа тени.
   А до сих пор ненастоящая была, что ли?!
   Взвинченное состояние и боль, пусть и не сильная, но нудная и выматывающая, лишили меня сна этой ночью, и утром мастер, полюбовавшись на мое бестолковое мотание по площадке, отбросил посох, которым как раз меня гонял, сплюнул сердито и рявкнул:
   -- Вали отсюда! И изволь в следующий раз являться на тренировку в нормальном состоянии. И на будущее имей в виду: мне нет и не будет никакого дела до твоих женских слабостей.
   Не больше толку от меня было и на занятиях у чародейки, но Бьярта по этому поводу не переживала:
   -- Ничего, через месяц-другой научишься справляться.
   Так что 'школа Тени' началась для меня днем позже: наставница усадила меня на ковер, велела расслабиться и 'отпустить мысли'. Расслабилась я легко, но вот мысли никак не желали 'отпускаться', пока Бьярта не положила руку мне на лоб. Сначала голову заволокло туманом, в котором увяз весь этот рой мыслей, что хаотично метались в моем сознании, а потом туман истончился и исчез вовсе, оставив после себя звенящую, чуть напряженную пустоту. Затем спало и напряжение, а пустота стала всеобъемлющей -- не было ни меня, ни мира вокруг. Ничего, кроме пустоты.
   -- Запомнила состояние? -- ворвался из ниоткуда в никуда голос чародейки. -- Постарайся теперь воспроизвести его без моей помощи.
   Разумеется, у меня не получилось ни тумана, ни пустоты. Правда, как объяснила мне Бьярта, туман как раз был не нужен -- от меня требовалось добиться именно пустоты. Честно говоря, возвращаться к этому состоянию было боязно -- я ощутила его как потерю себя, и погружаться в него вновь не возникало никакого желания.
   -- Ладно, завтра продолжим, -- поджала губы чародейка.
   Назавтра я вновь сидела на ковре и пыталась совладать со своим страхом. И чем больше пыталась, тем меньше, разумеется, преуспевала.
   -- Стоп! -- скомандовала чародейка. -- Что тебе мешает?
   -- Страх, -- пришлось мне признаться, -- в пустоте нет меня.
   -- Ерунда! -- отрезала Бьярта. -- Тебе это только кажется.
   Кажется? Кажется?!
   Недоумение разлилось в моей голове, выросло, захлестнуло беспомощный разум гигантской волной и... схлынуло, сменившись пустотой.
   -- А теперь найди здесь себя, -- ворвался в пустоту голос наставницы.
   Искать не пришлось. Потерянное 'я' откликнулось на это повеление, собралось из небытия и снова начало быть. В пустоте.
   Это было так странно и необычно, что рой мыслей снова зашевелился и вытолкнул меня наружу, в мир. Я вдохнула полной грудью и замерла, ошеломленная.
   -- Сейчас я опять немного помогла, а теперь тебе придется еще раз попробовать проделать это самостоятельно.
   Получилось у меня все равно не сразу -- ни в этот день, ни на следующий мне не удавалось достигнуть нужного состояния без толчка извне. Но Бьярта была терпеливой наставницей, она помогала, направляла, ждала. Ее спокойная уверенность передавалась и мне. Я больше не нервничала и не боялась. И наступил день, когда я не только смогла найти пустоту и себя в ней, но и не вылететь из нее из-за неуместно прорвавшихся мыслей и эмоций.
   И оказалось, что в этой пустоте обитала не только я-сознание, но и я-тело, оставалось лишь научиться слышать его, не столько осознавать процессы, происходящие в нем, сколько быть их частью: биться, качая кровь, вместе с сердцем, наполняться воздухом вместе с легкими... Даже в работе пищеварительной системы не было ничего отвратительного -- участвовать в процессе было странно, но не противно.
   Дальше этого мы пока не шли, повторяя упражнение с погружением в тело изо дня в день. Я уже не боялась пустоты, а наоборот, даже стремилась к ней, ибо после таких занятий чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей, как даже утром после ночного сна не бывало.
   И еще кое-что, кроме новых умений, вынесла я из этих уроков: понимание, что не все, кажущееся нам действительностью, ею и является. И что некоторые потери могут обернуться приобретениями. Не скажу, что я из-за этого стала проще относиться к тому будущему, которое меня ожидала, но прежнего всепоглощающего страха больше не было. Я уже знала, что даже в полной пустоте можно найти себя.
   А потом уроки дополнились новым упражнением.
   -- Будешь учиться видеть магию, -- заявила Бьярта.
   Сказать, что я была удивлена, -- ничего не сказать.
   -- Как это? У меня ведь нет дара!
   -- Чтобы видеть проявления магии, совсем не обязательно обладать даром, -- снисходительно пояснила чародейка, -- просто большинство людей слишком ленивы, чтобы научиться этому.
   К видению магии я подошла с куда большим воодушевлением, чем к погружению в пустоту -- все-таки это было по-настоящему интересно и необычно. Однако мой энтузиазм слегка подточили первые неудачи. Все-таки, чтобы расфокусировать зрение, надо сперва понять, что именно от тебя требуется. Но даже когда мне это удалось, я далеко не сразу смогла различать магические потоки в той каше новых зрительных впечатлений, которые на меня обрушились.
   Бьярта вздыхала, повторяла свои манипуляции, но мои глаза, наблюдавшие конечный результат -- к примеру, язык пламени на ладони чародейки, -- категорически отказывались воспринимать магический процесс, который за этим стоял.
   Прорыв произошел только на пятый день, при том, что я и во внеучебное время продолжала тренироваться, бродя по дому и пытаясь разглядеть чары там, где они, по моему представлению, имелись. Но впервые махристые, слегка колеблющиеся нити магии я увидела именно на занятиях.
   Дальше дело пошло легко, и я научилась различать не только разные виды магии по цветовому спектру, но и отличала активные чары, возникавшие при каком-то магическом действии, от статичных -- например, наложенной на сейф охраны.
   Потом Бьярта стала учить меня анализировать свои ощущения от магии. Оказалось, что у волшебства есть не только цвет, но еще и вкус и запах. Я понимала, зачем это нужно: ведь напасть на принцессу могут не только с оружием, но и с помощью магии, и толковый телохранитель должен уметь почувствовать зарождение магии, определить ее вид и степень агрессивности, чтобы знать, как действовать.
   Все эти открытия были для меня сродни чуду: одно дело знать, что магия есть, и совсем другое -- видеть ее, ощущать, осязать. Мир вокруг разом стал богаче, насыщеннее, ярче. И страхи мои отступили, временами я даже сама себе завидовала, что довелось научиться таким удивительным вещам.
   Разумеется, к этим занятиям добавилась теория -- ведь мне полагалось хорошо понимать, что я вижу и чувствую. Свободных часов на 'вольное чтение' не осталось совершенно. Нельзя сказать, что я очень скучала по праздному времяпрепровождению, но все-таки чего-то не хватало: романы из чародейкиной библиотеки были единственным в моей жизни, что не имело отношения к учебе. Не считая мыслей, конечно, но и им я не всегда была хозяйкой. А на 'дурь', как и обещала наставница, больше не оставалось ни сил, ни времени, ни даже желания. У меня хватило здравого смысла понять, что обхитрить чародейку и выманить у нее ценные сведения мне не под силу, и если она сочтет возможным или необходимым, то поделится знаниями сама. А потому я затолкала мысли о вожделенной свободе в самый дальний уголок сознания, туда, где до них не могла добраться ни Бьярта, ни даже я сама. Спрятала и заперла на замок -- вместе со страхами и надеждами. До поры.
   ... В тот день Бьярта после занятий в лаборатории не отослала меня наверх и мерзкую уртасу, которую я уже не только на запах определять наловчилась, а и в самом деле чувствовать начала, в шкаф убирать не стала.
   -- Вот смотри, -- интригующим шепотом произнесла чародейка и накапала яда в ложку.
   Я замерла, едва дыша: вообразила, что эту дрянь мне сейчас пить придется -- вот так, в чистом виде, а не незаметно с какой-нибудь едой. Но нет, поить ядом чародейка собралась не меня, а одного из фантомов.
   Затаив дыхание, я наблюдала, как это создание послушно открывает рот и заглатывает отраву, и с трудом удерживала себя от того, чтобы вмешаться и остановить. Глупо получилось бы. Что ни говори, а фантомы -- не живые существа. Хоть и похожи. Очень похожи.
   -- А теперь наблюдай, -- продолжила чародейка.
   Она сделала какое-то движение рукой и беззвучно зашевелила губами. Магию в этот раз я рассмотреть не успела -- все мое внимание было поглощено тем, что начало происходить. Нет, Бьярта и прежде увеличивала для меня предметы или их части, но еще никогда -- настолько. Настолько, что стало не только видно до мельчайших подробностей, что происходит в пищеводе у несчастного фантома, но... я словно оказалась внутри, как во время погружения в собственное тело. Только на этот раз -- в чужое. Да что там, я сама стала мельчайшей частицей, не только наблюдавшей, но и участвовавшей в происходящем. Почти сознательно. Во всяком случае, я каким-то образом понимала, что происходит -- как всасывается яд в стенки пищевода, куда он перемещается потом, как именно воздействует на организм, отчего ухудшается самочувствие.
   Одна часть меня с интересом наблюдала, другая -- содрогалась и протестовала. Потому что не должно так быть. Пусть даже фантомы и не были настоящей жизнью, но видеть как эта, пусть и искусственная, иллюзорная жизнь уничтожается, было выше моих сил. Я даже попыталась вырваться наружу, чтобы не принимать участие в этом ужасе, но чародейка не позволила.
   Конечно, фантом не 'умер'. А если бы это произошло, если бы Бьярта позволила процессу дойти до конца, то потом чародейка, несомненно, 'оживила' бы свое творение. Или создала новое учебное пособие.
   И все равно разрушение чужого тела, подсмотренное изнутри, произвело на меня удручающее впечатление, и вынырнув, я долго не могла отдышаться.
   Бьярта, дождавшись, пока я приду в себя, осчастливила меня объяснениями:
   -- Я не просто так показываю тебе все это . Ты должна знать, что с тобой происходит, когда яд попадает в организм, чтобы уметь самостоятельно справиться с его разрушительным действием, препятствовать его распространению и проникновению в жизненно важные органы.
   -- Но ведь уртаса на меня теперь не действует!
   -- Ерунда, -- махнула рукой чародейка, -- даже для твоего привычного к отраве тела уртаса вредна, и лучше не позволять ей хозяйничать внутри себя, если есть возможность пресечь это.
   Урок продолжился на следующий день -- сначала теорией, когда Бьярта рассказывала мне, как можно воспрепятствовать распространению яда в организме, а потом практикой. Вернее, чародейка демонстрировала мне, как она это проделывает с фантомами... внутри фантомов. А я тихо радовалась, что мне -- пока! -- не надо было испытывать все это на себе. Хотя, конечно, понимала, что избежать такого опыта не получится. Не сегодня -- так завтра. Я вообще, как выяснилось, не будучи магом, могла воздействовать только на собственное тело. У магов, кстати, все наоборот -- им гораздо труднее направить свою силу внутрь.
   Впрочем, Бьярта, я уверена, еще и не такое могла. Она была особенной. И все еще оставалась центром моей вселенной. Возможно, потому, что мы были связаны первым ритуалом, но... дело наверняка было не только в нем.
   Так или иначе, а экспериментировать со связыванием и обволакиванием чужеродных частиц в собственном пищеводе мне все-таки пришлось. Правда, поначалу это был не яд, а вполне безобидное вещество -- чтобы я зря не психовала, как пояснила Бьярта. Но когда она действительно накапала мне в ложку настоящей уртасы, я все равно перенервничала и долго не могла погрузиться в транс, а потому чуть было не опоздала со своим вмешательством. Зато после этого испытала настоящий восторг: я могу!
   Потом были другие яды. И другие упражнения. И магические атаки, которые надо было почувствовать, определить силу и направление, чтобы успеть уйти из зоны воздействия или защититься -- разумеется, с помощью амулетов, сама я ничего не могла противопоставить магии.
   С наступлением тепла к традиционным занятиям прибавились выезды на природу. Обычно мы отправлялись в карете, высаживались у кромки леса и углублялись в чащу, а кучер поворачивал обратно. Бьярта начала учить меня разбираться в целебных травах. До сих пор я видела их только в засушенном виде в лаборатории чародейки, теперь же пыталась опознавать растения живьем.
   В лесу мы проводили обычно сутки -- некоторые травы нужно было собирать при свете луны или на рассвете, чтобы они в полной мере сохранили свои свойства. Спать не ложились, только время от времени присаживались отдохнуть и перекусить.
   Мастер Оли в такие дни чаще всего оставался в имении, но иногда отправлялся в лес вместе с нами. Обычно он почти сразу незаметно покидал нас, и во время сбора трав я его не видела, но к коротким привалам он неизменно возникал из небытия и заявлял о своем присутствии каким-нибудь неожиданным и обязательно неприятным способом, так что мне постоянно приходилось пребывать в боевой готовности -- я никогда не знала, с какой стороны в меня полетит очередная колючая шишка или палка и в какой момент я должна буду вскочить, давясь недоеденным куском, и принять бой.
   Мастер был мною недоволен: бойцу расслабляться не полагалось. Даже в собственной спальне, а уж в походе-то -- и подавно. Бойцу полагалось слышать и чувствовать окружающее пространство, отслеживать любое изменение, чтобы вовремя обнаружить приближение чужака.
   Бьярта посмеивалась:
   -- Все придет. Вот научишься разделять сознание -- сможешь и отдыхать, и окружающий мир из виду не выпускать.
   Мне это казалось нереальным. Хотя, если задуматься, я уже умела много того, что прежде сочла бы невозможным. Стоит ли удивляться? И этому научусь.
   В конце концов я приноровилась отдыхать и питаться, погружаясь в некое подобие полутранса, который не мешал совершать обыденные действия и при этом позволял отделиться, отгородиться от них и настроиться на восприятие мира. После этого появление поблизости мастера больше не оказывалось для меня неожиданностью -- почти неуловимый шелест листвы, хруст сучка, колебания воздуха предупреждали меня о его приближении.
   Но уставала я от этих походов ужасно. Лес, как бы хорошо я его ни изучила, не казался мне дружелюбным. Я привыкла существовать на четко ограниченной территории -- сначала в воспитательном доме, потом у Бьярты -- и бескрайнее пространство, жившее по каким-то своим законам, меня настораживало, пугало. Как пугали и звери, которые, правда, не показывались нам на глаза, но, несомненно, водились в лесу, оставляя следы у ручья, попискивая, порыкивая, шурша и даже воя в ночи. Бьярта сначала рассмеялась, когда я призналась ей в своих страхах, а потом посерьезнела:
   -- Это правильно, девочка. Бояться надо. Человек должен всегда помнить, что есть что-то, выходящее за рамки его знаний и возможностей. Даже если этот человек -- могущественный маг. Иначе можно утратить ориентиры, забыться, поверить в собственную исключительность и неуязвимость.
   Чародейка умолкла, глядя на меня внимательными глазами, словно пытаясь увидеть что-то внутри, еще не явленное миру. Мне стало не по себе от этого взгляда, да еще после таких слов... вроде и понятных, но вот к чему они сказаны были -- неясно. То ли о себе говорила Бьярта, то ли еще о ком-то.
   Наши вылазки на природу продолжались до самых заморозков. Я многому научилась, но лес так и остался для меня чужим. Ну что ж, зато до следующей весны мне не грозили ни лесные звери, ни колючие кустарники, цепляющиеся за одежду, ни неуютные ночевки под открытым небом.
   Впрочем, колючего в моей жизни оставалось предостаточно: взгляды наставницы, когда она бывала мной недовольна, разнообразные предметы в руках мастера Оли, встречи с которыми следовало избегать, мои собственные мысли, когда я позволяла им выйти из-под контроля. Хотя нет, мысли, пожалуй, колючими не были. Острыми -- да. Болезненно острыми. Но и в них можно было запутаться, как в лесных кустах, попасть в плен, выбраться из которого куда сложнее, чем из объятий растения. К счастью, много думать мне не позволяли, не оставляли такой возможности.
   А вот возможность в следующем сезоне оставить лесных зверей с носом казалась мне невероятно привлекательной. Это тоже было школой Тени.
   -- Людей обмануть ничего не стоит, -- поучала Бьярта, -- им достаточно не видеть тебя и не знать о твоем присутствии, чтобы обмануться. Куда труднее ввести в заблуждение животных -- у них есть нюх, а кроме того, совсем иное восприятие действительности, нежели у человека. Они знают о присутствии Тени, даже если не могут увидеть или учуять ее. Твоя задача -- стать им неинтересной, исключить себя из числа объектов их внимания.
   'Мудрёно, -- думалось мне, -- и это, наверно, все-таки магия. Какая-то особая магия Теней'.
   В ответ на высказанное вслух предположение Бьярта хохотнула, но комментировать его никак не стала.
   Надо сказать, с животными у меня и в самом деле не ладилось. Хотя, конечно, в доме чародейки ни собак, ни кошек не водилось. Зато были лошади. И эти копытные твари меня не любили -- нервничали при моем приближении и всячески избегали контакта. Ездить верхом я худо-бедно научилась, но этот процесс не доставлял удовольствия ни мне, ни животным.
   Но начали мы все-таки с запаха. Есть, оказывается, возможность не только свести запах тела к минимуму, но и вовсе перевести исходящие от него флюиды в область нематериального, так что даже самая чуткая собака не смогла бы их уловить.
   Это, кстати, оказалось не так уж трудно. Не труднее, чем усвоить разницу между материальным и не очень -- если дело касается того, что и так нельзя потрогать руками, эта разница располагается за гранью привычного и понятного, но постичь ее все-таки можно.
   Куда сложнее оказалось 'ограничить свое существование собственной телесной оболочкой'. Вот это как? Выяснилось, тот же полутранс, когда сознание воспринимает окружающий мир, тело действует, но все энергетические потоки замыкаются на себе. И -- нет, это не наносит вреда организму, как я поначалу опасалась... разве что разуму, который вынужден выходить за собственные границы, учиться мыслить по-новому, потому что иначе можно просто свихнуться...
   Над освоением и закрытием границ мы бились не меньше полугода. Успела проскочить очередная зима, началась весна, с приходом которой возобновились наши поездки в лес.
   Разумеется, мастер Оли тоже не терял времени даром. Я вполне сносно -- для своих лет и телосложения -- овладела несколькими видами оружия: мечом, парными кинжалами, посохом, метательными ножами и даже кривым клинком сатугашских кочевников. Последнее, казалось, было мне и вовсе ни к чему -- сатугаши сражались верхом, их оружие было приспособлено именно к такому виду боя. Но задавать вопросы мастеру? Хуже того, спорить с ним?! Это для идиотов.
   Лучше всего у меня получалось метать ножи -- с одной рук, потом с двух одновременно, да еще по движущимся мишеням, и даже с завязанными глазами -- на звук. Обычно не склонный хвалить ученицу, мастер даже не пытался скрывать своего удовлетворения.
   Но вот самому мастеру я ничего не могла противопоставить, то и дело ему удавалось захватить меня врасплох. Даже когда я научилась 'слышать мир', учитель не переставал удивлять меня то серией новых приемов, то неожиданной атакой. В его присутствии постоянно приходилось быть настороже. Время от времени я замечала на себе внимательный взгляд его прищуренных глаз и догадывалась, что мастер готовит мне очередную каверзу...
   Я... старалась быть готовой. Очень старалась. Но когда заметила присутствие постороннего на площадке, опешила. Может быть, потому, что я почувствовала его не так, как обычно воспринимала приближение мастера, чародейки или кого-то из слуг -- всегда ведь имелось что-то еще, кроме звуков и запахов, что выдавало чужое присутствие -- некая пульсация пространства, которая заявляла мне о наличии живых существ поблизости. Я такое и от лошадей чувствовала, и в лесу, если неподалеку появлялся какой-нибудь зверь. А тут -- ни-че-го! Только колебание воздуха, которое заставило меня обернуться.
   И очень вовремя! Потому что мгновением позже в меня уже летели метательные ножи. Надо сказать, незнакомец владел этим оружием не хуже меня. От трех я увернулась, четвертый срезал кусок ткани с рукава рубахи, а вот пятый все-таки задел плечо, заставив болезненно поморщиться.
   Пришелец -- крупный бритоголовый мужчина с тяжелой челюстью и маленькими глазками -- сделал шаг ко мне и потянулся за мечом. Стало страшно. Прежде чем самой схватиться за клинок, я быстро огляделась -- мастера почему-то нигде не было. Я осталось один на один с этой ходячей смертью. А как его еще назвать, если двигался он столь стремительно, что я практически сразу вынуждена была уйти в глухую оборону? Несколько минут, которые показались мне часами, я все же продержалась, но страх, оказывается, коварная штука -- он забирает куда больше сил, чем собственно сражение, а потому выдохлась я непозволительно, просто постыдно быстро и вскоре валялась на земле, обезоруженная, а в горло мне упирался чужой клинок.
   Значит... всё?.. Но противник почему-то не спешил меня убивать. Вместо этого он криво ухмыльнулся и... исчез. Фантом! Вот почему я не ощутила его при приближении как живое существо.
   Одновременно с разных концов площадки появились мастер Оли и Бьярта. Чародейка смотрела на меня бесстрастно, словно ее ничуть не задело и не взволновало только что случившееся, а вот мастер был разгневан:
   -- Чему я тебя учил, Тень?! Стоило вкладывать в тебя столько сил, чтобы ты перепугалась до мокрых штанов в первой же стычке!
   Ну да, перепугалась. И стыдно мне не было. Обидно -- да. Но больше из-за злых слов наставника и самой учиненной им проверки, чем из-за собственного поражения. В конце концов, до сих пор у меня не было иного противника, кроме мастера, да и появление постороннего на закрытой, охраняемой магией территории поместья оказалось для меня полной неожиданностью.
   С этого дня на недостаток разнообразия партнеров по спаррингу жаловаться мне не приходилось. Они возникали на площадке внезапно -- перед занятием, во время него (тогда мастер просто отступал в сторону) или сразу после. В фантомов были заложены разные цели и техники боя, они отличались друг от друга внешним видом, телосложением, манерой движения и физической силой. Но бояться я перестала, а потому начинала потихоньку справляться. Когда наставник заметил, что я могу продержаться против сильного соперника довольно долгое время, он... выпустил на меня двоих!
   Разумеется, я не справилась. Ни в первый раз, ни во второй. Мне понадобилось немало дней и усиленных тренировок, чтобы однажды почувствовать ритм боя с двумя противниками одновременно и выстоять.
   Надо ли говорить, что вскоре их стало трое? Правда, я заметила, что набор навыков, которые демонстрировали мне фантомы, не выходит за рамки того, что уже показывал мне наставник. Неудивительно, ведь создавая заготовки для кукол, чародейка вкладывала в них то, что могла извлечь из памяти моего учителя.
   Но их все равно было трое, то есть их количество ровно в три раза превышало то, с которым я готова была согласиться -- сознательно, а не под давлением обстоятельств. Увы, со мной по этому поводу никто не советовался.
   Собственно, с некоторых пор я почти все время тренировалась с фантомами, мимолетно удивляясь, как это у Бьярты хватает сил стряпать их в таком количестве. Впрочем, я давно уже не сомневалась, что моя наставница -- выдающаяся чародейка.
   А я... я сражалась с куклами, даже 'убивала' их, но и сама порой получала вполне реальные ранения. Не слишком серьезные -- то ли заложенная программа ограничивала тот вред, который мне могли нанести искусственные противники, то ли чародейка позаботилась о том, чтобы защитить меня дополнительно. Впрочем, я не видела и не ощущала ее чар на своем теле.
   Фантомы приучили меня ничему не удивляться. Подумаешь -- постороннее лицо на площадке! Обезвредим, потом разбираться будем. А если лицо вооружено и надвигается на тебя с весьма недвусмысленными намерениями, то тут и вовсе никаких вопросов. Потому что жить хочется, а ядовитый разнос от мастера получать -- совсем нет. А потому трое парней, выступивших на площадку из-за деревьев, заставили лишь привычно собраться. Они не производили впечатления силачей, да и вооружены были как попало, но то, как они двигались, не оставляло никаких сомнений -- эта троица здесь по мою душу. Как и четвертый, который показаться не соизволил. В общем, очередной сюрприз от дражайшего наставника. Что ж, не стоит разочаровывать учителя. Главное -- что? Не дать им атаковать меня одновременно, по возможности уменьшив количество противников до приемлемого. А ножи метать я все-таки наловчилась. Первый -- невидимый. Короткий хрип из кустов -- я машинально отметила, какие все-таки убедительно-натуральные фантомы получаются у Бьярты... Еще один схватился за горло и покачнулся... А вот третьего снять мне не удалось, только слегка задеть -- ловкий парень умудрился уйти из-под летящего ножа, и метнуть еще один я уже не успевала, слишком близко, пришлось принимать бой. Как ни странно, он получился коротким... слишком коротким, считанные минуты. Даже не ожидала -- все же обычно меня натаскивали на более умелых противниках.
   И вот я стояла и молча пялилась на окровавленные тела, валявшиеся у моих ног, и до меня медленно... очень медленно доходило: живые. Были живыми. Двигались, дышали... думали, наверно, о чем-то, сражались за свою жизнь, пусть и не слишком искусно. А теперь -- лежат.
   Заунывный, нескончаемый вой бил по ушам, давил на плечи, пригибая к земле, выворачивал суставы. Я даже не поняла, что этот надсадный вой издает мое собственное горло, пока мастер не встряхнул меня, оборвав вопль. Я замолчала. Только тишина, которая пришла на смену крику была еще страшнее, потому что она позволяла быть мыслям. Мыслям, которых я не хотела, которые отказывалась принять. Но они все равно рождались и были -- о том, как легко сделать живое неживым. И о том, как это -- перестать быть. О том, что именно моя рука оборвала эти жизни. И -- еще страшнее -- о том, что у них-то, в отличие от меня, были судьбы. И что, бывает такая судьба -- перестать быть и лежать здесь изломанными куклами, уставившись в небо остекленевшими глазами?
   Кажется, мастер говорил что-то. Даже кричал. И по щекам бил. Я его не слышала, но от пощечины вздрогнула и повернулась к нему, однако никак не могла сфокусировать взгляд и увидеть. Да и не хотела. Еще пара хлестких ударов никак не отразилась на моем состоянии. В голове звенело, а мысли так и двигались по кругу, словно подчиняясь какому-то убийственному ритму. Выхода из этого круга не существовало.
   Очнулась я спустя часы -- а может, и дни -- в собственной постели и долго лежала, пялясь в потолок. Мыслей больше не было. Когда потолок наскучил, я вновь закрыла глаза и попыталась отключиться. Правда, при этом я не особенно понимала, какого состояния хочу достигнуть, а потому захныкала от тщетности своих усилий. Чья-то рука приподняла мою голову, в рот полилась терпкая жидкость, и я все-таки провалилась в сон.
   Когда я окончательно пришла в себя, за окном пылал закат -- не знаю какого дня. Бьярта сидела тут же, в комнате. И мастер Оли тоже. Я прислушалась к себе: мысли были те же, но теперь я могла немного управлять ими, осознавать происходящее и говорить.
   Правда, прежде чем я начала делиться переживаниями и задавать вопросы, заговорила чародейка.
   -- По какому поводу истерика? -- осведомилась чародейка.
   -- Я их убила, -- собственный голос казался глухим и чужим. -- Они были живые. Теперь -- нет, -- короткие фразы давались мне легче, их можно было произносить на выдохе, не боясь, что непроизвольные всхлипы вмешаются в речь, делая ее малопонятной.
   -- Убила, -- подтвердила хозяйка. -- И еще будешь убивать. Не думаешь же ты, что у тебя будет возможность оставлять в живых тех, кто нападет на принцессу? Они убьют тебя и носительницу, если ты проявишь слабость. Если их схватят, то все равно казнят, и это будет куда более мучительная смерть, чем могла бы подарить им ты.
   -- Но... эти -- они ведь обычные. Они не покушались ни на какую принцессу.
   -- Да неуже-э-эли? -- иронично протянула Бьярта. -- И откуда, по-твоему, они здесь взялись? Погулять пришли, вчетвером и с оружием?
   Я смотрела в глаза чародейке, силясь осознать только что произнесенные слова.
   -- Значит...
   -- Значит, им заплатили за то, чтобы они пробрались в мое имение и убили здесь девчонку. Впрочем, их честно предупредили, что девочка будет вооружена и умеет сражаться.
   -- Кто? -- кажется, я уже знала ответ на этот вопрос.
   -- Я, -- подтвердила мою догадку Бьярта. -- Вернее, человек, которому я это поручила. Им были переданы амулеты, позволяющие видеть тень.
   -- Тогда получается, что убила их ты.
   Чародейка помотала головой:
   -- Они сами сделали свой выбор. Мое предложение. Твое оружие. Но выбор -- их собственный.
   Так вот, оказывается, как бывает с теми, у кого есть судьба -- они делают выбор. Видимо, не всегда правильный...
   -- А если бы я не справилась?
   -- Тебя бы убили.
   -- И всё?
   -- Всё, -- сухо ответила чародейка. -- Кому нужна Тень, которая не в состоянии справиться с несколькими не слишком умелыми бойцами? После двух лет тренировок у лучшего мастера королевства!
   Тогда я поверила ей. Не надолго, но поверила. Потом поняла, что напрасно: слишком много сил и времени было уже вложено в меня на тот момент. А шанса получить другую Тень у принцессы уже не оставалось. И если бы дело приняло дурной оборот, они бы вмешались -- мастер со своим клинком... или Бьярта со своей магией. И продолжили бы меня учить и тренировать.
   А еще я подумала, что у меня тоже есть свой, пусть и совсем крохотный выбор -- убить или умереть. Маленькая власть над собственной судьбой.
   После этого я уже не задумывалась о том, кого против меня выставляют -- фантомов или живых людей. Я просто хотела держать в руках свой маленький выбор. Я хотела жить. Пусть даже и Тенью. Научившись убивать, я, как ни странно, начала осознавать ценность жизни -- собственной жизни, какой бы она ни была. Чужая воля сузила мой выбор до двух противоположных решений. Но при мне оставалась способность мыслить и чувствовать... и от этого я отказываться не собиралась.
  
  свежее обновление
  
   Примерно в то же время Бьярта сочла возможным перейти на новый этап развития Тени. Когда разница между материальным и... тоже материальным, но неощутимым прочно улеглась в моем сознании, на одном из уроков в лаборатории чародейка подвела меня к фантому.
   Смотри внимательно.
 &nbs--p; Я послушно уставилась тем самым рассеянным взором, ожидая увидеть нити магии -- и не увидела. Пальцы наставницы коснулись тела нашего анатомического пособия и... прошли сквозь него. Разумеется, ничего удивительного в этом не было -- плотность фантома могла меняться по воле хозяйки, но я все-таки спросила, чтобы явственно продемонстрировать свой интерес:
   -- И что это значит?
   -- Это значит, милая, что и с твоим телом может происходить нечто подобное. Ты Тень, а следовательно, существуешь на грани и принадлежишь не только физическому миру, -- чародейка усмехнулась. -- Тебе еще не надоело обходить слуг в коридоре, чтобы не столкнуться с ними?
   Надоело, еще как надоело! Хотя у моей невидимости со временем обнаружились и плюсы: я могла незаметно подслушивать чужие разговоры. Слуги постоянно жили в доме, но могли его покидать, у них случались выходные и даже отпуска, и возвращаясь из внешнего мира, они приносили с собой новые запахи, настроения и темы для кухонных бесед. Жаль, у меня было слишком мало времени для подобных игр -- в разговорах слуг встречалось немало интересных сведений о мире, которого я не знала. Он был одновременно намного проще и сложнее, чем тот, с которым я была знакома по книгам. Уверена, Бьярта знала о моей привычке подслушивать и подглядывать, но ничуть не возражала, покуда я не лезла в ее собственные тайны.
   Но сейчас Бьярту, конечно, интересовало другое.
   -- Надоело, -- не покривив душой, призналась я.
   В конце концов, моей невидимости и даваемых ею преимуществ у меня уже никто не отнимет, а приобрести новые умения или свойства... это интересно.
   Бьярте на тот момент я верила безоговорочно: если она сказала мне, что я этому научусь, то никаких сомнений быть не может, каким бы немыслимым ни представлялось новое умение. И все-таки, когда рука чародейки впервые беспрепятственно прошла сквозь мое тело, я была шокирована до онемения, а потому закономерный вопрос созрел у меня лишь сутки спустя:
   -- Получается, мне никакое оружие не страшно, если я могу становиться такой?
   -- Не все так просто, девочка. Оружие не опасно тебе, пока ты в состоянии Тени, но чтобы обороняться самой и защитить принцессу, тебе придется принимать материальную форму. Кроме того, удары, нанесенные принцессе, будут для тебя не менее опасны, чем если бы ты была в плотном теле. Так что это умение помогает... не от всего.
   В последнее время Бьярта начала обращаться ко мне чуть мягче -- исчезла привычная сухость из голоса, а в наших беседах мы стали затрагивать темы, не касавшиеся непосредственно учебы -- о людях, их привычках, способе мышления, взаимоотношениях.
   Нет, она по-прежнему оставалась требовательной наставницей, не давала мне никаких поблажек, но мне казалось, она перестала смотреть на меня только как на инструмент, который надо отточить и подготовить к работе. А может, все это было в ней и раньше -- тщательно скрываемое за сухостью и невозмутимостью. Сейчас я думаю, что дело обстояло именно так.
   И еще кое-что изменилось в последний год моего пребывания в доме чародейки: поменялось мое учебное расписание. Из него исчезли история и землеописание. Бьярта сочла, что вложила в мою голову достаточно сведений по этим предметам.
   Однако больше свободного времени у меня не появилось, образовавшееся 'окно' заполнили уроки танцев. Узнав об этом, я с трудом скрыла свое изумление. Танцы? Но зачем?!
   Все, чему меня до сих пор учили, имело смысл: сражаться, чтобы защищать принцессу, разбираться в ядах и справляться с их действием в своем организме -- для того же, прочие науки -- чтобы уметь поддержать беседу с той же принцессой, если она вдруг заскучает, а я окажусь единственной собеседницей. Но для чего невидимой Тени уметь танцевать?
   Впрочем, делиться с чародейкой своим недоумением я не стала. Какой смысл, если она все равно сделает по-своему, раз уж затеяла?

Оценка: 9.59*34  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Анжело "Сандарская академия магии" (Любовное фэнтези) | | В.Роман "Вопреки всем запретам" (Современный любовный роман) | | М.Боталова "Леди с тенью дракона" (Любовное фэнтези) | | Н.Кофф "Колючка и богатырь " (Короткий любовный роман) | | Н.Кофф "Крохотное чудо " (Короткий любовный роман) | | Я.Логвин "Только ты" (Современный любовный роман) | | Н.Самсонова "Жена по жребию" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Академия Равновесия. Охота на феникса" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Романова "Опекун" (Короткий любовный роман) | | С.Вайнштейн "Печать твоего вероломства" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Е.Ершова "Неживая вода" С.Лысак "Дымы над Атлантикой" А.Сокол "На неведомых тропинках.Шаг в пустоту" А.Сычева "Час перед рассветом" А.Ирмата "Лорды гор.Огненная кровь" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на учебе" В.Шихарева "Чертополох.Лесовичка" Д.Кузнецова "Песня Вуалей" И.Котова "Королевская кровь.Проклятый трон" В.Кучеренко, И.Ольховская "Бета-тестеры поневоле" Э.Бланк "Приманка для спуктума.Инструкция по выживанию на Зогге" А.Лис "Школа гейш"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"