Гунин Лев: другие произведения.

Другой Холокост-11

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa


Лев Гунин


Лев Гунин

ДРУГОЙ ХОЛОКОСТ









ХОЛОКОСТ И ХОЛОКОСТЫ
ВЕЧНЫЙ ХОЛОКОСТ




ПАМЯТИ ЖЕРТВ И ПАЛАЧЕЙ


Как мы можем судить палачей,
если палача судят в каждом из нас?
Кристиан Б.






(ХОЛОКОСТ КАК САМОПРОЕКЦИЯ,
холокост и ХОЛОКОСТЫ)

ХОЛОКОСТ КАК
НЕПРЕХОДЯЩАЯ
РЕАЛЬНОСТЬ





8-я Книга.

СТАЛИН - ОРУДИЕ СИОНИЗМА



СОДЕРЖАНИЕ


38. КАК СТАЛИН СТАЛ СТАЛИНЫМ
(о его псевдонимах)
39. КАРЬЕРА СТАЛИНА:
ПАРТИЙНЫЙ ПАЛАЧ, БАНДИТ, РЭКЕТИР, БАНКИР И ЖАНДАРМ
40. КАРЬЕРА ПАЛАЧА
   Лейба Лазаревич Фельдбин-Орлов
41. КАРЬЕРА ПАЛАЧА
   Лейба Лазаревич Фельдбин-Орлов: "Бюро Клатта"
42. КАРЬЕРА ПАЛАЧА
   Лейба Лазаревич Фельдбин-Орлов: заявления









8-я Книга.

СТАЛИН - ОРУДИЕ СИОНИЗМА

38-й том:
КАК СТАЛИН СТАЛ СТАЛИНЫМ
(о его псевдонимах)





КАК СТАЛИН СТАЛ СТАЛИНЫМ?

В моей необъятной электронной библиотеке нашлась книга анонимного автора, профессионально исследовавшего происхождение сталинского псевдонима, что подтверждает догадки, высказанные в этом направлении в предыдущей главе.

Подчеркнём: автор этой книги ("Великий псевдоним", 1996) - убеждённый сталинист, что особенно важно. Уж его-то не заподозришь в намерении "обличить" Сталина. Подчеркнём также и то, что автор этой книги предельно прозрачно характеризует себя как выдающегося эрудита и знатока в самом широком смысле. Действительно, он самостоятельно вывел, или нашёл у других авторов ряд интересных наблюдений, касающихся сталинских псевдонимов. Тем не менее, до основных, наиболее важных и глубоких аллюзий и ассоциаций сталинских псевдонимов он так и не добрался. Поэтому нам пришлось ограничиться лишь самым началом его книги. То, что приводится ниже: совмещение фактов и выводов, приведенных этим анонимным автором, с моими собственными открытиями, касающимися сталинских псевдонимов, где мой собственный анализ доминирует.

В самом начале введения партийных кличек, навязанных всем членам партии партийной дисциплиной и регламентом (как в уголовной среде: клички-"погоняла" и "наколки"-татуировки), эти клички имели совершенно определённый и обязательный морфологический строй.

Анонимный автор не уточняет год этого усовершенствования революционеров-уголовников; по нашему разумению, это 1898-1901 годы.

Однако и в тот период "дикие и недисциплинированные кавказцы" (так у автора), вопреки партийной дисциплине, нарушали предписания, и (вместо какого-нибудь Акимова, Антонова, Иванова, Володина, Данилова, Зиновьева, Ефимова) на сцену выходил Беков, Чопур (ранний сталинский псевдоним), или Суренин (от имени Сурен).

Позже строгий подход к выбору кличек сменился более гибким, и Сталин начинает подбирать себе кличку, что могла бы послужить и в качестве псевдонима, и отражала бы его главную, скрытую от поверхностного взгляда сущность.

Сущность оказывалась сатанинской. Молодой Сталин (Джугашвили) чувствовал в себе беса, и выбирал такие псевдонимы, как И.Бесошвили (писал слитно), от имени его отца: Бесарион. "Швили" по-грузински "сын"; так что, комбинируя русскую и грузинскую основу, Сталин взял себе вместо "Сын Джуги" (сын еврея) кличку "сын Беса" (дьявола). Под этим псевдонимом он выступал в газете "Гантиали".

Прежде всего, он предпочитал форму двуслогового псевдонима: Да-вид, Ка-то, Ко-ба, Са-лин, Со-лин, Сте-фин. Двуслоговые клички противопоставляли древнейший слой грузинских и древнееврейских имён (Ха-им, Аб-рам, Ё-сэф, Рив-ка, Са-ра, Зэ-ев, Иц-хак, Эс-фирь, Да-вид) - индоевропейским однослоговым или многосложным. Носитель их словно декларировал: евреи - древний народ, а вы (русские, немцы, итальянцы, и прочая мелочь) - вы никто... Особенно долго держалась у Сталина (Джугашвили) кличка "Давид". (Вспомним библейскую притчу о Давиде и Голиафе. Маленький Давид, зато наглый и вероломный. Своим вероломством свалил великана Голиафа). "Давид" - это маленькая Грузия. "Голиаф" - исполинская Россия. У маленького "Давида" (Грузии) нет ни малейшего шанса победить огромного Голиафа (Россию). Значит, по-честному не получится. Значит, нужны бесчестные приёмы. Хитрость, обман, вероломство, подлость, бесчинства, разбой, предательство, кровавые преступления: всё подойдёт.

"Давид", противостоящий Голиафу, не умер в Сталине и спустя много лет. Будущий диктатор постоянно доказывал себе и другим, что он, невысокий и щуплый грузин, маленький "Давид", может свалить тех, кто образованней, умнее, благородней, красивее его. И он, сирый, обделённый в детстве Сосо, убивал великанов духа, великих учёных, мыслителей и поэтов. Чтобы ещё и ещё раз, и бесчисленное количество раз доказывать себе и всем, что он - Давид, опрокидывающий Голиафов. Почти до конца своих дней он исходил желчной завистью и ненавистью ко всем, в ком видел величие и гениальность. Особенно он, бездарный поэт и неудавшийся философ, лишённый оригинальности марксист-теоретик, злой колдун и несостоявшийся священник, ненавидел (завидуя) одарённых поэтов, философов, социологов, эзотериков и людей духовного звания. И, больше других, поэтов и священников. Не случайно именно при нём кровавая вакханалия гонений на церковь, религию и лиц духовного звания достигла своего апогея. Сталин упивался убийствами и зверскими пытками десятков тысяч православных священников с особым наслаждением и удовлетворением. Именно Сталин сделал фюрером "Союза безбожников" (идеологической структуры, стоявшей за разгулом фашистского антицерковного террора) Емельяна Ярославского, настоящее имя которого: Миней Израилевич Губельман. (Не потому ли - среди прочего, - что отталкивался от слова ли "губитель"?).

Впоследствии обнаружилась переписка Сталина с Минеем Израилевичем Губельманом (Емельяном Ярославским), из которой явствует, что именно Сталин направлял его "карающий меч" против христианства.

О том, какие нечеловеческие зверства совершались в период наиболее интенсивных гонений на церковь, подробно рассказывается в 1-й книге этой работы (Вечный Холокост), глава Русский Холокост.

Позже, во время войны 1941-1945 годов, это не помешало Сталину, как ни в чём не бывало, призвать священников на помощь, когда это понадобилось для одной из его целей. Такой безграничный цинизм: нечто ещё более страшное, чем "вечная" зависть и мстительность. Сталин уже упился кровью убитых, месть священникам за то, что он не сподобился им, удовлетворена, и его ревность к лицам духовного звания притупилась.

Но вернёмся к тому периоду, когда он ещё только выбирал себе постоянную кличку, которая стала бы и псевдонимом, к бытованию его клички "Давид".

К тому времени он отказался от кличек, производных от грузинских имён его родственников. За одним-единственным исключением. Именно это исключение позволяет предположить, ради чего оно было сделано.

Очевидно, что "второй натурой" Сталина (Джугашвили) было палачество. Но сказать о себе "кровавый мясник" - слишком грубо и плоско, и он выбирает кличку "Кат" (на многих славянских языках: палач). (Ведь он: утончённый садист, пытатель, иезуит-инквизитор). "Като": и почти французское "куто" (лезвие, нож); и английское "to cut" (резать, убивать). Эта кличка в форме "Кат" или "Като" неоднократно всплывает в исторических документах и мемуарах его современников. Она же - производное от имени его матери, Екатерины Джугашвили, а также от имени первой жены - Екатерины Сванидзе (по-грузински Кеке или Кетэ). И здесь было утончённое "ментальное палачество": связать святое имя матери с призванием палача.

Подводя итоги, отметим, что Сталин сознательно осквернил имя своего отца (символически став отцеубийцей), сделав из него "Бесошвили", имена своей матери и жены, "переплавив" их в "Ката" (палача).

Но считаться простым палачом Сталина (Джугашвили) не прельщало: хотелось быть посланцем самого дьявола на земле, чудовищем, Князем Тьмы. Так кличка Кат превращается в "К.Като". Это древнеримский влиятельный консул: Марк Порций Катон, авгур, цензор, полководец, автор, приверженец палочной дисциплины и тирании, имя которого ассоциировалось со словом "палач". (Возможно, в качестве имени нарицательного оно и проникло в европейские языки). (Немаловажно, что Катону было присвоено грозное и почётное звание Цензориуса (Censorius), а Сталин мечтал видеть себя "дозволяющим"-цензором).

Немаловажно и то, что в редком манускрипте Сестриция за Катоном закреплена репутация злого колдуна, чернокнижника.

Ещё одна крайне значительная особенность: Катон был самым яростным ненавистником Карфагена (вспомним знаменитое "Карфаген должен быть разрушен!"). "Карфаген" для молодого, 23-30-летнего Сталина: это Россия, а карфагеняне: русский народ. Но Карфаген был уничтожен Римом и буквально стёрт с лица земли "не просто так", а в соответствии с предсказанием-проклятием евреев в адрес карфагенян, и как бы в результате еврейской ворожбы-злобы. Карфагеняне, называемые в библейских текстах также филистимлянами ("плиштим"), финикийцы (арамеи): народ средиземноморско-европейского происхождения. Финикийцы были ненавидимы древними евреями больше других народов, и, согласно иудейским культовым постулатам, должны были быть уничтожены. Тут, так же, как с аллюзией на Давида и Голиафа, обыгрывается противопоставление маленького Израиля (символа Грузии, в глазах И. В. Джугашвили) - и громадной Финикии (символа России). В мозгу Сталина (молодого Джугашвили), мотивы мести русским, уничтожения России играли ведущую роль.

В этом псевдониме - немалая эрудиция Сталина (Джугашвили), его знакомство с библиографическими редкостями (раритетами), и, одновременно, всё его интеллектуальное убожество и духовная ущербность. Ему казалось, что только ему ведомо о том, что в подлинниках латинских (древнеримских) текстов Катона, для отличия от сына (Катона-младшего), именовали C.Cato (хотя в гимназических учебниках Катон фигурировал как Марк Порций). Когда же выяснилось, что эрудированных людей гораздо больше, чем Сталину (Джугашвили) казалось, он выбирает (с лета 1903 г.) ставшую более известной кличку "Коба". Эту кличку он пытается "обкатать" и как псевдоним: К., К.Ко., Коба Иванович, Товарищ К.

Очевидно, что на сей раз Сталин (Джугашвили) выбрал себе ещё более многозначный псевдоним, сочетающий в себе множество смыслов. Первый их слой: Со., что значит: Корпорация. Это и фирма, и сообщество, и шайка-банда. Итальянская мафия также называет себя этим словом. "Коза Ностра" и является такой корпорацией, потому что этимологическое значение, скрывающееся под словом "корпорация" - "закрытое общество". Этот же термин, только другими словами, угадывается в ряде самоназваний масонов. И, опять же, "К" на русском языке ассоциируется с "Каменщиками" (главным самоназванием масонов). Поэтому можно предположить, что именно с 1903 г. Сталин уже состоял в масонах. И тут, как и в прежних его псевдонимах, смысл связан с таинством, кровью, мафией, и, значит, убийством.

Если же предположить, что Сталин, пытавшийся самостоятельно изучить персидский, арабский, и другие восточные языки, знал о "смычке" "б" и "р" в некоторых восточных огласовках, мы, вместо "Коба" получаем "Кобра". Ещё одна вполне уместная характеристика слуги Зла и Тьмы, представителя Ада на Земле.

А если вспомнить о том эпизоде колдовства, что описан в еврейском Пятикнижии-Торе (библейском Ветхом Завете), где Моисей и древнеегипетские жрецы сумели превратить свои посохи в змей: то молодой И. В. Джугашвили ассоциирует себя с Моисеем в качестве равного Моисею колдуна.

Если исходить из японской этимологии, то "Ко" + "Ба" читается как "тот, кто противоположен Богу" (т.е. дьявол, чёрт). В Японии существует также город Кобе, согласно поверью: пристанище злых духов.

Можно (с натяжкой) вывести "Коба" из церковно-славянского языка (Кобе, Кова, Кобь), со значением "колдовать", заниматься чёрной магией.

В грузинской языковой сфере историческое имя Коба является транскрипцией имени
персидского царя Кобадеса, завоевателя раннесредневековой Грузии. Взяв Восточную Грузию в конце V века н.э., Кобадес перенёс её столицу из Мцхеты в Тбилиси. Этот царь из династии Сасанидов (напомним, в грузинской транскрипции Коба), согласно свидетельству византийского историка Феофана, считался "великим волшебником". Его можно рассматривать не только как захватчика, но и как узурпатора, поскольку его возвела на престол секта магов и колдунов (маздакитов), отпочковавшаяся от зороастрийского культа, схожая с одной из раннехристианских древнееврейских сект. Подобные секты стояли на позициях "экспроприации" собственности богатых, с разделом отнятого имущества "поровну" между бедными. Связанные с Кобадесом (Кобой) клятвенным "договором", "верховные маги" этой секты обязали его, не откладывая в долгий ящик, заняться "экспроприацией". Так же, как и первые христиане, "младотурки" и многие другие движения, секты уравнителей-маздакитов возглавлялись группой евреев. По ходу "экспроприации" "экспроприируемых" зверским образом убивали, и, в ответ на это, персидская элита, в результате дворцового заговора, сумела свергнуть Кобадеса и бросить его в темницу.

По легенде, с помощью любовницы, Кобадес (Коба) был освобождён, и вернулся на персидский престол.

Как видим, многие детали совпадают с биографией самого Сталина (Джугашвили), но, главное, что и этот псевдоним указывает на магию, волхвование, сатанизм. Более того, Кобадес не только жестоко убивал обираемых богатеев в начале своей "царской карьеры", но и садистским образом, зверски уничтожил всех своих бывших собратьев по секте колдунов. За 2 года до собственной смерти, в 529 г., Кобадес устроил жуткую кровавую резню маздакитов (вместо "двойного" божества Света-Тьмы Ахурамазды, поклонявшихся одному лишь божеству Мазды). И тут уместно вспомнить, как в 1936-1939 годах Сталин (Джугашвили), уже уничтожив миллионы русских людей, начал самым зверским, самым палаческим образом, уничтожать своих бывших соратников по партии, всё своё окружение.

Если мы вспомним об одном из достаточно известных верованиях сатанистов, по которому ритуальное убийство собрата-сатаниста в определённые дни (в полночь полнолуния, и т.д.) отправляет душу этого убитого прямиком к Сатане, обращая на убийцу особую благосклонность Князя Тьмы, у нас появится дополнительный ключ к сталинским мотивам расправы со своими бывшими соратниками.

Ещё одна грань псевдонима "Коба", под которым И. В. Джугашвили, вместе с псевдонимом "Сталин", вошёл в историю. Ещё одно объяснение, почему из всех других партийно-уголовных кличек именно "Коба" и "Сталин" прижились - и до сих пор на слуху у всех, кто знает, кто такой Сталин-Джугшвили.

Сталин (Джугашвили) не мог не знать и чуть ли не самого знаменитого романа классика грузинской литературы: книги "Отцеубийца" писателя А. Казбеги. В этом романе имя "Коба" носит главный персонаж. Коба в романе Казбеги: национальный герой, вся цель жизни которого: добиться, с помощью вооружённой борьбы, независимости Грузии от чужеземной оккупации. Во времена Сталина (Джугашвили) в Грузии понимали борьбу главного героя романа Казбеги как борьбу против России.

И это ещё раз подтверждает связь всех ранних псевдонимов Сталина с ненавистью к России и с борьбой за освобождение от её "гнёта" его родины.

"Отцеубийцей" же Сталин по-видимому считал себя потому, что убил в себе Отца Небесного (бога) и символически убил своего родителя ("переплавив" имя отца в "Бесошвили").

Так же понимает натуру Сталина и Эдвард Радзинский:

"Мать узнает: он отказался от служения Богу. Жертвы были напрасны. Обет нарушен. Религиозная Кэкэ переживает страшный удар. Она боится: Бог оставит Сосо. И придет дьявол?".

Но самый "ударный" из всех остальных смыслов псевдонима "Коба" заключается вовсе не в одном из уже перечисленных его "лиц". Нет, самое главное значение сталинской партийно-уголовной клички связано с древнееврейскими корнями (не только в лингвистическом, но и в широком смысле). В еврейской религиозной традиции, переданной арамейскими ("древнееврейскими") текстами, слово "Коба" имеет 2 значения. Первое из них: это "имя" или "название" библейского Якова, известного также под именем Израиль. Означает оно: самозванец, узурпатор. Ведь библейский Яков украл первородство у своего брата Исава подлым, бесчестным способом. Второе значение слова "коба": уничтожать, вырезать, убивать, производить массовые убийства. И. В. Джугашвили, бывший ученик духовной семинарии, не мог не знать этого ветхозаветного прозвища Якова ("Коба"). И это так же говорит в пользу того, что именно этот смысл в сталинском псевдониме являлся его основой.

(В дополнение: напомним, что и своего сына Сталин назвал Яковом (Израилем). Случайность?!!)

Но какую, чью власть хочет Сталин узурпировать? И это понятно: власть русского царя. Не случайно, во время посещения больной матери, Сталин (Джугашвили) сказал ей, когда она спросила, кем он стал в Москве: "Ты помнишь царя? Так вот, я вроде как царь". На что Екатерина Джугашвили ответила: "Лучше бы ты стал священником".

    (У Радзинского:

    "И ещё:

    - Иосиф, кто же ты теперь будешь? - спрашивает мать.

    Трудно не знать, кем стал её сын, чьи портреты развешаны на каждой улице. Она попросту хотела дать ему погордиться.

    И он погордился:

    - Царя помнишь? Ну, я вроде царь...")

Кого собирался И. В. Джугашвили убивать, уничтожать? Тоже понятно: русских людей.

Разве случайно именно кличкой "Коба" он пользовался дольше всех остальных, кроме своей последней "находки": Сталин. Вероятно, он бы так и продолжал пользоваться ей, если бы она не резала слух русских людей, среди которых он в дальнейшем вращался, и царём которых (чтобы развернуть массовые убийства) он собирался стать. Эта необходимость замены замаячила не ранее осени 1911 г.

Но "Коба": это ещё и "якобинец" (от имени Якова). "Коба" - ещё и мостик к "Сталину", потому что "кобальт": это серебристый цвет, или металлический с голубоватым оттенком. Отсюда "Коба": это ещё и "Сталь", "Стальной".

Не забудем и о том, что имя-отчество обоих И. В. Джугашвили (Сталина) и В. И. Ульянова (Ленина) состоит из одинаковых букв, только переставленных местами. Не забудем и о том, что из всех высших партийных лидеров, выплывших наверх вместе с грязной пеной русской революции, только Ленин и Сталин подписывались двойной "фамилией": Ульянов-Ленин, Сталин-Джугашвили. Больше, кроме них, этого не делал никто. Почему? Тоже "случайность"?

На все эти вопросы есть ответы только в оккультных "науках", в нумерологии, чёрной магии, у масонов и талмудистов. Поэтому идиоматически все "тайны" и "заговоры" по определению заложены в физических особенностях и в именах "вождей революции".

Видимо, с "Кобой", Корпорацией, и Катоном ему расстаться было не так уж легко, и он начинает подписываться "К.Сталин", где "К" подразумевает все эти 3 значения. Первые такие подписи известны с января 1913 г. Не случайно самый первый образец этого псевдонима красуется под работой "Марксизм и национальный вопрос". Если внимательно прочитать всё, нами написанное выше, по поводу мотивов не останется никаких вопросов. Именно национальный вопрос, т.е. вопрос мести русским и российскому государству, просвечивает, как мы доказали, через все другие сталинские псевдонимы (кроме сиюминутных, вызванных необходимостями момента). Не случайно новый псевдоним "Сталин" был приготовлен И. В. Джугашвили в собственный день рожденья, когда ему исполнилось 33 года (возраст Христа). Тем самым он хотел намекнуть, что он и есть антихрист. И "выпущен" был новый псевдоним не случайно с января 1913 года: чтобы это совпало с датой рождения Иисуса. Не случаен и географический указатель: Вена, 1913. Это намёк на то, что не Муссолини или Гитлер, а он, Сталин, основатель фашизма. (Через масонский "испорченный телефон" Сталин уже всё знал наперёд). Не случайно и то, что статью "На пути к национализму" для газеты "Социал-Демократ" Љ30 от 12 (25) января 1913 г., оканчивает псевдоним К.Ст. Это явная аллюзия на слово "кости". Кости замученных и расстрелянных. На пути к национализму. Всё логично и завершено.

Тут и цифра "13": магическая цифра еврейской нумерологии (гематрии). Не случайно ведь именно 1913-й год!

Теперь вернёмся к анонимному автору, о котором говорится в начале этой главы. Он пишет:

"Ну, а теперь, вернёмся в конец XIX в., в Грузию, в Горийское духовное училище. Неизвестно, мог ли видеть, тогда или немного позднее это издание ученик Джугашвили, но зато известно, что когда ему было 15-16 лет, Сосо придумал пополнять своё образование путём ... чтения книг в ... букинистических магазинах, подолгу простаивая у прилавка погружённым в чтение якобы "рассматриваемой" книги. Когда же эта уловка была обнаружена и ему чуть было не запретили доступ в книжные магазины, молодой Джугашвили придумал другую штуку: он стал брать книги в магазине для чтения напрокат, платя по 10 коп. за сутки. Но он не читал эти книги, а уговорил нескольких друзей коллективно переписывать их. Переписывали сразу два человека - каждый по странице, сидя по обе стороны раскрытой на столе книги. Этот приём настолько убыстрял переписывание, что довольно толстую книгу ценой в 3 рубля друзья успевали переписать за три дня, и она, следовательно, обходилась им всего в 30 коп. (на троих), т.е. вдесятеро (...)".

Этот факт косвенно подтверждает те источники, в которых говорится, что И. В. Джугашвили уже с ученического возраста сделался крупным уголовным авторитетом в деле сбыта краденных раритетов (редких и ценных книг).

Кроме того, тот же автор приводит факты о том, что Сталин всегда нуждался в нумерологии, в таком "стимуле, как вера в магику чисел". Сообщений о том, что Сталин занимался оккультизмом, нумерологией, чёрной магией, тысячи; они разбросаны в книгах разных авторов. И это тоже является подтверждением всех наших, выше изложенных, выводов.

Цитируем дальше.

"Вышеприведённые данные, вероятно, ни у кого не оставят теперь сомнения, что у Сталина присутствовали в его деятельности элементы мистического восприятия действительности, и они усилились особенно к концу его жизни, после 70 летнего юбилея".

"Почему важно обнаружить, отметить и обратить внимание на этот момент, на эту, в некотором роде "мелочь", свойственную лишь внутренней скрытой психологии Сталина и никогда им не проявляемую открыто и тем более не афишируемую?"

"Потому, что при помощи этой черты, т.е. при учёте её существования, мы можем лучше понять и логически объяснить некоторые известные, но не совсем понятные факты из сталинской биографии или кое-что из его действий".

И это прекрасно укладывается в схему всех наших выводов.

В частности, "колдовские" "экзерсисы" Сталина шептали ему, что война с Германией неизбежна, и то же подсказывала действительность, принимая во внимание германский "фашизм и на реальную угрозу войны со стороны Германии".

Но "его главной заботой стало то, чтобы она не пришлась на несчастливый 1941 г., а началась бы, по крайней мере, в "счастливом" для него 1942 г.".

"Вот почему все его усилия, все мероприятия в области внешней и внутренней политики в течение 1939, 1940 и первой половины 1941 гг. были направлены только на то, чтобы любым способом оттянуть войну и не дать ей вспыхнуть в 1941 г. Отсюда становится особенно ясно, почему Сталин буквально "не хотел замечать" подготовки войны со стороны Германии и пресекал всякие обсуждения этой темы в верхних этажах партийных, военных и государственных кругов. Он был уверен, что германский фашизм имеет и в советском госаппарате своих нераскрытых шпионов, и потому рассчитывал своим спокойствием и полным исключением обсуждения подготовки к войне, оттянуть начало войны до "благоприятного" 1942 г., и не дать немцам хоть малейшую зацепку для придирок и недовольства. Вот почему он не реагировал на предупреждения о подготовке немцев к войне, о намеченных уже для её развязывания датах, ибо принимал всё это за "провокацию", а не потому, что он был "слеп".

"Однако он упустил при этом из виду, что дело зависело не только от его выдержки, но и от вероломства гитлеровского руководства. Этот фактор он полностью не учёл, ибо считал, что Гитлер как истинный, педантичный немец, будет верен своему слову. И в этом была огромная сталинская ошибка, происшедшая из-за того, что он посчитал более надёжным не классовое чутьё, а убеждение в магическом сочетании благоприятных и несчастных дат".

"Такую же ошибку он сделал и во время советско-финской войны. Хотя 1939 г. был в целом счастливым для подобного мероприятия, но переговоры с финнами, начатые ещё весной, затянулись из-за финского упрямства до ноября 1939 г. Год был таким образом на исходе, следующий, 1940 г. обещал быть "несчастливым". Однако обе стороны зашли так далеко в своём противостоянии, что для СССР отступать было поздно, и война началась 1 декабря, за месяц до конца "счастливого" года. Но Сталин рискнул санкционировать начало войны, ибо верил в "счастливость" 1939 г. и считал, что Красная Армия сумеет справиться с Финляндией "за две недели" и он сможет уже к своему дню рождения, к 21 декабря, преподнести себе и стране "маленький" внешнеполитический подарок, в виде "победоносного окончания советско-финской войны". Однако ни Ворошилов, ни Тимошенко, сменивший его на посту наркома обороны, за две недели не уложились и война перешла на "несчастливый" 1940 г., сопровождаясь непредвиденным ходом, огромными потерями в живой силе и технике, и обескураживавшей советских военных невозможностью продвижения за "линию Маннергейма".

"В результате потребовалось ввести в действие миллионную армию, потерять почти полмиллиона людей, и совершить ряд других дополнительных усилий, чтобы достичь, наконец, победы и долгожданного мира".

Эта теория звучит заманчиво и оригинально, и убеждала бы, если бы не одно "но". Тот, кто через свои псевдонимы пытался убедить "знатоков", что он посланец Ада на Земле, что он наместник Дьявола, и что он величайший кровавый палач (хотя тогда, в своей молодости, ещё не отправил на тот свет миллионы людей): тот не мог упустить величайшей возможности принести в жертву миллионы людей, тем более, если верил, что и оставшихся ему хватит для победы над врагом.

Приведём ещё один любопытный пассаж из того же автора:

"Сталин пренебрёг к концу жизни ленинским указанием, что нельзя допускать ни малейшего проникновения в мышление - даже слабейших элементов субъективного идеализма, что нельзя делать никаких - ни временных, ни крохотных уступок идеализму, ибо это немедленно скажется на ошибках в проведении практической политики, приведёт к краху мероприятий, основанных на субъективизме".

"Это ленинское предупреждение оказалось пророческим. Вся партия фактически оказалась заражённой к 60-80-м годам XX века идеалистической, т.е. враждебной марксизму, буржуазной идеологией. И именно этим объясняется переход советской системы к неверной политике, к волюнтаристским мерам, которые в конце концов разрушили социализм".

Увы, вся партия была с самого начала заражена культовой доктриной сатанизма, и ленинские "материалистические" постулаты служили только прикрытием.

Ещё одно интересное сообщение:

"В то же время, в 1949 г. в период борьбы с "космополитами", когда газеты стали раскрывать литературные псевдонимы типа "Викторов", "Маринин", сообщая еврейские фамилии их подлинных владельцев, - т.е. писателей, поэтов, журналистов, скрывавшихся десятилетиями за этими псевдонимами, Сталин публично выступил на одном из совещаний, и осудил тех, кто раскрывал литературные псевдонимы, подчеркнув, что это недопустимо".

Последний и уже до конца его жизни закрепившийся псевдоним - "Сталин", - отнюдь не означает "стальные нервы", или "человек стального характера". "Сталь" тут: это стальной клинок, орудие мести, которым перерезают горло. Орудие убийства. И. В. Джугашвили был зациклен на убийствах во всех своих кличках и псевдонимах. Чикатило или Джек-потрошитель в политическом издании.

Но есть ещё одна теория. И. В. Джугашвили позаимствовал псевдоним "Сталин" у одного из переводчиков поэмы Шота Руставели "Витязь в тигровой шкуре", Евгения Стефановича Сталинского, издателя журнала "Кавказ". Со Сталинским И. В. Джугашвили "породнили" 3 обстоятельства: 1) известный издатель был поляком, 2) он перевёл главную "грузинскую национальную поэму", 3) он долгое время жил на Кавказе. Иными словами, и тут грузинский национализм Сталина даёт о себе знать буквально "набатом", но вокруг ведь все слепцы, не способные на "дедуктивное созерцание". То, что Сталинский был поляком, тоже неспроста привлекло Сталина. Ведь самое грандиозное и отчаянное восстание против российской оккупации (которое было жестоко подавлено Суворовым), и целый ряд других восстаний: вспыхнули на территории бывшего Великого княжества Литовской и Польской Короны (вместе: Речи Посполитой), а там, где "против России", там и молодой Сталин. Везде. И всегда.

Надо заметить, что многослойность этих кличек-псевдонимов, и не только их "личины", но и словно разные "души", напяливаемые Сталиным на себя, перекликаются с тем, что в работах английских и американских психологов называется "Multiple Personality". Некое даже не раздвоение, а "размножение" личности. Об этом я писал в неоконченной и не опубликованной нигде работе о Сталине, которую я собирался опубликовать лет 10 назад. Было удивительно-любопытно прочитать о том же в работах других авторов:

"Надо сказать, что в сокрытии от внешнего мира своего внутреннего "я" в маскировке своих личных чувств от окружающих, Сталин и Ленин, который также не допускал чьего-либо проникновения в его личный, интимный мир, стояли на сходных принципиальных позициях. И оба, негласно, ценили друг в друге эту черту, в то время не свойственную большинству революционеров, среди которых встречались чрезвычайно эмоциональные натуры".

"Однако реализация этих принципов, их конкретное осуществление, и выводы, делаемые для себя из постулата сдержанности, были у Ленина и Сталина - различны. И это - весьма показательно, так как тем самым обнаруживалась значительная психологическая разница в их натурах, при наличии полного совпадения политических, тактических и теоретических принципиальных точек зрения - по всем вопросам".

"Если у Ленина маскировка его подлинных чувств происходила естественно, без натуги и обнаруживалась только в его предельной сдержанности, собранности и в волевом, целеустремлённом поведении, то Сталин скрывал, "конспирировал" свой внутренний мир совершенно иным образом: он надевал определённую личину, полностью не только скрывая за ней своё "нутро", но и главное, - дезориентируя окружающих различными "масками", в том числе и "благожелательными", "общительными" и т.п.".

(Заметим: это пишет убеждённый сталинист).

О том же пишет профессор Б. С. Илизаров в книге "Тайная жизнь Сталина. Портрет на фоне его библиотеки и архива (К историософии сталинизма. М.: Изд. "Вече"2002 (изд. 1). Изд. 2-ое. Исправленное и дополненное. М., 2003):

"Иногда укоренившиеся образы переплетаются друг с другом; бывает и такое - безуспешно соперничают ("сложная натура"). Поэтому в нужную минуту так легко каждый из нас интуитивно воспроизводит те отдельные душевные черты своего идеализированного отца или обремененной житейскими заботами матери, поскольку получает их как дар по наследству. Или, в результате сложной душевной работы, усваивает отдельные черты любимого с юности литературного героя - "Овода", а может быть холодноватых - Печорина, Андрея Волконского или иного героя "нашего" и не нашего времени. (...) Может быть, в определенные минуты кому-то были ближе элементы душевной оболочки дворового товарища или школьной подруги. Или же - невыразительно мычащего бескорыстно доброго дяди Вани - соседа по лестничной площадке или одноименного чеховского героя. У каждого душа - это свой, исключительно неповторимый сплав наследуемых и приобретенных образов, у каждого своя неповторимая психогалерея".

"Как в тысячах зеркал, мы отражаемся во внутреннем взоре окружающих, которые интуитивно "считывают" часть нашей сущности, но и мы, в свою очередь, интегрируем в себя массу реальных, исторических и вымышленных образов. Чаще - непроизвольно, на уровне глубокого подсознания. Только в детском и юношеском возрасте мы подражаем или копируем кого-то более откровенно и сознательно. Мы ведь еще только учимся Быть. Душа (психика), даже в значительно большей степени, чем тело и интеллект, научаема и воспитуема через синтез образов. Такой синтез возможен, только если он протекает в поле сильнейших эмоций и переживаний. Период этот обычно связан с полосой влюбленностей, особенно сильных душевных переживаний и поисков, романтических срывов, непредсказуемых "безумных" поступков. Но именно так человек становится "душевным", а в особых случаях и - "духовным" в широком, а не конфессиональном смысле этого слова. И так же как интеллект, душа может обладать выдающимися или недостаточными для подобного синтеза врожденными способностями, но все ее способности могут быть направлены как во благо, так и во зло. Принцип свободы воли распространяется не только на физический и интеллектуальный миры, но и на духовный мир человека".

"У молодого Сталина была эмоционально богатая, хотя, возможно, и не очень сложная душевная жизнь. Но по мере восхождения на пик единоличный власти, у него все меньше и меньше оставалось пространства для естественной душевной жизни, все чаще он прибегал к лицемерию, т.е. к бездушной, хотя, может быть, и яркой игре в том или ином обличии. Есть категория людей, для которых упрощенная, юношеская, романтическая форма переноса на себя части чужой сущности остается и в зрелые годы важнейшим элементом повседневной жизни. У них отсутствует совсем или недоразвит личностный душевный "тигель", в котором все приходящие извне образы рано или поздно переплавляются без заметного остатка в собственную индивидуальность, в самость, в гештальт. Поселившиеся в их душах образы, личины, маски продолжают жить самостоятельной жизнью, попеременно вызываемые на подиум сознания внешними причинами и мотивами. И на тот момент, пока эта внешняя причина сохраняется, сущность литературного "Кобы" или исторического "Ленина", или "Троцкого", или нафантазированного деда "Ивановича" будет сущностью Сталина. Они будут развиваться в нем, не сливаемые с ним воедино. Вначале был мягкий, женственный и капризный шалун, "маменькин сынок" Сосело (Осечка). Затем в Горийском духовном училище объявился будущий "добрый Пастырь". Сам еще подросток Сосо (Ося), обретший нового Отца, сын Христов, но уже в силу грядущего духовного сана - потенциальный отец сирых и обиженных. А юный "Коба" возник на протесте и на самоутверждении. На протесте против империи, несущей Грузии зло, на протесте против собственной судьбы, предрекавшей скромную карьеру сельского священника или учителя, и на самоутверждении Иосифа в качестве борца с национальным и социальным неравенством как вселенским злом. Меняются обстоятельства, и тогда на сцену выходит иной персонаж, чтобы прожить свой срок".

Как видим, и Илизаров учуял (пусть почти бездоказательно, больше интуитивно) враждебную России сущность псевдонима Коба. В следующие рассуждения он вложил впечатления от психологического портрета "вождя народов", и, удивительно: пришёл к тому же выводу, что и я ещё до того, как прочёл Илизарова (на основании исторических, а не психологических подспорий).

"На протяжении жизни Сталина Коба, как и другие персонажи, будет самовоскрешаться вновь и вновь (...). Когда анархиствующая кавказская импульсивность, прихотливая игра настроений и личностных оценок потребуют хотя бы временного выхода из стального волевого зажима вождя. В такие периоды ностальгии по себе наиболее подлинному он иногда будет воскресать за хлебосольным сталинским столом в образе задушевного грузина Кобы, или на экране кинотеатра в образе яростно влюбленного горца-пастуха в фильме "Свинарка и пастух" (артист Зельдин) (...). Он может воскреснуть в образе исторического Георгия Саакадзе, или - верховного цензора, редактирующего древнейшую историю Грузии и Армении. И каждый раз это будут всего лишь различные эманации все того же романтика "Кобы". Но назавтра, или через годы, или даже через миг - в зависимости от жизненного сценария, или в соответствии с заранее продуманной им же сценой, - он уже сфокусирован в совершенно другом образе".

"В течение жизни количество сосуществующих сталинских образов только возрастает. Весь этот душевный хоровод для окружающих и современников не всегда заметен, а если и замечается, то его механизм и последовательность остаются непонятны и потому кажутся парадоксальными. Сегодня он Коба, завтра Иванов, послезавтра Ленин, царь Петр или сам Господь... Иногда в одном и том же образе он находится годами. Иногда параллельно с этим образом он включен в целый ряд других, с прямо противоположными эмоциональными и этическими зарядами. А где же Джугашвили? Где Сталин? Где наш уникальный исторический герой?".

Отвечая на вопрос, поставленный Илизаровым, отметим, что "личностного состава" Сталина (не в узком, психофизиологическом, а в широком смысле) нет вообще. Вместо личности, Сталин есть воплощённый Дьявол, та психологическая сущность, что сублимирует личность верховных жрецов сатанизма.

Анализируя пометки на полях книг из личной библиотеки Сталина, Илизаров открывает поразительный контраст-противоречие между отдельными интеллектуально "заковыристыми" пассажами, доступными пониманию "вождя народов", и его неспособностью уловить достаточно простые и примитивные вещи, требующие эмоционально-человеческого, элементарного нравственного подхода. Это как разительный контраст в поведении "ходячих мертвецов" из фильмов ужасов, которые, с одной стороны, изобретательны и коварны, обходя все препятствия и ловушки на пути к горлу очередной жертвы, и, с другой стороны, лишены какого бы то ни было ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО интеллекта, движимые находящейся вне их самих злой сатанинской силой. Таков и Сталин, который демонстрирует изобретательность монстра, но лишён подлинно ЧЕЛОВЕЧЕКОГО интеллекта, умело скрывая это под бесконечными, надеваемыми на себя личинами. Именно поэтому для общения с людьми ему необходимы все, отмеченные многими авторами, посреднические маски, без которых той силе, которая им овладела, невозможно общаться с человеческими существами.

И у Толстого, и у Достоевского, по мнению Илизарова, Сталин в первую очередь подчёркивает мотив "неискренности", в том числе перед собой".

В ответе старцу Зосиме Карамазов-отец предлагает: "(...) так вот давай же я и в самом деле сыграю шута, не боюсь ваших мнений, потому что все вы до единого подлее меня!" Именно такие пассажи, описывающие примерку на себя той или иной личины, подчёркнуты Сталиным синим или красным карандашом. Совершенная неспособность Силы Зла к осознанию (не говоря уже о понимании) человеческой индивидуальности, неповторимости (уникальности каждой человеческой души [божественной по происхождению]), заставляет Силу Зла предполагать, что все люди, все до единого человека, общаются друг с другом лишь с помощью масок, но скрывают это, а потому "все до единого ещё подлее". Говорят, общаются друг с другом, мол, именно маски, а стоящий за ними человек в течение всей жизни нем и глух, не произносит ни слова.

"И "шута" он любил разыгрывать, - пишет Илизаров, - доходя иногда до показного самоуничижения и ерничанья, совершенно искренне полагая, что окружающие люди, особенно оппозиционеры, много подлее его. Следы такого шутовства мы можем найти даже в официальных текстах публичных выступлений. Так, речь на заседании объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б), состоявшегося в октябре 1923 года, он начал с фиглярских словесных фигур: "Вы слышали здесь, как старательно ругают оппозиционеры Сталина, не жалеют сил... Что ж, пусть ругаются на здоровье. Да что Сталин, Сталин человек маленький. Возьмите Ленина... Язычок-то, язычок какой, обратите внимание, товарищи".

Обратим внимание на то, что даже собственное тело Сталина (сросшиеся пальцы ноги, атрофия плечевого и локтевого суставов, иссечённая оспинами лицо, ограниченная подвижность шейки бедра и ноги...) символически напоминает исковерканные Смертью тела "ходячих мертвецов".

Сталин, похоже, сознавал свой собственный диагноз, который тщательно отметил среди речений того же старца Зосимы:

"Главное, самому себе не лгите", - говорит чуть позже Зосима старшему Карамазову. Отметив эти слова, Сталин читал далее: "Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, стало быть, входит в неуважение и к себе, и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям, и доходит совсем до скотства в пороках своих, а все от беспрерывной лжи и людям и себе самому. Лгущий себе самому прежде всех и обидеться может".

"Буквально все здесь как будто о характере самого вождя, и он, похоже, это осознает. "И ведь знает человек, - продолжает Зосима, - что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, - знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды, истинной..."

Так же, как анонимный автор, проанализировавший сталинские псевдонимы (см. выше), так же, как многие, отмечавшие сталинский мистицизм, Илизаров пишет:

"Всё более догадываясь, что он является ставленником и орудием "тайного замысла" высших сил, он к концу тридцатых годов становился (...) всё более подозрительным. Его вера в себя была защищена вереницей удач и исполненных желаний, которые буквально преследовали его в последнее предвоенное десятилетие. И он очень боялся, что кто-то украдёт его удачи. Если мне будет суждено, напишу об этом в следующей книге. Сейчас же отмечу, что счастье, которое он испытывал, как победитель, как человек, который всё может, показалось ему равным тому счастью, которое испытывает праведник, который перед лицом Бога тоже все может. Конечно - поводы для счастья разные, но чувства-то сходные. Именно поэтому Сталин не мог пройти мимо такой сентенции старца:

"Все праведные, все святые, все святые мученики были все счастливы".

Антихрист, как антитеза Христа, тоже должен быть счастлив, упиваясь своей всесильностью, источник которой, как и источник его противоположности, заключается в потустороннем, аномальном, мистическом.

Но, в отличие от святого, который обо всём говорит прямо, пусть иносказательно (ибо святому нечего скрывать), одержимый сатанической силой обо всём будет судить и рассуждать двусмысленно.

Илизаров как раз и замечает, что Сталин ко всему и всегда относился двусмысленно и неоднозначно. Так и к религии. Он всегда оставлял для себя возможность использовать как религию, так и неистовый религиозный атеизм на службе Зла. Ему было абсолютно всё равно, какая "вывеска" будет у того или иного орудия убийства. Ему было совершенно безразлично, какая "вывеска" будет у того или иного способа защитить себя и свою жизнь. Если смертельную угрозу себе самому он видел в угрозе стране, которой правил, он (чтобы защитить себя, а не страну, к судьбам которой был равнодушен, если отделял от своих) мог бесстыдно прибегнуть к любому средству самозащиты.

Поэтому и судить о взглядах, намерениях, предпочтениях, или поступках Сталина по его изречениям и даже политическим шагам невозможно, поскольку в его же высказываниях или поступках можно всегда найти диаметрально противоположные. Его слова всегда расходились с намерениями и делами, действия - со словами. Для него, определённо, не существовало ничего святого, никаких нравственных критериев или ограничений.

Поэтому, когда ему это было выгодно, он мог делать одно, а, когда это становилось невыгодным, совершенно противоположное. Такое поведение сталинисты объясняют его, якобы, зависимостью от клики "троцкистов", влиявших на одни его решения и поступки, и, якобы, переставших влиять на него позже (относительно оценки противоположных его решений и поступков). На самом деле эти противоречия были присущи ему самому, и, более того, неотделимы от его сатанинской "индивидуальности".

Если сталинисты убеждают, что вот такие-то решения и поступки Сталина доказывают то-то и то-то, можно всегда привести им примеры диаметрально противоположных решений и поступков "вождя народов".

Илизаров пишет:

"Постоянные противоречия между его действиями и словами, между публичными высказываниями и теми мыслями, о которых не знали даже самые близкие люди, до сих пор вводят в заблуждение наивного российского читателя. Среди его публичных выступлений мы не найдем развернутых высказываний антирелигиозного характера. Но через год-полтора после письма Горького и ответа ему в стране началась так называемая антирелигиозная "пятилетка" 1932-1936 годов. А среди "товарищей-антирелигиозников", с которыми вождь собирался взыскующе переговорить, самым главным был все тот же Емельян Ярославский [Миней Израилевич Губерман - прим. наше]. В современном архивном фонде Сталина есть документы, раскрывающие его деловые связи с Ем. Ярославским не столько по линии антирелигиозной деятельности, которую последний возглавлял вплоть до своей смерти в 1943 году, сколько по линии борьбы с различными оппозиционерами, особенно на почве истории партии, истории революции и биографии вождя. Все эти документы красноречиво говорят об особой, рабской преданности Ярославского своему патрону, принимавшему её как должное".

"Уничтожение (...) церквей и церковнослужителей продолжалось во всевозрастающих масштабах вплоть до Великой Отечественной войны. Во время войны Сталин, как всегда, без какого-либо стеснения использовал религиозно-патриотические чувства верующих граждан в своих целях, в данном случае в целях победы. Никакие сантименты, связанные с семинарским прошлым вождя или религиозный страх перед Богом, были здесь ни при чём. Но зато была вполне реальная опасность того, что немцы воспользуются случаем и привлекут на свою сторону притесняемые советской властью церковные круги. И в чём-то они не ошиблись. Учитывая то и другое, Сталин пошел на общее послабление в отношениях с религиозными организациями. Не должно быть никаких иллюзий, будто бы Сталин (...) явно или тайно испытывал искренние положительные чувства по отношению к церкви и её иерархам".

"В 1944 году были созданы Совет по делам религиозных культов и Совет по делам Русской православной церкви при Совете министров СССР. Вплоть до 1947-1948 годов в стране продолжалась религиозная "оттепель", во время которой была разрешена деятельность сотен религиозных общин и учреждений разных конфессий. С 1948 года и до смерти Сталина "оттепель" вновь сменилась жесткими ограничениями и гонениями. Эта небольшая справка о политике Сталина по отношению к церкви необходима в качестве фона, о котором нельзя забывать, исследуя пометы вождя на книге Достоевского".

Изучая Достоевского, Сталин не проходит и мимо его обличений (кои "вождь народов" верно воспринимает в свой адрес), в которых тот осуждает сатанинскую идею обеления преступников через постулат "о том, что любой преступник и любое, даже уголовное преступление есть в конечном счете восстание против несправедливостей существующего общественного устройства" (см. у Илизарова).

Вспомним, что сразу после Октябрьского переворота 1917 года большевики считали уголовников "социально родственным элементом". Вспомним, что и на сталинской "зоне" (в концлагерях) уголовники пользовались привилегиями и лучшими условиями, по сравнению с политическими, которых лагерная администрация преследовала с особым ожесточением и зверством.

Сталин тщательно выделил у Достоевского мысль (вложенную в уста отца Паисия) о порочности превращения Церкви во всемирное государство ("То Рим и его мечта").

"Отец Паисий вполне справедливо напоминает, что в Евангелии есть место, где дьявол различными посулами искушает Христа. Согласно евангелисту Матфею, третье, наиболее великое искушение состояло в том, что он предложил Христу стать всемирным владыкой и тем самым как бы соединить в своем лице всемирную духовную и светскую власть, т.е. сделать то, к чему как будто бы стремятся римские папы. Христос отверг это искушение, но именно в этот соблазн "папо-цезаризма" впали, по мнению православия, католики".

Но именно это и делал Сталин в стране, которой правил, своим собственным культом, и мечтая о власти над всем миром. Это подтверждает наши предположения, что, среди прочих сил, стоявших за молодым Сталиным и его карьерой, был и папский Ватикан.

Ещё ближе к "всемирной церкви-государству" стоят и стояли крайне правые радикалы-протестанты, евангелисты, Свидетели Иеговы, и прочие секты.

"Кроме оппонентов Достоевского, и сам писатель осознавал связь своих и вообще евангельских идей с теми идеями социализма, которые захлестнули Европу и Россию в ХIХ веке. Ненавистный Достоевскому герой романа - либерал и западник Миусов иносказательно уличает монахов в тайном исповедании социализма. Он рассказывает им о своем разговоре в Париже с неким полицейским-сыщиком, который признался, что не так опасается социалистов и революционеров безбожников, как социалистов-христиан. "Вот этих-то мы больше всех опасаемся, это страшный народ!" - заявил сыщик Миусову".

"Знал ли Сталин свой народ, которым правил, с которым беспощадно расправлялся и которого эксплуатировал во имя себя, своей власти и великодержавной гордыни? - вопрошает Илизаров. - Постоянно совершенствуя на свой лад государство, он разработал такую систему эксплуатации своего народа, какую не сумел изобрести ни один древний и современный правитель, если иметь в виду не рабов, а обычных подданных. Как я уже говорил, слово "народ" было одним из самых нагруженных в системе сталинской пропаганды и в целом - советской идеологии. Обычно, наряду с собирательным именем "советский народ", не забывали и об отдельных народах, а точнее - нациях, населявших СССР. От имени "народа", во имя "народа", именем "народа" выступала и действовала правящая партийно-государственная верхушка, противопоставляя ему, народу, "врагов народа", отщепенцев, предателей, вредителей, шпионов. Широко употреблялись словосочетания типа: "простой народ", "трудящиеся", "простые труженики", которым противопоставлялись буржуазная интеллигенция, бывшие привилегированные классы, попы, "эксплуататоры". Причем первых требовалось "беззаветно", т.е. безотчетно, бессознательно, инстинктивно, любить, а вторых - так же безотчетно ненавидеть. О чудовищной фальши сталинской идеологии красноречиво свидетельствует известный факт - в лагерях и тюрьмах сидели люди всех национальностей, а русских людей и "простого народа" было несравненно больше, чем каких-либо иных. Массовость репрессий достигалась за счет уничтожения самой многочисленной национальности и самых многочисленных социальных слоев, вне зависимости от национальности. "Качественность" репрессий достигалась уничтожением наиболее ярких и, как правило, талантливых или волевых, независимых, а значит, и наименее осторожных личностей любой национальной или социальной принадлежности. Необходимый темп репрессий достигался за счет планомерно спускаемых из центра разнарядок на аресты по всем регионам страны. Всей этой до тонкостей продуманной системой достигалась всеобщность, неотвратимость и избирательность "наказания свыше", подобно тому, чем постоянно грозит Господь, как утверждает большинство церквей, уличенным в преступлениях грешникам или целым народам. Как верховный распорядитель этой системы, т.е. особого, невиданного прежде механизма угрозы и исполнения "наказания" всего советского народа, Сталин уже одним этим как бы уподоблял себя "богу", а народ - "пастве"".

В этом рассуждении Илизаров, пусть и не называя того, тоже приходит к выводу, что Сталин представлял себя сам Антихристом, и в глазах других (и "всего народа") играл роль Антихриста. "Чёрная месса" сталинизма вовлекла целый народ в жуткий водоворот сталинского "вуду", в масоно-сатанинский и талмудическо-ветхозаветный хоровод.

Истоки фашизма (вернее, нацизма), заключённые в той же самой идее, не ускользнули и от Илизарова:

"Франк дал такую вот изящную формулировку: "...мы находим теперь правильное отношение не только к отдельным людям и общественным порядкам, но и к коллективным, сверхиндивидуальным живым организмам. То, что раньше мы в лучшем случае лишь смутно ощущали, мы теперь понимаем и видим именно, что эти сверхиндивидуальные целые суть живые духовные существа, которые имеют свою собственную ценность и судьба которых определяет нашу личную судьбу".

Идёт ли речь о православной или католической церкви, или об отдельных нациях и этносах, эта идея отзывается эхом на постулаты еврейского догмата о том, что совокупная еврейская общность является "телом Бога" в земной ипостаси. Отсюда как до "мультикультурализма" (если трактовать этот догмат шире, чем он представлен в талмудических доктринах, распространяя на каждый народ), так и до нацизма (если трактовать его лишь "чуть шире") - один шаг.

Илизаров и тут ухватил верную линию:

"А на практике, в жизни, уже тогда, ещё до рождения немецкого нацизма (так же питавшегося традицией философии "сверхличности", "народа-аристократа", восходящей к Фридриху Ницше, Отто Вейнингеру, Г. С. Чемберлену, Освальду Шпенглеру, братьям Юнгерам, Альфреду Розенбергу...), теоретические воззрения материализовывались в завоевательные походы, в погромы, в изгнание и уничтожение малых иноверческих народов, населявших Российскую империю, в физическое уничтожение после революции целых классов и групп живых людей всех национальностей. И всё во имя "народа". Во имя этого идола от сорока до шестидесяти миллионов человек потеряла великая Россия только в сталинскую эпоху. Какие ещё человеческие жертвы будут ему преподнесены в будущем?".

Таким образом, любой, изучающий теософскую, теологическую, телеологическую, мистическую, "чернокнижную" подоплёку "сатанинской власти" Сталина, неизбежно приходит к подобному выводу.

Ещё интересней, что Сталин подчёркивает у Достоевского ещё одно пророчество, явно принимая его на свой счёт:

"В миру же богатые ушли в "уединение и духовное самоубийство, а у бедных - зависть и убийство, ибо прав-то дали, а средств насытить потребности еще не указали". Пока же "неутоление потребностей и зависть... заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их ведут".

"Но проповедник верует - если ко всему человечеству придет спасение "от востока", т.е. от православной Руси, то сам русский народ будет спасен и возрожден православными "иноками", которые до времени ждут "в уединении".

Это место, его двусмысленный сарказм, его утопическую окраску (печать "несбыточности") Илизаров не принимает во внимание. А между тем тут именно в интонационной сфере кроется предупреждение о грозящей опасности, а не дифирамбы будущим правителям или правителю, который выйдет из "иноков".

Сталин тоже не смог это место "раскусить", узрев тут "пророчество на свой счет. Ведь это он, "инок" (бывший семинарист), пребывавший до времени "в уединении" и приготовленный "в тишине" (в ссылках), "на день и час, и месяц и год" явился, "поколебавшийся правде мира".

"Сталин отметил для себя, что Зосима-Достоевский пророчествовал в те самые годы, когда родился и возрастал во младенчестве Сосело-Осечка. Первая публикация романа была осуществлена по частям: в 1879, 1880, 1881 годы, о чём сообщалось в примечаниях. Сталин все три даты старательно подчеркнул. Я уже говорил, что он любил игру в даты, но не только в игру на перестановки и подтасовки. В его бумагах встречаются иногда странные записи цифр, из которых следует, что он, может быть, пытался найти "закономерности" и скрытый телеологический смысл в вехах собственной биографии".

И это ещё одно подтверждение многих наших выводах, высказанных в предыдущих главах, ещё до знакомства с книгой Илизарова.

"Но для Иосифа Джугашвили, - подчёркивает Илизаров, - именно в эти годы прикинувшего на свои сутулые плечи хитон "Учителя народов", требовалась подходящая паства, т.е. "избранный" им и для него "народ-богоносец", через посредство которого он мог бы нести в мир "идеи социализма". Из всех 60 народов империи (так он их пересчитал в 1936 году) только два народа могли, в теории, претендовать на подобную историческую роль: евреи и русские. Но поскольку среди тех ближайших, кто не только не принял его пастырства, а даже просто не принял его первенства, были в основном евреи, сами возмечтавшие миссионерствовать во главе с "Зиновьевым-Каменевым" или "Иудушкой Троцким", то он, ощущая уже в себе полную силу, всё больше склонялся в сторону русского народа. Правда, как всегда до поры прагматично, не отказался в предвоенный и военный периоды и от использования еврейского фактора. Здесь мы впервые регистрируем глубинные, но очень давние душевные толчки, которые, постепенно материализуясь в текущую политику и идеологию, привели к пароксизмам "борьбы с космополитизмом" 1947-1953 годов".

Тут надо снова вернуться к талмудическому догмату о том, что "тело" "совокупной" еврейской общности и есть тело Бога на Земле (см. выше), с которым Илизаров, по-видимому, не знаком.

Ведь, если "присвоить" ту же функцию другому народу (русским или грузинам, или кому-то ещё), в противопоставлении всем другим, то получится уже чистой воды иудаизм. Противопоставляя Россию странам Запада, где завистливая чернь очень скоро, якобы, упьётся кровью богатых (это действительно произошло, но не на Западе, а в России), Зосима, у Достоевского, заключает: "А Россию спасёт Господь, как спасал уже много раз. Из народа спасение выйдет, из веры и смирения его".

Сталин подчёркивает это ключевое слово. Пройдя мимо других ключевых слов.

"И странное дело, - комментирует Илизаров, - в справедливость этого качества верили и продолжают верить и сейчас, в наше время, не только те, кто, как и Достоевский, присвоили себе право приписывать "народу", как некой сверхличности (а по существу себе, раз они сами принадлежат к этому народу), богоизбранничество, мессианство и другие исключительные качества. Этот завистливый "юдаизм" [иудаизм] Достоевского был подмечен тогда же, в его время, Константином Леонтьевым, а затем Николаем Бердяевым. Напомню слова последнего:"

"Юдаизм в христианстве есть подстерегающая опасность, от которой нужно очищаться. А всякий исключительный религиозный национализм, всякое религиозно-национальное самомнение есть юдаизм в христианстве. Крайняя национализация церкви и есть юдаизм внутри христианства. И в русском христианстве есть много юдаистических элементов, много ветхозаветного".

"На замечание Эмиля Людвига, что русский народ 300 лет терпел династию Романовых, Сталин вполне резонно ответил: "Да, но сколько было восстаний и возмущений на протяжении этих 300 лет: восстание Степана Разина, восстание Емельяна Пугачева, восстание декабристов, революция 1905 года, революция в феврале 1917 года, Октябрьская революция". Не только кровавые бунты, стихийные народные восстания, революции, но и государственные войны всю историю периодически сотрясали "смиренную" Россию. Количество и размах этих потрясений был ничуть не меньшим, а много большим, чем размах народных восстаний в странах Западной Европы".

"Неужели Сталин мог искренне поверить Достоевскому, говорившему об особом евангельском смирении избираемого им народа? Ведь только-только не то что на его глазах, а сквозь него самого прошла многолетняя Гражданская война, где "смиренные" православные русские беспощадно дрались, вперемешку с другими, покоренными народами, на фронтах всех цветов. Вряд ли он тогда, в тридцатых годах, действительно уверовал в блаженное народное смирение. Иначе он не стал бы добывать его, это самое "смирение", с такой невиданной в истории жестокостью и ненавистью. Он всю жизнь помнил и никогда даже не пытался вытеснить из своего сознания то, как его кавказские земляки, он сам и другие народы империи воспринимали русских: "В старое время, - говорил он в 1935 году, - ...политика правительства состояла в том, чтобы сделать один народ - русский народ - господствующим, а все другие народы - подчиненными, угнетёнными. Это была зверская, волчья политика". Даже когда он в 1936 году представлял "свою" Конституцию, опять напомнил, что русский народ воспринимался им, грузином, и после революции как народ-завоеватель: "Ныне действующая Конституция, принятая в 1924 году, есть первая Конституция Союза ССР. Это был период, когда отношения между народами не были ещё как следует налажены, когда пережитки недоверия к великороссам ещё не исчезли..."

Этот пассаж: одно из бесчисленных подтверждений и подкреплений других, приведенных в предыдущих главах, и в этой главе (выше), примеров сталинского русофобства.

"Цитирую знаменитый тост, произнесенный им 24 мая 1945 года на приеме в Кремле в честь командующих войсками Красной армии: "(...) Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошёл на это, ибо верил в правильность политики своего Правительства, и пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии".

"Но никто не осознает того, что не он стал русским по духу, а, напротив, в людях, причисляющих себя к русским, он стал подмечать только те качества, которые любил и ценил в себе, но востребовал от них то, что отвечало нуждам текущей политики".

Иными словами (так надо понимать автора), Сталин мечтал сделать из русского народа некое подобие жестоких и диких горских племён, лишённых жалости (сострадания), традиций прощения и человечности. То есть, хищных и кровожадных убийц, не знающих никаких иных чувств. (Это не значит, что горцы именно такие; но такими они, по-видимому, представлялись в сознании "вождя народов"). Сталин мечтал сделать из русского народа некое подобие диких древних кочевников-евреев, упивавшихся кровью десятков поголовно уничтожаемых народов:

"Моисей водил "народ свой", а по существу кучку беглых трусливых рабов, сорок лет по пустыне, пока не воспитал из них жестоких завоевателей, которых возглавил Иисус Навин. Гитлер завершил воспитание нескольких предшествующих поколений немцев, преобразив по своему подобию уравновешенных, миролюбивых и расчетливых бюргеров и земледельцев ХVIII-ХIХ веков в чрезвычайно стойких, дерзких до безрассудства, беспощадных завоевателей".

Не зря Илизаров ставит тут знак равенства между двумя "воспитателями" - Моисеем и Гитлером.

Но способен ли вообще Сталин понять (несмотря на свою относительную интеллектуальную изощрённость) философские рассуждения, связанные с наиболее глубокими человеческими духовными ценностями?

"Помни особенно, что не можешь ничьим судиею быти. Ибо не может быть на земле судья преступника, прежде чем сам сей судья не познает, что и он такой же точно преступник, как и стоящий перед ним, и что он-то за это преступление стоящего перед ним, может, прежде всех и виноват. Когда же постигнет сие, то возможет стать и судиею".

В уверенности, что он-то точно знает, как толковать сие рассуждение, Сталин "размашисто" даёт свой комментарий. Он видит тут формулу круговой поруки, нечто вроде солидарности членов еврейского "кагала" или итальянской Коза Ностры.

"Слева на полях комментарий: "Один за всех?" (...) И что же - он не понимает многого из того, о чем говорит писатель. О чем здесь толкует Зосима? "Не судите, и не судимы будете" - вот о чем он говорит, без ссылки на эту евангельскую заповедь. Правда, эта заповедь у Достоевского развернута в любимое мыслителем и бывшим каторжником направление: не судите и не осуждайте не потому, что истину знает только Бог, а потому, что "всяк перед всеми виноват". Правда и то, что Христос выразил эту мысль иначе, совсем не как формулу духовной круговой поруки. Запретив побивать камнями неверную жену и посоветовав каждому поискать бревно в глазу своем, он поставил всех перед Богом (а не перед людьми!) в равные условия. Сталин же перевел весь этот пассаж в "мушкетерское": "Один за всех..." Здесь он демонстрирует достаточно примитивный, прямо скажем - узкий умственный кругозор. Не помогло и почти законченное церковное образование".

Может ли понять одержимый дьяволом, что такое поставить всех в равные условия перед Богом? Перед собственной антитезой?

Кажется, и Бог, и Добродетель, и Христос, Сталина мало интересуют. Но вот в главу "О аде и адском огне, рассуждение мистическое" он буквально вцепился, ибо дьявол, ад, убийства, пытки, кровь, "чернокнижная" мистика: его страшно увлекают.

"О каких редчайших для современного человека вещах, рассуждает в романе праведник Зосима! - замечает Илизаров. - Сталин буквально вцепился в этот текст, правда, чуть скорректировав название. Слова "рассуждение мистическое" он карандашом взял в скобки".

И это понятно. Даже перед самим собой скрывался, мошенничал, изворачивался и лгал. Ведь он, как "истинный марксист" и большевик, не мог не взять это словосочетание в кавычки. Тем более что, ведя речь об аде и адском огне, персонаж Достоевского фактически анализирует человеческую душу.

"И здесь Сталин был прав. Нет ничего мистического в том, что ад и рай были размещены писателем в одной и той же бесконечной точке - в человеческой душе. Еще читая первые разделы романа, Сталин уже там отметил рассуждения писателя об этих предметах. (...) Зосима рассказал о неком "таинственном посетителе", который признался ему в совершении давнего убийства. (...) Зосима вспоминал: "А он именно на головную боль жаловался. Я... знаете ли вы... я... человека убил". (Отчеркнуто синим карандашом.)".

Известно, что Сталина в 1940-х остро мучили головные боли.

"Говорят, до войны Сталин много раз посещал оперу Мусоргского "Борис Годунов", а после войны настоял, чтобы её возобновили. Его якобы очень волновал эпизод признания царя Бориса в убийстве царевича Дмитрия. Действительно ли его возбуждала сцена видений "кровавых мальчиков", утверждать теперь невозможно. (...) есть одна любопытная психологическая "зацепка". Всё тот же дотошный немецкий журналист Эмиль Людвиг задал Сталину витиеватый вопрос: "Прошу Вас извинить меня, если я Вам задам вопрос, могущий Вам показаться странным. В Вашей биографии имеются моменты, так сказать, "разбойных" выступлений. Интересовались ли Вы личностью Степана Разина? Каково ваше отношение к нему, как "идейному разбойнику"? Сталин ушел от прямого ответа, предпочитая порассуждать о Степане Разине. Но Людвиг наверняка читал в эмигрантской литературе воспоминания кавказских земляков вождя о его "подвигах" в революционном подполье. Однако прямых доказательств нет. Но то, что Сталин при чтении вновь и вновь фиксируется на сценах признания в убийстве, на сценах покаяния и душевных мук, факт, как видите, бесспорный. Еще любопытней его фиксация на том эпизоде романа, где рассказчик дает оценку характера убийцы: "...и, будучи характера сильного, почти забывал происшедшее; когда же вспоминал, то старался не думать о нем вовсе".

"(...) На это, собственно, и рассчитана теория покаяния, как способа жизненного очищения и оздоровления, а для верующего - как единственного способа восхождения в "Царство Божие". Если же психическая травма надежно вытеснена в подсознание, то добровольное покаяние, т.е. осознание вины, невозможно. Тогда нужна помощь со стороны - колдуна, священника, политработника, психолога, а чаще просто душевного и родного человека. Другое дело, что, зная и помня о своей вине, мало кто способен искренне раскаяться даже наедине с собой, а тем более публично. Публичное покаяние есть глубоко травмирующий, опасный для личности акт, напоминающий рискованную хирургическую операцию. Он всегда затрагивает не только личностную, но и социальную сферы жизни, т.е. многих и многое не только в тебе, но и вне тебя. Сталин это отлично знал из своей семинарской практики и потому, как инквизитор, принуждал врагов публично каяться, что приводило к саморазрушению. Недаром "таинственный посетитель" отца Зосимы признается: "- Решимость моя три года рождалась, - отвечает мне, - а случай ваш дал ей только толчок". (Синий карандаш.)". (...)

"В ответ на вопрос Сталина: "да надо ли?", Зосима указует на Евангелие от Иоанна, глава ХII, стих 24: "Истинно, истинно говорю вам, если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода". Сталин отметил и этот стих. Публично покаявшись, "таинственный посетитель" вскоре так же таинственно, но закономерно с точки зрения Зосимы, и с облегченной душой, умирает. Его признания таинственным образом никто не принимает всерьез, а потому он спасает свое "доброе" имя и детей от позора. Таковы плоды всенародного покаяния "таинственного посетителя".

"В связи с этим вспоминается одно из постоянных требований публичного раскаяния, которое он предъявлял "жестоковыйным" оппозиционерам. Он требовал их "идейного разоружения" перед народом, партией, ЦК, перед вождем. Даже в этом он как бы воспроизводил формы церковной жизни. Ему явно доставляло огромное удовольствие, когда знаменитые партийно-государственные бонзы на судилищах каялись в грехах, выворачивая из своего затравленного душевного нутра дикие смеси из правды и небылиц. Вспоминается и иное: когда послевоенный Сталин просмотрел вторую серию кинофильма Сергея Эйзенштейна "Иван Грозный", он приказал её уничтожить. Одной из главных претензий к режиссеру стала сцена покаяния царя, с которым вождь, без сомнения, себя ассоциировал. По его тогдашнему мнению, грозный царь не мог себя вести как интеллигент-неврастеник. Но всё это говорит об огромном грузе вины, с которым жил и умер нераскаявшийся вождь".

Досталось от Зосимы и западному, капиталистическому индивидуализму:

"Предостерегающе звучит голос Зосимы: "...а между тем выходит изо всех его усилий вместо полноты жизни лишь полное самоубийство, ибо вместо полноты определения существа своего впадают в совершенное уединение". Сбоку справа на полях Сталин прокомментировал: "Миллион одиночеств?".

"Исследуя сталинское публицистическое наследие, Михаил Вайскопф проследил контекст, в котором встречается обращение "братья и сестры" начиная с двадцатых годов. Он пришел к выводу, что Сталин употреблял это "патриотическое" обращение, как правило, к тем, кто ниже всех стоял по рангу после: "товарищей", "граждан" и т.д. Циник не тот, кто демонстративно и часто со страстью переступает через моральные ценности и запреты, а тот, кто холодно и расчетливо использует их в качестве подручных средств.

"Три года женщина-убийца просит прощения у Бога, а страх посмертного наказания всё так же гложет её: "- Ничего не бойся, никогда не бойся и не тоскуй", - увещевает её Зосима. "Только бы покаяние не оскудевало в тебе - и все бог простит. Да и греха такого нет в мире и не может быть на всей земле, которого бы не простил господь воистину кающемуся. Да и совершить не может, совсем, такого греха великого человек, который бы истощил бесконечную божью любовь. Али может быть такой грех, чтобы превысил божью любовь? О покаянии лишь заботься, непрестанном, а боязнь отгони вовсе. Веруй, что бог тебя любит так, как ты и не помышляешь о том, хотя бы со грехом твоим и во грехе твоем любит. А об одном кающемся больше радости на небе, чем о десяти праведных, сказано давно... Покойнику в сердце все прости, чем тебя оскорбил; примирись с ним воистину. Коли каешься, так и любишь". Следует ли напоминать, что ни одному публично или закулисно раскаявшемуся "врагу народа" Сталин не даровал ни свободы, ни жизни, ни прощения. Сотни тысяч расстрелянных "врагов" до сих пор "стоят" в фантастической очереди на публичную реабилитацию, т.е. посмертное прощение по-нашенски, по-отечески. Но может быть, это он лично для себя не исключал раскаяния в душе, пред лицом Бога? Может быть, читая Достоевского, Толстого, евангельские тексты, он хотя бы в своем воображении иногда "проигрывал" такой сценарий?".

Ещё одно место, смысл которого не доступен Сталину потому, что слишком духовно человеческий, несовместимый с бесовской натурой последнего:

"Отцы и учители, мыслю: "что есть ад?" Рассуждаю так: "Страдание о том, что нельзя уже более любить".

"Рукой Сталина, слева на полях: "т.е. разочарование, неверие".

"Ну, здесь уж совсем упрощает "великий" философ и теоретик! Хотя в то же время это зависит от того, как на его комментарий взглянуть. Может быть, он хотел сказать - если он сам разочаровался и не верит больше в Бога, значит, и его душа должна страдать и уже при жизни находиться как бы в аду? Ничего из того, что мы знаем сейчас о Сталине, не говорит о жестоких душевных муках совести, якобы поражавших его. Да и в романе Достоевского всё намного глубже и многозначительней. Зосима речёт о том, что только раз дается человеку жизнь, чтобы заявить: "я есмь и я люблю". Но если человек не поверил в бесценный дар "деятельной любви", если его существо "взглянуло насмешливо и осталось бесчувственным", то и отошедший от земли попадет в ад, но не в ад физический, а духовный".

Созданный Сталиным на Земле рукотворный ад тотального доносительства, всенародного парализующего страха, лагерного ада и духовного закабаления если не через конкретные отдельные кинофильмы, литературные произведения и произведения других жанров, то через сумму "сталинских" выразительных приёмов, постоянно нуждается в известной "коррекции" по ориентирам человеческих душ. Ведь собственной его, "сталинской" души не существует. Вот откуда у "вождя народов" такое нездоровое внимание к вопросу, что же всё-таки люди понимают под "адом". Этого, похоже, Илизаров "не заметил". Зато "заметил" и "отчеркнул" у Сталина жажду бессмертия.

Это ещё один крайне значимый нравственно-философский вопрос, на который нет однозначного ответа. С одной стороны, бессмертие и его жажда связаны со смертью, дьявольщиной, преступным мышлением, сатанизмом. Ведь человек может оставаться человеком, с его человеческим мышлением и эмоциональной шкалой, постольку, поскольку жизнь даётся ему всего один раз, и, притом, на сравнительно короткий срок. С другой стороны, бессмертие как "антидот" от яда пыток смертью, болезнями, потерей близких и любимых, от убожества человеческой юдоли (если его жаждут не только для себя), нечто гораздо менее греховное, как "смягчающие обстоятельства". И, наконец, смесь "потустороннего" с земным "человеческим" как единственная альтернатива античеловеческой дегуманизации "постиндустриального" общества, фашиствующему электронно-компьютерному тоталитаризму спецслужб, и этноциду против всей человеческой расы, с сопутствующей заменой её - в лучшем случае - киборгами: нечто третье. Сталин же был одержим бессмертием для себя одного, в пику "простым смертным". Это ещё страшней ("хуже") абстрактной мечты о бессмертии, или хотя бы для избранных.

Вопросу бессмертия уделяется большое внимание в моих собственных философских, прозаических и поэтических произведениях.

А вот что пишет Илизаров:

"Сама по себе идея такого рода "виртуального" ада Сталину понятна (...) Вот какими словами об этом говорит Зосима":

"Для этих ад уже добровольный и ненасытимый; те уже доброхотные мученики. Ибо сами прокляли себя, прокляв бога и жизнь. Злобою гордостью своею питаются, как если бы голодный в пустыне кровь собственную свою сосать из своего же тела начал. Но ненасытимы во веки веков и прощение отвергают, бога, зовущего их, проклинают. Бога живого без ненависти созерцать не могут и требуют, чтобы не было бога жизни, чтобы уничтожил себя бог, и все создание свое. И будут гореть в огне гнева своего вечно, жаждать смерти и небытия. Но не получат смерти..."

"Вот такого-то как раз ада Сталин не боялся. Не только не страшился, а даже предпочитал его, как одну из возможных форм существования. Намного больше адского существования он боялся полного небытия, абсолютного ничто. Напомню, что в книге Франса он именно эту мысль отметил: "Есть люди, которые больше боятся небытия, чем ада".

"Загубивший столько невинных душ, ставший причиной стольких смертей, он больше всего боялся банальной смерти и согласен был на любые муки ада, лишь бы быть вечно".

В оценке Илизарова нашлось и подтверждение нашего разоблачения фальшивого представления сталинистов, будто 1937-й год объяснялся борьбой Сталина с "еврейским влиянием", "еврейской доктриной", или "засильем евреев в руководящих органах":

"Но ближе к войне, когда антисемитизм исподволь начал превращаться в фактор государственной политики, и казалось бы напротив, должен был способствовать популярности творчества писателя, Достоевский был негласно запрещен".

Достоевский оказался неприемлем именно потому, что Сталин руководствовался не христианской, а ветхозаветной доктриной.

"Рефлексирующая проза Достоевского, её христианские (...) мотивы никак не вписывались в обновлённое мировоззрение Сталина. Эволюция его мировоззрения завершилась в период войны. Закончились и внутридушевные игры с чувствами вины, покаяния, с Богом и Дьяволом, с добром и злом. Эту эволюцию можно представить в виде графической линии, начальную и конечную точки которой обозначают те самые плюсы и минусы на книгах А. Франса и Г. Александрова. Напомню, как противоположно они были оценены вождем в начале и в конце этого пути. Но этот путь, длиной менее чем в десять лет (от середины тридцатых до середины сороковых годов), был насыщен таким количеством убийств, сначала внутри страны, а затем на фронтах войны, первопричиной которых был он, Генеральный секретарь, глава правительства и Верховный Главнокомандующий, что всякая рефлексия, даже в качестве потайной душевной зарядки, теряла какой-либо смысл. Поэтому нет никакого противоречия в цитировавшихся выше воспоминаниях С. Аллилуевой. Он продолжал считать Достоевского великим писателем, но уже абсолютно неприемлемым идеологически для его народа".

И это понятно. Ведь Сталин хотел превратить русский народ в некое подобие еврейского, вся "совокупная" масса которого является, якобы, "земным телом Бога". В этом христианство и отличается коренным образом от талмудической доктрины, которая делает упор на коллективной вине, коллективной ответственности, круговой поруке, отрицая индивидуальную ответственность и вину.

Даже в таких "эзотерических" государствах "магов и чародеев", как Древний Египет или Древний Израиль, бытовало разделение духовных и светских властей. (О феномене Эхнатона, Хасмодеев, и других мы умалчиваем). Сталин же хотел быть и верховным жрецом, и царём в одном лице, что вполне согласуется с представлениями об Антихристе. Именно поэтому он примерял на себя одежды Ивана Грозного, мнившего себя "выдающимся" церковным деятелем и мыслителем. Грозный представлял себя и "великим реформатором", и вполне мог осуществить "петровские реформы", если бы не его эпоха и не субъективные обстоятельства. (Во многих его реформах было немало положительного и конструктивного (если бы не средства, которыми он пользовался). Но, если Грозный действительно представлял из себя выдающуюся личность, хотя и крайне противоречивую и неоднозначную (об этом - в моей капитальной работе о ВКЛ [в рамках книги "Бобруйск"], то Сталин: нечто совершенно иное. Единственный человек духовного звания на московском престоле: это Лжедмитрий Первый, или Гришка Отрепьев.

В своей работе "Бобруйск" (о Великом княжестве Литовском) я даю высокую оценку личности и деятельности Гришки Отрепьева, беглого монаха. Но лицо духовного звания на престоле страны такого "мессианского" народа, как жители Московии (преемницей которой стала Российская империя): это либо Антихрист, либо его противник. Однако, во время Великой Смуты, когда "эпоха Антихриста" (временная, "предупредительная", или в качестве "конца времён") ещё не наступила, противник Антихриста на царском троне "мессианского" народа невозможен, и отсюда крайне трагическая судьба Первого Самозванца и его предельно короткое царствование.

Возвели Гришку Отрепьева на московский престол разбойные литвинские ("литовско-белорусские") сорвиголовы - князь Пётр Сапега и его товарищ, шляхтич ВКЛ Лисовский. Фактически они и возглавили всенародное восстание против ставленников Англии, Шуйских. Вот в узурпаторах Шуйских, в их политике и деятельности есть много общего со Сталиным. Минин и Пожарский во многом пришли уже "на всё готовое", сделавшись "четвёртой силой" (третьей были поляки, противостоявшие литвинам, Шуйским, и Отрепьеву). Шуйским удалось организовать переворот и убить Лжедмитрия Первого (Отрепьева), с попустительства тех самых мининых и пожарских, не уразумевших цикличностей и закономерностей исторических феноменов, и не проникших в смысл совершавшихся событий. (Теоретически, заговор могли устроить и поляки, противостоявшие и литвинам, и Шуйским, и восставшему против Шуйских народа, но это маловероятно). Англия спонсировала и Ивана Грозного, подстёгивая войны между двумя русскими государствами: Великим княжеством Московским и Великим княжеством Литовским. Вероятно, Сталин (тоже ставленник Англии) знал об этом, и, так же и по этой линии, сравнивал себя с Грозным.

Илизаров определённо не читал моих исторических работ, иначе в такой редкой и деликатной теме, как царствование Гришки Отрепьева, у него проскользнуло бы хоть что-то из моих идей. Но, не знакомый с моими работами, он, тем не менее, даёт подобную оценку Лжедмитрию Первому:

"В истории России лишь однажды случилось так, что на царском троне оказался человек, причастный к духовному сословию. Даже властный митрополит Филарет Романов вынужден был оставить мечту о светской власти и благословить на царство своего сына Михаила. Даже гордыня патриарха Никона, возмечтавшего диктовать свою волю государственной власти, была с легкостью усмирена царем Алексеем Михайловичем "Тишайшим". Но однажды это все же произошло. Выходцем из церковного сословия был Григорий Отрепьев, он же царевич Дмитрий, он же Лжедмитрий I".

Разумеется, Сталин не мог пройти мимо этого феномена, и не примерить на себя одежд Лжедмитрия Первого (Гришки Отрепьева):

"Сталин очень возмутился, когда в одном из первых проектов нового школьного учебника истории авторы, как бы сами сомневаясь в подлинном происхождении царевича, окрестили Лжедмитрия "Дмитрием Названным". Неважно - был ли он рожден Иваном Грозным или нет, важнее другое - Отрепьев действительно был беглым монахом. "Рано осиротев, - пишет академик С. Ф. Платонов, - он постригся в монахи и бродил по монастырям, пока не добрался до Москвы. Там он был принят в Чудов монастырь в Кремле и познакомился с московской жизнью". Бежав из Москвы в Польшу, он расстригся, объявил себя царевичем. Затем с помощью бояр, поляков и при поддержке московского люда занял престол. На троне вопреки распространенному мнению, идущему от пушкинского "Бориса Годунова", он не вел себя как ставленник поляков; не принял сам и не навязывал москвичам католицизма, а напротив, вел себя вполне патриотично и по-христиански, держал поляков-католиков на расстоянии и готовил поход на магометанский Крым. Любопытно и то, что, будучи воспитан монахами и сам до зрелых годов пребывавший в этом сане, он, как пишет Платонов, не любил обрядовую сторону жизни царского двора. В то же время современники рассказывали, "что царь отличался необыкновенным умом и деловитостью, чем будто бы удивлял бояр". Отрепьев вскоре был убит, причем теми же, кто призывал его в Москве на царство".

В этом абзаце целый ряд бесчисленных ошибок, заблуждений и намеренно искажающих исторические события стереотипов. Великое княжество Литовское (ВКЛ) тут полностью ассоциируется с Польшей. На самом деле, хотя оба государства и входили в федерацию Речи Посполитой, именно в тот период между ними царили напряжённые отношения, могущие вылиться в открытый военный конфликт. Лжедмитрия Первого больше не поддерживали поляки, а опекал беглый разбойный князь ВКЛ, Пётр Сапега, близкий родственник канцлера ВКЛ, знаменитого Льва Сапеги (и ставленник последнего в Московии).

В Польше Пётр Сапега и Лисовский считались беглыми преступниками, и были объявлены "вне закона". Между литвинами Петра Сапеги и поляками, вторгшимися в Московию, то и дело вспыхивали вооружённые стычки, а однажды внушительное по численности войско Петра Сапеги и польское войско сошлись под Москвой для смертельной кровавой битвы, но полякам удалось предотвратить побоище, обхитрить Сапегу, и впоследствии устранить его (убить). Войско Сапеги состояло не только из литвинов ("беларусо-литовцев"), но, в основном, из восставшего люда самого Московского государства, из днепровских и донских казаков, и других этнических и прочих групп. Поляки пытались контролировать Гришку Отрепьева с помощью Марины Мнишек, их ставленницы, но сама она фактически перешла на сторону Сапеги с Лисовским, и Гришки Отрепьева; поэтому, когда поляки ещё могли спасти её от неминуемой смерти, они фактически сдали её и её сына на растерзание безжалостной толпе.

Не случайно глава о Смутном Времени из моей работы о Сапегах (Сопигах), магнатах ВКЛ, регулярно подвергается диверсиям и стирается с сервера. Многочисленные попытки её восстановить оканчиваются очередной диверсией.

Тем не менее, её копии широко распространились на разных вэб сайтах, и ссылки на неё имеются в Википедии и других энциклопедиях.

Илизаров, наверняка не знакомый с моими историческими работами, написанными задолго до его книги, тем не менее, приходит к аналогичным выводам, и дальше замечает:

"Никакой связи между Григорием Отрепьевым и Иосифом Джугашвили нет. Между ними вообще нет ничего общего, разве что и тот и другой были воспитанниками церкви, и тот и другой отреклись от неё, оба волею случайных обстоятельств и личных качеств достигли высшей государственной власти. А дальше их жизненные линии резко расходятся: прах Отрепьева развеян пушечным выстрелом над Красной площадью, а душа предана анафеме. Прах Сталина покоится с миром и почетом на той же площади у древних стен Кремля. И в другом, ещё более важном, их судьбы расходятся. Несмотря на то, что Отрепьев был монахом, он даже не мечтал о том, чтобы сосредоточить в своих руках духовную и светскую власть одновременно. А вот Сталину это удалось вполне. Так что известное определение Маркса о "привычке" истории повторять всемирно-исторические события дважды, сначала в виде трагедии, а затем в виде фарса, в данном случае верно, но если его перевернуть наоборот".

"Фарсом выглядит мимолетное царствование расстриги Григория Отрепьева, а многолетней трагедией - правление бывшего ученика православной духовной семинарии Иосифа Сталина".

Интересно и то, что Илизаров, определённо не знакомый и с моими короткими заметками о Сталине, где, среди прочего, я указываю на то, что вся лексика Сталина пересыпана цитатами из Ветхозаветного писания (т.е. из еврейской Торы-Пятикнижия), или аллюзиями на них, приходит к похожим выводам. Новозаветных цитат и аллюзий на них у Сталина в сотни раз меньше. Илизаров же вообще не разделяет сталинские обращения к Библии на ново- и ветхозаветные:

"Сталинская же лексика, даже тщательно приглаженная и вычищенная в собрании сочинений, насыщена аллюзиями и прямыми цитатами из Священного Писания. (...) Все его статьи, публичные речи, спонтанные высказывания в узком кругу буквально пересыпаны подобными парафразами и прямыми цитатами из Священного Писания".

"Автор послесловия к одной из книг К. Маркса процитировал в тридцатых годах эмоциональные строчки малоизвестного в России немецкого поэта ХIХ века":

    "Мы достаточно долго любили,
    Мы хотим, наконец, ненавидеть.
            Рервег".

"Сталин обвел их карандашом. "Русский инок", тщательно отмечавший в произведениях Толстого и Достоевского мысли о христианской деятельной любви к людям, включая врагов, в то же самое время, в те же самые годы и, может быть, в одни и те же часы и даже мгновения пылал самой темной злобой и ненавистью ко всем, даже к самым близким. Помните его: "Мягко забитый, злобно зацелованный"! Ведь и это написано в те же тридцатые годы. Есть и совсем прямые высказывания о подлинном чувстве, доминировавшем в его огосударствленной душе: "Вы, г-н Уэллс, - заявил он писателю, - исходите, как видно, из предпосылки, что все люди добры. А я не забываю, что имеется много злых людей".

В контексте беседы, слово "много" означает "множество", т.е. подавляющее большинство, т.е. "все". Тут ещё и противопоставление-связка "все люди добры" - "все люди злы". Иными словами, "добрых" людей, по Сталину, не существует. И это понятно. В глазах Антихриста, добрых людей не бывает, раз в душе каждого может быть место Богу. Больше всего И. В. Джугашвили ненавидел православную религию и её священников, которых массово убивал, очевидно, с огромным наслаждением. Отсюда ещё одна ниточка к его последнему псевдониму. Ведь "сталь" - это антитеза живому человеческому телу. Это то, что убивает жизнь. Раз Бог создал ЖИЗНЬ, значит (с точки зрения Антихриста), необходимо её уничтожить.

Случайно ли полная версия беседы Сталина и Гербертом Уэллсом так и не опубликована, несмотря на то, что ходящие по рукам её версии не содержат (на первый взгляд) "ничего необычного" или "сенсационного"? Но случайно ли Сталин обыгрывает (см. полный текст беседы с Уэллсом) каламбуры и коннотации, связанные со словом "сталь", словно противопоставляя понятие "сталь" понятию "жизнь"?

Случайно ли "вождь народов" высказал эту и другие похожие мысли именно Герберту Уэллсу, английскому писателю? Разумеется, нет.

Ведь имя этого британского писателя (Уэллс) совпадает с названием английской провинции Уэллс (Валия), откуда родом валлийский инженер, агент английского военно-морского ведомства (и его разведки), Джон Хьюз, имевший прямое отношение и к России.

Мало кто помнит о том, что Донецк, поначалу называвшийся Хьюзовка (Юзовка), потом стал называться Сталино. Отсюда и сталинский псевдоним. Английский инженер и военно-морской деятель Джон Хьюз, основавший на месте будущего Донецка (Сталино) сталелитейное производство под эгидой российско-британского акционерного общества New Russia Co. LTD., был ставленником английской разведки, через это общество (как мы показываем в предыдущих главах) и другие свои щупальца осуществившей (в союзе с мировым еврейско-сионистским движением) кровавую русскую революцию 1905 года, и, в дальнейшем, Февральскую революцию и Октябрьский переворот 1917 года. Своим псевдонимом И. В. Джугашвили поставил "подножку" британскому империализму, зашифровав для будущих поколений информацию о своей работе на английскую разведку. "Сталино" (Юзовка - Донецк): это в 1860-е - 1910-е года - резидентура английских спецслужб. И, соответственно, Сталин - их агент.

Существует довольно распространённая сказка сталинистов о том, что тюрьмы, ссылки, гражданская война, а потом "борьба с троцкизмом" сделали Сталина таким жестоким и кровожадным. И на неё у Илизарова есть ответ:

"Может быть, после долгих десятилетий сначала светлой христианской, а затем жертвенной подпольно-революционной любви к людям, и только Гражданская война и особенно борьба за власть раздули в его душе тёмный огнь ненависти? А до того он был волне обычным, даже сострадательным человеком? Ничего подобного! Я уже писал, что в сталинской библиотеке и архиве сейчас нет ничего такого, что послужило бы основанием для достоверного суждения о круге чтения молодого Кобы и его духовном и интеллектуальном уровне. Но есть одно исключение. Речь шла об отдельных номерах легального марксистского журнала "Просвещение" за 1911-1914 годы. В те годы, скорее всего, именно этот журнал, где несколько раз он печатался сам, был одновременно главным источником его политического и культурного образования. С десяток тонких книжечек журнала, которые Коба сохранил со времен своих ссылок, испещрены его замечаниями".

"Одна из статей Григория Зиновьева, с пометами Сталина, опубликованная в мартовском номере "Просвещения" за 1913 год, в очередной раз навела меня на мысль о парадоксе совместимости несовместимого, об органическом слиянии неслиянного. То "слияние льда и пламени", что невозможно в природе, на что она ставит непреодолимые запреты, вполне совокупно в человеческой душе и разуме. Как может священник и поэт, пусть и несостоявшийся ни в том, ни в другом качестве, но прекрасно чувствующий звучание "божественного глагола", как он может одновременно пылать злобой и возжигать ею людские сердца? Зиновьев написал небольшую заметку (точнее, рецензию на книгу Фр. Меринга, издавшего переписку Маркса) о сложных взаимоотношениях Карла Маркса и поэта Фердинанда Фрейлиграта. (...)"

"По словам Зиновьева, Рервег отвечал на это: "Поэт не может стоять по ту сторону добра и зла, в предстоящей революции он должен быть по сю или по ту сторону баррикады, он должен иметь определенное знамя. Выберите другое знамя, чем моё, это я пойму. Но - только выберете, станьте определенно с нами или против нас", - таков был смысл ответа Рервега, который заканчивался нарочитым подчеркиванием того, что "мои лавры, это - лавры партии". Сталин рядом с этим текстом поставил знак "нотабене". Зиновьев отметил, что Маркс имел в виду не организацию, а "разумел партию в великом историческом смысле слова", т.е. движение как таковое. Сталин выделил слова Зиновьева о том, что следует различать революционера "по чувству" и революционера "по разуму":

"Фрейлиграт после того, как примкнул к Марксу, остался революционером чувства, меж тем, как Маркс явил миру исполинскую фигуру человека знания, человека науки, человека, который соединил в себе пламенную страсть революционного борца, с несокрушимой убежденностью прокладывающего новые пути реформатора ученого".

"В следующих словах Маркса Сталин явно почувствовал перекличку с собственными мыслями и поэтому отчеркнул их на полях":

"...Что до меня, то я привык отвечать за свою партию и видеть, как мое имя забрасывают грязью за неё. Я привык постоянно видеть, как мои частные интересы всегда страдают из-за интересов партии".

"Поэт остается верен своей старой точке зрения. Социалист чувства, он продолжает считать определённость - узостью, практическую обстановку борьбы в данных тяжёлых условиях - жалкой прозой и грязью, о которую не стоит рук марать, партию - "клеткой".

"Здесь Зиновьев процитировал, а Сталин отметил итог, который подвел Меринг о соотношении чувства и разума на примере взаимоотношений революционера-поэта и революционера-теоретика, так и не ставшего "практиком". Для нашего же героя, для Сталина, и для меня поучителен сам факт - в начале двадцатого века крупнейшие политические деятели революционного социалистического движения рассуждают о том, как соотносятся "чувства" и "знания" (т.е. разум), а главное, какое место занимает в нём "ненависть". Сталин явно уловил, что здесь, во взаимоотношениях поэта и мыслителя, лежит нечто более глубокое, чем об этом сказано у Зиновьева. Недаром он так упорно фиксируется на "чувстве", причем в особенности на чувстве ненависти. В чём же тут дело?"

"Может быть, нам поможет это понять то, что немецкий христианский философ начала ХХ века Макс Шелер, почитатель Ницше и Достоевского, назвал диковинным французским словом "ресентимент"? Оно означает состояние души, противоположное тому, которое передается французским же словом "сентимент", т.е. - чувствам любви, душевного тепла, благородства, высокого порыва. "Ресентимент" - это постоянное, но не осознаваемое воспроизведение в человеческой душе затаенных чувств и эмоций злобы и ненависти. Как утверждает Шелер, ресентимент, "не заключая в себе никаких конкретных враждебных намерений, питает своей кровью всевозможные намерения такого рода". В ряду тех, кого Шелер считал особо подверженным ресентименту, чуть ли не первыми стоят "социально ориентированные священники". Он пишет, что их любовь к "сирым", "к нищим духом", к беднякам, к угнетенным на самом деле "не что иное, как замаскированная ненависть, вытесненная зависть, злоба и т.д. по отношению к противоположным явлениям - "богатству", "силе", "жизненной энергии", "полноте счастья и бытия".

"В связи с этим уместно напомнить, с каким сарказмом Сталин реагировал на идеи Толстого и Достоевского о желательности встречного материального и духовного движения богатого и бедного. И одновременно мы наблюдаем, как тщательно Сталин фиксирует замечания Достоевского о ненависти и брезгливости к себе, о спонтанной вражде к людям вообще, о зависти, о почти маниакальной способности распалять в себе реальные и воображаемые обиды. Но это не значит, что человек ресентиментного типа лишен понимания положительных ценностей. Совсем нет. Они, эти подлинные, положительные ценности, как бы постоянно просвечивают сквозь ресентимент. Так, по крайней мере, утверждает Макс Шелер. Как видим, Сталин действительно не утратил способность умственно, в качестве интеллектуальной физкультуры рассуждать о добре и зле, о любви, о душевных муках и т.д. Модель Шелера неплохо подошла к подлинной душевной оболочке как Сталина-поэта, так и Сталина-семинариста. Но это-то и настораживает. Разве не отыщется в душе каждого человека тёмный уголок, где втайне цветет плесень ресентимента? Другое дело, когда она захватывает не часть, а почти всё пространство омертвевшей души, питая своим гнилым ядом самый разум".

"(...) то, что в Сталине, который воспитывался с юности как будущий христианский священник, но переориентировался затем на мирские, социальные проблемы революционера, чувство ресентимента было определяющим, не вызывает никакого сомнения. Именно из него, из этого чувства можно безошибочно вывести ту, с годами всевозрастающую ненависть, которая для своего удовлетворения требовала все большее количество жертв. Обратим внимание и на то, что самые страшные годы "сталинщины" падают на зрелые годы его жизни, когда ему уже переваливает за пятьдесят. Обычно чувства человека к этим годам становятся всё более сбалансированными и сглаженными. Не то с человеком ресентиментного типа. Поэтому-то на последние два десятилетия жизни приходится всевозрастающее пламя его ненависти. Именно в эти годы он и становится тем "государственным убийцей", каким его видел наяву Хрущев. У меня нет никаких сомнений, что в конце жизни он (...) так же планомерно, холодно и расчетливо вёл дело к мировой ядерной войне, чтобы окончательно решить вопрос с капитализмом и стать мировым владыкой. Ожидания скорого всемирного финала "старого", капиталистического мира, неизбежность новой и "последней" войны всеми способами поддерживались в народе. Светлана Аллилуева вспоминала реплику близкого товарища её братьев, которую он произнес в последний год жизни отца: "Эх, сейчас бы самое время начать, чтобы отвоеваться, - пока жив твой отец. Сейчас мы непобедимы!" Об этом жутко было подумать всерьёз, - пишет она, - но очевидно, такие настроения были и в правительстве".

"Во всех этих замыслах Сталина не было ни грана безумия, во всяком случае, с медицинской, клинической точки зрения. Из вполне обычного чувства зависти к богатым, впервые зародившегося в его еще детской душе, из ущемленного национального достоинства, в благоприятных условиях разгорелось пламя адской ненависти, пожравшее миллионы людей. Не меньшее опустошение произвело заражение этой ненавистью не только окружавших его соратников, но и нескольких поколений советских людей, страстно занимавшихся взаимным уничтожением".

"К концу жизни "Спаситель" вряд ли уже помнил, что сам же когда-то подчеркнул насмешливое замечание Достоевского по психологически схожему поводу: "Он вполне искренне любил опять человечество".

Так Сталин стал Сталиным.



К СОДЕРЖАНИЮ








Лев Гунин

ДРУГОЙ ХОЛОКОСТ









ХОЛОКОСТ И ХОЛОКОСТЫ
ВЕЧНЫЙ ХОЛОКОСТ




ПАМЯТИ ЖЕРТВ И ПАЛАЧЕЙ


Как мы можем судить палачей,
если палача судят в каждом из нас?
Кристиан Б.









8-я Книга.

СТАЛИН - ОРУДИЕ СИОНИЗМА

39-й том:

КАРЬЕРА ПАЛАЧА
(Раздел 1-й)



      КАРЬЕРА СТАЛИНА:
      ПАРТИЙНОГО ПАЛАЧА,
      БАНДИТА, РЭКЕТИРА,
      БАНКИРА И ЖАНДАРМА



В предыдущих томах нашего труда о Сталине как одном из главных орудий мирового еврейского сионизма мы писали о том, как английский империализм смог свалить царский режим. Англо-еврейские экстремисты завербовали в России 2 типа своих агентов влияния и террористов. 1-й тип: это революционные бандиты, воспитанные и обученные для политико-террористической деятельности. 2-й тип: это а) царские сановники, сделанные Англией либо агентами своего влияния, б) либо предателями, работавшими на английскую разведку, в) либо чиновниками-террористами, которые не только открыто сотрудничали с террористами-революционерами, но которые, по заданию Англии, их и создавали в России. (Примеры: Зайцев, Сергей Зубатов, и др.).

1-й и 2-й тип нигде открыто не пересекались и сознательно не сотрудничали, за исключением случая, классифицированного нами под грифом в). Вся координация между упомянутыми 2-мя типами сформированного Англией подрывного контингента осуществлялась почти исключительно через Лондон.

В качестве исключения рычаги подобной координации давались в руки лишь тем английским агентам, которым Лондон особенно доверял и которых в дальнейшем планировал поставить на самые ответственные и эксклюзивные роли.

Как мы выяснили в нашем историческом расследовании, именно таким агентом Лондона был И. В. Джугашвили (Сталин), который сосредоточил в своих руках нити связей между завербованными английской разведкой полицейскими чиновниками - и революционными бандитами.

Уже одно только это показывает, что он имел для своих хозяев исключительное значение, и что ему планировалось отвести какую-то исключительную роль.

Неожиданное подтверждение находим в корпусе документов под названием "Падение царского режима. Стенографические отчеты допросов и показаний, данных в 1917 году в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства", 1922 год.

Целый ряд наших положений идеально укладывается в то, что мы находим в вышеупомянутых стенографических отчётах.

Там же содержится и подтверждение того, что так называемые "историки", которые без прямого документального подтверждения работы Сталина на царскую охранку отказываются признать справедливость данного факта, попросту говоря, водят нас за нос. Имеется целый ряд признанных и ДОКУМЕНТАЛЬНО зафиксированных случаев работы на охранное отделение "неучтённых" и нигде официально не числившихся агентов. Поэтому признание работы И. В. Джугашвили (Сталина) на царскую охранку следует считать справедливым не по наличию или отсутствию его имени в списках агентов полиции, но по самому факту такой работы. Этот факт подтверждается общепризнанными случаями личных встреч Сталина с офицерами полиции - сотрудниками охранного отделения, - выдвижением против него нескольких обвинений по линии партийных судов (Рамишвили, Шаумяном, и т.д.), сокрытием им фактов своей биографии, событий и пр., противоречиями в его сбивчивых объяснениях (к примеру, по поводу ухода от слежки с помощью показа удостоверения агента полиции), и т.д.

Сергей Шрамко пишет:

"Я слышал рассказы Шатуновской уже в конце хрущевской оттепели. Со страстью она сыпала именами старых большевиков, знавших о провокаторстве Кобы: секретарь Ростовского обкома Шеболдаев, член Политбюро Косиор, командарм Якир".

Все трое были расстреляны по приказу Сталина...

"Из письма Л. Корина: "Слух о провокаторстве Сталина был известен в Коминтерне. Мой отчим, старый большевик, рассказывал: "Как-то в Коминтерне Радек читал вслух секретную инструкцию Департамента полиции о вербовке провокаторов. Это делалось, чтобы научить компартии бороться с провокаторами и самим вербовать агентов. Причем читал с неподражаемым легким сталинским акцентом". В фонде Коминтерна я наткнулся на эту инструкцию. Вот несколько цитат: "Наибольшую пользу секретные агенты приносят охранному отделению, если они стоят во главе партии. Если оно не в состоянии завербовать такого агента, то охранное отделение старается провести его с низов к вершине партии". "Наиболее подходящие лица к заагитированию - лица, самовольно возвратившиеся из ссылки, задержанные при переходе границы, арестованные с уликами, предназначенные к высылке. Если секретному агенту грозит разоблачение, то он арестовывается вместе с другими членами партии, и в том числе с тем, от которого узнали о его провокаторстве". Так что можно представить, пишет Корин, что "чтение Радека имело большой успех у посвященных слушателей".

"Уже в начале 1916 г. Ленин пишет В. Карпинскому: "Большая просьба, узнайте фамилию Кобы (Иосиф Дж.? Мы забыли. Очень важно!!!)".

На эзоповском языке Ленина это означает "не забывайте, что Коба еврей, и к тому же стукач".

Не выдерживает никакой критики дутое утверждение, что, будто бы, если бы Сталин работал на царскую охранку, он бы не подвергался арестам, не сидел бы в тюрьме и не отправлялся бы в ссылки.

Напомним про циркуляр Департамента полиции от 24 мая 1910 года, обращенный к начальникам охранных отделений Империи (один из тех, что - см. выше - будто бы читал Радек "со сталинским акцентом"):

"Милостивый государь! Практика указала, что сотрудники, давшие неоднократно удачные ликвидации и оставшиеся не привлеченными к следствию или дознанию, безусловно рискуют при следующей ликвидации, если вновь останутся безнаказанными, "провалиться" и стать, с одной стороны, совершенно бесполезными для розыска, обременяя лишь бюджет Департамента полиции и розыскных учреждений, с другой же стороны, вынуждаются вести постоянную скитальческую жизнь по нелегальным документам и под вечным страхом быть убитыми своими товарищами. В подобных случаях более целесообразно не ставить сотрудников в такое положение и, с их согласия, дать им в конце концов возможность если то является необходимым, нести вместе с своими товарищами судебную ответственность, имея в виду то, что, подвергшись наказанию в виде заключения в крепость или в ссылке, они не только гарантируют себя от провала, но и усилят доверие партийных деятелей и затем смогут оказать крупные услуги делу розыска как местным учреждениям, так и заграничной агентуре, при условии, конечно, материального обеспечения их во время отбытия наказания. Сообщая о таковых соображениях, по поручению г. Товарища Министра Внутренних Дел, командира Отдельного корпуса жандармов, имею честь уведомить Вас, милостивый государь, что Его Превосходительством будет обращено особое внимание как на провалы агентуры, так и на ее сбережение, и в особенности на предоставление серьезных секретных сотрудников для заграничной агентуры, которая может пополняться только из России и притом лицами, совершенно не скомпрометированными с партийной точки зрения. Примите, милостивый государь, уверения в совершенном моем почтении".

(Приводится по книге Лео Яковлева)

Изначальную связь И. В. Джугашвили с царской охранкой и с иностранной разведкой подтверждает не только его дореволюционная, но и послереволюционная деятельность, и, в частности, его явная ложь по поводу фактов собственной биографии, или намеренное сокрытие целого ряда фактов. Для чего потребовалось ему скрывать истинную причину исключения его их духовной семинарии? Зачем ему нужно было прятать от товарищей по партии факт своего первого ареста полицией в 1900-м году, и другие подобные факты?

Суммируем вопросы по ранней деятельности бандита Кобы в виде компиляции из книг 3-х уважаемых авторов (Островский, Яковлев, Радзинский). [Хотя тот же корпус вопросов присутствует у Островского и Радзинского, наша "компиляция" даётся по книге Лео Яковлева.]

Почему всё-таки товарищ Коба был исключен из семинарии?

Почему ни в одном из его жизнеописаний не упоминается его первое "знакомство" с полицией (обыск в 1899 году, первый арест в 1900 году, задержание в ночь на 22 марта 1901 года)?

Почему при наличии "дела", заведенного 23 марта 1901 года на товарища Кобу, нашего вождя никто не разыскивал и, более того, когда его местонахождение обнаружилось, никто не стал его задерживать, а "дело" каким-то образом закрылось? (Всё-таки обидно, понимаете: получается, что наш гений всех времен и народов даже ареста у врагов не заслужил!).

Почему "дело" о доказанной следствием причастности товарища Кобы к батумской заварушке не имело судебного продолжения и фактически было закрыто?

Почему и кем были подчищены материалы "дела" товарища Кобы в Тифлисском Губернском жандармском управлении в 1903 году, что существенно снизило суровость приговора?

Почему, когда пришло время реализовать этот приговор, отправив смутьяна в Сибирь, спецслужбы не имели представления, где находится товарищ Коба?

Почему в жизнеописаниях товарища Кобы не прояснены смутные слухи о его первом, неудавшемся побеге из Сибири в конце 1903 года?

Каким образом у товарища Кобы могло оказаться удостоверение агента охранки с подписью (и печатью) уездного исправника, обеспечивающее ему удачный исход побега из Сибири в январе 1904 года?

Где товарищ Коба добыл деньги на этот побег?

Почему товарищ Коба, покинув место ссылки, безбоязненно вернулся туда, откуда он всего за три месяца до побега был выслан?

При наличии воспоминаний ряда лиц о том, что у вернувшегося в 1904 году из ссылки товарища Кобы не было ни копейки денег, на какие средства он существовал в Батуме и Тифлисе в 1904 году, бездельничая почти полгода?

Почему в эти полгода Миха Цхакая не загрузил товарища Кобу революционной работой?

Почему остаются неизвестными подробности и цели поездки товарища Кобы в Кобулети и сведения о его контактах там с пограничной службой?

На чём основывали меньшевики свои обвинения в провокаторстве и связях с охранкой, предъявленные товарищу Кобе в 1904-1905 годах?

За что конкретно и кем был избит товарищ Коба на "маёвке" в 1904 году?

Куда делись материалы об аресте и побеге товарища Кобы в 1905 году и куда вообще делись документы по кавказским делам, относящиеся к 1905-1907 годам, в архивах Департамента полиции и Тифлисского охранного отделения?

Кто же всё-таки был провокатором из числа участников Таммерфорской конференции, где побывал товарищ Коба?

Выдал ли товарищ Коба авлабарскую типографию "врагам революции", чтобы таким образом получить свободу и мотануться в Стокгольм на съезд?

Отсутствуют подробности тесных домашних взаимоотношений с руководством спецслужб сёстер Сванидзе и чудесного освобождения Като (Кобы) из-под ареста.

Кто в Тифлисском Губернском жандармском управлении (не Еремин ли?) подготовил в 1908 году фальшивую справку о революционной, т.е. бандитской, деятельности товарища Кобы в 1904-1908 годах, в которой всё содеянное в эти годы вождем народов выглядело мелкими шалостями незрелого юноши?

Почему в Бакинском Губернском жандармском управлении, имевшем в своем распоряжении информацию о бакинских похождениях нашего абрека, пошли на подлог документов, чтобы смягчить наказание, причитающееся товарищу Кобе, что и произошло: вождю народов, "не догулявшему" два с половиной года сибирской ссылки по приговору 1903 года, за всю его деятельность по 1908 год включительно присудили только два года, и не в Сибири, а в Вологодской губернии?

Почему не прояснены странные обстоятельства его этапирования в Вологду и Сольвычегодск, когда он, по слухам, пребывал под фамилией реального арестанта Баиловской тюрьмы некоего Жвании и куда-то исчезал "по пути к пункту назначения более чем на месяц"?

Почему уже после Второй мировой войны из архивов Вологодского Губернского жандармского управления были изъяты все материалы, касающиеся сольвычегодского анабазиса гения всех времен и народов?

Почему не исследованы все обстоятельства, связанные с "фонтаном" провокаций и доносительства в 1909-1910 годах в Баку, когда товарищ Коба не без помощи охранительных служб спасался от суда соратников?

Почему Особые совещания в 1910 и 1911 годах противодействовали охранительным службам, заменяя их жесткие предложения по высылке товарища Кобы в Восточную Сибирь (в том числе - в Якутию) административным поселением вождя во всё той же Вологодской губернии?

Почему после самовольной отлучки товарища Кобы (в 1911 году) с места поселения и последовавшего за этим ареста товарищу Кобе было разрешено возвратиться в Вологодскую губернию без конвоя, а сопровождавшую его наружку снабдили при этом сфальсифицированным словесным портретом преступника?

Почему в 1912 году, когда товарищ Коба уже был членом ЦК РСДРП, к нему продолжало благоволить Особое совещание (хотя его состав не был постоянным) и очередное наказание "революционера" было столь же мягким, как и все предыдущие?

Несколько подобных вопросов возникает и при знакомстве с обстоятельствами пребывания товарища Кобы-Сталина в туруханской ссылке, описанной в предыдущей главе.

И наконец, можно сказать, главный общий вопрос: почему же товарищ Коба-Сталин, оказавшись в малозначащем при Ильиче кресле генсека, сразу же начал упорно работать над изъятием сохранившихся касающихся его материалов охранительных служб из областных архивов по местам пребывания товарища Кобы до 1917 года, частично уничтожая их, в результате чего образовывались информационные хронологические провалы в системе этих документов, а к сохраняемой их части предельно ограничен доступ?

Добавлю к этому перечню еще один вопрос от себя: почему друг товарища Кобы - большевик-провокатор Роман Малиновский - вместо того, чтобы исчезнуть бесследно, вернулся в Россию почти сразу же после октябрьского переворота? С чем он приехал? Что привез за пазухой для товарищей, и почему он был без суда и следствия убит большевистской охранкой через день после ареста, не успев ничего и никому поведать о том, что, надо надеяться, он хорошо знал? Для справки: главный собеседник провокатора в последние часы его жизни, выслушавший его исповедь, - член "трибунала" и большевистский "правовед" Николай Крыленко был убит товарищем Кобой в 1938 году.

Вопрос первый. Почему в синоптических и апокрифических биографиях товарища Сталина отсутствуют точные даты и общее количество таких важных для революционера фактов, как аресты и побеги из-под арестов и ссылок. В разных биографических публикациях упоминаются со слов вождя шесть-семь-восемь арестов и четыре-пять-шесть побегов, хотя их было, соответственно, не менее девяти арестов и восьми побегов. Чем объясняется такое плохое знание вождём своей собственной биографии, включая дату собственного дня рождения - 6 (18) декабря 1878 года?

Вопрос второй. Почему из предназначавшегося филёрам почти десятка полицейских описаний его примет практически нет хотя бы двух полностью идентичных?

Вопрос третий. Почему агенты охранки Михаил (М. Коберидзе) и Фикус (Н. Ериков), знавшие лично товарища Кобу в один период его жизни, не узнавали его спустя год-два, хотя необходимость "узнавать" была одним из главных элементов их профессии, а меньшевик Г. Уратадзе утверждал, что канонизированные изображения вождя народов мало похожи на облик Джугашвили, которого он лично знал в начале 1900-х годов?

(Лео Яковлев, "Товарищ Сталин").

Детализированные акценты на некоторых из этих "загадок" расставлены в следующем сборнике:

Сборник статей, материалов и документов Редактор-составитель доктор исторических наук Ю. ФЕЛЬШТИНСКИЙ МОСКВА ТЕРРА-КНИЖНЫЙ КЛУБ 1999 УДК 947 ББК 63.3 (2) Б95 Был ли Сталин агентом Охранки? / Вступ. ст. Б95 Ю. Фельштинского. -- М.: ТЕРРА--Книжный клуб, 1999. -- 480 с. -- (Тайны истории в романах, повестях и документах). ISBN 5-300-02417-1.

Здесь детализируется вполне обоснованное подозрение о сотрудничестве Сталина с Охраной после ареста С. Шаумяна и К. Цинцадзе на явочной квартире, о которой знал только И. В. Джугашвили (Сталин), и больше никто.

Разбирается также информация о наличии у Сталина удостоверения агента охранки, с которым он бежал из ссылки, согласно воспоминаниям Доментия Вадачкории. Сам Вадачкория считал удостоверение "агента" поддельным (1. Письмо Вадачкории, приведённое в указанном сборнике. 2. Вопросы истории КПСС. 1989. Номер 4, стр. 90-92. 3. Авторханов А. "Происхождение партократии". Журнал "Октябрь". 1991. Номер 2, стр. 148-149).

Яковлев, Островский, Радзинский, Фельштинский, и другие также высказывают "наше" мнение о том, что организованная Сталиным батумская демонстрация 1902 года и дальнейшие события "нельзя расценивать иначе, как провокацию".

Упомянутый выше Доментий Вадачкория:

"На заводе Ротшильда были произведены аресты рабочих. По этому поводу товарищ Coco созвал нас [...] и предложил нам организовать забастовку рабочих на всех батумских заводах и выставить требование об освобождении арестованных [...]. На другой день рабочие завода Ротшильда под руководством товарища Coco подошли к управлению полицмейстера и потребовали освобождения арестованных. Но в управлении не оказалось арестованных товарищей, и рабочие направились к тюрьме. Узнав об этом, губернатор тотчас прибыл в тюрьму с отрядом войск. Мы потребовали от губернатора либо освободить наших арестованных товарищей, либо арестовать и нас всех. После долгих переговоров губернатор заявил, что арестованные сегодня будут переведены в пересыльные казармы с тем, что завтра в 12 часов они будут освобождены. Действительно, вскоре открылись ворота тюрьмы и оттуда вывели наших арестованных товарищей. Мы их проводили до пересыльных казарм. Вместе с этими товарищами в казармы была заключена и часть демонстрантов (300 человек). Это было 8 марта, приблизительно в три часа дня".

"В тот же вечер товарищ Coco созвал совещание батумской социал-демократической группы с передовыми рабочими. На этом совещании товарищ Coco сказал: "Нас обманывают, арестованных завтра не освободят, если мы не вмешаемся в это дело; поэтому необходимо, чтобы рабочие пришли к казармам и силой освободили арестованных товарищей". В ту же ночь под руководством товарища Coco началась подготовка к утреннему выступлению. На следующий день утром рабочие батумских заводов вышли на демонстрацию и подошли к пересыльным казармам, требуя освобождения арестованных. На это царские палачи ответили пулями. Было убито 14 и ранено 54 рабочих. По предложению товарища Coco похороны убитых рабочих были устроены за счет батумской организации. [...] Спустя несколько дней товарищ Coco был арестован. Затем его отправили в кутаисскую тюрьму, откуда выслали в Сибирь. После побега из ссылки товарищ Coco вновь приехал в Батуми. Помню рассказ товарища Coco после побега из ссылки. Перед побегом товарищ Coco сфабриковал удостоверение на имя агента при одном из сибирских исправников. В поезде к нему пристал какой-то подозрительный субъект-шпион. Чтобы избавиться от этого субъекта, товарищ Coco сошел на одной из станций, предъявил жандарму свое удостоверение и потребовал от него арестовать эту "подозрительную" личность. Жандарм задержал этого субъекта, а тем временем поезд отошел, увозя товарища Coco...".

Как видим, И. В. Джугашвили (Коба-Сталин) сознательно спровоцировал убийство "царскими палачами" 14-ти человек, которых намеренно повёл под пули, якобы, чтобы освободить задержанных, которых в тот же день или назавтра всё равно должны были отпустить. После этих событий Сталин попал в тюрьму, был отправлен в ссылку, откуда бежал с "поддельным" удостоверением агента Охранного отделения.

Однако, гораздо правдоподобней, что удостоверение агента было настоящим, а не фальшивым. Ведь всё говорит о том, что И. В. Джугашвили (Сосо-Коба-Сталин) был изначально внедрён полицией в революционное движение (ещё с семинарской скамьи), и в дальнейшем выполнял её поручения. Но "подсадившие" его в "революционную корзину" полицейские сами могли работать на кого угодно, включая Ротшильдов и английскую полицию.

20 апреля 1940 года газета на грузинском языке ("Коммунисти", издававшаяся в Грузии) поместила заметку Агниашвили о беседе Сталина в 1920 году с пришедшими на встречу с ним молодыми коммунистами и комсомольцами. Рассказывая молодёжи о своих дореволюционных делах, Сталин поведал, что предложил Охранному отделению свои услуги и получил удостоверение сотрудника, с которым бежал из ссылки.

Тут же весь выпуск газеты от 20 апреля 1940 года был конфискован, и все его оставшиеся экземпляры изъяты у частных лиц, из библиотек и учреждений.

В декабре 1955 года выпускаемый эмигрантами журнал "Освобождение" поместил на 2-й странице статью Д. Сагирашвили "К третьей годовщине смерти Сталина", в которой автор, среди прочего, заявляет:

"Для характеристики личности Сталина [...] достаточно привести беседу его с одной группой грузинских комсомольцев в Тбилиси, приведенной в фельетоне Агниашвили в грузинской газете "Коммунист" от 20 апреля 1940 г. Сталин вел беседу со своими слушателями на тему "Каким должен быть истинный революционер?", и, рассказав о своей жизни, между прочим, сообщил в назидание им следующее: "В 1907 году царское самодержавие арестовало меня и, продержав шесть месяцев в тюрьме, выслало в Сибирь. Вот приехал я в назначенное место, обосновался, ознакомился с местностью, хожу туда-сюда, переписываюсь с Лениным, но потом надоело сидеть без живой работы и я решил нелегально выехать отсюда. Что же мне делать? - спрашиваю себя. Немного подумав, захожу я в местное Охранное отделение и предлагаю себя их агентом-сотрудником. Предлагаю свои услуги по розыску и аресту революционных организаций. Конечно, Охранное отделение принимает меня охотно. Я прошу у них удостоверение о том, что я состою их сотрудником. Они выполняют мою просьбу".

"Получив удостоверение, я на другой же день сажусь в поезд и направляюсь в Москву. Вдруг в вагоне поезда я заметил какого-то подозрительного субъекта, который исподлобья осматривает меня. /Я/ не смущаюсь. Ах ты, "Виришвило" (грузинское ругательное слово - в дословном переводе - "сын осла", которым любил выражаться диктатор). Думаю, ты хочешь провести меня. Я тебе покажу. Не долго думая, схожу на ближайшей станции, захожу в жандармское отделение, предъявляю свое удостоверение, выданное охранным отделением, и указываю на того субъекта, чтобы его задержали и установили его личность, как так, говорю, я подозреваю в нем бежавшего из ссылки революционера. Они, конечно, верят. У меня ведь документ в руках. Жандармы немедленно посылают за этим человеком и арестовывают его. Но пока выясняют его личность, я оставляю их всех, сажусь в тот же поезд и улетучиваюсь. Вот каким должен быть истинный революционер".

"Так закончил Сталин свое нравоученье молодым слушателям. Многие, может быть, и поверили и удивились "сообразительности" своего учителя, но необходимо в этот рассказ внести существенную поправку и дополнение. Дело в том, что Сталин сознательно пропустил из своего рассказа одно очень важное обстоятельство, а именно в том месте, где сказано, как и почему выдали ему удостоверение в жандармском отделении. Кто хоть мало-мальски был знаком с практикой охранного или жандармского управлений в царской России, тому доподлинно известно, что органы Охраны и политического сыска, умудренные долголетней работой, так легко Сталину такого рода удостоверение ни в коем случае не могли выдать. Они требовали сначала определенной "работы", доказательств "честного" намерения быть агентом Охраны. Сначала новый агент должен был предать в руки этим органам революционеров, раскрыть их связи, провалить какое-нибудь революционное предприятие. Вот как обстояло дело. И действительно, по известным сведениям в Грузии, Сталин для своего "побега" из Сибири выдал организацию социал-революционеров и после этого получил "документ", о котором сам говорит. Иначе и не могло быть, и это "дело" не требует дальнейших комментариев".

На возможность существования подобной публикации резко откликается Л. О. Дан в письме Н. В. Валентинову-Вольскому от 11 мая 1956 года:

"Дорогой Николай Владиславович, [...] Дело дошло до того, что сегодня Фрумкин сообщил мне, что из очень серьезного источника ему сообщили, что в грузинской газете "Коммунист" в номере от 20 апреля 1940 г. (шестнадцать лет тому назад!!) была напечатана речь Сталина, произнесенная им в Тифлисе (враль не сообщает, где именно и по какому поводу), в которой он заявил, что истый большевик должен делать все для блага партии, даже служить в Охранке, "что я и делал" (понимается -- для блага партии). Я спрашиваю, почему же 16 лет такой материал держался в секрете; этого Фрумкин не знает. Если Вы знаете какого-нибудь грузина (не враля -- бывают и такие!), спросите, что об этом было известно".

Но разве могла жена меньшевика Ф. Дана и сестра меньшевика Ю. Мартова (Цедербаума), являвшихся "цементирующим раствором" между мировым сионистским движением с его хозяевами - спонсорами-банкирами (Ротшильдом, Шиффом, Варбургами, и пр.) и раввинами-талмудистами, - удержаться от истошного вопля, понимая, что разоблачение Сталина выведет и на её с мужем работу на царскую охранку, и на то, что Мартов (Цедербаум) был одним из приставленных к В. И. Ульянову-Ленину "контролёров" англо-еврейского экстремизма?

Сам тон её письма свидетельствует о том, что в эмигрантских кулуарах еврейских экс- и присных бандитто даже теоретическая возможность подобных разоблачений вызвала не просто переполох, но настоящую панику.

Её муж, встречавшийся с Бухариным в Париже, в 1936 году, тут же донёс Сталину об антисталинских высказываниях Бухарина, и, тем самым, стал соучастников его убийства.

О публикации в упомянутой грузинской газете читаем и в переписке американских историков Джорджа Кеннана и Эдварда Эллиса Смита.

Смит получил 9 декабря 1966 года письмо от Кеннана, где сказано:

"Я слышал историю, что он признался на каком-то студенческом собрании в 1920-е годы, что использовал связи с полицией как средство для побегов из Сибири, но я забыл, где я слышал или читал об этом. У меня такое впечатление, что эта тема становится все более и более горячей и что какие-то научные разработки в этом направлении появятся в этой стране в ближайшие год-два. Я надеюсь поэтому, что мы сможем собраться вместе и обсудить этот вопрос в недалеком будущем".

И тут чувствуется очень сдержанный, но переполох, только с противоположных позиций, т.е. отражающий, как в зеркале, реакцию антагонистов.

Случайно ли в 1982-м году Смит был сбит машиной, и моментально скончался прямо на улице?

Перед гибелью Смит усиленно работал в архиве Гуверовского института при Стенфордском университете, а также отправил запрос в Лондон по архивным фондам дореволюционных бакинских контор Ротшильда и Манташева.

Смит был причастен к очень специализированному профессионально-историческому справочному изданию "The Okhrana. The Russian Department of Police. A Bibliography" (Hoover Institution, Stanford University, 1967).

Он также издал биографию Сталина (в оригинале на американском английском) "Молодой Сталин. Ранние годы призрачного революционера".

В аннотации-предисловии к этой книге на русском говорится:

"Автор - специалист по делам Охранки - полагает, что двойная жизнь Сталина как полицейского агента и революционера может быть распознана с самой ранней его деятельности. Его свобода передвижений, несмотря на многие аресты, его удивительные "побеги" и исчезновения в критические моменты, его садизм и недавно обнаруженная переписка с Малиновским - известным царским агентом в рядах партии - всё это может служить убедительным доказательством того, что Сталин, виновный в смерти столь многих людей после захвата им власти, оставался тем же самым циничным бунтарем-приспособленцем, каким он обрисован в данной книге".

Напомним, что Малиновский "проходил" в нашей работе в связи с несколькими эпизодами, и, в частности, с очень активной перепиской с ним Сталина во время пребывания И. В. Джугашвили-Сталина в Туруханской ссылке.

Роман Вацлавович Малиновский (1876 - 1918) состоял в 1912-1914 годах членом ЦК РСДРП, был депутатом Четвертой государственной думы и очень близким соратником Ленина.

С 1910 года сотрудничал с царской полицией в качестве агента Охранного отделения.

В 1914 году по подозрению в провокаторской деятельности разбирался партийным судом, но оправдан, вслед за чем исключён из партии (с формулировкой "за нарушение партийной дисциплины").

В 1917 году, в ходе расследования Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства (см. самое начало этого раздела), разоблачён.

20 октября 1918 года приехал из германского плена на партийный суд в Петроград. Это было уже после покушения на Ленина, когда Владимир Ильич был ранен, болел, и вряд ли мог помочь своему бывшему соратнику. Вряд ли с участием или с ведома Ленина Малиновского арестовали, доставили в Москву, и, чуть ли не безо всякого суда и следствия, в страшной горячке - расстрелян в ночь с 5 на 6 ноября по приговору Верховного трибунала при ВЦИК РСФСР.

"Было очевидно, что расследование деятельности Малиновского в годы его работы в Охранном отделении не в интересах нынешних руководителей Советского государства" (Е. Плимак, В. Антонов. "Был ли заговор против Сталина? По материалам зарубежной печати", журнал "Октябрь". 1994. Номер 3).

Вера Лобова - одна из связных (по нашим сведениям) между Сталиным и царской охранкой, а также между Сталиным и английской разведкой. Несколько раз сопровождала Сталина в его поездках. Ездила вместе с И. В. Джугашвили (Сталиным) в Вену, Хельсинки и Краков; была женой Лобова, считавшегося агентом охранки.

Смит о сотрудничестве Сталина с Охранным отделением и дружбе Сталина с провокатором и агентом охранки Малиновским:

"В декабре 1912 года Коба появился в Кракове, затем он переместился в Вену. Ещё до этого он вызвал негодование Ленина своим вмешательством в дела "Правды" в Санкт-Петербурге. 26 декабря 1912 года открылась так называемая "февральская" конференция большевиков в Кракове, на которой присутствовали Ленин, Зиновьев, Крупская, Малиновский, Петровский, Бадаев, Лобова, Медведев, Трояновский и Коба (Джугашвили). Где-то в январе Джугашвили выберет новую партийную кличку "Сталин". Во второй половине января он будет находиться в Вене и писать по поручению Ленина работу "Марксизм и национальный вопрос". Не прошло и недели, как Сталин был в Вене. Там он написал письмо Малиновскому в Санкт-Петербург, которое, по всей вероятности, публикуется здесь впервые. Подтекст письма очарователен и в то же время многозначителен. Он адресовал письмо от 20 января 1913 года (в действительности на нем поставлена западная календарная дата - 2 февраля) Роману Вацлавовичу Малиновскому, Пески, Мытнинская, 25, кв. 10, Санкт-Петербург. В письме легко распознается сталинский стиль с ошибками в русской грамматике".

Вслед за авторами, выводы и цитаты которых приводятся в этом разделе, я лично заглянул в реестр фондов Охраны Гуверовского института, где любой интересующийся может найти в списке документов оригинал упомянутого письма Сталина Малиновкому. Но оказалось, что с 1967 года (в том же году в СССР из всех архивов были изъяты ключевые материалы по казни 26-ти Бакинских комиссаров, и уничтожены главные файлы этого дела в Фергане) этот документ считается в Гуверовском институте "пропавшим".

В том же Гуверовском институте есть фонд самого Смита, где, среди описи, числится копия того же письма. Однако, несмотря на её упоминание в описи, самой копии в фонде Смита тоже не оказалось.

Об "утерянном" письме упоминается в документе под названием "Совершенно секретный доклад No 94182 от 28 января 1913 года, начальнику Охранного иностранного агентства в Париже от Особого отдела санкт-петербургского Департамента полиции. Из коллекции Гуверовского института".

Копии того же письма и всего документа "Совершенно секретный доклад No 94182 от 28 января 1913 года, начальнику Охранного иностранного агентства в Париже от Особого отдела санкт-петербургского Департамента полиции" присутствовали в архиве убитого в Нью-Йорке бывшего посла царской России в Японии и США, Романа Романовича фон Розена. (Поскольку это письмо упоминается в докладе). Они присутствуют в списке материалов той части его архива, фотокопии которой попали ко мне, но и отсюда письмо Сталина Малиновскому исчезло.

Нет сомнения в том, что, даже размноженное копиями, оно было кем-то и с какой-то целью изъято из всех архивов и собраний документов.

Письмо обнаружено ассистентом Смита в начале октября 1966 года.

Смит писал Кеннану 11 октября 1966 года:

"Я думаю, Вам было бы интересно узнать, что всего лишь несколько дней назад мой ассистент и я нашли в фондах Охраны Гуверовского института (где порядок оставляет желать много лучшего) потрясающий документ. Это перехваченное Охраной письмо Сталина Малиновскому, датированное 2 февраля 1913 года, из Вены".

Конечно, легко предположить, что это письмо было изъято отовсюду в связи с публикацией книги Смита в США, но у меня имеются обоснованные подозрения по поводу планомерного изъятия в 1967 году многих документов и свидетельств, дававших основания для разоблачения работы Сталина на английскую разведку и царскую охранку.

Вот перевод этого письма ("назад" на русский) с английского перевода:

"Друг, привет. Я всё ещё сижу в Вене и... пишу всякую чепуху. Мы увидимся с тобой. Ответь, пожалуйста, на следующие вопросы: 1. Как дела с "Правдой". 2. Как у тебя дела во фракции. 3. Как группа. 4. Как А, Ш и Би... 5. Как Алексей. Ильич ничего не знает обо всем и тревожится. Если у тебя нет времени, пусть Б. напишет без промедления. Скажи Ветрову, чтобы не публиковал "Национ. вопрос", а послал его сюда. Адрес: Вена, Шенбруннер Шлоссштрассе, номер 30, Г. Трояновскому. Если возможно, отправь статью в тот же день. Письмо от Б-ой получено в Вене. Галина шлет поклоны ей и тебе. Галина говорит, что отдали Ильичу письмо, которое ты оставил для передачи, но Ильич, вероятно, забыл вернуть его. Я вскоре буду у Ильича и постараюсь взять его у него и отослать тебе. Приветы Стефании и детишкам. Твой Вас...".

В комментариях Смит пишет:

"Как и можно было ожидать, специальный отдел Департамента полиции в Санкт-Петербурге спустя 3 дня перехватил сталинское письмо. А 2-мя неделями позже машинописная копия достигла Иностранного Агентства Департамента Полиции в русском посольстве в Париже с сопроводительной под грифом "Совершенно секретно". Как часто бывало с официальными бумагами старого режима, документ заканчивался неразборчивой подписью офицера специального отдела. Она начинается с "К" и переходит в затейливую завитушку. Тем не менее это официальный документ за No 94182 от 28 января 1913 года. В примечаниях специальный отдел идентифицирует "Ильича" как Ленина (Ульянова) и "Ветрова" как кличку Свердлова, сотрудника "Правды". К удивлению, ничего не сказано о других лицах, упомянутых в письме, не указывает Охранка и на то, что "Вас" означало "Василий" - хорошо известный партийный псевдоним Сталина в то время, ничего не сообщало о его авторстве. Не было никакой необходимости идентифицировать Малиновского, который в то время был главным агентом Охранного отделения, а также представителем большевиков в Четвертой Думе. Сталин обращался к Малиновскому посредством фамильярного "ты", которое русские приберегают либо для хорошо известных лиц, либо для друзей".

"Фамильярность этих обращений вновь поднимает вопрос о возможности того, что агент Охранки Малиновский предложил Ленину на Пражской конференции 1912 года, чтобы благодаря их дружбе Сталин был кооптирован в первый большевистский Центральный Комитет. Ибо это письмо убедительно доказывает, что Сталин считал Малиновского, по-видимому, добрым знакомым, если не настоящим другом, хотя, по всей вероятности, Малиновскому, как и другим, не понравилась навязчивость Сталина. То, что Сталин отправил письмо Малиновскому по почте, вызывает изумление. По крайней мере, в двух предыдущих случаях его письма создавали огромную опасность для соратников-большевиков. К этому времени, как мы знаем, сталинское чувство конспирации было чрезвычайно обостренным и он хорошо знал, что письмо, особенно представителю в Думе и полученное из-за границы, будет перехвачено, распечатано и с величайшим вниманием прочитано в Охранном отделении. Очевидно, это его нисколько не беспокоило. Замена инициалами или первыми и последними буквами фамилий тех лиц, которых он упоминал в данном письме, была прозрачным указанием на их идентичность и не обманывала Охранку".

"Когда он спрашивал: "Как дела у А, Ш. и Би...", Охранка знала, что "А" было партийной кличкой Андрея, или Якова Свердлова, "Ш" означало большевистского депутата в Думе Шагова, "Б", "Би..." и "Б-на" относилось к Вере Лобовой, сопровождавшей Сталина из Санкт-Петербурга в Хельсинки и Краков. Когда Сталин спрашивал в том же письме: "Как Алексей", он осведомлялся о её муже, другом агенте Охранки. "Стефания и ребятишки", которым Сталин слал поклоны, были г-жой Малиновской и её двумя детьми. Охранное отделение знало, что Галина, которая посылала поклоны Вере Лобовой (Б-ной) и Малиновскому, - партийная кличка Елены Розмирович, жены Трояновского... Во всяком случае, в 1913 году такой революционер, как Сталин, не пошёл бы на риск посылки письма, подобного письму Малиновскому, без серьёзной цели и многих раздумий. Сталин не был человеком, который действовал глупо или под влиянием момента. Он всегда был и всегда оставался непревзойдённым интриганом. За очень немногими исключениями его жизнь была свободна от опрометчивых или легкомысленных действий".

"Таким образом, его одно-единственное письмо из-за границы в Россию является чрезвычайно важным, тем более что он исключил его из своего официального автобиографического Собрания сочинений и даже забыл упомянуть его. Ни одна из советских работ ничего не сообщает о нем, только невнятные намеки. Например, один советский источник замечает, что, "находясь в Вене, товарищ Сталин продолжал руководить работой в России, и в письме в Петербург от 23 января 1913 года он затребовал подробную информацию о положении дел с "Правдой" и думской фракцией". (М. Москалев. Русское бюро большевистской партии, 1912 - март 1917. М., Госполитиздат, 1947, с. 129)".

"Сталин не только писал агенту Охранки, но также показал интерес в отношении ещё одного, а может быть, и двух других. Публикация полного текста письма вскрыла бы прозрачную критику Ленина и привела к убийственному заключению, что его главная работа в области партийной теории, а именно "Марксизм и национальный вопрос", была, как он выражался, "чепухой". Два этих дела были связаны между собой. И к тому же Сталин был в Вене, потому что Ленин хотел, чтобы он писал "чепуху". В письме содержалось также предположение, что Ленин не знал, что происходит в "Правде", был обеспокоен. Напротив, Ленин почувствовал облегчение, поскольку Сталин был вне Санкт-Петербурга, где он, по мнению Ильича, вредил газете. Доклады о положении с "Правдой" поступали более регулярно Ленину в Краков, в то время как Сталин был в Вене".

"Просматривается то обстоятельство, что в сталинском указании, чтобы Вера Лобова "написала без промедления" и "ответила на следующие вопросы", содержалась попытка произвести впечатление на кого-то, какую-то инстанцию, своей значительностью. Легко заключить, что он пытался в 1913 году, за несколько дней до последнего ареста, продемонстрировать свой авторитет в штабе большевиков Департаменту полиции. Может быть, он был убежден, что царское правительство восторжествует над большевиками, и, желая вернуться к своему статусу полицейского агента, выслуживался перед Охранкой. Тайно вредить Ленину и большевикам - это было в его интересах...".

"Письмо, которое Сталин попытался бы взять у Ленина, могло иметь отношение к "Правде" или организации партийной школы в Киеве. Настойчивость же, с какой Сталин заявлял о том, что он возьмет письмо у Ленина и пошлет Малиновскому в Санкт-Петербург, указывает на желание Сталина угодить Малиновскому. В любом случае нечто важное для Охранки, для её агента Малиновского или для Сталина оказалось у Ленина и надо было его вернуть назад. Возможно, что загадочная фраза "письмо получено от Б-ной..." была уведомлением Сталина, определенным намеком, чтобы его быстро вызвали в Петербург. Также не можем исключить по тону сталинского письма к Малиновскому, что он решил: Малиновский был, как и считал Ленин, больше хорошим большевиком, чем шпионом для Охранки".

"Для Сталина характерно, что он убаюкивал своих жертв сладкими речами, перед тем как их убить. Если он даже только подозревал о службе Малиновского в Охранке, то хорошо рассчитал, что может вернуться в Санкт-Петербург и доложить Охранке, что Малиновский не был хорошим агентом и попал под влияние Ленина. Если дела обстояли так, то Малиновского уже нельзя было рассматривать как агента Охранки среди большевиков и как большевистского агента в Охранке, что представляло непреходящий интерес для департамента полиции. Устранив таким путем Малиновского со сцены, Сталин мог претендовать на место главы большевиков в России. Возможно, он увидел быстрый, легкий метод возвыситься и в перспективе завоевать большой авторитет и у большевиков, и у Охранки".

"В короткой истории большевизма было и будет ещё много случаев, когда царили двусмысленность и таинственность. Будущие диктаторы - лидеры России как бы собирались заставить историю полностью закоченеть. Часто они добивались успеха. Венское письмо Сталина Малиновскому 1913 года является парадигмой конспираторского мрака. Сталин тепло писал Малиновскому, большевистскому вождю в России, законодателю в Четвертой Думе, первому агенту Охранки, позднее, как мы знаем, расстрелянному большевистским взводом, но в тот момент важной политической фигуре в Санкт-Петербурге. Слухи, касающиеся связи Малиновского с департаментом полиции, начали в то время распространяться достаточно широко. И тем не менее сталинское письмо, игнорируя элементарные правила безопасности и конспирации, выставляло напоказ по крайней мере одного из двух агентов Охранки".

"Его наглая откровенность заставляет задуматься над тем, не были ли лобовы, трояновские и малиновские, как это ни покажется странным, в какой-то мере причастны к сети Охранного отделения. Не было ли у Сталина и Малиновского какой-то договоренности подставить ножку Ленину? Это выглядит неправдоподобно. Но, во всяком случае, несомненно, что фамильярные и деловые отношения существовали между Сталиным и Малиновским и некоторыми из их общих друзей, к тому же агентами Охранки. По-видимому, наиболее значительным является тот факт, что сталинское письмо всплывает только сегодня. Если бы оно было в руках у Мартова в 1918 году, когда он требовал изгнания Сталина из партии, или о нем знал бы Ленин, или Троцкий мог бы использовать переписку Сталина и Малиновского, история нашего времени имела бы совершенно другой исход".

В письме Кеннану и Суварину Смит писал:

"Я не ставил себе целью доказывать, что Сталин был агентом Охраны. Я не намеревался доказывать, что он был агентом Охраны. Первоначально мысль эта не приходила мне в голову. [...] Но мои научные изыскания наткнулись на такое количество косвенных улик о его связях с Охраной, что я не мог их игнорировать. Я хочу сказать, что я не начинал с имеющейся гипотезы. Я просто писал биографию Сталина о периоде до 1917 года".

Не странно ли, что до последних дней Смита он, Кеннан и Дон Левин были единственной троицей, видевшей в Сталине двойного агента? Ведь, если, несмотря на всю официальную антикоммунистическую и антисоветскую пропаганду на Западе, несмотря на весь накал "холодной войны", на эту тему в США, Англии и в государствах их союзников-марионеток было наложено большое табу (хотя она могла стать их главным козырем в идеологической войне): значит, она являлась убийственной для правящего англо-американского империализма.

Не случайно Кеннан писал Смиту в ответ:

"Мы с Вами единственные люди в этой стране, если не во всем западном мире, серьёзно заинтересованные в этом вопросе - кроме господина Дон Левина, конечно - и я думаю, что нам следует договориться, если это возможно, о координации наших усилий, так как если что-нибудь в этом роде увидит свет, это должно быть преподнесено в таком виде, чтобы произвести максимальный эффект".

Интересно, что рьяный оппонент теории работы Сталина на Охранное отделение, Б. К. Суварин, тем не менее, частично признавал разоблачение Сталина:

"Разумеется, я согласен с Вами в том, что Сталин доносил на своих товарищей, чтобы избавиться от них. Но дурной поступок - это одно, а принадлежность к Охране - совсем другое".

Итак, с 1918 года ведя беспрерывную идеологическую дуэль с советской Россией (СССР), Запад не только не стал применять убийственное для советского режима разоблачение Сталина, но, наоборот, руководители стран Антанты (в дальнейшем - НАТО) сделали всё возможное, чтобы не допустить его. С одной стороны, поливались грязью, блокировались и не допускались публикации серьёзных обвинительных утверждений на эту тему; с другой - для дискредитации этой теории использовались заведомые фальшивки, на которые искусственно направлялся луч прожектора. В нашей работе подробно описано, как, через Алеся Адамовича, западные спецслужбы вбросили в СМИ заведомую фальшивку для того, чтобы с помощью этой провокации дискредитировать ЛЮБОЕ разоблачение Сталина.

Налицо явная заинтересованность.

Троцкий, всемирно известный политический деятель, посылал свою заметку о том, как Сталин отравил Ленина, в 18 (!) западных журналов, и НИ ОДИН из них не опубликовал её. Знаменитый журнал "Лайф" мурыжил рукопись Троцкого месяцев 8, но так и не осмелился её опубликовать.

Тогда Троцкий передал ту же заметку в последний журнал - "Либерти". И только там её опубликовали, что, разумеется, произвело совершенно не тот эффект, нежели вероятная публикация в знаменитом "Лайфе".

Случайно ли через 10 дней Троцкого убили?

Мы уже упоминали в разделе, главным образом посвящённом связи Сталина с арестом и убийством 26-ти Бакинских комиссаров, письмо генерал-майора А. М. Ерёмина, командира отдельного корпуса жандармов, которое многие считают прямым свидетельством работы Сталина на Охранное отделение.

Так как мнения серьёзных (профессиональных) историков об этом письме резко разделились (одни считают его фальшивкой, другие подлинником), приведём его предысторию.

В конце 1930-х годов в Испании действовал сталинский агент, резидент советской разведки "Александр Орлов" (Лев Лазаревич Фельдбин, уроженец Бобруйска), важный сотрудник ОГПУ-НКВД. В 1938-м году Орлов отказался вернуться в СССР, получил статус иммигранта в США, где и жил до конца своих дней (умер в Кливленде в 1973 году).

В 1939-м году Орлов пытался опубликовать в нескольких периодических изданиях США информацию о Сталине, но тогда никто его заметок не напечатал.

В послевоенной ситуации, когда Сталин всё ещё считался союзником Англии и Соединённых Штатов, обращаться вновь с такой информацией в американские газеты и журналы (ведь только недалёкий человек может полагать, что в Америке и Англии - "свобода слова") было бесперспективно, и, к тому же, опасно.

Лишь 23 апреля 1956 года (после смерти Сталина) Орлову удалось опубликовать в журнале "Лайф" ("Life") своё многостраничное "письмо в редакцию" на эту тему.

К тому времени Орлов уже издал и книгу.

Журнал "Лайф" сопроводил письмо Орлова комментарием Исаака Дон Левина к письму тогда полковника (позже - генерал-майора), командира Отдельного корпуса жандармов А. М. Еремина А. Ф. Железнякову. В 1910 - 1913 годах Еремин служил заведующим Особым отделом Департамента полиции.

Ниже - полный текст этого письма:

" М.В.Д.

Совершенно секретно
Лично

"Заведывающий особым отделом Департамента полиции

12 июля 1913 года



          щ 2898



("Личное", "по С.-Д.")

Начальнику
Енисейского
Охранного отделения
А. Ф. Железнякову

                    [ Штамп: "Енисейское Охранное отделение"]

                    [Входящий штамп Енисейского Охранного отделения:]



Вх. No 65 23 июля 1913 года.



Милостивый Государь Алексей Фёдорович!

      Административно-высланный в Туруханский край Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин, будучи арестован в 1906 году, дал начальнику Тифлисского г[убернского] ж[андармского] управления ценные агентурные сведения. В 1908 году н[ачальни]к Бакинского Охранного отделения получает от Сталина ряд сведений, а затем, по прибытии Сталина в Петербург, Сталин становится агентом Петербургского Охранного отделения. Работа Сталина отличалась точностью, но была отрывочная. После избрания Сталина в Центральный комитет партии в г. Праге Сталин, по возвращении в Петербург, стал в явную оппозицию правительству и совершенно прекратил связь с Охраной. Сообщаю, Милостивый Государь, об изложенном на предмет личных соображений при ведении Вами розыскной работы. Примите уверения в совершенном к Вам почтении.

                                         [Подпись:]

                                                   /Еремин/"
.

В 1956 году фотокопия вышеприведенного письма одновременно появилась в нескольких периодических изданиях, включая журнал "Лайф". Она была опубликована и в книге Исаака Дон Левина "Stalin's Great Secret".

Эта статья наделала нешуточный переполох в эмигрантских еврейских кругах, где, наверное, каждый 2-й был в прошлом агентом охранки или какой-нибудь иностранной разведки. Коль уж даже самого Сталина вывели на чистую воду, то что говорить о них?

Перепугавшись, эта братия поручила своей Нью-Йоркской еврейской газете "Новое русское слово" всячески обгадить как само письмо Еремина (чтобы все усомнились в том, что оно оригинал), так и тех авторов, какие его приводили, но сделать это тонко, с привлечением разных мнений, чтоб "никто не догадался".

Получив такое задание, "Новое русское слово" открыло дискуссию статьёй Марка Вейнбаума "Был ли Сталин агентом-провокатором?". Редакция "Нового русского слова" связалась с биографом Сталина, Борисом Константиновичем Сувариным (1895-1984). Суварин, соратник Троцкого в годы Первой Мировой войны, потом (1921) - один из основателей и лидеров французской компартии (в 1924 году исключён как левый оппозиционер), в начале мая 1956 года дал свою статью находившемуся под полным еврейским контролем парижскому политическому журналу "Восток и Запад".

Разумеется, вскормленный на еврейских харчах, Суварин заявил, что письмо Еремина - фальшивка, и что он видел это письмо ещё раньше, в 1952 году (т.е. когда Сталин был ещё жив). Суварин с явным пристрастием и даже нелепым для жанра осуждением набросился и на статью Орлова, охаяв её как "набор нелепостей".

(Заметим от себя, что заявление о знакомстве с "фальшивкой" с 1952 года сразу же вызывает недоверие, которое распространяется на все остальные его слова).

14 мая 1956 года журнал "Лайф" "письмо в редакцию" ещё одного еврейского террориста, и -по совместительству - биографа Сталина, Бертрама Д. Вольфа. Вольф - почти что Суварин, только в американской версии, играл немаловажную роль в американской коммунистической партии до 1929 года, пока не был исключён из неё за фракционную деятельность.

В 1937 году Вольф был секретарём Троцкого, затем объявил всем, что порвал с коммунизмом, и "моментально" стал респектабельным профессором и автором многих книг.

В своей оценке Вольф одобрил публикацию письма (т.е. посчитал его не фальшивкой).

В нашем разделе об Анжелике Балабановой мы достаточно пространно пишем о Бертраме Д. Вольфе, и читатель может сам понять, к какой еврейской фракции его можно причислить, и почему он не исключил подлинности письма Еремина.

Евреи-экстремисты ударили по разоблачению "Орлова" ещё одной своей козырной картой - Г. Аронсоном (одним из бывших меньшевистских лидеров), - который 20 августа 1956 года поместил в ещё одном проеврейском издании - американской газете "Нью Лидер" - свою статью "Был ли Сталин царским агентом?", где выступил против постулатов Дон Левина.

В ответ Дон Левин привёл новые доказательства из тогда только вышедшей из печати его новой книги "Величайший секрет Сталина" (США, 25 мая 1956 года).

Достаточно широко известно мнение Б. Николаевского:

"Авеля Енукидзе я хорошо и давно знал, он еще в 1911 г. предупреждал меня против Сталина и рассказывал о конфликте между Сталиным и Шаумяном. Но это длинная бакинская история, в которую вплетаются элементы полицейской провокации (Сталина и тогда подозревали)".

"Самый тёмный пункт против Сталина теперь для меня следующий. Из большевистской литературы я знаю, что в Департаменте полиции имеется доклад о Таммерфорсской конференции (декабрь 1905 г.), написанный её участником. Имя - не раскрыто. Делегатов было 41 человек, причем известны имена 36. Как Вы знаете, Сталин был делегатом. Далее известно (из тех же источников), что тот же агент дал отчёт о совещании, которое состоялось в Петербурге перед конференцией с участием Ленина, Мартова и десятка делегатов. Имена известны, кроме одного (делегат Перми). Сталин тоже был на этом совещании".

В другом письме Николаевский писал:

"Относительно Сталина: мое мнение приблизительно совпадает с мнением Ю. О. Мартова. Я считаю, что Сталин прибегал к анонимным доносам в борьбе против противников, не только меньшевиков, но и большевиков (в Баку определенно говорили, что провал Шаумяна в 1907 или 1908 г. был делом его рук). Допускаю даже большее, - что он имел какие-то косвенные сношения. Но документ, который напечатан теперь, явная фальшивка. Он был у меня приблизительно с 1945 года, но печатать я его отказался, считая, что он грубая подделка. Таково моё мнение и теперь".

Как можно поверить в такое заявление, когда в 1945-м году Сталин входил в тройку триумфаторов (Сталин, Рузвельт и Черчилль), "победивших фашизм" (разумеется, только в Германии, но не у себя!), и просто смешно было говорить о возможности публикации письма Еремина именно тогда. Не говоря уже о том, что в тот момент Николаевский, опытный конспиратор и революционер, никогда бы не "высунулся" с этим письмом, понимая, что попытки его обнародования ни к чему не приведут, а его самого за них быстро ликвидируют.

Уже только это одно сеет сомнение в искренности определения Николаевским письма Еремина как "фальшивки".

Известно и о "графологической экспертизе", проведённой по просьбе 3. И. Перегудовой, которая, якобы, доказала, что "письмо Еремина" сфабриковано Руссияновым".

Но дальнейшие подробности и некоторые сведения об обстоятельствах проведения этой "графологической экспертизы" оставляют множество подозрений и заставляют сомневаться в правдивости этого заключения.

Не скрою и своих собственных вопросов по этой странной "графологической экспертизе".

1. Нелепо звучит сам термин "графологическая экспертиза" в применении к письму, напечатанному на печатной машинке. 2. Нигде не удалось отыскать объяснений, откуда у "графологов" появились образцы почерка Руссиянова для сравнения. Вывод: у них не было ничего, написанного рукой бывшего полковника царской полиции Руссиянова. Свой вердикт о том, что это "подделка Руссиянова", они вынесли лишь потому, что, по их мнению, подпись Еремина не аутентична. 3. Нигде не удалось отыскать объяснений, откуда у "графологов" образцы "подлинного" машинописного текста Еремина. Вывод: машинопись письма Еремина с упоминанием Сталина ни с какими другими образцами не сравнивалась. 4. Имелся ли для графологической экспертизы подлинный образец подписи Еремина? Кроме того, если "графологи" руководствовались лишь одной подписью, этого для установления подлинности письма совершенно недостаточно. 5. Офицеры таких органов, как спецслужбы, могут иметь внутри ведомства 2, а то и 3 образца своей подписи: для строго оговорённых случаев.

Со своей стороны, я собрал образцы всего, что писал полковник (позже генерал-майор) Еремин, и, как мне кажется, стилистика знаменитого письма, где упомянут Сталин, вполне соответствует его аутентичному стилю.

Поэтому вопрос о подлинности этого письма лично я считаю открытым.

Указание "письма Еремина" о разрыве Сталина с Охранкой после того, как он стал членом Центрального комитета партии, не соответствует утверждению А. Орлова, по которому охранка отказалась от услуг Сталина из-за его мании величия.

Исаак Дон Левин высказал предположение, что, сделавшись членом Центрального комитета, Сталин отказался работать с офицером достаточно низкого ранга (Ереминым в то время). Сам Еремин, возможно, не был поставлен в известность, что Сталин продолжает работать на охранку, но его куратором с того момента уже будет один из её высших руководителей - Виссарионов. (Из примечания, сделанного редактором журнала журнала "Life").

В Париже Дон Левин консультировался по поводу письма с Черепом-Спиридовичем, наиболее высокопоставленным офицером-сотрудником Охранного отделения, остававшимся живым на тот момент. И. Дон Левин встречался с А. Черепом-Спиридовичем вместе с В. Макаровым примерно 9-11 января 1950 года. До и после этого обсуждения Дон Левин, В. Макаров и А. Спиридович обменивались посланиями, причём, после того, как Череп-Спиридович видел копию письма и слышал все объяснения и обсуждения, он высказал суждение, что письмо выглядит подлинным. В ответ на просьбу дать комментарий на тот случай, если "письмо Еремина" всё-таки подделка, он заявил, что полностью исключает её изготовление позже 1925 года. В копии этого письма Спиридовича, датированного февралём 1950 года, к сожалению, не говорится, на чём основана такая абсолютная уверенность. Но экспертизе Спиридовича можно верить, ведь более знающего человека в этой области, чем он, на тот момент не осталось.

Теперь вопрос: кому могло придти в голову готовить такую невероятно трудоёмкую и тщательнейшим образом сфабрикованную подделку в 1925-м году, когда Сталин всё ещё был фигурой не того калибра, чтобы на него фабриковать настолько сложный компромат?

Ведь нужно было раздобыть подлинную бумагу, печати и печатную машинку бывшего Охранного отделения, найти образец подписи Еремина и (возможно) его почерка, и проделать другую работу, не менее напряжённую и трудноосуществимую. Не соответствует стереотипу провокации и подделки и тот момент, когда этот документ появился в поле зрения знатоков. Во 2-й половине 1940-х - начале 1950-х годов с ним бесполезно было обращаться в СМИ - ему всё равно не дали бы ходу ни на Западе, ни, тем более, в СССР. Подделки же как правило "достаются из сундуков" именно в "нужный момент".

Наконец, даём и сопроводительное объяснение Исаака Дон Левина, который и является человеком, одним из первых увидевший документ, с тех пор известный как знаменитое "письмо Еремина":

"Однажды в 1947 году мне принесли документ, написанный на русском языке. Я сразу понял, что это не фотостат, а подлинное письмо, отправленное из штаб-квартиры Охранки, тайной полиции царского режима, в 1913 году. Справа воспроизводится изображение этого документа. Письмо адресовано начальнику Охранки Енисейской губернии в Сибири, в которую входил и Туруханский край, куда в 1913 году был выслан Сталин. Вот текст этого письма [т.к. текст нами приведен выше, мы его тут опускаем - Лев Гунин]".

"Штамп в середине полей свидетельствует о получении письма в Енисейском Охранном отделении 23 июля 1913 года. Давно ожидаемое доказательство. Этот документ, если он подлинный, наконец-то проливает свет на самую неуловимую часть сталинской карьеры. В течение многих лет существовали слухи, предположения и даже догадки о том, что Сталин, несмотря на приобретение веса в рядах большевиков, пытающихся свергнуть царское правительство, работал на царскую Охранку. Но наиболее критически настроенные по отношению к нему его биографы и даже его злейший враг Лев Троцкий отвергали это обвинение либо как абсурдное, либо как абсолютно бездоказательное. В написанной мною биографии Сталина я не использовал рассказ о двуличии Сталина по отношению к своим товарищам-революционерам. И даже после того, как у меня появилось доказательство в виде письма Охранки, я ни разу не пытался опубликовать его, боясь, что никто не воспримет его всерьез. Но теперь, когда весь мир задается вопросом, почему Москва вдруг вознамерилась разрушить образ Сталина, мне представляется, что моя история дает ответ, который я более не должен скрывать".

"Когда после русской революции 1917 г. был открыт доступ в центральные архивы Охранки, обнаружилось, что в самые близкие к Ленину круги большевиков Охранка разместила, по крайней мере, с дюжину тайных агентов. Тщательное расследование позволило опознать личность одиннадцати из них. Кто же был неразгаданный двенадцатый? Если письмо Еремина не подделка, то сам Сталин. Однако антикоммунистические подделки встречаются не менее часто, чем коммунистические. Было ли это письмо подлинным? Начнем с того, что некоторые утверждения, приведенные в письме, соответствуют бесспорным фактам".

"Сталин действительно был отправлен в ссылку в Туруханск из Санкт-Петербурга в июне 1913 года. Выборы Сталина в Центральный комитет последовали немедленно вслед за его возвращением в Санкт-Петербург. Характеристика Сталина как человека, деятельность которого отличается аккуратностью, соответствовала ему больше, чем подавляющей части революционеров. В качестве редактора "Правды" он стал широко известен в кругах революционеров-подпольщиков и в полиции как под своей русской революционной кличкой "Сталин", так и под кавказскими именами "Джугашвили" и "Коба". Упоминание о столице "Петербург" вместо официального "Санкт-Петербург" также не вызывает сомнений, ибо столицу часто именовали таким образом. Далее само повторение фамилии "Сталин", которое встречается шесть раз в таком сравнительно коротком письме, представляется мне убедительным в наспех составленном послании одного правительственного чиновника другому. Фальсификатор постарался бы сочинить более "литературный" документ, избегая повторов. Пятна, которые при рассмотрении оказались нанесёнными теми же чернилами, что и подпись, также служили доказательством того, что письмо не подделка. Фальсификатор воздержался бы от такой неприглядной пачкотни на столь "важной" бумаге".

"Итак, я принялся за расследование того пути, который письмо прошло, прежде чем попасть в мои руки. Оно было передано мне тремя людьми с безупречной репутацией: Вадимом Макаровым, сыном русского адмирала, а сейчас инженером-исследователем, Борисом Бахметьевым, бывшим американским послом правительства Керенского, и Борисом Сергиевским, пионером русской авиации, ныне летчиком-испытателем. Эти трое раздобыли письмо у профессора М. П. Головачева, эмигрировавшего из России в Китай. Ему это письмо дал полковник Руссиянов, офицер царской полиции в Сибири, который, до того как бежал в Китай, порядком порылся в сибирском архиве Охранки. Головачев, человек высокоинтеллигентный, с превосходной репутацией, привез письмо из Шанхая в один из своих визитов в Соединенные Штаты. Путь, проделанный письмом, предрасполагал к доверию: оно побывало в руках людей авторитетных и пользующихся хорошей репутацией и пришло из Сибири. Почти все поддельные документы, касающиеся периода русской революции, пришли из Европы".

"Теперь мне предстояло убедиться, что письмо подлинное. Одним из самых спорных моментов письма было упоминание об аресте Сталина в Тифлисе в 1906 году. Проверить это оказалось делом нелегким. Берия и все прочие официальные биографы не упоминали о том, что Сталин находился под наблюдением полиции в течение четырех лет между его побегом из Сибири в начале 1904 года и новым арестом весной 1908 года. Перед приходом Сталина к высшей власти существовало значительное число воспоминаний, написанных старыми большевиками о тех событиях, в которых Сталин принимал участие. Возможно, в каком-нибудь из этих воспоминаний можно было отыскать ключ к разгадке, но в Советском Союзе эти работы были изъяты из обращения, и даже в крупных библиотеках Запада большинство из них были изувечены или уничтожена неизвестно чьими руками. Тем не менее кое-что сохранилось. В хронологическом указателе к своей превосходной книге о Сталине Троцкий под 1906 годом сообщает: "15 апреля во время полицейской облавы на авлабарскую типографию Сталин был арестован, а затем отпущен".

"Существование авлабарской типографии - один из наиболее романтических эпизодов в истории партии большевиков. Местоположение, где печаталась подпольная литература, было восстановлено и превратилось в приманку для экскурсий, ибо считалось, что типография - детище Сталина. Большая советская энциклопедия называет Авлабар "выдающимся образцом подпольной техники большевиков" и утверждает, что она "превосходила все другие подпольные типографии". Тайна существования авлабарской типографии, печатавшей пропагандистскую литературу большевиков, была раскрыта царским правительством 15 апреля 1906 года".

"На следующий день главная тифлисская газета напечатала следующую заметку:"

"Тайная типография.
В субботу 15 апреля во дворе пустующего и стоящего особняком дома, принадлежащего Д. Ростоманишвили в Авлабаре, в каких-то 150 или 200 шагах от городской инфекционной больницы был обнаружен колодец около 70 футов глубиной, в который можно было спуститься с помощью веревки и шкива. На глубине примерно 50 футов находилась штольня, где была лестница около 35 футов высотой, ведущая в подвал, расположенный под домашним погребом. В этом подвале была обнаружена полностью оборудованная типография с 20 ящиками шрифта на русском, грузинском и армянском языках, ручной наборный пресс стоимостью 1500--2000 рублей, различные красители, взрывчатый желатин и другие вещи, необходимые для производства бомб, большое количество нелегальной литературы, штемпели различных полков и правительственных учреждений, а также адская машина, содержащая 15 фунтов динамита...".

"В редакционных помещениях газеты "Эльва" были арестованы двадцать четыре человека, которым было предъявлено обвинение в соучастии в этом деле... Кто были эти задержанные? Е. Ярославский, автор официальной биографии "Вехи в жизни Сталина", неоднократно упоминая о знаменитой авлабарской типографии, старательно обходит упоминания имен тех, кто был арестован во время облавы. В книге "К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье", самой официальной версии ранней деятельности Сталина, Лаврентий Берия упоминает об авлабарской типографии только один раз да и то в сноске. Ни слова о полицейской облаве, арестах или материалах, конфискованных Охранкой. Почему Берия, позже ставший главой сталинской госбезопасности, обошел вниманием один из самых романтических эпизодов в анналах большевистского подполья? Единственный разумный ответ заключается в том, что Сталин не хотел привлекать внимания к авлабарской истории".

"Этот вывод влечет за собой ответ на еще одну загадку в жизни Сталина. Хорошо известно, что первая поездка Сталина за границу имела место в апреле 1906 года, когда он был делегатом от Тифлиса на "объединительном" съезде социал-демократической партии в Стокгольме. Если скрывающийся от полиции Сталин с его документально установленной подпольной деятельностью был в руках полиции 15 апреля 1906 года, как утверждает Троцкий, то каким образом ему удалось появиться на съезде в Стокгольме восемь дней спустя? Сталин, должно быть, договорился с полицией о немедленном освобождении. Он пребывал в бегах из Восточной Сибири с начала 1904 года. Теперь перед ним предстала перспектива быть высланным на более длительный срок и в более отдаленное место. Через несколько часов после ареста в Авлабаре Сталин был отпущен на свободу. Чем это можно объяснить, кроме как сделкой с Охранкой? Он получил свободу в обмен на поездку в Стокгольм в качестве делегата с последующим докладом в Охранку о том, что происходило в самом центре революционеров-заговорщиков".

"Хотя это объяснение казалось вполне правдоподобным, я тем не менее продолжал поиски аутентичности документа из Охранки. Необходимо было убедиться, что именно на такой бумаге писали в полиции; установить, кем и когда была сделана машинка, на которой письмо было напечатано. Взяв его, я отправился к Альберту Д. Осборну, ведущему эксперту Америки по сомнительным документам. С помощью лабораторной экспертизы Осборн установил, что бумага, на которой письмо было напечатано, не американского или западноевропейского производства и изготовлена давно. Значит, она вполне могла быть произведена в России еще до первой мировой войны. В России до революции не было заводов, выпускающих пишущие машинки, но "Ремингтон" экспортировал четыре модели с русской клавиатурой, которые широко использовались еще до первой мировой войны. Осборн проверил "ремингтоновскую" шестую модель и не сомневался, что письмо напечатано на такой машинке".

"Теперь нам предстояло разыскать официальное письмо из Санкт-Петербурга, которое было бы напечатано на такой машинке. Архивы царских посольств за границей были либо уничтожены, как, например, в Париже, либо увезены советским правительством. Самым плодотворным результатом наших энергичных поисков оказался документ, сохранившийся в Гуверовской библиотеке Стенфордского университета. Он был подписан исполнявшим обязанности начальника Управления полиции в Санкт-Петербурге и датирован 5 ноября 1912 года, то есть на восемь месяцев раньше, чем мое письмо из Охранки. Осборн, проверив и сравнив процесс печатания на обоих документах, доложил: "Я сопоставил доставленный вами документ с письмом, о котором идет речь, и убедился, что по манере печатания они очень близки. Но машинки разные". Осборн предположил, что машинка может быть той же модели".

"Оставалось сделать лишь несколько шагов, однако они были наиболее важными. Работал ли в Охранке человек по фамилии Железняков, кому было адресовано мое письмо? Существовал ли подписавший письмо Еремин? И найдется ли человек, который знал его и может подтвердить подлинность его подписи? И, наконец, жив ли кто-нибудь работавший в Особом отделе и непосредственно осведомленный о связях Сталина с Охранкой?"

"В начале 1950 года я предпринял поиски во Франции и в Германии. Самое большее, что мне удалось сделать по поводу Железнякова, это разыскать нескольких русских беженцев, которые знали его лично в Сибири и могли подтвердить, что такой человек существовал и занимал именно эту должность. Зато по поводу Еремина мне повезло по-настоящему. На окраине Парижа жил старик с солдатской выправкой, бывший генерал Охранки Александр Спиридович. Генерал Спиридович был известен как оставшийся в живых сотрудник высшего эшелона царской секретной службы. Он получил ранение во время совершенного покушения в 1905 году в Киеве, где он был начальником местной Охранки. Когда свершилась революция, он бежал во Францию. Спиридович вступил в переписку о письме из Охранки со своим другом Макаровым, живущим в Нью-Йорке. 14 июля 1949 года он написал следующее:"

"Я хорошо знал Еремина. После того как я был ранен в Киеве в 1905 году, Еремин по моему представлению был назначен начальником Киевского Охранного отделения".

"Когда я приехал повидаться со Спиридовичем в Париже, я объяснил ему, что решающий момент заключается в подтверждении достоверности подписи Еремина. Тогда любезный генерал принес серебряный графин на подносе. Он взял семидюймовой высоты графин и протянул его мне".

"- Это был подарок моих подчиненных по выздоровлении после совершенного на меня покушения на убийство, - сказал генерал Спиридович, указывая на выгравированные подписи офицеров его подразделения".

"Взглянув на подписи, я сразу увидел нечто знакомое".

"- Это подпись Еремина! - воскликнул я. Я вынул фотостат письма, который привез с собой".

"Генерал Спиридович увидел его впервые. Он тоже тотчас узнал почерк Еремина. Сравнение обеих подписей не оставило у нас никаких сомнений в том, что подпись на письме подлинная. На мои настойчивые расспросы, проживает ли за границей кто-либо из уцелевших офицеров Охранки, генерал Спиридович ответил, что ему известно только об одном таком человеке, который, кстати, мог иметь отношение к делам Сталина с Охранкой. Этого офицера называли Николай "Золотые очки". Как коммунисты, так и антикоммунисты считали, что он погиб во время революции. В действительности Николай "Золотые очки" бежал из России в Германию и под фамилией "Добролюбов" служил сторожем при греческой православной церкви в Берлине. В течение нескольких десятилетий он тихо жил под боком у советского посольства. Генерал Спиридович дал мне рекомендательное письмо к "Добролюбову". Стоило отправиться в Берлин ради того, чтобы разыскать человека, который мог оказаться непосредственным начальником Сталина в Охранке".

"Но в Берлине я узнал, что мой источник информации во время войны перебрался в церковь в Висбадене. Я поехал в Висбаден, и там мое расследование завершилось. На кладбище. Николай "Золотые очки" не задолго до этого умер, и вместе с ним оказались похороненными многочисленные тайны Охранки. Не стало и надежды отыскать кого-нибудь, кто действительно работал со Сталиным в период его деятельности в качестве агента царской Охранки".

"Генерал Спиридович поведал мне, что хотел эмигрировать в Соединенные Штаты, но у него возникли неприятности с получением визы. Я был в состоянии помочь ему, поэтому еще до отъезда домой я нанес ему повторный визит, сообщив, что все недоразумения с визой улажены. Я также рассказал ему о моих неудачных поисках, завершившихся на висбаден-ском кладбище. Генерал подошел к застекленному шкафчику, в котором стоял серебряный графин с выгравированной на нем подписью Еремина, вынул его и преподнес мне в подарок. В свои 75 лет он смотрел с надеждой на новую жизнь в Соединенных Штатах и чувствовал, что может расстаться с этим памятным сувениром, который пронес через все превратности судьбы. (Он умер в Нью-Йорке в 1952 году.)".

"Я был глубоко тронут этим жестом. У меня в руках было окончательное доказательство того, что Сталин действительно принадлежал к царской Охранке".

К рассказу Дон Левина в дальнейшем мы добавим выдержки из повествования "Александра Орлова" - Льва Фельдбина (из его письма в редакцию журнала "Лайф", о котором речь шла выше).

В 1930-х годах "Орлов" (Фельдбин) был одним из палачей, вместе с печально знаменитым прокурором Вышинским выступавшим на заседаниях Верховного Суда - на показательных судебных процессах над "врагами народа". "Генерал Орлов" (особый майор госбезопасности на генеральской должности Лев Фельдбин) был одним из высших чинов кровавого НКВД, и в 1937-1938 годах являлся руководителем разведки советских войск, тайно принимавших участие в войне на стороне противников Франко в Испании.

В 1938 году "Орлов" бежал из Испании - и оказался в Соединённых Штатах, решив не возвращаться в сталинский СССР. В 1953 году ряд его статей появился в журнале "Лайф" ("Life"), из которых чуть позже составил книгу "Тайная история сталинских преступлений".

Ещё позже обвинения "Орлова" в адрес Сталина получили подтверждение из уст самого Никиты Сергеевича Хрущёва.






К СОДЕРЖАНИЮ








Лев Гунин

ДРУГОЙ ХОЛОКОСТ









ХОЛОКОСТ И ХОЛОКОСТЫ
ВЕЧНЫЙ ХОЛОКОСТ




ПАМЯТИ ЖЕРТВ И ПАЛАЧЕЙ


Как мы можем судить палачей,
если палача судят в каждом из нас?
Кристиан Б.








8-я Книга.

СТАЛИН - ОРУДИЕ СИОНИЗМА

40-й том:
КАРЬЕРА ПАЛАЧА
(Раздел 2-й:
Лейба Лазаревич
Фельдбин-Орлов)









ЛЕЙБА ЛАЗАРЕВИЧ ФЕЛЬДБИНГ
ПОД ИМЕНЕМ АЛЕКСАНДРА ОРЛОВА



1.

Очень важно знать о том, кто такой "Александр Орлов" (он же - Игорь Константинович Берг, он же - Никольский, "Швед", и т.д.) на самом деле. В этом разделе, кроме уже известной, я даю неизвестную никому информацию, которую никто из историков, энтузиастов, журналистов, писателей, авторов мемуаров, и прочих авторов нигде и никогда не приводил.

В подготовительных записях и черновиках для моей огромной работы об истории Бобруйска этот антигерой фигурировал с 1979 года, и по его биографии я уже тогда провёл обширную и напряжённую работу, отыскав много интересного материала. В первоначальную версию моей книги "Бобруйск" рассказ о нём не вошёл по 2-м причинам (одна из них - моя история города заканчивается 1914-м годом - как раз когда начинался главный период его биографии).

Принимая во внимание уникальные факты, найденные мной, и громадную работу, которую я проделал, выясняя их, читатели и авторы, возможно, в знак уважения, сочувствия и из чувства справедливости, не забудут ссылаться на меня (Льва Гунина) при использовании либо цитировании моего материала.

Настоящее имя будущего "генерала" Орлова звучало так: Лев (Лейба) Лазаревич Фельдбинг. Во всех энциклопедиях и справочниках он именуется Фелидбиным. Но в ревизии переписи 1900 года в списке времён царской России его фамилия пишется как Фельдбинг. О его древних английских корнях и масонских связях мы ещё поговорим.

Он родился в моём родном городе Бобруйске 21 августа 1895 года. По дате рождения точно "соответствует" "главному" Ротшильдовскому призыву.

Лев Лазаревич родился в религиозной еврейской семье, и, к тому же - внук одержимого еврейским национал-социалистическим сионизмом деда. Деда Льва Лазаревича звали Израиль (Яков) Фельдбинг. Он был потомком английских евреев, примерно на рубеже XVI и XVII веков оказавшихся на территории будущей Австро-Венгрии (тогда - Священной Римской империи), и оттуда перебравшихся в Бобруйск незадолго до 1812 года.

Когда бароны Гирши и Ротшильды начали агрессивный захват Палестины - вначале административно-колонизаторскими невоенными методами, - дед Лейбы Фельдбина в 1885 году отправился от сборища еврейских бобруйских националистов в Палестину скупать землю. На этих болотистых участках (осушенных еврейскими колонистами) был основан город Петах-Тиква ("Врата Надежды", разумеется, врата надежды для Ротшильдов и прочих еврейских экстремистов). В Петах-Тикве мне пришлось, не по собственной воле, бывать и провести там некоторое время.

Работая над историей Бобруйска и Петах-Тиквы, я несколько раз наталкивался на династию Фельдбиных, часть из которых стала потом Фельдманами, другая часть - Фельдбаумами, третья Гольдманами, а четвёртая осталась Фельдбиными. Оказалось, у Фельдбиных имелось дальнее родство с еврейскими религиозными авторитетами, бобруйскими раввинами Эпштейнами. Среди Фельдбаумов родственниками "Александра Орлова" были Labe "Louis" Feldbaum (1855-1935), Zalman "Sol" Feldbin (Feldbaum) (1900-1984), и другие.

Дед и отец Лейбы (Льва) Фельдбина лично знали Эдмонда Ротшильда, а также были связаны и (вероятно) лично знакомы с сионистской семьёй Аронсонов.

Отец Лазаря Фельдбина (Израиль Фельдбинг-Фельдбаум) занимался сплавом леса и его продажей на базарах вверх и вниз по Березине. Он переехал в Бобруйск из большого села Погост (90 км от города вверх по Березине) Бобруйского уезда, где было около 1 тысячи 600 жителей, из которых 770 были евреями. Одним из братьев деда "Александра Орлова" был Шмуэль Фельдбин, отец Азриэля Фельдбина.

Лазарь Фельдбин имел 8 братьев и сестёр.

В регистрационных книгах Минской губернии (к которой относились Бобруйск и село Погост) с 1900 по 1914 год упоминается 4-ро Фельдбиных. В 1912-м году в книге государственного раввина зарегистрирован брак 26-летнего Азриэля Шмуэля Фельдбина, проживавшего в Погосте. Он приходился племянником деду Льва Лазаревича Фельдбина-Орлова. (Свидетелем у этого Фельдбина был Гирш Каплан). Сыном Азриэля (Исаака) Фельдбина был Абрам Исаакович Фельдбин, ставший известным американским раввином и масоном.

В Бобруйске считали, что жена Лазаря Фельдбина, Ганна (Ханна или Анна) Зарецкая, имела польские корни (с одной стороны её бабушка была полькой, с другой её дедушка был поляком). Это может объяснять то, что ещё мальчиком Лев Фельдбин бегло говорил по-польски, умел читать и писать на этом языке. Не случайно впоследствии и жену он выбрал себе с польскими корнями.

Лев Фельдбин - второй ребёнк Лазаря и Ганны (у Льва была сестра, ставшая зубным врачом в Москве и умершая в 1918 году).

Фельдбины имели множество родственников. Двоюродные и троюродные братья Льва Лазаревича Фельдбина жили в Глуске, Жлобине, Пуховичах, Осиповичах, Борисове, Рогачёве, Березино, Погосте, Минске, Игумене.

Лазарь, по слухам, стал предпринимателем-лесопромышленником, и, когда производство достигло достаточно серьёзных объёмов, набрал банковских кредитов, и, с началом Первой Мировой войны, сделал "онзэц" (жаргонное выражение на идиш, означающее мнимое банкротство), бежав из Бобруйска со значительной частью ссуды.

Вспомнив о польских корнях мадам Зарецкой, Фельдбины, уже в качестве христианской семьи, перебираются в Москву, под попечительство именитого бобруйчанина, банкира Зака (сам Зак обретался в Санкт-Петербурге - Петрограде).

Будущий генерал "Орлов" (Лейба Фельдбин) получил в Бобруйске традиционное еврейское образование: ходил в хедер (религиозную еврейскую начальную школу), затем совмещал занятия в Бобруйской гимназии с изучением Торы и Талмуда. Лев Фельдбин находился в тесных приятельских отношениях с кузеном моего дедушки Йозефа, Натаном Кажданом; с братом моей бабушки, Буни Гуниной, Георгом (Гарри) Немецом (сделавшимся в США или ещё до эмиграции "Нельсоном"); с братом (по её отцу) другой моей бабушки, Фаины Кисиной-Лешчынской - А. Кисиным. Ещё более тесные дружеские отношения связывали его с кузеном моего прадедушки по маме - Петром Кисиным. Ещё теснее Лейба Фельдбин сдружился с сынком богатых евреев-заводчиков, его одноклассником Борисом Розовским. В тесных приятельских отношениях находился Лев Фельдбин и с кузеном Бориса, Зеликом, приезжавшим на каникулы. Розовские владели более чем 2-мя заводами в Бобруйске, а также предприятиями в Жлобине и Борисове.

Н. Каждан, самолётостроитель, инженер, конструктор самолётных моторов, стал в США миллионером. Г. Немец ("Нельсон") стал в США миллионером. А. Кисин стал при большевиках видной фигурой; занимал высокие партийные и военные должности; был заместителем начальника снабжения тыла Ленинградского фронта. П. Кисин стал министром финансов БССР. Борис Розовский также стал видным предпринимателем в США, богатым человеком, и впоследствии давал показания в ФБР по поводу своего друга детства. Всё это показывает, что Лейба (Лев) Фельдбин, будущий "генерал" "Александр Орлов", был парень не промах, дружил только с "нужными" и "полезными" людьми, такими же "пробивными", как он сам, и по натуре своей уже с детства был карьеристом.

Репутация Льва Фельдбина даже в Бобруйске ("второй Одессе") - городе прохвостов, аферистов, мошенников и воров [хотя там жили, разумеется, и приличные люди] - уже тогда была самой низкой. Он ловко использовал людей, умел снискать расположение одних с помощью клеветы на других, сталкивал интересы своих соперников, пользовался защитой, а то и покровительством тогдашних "быков". Из числа своих родственников - со стороны обеих родителей - Лев Фельдбин поддерживал отношения только с такими же "пробивными" ребятами, и отворачивался от бедных и благородных. Именно поэтому в Бобруйске наперсниками его детства, отрочества и юности были его двоюродный брат, Исаак Рабинович, троюродный брат Натан Курник, другой двоюродный брат, Зиновий Кацнельсон, и т.д.

Зиновий Кацнельсон подвизался в Бобруйском порту на прогулочных лодках, яхтах и пароходах.

Натан Курник из Лос-Анджелеса был сыном Итки (Иды) Курник, née Фельдбин. Её сёстры - Бася Кац (Фельдбина) и Рива Урсдитская (Фельдбина), и брат - Хаим Фельдбин. Мать Иды и Баси Фельдбиных - Ентл Фельдбин, née Миренберг . У Хаима Фельдбина было 9 детей, и, в том числе, Анна Кан и Майше Фельдбин. Анна Кан (Anna Kahn) - стала женой банкира, имевшего большие связи. Натан Курник оставался до самой смерти попечителем Брандайского университета. Он слыл в Соединённых Штатах очень богатым человеком.

Исаак Рабинович тоже впоследствии осел в США, где стал очень богатым человеком.

Очень важно понять, настолько многочисленной династией с обширными и важными связями стали в США Фельдбины. Это объясняет часть "американской загадки" "Александра Орлова", его мотивы, стоявшие за 2-мя его "разоблачительными" книгами, и сокрытие им наиболее важной информации о сталинском терроре.

Среди его родственников был раввин Абрам Исаакович Фельдбин. Он играл "не последнюю роль" в жизни Льва ("Александра Орлова"), Ганны и Веры Фельдбиных уже хотя бы потому, что в 1954-м году жена Фельдбинга-Фельдбина-Берга-Никольского-Орлова упомянула его в письме. В синагогу, где раввин Абрам И. Фельдбин играл ведущую роль, Фельдбин-Орлов наведывался неоднократно.

Значительное место в жизни и судьбе Фельдбиных в США он не мог не сыграть и по той причине, что являлся одним из самых "законспирированных" раввинов, и, вероятно, это само по себе говорит о многом.

В американских толстенных книгах и справочниках, типа American Jewish Biography, US Rabbis, и т.д. - никаких даже намёков. Но у меня были и есть свои собственные, уникальные методы поиска "закрытой" исторической информации.

Раввин А. И. Фельдбин (Abraham Isaac Rabbi Resident Feldbin) родился в 11 сентября 1916 года, умер в 2012-м, не дожив всего лишь 4 года до 100 лет.

Мать раввина А. Фельдбина - Ребекка Фельдбина ( née - урождённая Розен). Ребекка Розен родилась (1897) или жила в Бобруйске. Розены - дальняя родня моего дедушки Йозефа. Его родственники с такой фамилией разделялись на 2 ветви: еврейскую и немецкую остзейскую (фон Розены). Я предполагаю, что еврейская ветвь этой династии: та же немецкая, но обедневшая и "объевреенная"; в еврействе была к 1911-му году - не более 3-4-х поколений. Если не ошибаюсь, во время жизни моего деда у них имелись родственники в Белостоке, откуда переехал в Бобруйск дед или отец моего деда. Один из братьев Ребекки Розен - Натан Розен, - и её сестра - Л. Розен - тоже имели отношение к Бобруйску. Ребекка Розен, по моим сведениям, умерла ещё в России, а Н. и Л. Розены эмигрировали в Соединённые Штаты.

Отец раввина Абрама Фельдбина, Азриэль (Исаак) Фельдбин, также имел отношение к Бобруйску, и, по моим сведениям, родился в 1886-м году. В 1912-м году зарегистрирован его брак с Ребеккой Розен в селе Погост Бобруйского уезда (на реке Березине). Азриэль (Исаак) приходился двоюродным братом отцу Льва Фельдбина ("Орлова").

Родной сестрой Абрама Исаака Фельдбина (дочерью Исаака Фельдбина и Ребекки Розен) была Мина Доппельт ( née - урождённая Фельдбина). Дочь Мины Доппельт - Шейла Курцер. Вторая сестра Абрама Исаака Фельдбина - Этти Сомер ( née Фельдбина).

Женой раввина Абрама Фельдбина была Беатриса Фельдбина ( Beatrice R. Feldbin) (родилась 25 января 1923 года, умерла 25 ноября 2007 года), известная как Беси, или Бетя. Беатриса приходилась троюродной сестрой раввину Абраму Фельдбину, и тоже происходила из Фельдбиных. Её родной брат - Джаки Фельдбин (Jackie Feldbin).

Большую часть жизни Абрам и Беатриса Фельдбины провели в Нью-Йорке, Коннектикуте и Массачусетсе, т.е. в северной части США. Жили в районе нью-йоркского телефонного кода (718) и почтового кода 11230 (Бруклин в Нью-Йорке). Самым важным из адресов раввина Фельдбина был его Бруклинский адрес: 767 E 52nd Street, Brooklyn, USA, Telephone: +1 718 451 1370.

Фельдбины имели 4-ых детей, из которых ближе всего к родителям была Рена Перельмутер (Фельдбина). Другая дочь - Рошель Урист-Фельбина (Rochel Urist). Ещё 2 дочери Бетти и Абрахама Фельдбиных - Ализа Авиталь (Aliza Avital) и Джуди Браун (Judy Brown), дети которых - Ари, Ноам, Эйтан и Эльханан Браун, Наддав, Ёни и Иддо Авиталь. Все они - судя и по именам и фактам - живут в "еврейском государстве" Израиль в Палестине.

Сам раввин А. И. Фельдбин, его жена и его дочь, Рена Перельмутер с мужем: все состояли в исполнительном совете Школы Правоведов Кардозо (Нью-Йорк). В той же школе был зарегистрирован под именем "Берг" и наш главный герой, Лев Лазаревич Фельдбин ("Александр Орлов"). (См. списки Cardozo School of Law (New York, NY), 1901 - 1989). Эта школа была буквально наводнена чиновниками и сотрудниками Бнэй Брита, а также членами местного руководства этого "еврейского КГБ". Кроме них, в связи со Школой Кардозо упоминается ещё Берлин Фельдбин.

Но ведь эта школа "Кордозо" имеет непосредственное отношение к 3-м династиям древних еврейских венецианских банкиров, родственников предков Рокфеллеров и Варбургов. Это - один из тех мотивов, что доказывают: древнее венецианское банкирское сообщество никуда не исчезло с усилением голландских, датских, потом французских, потом немецких, и, наконец, английских (через века - англо-американских) банкирских домов. Еврейские династии из тех же старинных венецианских банкирских родов просто перебрались в Амстердам и в Лондон, и пустили там корни. Они образовали во многих странах свои тайные сообщества, опутав своими щупальцами весь мир. Многие банкирские династии, которые мы считаем еврейскими английскими или немецкими (ашкеназскими) - на самом деле тайные венецианиские или даже испанские сефардские роды, скрывающие своё сефардское происхождение и представляющие себя ашкеназами (как Варбурги).

Такие династии и тайные общества всё ещё существующих старинных венецианских банкиров сегодня присутствуют в нашей современности в виде клубков банкирских змеиных выводков Уолл-Стрит, или в качестве ответвлений итальянской мафии (коза-ностра), или в форме клубов лондонских или парижских банкиров. Или как особые масонские ложи.

Поэтому Школа Правоведения Кордозо - именно такой скрытый клуб, существующий по сей день в Соединённых Штатах (в Нью-Йорке).

А. Фельдбин имел какое-то отношение к этой школе ещё до Второй Мировой войны, и был знаком с её сотрудниками. Из тех, кто работал в этой школе, старшим приятелем раввина А. Фельдбина являлся Иосиф Аронович Вильнер, ещё один русский еврей (родился в 1870-х годах в России, в местечке Орлово). Этот адвокат специализировался на тяжбах, связанных с продажей одежды, и одновременно был чиновником Бнэй Брита. Место рождения Вильнера "удивительно" напоминает псевдоним "Александра Орлова". Вильнер прошёл "натурализацию" в Соединённых Штатах в 1896/1897 году. В 1928 и 1938 годах находился в Вашингтоне, но жил и работал также в Нью-Йорке.

Там же преподавал другой русский еврей, Абрам Орлов (родился в России, в Миргороде - 30 мая 1900 года, умер 30 апреля 1950 года в Филадельфии, США). Это был высокопоставленный адвокат, консультант конгрессменов, специализировался по делам иммиграции и "натурализации", преподавал на факультете Вартон (Wharton): там же, где преподавали одно время сам Лев Лазаревич Фельдбин ("Александр Орлов") и его родственник, раввин Абрам Исаакович Фельдбин. Раввин Фельдбин состоял в тесных дружеских отношениях с Абрамом Орловым. И опять же - имя адвоката А. Орлова "удивительно напоминает" псевдоним Льва Фельдбина "А. Орлов". Не Абрам ли Орлов явился автором "чудесного" обоснования Льва Фельдбина в Соединённых Штатах, так, что даже американский конгресс и сенат, как и ЦРУ и ФБР - впоследствии только ахнули.

Деятельность раввина А. Фельдбина связана с городком Сиракузы в пригороде Нью-Йорка, где он служил от государственного департамента Ментальная Гигиена (Mental Hygiene) "капланом" при Вильярдской больнице (с августа 1994 года). В Сиракузах (Нью-Йорк) А. Фельдбин регулярно печатал свои статьи в местных газетах The Post-Standard и Syracuse Herald Journal.

Почти вся раввинская карьера этого известного американского религиозного деятеля протекала в 2-х еврейских религиозных общинах (конгрегациях) и их синагогах: Бейт Израиль (Дом Израиля) (Congregation Beth Israel, 501 South Main Street, Andover, MA 01810), и Бнэй Израиль (Сыны Израиля) (Congregation B'nai Israel, 18 Seminary Arena, Auburn, I. I).

Эти неортодоксальные общины, как ни странно, пользовались и пользуются огромным религиозным, общественным и политическим влиянием, что, конечно, неспроста. Не менее любопытно и то, что этот неортодоксальный еврей-ашкенази каким-то образом был тесно связан с ортодоксальной и (если не ошибаюсь) сефардской конгрегацией Шаари Израиль. Это может указывать на сионистский вектор деятельности А. И. Фельдбина и о его тесной связи с реакционными кругами государства Израиль. Не случайно обе его младшие дочери оказались в Палестине (в "еврейском государстве"), а одна из них вышла замуж - по моим сведениям - за представителя влиятельной династии израильского политического истэблишмента.

Раввин А. Фельдбин был также членом не общей организации, а именно масонской ложи Бней Брита.

Когда в июле 1943 года в городке Париж штата Техас умерла его тётя - Л. Розен, - он учился на раввина в еврейской иешиве в Форте Деванс (Chaplains School in Fort Devans).Абрам (Абрахам) Фельдбин был лейтенантом американской армии, а раввином стал в 1938-м году (случайно ли совпадает с годом бегства его родственника, Льва Лазаревича Фельдбина, от Сталина?), в штате Колумбия. Тогда же начал служить сначала армейским раввином.

Будучи членом 4-х (!) масонских лож, раввин Абрам Исаакович Фельдбин написал как минимум 1 книгу-исследование о роли американских евреев в масонском движении (Rabbi Abraham I. Feldbin, "Freemasonry and the American Jewish Tercentenary"), и другую книгу о масонстве (Rabbi Abraham I. Feldbin, "Reflections are not Shadows").

Один из лучших знатоков-специалистов по истории масонского движения, знакомый со всеми тайнами масонских лож, раввин А. И. Фельдбин не случайно являлся родственником Льву Лазаревичу Фельдбину ("Александру Орлову"), одному из масонов самого высокого ранга. "Александр Орлов" являлся членом той же ложи, что и Александр Керенский.

И это тоже далеко не случайно. Так же, как Ротшильды - потомки немецких масонов Бауэров, принявших иудаизм, "Фельдбины" - потомки английских масонов Фельдбингов, в XV веке принявших иудаизм.

Получив доступ к архиву части переписки раввина А. И. Фельдбина, я обнаружил то, что может свидетельствовать о его тайной масонской деятельности. Это целый ряд странных писем, один примеров которых даётся ниже:

Dear Rabbi Feldbin!

On February 6, 1985, we received your postal card Informing that
you were shipping us a package containing - Safer Torah Mentelech, a shofer,
a pointer (yad), and a Megillah.
 
Since we hare not yet received the package, we are wondering if by
some chance it has been lost in the walls and whether it would not be
advisable (for you - дописано от руки чернилом) to check with postal authorities.

Sincerely yours.

Henrietta K. Buchman, Executive Assistant.

Экстраординарным является даже не сама пропажа ценной посылки (в Соединённых Штатах похищение предметов еврейского религиозного культа может быть интерпретировано как "антисемитизм", и поэтому никто не позарится на такие вещи), но отправка перечисленных культовых предметов, которые обычно передаются из рук в руки. Особенно странным представляет отправка по почте шофара. Подобные образцы в переписке раввина Фельдбина (их 5) похожи на кодированные сообщения.

В 2005-м году раввин Фельдбин получил от масонской ложи номер 19 (Midwood-Fortitude Lodge #19 в Бруклине, Нью-Йорк) самую почётную награду, из рук самого её Мастера, Джоела Хильсенрата. Раввин Фельдбин, член этой масонской ложи и член масонской ложи номер 98, на протяжении 30-ти лет руководил ежегодным торжественным обедом, устраиваемым этой ложей раз в год.

Рабби Фельдбин был Мастером своей масонской ложи ( Master of his Masonic Lodge), Chancellor Commander его Knights of Pythias Lodge, и членом совета или лидером целого ряда масонских организаций.

Раввин Фельдбин неоднократно читал проповедь в присутствии 100 и более масонов, в здании Мидвудского масонского храма (Midwood Masonic Building), и в присутствии Великого Масонского Мастера Эдварда Р. Трошина (или Трозина) и Экс Великого Масонского Мастера Карла Дж. Фитье.

Фельдбин был ближайшим соратником известного масона доктора Нормана Винсента Пила, основателя Мидвудского масонского храма и автора знаменитой среди масонов книги "The Power of Positive Thinking". Раввин Фельдбин являлся представителем целого ряда сенаторов США - членов масонских лож - по связям между ними и религиозными движениями, включая иудаизм, масонство и сектантские движения (такие, как пятидесятники, баптисты, Свидетели Иеговы, и др.).

Если мы теперь задумаемся, по чьему поручению и в чью "пользу" масоны Сталин, Лев Фельдбин ("Александр Орлов") и другие убивали тысячи христианских священников в России и в Испании, у нас уже будет ответ. С того времени, как, с помощью иллюминатов (читайте мою работу "ГУЛАГ Палестины") Ротшильды подмяли под себя мировое масонское движение, произошло слияние радикальных ответвлений масонского и иудейского культов, и с того времени масонские и еврейские сатанисты действуют сообща.

Поэтому не стоит полагать, что "случайно" именно еврейские палачи Матвей Берман и Нафтали Френкель основали систему концентрационных лагерей сталинского ГУЛАГа. Глупо видеть случайность в том, что именно еврейский палач Лев Инжир стал комиссаром управления и транспортировки советских лагерей смерти. Не случайно брат Матвея, Борис Берман, был одним из главных палачей "советского "Гестапо" (тайной полиции). Не случайно операции советского НКВД возглавлял ещё один еврейский палач, К. В. Паукер. Не случайно Коган, Раппопорт, Фирин и Жук стали комиссарами лагерей смерти и руководили массовым уничтожением людей, превращённых в рабов, брошенных на строительство Беломорканала. В жутких сталинских "органах" на первых местах стояли многие еврейские палачи: М. И. Гай, Шпигельглас, Слуцкий, Исаак Бабель, Генрих Ягода. В течение ряда лет Генрих Ягода (двоюродный или троюродный брат Якова Свердлова) стоял во главе ОГПУ-НКВД. К этой же когорте принадлежит и Лев Лазаревич Фельдбин и его двоюродный брат Зиновий Борисович Кацнельсон, палач ДМИТЛАГа.

Внутри советской системы, с согласия и под наблюдением Сталина, Лев Фельдбин (заведовал экономическим управлением сталинского ОГПУ-НКВД) являлся связующим звеном между командой евреев и масонов в репрессивных органах - и другой командой евреев: в вооружённых силах. В советской армии более 100 генералов имели еврейское происхождение. Их имена хорошо известны. У других генералов и политических деятелей были "еврейские жёны". Среди них - Михаил Ворошилов, маршал Булганин, маршал Пересыпкин, генерал Павел Судоплатов (руководивший убийством тысяч христианских священников из числа украинских католиков и униатов, включая убийство архиепископа Теодора Ромжи), Леонид Ильич Брежнев, и другие.

Лев Фельдбин поддерживал связь и со своей родственницей Флоренс Келлерман, также жившей в США (Нью-Йорк). Целая иешива его двоюродных и троюродных братьев и сестер обитала в Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии, Тинтинати и Сан-Франциско.

Теперь вернёмся к самому близкому другу его детства, Борису Розовскому, и его кузену, Зелику Розовскому. Мои записи, сделанные о Розовских ещё в 1970-х - начале 1980-х годах на основе рассказов моего дедушки и других старожилов, были в дальнейшем дополнены информацией, почерпнутой из дореволюционных справочников и других источников.

Отец Зелика и дядя Бориса, Зусман Хаимович Розовский, был религиозным еврейским ретроградом, получил почти равное раввинскому образование в знаменитой Воложинской иешиве, подготовившей многих самых авторитетных раввинов. Его дед, Нордше-Лейб Розовский, был габаем в Большой хасидской синагоге на углу улиц Муравьёвской и Шоссейной (позже - Социалистической и Бахарова, ещё позже - Бахарова и Победы). Тем не менее, этот очень религиозный еврей подвергся в свои зрелые годы сильному русифицированию и ополячиванию, и на идише разговаривал только со своей женой. С детьми он говорил исключительно по-русски, а на польском языке мог бегло разговаривать и даже писать.

Зусман Розовский был крупным лесопромышленником, продававшим лес и изделия из дерева не только внутри Российской империи, но и экспортировал на Британские острова (в Англию и Шотландию). В Уэллсе жил родственник Розовских, Беньямин Розовский, помогавший заключать контракты на продажу лесоматериалов.

Постепенно З. Розовский подвергся сильному английскому воздействию, передавшемуся его сыновьям, которые стали агентами англо-американского влияния в Бобруйске. В доме Розовских постоянно толпились гости и посетители, от авторов газетных и журнальных статей до предпринимателей, и от приказчиков до раввинов. В период правления Временного правительства под началом Керенского Зусман Розовский был избран главой городского совета. (Зусман Розовский умер в 1940-м году, его жена в 1938-м, многие их родственники убиты гитлеровскими нацистами во время Второй Мировой войны).

Зусман отправил одного из своих сыновей, 11-летнего Зелика Розовского (родился в Бобруйске в 1893 году, умер в 1967-м, в Нью-Йорке), на учёбу в Либаву. Потом Зелик учился в Киевском университете, изучая юриспруденцию. Но и в родном городе Бобруйске Зелик проводил немало времени. В 1920-е годы, когда Борис и Зелик Розовские покинули Родину, из Данцига-Гданьска переехав в Брюссель, и оттуда в США, лесоторговля следовала за ними, обеспечивая их очень даже неплохое существование.

До отъезда Зелика из Бобруйска оба - Зелик и Борис - посещали один и тот же хедер на улице Пушкина, у меламеда Бейнеса Таршица. Известный еврейский писатель Паперна, тоже бобруйчанин, в одном из своих писем-мемуаров (фотокопия с оригинала есть в моей электронной коллекции) вспоминает о неповторимой атмосфере того Бобруйска и тех прогрессивных хедеров. Учителя сами собирали детей, которых приводили в свой хедер, или привозили на подводе, а к вечеру также развозили или разводили по домам. 10-12 учеников проводили в доме меламеда или в специальном помещении практически целый день, в доброжелательной, почти семейной атмосфере. Там же их и кормили. Такая учёба давала блестящие результаты.

Потом в Бобруйске произошёл переворот. Агрессивные еврейские экстремисты стали насаждать сионизм, идеологию ненависти к своему родному городу и ко всей "гойской" земле, вбивать в головы малолетних детей идею захвата и колонизации Палестины. Вместо родного идиша они насаждали преподавание в хедерах на так называемом "иврите", и вся тёплая, доверительная атмосфера еврейского Бобруйска стала улетучиваться. Сионисты были такими же революционными бандитами, как все остальные террористы-революционеры - народовольцы, анархисты, эсеры, социал-демократы, бундовцы, и прочие. Они избивали "непослушных" меламедов и раввинов, и дважды пытались даже совершить поджёг неугодных им хедеров.

Именно на тот период пришлось отрочество Льва Фельдбина, Зиновия Кацнельсона и Бориса Розовского, когда силой насаждался "иврит", когда сионисты терроризировали весь город, и когда они стали загонять всех на так называемые "Сионистские Вечера". Этот сионистский захват власти над городом невероятно напоминал будущий захват власти большевиками и будущий захват власти в Германии гитлеровскими нацистами. И Лев с Зиновием были воспитаны этим сионистским поветрием, которое и сделало из них кровавых сталинских палачей.

Сионизмом "страдали" даже 2 брата, снабжавшие Бобруйскую крепость и владевшие гостиницей "Рига": Гирш и Евель Лозинские, а сын Гирша Лозинского - Клим - вошёл в историю мирового еврейства под кличкой-псевдонимом Кадиш Луз (крупнейший "ивритский" поэт и спикер израильского парламента, Кнессета). Борис Розовский, лучший приятель Льва Фельдбина, тоже проникся национал-шовинистическим духом, и даже назвал принадлежавший ему речной пароход "Оскар Грузенберг", в честь адвоката, выступавшего на процессе Бейлиса.

Не странно ли, что подросток из еврейского провинциального Бобруйска Лев Фельдбин вдруг проявил интерес к английскому языку, и стал его усиленно изучать? Он отыскал в Бобруйске человека, жившего в США, и копировал его американский акцент. У Фельдбина вообще имелась способность к языкам: он бегло говорил не только на идиш, но и по-русски, по-польски, по-французски и по-немецки. Но американский английский... Это был в то время самый непопулярный, никому не нужный язык...

Теперь сделаем небольшое отступление для краткой биографии кузена Льва Фельдбина, Зиновия Кацнельсона (1892-1938). Мать Зиновия, Зося Зарецкая, приходилась родной сестрой Ганне Зарецкой, матери Льва Фельдбина. Отец Зиновия, Борух (Борис) Кацнельсон, был мелким лесопромышленником, а также имел записанную на другое лицо концессию баржевых перевозок в Бобруйском речном порту. С рождения Зиновия торговые и промышленные операции его отца расширялись, увеличивая благосостояние семьи. К 1910-му году Борух (Борис) Кацнельсон считался состоятельным человеком.

Родители послали Зиновия в хедер "нового типа", где в восприимчивую детскую душу заложили яд агрессивного сионизма и человеконенавистничества. В те годы уже проводились "Сионистские вечера", и набирала силу в Бобруйске боевая (террористическая) организация Бунда. В Бобруйске Зиновий после хедера (начальной еврейской школы) окончил гимназию. Во время обучения в гимназии его самым близким другом был двоюродный брат, Лев Фельдбин, вместе с которым он потом учился в Москве на юридическом факультете Московского университета (окончил 4 курса в 1915-м году).

В 1916-м году он окончил 1-й курс спецкласса Лазаревского института восточных языков, и затем школу прапорщиков в Москве (1917).

Участник Первой Мировой войны; в 1916 году числился вольноопределяющимся 251-го пехотного (запасного) полка. После Октябрьского переворота 1917 года - комиссаром по особым поручениям штаба Московского военного округа.

Членом фракции интернационалистов РСДРП стал в марте-сентябре 1917 года.

В 1918-м году его приметил Ян (Яков) Петерс - и другие "товарищи", сделавшие его (1918-1919) следователем Военного контроля, потом старшим следователем Особого отдела ВЧК.

В 1919 году его поставили во главе Особого отдела 3-й армии.

С ноября 1919 года по январь 1920 года он уже заместитель председателя Особого Отдела Юго-Западного фронта. В феврале и ноябре 1920 года он был начальником особого отдела 12-й армии. Примерно с ноября 1920 года, и в 1921-м году - зам начальника Административно-организационного управления ВЧК.

В 1918 - 1919 годах Зиновия Кацнельсона пытались переманить на свою сторону 2 силы: с одной стороны - Дзержинский, Ленин, Луначарский, Троцкий, Чичерин и Бухарин, с другой - Ян Петерс со Сталиным, Каменевым и Зиновьевым. Дзержинский был "человеком Ленина" и (так же, как Ленин) ставленником умеренных германских кругов и части немецкого еврейства. Петерс, Зиновьев, Каменев и Сталин были ставленниками необузданного англо-еврейского и американского империализма, с его неуемной кровожадностью.

В 1921 - 1922 годах Зиновий Кацнельсон был полномочным представителем ВЧК в Северном крае, начальником Особого отдела охраны северной границы и председателем Архангельской губернской ЧК.

С сентября 1922 по апрель 1925 он, по протекции Сталина, Зиновьева и Каменева, поставлен начальником Экономического управления ГПУ/ОГПУ. Эту должность в 1923-1925-м году совмещал с постом начальника административно-финансового управления ВСНХ СССР. После того, как Зиновий Кацнельсон проявил себя в достаточной степени, Сталин выбрал именно его для заметания следов своего двойного-тройного предательства и уголовных преступлений, и в с апреля по декабрь 1925 года он - полномочный представитель ОГПУ в Закавказье.

В 1925 и 1926 годах, снова по протекции Сталина и Зиновьева, Кацнельсон становится главным инспектором войск ОГПУ и начальником отдела охраны Государственной границы.

В 1926 - 1929 годах он - начальник Главного управления пограничной охраны и войск ОГПУ, и, одновременно - начальник Высшей пограничной школы ОГПУ.

В 1929 году - заместитель полномочного представителя ОГПУ Северо-Кавказского края.

На этой должности он совершил множество преступлений, проводя кровавую коллективизацию на Северном Кавказе.

В феврале - декабре 1930 года Сталин и Зиновьев сделали его членом правления Госбанка СССР.

Когда в середине 1930 года среди партийцев Московской области стали проявляться тенденции сочувствия к немецкому национал-социализму, Зиновия Кацнельсона ставят с декабря 1930 по март 1933 года заместителем полномочного представителя ОГПУ Московской области.

Совершенно очевидно, что, как пожарную машину, Зиновия Кацнельсона отправляют во все места сталинского "Кошмара Наяву", где, по той либо иной причине возникает угроза сталинско-зиновьевской власти.

Но не успел он потушить сочувствие немецкому национал-социализму в Москве, как те же семена нацизма, занесённые из Германии ветром гитлеровской демагогии, стали давать обильные всходы в Украине. Местные националисты охотно принимали и примеряли на себя одежду нацистских догм (как позже станут примерять на себя "симпатичную" форму СС).

Именно поэтому Сталин с Зиновьевым (Апфельбаумом-Радомысльским) решают отправить свою безотказную "пожарную машину" (Зиновия Кацнельсона) тушить украинский пожар. Чтобы не бросать Кацнельсона сразу в самое пекло, но дать ему пообвыкнуться и войти в курс дела, его сначала (1933-й год) делают начальником Харьковского областного отдела ГПУ.

С января 1934 года Зиновий Кацнельсон уже занимает пост заместителя председателя ГПУ Украинской СССР, а с июля 1934 года - заместителя наркома внутренних дел УССР.

На этих постах Зиновий Кацнельсон совершил целый ряд неописуемых преступлений, разделив вину с другими сталинскими палачами за гибель миллионов людей. Как только Сталин (ДЖУгашвили), Зиновьев (Апфельбаум), Каменев (Розенфельд), Литвинов (Финкельштейн-Валлах), Генрих Ягода (Егуда) и Каганович осознали, что "простыми" репрессивными методами им украинский пожар не загасить, они придумали злодейский план задушить сопротивление голодом. В городах и сельских местностях Украины организуется искусственный голод, приведший к гибели не менее 20 миллионов человек.

Напомним, что во времена Великого княжества Литовского - для борьбы с недоимками и сепаратизмом юго-восточной ("Киевской") части княжества - магнатерия, рядовые землевладельцы, великий князь и феодальный парламент использовали целую "команду" управляющих и военных ротмистров еврейского происхождения. Эти еврейские палачи с наслаждением установили на "вверенной им" территории режим жесточайшей тирании.

То же самое произошло и в сталинские времена (в 1933-1935 годах), с той лишь разницей, что литовские паны не проводили руками евреев геноцида, кровавых репрессий и не устраивали искусственного голода, и что сформировали и отправили вершить геноцид "еврейскую команду" уже не гои-паны, а такие еврейские экстремисты, только забравшиеся на самый верх (Ягода, Каганович, Зиновьев, Каменев, Литвинов, и прочие). Именно они (Егуда-"Ягода", Каганович, Апфельбаум-"Зиновьев", Розенфельд-"Каменев" и Финкельштейн-"Литвинов") были главными творцами украинского Голодомора. (Разумеется, во главе с грузинским евреем Сталиным).

Исполнителями-палачами практического осуществления украинского Голодомора стали следующие главные еврейские палачи: Абрам Аронович Слуцкий; Лев Николаевич (Абрам Мойшевич) Бельский (Левин); Лев Борисович (Зельман Маркович) Залин (Левин); Пётр Гаврилович Рудь (сын местечкового ремесленника, "полуеврей"); Григорий (Израиль) Моисеевич Леплевский; Зиновий Борисович Кацнельсон.

Помимо этих (главных) еврейских палачей, в украинском Голодоморе участвовали десятки находившихся под их началом и выполнявших распоряжения и указания этих самых больших упырей других еврейских вампиров.

Но, справедливости ради, нельзя не отметить, что на каждом из этих чекистов-евреев лежит разная степень вины. Так, по сравнению с другими еврейскими палачами, Зиновий Кацнельсон оказался не таким уж законченным садистом и вампиром: ещё на посту Харьковского ГПУ он неоднократно сообщал "наверх" (Сталину) о подлинных размерах голода и размахе человеческих страданий, однако, банда Сталина (перечисленная выше) никак не отреагировала на эти сообщения.

Кроме З. Б. Кацнельсона, о размахе голода и правдивом числе его жертв на территории Украины, Поволжья и других областей в 1932-1933 годах сообщали сталинскому руководству начальник Киевского ГПУ Александр Розанов (Абрам Розенбрандт) и начальник секретно-политического отдела Днепропетровского ГПУ Марк Говлич. Пытался смягчить ситуацию, договорившись "среди своих", начальник Экономического управления ГПУ УССР Соломон Мазо. Однако никто из вышеупомянутых не прекратил исполнять свои палаческие обязанности, не покинул своего поста, не попросился о переводе в другое место, продолжая проводить в жизнь осуществление геноцида голодом. Поэтому военные преступления, совершённые сталинской кликой в 1930-х годах на территории Украины, Кубани, Поволжья, и т.д. - никак нельзя "привязать" к этнической окраске (мол, виноваты "русские" или "евреи"), потому что они всецело являются виной сионизма и целого букета других идеологических диверсий мирового англо-еврейского шовинистического империализма.

Утвердившись в качестве кровавого палача, Зиновий Кацнельсон с апреля 1937 года - заместитель начальника ГУЛАГа (Главного Управления концлагерей), и одновременно - начальник ДМИТлага и зам. начальника по надзору за рабами-заключёнными на строительстве канала Москва-Волга.

Таким образом, Зиновий Борисович Кацнельсон сделал карьеру одного из 3-4-х главных сталинских палачей, неся ответственность за чудовищные пытки и жуткую смерть миллионов людей.

Теория о том, что Сталин физически уничтожил З. Б. Кацнельсона из-за его участия в каком-то "заговоре", или в связи с "антисталинской" деятельностью - не более чем профанация.

Сталин убивал почти всех своих палачей-исполнителей, обычно никого из них не оставляя в живых. Вешая и расстреливая одних палачей, Сталин тут же ставил на их место других. Как правило, уничтожая больших и малых руководителей, он ликвидировал или бросал в лагеря также и всё их окружение, членов семей, и т.д., т.е. тысячи и тысячи людей. Ну, а из-за того, что еврейские карьеристы становились самыми исполнительными и безотказными заплечных дел мастерами, их среди сталинских преступников оказалось больше. Вот и вся "тайна 1937-го года". Не случайно убитых евреев Сталин чаще всего заменял другими евреями, пока ещё не убитыми.

Таким же ограниченным убожеством веет от "теории" о том, что сталинские репрессии объяснялись "борьбой за власть". Никакой борьбой с "еврейской этнической мафией" в репрессиях 1937 года и не пахнет. Более того, как мы показали в предыдущих разделах, именно тогда был уничтожен весь тогдашний цвет русской науки и культуры. Так что больше всего пострадал от 1937 года именно русский народ (частью которого были некоторые из уничтоженных Сталиным русских патриотов и культурных деятелей лишь формально "еврейского происхождения").

С начала 1937 года Сталин начал уничтожать в НКВД "отработавших" своё палачей и соратников смещённого Генриха Ягоды. Тогда же и Зиновий Кацнельсон был снят со всех постов и 17 июля 1937 года арестован.

Сталинская клика использовала Военную коллегию Верховного Суда СССР для вынесения Кацнельсону смертного приговора. 10 марта 1938 года приговор был оглашён, и в тот же день (в нарушение всех человеческих и юридических норм) Зиновий Борисович Кацнельсон был расстрелян.



2.

Из 1-й главы нашего грустного повествования об одном из сталинских палачей, Льве Лазаревиче Фельдбине (Орлове), - следуют такие выводы.

Сам Лев Лазаревич, все его близкие приятели и "любимые родственники" - все были англо-американски ориентированы. В 1890-х - 1900-х годах в Бобруйске (а этот город - ключ к пониманию всех революционно-террористических процессов) произошло расслоение еврейского населения на германо- и англо-американски-ориенированных активистов. Почти все любимцы Льва Фельдбина (как и он сам) в дальнейшем оказались в Соединённых Штатах Америки. Заметим, что династия Любавичских раввинов Шнеерсонов и организованная вокруг них крайне реакционная обскурантистская организация Хаббад именно в те годы стала склоняться к переезду в Нью-Йорк и основанию именно там своей главной штаб-квартиры.

То же расслоение в 1900-е - 1910-е годы происходило в революционных кругах.

Германофильская группа Ленина - Троцкого потерпела поражение, и в дальнейшем вся "ленинская гвардия" была вырезана ориентированной на Лондон кликой кровавого Сталина.

Ставленники Англии и Америки захватили власть не только в советской России, но и в фашистской Германии. Гитлер, как и Сталин, тоже был англофилом.

Именно в этом ключе и в этом свете надо рассматривать все монументально-драматические, непревзойдённые по трагизму в человеческой истории события, продолжающиеся по сей день.

Закулисный метод англо-еврейского глобального правления привёл и приводит к тому, что никакие медицинские и научно-технические достижения не только не облегчили человеческой участи, но, наоборот, привели её в настоящий земной ад.

Даже мы, оказавшиеся в более сносном месте и ситуации, ощутили на себе зловонное дыхание земного ада. А другие, чья участь гораздо страшнее, составляют 90 процентов человеческой популяции.

Сталинский СССР был для глобального англо-еврейского экстремизма открытой лабораторией, где испытывался метод закабаления человечества, в настоящее время применяемый уже во всём мире - пусть и в разной степени.

После того, как однажды бобруйский раввин из Шнеерсонов съездил в Санкт-Петербург по приглашению царского правительства для обсуждения недопущения революционной пропаганды в синагоги, он передал слова 2-х других раввинов о том, что Нью-Йорк - это "большая Одесса" или "огромная Жмеринка". Сам он добавил, что, по его мнению, Нью-Йорк больше всего напоминает "бесконечный Бобруйск".

Действительно, заново отстроенный в конце XIX - начале XX века Бобруйск стал больше всего напоминать американские города: сеть параллельно-перпендикулярных (с кварталами, как шахматные клетки) широких прямых улиц с бесконечными витринами акцизных контор, парикмахерских, магазинов, фотоателье, кондитерских, и т.д.

А громадная Бобруйская крепость, высоченная железнодорожная насыпь, одна из самых больших в царской России узловая железнодорожная станция, важнейшая шоссейная и железная дорога из Москвы и Петербурга на Брест и Берлин, и предельно загруженный речной порт: всё это напоминало или точно повторяло английские образцы.

Поэтому можно смело сказать, что проамериканское мировоззрение и мироощущение Льва Фельдбина было заложено ещё в Бобруйске, а масоном его сделал раскрывший ему семейную тайну англо-масонского происхождения средневековых предков Фельдбингов - раввин и масон Абрахам Исаакович Фельдбин.

Как мы уже писали выше, когда Лазарь Фельдбин (отец Льва) сделал "онзэц" и сбежал в Москву (конец 1913 года), 18-летний Лев снова сблизился со своим кузеном Зиновием Борисовичем Кацнельсоном. Они были вместе в Лазаревском институте и в Московской школе правоведения.

Когда осенью 1916 года Лев Фельдбин был призван в царскую армию в качестве рядового солдата, он попал в расквартированный на Урале в полк. Кем был тогда записан Лев Фельдбин - евреем или поляком, - точно не известно. По одной из версий, когда началась Первая Мировая война, родственники, считая, что евреев не станут посылать на фронт, посоветовали ему снова "записаться евреем".

После Февральского переворота 1917 года Лев Фельдбин стал выпускником 3-го Московского военного училища в чине подпоручика.

В мае 1917-го вступил в партию РСДРП, только не в ленинскую фракцию большевиков, а во фракцию "интернационалистов" под лидерством Соломона Абрамовича Лозовского, будущего генерального секретаря Профинтерна (Красного Интернационала профсоюзов). Соломон Абрамович Лозовский был родственником бобруйских Лозинских и, соответственно, "Кадиша Луза".

И столько в 1920-м году он стал членом большевистской партии. При вступлении в эту организацию за него поручился В. А. Тер-Ваганян (впоследствии уничтоженный Сталиным).

Став большевистским террористом, Фельдбин взял себе уголовную кличку "Никольский".

Мелкая чиновничья должность, которую он получил после победы ленинского Октябрьского переворота 1917 года его не прельщала. Он стремился в армию, в разведку, в активные авантюристские предприятия.

С начала Гражданской войны - активный её участник. Военная деятельность оказалась его призванием. Как многие другие евреи, воспитанные на сионистской идеологии и бундовской пропаганде, Лев Лазаревич жаждал крови. Так он и выбился в "красные командиры".

В сентябре 1920 года воевал в рядах 12-й Красной Армии на польском фронте, где руководил разведкой, контрразведкой и координацией с операциями "партизан" (диверсионных отрядов "красных").

Как видно, именно к этому тянуло его призвание, и на его успехи обратил внимание сам Феликс Эдмундович Дзержинский, руководитель ЧК. (Он был представлен Дзержинскому по рекомендации тогдашнего шефа контрразведки Артура Христиановича Артузова).

Как и за душу его кузена, Зиновия, за Льва Фельдбина стали бороться Дзержинский с Троцким и Бухариным, которым противодействовали (переманив его на свою сторону) Каменев, Зиновьев и Сталин.

Его близкий друг по 12-й армии и личный шофёр Макс Бесонов был сделан личным шофёром Сталина, а самого Льва Фельдбина ("Никольского") "забирают" в Москву.

В апреле 1921 года он был направлен в Архангельск, где познакомился с красавицей-полькой из Киева - Марией Рознецкой, - на которой сразу же и женился. Осенью 1921 года он вернулся в Москву уже вместе с ней.

Зиновьев и Сталин тут же ставят его на "генеральскую" должность заместителя прокурора по рассмотрению обращений в советский Верховный суд. Его прямым шефом становится печально знаменитый палач Николай В. Крыленко. Эти 2-е назначены Сталиным главными разработчиками уголовного кодекса сталинской России.

Фельдбин (Николький-Берг-Орлов, и т.д.) регулярно писал статьи для "Еженедельника советской юриспруденции" (1922 - 1923). Другим его коллегой тех лет был не менее печально знаменитый палач-прокурор Андрей Вышинский.

1 сентября 1923 года родилась дочь Льва Лазаревича и Марии Рознецкой - Вера. (Умерла в Лос-Анджелесе 15 июля 1940 года не от хронического ревматизма, как везде пишут, но была убита).

В 1924-м году Лев Фельдбин получил диплом юридического факультета Московского университета (который не смог закончить до революции).

В том же, 1924 году, глава государственной безопасности ВЧК-ГПУ-ОГПУ - Феликс Дзержинский - поручил Фельдбину прокурорское расследование экономических преступлений.

О результатах расследования (затронувшего самые высокие круги советских чиновников) Лев Лазаревич доложил на заседании Политбюро, на котором, среди других, присутствовали Сталин и Дзержинский. Лев Фельдбин заявил, что подсудимые невиновны в преднамеренном нанесении урона, спекуляции или корыстном использовании вверенного им государственного имущества в своих интересах.

Джержинский поддержал выводы Льва Фельдбина, но Сталин, выдержав паузу, заявил, что, несмотря на невиновность подозреваемых, их надо расстрелять, чтобы запугать других советских правительственных чиновников.

Интересная деталь: несмотря на кажущееся "противостояние" (Фельдбин посчитал, что людей надо оправдать, а Сталин - что их надо расстрелять!), Сталин конфиденциально поручил Льву Лазаревичу "полуофициальное" курирование "помощи" поселенцам-евреям. Речь шла о поселении евреев-коммунистов на землях убитых на территории Украины еврейскими палачами православных священников и других жертв. КОМЗЕТ - Комиссия по заселению еврейских товарищей - столкнулась с сопротивлением местных жителей и угрозами в адрес еврейских переселенцев. Еврейских карьеристов - членов коммунистической партии - селили в дома и квартиры расстрелянных сталинской властью людей, или в жильё, опустевшее потому, что целые семьи вымерли во время Голодомора.

Как мы уже сообщали в других разделах нашей работы, единственными разрешёнными при Сталине неправительственными организациями были в сталинском СССР международные еврейские и еврейско-сионистские организации (такие, как Поалей-Цион), или англо-американские еврейские общества (такие, как Джойнт). Вот и проект КОМЗЕТа финансировал американский еврей Юлиус Розенвальд (Julius Rosenwald), банкир, связанный с Якобом Шиффом и Варбургами.

По поручению Сталина, Фельдбин вошёл в личный контакт с Юлиусом Розенвальдом. Таким образом, служа сталинизму, Лев Лазаревич продолжал выполнять программу еврейского англо-американского империализма, будучи посвящён в самую большую из сталинских тайн. Почему-то именно ему открыли не только сцену и актёров, но и все механизмы задника и подпола, приводящие в движение сцену.

Дзержинский, в свою очередь, добился назначения Льва Фельдбина-"Орлова" в ОГПУ - одним из 2-х заместителей начальника Экономического управления Благонравова. Главным заданием Фельдбина тут стал тайный надзор за иностранными предпринимателями и финансистами, приезжавшими в СССР, манипулирование ими, негласный контроль за использованием иностранных концессий и концессионеров.

Почему-то именно ему и его кузену, Зиновию Кацнельсону открыли самую страшную тайну: советская Россия стала при Сталине всего лишь закрытым придатком Англии и США, своего рода "запретной зоной", всё население которой тайно поставили под секретный эксперимент. Так как история не может обходиться без событий, и любые не срежиссированные "массовки" тут же выходят из-под контроля, еврейские англо-американские режиссёры придумали свой сценарий, в котором Россию и Германию собрались столкнуть лбами. Советская Россия, уничтожившая все успехи царского режима, разрушившая почти все достижения с таким громадным трудом проведенной при царе индустриализации, реформ системы образования, хозяйственной деятельности и социальной структуры, невероятных культурных достижений, - нуждалась в укреплении её экономики и военной силы для войны с немцами. И англо-американский империализм готов был финансировать восстановление страны, и не только финансировать, но и тайно руководить этим восстановлением, потому что в обстановке уже начавшего набирать обороты сталинско-зиновьевского террора и всеобщего доносительства и отупляющего единовластия все внутренние креативные, творческие силы были скованы безынициативностью и страхом.

По совету англо-американцев, среди сталинских слуг было отобрано несколько человек, на которых садистские уголовные методы Сталина не распространялись, и которые не должны были дрожать перед немедленным наказанием за любой промах и пустяк, или без всякой причины становиться мальчиками для битья. Они жили и действовали как бы вне сталинской системы, как, скажем, часть работников научных организаций при Берии в конце 1940-х - начале 1950-х годов.

Так же, как Лев Фельдбин, его кузен Зиновий Кацнельсон оказался в той же самой структуре Экономического управления (ЭКУ), где было 9 отделов с разными функциями, - главным координатором англо-американского финансирования советской экономики. Его деятельность на этом поприще в ОГПУ была подчинена только Дзержинскому, и никому больше.

Всего год кузены проработали вместе, а в 1925-м году Фельдбин был назначен командующим бригады пограничных войск (6 полков, 11 тысяч человек). Штаб этой бригады находился в Тифлисе, где Лев Фельдбин ("Орлов") познакомился с Лаврентием Берией, ещё одним давним английским шпионом. (В 1925 году Берия - заместитель начальника ОГПУ Грузии).

Берия никому не оказывал такого внимания и такого доверия, как Льву Фельдбину, которого сразу же приблизил к себе.

После проверки командованием погранвойсками и Берией Фельдбин продолжил свою деятельность на поприще координации действий с англо-американскими хозяевами сталинского режима. В 1926-м году его вернули в Москву, где ему было поручена деятельность в новосозданном - по указке из Лондона - Иностранном отделе (ИНО) ОГПУ. Он был поставлен для тайного надзора и контроля за всей советской внешней торговлей и закупками оборудования за границей. В рамках этой деятельности, его посылают за пределы СССР (сначала в Париж) как законспирированного агента, под именем Льва Николаева.

Туда же Сталин заслал в то же самое время под именем "Цагарели" - Димитрия Лордкипанидзе, которому поручил запугать жившего в Париже в изгнании бывшего грузинского революционного деятеля Н. В. Рамишвили (того самого, что однажды добился партийного суда по поводу сотрудничества Сталина с царской охранкой, но делу тогда не дали хода). Советской разведке стало известно, что Рамишвили писал историю социалистического движения в Грузии, и Сталин опасался опасных для себя разоблачений.

Лордкипанидзе не смог убедить Рамишвили прекратить работу над своей темой, и чуть позже у Рамишвили просто выкрали все с огромным трудом добытые материалы, фактически сведя его работу на "нет".

Фельдбин и Лордкипанидзе были давно знакомы по Кавказу, и находились в приятельских отношениях.

"Николаев"-"Орлов" (Лев Фельдбин) исполнял в Париже обязанности главы всей парижской разведывательной резидентуры вплоть до 1928 года, после чего его послали в Берлин в качестве руководителя экономического шпионажа и государственного контроля в Торговом представительстве.

В Берлине тогда же находился брат второй жены Сталина (Надежды), Павел Аллилуев, которого Клемент Ефремович Ворошилов, с подачи Сталина, отправил в Берлин в качестве руководителя группы проверки самолетов, покупаемых сталинским режимом у гитлеровской Германии. СССР (тайно поддерживаемый тогда Черчиллем и другими заговорщиками в английском политическом истэблишменте) и Германия (также с поддержкой английских экстремистов) договорились об открытом нарушении Версальским договора, налагавшего запрет на перевооружение Германии.

Аллилуев был придан органу, которым руководил Фельдбин-"Орлов", и, работая вместе, они стали близкими друзьями.

Англия, марионеткой которой был Сталин, преследовала в Германии очень широкие цели. Пользуясь слабостью и несостоятельностью так называемой "Веймарской республики", английские империалисты, во-первых, крали немецкие технологические секреты, и, во-вторых, исподтишка натравливали немцев на Францию, и Францию на Германию, делая это руками СССР. С помощью немецкой оккупации Франции англичане надеялись навсегда ликвидировать её как политического и экономического противника Лондона. Что касается Германии и России, то их силу и невероятную способность к регенерации англичане надеялись уничтожить, организовав войну между ними. Чтобы спровоцировать такую жуткую бойню, надо было поставить не только советскую экономику "под штык" (т.е. заставить в основном работать на будущую войну), но и германскую тоже.

Для этой цели не менее 10 лет до прихода к власти Гитлера Англия курировала подготовку и переподготовку в Советской России личного состава германского флота, армии и ВВС. Сталин предоставил немцам научно-технические бюро, где немецкие инженеры и конструкторы разрабатывали (обходя Версальский договор) новые модели танков, самолётов, подводных лодок и другого оружия, а некоторые разработки осуществлялись совместно с советской стороной.

Именно руками Сталина англичане крали для себя и немецкие промышленно-технологические и научные секреты, не затратив на эти операции ни фунта стерлинга. Тогда как советские люди голодали, ишачили в концлагерях и укрепляли своими костями бетонные сооружения Беломорканала, Сталин затрачивал невероятно громадные средства на промышленный и другой шпионаж, результаты которого приносили главную пользу Англии.

Сталинская разведка осуществляла для Лондона кражу - патентов электропромышленности у компаний "АЭГ" и "Сименс"; химико-технологических процессов у "И. Г. Фарбен", сталеплавильной технологии у Круппа и "Рейнметал", новейших инженерных разработок у Борзига и Маннесмана. Советские "торговые представители" вербовали сотрудников Институтов Люфтфартфоршунгс и Кайзера Вильгельма, Берлинской высшей технической школы, и т.д.

Урон Веймарской республики от советского промышленного шпионажа составлял полмиллиарда долларов в год.

В этой деятельности именно Фельдбину поручили главную роль, с которой он справлялся блестяще, как многие другие прирождённые еврейские бандиты. За ним накапливалась и тянулась грязная и кровавая череда преступлений.

Это и фабрикация (по личному приказу Сталина) 100-долларовых купюр США, к которой Фельдбин был причастен, и убийство в Вене (27 июля 1931 года) Георга Земмельмана, и похищение и убийство генерала Александра Кутепова.

26 января 1930 года сталинское ОГПУ похитило из Берлина и убило белогвардейского генерала Александра Кутепова. Имел ли к этому отношение Лев Фельдбин - большой вопрос.

Через много лет, уже на склоне лет, Фельдбин-"Орлов", чтобы откреститься от убийства Кутепова, выдал одну из сталинских тайн, рассказав, что, когда он пришёл домой к Артуру Христиановичу Артузову (глава Иностранного отдела ОГПУ), раздался телефонный звонок. Из разговора Артузова по телефону вытекало, что Яша (Яков) Серебрянский, который выкрал Кутепова из Берлина, был схвачен в Румынии при попытке выкрасть кого-то ещё.

Артузов был в панике, в ужасе от того, что Серебрянский может выдать подробности похищения и убийства генерала Кутепова и расскажет, где закопано тело генерала.

По личному приказу Сталина, Кутепова выкрал (задействовав Якова ) троюродный брат Свердлова, отравитель Свердлова, Ленина, Горького и его сына, - Генрих Ягода (Енох Гершенович Егуда). Чуть позже Сталин сделал Ягоду (Егуду) начальником ОНПУ.

По утверждению Фельдбина-"Орлова", лишь из телефонного разговора Артузова он узнал о диверсионно-террористическом подразделении внутри ОГПУ, занимавшемся, по приказу Сталина, захватом заложников, похищениями людей, убийствами политических деятелей и оппонентов (в том числе и в других странах, не только на территории СССР).

В это верится с трудом. Вряд ли "Орлов" знал об этом исключительно из разговора Артузова.

Через месяц после убийства Кутепова, "Николаева"-"Орлова" отзывают на несколько дней в Москву, а в 1931 году окончательно возвращают в советскую столицу. Там он получил распоряжение безотлагательно снова ехать в Европу для сбыта там царских драгоценностей.

Как ни странно, за отказ от этой операции не последовало никакого наказания или санкций.

Сконцентрировав шпионскую деятельность Льва Фельдбина на промышленном шпионаже, в сентябре 1932 года Сталин посылает его в Соединённые Штаты. Воспользовавшись помощью одного из своих берлинских связных, Фельдбин (Николаев, Никольский, Швед, Орлов, и прочее) сумел получить доступ в фирму GM ("Дженерал Моторс Корпорейшн"), в которой провёл достаточно долгое время.

Сумев оторваться и от сталинской, и от ЦРУ-шной слежки, Фельдбин сумел посетить многих из своих многочисленных родственников в районе Нью-Йорка.

В Нью-Йорк он был отправлен на немецком "пароходе" "Европа" 23 сентября 1932 года с паспортом на имя Льва Леонидовича Николаева. Он прибыл по договору между советским торгпредством и компанией "Дженерал моторс", 4 сотрудника которой сопровождали его 26 сентября 1932 года на допрос американских властей по поводу въезда и внесли за него залог - 500 долларов США. И тогда, и значительно позже, в 1954 году, он отрицал, что имеет каких-либо родственников в Соединённых Штатах, тогда как его родни - пол-Америки.

Следователи ФБР выяснили, что "Орлов" связался с десятками родственников и друзей, знакомых ещё по Бобруйску, в числе которых были Розовские, семья будущего раввина А. И. Фельдбина (родители А. Фельдбина - Азриэль и Ребекка); Натан Курник с семьёй; Адель, Меер и Ида Фельдбины, и пр. Скрыл он и задачи его оперативного задания 1932 года. Одной таких задач являлось получение официального (не поддельного) американского паспорта для поездок в европейские страны.

Орлов рассказал ФБР, что посетил автомобильный завод "Дженерал моторе" в Детройте и навестил в Нью-Йорке дальних еврейских родственников, а также друзей детства по Бобруйску.

Под фамилией "Николаев" и в нарушение ограничений визы Фельдбин-"Орлов" записался на курсы Cardozo School of Law New-York (школа правоведения, о подлинной - тайной - сути которой много говорится выше)и на годичные курсы английского языка (Колумбийский университет). Этот университет был в те годы едва ли не главным центром вербовки кадров для советской разведки. Среди наиболее известных деятелей коммунистической партии США Элизабет Бентли и Уйттакер Чемберс стали её членами именно "через" Колумбийский университет.

Сумел добыть Фельдбин-"Орлов" и подлинный паспорт США на имя Уильяма Голдина Љ 566042 с печатью госдепартамента и подписью Генри Л. Стимсона (выдан 23 ноября 1932 года). В этот паспорт не только вклеена фотография Льва Лазаревича Фельдбина, но и приметы точно соответствуют его "биометрическим" и биографическим данным: рост 5 футов 8 дюймов, волосы черные, глаза карие, родился в России 20 июля 1899 года, торговец. Насчёт "торговца" - тут как раз в самую точку! Все еврейские террористы-палачи - от Троцкого и Урицкого до Зиновьева и Каменева, от Рутенберга и Шамира (Игоря Езерницкого) до Бегина (Мечыслава Бегуна) и Владимира Жаботинского, от Генриха Ягоды (Егуды) до Бен-Гуриона (Виталия Грина): все они и были торговцами-ростовщиками, только немного иной закваски. И Сталин был партийным банкиром, всем перечисленным под стать.

Этот паспорт был добыт с помощью хорошо отработанной именно английской разведкой (что разоблачает сталинско-черчиллевские связи) схемы. (Английская разведка, самая осторожная в мире, добывала такие поддельные американские паспорта не для своих собственных профессиональных разведчиков, а для работавших на Ми5 граждан латиноамериканских стран). Сначала добывалась копия свидетельства о рождении ребёнка, рождённого в Соединённых Штатах и примерно того же возраста, что и агент советской разведки, и умершего в раннем детстве. Потом добывались документы человека, получившего американскую "грин-карту" (вид на жительство; "натурализацию") того же возраста. Далее либо использовались свидетели и (или) подкупленные сотрудники паспортных отделов США, чтобы доказать, что претендент на гражданство с момента выдачи его родителям свидетельства о его рождении сменил имя, либо использовались "гравёры", "подчищавшие" 1 или 2-й документ. Иногда удавалось найти пару документов "тёсок" с полным или частичным соответствием имён и фамилий.

Успешные действия английской разведки в Германии, Англии, США, Италии, Швейцарии, и других странах, и провал операции Фельдбина в Париже показывает, что без опеки мирового еврейского сионизма и англо-американского империализма сталинское разведывательное ведомство мало на что было способно. В предвоенные годы Франция проводила достаточно самостоятельную политику, а её разведка и контрразведка вышли на уровень английской. Поэтому Англия и спровоцировала Гитлера на оккупацию Франции, снова ставшую для неё опасным конкурентом и вдобавок угрозой планам мирового еврейского сионизма. После Второй Мировой войны Франция, как и Соединённые Штаты, превратилась в оккупированное сионистами государство. Не случайно во время моего 6-тимесячного пребывания во Франции в конце 1980-х годов я не замечал за собой ни советской, ни французской слежки (за исключением одного короткого эпизода) ни в Лионе, ни в Париже, потому что (уверен) обо всех моих действиях и передвижениях и те, и другие узнавали напрямую из еврейских и эмигрантских (белоэмигрантских и других) организаций, которые я посещал.

Именно поэтому написанные симпатическими чернилами донесения сталинских агентов еврейского происхождения Рейфа и Дейча о вербовке знаменитого советского шпиона Филби "не удалось прочесть", и они остаются загадкой по сей день. Не случайно Филби был вовлечён в коммунистическую нелегальную деятельность в Вене евреем-сионистом Карлом Фридманом и его женой Литци, жил на квартире родителей Литци - Израиля и Гиты Калманов (Колман). Когда весной 1934 года Филби с Литци Калман-Фридман (на которой он женился) прибыл в Париж, он встречался там с ещё одним сталинским агентом еврейского происхождения - Львом Фельдбиным. В дальнейшем Филби ещё не раз встречался с Фельдбиным в Лондоне. Окончательная его вербовка и поручение ему настоящих разведывательных заданий были осуществлены ещё одним сталинским агентом еврейского происхождения, которым была Сара Сушицкая из Вены, известная как Эдит Тюдор Харт (т.е. вышла замуж за англичанина). Таким образом, мы имеем целую группу сталинских, и, одновременно, еврейско-сионистских агентов, которые были частью сотрудничества между мировым еврейским экстремизмом и "отцом народов". Именно она подключила к работе с Филби Рейфа и Дейча.

Воспитание же Филби как агента-профессионала происходило в Лондоне под личным руководством Льва Лазаревича Фельдбина. Не случайно существует версия, что Филби, как и Фельдбин, являлся потомком английских масонов Фельдбингов или Фельдингов, принявших (как и немецкие масоны Бауэры, ставшие евреями Ротшильдами) иудаизм. Вполне возможно, что принадлежность Филби и Фельдбина к одним и тем же английским масонским предкам и "покорила" окончательно сына знаменитого английского арабофила.

Британское прикрытие (а именно: прикрытие лично Винтона Черчилля) во время вербовки советскими профессионалами-разведчиками своих агентов в Лондоне доказывается уже хотя бы тем, что, когда не успевшего ускользнуть из Англии с раскрытым поддельным паспортом на имя Макса Волиша еврейского агента Сталина Рейфа вызвали в британское МВД, его не арестовали, но отпустили.

О том, на кого и в чьих интересах работала вся сталинская разведка, говорят клички-прозвища, даваемые заграничным агентам почти всегда на еврейско-немецком языке идиш или по-немецки (почти то же самое, что и на идише): "Вайзе" (Предусмотрительный), "Лангер" (Длинный), "Мэдхен" (Девочка), "Бэр" (Медведь), "Нахфольгер" (Наследник), "Зунэлэ" (Сынок), "Курцэр" (Коротышка), "Гелэр" (Рыжый), и т.д.

Все документы того времени свидетельствуют о том же.

Вот, к примеру, протокол заседания Президиума ЦИК СССР Љ 558 от 17 января 1931 года "О награждении лиц командного состава РККА":

"Кривицкого Вальтера Германовича, Басова Константина Михайловича, Винарова Ивана Цоловича, Зильберта Иосифа Исаевича, Кирхенштейна Рудольфа Иосифовича за боевые заслуги, выдающуюся личную инициативу и безграничную преданность интересам пролетариата, проявленные в исключительно трудных и опасных условиях, наградить орденом Красного Знамени. Председатель ЦИК СССР Калинин. Секретарь Президиума ЦИК СССР Енукидзе".

(Настоящее имя "Кривицкого" - Самуил Гинзбург; к тому же разряду относится и пара других, звучащих "на русский лад" фамилий).

Выдают то, на кого работала сталинская разведка, и цели внедрения сталинских агентов в Англии. Внедрение советских агентов в английское военное министерство, к тому же оказавшееся страшно дорогостоящим, имело мало проку для СССР. Зато для сионистов в Палестине передававшиеся им сталинским режимом сведения оказались бесценными. Именно благодаря наводкам советской разведки еврейско-сионистские террористы в Палестине успешно проводили боевые операции против английских военных, официальных лиц и объектов.

Не меньшую услугу сионистам оказывала бесценная информация из английского МИДа, передаваемая им советской разведкой. Вот откуда успехи сионистских операций в Палестине и за её пределами в 1940-х годах.

Такие же услуги оказывали еврейским сионистам и разведывательные службы Гитлера.

Не случайно и то, что сталинский агент в Лондоне, Филби, по заданию советской разведки редактировал лондонский нацистский журнал, встречался с Риббентропом и Геббельсом, и часто ездил в нацистский Берлин. Тогда как один сталинский агент - Фельдбин - находился в лагере республиканцев и руководил у них сталинской секретной службой, другой сталинский агент - Филби - был внедрён в окружение генерала Франко по другую сторону линии фронта. Это в очередной раз показывает, как часто в политике на противостоящих друг другу сторонах оказываются марионетки одного и того же хозяина.

После того, как вторая поездка Фельдбина в Париж в 1933-1934 не принесла результатов (её целью являлось внедрение во французскую военную разведку), его подключили к формированию агентурной сети в английском университете Кембриджа. Это была самая важная для Сталина операция внедрения, потому что, осуществляя её, он впервые пошёл против своих английских хозяев. Вернее, хозяин у него оставался всё тот же - Винстон Черчилль, но и сам Черчилль, и Сталин в этом случае действовали против интересов Лондона: эти интересы и интересы английского империализма впервые разошлись. Почему? А потому, что у Черчилля и Сталина появились новые хозяева. Если раньше их хозяевами был симбиоз могущественных английских и еврейских экстремистов, то с этого момента они стали выполнять заказ только еврейских англо-американских заговорщиков, вознамерившихся подчинить своему контролю и диктату весь мир. Завербованные тогда в Кембридже агенты Сталина и Черчилля, на самом деле служившие интересам еврейского сионизма-экстремизма, были в дальнейшем (после получения университетского диплома) внедрены в различные государственные службы, в министерства и ведомства, в политические партии, и т.п.

Когда с 1941 по 1948 год (в общей сложности примерно 7 лет) шла война за Палестину между еврейско-сионистскими военно-террористическими формированиями и английской оккупационной армией, именно эти "внедренцы" работали на сионистов. Они помогали еврейским сионистам осуществлять террористические акты против британских (английских) военных и гражданских лиц в Палестине, против английских военных и прочих объектов, участвовали в разработке покушений на английских государственных деятелей, и т.д. Именно они помогали доставить письма-бомбы в офисы английских официальных лиц.

Некоторые из этих выпускников Кембриджа оказались позже в США, и там были внедрены в американские правительственные и политические офисы, откуда помогали сионистам осуществлять убийства американских политических лидеров и насаждать повсюду ставленников мирового еврейского сионизма.

Вот одна из причин, по которым Фельдбин, бежавший от "длинной руки Сталина" (на самом деле - вовсе не от неё), отправился искать убежища не в Англии, а в США.

Потом, уже будучи главой сталинской секретной полиции в Испании, Фельдбин одновременно продолжал курировать кембриджских агентов, выполнять свои функции тайного связного между Сталиным и руководством мирового еврейско-сионистского движения, а также курировать формирование и расширение советской агентурной сети в Берлине, известной из немецких источников под названием "Красная капелла". Эта шпионская агентура работала и на Сталина, и на мировой сионизм, и на Гитлера одновременно. Её задача заключалась не только в сборе информации, но также в получении сведений от агентов во всех уголках "Третьего Рейха" (Третьей Империи), которые из Берлина уже перенаправлялись в Москву, Бруклин и Тель-Авив.

И в берлинском, и в парижском отделении "Красной капеллы" работали в основном лица еврейского происхождения. Так, в парижской сети "Красной капеллы", во главе с евреем-сталинистом Анатолием Гуревичем, работали евреи Герш и Мира Сокол, Сарра Гольдберг, Исидор и Флора Шпрингер, Яков Бронин, Семён Гиндин, Давид Ками, Герман Избуцкий, Александр Гиршфельд, Борис Гордон, Гнери Робинсон, Софи Познанская, Вера Аккерман, Жак и Рашель Гунциг, Франц Шнейдер, Абрам Рейхман, Лион Гроссфогель, Лиана Берковиц, Гилель Кац, Жанна Пезан, Рита Арнольд, Вассерман и т.д.

Леопольд Трепер - один из 3-х руководителей "Красной капеллы", не случайно окончил свои дни... в сионистском Израиле (Палестина).

Эта сеть была тесно связана со сталинско-гитлеровской шпионской сетью "Бюро Клатта" (операции которой в тылу СССР обозначались кодовым словом "Макс"), состоявшей в основном из агентов еврейского происхождения и официально работавшей на Абвер (с "точечным" привлечением СС и Гестапо). На самом деле, ведя войну друг против друга не на жизнь, а на смерть, Гитлер и Сталин продолжали сотрудничать в деле борьбы за создание еврейского государства Израиль в Палестине, в чём сеть под началом еврея Каудера (Каудерса) играла видную роль.

"Тройственной" (сталинско-гитлеровской-сионистской) была и другая разведывательная сеть - "Дора", штаб-квартира которой находилась в Швейцарии. Руководил ей венгерский еврей Шандор Радо. В шпионской сети Шандора Радо видную роль играла польская еврейка Рашель Дюренбергер (девичестве Гиппнер), немецкий еврей Шауль Кёссельберг и (возможно, тоже еврей) Рудольф Рёсслер, и другие.

В Германии работали сталинские "еврейские" разведсети Льва Маневича, Яна Черняка, и другие. Агентами Яна Черняка были напичканы СС, Гестапо, Абвер, Рейхсканцелярия. Доходит до казусов. В справочниках говорится, что у Яна Черняка был агент даже в ставке Гитлера! Ну, разумеется: сам Гитлер!

Всё это - только вершина айсберга, потому что еврейско-сионистское проникновение во все органы, политические партии и государственные структуры Советской России, гитлеровской Германии, Англии и США ещё перещеголяло еврейско-сионистское влияние в так называемой "Веймарской Республике" (догитлеровской Германии).

Тайные связи нацистского Берлина с Москвой вплоть до конца 1944 года работали на глобальные интересы еврейских экстремистов.

Во время решающего периода Второй Мировой войны "Красную капеллу" контролировал бывший помощник и личный друг Фельдбина-"Орлова" - Александр Коротков.

Во всех этих шпионских и тайных политических акциях Черчилля-Сталина-Гитлера принимали участие Всемирная сионистская организация, банкирские еврейские кланы Рокфеллеров, Ротшильдов, Шиффов, Варбургов, и др., а также экстремистская еврейско-религиозная организация ХАББАД с центром в Бруклине.

Не случайно один из главных агентов "Красной капеллы", Арвид Харнак, учился в Колумбийском университете (США), получил стипендию Фонда Рокфеллера, и опекался Максом Варбургом. Он также был связан с немецко-американским концерном "И. Г. Фарбен", находившемся под еврейским контролем и ставшим чуть позже "позвоночником" гитлеровской экономики. Харнака курировали сталинские шпионы-евреи - дипломат Гишерфельд и разведчик Александр Белкин.

С 1938 года, по требованию Черчилля и мирового еврейского экстремизма, Сталин начал ликвидировать тысячами или даже десятками тысяч агентов своей разведки. Каждый 3-й офицер сталинской разведки, имевший отношение к операциям в Германии, был расстрелян. Участники мирового заговора стремились не оставить в живых свидетелей, а также обрубить доступ СССР к информации, которая после расправы с советской агентурной сетью руками Сталина, стала поступать исключительно еврейским экстремистам и Англии. В результате, связь "Красной капеллы" и самого Харнака с Центром (с Москвой) была утрачена; и арест Харнака в 1942-м году был предопределён именно этим. Весь ход войны с фашистской Германией мог быть иным. Миллионы советских людей, погибших в начале войны - в значительной степени из-за нехватки разведывательно-оперативной информации; - неисчислимые страдания немецкого и русского народа: всего этого могло не быть, если бы Сталин не уничтожил своими руками разведывательную наседку в Германии, несущую золотые яйца. Но разве могло быть иначе, если Сталин являлся марионеткой англо-еврейских заговорщиков, а их целью была война между Третьим Рейхом и СССР на взаимное уничтожение?

Именно поэтому бесспорные и совершенно надёжные сообщения Харнака и четы Шульце-Бойзен о точной дате нападения Гитлера на СССР Сталин оставил без какого бы то ни было внимания. (Мы уже не говорим о таких же надёжных сообщениях десятков других агентов, подтверждавших друг друга). Одной из причин расправы Сталина с прежней агентурой являлось не его стремление ликвидировать "еврейское засилье" в органах (хотя такое и было), но оставить лишь совершенно безгласных агентов, какие молча проглотили бы его предательское игнорирование предупреждений о близком нападении гитлеровской Германии на Советский Союз.

Все 3 разведывательные сети - Харнака, четы Шельце-Бойзен и Кукхоффа - предоставили Сталину абсолютно надёжные сведения не только о самом нападении Гитлера на СССР, но и точные планы разработанных гитлеровским командованием военных операций (вплоть до штабных карт), стратегические схемы Гитлера и Геринга, последовательность и сроки намеченных действий "Люфтваффе" и немецкой артиллерии, и т.п. А, если бы Сталин не обескровил советскую разведку в 1938-1941 годах, то он мог бы из Москвы слышать даже "храп Гитлера" в резиденции фюрера и каждый шаг Геринга, Геббельса, Гиммлера и Гесса.

За 5 дней до 22 июня 1941 года (гитлеровского нападения) Коротков передал в Москву, что ВВС Германии - "Люфтваффе" - получили приказ для военной операции против СССР. Коротков приложил от себя даже перечень немецких нацистов, уже получивших назначение на посты наместников во главе областей, на которые Гитлер собирался разделить СССР. Далее в этом предупреждении говорилось:

"Все германские военные мероприятия по подготовке вооруженного нападения на Советский Союз полностью закончены (...)"

Руководство НКВД немедленно передало эту шифртелеграмму лично Сталину. 16 июня 1941 года её доставил Сталину сам заместитель начальника НКВД Меркулов. С непревзойдённым цинизмом и высшей наглостью Сталин так ответил на это драматическое сообщение:

"Товарищу Меркулову. Можете послать свой "источник" из военно-воздушных сил Германии к... матери! Это не источник, а дезинформатор. И. Сталин".

Подобные точные сведения о гитлеровском "плане Барбаросса" Сталин получал одновременно от агентов в Германии, Англии, Польше, Франции, Голландии, Швеции, Дании, Румынии, США. Независимые друг от друга шпионские сети в самой Германии, независимые друг от друга агенты и агентурные сети в других странах, приносившие одну и ту же информацию - не могли все, как один, "гнать "дезу". Подготовка со стороны немцев к нападению наблюдалась на всём протяжении государственной границы СССР, всеми пограничными постами и заставами. "Незаметное" и "непредвиденное" нападение одного военизированного государства на другое военизированное государство - чистой воды фантастика! Это на том же уровне, что и рассказы о "пришельцах из космоса". Разумеется, бесстыдное игнорирование Сталиным всех сведений о гитлеровском нападении и его подробных деталях - холодное, умышленное предательство.

Но, если мы вспомним о том, что до революции Сталин мог действительно руководить террористами в Лондоне во время "осады на Сидней-стрит"; был организатором и участником вооружённых грабежей и налётов с взятием заложников; что - по его приказу - убивали рабочих, несогласных с его руководством; что несколько раз партийный суд начинал расследование обвинений И. В. Джугашвили в сотрудничестве с царской охранкой (но ни разу так и не довели разбирательство до конца) - мы поймём, что он с самого начала и был предателем.

Если мы вспомним о том, что во время Гражданской войны Сталин в результате предательства умышленно сорвал наступление на польском фронте; недопущением подмоги сдал Баку в руки англичан; сделал всё возможное для провоцирования гибели 24-х Бакинских комиссаров и, возможно, сам принял участие в их убийстве; что именно он был назначен тюремщиком Ленина в Горках и привёл к смерти Владимира Ильича - мы поймём, что Сталин с самого начала был агентом иностранного государства.

Ключ к пониманию сталинского предательства - предупреждение о готовящемся германском нападении, сделанное Сталину лично Черчиллем, которое Сталин, якобы, тоже оставил без ответа (без внимания). Однако, форма, в какой Черчилль сделал это предупреждение, указывает на то, что это была шифровка, смысл которой противоположен "предупреждению". Информация о надвигающемся гитлеровском нашествии предназначалась лишь одному Сталину, но не "Кремлю", руководству Советской Армии и военной разведки. Под угрозой разоблачения из Лондона, Сталин должен был "пропустить" 1-й германский удар, "заманив" немцев вглубь российской территории, чтобы вызвать этим гибель как можно большего числа русских и немцев. Еврейскому англо-американскому империализму нужны были десятки миллионов жертв со стороны России и Германии, включая миллионы европейских евреев в "наказание" за ассимиляцию.

Вредная и зловещая ложь о том, что Сталин, якобы, в 1937-1938 годах убил миллионы советских людей в ходе "расправы" с "еврейским засильем" в партии, правительстве, армии, разведке, силовых (репрессивных) органах (и т.д.) не только предельно аморальна, но и совершенно несостоятельна. Любой тиран-узурпатор-диктатор всегда убивал и убивает свидетелей и своих палачей, чтобы заменить их другими. Это не Сталин придумал и не он первый начал. Просто евреи более массово и охотней становились безотказными палачами, вот их и попало больше под нож. На смену ликвидированным агентам-евреям сталинский режим ставил других агентов-евреев. На смену Гишерфельду и Белкину пришёл другой агент-еврей - Александр Эрдберг.

В качестве главы секции экономического контроля ИНО Лев Фельдбин ("Орлов") работал с 1933 по начало 1936 года. С этой деятельностью были связаны многочисленные зарубежные поездки. В 1936-м году Фельдбин впервые близко познакомился со своим 20-летним родственником и будущим раввином, Абрахамом И. Фельдбиным, который только что стал масоном. А. И. Фельдбин связал "Орлова" со своими шефами из масонских организаций, что сыграло в дальнейшем ключевую роль в его судьбе.

В начале 1930-х годах Фельдбин неоднократно встречался со Сталиным, которого знал лично, иногда даже в "неформальной" обстановке.

К 1935-1936 годам относится создание Львом Фельдбиным учебного пособия на примерно 140 рукописных страницах по шпионским методам и технике разведчика, предназначенного для секретной школы советской разведки. Хотя многие считают это руководство "недописанным" и судят об этом по его публикации под названием "Руководство для разведывательных и партизанских действий" (первая публикация - в США, в 1963 году), на самом деле последний раздел этой рукописи и её чистовой вариант просто был засекречен.

"Орлов"-Фельдбин был командирован в Австрию, Германию, Швейцарию, Чехословакию, и Францию.

К тому времени англо-американский империализм начал осуществлять руками Сталина широкий шпионаж за гитлеровской Германией, чтобы с помощью этого оружия держать под контролем обе страны.

Шпионажем в Германии и за германскими интересами и разведкой в других странах как раз и занимался Фельдбин-"Орлов". Для этого он использовал подчинённых ему нелегалов, т.е. глубоко засекреченных агентов разведки с поддельными именами и биографическими данными. Лев Фельдбин прекрасно владел немецким, был талантливым журналистом (на русском и немецком языках), и под псевдонимами публиковал свои статьи в газетах гитлеровской Германии. Он был и одарённым бизнесменом, успешно играл на германской бирже.

Ключом к его деятельности, видимо, является то, что в 1934-1935 годах он работал нелегальным резидентом в Лондоне, где встречался с Черчиллем, и, возможно, оказал тому какие-то услуги. По косвенным данным, Фельдбин вряд ли стал "официальным" английским агентом, оказывая лишь разовые услуги таким зловещим фигурам, как Черчилль или Шеридан. Мог он встречаться с Черчиллем и по прямому указанию Сталина. Фельдбин "запечатал" связи таких знаменитый агентов, как Филби, Маклин, Берджес, Кэрнкросс, Блант и пр. с советской разведкой.

Не случайно следователей ЦРУ настораживала шокирующая осведомленность Фельдбина-"Орлова" об Англии. Он утверждал, что эти сведения получил из документов, шедших в Москву от советских агентов из Лондона. Не случайно Лев Фельдбин признался о работе в Германии, Испании, во Франции, но ни словом не выдал того, что когда-либо бывал в Лондоне. Не случайно и английская разведка фактически уклонилась от сотрудничества с ЦРУ в установлении факта пребывания Фельдбина в Лондоне в начале 1930-х годов. Не случайно "Орлов" (Фельдбин) не стал бежать в Англию, хотя мог без больших трудностей пересечь Ла-Манш, вместо того чтобы совершать долгое плавание через океан и въезжать в США окольным путём через Канаду.

В конце августа или начале сентября 1935 года Фельдбина вернули в Москву.

В тот момент его кузен и близкий друг, Зиновий Кацнельсон, во всём поддерживал партийного лидера на Украине, В. А. Балицкого, конфликтовавшего с Генрихом Ягодой (Енохом Гершевичем Егудой), возглавлявшим тайную полицию НКВД. Неприязнь Ягоды к Зиновию автоматически распространилась и на Льва Фельдбина, которому пришлось - по этой причине - перевестись из Иностранного отдела на должность заместителя начальника Управления НКВД по железным дорогам и морскому транспорту. Фактически он был в тот период исполняющим обязанности заместителя, которым официально являлся Александр Шанин.

Судоплатов утверждает, что "в августе 1936 года Александр Орлов был послан в Испанию после трагического любовного романа с молодой сотрудницей НКВД Галиной Войтовой. Она застрелилась прямо перед зданием Лубянки, после того как Орлов покинул её, отказавшись развестись со своей женой".

Учитывая успешную деятельность Фельдбина за границей, в сентябре 1936 года решением Политбюро (фактически - решением Сталина) "Орлов" (Фельдбин) направлен в помощь воевавшим с фашистами испанским коммунистам. В Испании он впервые действует под псевдонимом "Александр Михайлович Орлов", который он позже использовал для своих публикаций в США. С другой стороны, этот псевдоним мог тогда "соединиться" с именем адвоката Абрама Орлова, который очень помог Фельдбиным в США, и в "честь" которого тот мог "вытащить из гардероба" свой давний испанский шпионский "ник".

Испанцам Фельдбин-"Орлов" был представлен в качестве "бригадного генерала", но на самом деле по своему реальному положению в сталинской разведке и по функции в Испании был гораздо выше генерала, хоть и носил "специальное звание" майора госбезопасности.

Случайно ли так же, как в Англии, в Испании орудовали сталинские агенты в основном (точнее: почти исключительно) еврейского происхождения? Советским послом в Испании Сталин сделал Марселя Розенберга. Коллектив военных атташе при испанском республиканском правительстве возглавлял Ян (Яков) Берзин. Главой торгового представительства Сталин послал в Испанию Артура Сташевского (фактически - "политрука" по функциям). Там же действовал Григорий Штерн - под именем генерала "Эмиля Клеберна", командовавшего всеми "интернациональными" антифашистскими силами в Испании. А дальний родственник австрийского еврея Григория Штерна, знаменитый еврейско-сионистский террорист Авраам Штерн, стал в Палестине союзником Гитлера, возглавившим воевавшую с Англией на стороне немецких нацистов террористическую организацию ЛЕХИ, больше известную как "банда Штерна".

Одной из причин гражданской войны в Испании (вспыхнувшей летом 1936 года) было стремление Англии и её марионеток - Гитлера и Сталина - ещё больше подорвать влияние католической церкви и Ватикана, итак уже подорванное спровоцированными Англией европейскими революциями.

В связи с этим, уместно снова вспомнить о встрече Льва Фельдбина с его родственником, будущим раввином, 20-летним Абрахамом И. Фельдбиным, и его друзьями-масонами. После этой встречи у Льва Лазаревича появилась целая библиотечка книг по истории испанской инквизиции и по обвинениям её в жутких преступлениях против евреев. Этот факт проливает свет на то, как такой не очень кровожадный человек, как Л. Л. Фельдбин, которого сталинская власть в основном использовала для интеллектуальных разведывательных операций, не связанных с диверсиями, похищениями, убийствами, смог совершить такие страшые военные преступления в Испании. Иначе трудно сопоставить это с тем же самым Львом Фельдбиным, осмелившимся заявить чудовищному тирану Сталину о том, что в действиях тех хозяйственников, которых Сталин жаждал расстрелять, нет состава преступления.

Католических монахов и священников убивали и каратели самого Франко, которому помогал Гитлер, и каратели коммунистов, за которыми стоял сталинский режим. При этом Франко и коммунисты сваливали вину за эти массовые убийства друг на друга.

Участие в этих военных преступлениях Льва Фельдбина объясняется не только его должностными обязанностями, но и "благородной" местью еврея за средневековые преступления инквизиции. Так же, как, устроив расстрел невинных людей во время событий Кровавого Воскресенья 9 января 1905 года, евреи-зачинщики были движимы чувством мести русскому народу, Лев Фельдбин, другие еврейские националисты, подключенные сталинским режимом к операциям в Испании, а также испанские коммунисты-евреи мстили убийствами не могущих отвечать за злодеяния своих предшественников монахов и священников.

Так Лев Фельдбин был сталинским советником при испанском правительстве республиканцев, руководя операциями разведки, контрразведки и партизанщины. Эти секретные операции требовали профессионализма самого высокого уровня, а Фельдбин, даже с точки зрения профессионалов, осуществлял их виртуозно.

В его подчинении находились резиденты не только в Испании, но и в других странах, сталинские диверсанты и оперативники, связные и радисты в Испании и соседних с ней государствах.

Многие из этих террористов, головорезов, убийц и диверсантов были людьми еврейского происхождения. Это обусловлено во все века и эпохи не только и не столько специфическим "еврейским характером", сколько "кочевой" природой еврейства и расселением евреев практически во всех странах.

Но, работая в силовых учреждениях, разведках и контрразведках практически всех стран, евреи используют эту работу и для преследования своих групповых, корпоративных интересов. Расправа с православием в России, убийство сотен тысяч русских православных священников, монахов, служителей церкви, православных активистов и целых консервативно-ортодоксальных православных общин; уничтожение служителей католической церкви в Испании: примеры бесконечного ряда подобных явлений.

К примеру, зверское убийство 26-ти Бакинских комиссаров (см. в одном из предыдущих разделов) и Троцкого (Льва Бронштейна). Причины, по которым эти преступления были совершены, связаны. Англо-еврейский империализм, который "выдумал" революционный терроризм, вывел его в своих социальных, диверсионных и прочих лабораториях, и "запустил" в Россию, Германию, Турцию и Палестину, стремился локализировать его в строго очерченных географических рамках. Так преступник, заразив свою жертву смертельной болезнью, предпринимает всё возможное, чтобы самому, в свою очередь, не заразиться. 26 Бакинских комиссаров были убиты евреями-экстремистами и англичанами, как мы показали - чтобы не допустить распространения "заразы большевизма" на английские колонии в Азии. Точно так же и Троцкий был убит за его "мировую революцию": т.е. чтобы не допустить распространение троцкизма за пределы строго для него предназначенных "резерваций".

Мы считаем, что Лев Лазаревич Фельдбин имел самую прямую причастность к убийству Леона Троцкого (Льва Давидовича Бронштейна) и его сына, Седова. Именно он разрабатывал операции против троцкистов в Испании; именно он курировал агента Марка Зборовского, убийцу Седова. Именно он разрабатывал не удавшиеся покушения на Троцкого в начале 1930-х годов. И, надо думать, именно он (уже находясь в Соединённых Штатах в качестве беженца "от Сталина") и был главным координатором и мозгом, задействованным Сталиным и Черчиллем, жаждавшим смерти Троцкого, в разработке последнего успешного покушения.

К убийству Троцкого, возможно, мог иметь отношение один из родственников Льва Лазаревича, "Сол" Фельдбин. На все вопросы по Троцкому Лев Фельдбин отвечал нервно, в не свойственной для него манере.

Не случайно и его связной в Испании была мать того самого еврея Хаима Меркадора, который и зарубил Троцкого ледорубом. Именно в Испании противостояние между сталинистами и троцкистами вылилось в открытые боевые действия, в которых, на стороне сталинистов, принимали участие Меркадоры, а Лев Фельдбин руководил избиением троцкистов.

Именно поэтому он и запаниковал, как только узнал о въезде в США Зборовского, которому, как он тогда решил, поручили его устранение.

С одной стороны, идея Парвуса о "перманентной революции" была очень даже на руку мировому еврейскому экстремизму, в наши дни ярко проявившись в доктрине Чейни; с другой стороны, в исполнении Троцкого, та же идея становилась крайне опасной для планов мирового еврейского нацизма.

Когда на пути переброски Сталиным оружия через Чехословакию для "еврейского государства" Израиль в Палестине оказался Ян Масарик, мировому еврейскому экстремизму (сионизму и Ко) потребовалось Масарика физически устранить.

Во всех перечисленных операциях (убийствах) были задействованы палачи-евреи.

В убийстве 26-ти Бакинских комиссаров были использованы Велунц, Садовский, Кун, Друшкин, Исаак Шмуелович Зимин, а курировали это убийство с английской стороны евреи или криптоевреи в английском правительстве - лорд Бальфур, Герберт Сэмюель, лорд Курзон, Ллойд Джордж, сэр Натаниэль Ротшильд, сэр Артур Гиртцель, Винстон Черчилль, и др. Кроме "экспорта революции" в англо-еврейские колонии, бакинские комиссары угрожали разоблачением агентов мирового еврейского экстремизма и евреев Сталина (ДЖУгашвили), Финкельштейна-Валлаха (Литвинова), Микояна, Берии, Кагановича, Розенфельда (Каменева), Апфельбаума-Радомысльского (Зиновьева), Генриха Ягоды (Еноха Гершевича Егуды), Димаштейна, и прочих.

Покушение на Ленина организовало английское посольство и еврей Свердлов, а отравил Ленина еврейский агент и двоюродный брат Свердлова Енох Гершевич Егуда ("Генрих Ягода").

Масарика убил (по поручению Сталина) еврей и сионист-сталинист Беленький (через годы уехавший в Израиль).

Генерала Кутепова выкрали из Берлина и убили евреи Яшка Серебренный и тот же Енох-Хенох Гершевич Егуда (Ягоды).

Троцкого убил в 1940-м году испано-латиноамериканский еврей Хаим Меркадор. (А мать этого Хаима - "донна Меркадор" - была связной у еврея-сталиниста Льва Фельдбина. Всё логично).

Поэтому совершенно естественно, что и одним из руководителей операций по массовым убийствам служителей католической церкви в Испании был еврей Лев Фельдбин.

"В помощь" Льву Фельдбину Сталин прислал эскадроны смерти (карательно-палаческие эскадроны) ежовский убийц. Командовал этими палачами командированный в Испанию из Москвы генерал Болодин.

Имел отношение к испанским военным преступлениям и кузен Льва Фельдбина, Зиновий Кацнельсон. Он замещал в тот период главу НКВД в Киеве и ездил в Париж, в советское посольство, откуда занимался делами Испании. Часто ездил в Париж и сам Лев Фельдбин, где, понятное дело, встречался с Зиновием Кацнельсоном.

Судоплатов утверждает следующее:

"Кроме того, завербованный Никольским начальник Каталонской республиканской службы безопасности В. Сала - "Хота" регулярно сообщал о намерениях троцкистов и способствовал полному контролю над перепиской и переговорами всех руководителей троцкистского движения в Каталонии, где оно имело свою опору".

"Именно "Хота" захватил немецких курьеров, спровоцировавших беспорядки в Барселоне, которые быстро переросли в вооруженное выступление троцкистов. Неопровержимые доказательства причастности немецких спецслужб к организации беспорядков в Барселоне кардинально скомпрометировали троцкистских лидеров".

(П. А. Судоплатов, "Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы". М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997, стр. 76-77).

В 1936-м году Фельдбин присвоил 7 (по другим слухам - 20) миллионов долларов из золотого запаса Испании. Происходило это таким образом.

15 октября 1936 года Сталин послал Фельдбину ("Орлову") шифротелеграмму с приказом немедленно заняться переправкой в СССР золотого запаса Испании, находившегося тогда в руках республиканского (коммунистического) правительства. (Испания имела 4-й в мире золотой запас). Сталин (подписавшийся одном из своих шпионских имён - "Иван Васильевич" - [И. В. Джугашвили явно применял на себя одежды Ивана Грозного, хотя до средневекового царя ему было как до Луны]) приказал не оставлять испанским антифранкистам расписки.

Заканчивалась телеграмма Сталина так:

"Буду считать вас лично ответственным за проведение этой операции!"

С огромными трудностями и риском для себя и для груза Фельдбин организовал отправку испанского золота из Картегены 4-мя пароходами. На верфь его доставили в 50 ящиках по 145 фунтов каждый, всего 1 с половиной миллионов фунтов золота в 168 грузовиках.

Только получателем золота был не Сталин, а... Черчилль. Испанское золото исчезло в лондонских банках, хотя глупые испанцы, американцы, русские, и все остальные думают, что в Москве.

Не случайно в своих мемуарах Фельдбин утверждает, что ему "пришлось" говорить всем испанцам (грузчикам, морякам и даже некоторым руководителям-республиканцам), что золото отправится на хранение в Англию и Соединённые Штаты. Нужно было, мол, соврать "для пользы дела". А что, если Фельдбин-"Орлов" не врал, а испанское золото действительно ушло в английские банки?

Не случайно глава и министр финансов республиканского правительства Испании и лидер народного фронта Хуан Негрин передал Фельдбину-"Орлову" документы на имя Blackstone - по словам самого Фельдбина придуманное, по другим версиям - реального человека, имевшего огромные связи в кругах банкиров - чиновников лондонских правительственных банков и американского Федерального Резерва.

К отправке золота был также причастен министр иностранных дел правительства испанских республиканцев Альварес дель Валльо, которого другие члены правительства считали советским шпионом. На самом деле дель Валльо был двойным шпионом - англо-советским, и работал по координации действий между Сталиным и Черчиллем.

На тот момент прямым начальником Фельдбина был Абрам Аронович Слуцкий, который сообщил Льву Лазаревичу о словах Сталина по поводу золота испанцев:

"Больше им не видать этого золота как своих ушей".

А золотишко-то пропало...

Никаких доказательств того, что оно прибыло в СССР, никто не представил. В то же самое время, имеется целый ряд косвенных указаний на то, что это золото прибыло в Лондон. И целый ряд авторов утверждает, что от 7 до 20 миллионов долларов после этой операции "прилипло" к рукам Льва Лазаревича Фельдбина...

Если мы вспомним о том, как именно Англия "зажала" золото за продажу Россией Соединённым Штатам Аляски (см. в одном из предыдущих разделов), или как уже совсем недавно Соединённые Штаты "прикарманили" золотой запас Германии: мы поймём, что грабёж Испании - тот же самый паттерн. Золотой запас Ливии, Ирака и других стран - тоже похищен англо-американцами. Это явный "авторский стиль" англо-американцев, и никого больше.

В Испании Лев Фельдбин был ранен, и, с травмой позвоночника, доставлен в госпиталь в Париже. Там, в феврале 1937 года, его навестил его двоюродный брат Зиновий Кацнельсон, рассказавший ему о невиданном витке сталинских чисток и об угрозе репрессий, нависшей над высшими командирами советской армии. Кацнельсон встретился в Париже с агентом НКВД Антон Туркулом, и вернулся в Москву, где был арестован и расстрелян.

Лев Фельдбин, тем временем, после лечения во Франции, вернулся в Испанию, но 9 июля 1938 года Ежов телеграммой вызвал его из Испании в Париж, оттуда приказал добраться до Антверпена на посольской машине, и там 13-14 июля 1938 года подняться на бот советского судна "Свирь" для "разговора с человеком из Москвы".

Этим "человеком из Москвы" был другой еврейский шпион Сталина, Шпигельглас, который и находился на борту того корабля, опасаясь сходить на берег, т.к. был замешан в похищении из Парижа и убийстве генерала Евгения Миллера.

Лев Лазаревич отрапортовал, что будет в Антверпене, как приказано, но, вместо Парижа, отправился на юг Франции, где рядом с испанской границей находились его жена и дочь.

Переговорив с женой, Фельдбин принял решение не возвращаться в СССР, и скрыться. 11 июля он и его переводчица Соледад Санча отправились из Барселоны юг Франции, забрали с виллы (где те проживали) его жену и дочь, и сняли в Парижа неприметную гостиницу под чужими именами.

Затем, вместе с женой, Фельдбин отправился в посольство Соединенных Штатов Америки, но американский посол - Вильяма Буллита - отсутствовал накануне Дня Бастилии. Они тут же отправились в посольство Канады, у которой не было тогда дипломатических отношений с СССР (Канада находилась в конце 1930-х под гитлеровским влиянием). Несмотря на это, по своему дипломатическому паспорту Фельдбину удалось на канадском пароходе из Шербурга 21 июля 1938 года прибыть во французский Квебек (Канада).

Там поездом добрались до Монреаля (не до Торонто!).

В Монреале Лев Фельдбин немедленно отправился в 2 места: в масонский храм на углу улиц Шербрук и Форт, и в синагогу неподалёку.

Уйти из-под наблюдения сталинских и английских агентов в Париже Фельдбин с женой и дочерью никак не смогли бы без посторонней помощи. Даже для такого шпиона-профессионала, как он, это было бы невозможно. Но кто ему помогал? Всемирная сионистская организация? Вряд ли. Масоны? Возможно, и всё-таки неочевидно. Вопрос остаётся открытым. Я думаю, что Фельдбину помогал американский МИД, без ведома ЦРУ и других подобных служб. И ещё - одно из военных ведомств США.

Тем более не смог бы Фельдбин с семьёй въехать в Канаду без чьей-то помощи. Канадское посольство должно было немедленно поставить в известность Лондон, но не поставило. Почему? И на этот вопрос у нас нет ответа.

Правда, косвенный ответ даёт то, что Фельдбин направился не в Торонто, но в Монреаль, с его французским языком и французскими связями. Тут, надо думать, лежит ключ к разгадке.

В Монреале Фельдбин-"Орлов" остановился не в гостинице, но в кем-то снятом для него особняке на улице Дорчестер. Одновременно он с какой-то целью оплачивал и гостиничный номер.

Именно в Монреале Фельдбин написал от руки (чтобы доказать свою идентичность) письмо Сталину на 37 страницах, с копией Ежову, ставшему главой НКВД. В письме говорилось о том, что, если хоть 1 волос упадёт с головы его родственников, оставшихся в СССР (включая его мать и тёщу) то буду разглашены и даже обнародованы такие страшные для Сталина сведения, что даже для диктатору, обладающему безграничной властью, не поздоровится.

То же самое - если бы Сталин вздумал убить, искалечить или похитить самого Фельдбина-"Орлова".

К письму Лев Лазаревич присовокупил несколько примеров того, что ему было известно и что могло оказаться политическим ядом для Сталина. Но откуда мог Фельдбин обладать такими сведениями, и откуда мог знать, ЧТО именно для Сталина смертельно?!

Двоюродный брат Льва Лазаревича, о котором мы упоминали в 1-й главе этого раздела - Натан Курник, - из Нью-Йорка приехал в Монреаль, взял письма, поехал в Париж, где - по одной версии - опустил их в почтовый ящик во французской столице, по другой - доставил прямо в советское посольство.

Одним из примеров осведомлённости Фельдбина, представленных Сталину, была информация о похищении из Парижа генерала Е. Миллера - родственника моего старшего друга Бориса Георгиевича Миллера. Генерал был похищен по приказу Сталина 21 сентября 1937 года. В операции похищения генерала Миллера (под руководством Ежова) участвовал многолетний сотрудник НКВД, Николай Владимирович Скоблин, который, когда первоначально операция, казалось бы, провалилась - скрылся в парижском советском посольстве. Это было прямым нарушением приказа Сталина, запретившего давать убежище в советских посольствах провалившимся агентам, о чём Ежов хорошо знал. Поэтому он скрыл от Сталина правду о том, как Скоблина удалось вывести из Франции.

О том, что Ежов лгал, об этом не знал даже сам Сталин.

Карта, которую выложил среди других Фельдбин за свою безопасность, оказалась тузом!



3.

В Соединённые Штаты бывший сталинский подручный на генеральской должности, Лев Фельдбин с женой и дочкой, въехали 13 августа 1938 года. В Нью-Йорке его встречали уже известные нам Натан Курник, Зелик Розовский и раввин Абрам Исаакович Фельдбин. Раввин Фельдбин тут же познакомил своего кузена Льва Лазаревича с высокопоставленным адвокатом Абрамом Орловым, который работал в той самой школе правоведения, с которой Абрам Исаакович оставался связанным до конца жизни. Абрам Орлов (в честь которого Лев Фельдбин и "подтвердил" свой испанский псевдоним "Орлов") свёл Льва Фельдбина с другим влиятельным адвокатом - Джоном Ф. Файнерти, который был задействован в качестве консультанта-юриста в сенатской комиссии, во главе которой стоял Джон Дьюи. Эта комиссия занималась расследованием сталинских репрессий, и, в частности, знаменитых показательных процессов-судилищ над "врагами народа".

Файнерти свёл Фельдбина-"Орлова" со специальным уполномоченным правительства по делам иммиграции и натурализации Джеймсом Л. Хоктелингом, а тот - со своим коллегой Шумейкером.

Всё это сделали масонско-еврейские связи.

Так Фельдбины-"Орловы" сумели закрепиться в США, где поначалу жили в Филадельфии под вымышленными именами, но, в связи с ухудшавшимся здоровьем дочери, вынуждены были перебраться (январь 1937 года) в Лос-Анджелес. Через 3 с половиной года Вера Фельдбина умерла (в Лос-Анджелесе). После её смерти Лев Лазаревич с женой, под чужим именем осели в штате Массачусетс.

По американским законам Фельдбины обязаны были пройти регистрацию, обязательную для всех кандидатов в иммигранты, без исключения. Но 19 декабря 1940 года они, вместе с Файнерти, прибыли в Вашингтон, где этот адвокат через Генерального прокурора Фрэнсиса Биддла Файнерти добился встречи Фельдбиных с Эрлом Дж. Гаррисоном, который, в нарушение всех законов, помог им оказаться зарегистрированными под вымышленными именами, без указания адреса, "под ручательство" Файнерти.

Смешно полагать, что продажные американцы делали всё это за "красивые глаза". Можно не сомневаться, что не менее трети украденного Фельдбиным из золотого запаса Испании оказалось в карманах коррумпированных американских чиновников.

Фельдбины с удовольствием жили в Бостоне, на границе с Канадой, но вынуждены были снова переехать - в Кливленд, где меньше "светились". Здесь Лев Фельдбин закончил "простой" американский колледж.

В апреле 1953 года в 4-х своих выпусках журнал "Лайф" опубликовал 4 обширных статьи Фельдбина-"Орлова", назвав их "Страшные тайны власти Сталина".

Через короткое время увидела свет первая книга "Орлова" (Фельдбина) "Тайная история сталинских преступлений" (New-York, Rand House, 1953).

В 1951 году Фельдбину-"Орлову" дали в помощь литератора и редактора Макса Истмена. Многие считают, что осудивший через 3 года после опубликования разоблачений Фельдбина сталинизм Хрущёв многое почерпнул из откровений Льва Лазаревича.

Таким образом, книга Фельдбина не только на 3 года опередила знаменитую речь Хрущева, но и в некоторой степени явилась одним из источников, которыми пользовался Никита Сергеевич.

Тот, кто внимательно читал книгу Фельдбина, не мог не обратить внимания на то, что это не только и не столько разоблачение Сталина, сколько попытка обелить Сталина, переложив вину с самого диктатора на "коллективное руководство", т.е. на сталинских холуёв. На самом деле, это попытка увести читателя по фальшивом следу, подальше от правды, которая заключается в том, что сталинский режим создал еврейский англо-американский империализм, который и несёт основную вину за все преступления сталинизма.

Как раз с целью скрыть то самое важное, что он действительно знал, Лев Фельдбин и предпринял публикации в журналах и издание книги.

Книга Фельдбина - всего лишь суррогат, подмена и закрытие менее существенными фактами тех действительно важных тайн, в какие он был посвящён.

Напрасно его книга была переведена на немецкий, испанский, японский и китайский; с мая по декабрь 1953 года "Голос Америки" передавал всё её содержание. Ничего особенно важного в дутых "откровениях" Фельдбина нет, зато есть хорошо поданная дезинформация и хорошо взвешенная ложь.

В декабре 1953 года Фельдбин узнал, что Марк Зборовский, засланный до войны в окружение Троцкого агент НКВД, приехал в США как "соискатель" американского гражданства.

В своё время Фельдбин, якобы (по его собственным словам, в которые мы не верим) предостерёг Троцкого и его жену от контактов со Зборовским, но сын Троцкого, Седов, "впустил" Сборовского в своё окружение.

Узнав про Зборовского, Фельдбин отправился для его разоблачения в Нью-Йорк к генеральному прокурору США Будиноту Аттербери.

Тем временем, 21 января 1954 года член Палаты представителей от штата Миннесота -Фрэнсис И. Уолтер - в качестве поправки к иммиграционному законодательству Соединённых Штатов - предложил законодательный акт о предоставлении Фельдбину-"Орлову" и его жене "грин-кард" с дальнейшим получением американского гражданства. Тогда это предложение не было включено в список дел для слушания в Палате представителей. 10 марта 1955 года сенатор от штата Огайо - Джордж Г. Бендер повторно внёс предложение об одобрении того же законодательного акта, благодаря которому Фельдбин-"Орлов" и его жена через год получили политическое убежище в США.

Если бы не влиятельные политические деятели Соединённых Штатов, Фельдбина с женой могли депортировать назад, в СССР. Надо думать, такого уровня политиков задействовали отнюдь не "кливлендские друзья" Фельдбина-"Орлова".

За всей этой клоунадой явно стояли могущественные закулисные силы.

28 сентября 1955 года Льва Фельдбина ("Александра Орлова"), вместе с женой, слушала Подкомиссия Сената США по внутренней безопасности. Его попросили разоблачить некоторых сотрудников и агентов НКВД, что могли быть ему известны во время его шпионских операций в Европе.

Сославшись на то, что знал их только по шпионским псевдонимом, он фактически не пошёл на сотрудничество, сдав только одного Марка Зборовского, заявив: "Мне стало известно, что во Франции существует очень ценный и весьма охраняемый агент, который был заброшен к троцкистам и стал ближайшим другом Льва Седова, сына Троцкого. Он был настолько ценным, что о его существовании знал лично Сталин. Его ценность, как я понимал, заключалась в том, что он в любое время мог стать организатором убийства самого Троцкого или сына Троцкого, потому что из-за того доверия, которым он пользовался у Троцкого и его сына, Марк мог рекомендовать Троцкому секретарей и охранников, а потому был в состоянии помочь убийце проникнуть в дом Троцкого в Мексике".

Причина, по которой Фельдбин ("Александр Орлов") мог сдать Зборовского - страх перед тем, что Зборовский заслан руководством СССР в Соединённые Штаты, чтобы убить самого Фельдбина. Стенограмма показаний (на 17 печатных страницах) Фельдбина-Орлова была опубликована лишь в 1962 году (когда уже давно было возбуждено уголовное дело против Зборовского). Повторное "рассекречивание" этой стенограммы в 2004-м году не добавило в её текст ничего нового. Очевидно, что самую важную часть этой стенограммы американцы до сих пор держат в секрете.

О том, что Фельдбин не выдал никаких настоящих секретов, свидетельствует хотя бы тот факт, что завербованные им в конце 1930-х годов советские шпионы даже в 1960-х годах продолжали работать на советскую разведку.

В апреле 1956 года журнал "Лайф" снова поместил статью "Орлова" с "разоблачениями сталинизма".

В ней Фельдбин утверждал, что Сталин был агентом царской охранки. По его утверждению, он узнал об этом в феврале 1937 в Париже от своего кузена, Зиновия Кацнельсона. По утверждению Льва Фельдбина, Зиновий состоял участником заговора против Сталина, который сформировался в результате неопровержимых сведений о том, что Сталин был, якобы, агентом охранки.

В том же заговоре, якобы, состояли такие высокопоставленные сталинские генералы, как Гамарник, Якир, Тухачевский, и другие, впоследствии расстрелянные Сталиным.

14 и 15 февраля 1957 года Фельдбин-"Орлов" второй раз отвечал на вопросы Подкомиссии по внутренней безопасности США, в присутствии и под председательством сенатора МакКлеллана. Когда сенатор спросил, "каким образом мы можем побудить сотрудников советских служб перейти на нашу сторону", "Орлов" ответил так: "Я бы посоветовал, чтобы ответственный государственный чиновник... на пресс-конференции или где-нибудь ещё сделал заявление о том, что тем, кто выйдет из преступных сговоров, тем, кто хочет порвать со своим прошлым и перейти на сторону свободного мира, помогут получить иммиграционную визу для въезда в эту страну, помогут устроиться и обеспечат неприкосновенность, несмотря на ответственность за проступки, которые они могли совершить в этой стране...".

В статьях Фельдбина, в его книге и даже в ответах Подкомиссии внутренней безопасности видно увиливание от самых важных тем и вопросов. Лев Лазаревич просто хотел жить, и своим молчанием купил себе отсрочку от смерти, справедливо полагая, что зловещие силы в США точно так же заинтересованы в охране самых главных сталинских тайн, как и правители ("управляющие") в СССР. И те, и другие служили одним и тем же хозяевам.

Тем не менее, его неоднократно продолжали проверять и из СССР к нему подсылали сотрудников советских спецслужб, настойчиво предлагавших ему вернуться и гарантировавших его безопасность. Возможно, Лев Лазаревич зря отказался, потому что его внезапная и подозрительная смерть в 1973-м году очень напоминает убийство.

Разумеется, умер он в преклонном возрасте, и в 78 лет всякое и внезапно может случиться, но при его отменном здоровье и, с другой стороны, при том, что он мог оставаться у кого-то костью в горле, его смерть всё равно выглядит подозрительной.

Но зададим себе вот какой вопрос: если бы Лев Лазаревич Фельдбин ("Александр Михайлович Орлов") не был евреем и не обладал огромными связями внутри еврейских общин и организаций в США - дожил ли он бы до 78-летнего возраста?


К СОДЕРЖАНИЮ











Лев Гунин

ДРУГОЙ ХОЛОКОСТ









ХОЛОКОСТ И ХОЛОКОСТЫ
ВЕЧНЫЙ ХОЛОКОСТ




ПАМЯТИ ЖЕРТВ И ПАЛАЧЕЙ


Как мы можем судить палачей,
если палача судят в каждом из нас?
Кристиан Б.








8-я Книга.

СТАЛИН - ОРУДИЕ СИОНИЗМА

41-й том:
КАРЬЕРА ПАЛАЧА
(Раздел 3-й:
Лейба Лазаревич
Фельдбин-Орлов:
"Бюро Клатта")






 

ЛЕЙБА ЛАЗАРЕВИЧ ФЕЛЬДИНГ
ПОД ИМЕНЕМ АЛЕКСАНДРА ОРЛОВА
(ПРОДОЛЖЕНИЕ)


4. "БЮРО КЛАТТА" или
ШПИОНСКАЯ СЕТЬ "МАКС"

Мало кто знает о том, что Лев Лазаревич Фельдбин был не только крестным отцом еврейско-сионистской (сталинско-черчиллевской) разведывательной сети в Лондоне, самым известным агентом которой являлся Ким Филби, но и крестным отцом еврейской разведывательной сети под кодовым названием "Бюро Клатта". (Которое некорректно называют в исторической литературе "Макс"). Главным смыслом для Гитлера образования этой разведывательной сети был тайный вывоз еврейских нацистов и оружия в Палестину, чтобы задействовать там против английского оккупационного режима. Сам Гитлер и другие идеологи германского национал-социализма отнюдь не были уверены в благополучном для них исходе Второй Мировой войны, и потому стремились бросить зерно нацизма в таком месте и в таком качестве, чтобы его пуповинную связь с гитлеровской идеологией и наследством можно было отрицать "до упора", и, тем временем, зерно это дало бы всходы в виде установления всемирного фашистского режима.

Так как гитлеровский Третий Рейх сотрудничал с еврейскими сионистами, вполне естественно, что, как и другие совместные предприятия, немецкие нацисты и еврейские сионисты образовали эту разведывательную сеть сообща.

В связи с деятельностью Льва Лазаревича Фельдбина, мы в данном разделе сосредотачиваемся главным образом на активности "Бюро Клатта" во фронтовой полосе и в тылу сталинской России, "упуская" ближневосточный регион, поэтому следует добавить о нём хотя бы пару слов. На Ближнем Востоке "Бюро Клатта" снабжало разведывательной информацией армию Гудериана, штаба Вермахта в Сирии и в других - близких к Средиземноморью - регионах, и т.д. Эта информация - с ведома немецкого командования - поставлялась сионистскому террористическому подполью в Палестине, и, в частности, таким боевым еврейским организациям, как ЛЕХИ, Ха-Гана, Иргун, и другие. Английские политические секреты, намечаемые англичанами военно-полицейские операции против сионистского подполья, поездки английских официальных лиц и военных руководителей, дислокация и передислокация английских военных частей в Палестине: всё то, о чём узнавал Вермахт, становилось достоянием и разведки сионистов - с ведома нацистов.

Так как в одном и том же отделе пересекались все 3 линии наиболее чувствительных для сионистов разведывательных операций (Англия, Ближний Восток и сталинская Россия), его деятельность становилась бесценной для мирового сионистского руководства.

Благодаря донесениям "Бюро Клатта" и при поддержке засылаемых на Ближний Восток гитлеровских агентов-евреев, сионисты, с помощью Гитлера, сумели наладить поставки в Палестину нескончаемого потока денег, людей и оружия. Уже за пределами компетенции "Бюро Клатта", при поддержке СС была построена даже особая засекреченная железнодорожная ветка на юг Европы.

Будучи евреем по происхождению, проведя годы на работе в Германии, отлично владея немецким языком и представляя себя германофилом (хотя на самом деле он был врагом Германии и проамериканским сталинистом), Лев Фельдбин прекрасно подходил для нацистской вербовки. Ещё в 1937-м году Геринг и Гитлер сделали его своим агентом влияния, хотя и не задействовали в прямых операциях немецкой разведки. Связным нацисты определили Кима Филби. На самом деле, по согласованию со Сталиным, это Фельдбин - через советских и английских агентов в Германии - вложил в головы Гитлера, Геринга, Гейдриха и адмирала Канариса идею такой еврейской шпионской сети (мол, кто заподозрит евреев, что они работают на германский нацизм), полностью оформившуюся в реальную организацию лишь к 1938-му году. Но её будущие агенты уже были завербованы мировым еврейско-сионистским движением - по согласованию со Сталиным и заговорщиками в Лондоне под лидерством Черчилля.

Для мирового сионистского движения шпионская сеть "Макс" ("Бюро Клатта") не ограничивалась задачей вывоза евреев-сионистов и оружия из Европы в Палестину.

С её помощью сионисты сумели:

1) внедрить - в пользу будущего Израиля - своих людей в ЦРУ;
2) тайно координировать действия сионистских террористических банд в Палестине (Иргун, Лехи, Ха-Гана, и др.) с гитлеровским военным командованием;
3) уничтожить "вредных" для сионистских планов английских и американских политических и военных деятелей (убийства министра обороны США Д. Форрестола, посла ООН графа Фолка Бернадота, британского министра лорда Мойна, британского министра по делам Ближнего Востока Уолтера Гиннеса, и т.д.), а остальных запугать так, что они наперегонки побежали прислуживать Израилю и англо-американским еврейско-сионистским террористам;
4) расправиться (руками немецких нацистов) с опасными для них еврейскими организациями, движениями, слоями населения и целыми классами, уничтожить сотни тысяч или даже миллионы ассимилированных европейских евреев;
5) влиять на победы и поражения то гитлеровской, то сталинской армии там и тогда, где и когда им это было необходимо;
6) накопить громадный экономический и денежный потенциал в руках элиты палестинских сионистов и англо-американского еврейства;
7) внедрить целые легионы евреев-сионистов в государственные службы, министерства, ведомства и учреждения, на высшие политические, силовые и военные посты в наиболее влиятельных странах мира;
8) принудительно депортировать - сначала с помощью Гитлера, а после войны с помощью англо-американской военно-оккупационной администрации - не менее 2-х миллионов обездоленных и лишённых права выбора евреев в Палестину;
8) и осуществить многие другие дела, задачи и цели.

[О тесном сотрудничестве и координации действий между еврейско-нацистской шпионской сетью "Бюро Клатта" и такими еврейскими крайне религиозными мракобесными организациями, как "Бриха" и пр., при Гитлере и после - мы говорим также в разделе "Сталин - отец еврейского государства".]

Глава "Бюро Клатта", еврей-сионист Рихард Каудер, сумел, с ведома руководителей Абвера, завербовать тысячи евреев-сионистов в Европе и на Ближнем Востоке, и, опираясь на эту агентуру, поставлял нацистам точнейшие сведения.

Одним из первых героев, осмелившихся разоблачить существование в Третьем Рейхе еврейской разведки "Макс" (бюро "Клатта"), стал английский историк Ричард Дикон. Он быстро обнаружил и тут связь "Макса" с сионистским "Палестинским проектом". Более того, из изысканий Дикона косвенно проясняется, что израильская диверсионно-террористическая разведка Моссад является ничем иным, как "продолжением" нацистского Абвера (его еврейской разведки "Макс") и российской дореволюционной еврейско-террористической банды Бейтар.

Как наследник нацистского Третьего Рейха государство Израиль связано с Гитлеровской Германией буквально на "генетическом" уровне!

Не случайно вся документация канцелярии Бен-Гуриона (Виталия Грина) за военные годы недоступна и остаётся в Израиле высшим государственным секретом, охраняемым лучше "атомной бомбы".

Кое-что о разведке евреев-фашистов "Макс" можно найти и у других авторов. Так, Джон Лофтус и Марк Ааронс написали книгу "Тайная война против евреев", которую следовало бы на самом деле озаглавить "Тайная война евреев против всего мира".

Рихард Каудер (Richard Kauder) - австрийский еврей, создавший в 1938-м году в пользу гитлеровского Рейха разведывательную сеть "Бюро Клатта", был агентом "Орлова" (Льва Фельдбина) и "Бен-Гуриона" (Виталия Грина). С обоими Каудер был знаком лично. Настоящее его имя - Фриц Каудер, но он действовал как правило под именем "Динсштелле Клатт" ("Бюро Клатта"), "Рихард Клатт"; в Абвере и в сионистских кругах фигурировал ещё и как "Макс".

Родился Каудер (или Каудерс) в Вене, 23 июня 1903 года. (По другим сведениям - в Берлине, в 1900-м). Там же стал журналистом. Он был сыном врача австрийского Генерального штаба, гражданином Австрии. Его родной брат эмигрировал в Лондон, где стал влиятельным английским банкиром. Брат Каудера (Каудерса) имел связи с Ротшильдами, Якобом Шиффом, Варбургами, Отто Куном и другими еврейскими банкирами, которые организовали в России Кровавое Воскресенье 9 января 1905 года, устроили 3 русских революции, и привели к власти Сталина. В его окружении присутствовали видные и влиятельные сионистские деятели. Ходили слухи о том, что Фриц Каудер - один из близких еврейских родственников самого Гитлера.

Брат Каудера состоял в тайном обществе фашистов-синархистов.

С начала 1930-х годов Фриц перебрался в венгерскую столицу Будапешт, где был уже тогда завербован агентами германской разведки и внедрён в круги американских дипломатов. В 1933-м (по другой версии - в 1938-м) году был завербован ещё и Львом Фельдбиным, став тройным - нацистским, англо-американским и советским агентом. С помощью созданной им еврейской разведывательной сети германская разведка осуществляла кампанию широкой дезинформации против СССР, Советы - против Германии, Англия и США - против Советской России и Германии. На самом деле, в полную силу и реально он работал только на 4-ю сторону: на мировое сионистское движение и глобальный еврейский англо-американский экстремизм.

В 1921-м году Каудер уехал из Вены и стал жить в Цюрихе, где подрабатывал спортивным журналистом. Именно там он лично познакомился с одним из "ближайших соратников" Парвуса (Израиля Гельфанда), которым был введён в сионистские круги и "приобщён к бизнесу". После Цюриха жил в Париже и Берлине, сотрудничая с рядом газет. Одновременно занимался мелкими и крупными спекулянтскими аферами. Там укрепились его связи с сионистскими организациями и с еврейскими мракобесами, считавшими, что за свою ассимиляцию европейское еврейство должно быть уничтожено, а "домом" "всех евреев мира" должно стать "еврейское государство" в Палестине. От них Каудер (Каудерс) получил задание заманивать озабоченных ростом немецких националистических и антиеврейских настроений молодых евреев в Палестину. Сионисты гарантировали Каудеру серьёзное финансирование подобных операций.

Известно, что Каудер делал высокопоставленным нацистам невероятно дорогие подарки, что он был обладателем редких, исключительно ценных коллекций марок, золотых и серебряных изделий, картин и книг. Известно, что он хорошо зарабатывал на продаже евреям виз, а некоторые жертвы платили ему не деньгами, а бесценными коллекциями и предметами роскоши, среди которых были уникальные вещи. И всё-таки у него были (судя по всему) совершенно "необъятные" источники финансирования, которые нельзя объяснить иначе, нежели поступлением огромных средств от англо-американских банкиров (с которыми он был связан), о чём знали Гитлер, Гейдрих, Геринг и Янке.

Когда Гитлер пришёл к власти, и Каудер по репортёрскому окладу поехал в Будапешт, задержавшись там надолго, он и занялся посредничеством в деле продажи евреям - беженцам из Германии - венгерских въездных виз. Сионисты помогли ему - для выполнения поставленной задачи - связаться с американскими дипломатами и высокопоставленными руководителями венгерского иммиграционного ведомства и Министерства иностранных дел. Каудер поддерживал отношение с американским консулом в Загребе Джоном Мейли, и, через него, "вышел" на дипломатическую документацию США, о чём рассказал шефу немецкой резидентуры в Венгрии. Так "забытый" на время Абвером Каудер снова стал работать на германскую разведку.

В июне 1938 года произошла судьбоносная для Каудера (и зловещая для судеб человечества) его встреча с "Орловым" (Львом Фельдбиным), в ходе которой, от имени лично Сталина и Бен-Гуриона (Виталия Грина) Фельдбин предложил Каудеру долгосрочное сотрудничество. Хотя у нас нет конкретных фактов и доказательств, мы считаем, что это была не первая встреча Каудера с Фельдбиным, и что они познакомились гораздо раньше в Лондоне и Париже.

Фельдбин предоставил Каудеру важнейший контакт с Антоном Туркулем, которого охарактеризовал как бывшего белогвардейского офицера. Князь Антон Васильевич Туркуль происходил из семьи потомственных масонов-радикалов, принадлежавших к крайним и тайным (в отличие от "открытых" масонов, проводящих свои собрания в официально зарегистрированных и действующих легально масонских храмах) сатанинским сектам. Эта группа масонов была теснейшим образом связана с еврейско-сионистской масонской ложей Бней Брит и участвовала в диверсионных операциях Бней Брита и Бейтара.

Родившись в "еврейской столице России", городе Одессе, князь Туркуль был с юных лет связан с еврейскими уголовниками, радикалами-сионистами и революционными террористами. Примерно с 1909 года он уже был знаком с "одесситами" Парвусом (Израилем Гельфандом), Владимиром Жаботинским, Самуилом-Соломоном Розенблюмом ("Сиднеем Рейли" или "Джеймсом Бондом"), Петром Рутенбергом, Яковом Блюмкиным, Симоном Вайсманом (Вейсманом), Петром Лернером, Леоном Троцким (Львом Бронштейном), Берлом Кацнельсоном, и другими еврейскими головорезами.

Дослужившись в царской армии до полковника, Туркуль после Октября 1905 года участвовал в Гражданской войне на стороне белых, командуя дивизией. В феврале 1919 года он приезжал в Одессу, где встречался с Рутенбергом, Рейли (Розенблюмом) и Яковом Блюмкиным. (См. предыдущие разделы нашей работы).

После того, как в Англии и Соединённых Штатах Ротшильдами и другими интересантами были созданы подпольные подрывные сионистские организации (не путать с "официальным" сионизмом, лидеры которого открыто лоббировали в свою пользу правительства Англии и Америки), эти зловещие преступные группировки развернули широкий террор против всех, кто стоял на пути сионистских планов и препятствовал распространению сионистской идеологии.

Сионистские террористы были тесно связаны с группой радикально-реакционных государственных деятелей Англии (евреев и криптоевреев), таких, как лорд Бальфур, лорд Сесиль, Винстон Черчилль, Герберт Сэмюель, лорд Курзон (Керзон), Давид Ллойд Джордж, сэр Натаниэль Ротшильд, сэр Артур Гиртцель, и другие. Эта подрывная группа внутри английской высшей элиты (агентом влияния которой был король Георг V) просунула свои щупальца и в английскую разведку (СИС, Ми-5 и Ми-6), создав внутри неё тайную преступную организацию, используемую в качестве орудия глобального влияния и манипуляций. Князь Антон Васильевич Туркуль был завербован этой паучьей сетью ещё до революции, и после Октября 1917 года фактически уже работал на мировой заговор англо-еврейских экстремистов.

В 1947-м году Антон Туркуль прошёл процедуру геура, культовый обряд обрезания, и стал евреем под именем Яков-Йосэф Туркул.

Неудивительно, что такой фигуре, как Антон Туркуль, евреи-экстремисты поручили (как до него Петру Рутенбергу) совершенно особую, уникальную и поразительно многостороннюю миссию: от коренного ослабления Ватикана - до вовлечения обеих сторон советско-немецкого конфликта в предельно кровопролитную и разрушительную войну.

В июле 1938 года Туркуль уже передал Каудеру первую - исключительно важную разведывательную информацию, - интерес к которой гитлеровской разведки был гарантирован.

В августе 1938 года Фриц Каудер, вооружённый данными, полученными от Туркуля, встретился с консультантом и близким другом Гитлера и Риббентропа, разведчиком Куртом Янке (евреем по происхождению). Янке, за спиной немецкой разведки, был связан с военной разведкой США (по иронии судьбы - даже его фамилия напоминает слово "янки"). Данные, переданные Каудером Курту Янке и полковнику Визеру, содержали секретные сведения о сталинской авиационной промышленности, о советской авиационной технике, главных принципах командования и организации советских ВВС, дислокации военных аэродромов, и т.д. Эти сведения сыграли важнейшую роль во время нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, предоставив гитлеровцам громадные преимущества. Если бы, как утверждают близорукие авторы, Туркуль и Каудер действовали исключительно "на пользу СССР", они бы никогда не допустили, чтобы, по их вине, произошёл чуть ли не полный крах Красной Армии в начальный период войны.

Каудер заявил нацистским разведслужбам, что наладил поток секретной информации от советских дипломатов в Софии (Болгария), от американских дипломатов, имеющих советские контакты, а также принимает донесения из самого Советского Союза, посылаемые по радиопередатчику. Он безвозмездно передал свои разведданные для оценки и анализа, получив выход на самые высокие круги нацистской элиты.

Самое тщательное изучение предоставленных Каудером материалов не обнаружило ни малейшего подвоха, а, наоборот, выяснило, что эти данные совершенно уникальны, получены из независимых, не задействованных ни самими нацистами, ни другими разведками источников, и что они имеют громадную ценность в военном и военно-политическом отношении.

Генерал Рейнхард Гелен, руководитель германской разведывательной службы, действовавшей против Советского Союза, лично проверял информацию, поставляемую Каудером, и убедился в её исключительной ценности. В дальнейшем Рейнхард Гелен продолжал работать с разведывательной сетью Каудера, к чему были допущены всего несколько высших офицеров немецкой разведки.

С Абвером - через сионистов - были связаны Аллен Даллес и Энглтон, которые наладили постоянные сношения с "Бюро Клатта". Подключение таких видных фигур американской разведки (оказавшихся одураченными сионистами) нужно были руководству мирового еврейско-сионистского движения для торпедирования усилий по спасению европейских (и, в частности - венгерских) евреев, и, во-вторых, на фоне отправки на бойню сотен тысяч рядовых евреев, организовать вывоз необходимых сионистам людей, вызволяемых ими из гитлеровского ада.

После войны следователи американской разведки проводили допросы сотен бывших агентов "Бюро Клатта", которые все оказались евреями. Среди них не менее 4-х десятков были вовлечены в поиск нужных мировому сионизму людей и переправку их в Палестину. Если бы эти люди не попали в гитлеровские концлагеря, или им не угрожали бы отправкой туда, ни в какую Палестину они бы не поехали. Десятки тысяч европейских евреев были вывезены в Палестину с помощью шантажа и угроз. Сионисты угрожали им руками немецких нацистов, и это символично.

Все переговоры об освобождении большого числа (сотен тысяч) обречённых нацистами рядовых евреев намеренно заводились в тупик, в то время как активисты сионистского движения, специалисты нужного сионистам профиля, необходимые в Палестине, военные специалисты, врачи, и прочие категории необходимых им людей беспрепятственно вывозились из немецкой оккупационной зоны.

Всё это происходило с ведома и санкции самого Гитлера и его приближённых.

Уже упомянутый выше британский историк Ричард Дикон пишет:

"Один из многих евреев, завербованных адмиралом Канарисом для Абвера, оказывал неоценимую помощь еврейским поселенцам-колонизаторам в Палестине".

Дикон утверждает, что "Рихард" (Фриц) Каудер(с) "перешёл" на сторону Бен-Гуриона, но в действительности он изначально работал на Бен-Гуриона, и это наверняка было известно Канарису.

Это подтверждается неопубликованной заметкой Вайншалла, в которой он утверждает, что 2 члена Иргуна, отвечавшие в этой террористической банде сионистов за разведку, подтвердили, что у Бен-Гуриона был налажен контакт с Рихардом (Францем) Каудером.

В дальнейшем Каудер ни разу не подвёл работодателей, разве что всё больше и больше разжигал их любопытство. Заинтригованные "загадкой Каудера", нацисты - даже ценой потери такого важного источника - не раз допрашивали своего агента, который однажды (в 1944-м году) подвергся кратковременному аресту Гестапо, но Фриц Каудер неизменно утверждал, что для него самого поступление к нему неиссякаемых и бесценных по важности данных является такой же загадкой, и что у него нет никакой связи с агентурой, которая эти данные добывает. Единственное, что связывает его с источниками информации, утверждал Каудер - это Антон Туркуль. Немцы были уверены, что вся сеть "невидимой" агентуры построена антисоветскими и антисталинскими эмигрантскими организациями, заинтересованными в падении Советского Союза.

Янке был персонально заинтересован в информации, поступавшей от Каудера, потому что он и Туркуль вывели его на прямую связь с разведкой Японии.

Вальтер Шелленберг вспоминал об этом в своих мемуарах:

"Отличный контакт с Японией предоставили Янке бывший белый полковник и немецкий еврей, член влиятельной в Германии семьи, брат которого был известным британским банкиром. Янке и я в течение многих лет боролись за то, чтобы защитить этого человека от действия немецких расовых законов, в то время как шеф гестапо Мюллер, злейший враг Янке, все время выискивал возможность уличить нас. В своих интригах Мюллер почти преуспел и мне пришлось приложить много труда, чтобы спасти этого человека и его семью. В конце концов мы помогли ему сбежать в Швейцарию с гондурасским паспортом".

"Японский след", в свою очередь, ведёт к легендарному советскому разведчику Рихарду Зорге, как и многие другие свидетели, уничтоженному Сталиным (только руками японцев). У Курта Янке имелась связи с Зорге, а тот - с ведома Янке и Гитлера - передавал информацию о дальневосточных тайнах СССР и секретную информацию о Японии в Берлин через Каудера.

Шелленберг добавляет:

"Враги этого еврея утверждали, что он был вовлечен русской разведкой в многолетнюю игру. Эта разведка, говорили они, в течение длительного времени подпитывала нас точными данными с тем, чтобы заманить и в нужный момент подсунуть ложную информацию".

Во время ареста Каудера в 1944-м году гестаповский офис Мюллера был уже почти у цели, когда выдвинул версию, что Фриц работает не на русскую (сталинскую), но на английскую разведку. Однако гестаповские следователи не могли даже и предположить, что главным работодателем их агента является не английская, а еврейско-сионистская разведка, и что её ставленники - это Курт Янке, Адольф Эйхман, Адольф Гитлер, Геринг, Гейдрих, Геббельс, и другие высокопоставленные нацистские деятели.

Из немецких источников выясняется, что в 1944-м году Гестапо провело очень тщательное расследование, с анализом и оперативной интерпретацией всех поставленных за годы войны Каудером разведданных, и пришло к выводу, что тонкая дезинформация и стиль расставляемых "Бюро Клатта" акцентов не были в интересах ни Вермахта, ни Красной Армии, но шли целиком на пользу англо-американскому империализму. Подчеркнём, что к такому выводу пришли гестаповские профессионалы очень высокого уровня, знавшие ситуацию и все обстоятельства так хорошо, как нам (людям 21-го столетия) и не снилось.

После того, как, по заданию еврейских сионо-террористов, Антон Туркуль поселился в Ватикане (конец 1930-х годов), уже став (также по заданию евреев-сионистов) агентом Абвера, перед ним встала задача наладить постоянную связь с Берлином таким образом, чтобы замаскировать английский, "кремлёвский" и сионистский след информации, которую он скармливал нацистам. Для этой цели ему нужен был умелый посредник, профессионально обрубавший бы концы и скрывавший бы методы получения информации и её источники.

Перебрав целый ряд кандидатов, Бен-Гурион (Виталий Грин), Ротшильды, Винстон Черчилль и их агенты Гитлер и Сталин остановились на Фрице Каудере. Сведения о том, что Туркуля свёл с Каудером Шелленберг - блеф. Эта легенда не выдерживает даже самой поверхностной проверки.

Другое дело, что Вальтер Шелленберг был привлечён лично Гитлером и адмиралом Канарисом задолго до того, как был поставлен руководить разведкой Абвера. Именно он отдал в распоряжение Туркуля невиданный по тем временам портативный радиопередатчик (технологическое чудо эпохи), произведённый в количестве всего 6-ти-7-ми штук. Уже тогда он действовал по принципу "стринглера". Данные записывались на магнитную ленту и моментально (меньше, чем за 5-ю часть секунды) передавались в эфир. Такой передатчик не мог быть запеленгован на уровне оборудования того времени по определению.

Принимающие устройства соединялись в целую систему с такими громоздкими и сложными устройствами, что для их размещения потребовались целых 3 комнаты! Но по-иному не удавалось тогда решить задачу обратного преобразования поступающего сигнала.

Не менее интересный факт: уникальный передатчик был изобретён одним немецким евреем и его конструкцию гитлеровцы получили через европейских агентов палестинской еврейско-сионистской террористической организации ЛЕХИ.

2 года назад, вслед за обсуждением "загадки Клатта" по телефону, один из моих корреспондентов прислал мне выписку из неизвестного мне источника о предполагаемой схеме поставки дезинформации через Туркуля и Фрица Каудера. Там говорилось, что, предположительно, "советская "утка" поступала из Москвы в сталинскую агентурную сеть в Японии, оттуда в Ватикан дипломатической почтой, а после ареста Зорге - обычной почтой от японского "пен-френда" Туркуля. Из Ватикана Туркуль передавал её в Берлинскую штаб-квартиру Абвера по описанному выше уникальному радиопередатчику. Работая в секции военной разведки Гелена по Восточному фронту, Каудер, якобы, имел доступ к немецким оперативным планам, разработанным "в ответ" на предполагаемые (согласно его же донесениям) "действия русских". Каудеру оставалось, якобы, "только" передавать эти оперативные планы "обратно русским".

В этой гипотезе содержится целый ряд грубейших ошибок. Во-первых, Каудер работал и находился не в Берлине, а сначала (короткое время!) в Вене, потом в Будапеште и Софии. Во-вторых, вся информация, собранная сетью Туркуля, сначала поступала не в Берлин, а Каудеру в "Бюро Клатта", откуда - уже в обработанном виде - перенаправлялась в Берлин и размножалась для всех заинтересованных или обязанных её получать армейских командиров. В-третьих, "Бюро Клатта" не занималось Восточным фронтом, а работало в более широком диапазоне сбора шпионской информации по всему СССР, Турции, Ближнему Востоку, Англии и дипломатическим представительствам США. Далее, Каудер не имел доступа к немецким военным планам, и, соответственно, не имел возможности сообщать о них советскому военно-политическому руководству. Дальний Восток не включался в зону шпионских операций, проведение которых разрешалось офису Каудера, поэтому в условиях педантичного немецкого порядка Япония не могла быть "перевалочной базой" передачи разведданных. Будучи едва ли не самым контролируемым со стороны Абвера, СС и Гестапо агентов германской разведки, Каудер вряд ли имел возможность хотя бы что-то передавать в Москву, не говоря уже о передаче данных на постоянной основе.

И это далеко не полный список возражений.

Из архивов Абвера, Рейхсканцелярии, и других источников нацистского периода истории Германии известно, что в советский тыл засылались группы агентов-евреев для поддержки белогвардейской антисоветской структуры в советских силовых органах и армии, и что эти группы снабжались радиопередатчиками: возможно, именно теми особыми, принцип работы которых нами описан выше. Также известно, что передачи велись не из Японии, но из Москвы, Тулы и Тбилиси (Тифлиса). К 1942-му году уже работали только 2 передатчика - московский и тбилисский. Куда же транслировались эти передачи? Если они велись уникальными передатчиками и требовали уникальной аппаратуры для преобразования сигнала - тогда вряд ли они принимались за пределами австро-германской территории.

Имеются указание на то, что, возможно, передатчики в Москве и Туле были запасными, а передатчик в Тбилиси - основным. Трансляция из Тулы велась в исключительных случаях, и, вероятно, этот передатчик потом просто стал не нужен.

Из Тбилиси (Тифлиса) собранная на советской территории информация транслировалась с помощью уникального радиопередатчика на Палестину, где - то ли в штаб-квартире английской разведки, то ли в строго засекреченной резиденции еврейско-сионистских подпольщиков - сигнал поступал на сравнительно небольшое приёмное устройство без преобразователя, и оттуда ретранслировался в Софию.

Такой кружной путь, как и трудно объяснимая необходимость ретрансляции, могли быть связаны с тем, что в Палестине к информации, поступающей из Тбилиси, добавлялась существенная доля собранных из других источников разведданных.

Можно предположить, что трансляция в Палестину велась для нужд Гудериана, но это уже чисто спекулятивный домысел. Возможно, существовала какая-то техническая необходимость.

Позже (возможно, после поражения Гудериана) трансляция на Палестину уже не велась, а передавалась напрямую из Тбилиси в Будапешт (возможно, через Турцию). Причины неизвестны.

Не только засылаемые для связи с Каудером через Венгрию, Румынию, Украину и Молдавию в СССР связные, радисты, шифровальщики и прочие агенты были двухъязычными евреями, но и в самом его бюро в Вене (потом в Софии и Будапеште) работали лица еврейского происхождения.

Кроме внедрённых в советское военное руководство специальных агентов, Каудер получал информацию от нескольких бывших белогвардейцев, среди которых - уже описанный нами бегло царский полковник и белогвардейский генерал A. B. Туркул.

Главным агентом Каудера являлся человек под псевдонимом "Ира Ланг" (русский по происхождению), бывший офицер, завербованный Каудером в Будапеште. Именно "Ланг" (Длинный) и сформировал еврейскую агентуру, снабжённую рациями, которую через Румынию переправлял в СССР. "Ланг" доставил в Рим генерала Туркула и финансировал его организацию, из членов которой и состояла в основном агентура в советском генштабе и других штабах. Возможно, на Каудера, "Ланга" и Туркула работал советский полковник Кирилл Дмитриевич Калинов из сталинского Генштаба.

Секрет успеха террористических актов сионистских банд (Иргуна, Ха-Ганы, банды Штерна, и прочих) - убийство посла ООН графа Фолка Бернадота, британского министра лорда Мойна и британского министра по делам Ближнего Востока Уолтера Гиннеса, взрыв гостиницы Король Давид, и сотни других - объяснялся тесным взаимодействием сталинской разведки ГРУ, шпионской сети гитлеровских евреев-нацистов и бывших профессиональных разведчиков Абвера - и заговорщической группы Черчилля - Бен-Гуриона (Виталия Грина).

После разгрома фашистской Германии в 1945-м году англо-американцы захватили Фрица Каудера и заставили работать на себя (на самом деле он продолжал работать на мировой еврейский сионизм). Советская контрразведка, в свою очередь, захватила многих его бывших сотрудников, в числе которых были шифровальщики и радисты, и даже его жену.

Как уже говорилось, кроме связных, информацию доставляли с помощью 3-х передатчиков. Передатчики действовали в Москве, Туле и Тбилиси. К середине войны продолжали работать только московский и тбилисский.

С июня 1941 года эти сообщения принимались в Вене, к декабрю 1941 года они были перенаправлены в Софию (Болгария). (Вероятно, в связи с получением основной трансляции из Палестины или Тбилиси).

Главным центром СБОРА информации оставалась Москва, откуда служба Каудера - через посредников - принимала всю информацию, посылала её в Вену, откуда она дальше перенаправлялась в штаб-квартиру Абвера в Берлине, размножавшую её для военных нужд. Служба "Абверштелле-Вена", одним из отделов которой было "Бюро Клатта" (Каудера), появилась в марте 1938 года (когда Гитлер присоединил Австрию к своему Рейху, сделав "аншлюс"). В официальных документах тех лет она именовалась " Abwerstelle Wien Werkreis 17" (Абверштелле Вена, 17-й Военный округ). Интересно, что в разведке Абвера Abwerstelle Wien (АСТ)занимала совершенно особое положение, не будучи "привязана" строго географически, как полагалось у немцев, но охватывая Советский Союз, Чехословакию, Балканы, Северное побережье Африки, Ближний Восток и Среднюю Азию.

Позже были созданы отделения "АСТ-Варшава", "АСТ-Краков", "АСТ-София", "АСТ-Прага", "АСТ-Будапешт", и т.д. Тогда "центральная" "АСТ" стала фигурировать в имеющихся в моём распоряжении копиях документов Абвера под названием "Центр-АСТ-Вена" ("Abwerleitstelle-Wien"). Этот центр стал собирать все донесения из подчинённых ему локальных отделений, обрабатывать их и направлять в Берлин. В его задачу входило также руководство этими локальными отделениями. В июле 1944 года Абвер стал подчиняться военному управлению РСХА, и с того момента "АСТ-Вена" уже фигурирует как фронтовая разведка (" LeitstelleFrontAufklärung Süd-Öst").

Эта служба состояла из 2-х отделов - разведки и контрразведки. В них насчитывалось (в разные периоды) 72 и больше кадровых офицеров разведки.

Во главе "АСТ-Вена" стояли (начинаем перечисление с 1938 года): полковник Маронья-Редвиц, полковники Армстер и Визер, подполковник Боксберг. Они широко пользовались настоящими или фиктивными фирмами (или обществами), скрывавшими их деятельность, одна из которых называлась " Luftmeldekopf Süd-Öst" - это и было "Бюро Клатта" (на исходе войны).

В справочниках и разных исследованиях говорится, что это бюро занималось сбором шпионской информации лишь в Турции, странах Ближнего Востока и Восточной Европы, и в СССР, но на самом деле оно охватывало также английские колонии на Ближнем Востоке и некоторые другие, и шпионаж за дипломатами США. Из Палестины донесения в это бюро поступали от фашистских еврейско-сионистских формирований Иргун, ЛЕХИ, и т.д.

Итак, повторим, что созданная Каудером сеть "Макс" ("Бюро Клатта") первоначально действовала из Вены, потом из Софии ("АСТ-София"), а с 1943 года из Будапешта, когда и стало называться "
Luftmeldekopf Süd-Öst".

"Заказчиками" разведданных были несколько фашистских военных ведомств: ГРУ (Главное разведывательное управление Вермахта), ВВС Третьего Рейха, Abwerleitstelle-17, Luftreferat 1a, и т.д. Данные, собранные "Luftmeldekopf Süd-Öst", радировались в Берлин и в Luftreferat 1 a. "Бюро Клатта" имело вывеску "Бюро консервной фабрики "Овощи-Фрукты".

В течение 1943 года в "Бюро Клатта" насчитывалось от 25 до 33-х сотрудников, из которых не менее 6-7 шифровальщиков и от 4 до 6 радистов. Информация о том, что сотрудники "Бюро Клатта" не имели связи с заброшенными на территорию СССР радистами, шифровальщиками, связными, курьерами, и прочими - предположительно верна.

В 1944 году Каудера и работников его "Бюро Клатта" арестовало Гестапо по подозрению в том, что они "продались" английской разведке. Но никаких доказательств этому следователям Гестапо найти не удалось, и все арестованные были освобождены.

Гестапо буквально осаждали своими требованиями освободить Каудера руководители германской военщины, отчаянно нуждавшиеся в беспрерывном потоке разведывательной информации.

Доходило до казусов.

В Абвере и других органах немецкой разведки служило немало евреев, но только один Каудер, по личной инициативе Гитлера, удостоился звания Почётного Арийца. Это звание и присваивал лично Гитлер. После этого в ставку Гитлера явились несколько видных нацистских деятелей, под предводительством Мюллера и Кальтенбруннера, в знак протеста против награждения еврея этим званием-титулом. Тогда Гитлер, под нажимом протестов, намеревался уволить Каудера из разведки. Узнав об этом, другая группа лиц - Шелленберг, Гудериан, адмирал Канарис, Гиммлер, Гелен, и другие - потребовала пересмотреть это намерение. Гелен убеждал Гитлера:

"Если я не смогу держать на службе моего самого ценного агента, от которого получаю самые точные и надёжные сведения о русских, - лишь из-за того, что он еврей, то это идиотизм!".

Уточним и происхождение закрепившегося за шпионской сетью преданных Гитлеру и сионизму евреев-нацистов название "Макс". Это название фигурирует в просмотренных мной копиях донесений в качестве условного обозначения разведывательных операций на территории СССР. С другой стороны, в "неформальных" записках и коротких донесениях сотрудников рейхсканцелярии или разведотдела Люфтваффе нацисты нередко называли "Бюро Клатта" между собой "Макс".

Именно поэтому такое условной обозначение ("Макс") как бы перешло к 3-му человеку в связке (Каудер-Тукуль-Ланг или Лангер), фигурировавший в шифровках под именем Ира Фёдорович Лонгин, а иногда под названием территориального кода операций ("Макс").

Схваченная сталинским "Смершем" жена Каудера - Герда Филитц - рассказала, что Каудер первое время работал под надзором 2-х полковников, из которых 1-й - Роланд фон Валь, а 2-й Визель или Визе. В других источниках полковник "фон Валь" называется фон Вельскирх. (На гитлеровском жаргоне тех времён так называли синагогу). Настоящее имя 2-го полковника - Визер. Кроме того, Герда Филитц рассказала, что где-то с 1943 года донесения радировались из Тифлиса (Тбилиси), города, в котором начинал свою революционную деятельность Сталин, и в котором всё было "схвачено" у Лаврентия Берии.

Каудер докладывал лично адмиралу Канарису, главе немецкой военной разведки, и никому больше. Канарис был связан с английскими заговорщиками, во главе которых стояли английский король Георг V и Винстон Черчилль, а также с Ватиканом, вынужденным бороться за само существование церкви как с фашистами, так и с коммунистами. Руководство Ватикана хорошо знало, что такое английский феодальный империализм, но, вероятно, не до такой степени, чтобы распознать в нём своего главного врага, не меньшего, чем мировой еврейский экстремизм. Черчилль и его заговорщики не только были связаны с Гитлером и сионистами (теми же фашистами), но сами себя считали пламенными поклонниками Муссолини и его фашистской доктрины.

В связи с операциями "Бюро Клатта" на территории, обозначенной как "Макс" (в советском тылу) в общей сложности были завербованы сотни евреев-фашистов, специалистов всех областей и представителей всех профессий. В само существование этой особой разведки, сформированной как вспомогательная структура для "внешних нужд" офиса Каудера, не говоря уже о её секретах, были посвящены, кроме адмирала Канариса, Гитлера, Геринга, Гейдриха, Гелена и Гиммлера, только самые высшие чины германского Генерального штаба.

Подытожим в виде краткого резюме.

Итак, шпионская сеть "Бюро Клатта" была задействована нацистами против Англии, США, Советского Союза и других стран, но самых больших успехов (как они полагали) нацисты добились с её помощью в деле шпионажа против СССР. Если в её англо-американской секции работали люди, владевшие немецким и английским, то в её "русской" секции работали агенты, одинаково владевшие немецким и русским языком.

На советской стороне, даже в самом Кремле и сталинском Генштабе, у шпионской сети евреев-нацистов были свои люди, связными и кураторами которых являлись фашистские евреи в самой Германии. Практически каждый день от разведчиков сети "Макс" поступали - для нужд немецкого Генерального Штаба - самые ценные сведения о секретных военных планах СССР, передвижениях и дислокации советских войск, штабных назначениях и перестановках, намеченных наступательных операциях, аэродромах, расположении штабов дивизий, и т.д.

Почти все сотрудники этой шпионской сети имели прекрасную подготовку в деле радиосвязи и кодирования.

В дальнейшем начальник отдела германской разведки, сосредоточенного на противодействии СССР, Рейнхард Гелен, с разрешения высшего германского генералитета, перевёл всех евреев, задействованных в шпионской структуре "Бюро Клатта", под эгиду венгерской разведки. Разумеется, это было сделано для маскировки и чисто формально, потому что агентура сети "Макс" продолжала работать непосредственно на Гелена, Шелленберга, Геринга, Гейдриха, Гиммлера и адмирала Канариса.

Казалось бы, потрясающе точные (настолько, что в это трудно поверить) разведданные по территории "Макс" (СССР) должны гарантировать фашистскому военному командованию полную победу на Восточном фронте, но немецкое наступление на Москву почему-то захлебнулось, а грандиозные сражения в Сталинграде и под Курском обескровили обе стороны, так и не определив победителя.

В мои руки попали сводки донесений "Бюро Клатта" (по зоне "Макс" Восточного фронта) за избранные периоды, вместе с уже выполненным 2-мя исследователями - готовым - анализом этих выборочных донесений. Конечно, слепо полагаясь на этот анализ и отказавшись (из-за трудоёмкости) от самостоятельного изучения сводок; не имея полной картины донесений за все годы войны - я рискую попасть в ловушку необъективности. Но из того, что было в моём распоряжении, можно придти к следующим выводам.

Бесспорно, донесения агентов сети "Макс" принесли гитлеровцам череду блестящих побед. Но лишь для того, чтобы заманить нацистов вглубь советской территории. Потом лёгкие победы почему-то кончились. Разумеется, военные специалисты объяснят это по-своему; историки и политики станут говорить о массовом героизме советских людей; будут приведены факты замены командиров, лучшего понимания ими тактики немецкого командования, и т.д. Но я пришёл к убеждению, что, когда настал заранее определённый и обусловленный чем-то час, "Бюро Клатта" умышленно изменило структуру подачи, изложения разведданных, приоритеты и акценты - тем самым очень тонко, с учётом психологии военных стратегов, провоцируя их ошибки. Формально информация продолжала оставаться в высшей степени точной и актуальной, придраться было не к чему. Но её структурное наполнение явно трансформировалось.

Сравнивая поступавшие сведения от источников информации с теми, которые Каудер посылал в Берлин, нетрудно заметить, что он нередко вычёркивал сведения, невыгодные для немецкого военного командования, и, таким образом мог влиять на решения о тактике и стратегии.

Читая параллельно о сводках боёв, невозможно отделаться от ощущения, что в отдельных случаях советские командиры как будто знали, какие именно разведданные находятся перед глазами противника - и спонтанно, непредсказуемо меняли тактику и стратегию, так, что никакие донесения не успевали поступить к гитлеровцам. В другие моменты сталинское командование словно получало сведения от той же разведывательной сети: настолько разведданные другой стороны по эффективности, структуре, стилю изложения и другим признакам походили на те, что поступали к гитлеровцам. В третьих случаях Гитлер внезапно вмешивался в ход фронтовых дел - и неминуемая, казалось бы, победа оборачивалась поражением. В "четвёртых" случаях - когда Гитлер заведомо играл ведущую роль в тех или иных военных операциях - он, как ни странно, по непонятным причинам как будто игнорировал донесения, поставляемые сетью Каудера. (Что приводило, опять-таки, к потерям и поражениям). Об этом упоминали Гудериан, Гиммлер, Канарис и Шелленберг.

Но какой смысл был евреям-нацистам и Гитлеру заниматься саботажем действий своей собственной армии? Неужели они желали победы Сталину?

Разумеется, нет. Смысл заключался в том, чтобы в полную силу использовать самое страшное оружие: демографическое - геноцид. Если бы Гитлер одержал быструю победу, стольких жертв среди советского населения могло и не быть. И никакой гарантии того, что немцы развернут геноцид местного населения на советской территории, тоже не было. Мало ли что они планировали до войны! Зато затягивание самых ожесточённых военных действий давало гарантию миллионных человеческих жертв как со стороны Германии, так и со стороны Советской России. Иначе говоря, цель саботажа Гитлера и еврейских агентов "Бюро Клатта" ("Макса") заключалась в затягивании войны. Если бы Сталин одержал более лёгкую победу после остановки немецкого наступления под Москвой, то и в этом случае жертв было бы в несколько раз меньше, и это тоже кого-то не устраивало.

Но кому это было выгодно? Кто выигрывал от хладнокровного убийства десятков миллионов немцев и русских? Это было выгодно только англо-американцам и тем, кто задумал заложить в Палестине еврейское государство Израиль. Чем более основательно разрушались Франция (оккупированная немцами и тоже страдавшая тем больше, чем дольше затягивалась война), Италия, Германия и Россия, тем более основательно победителями и послевоенными гегемонами становились Англия и Америка - и те, кто их контролирует: евреи-экстремисты и их государство Израиль.

Победитель же определялся ими не в ходе фронтового русско-немецкого военного противостояния, не в результате симпатий-антипатий еврейского англо-американского гегемонизма и не в силу благородных стремлений сократить жертвы среди европейских евреев и других европейских народов. С их точки зрения, победа должна была достаться тому, кто результативней и охотней заставил бы Англию и США согласиться на раздел Палестины и признать "еврейское государство" Израиль, а затем более эффективно оказал бы военную помощь новому "еврейскому государству". Ведь, несмотря на затягивание петли на шее англо-американского политического истэблишмента и на всё своё огромное влияние - евреи-экстремисты в 1940-х годах всё ещё не смогли преодолеть последнее сопротивление разделу Палестины и основанию Израиля.

Мог ли обеспечить эти условия Гитлер? Да, он действительно много сделал ради будущего государства Израиль и воплощения "сионистской мечты". Одна лишь "Ха-Авора" (Пакт) нацистов с ведущим на тот момент лидером сионистов в Палестине - Виктором Арлозоровым - чего стоит! Но уже к середине Второй Мировой войны Гитлер перестал быть всемогущим диктатором, любое решение которого тут же исполняется его окружением. Гиммлер, адмирал Канарис, и другие нацистские руководители пересмотрели своё отношение к сионизму и основанию Израиля. Гиммлер стал тайно спасать европейских евреев, видя в этом чуть ли не единственный противовес сионизму. Гиммлер, адмирал Канарис, некоторые другие влиятельные лица Третьего Рейха и Ватикан (папа Пий XII) спасли больше немцев с долей "еврейской крови" и евреев, чем все "демократические" страны мира сообща. Структура СС, бывшая главной опорой сионистского гитлеровского проекта, больше не была надёжным инструментом осуществления сионистской политики.

Сталин же, в свою очередь, оставался тираном, любой приказ которого исполнялся беспрекословно. В его репрессивно-карательных органах не осталось убеждённых евреев - антисионистов. В 1937 году Сталин расстрелял не только верных ему палачей-карателей, как делают все диктаторы, чтобы избавиться от тех, кто слишком много знал и был свидетелем их преступлений, но и всех, в ком подозревал ненависть либо неприязнь к сионизму. После войны руками Сталина вполне можно было воплотить в жизнь "еврейское государство" в Палестине.

Со стороны же Англии и Соединённых Штатов, помимо ряда прочих соображений, не на последнем месте стоял чисто-географический аргумент. Если руками Гитлера разгромить Сталина, то, вместе с оккупированной Россией, Францией и другими странами, у Англии под носом (буквально через Ла-Манш) окажется огромное непредсказуемое германское государство. Если же руками Сталина разгромить Гитлера, то, с помощью "второго фронта", между Англией и сталинской империей с её марионетками будет создана "буферная зона".

Ведь англичане с американцами открыли "второй фронт" отнюдь не ради победы над Гитлером, а лишь для того, чтобы не пустить Сталина дальше в Европу. И даже с этим простейшим заданием справились из ряда вон слабо, уступив Сталину пол-Европы. А раньше "союзнички" не вступили в войну лишь потому, что, по их мнению, на полях сражений и среди мирного населения полегло ещё не достаточно много европейских евреев, русских и немцев.

Вот какие соображения являлись путеводной звездой для истинных хозяев еврейско-нацистской разведывательной сети "Бюро Клатта".

На словах лидеры мирового сионистского движения, международного банкирского кагала и англо-американских еврейско-талмудических авторитетов рвали на груди рубаху, призывая к "спасению европейских евреев", а на деле солидаризировались со всеми, кто жаждал, чтобы как можно больше евреев за пределами англо-саксонских стран сгорело в пламени Второй Мировой войны.

Англичане торпедировали все усилия по спасению европейских евреев (на Бермудской конференции весной 1943 года), сославшись на опасность массового наплыва беженцев в Палестину (что могло подорвать диктат и авторитет сионистов в Палестине).

В 1943-1944 годах Джон Маклой, зам. министра обороны США, своим письменным приказом, запретил американским пилотам бомбить или подвергать обстрелу заграждения, здания охраны и подъезды германских концентрационных лагерей смерти.

Всё это, как мы уже объяснили в предыдущих разделах и объясним в нашем дальнейшем повествовании, полностью соответствовало планам и намерениям евреев-сионистов.

К концу войны Аллен Даллес и Энглтон вошли в число тайных координаторов еврейско-нацистской сети "Макс" ("Бюро Клатта") - именно тогда, когда срочно потребовалась эксклюзивная разведывательная информация для более быстрого продвижения англо-американских захватчиков на Европейском континенте. По этому поводу англичане разработали целую лавину дезинформации, о том, что, якобы, в ходе операции "Ультра" перехватывали сообщения "Макса". Энтони Блант, советский агент в МИ 5, якобы, не случайно предупредил об этом Москву. На самом деле всю жизнь работавший (как и Сталин) на сионистов Лаврентий Берия собственноручно являлся одним из запасных "курьеров" передачи сведений от сети "Макс" британской разведке.

Знаменитый Шелленберг в своих мемуарах вскользь коснулся "Бюро Клатта", хотя, так же, как и Лев Фельдбин-"Орлов", намеренно исказил события и факты.

Он мимолётно заметил, что Каудер ("Клатт") какое-то время работал на Люфтваффе, а также, что ему пришлось "подраться" именно с Гестапо (IV Управлением РСХА, которым заведовал Мюллер), чтобы отвести гестаповский меч от шеи еврея Фрица Клауса.

Шелленберг пишет:

"Через один из таких центров, о существовании которого было известно только 3-м лицам в Главном управлении, мы смогли войти в непосредственный контакт с двумя офицерами из штаба маршала Рокоссовского. Интересно, что оба они выражали сомнение относительно преданности Рокоссовского Сталину. Рокоссовский, бывший офицер царской армии, провёл несколько лет в Сибири".

"Позднее, когда в моё подчинение перешло ведомство Канариса, у меня прибавился ещё один важный разведцентр. Его начальником был немецкий еврей, использовавший совершенно необычные методы работы. Его штат насчитывал только два человека; вся работа была механизирована. Его сеть охватывала несколько стран и имела разветвленную агентуру во всех слоях общества. Он ухитрялся получать наиболее точную информацию от источников, работавших в высших эшелонах русской армии, и разведывательный отдел штаба германской армии давал им высокую оценку. Этот человек работал действительно мастерски. Он мог сообщать и о крупных стратегических планах, и о передвижениях войск, иногда даже отдельных дивизий. Его донесения поступали обычно за две-три недели до предсказываемых событий, так что наши руководители имели время подготовить соответствующие контрмеры, точнее, могли бы это сделать, если бы Гитлер обращал более серьёзное внимание на подобные донесения".

"Мне приходилось отчаянно бороться за то, чтобы защитить такого ценного сотрудника от Мюллера, а также оградить его от зависти и интриг, бытовавших в моём управлении и в штабе ВВС. За спинами Кальтенбруннера и Мюллера скрывалась клика, решившая устранить "еврея". В вину ему ставилось не только еврейское происхождение. Его враги прибегали к коварным приемам, пытаясь доказать, что он тайно работает на русскую разведку, которая якобы через него поставляет нам пока достоверную информацию, чтобы в решающий момент ввести в заблуждение".

После войны сталинский режим отчаянно старался (по понятным причинам) полностью дискредитировать точность и эффективность сообщений еврейско-гитлеровской разведывательной сети "Макс", среди радистов, шифровальщиков и других сотрудников которой было немало лиц еврейского происхождения (не считая самого её шефа Каудера).

Был сфабрикован целый ряд документов и донесений, из которых, якобы, стало "известно", что никакая радиостанция с территории СССР, не занятой немцами, передачи не вела, что, передававшиеся "Бюро Клатта" сведения не отличались точностью, и т.п.

Но такая информация, как донесение о военном совете под началом Сталина 4 ноября 1942 года, которое опередило все другие донесения об этом совете: это не фантом, а реальный факт.

Если бы информация "Бюро Клатта" не отличалась точностью, она не пользовалась бы до самого последнего дня (!) войны особой, ни с чем не сравнимой ценностью у высшего немецкого командования. За предыдущие годы войны у гитлеровцев было достаточно времени разобраться, проверить и оценить её точность.


Сразу после окончания войны Туркуль и Каудер попали в руки англо-американской разведки. Пленные немецкие генералы, государственные руководители Третьего Рейха оценивали их деятельность исключительно высоко.

Допрашивая Туркуля и Каудера, англо-американцы настойчиво добивались от них ответа на вопрос, как из сталинского государства паранойи подозрительности, всеобщего доносительства и тотальной слежки их "разветвлённая и совершенная разведывательная сеть "качала" секретные сведения из Москвы, Ленинграда, Курска, Куйбышева и Новороссийска, подозрительно легко обходя все препоны проверок и бюрократических преград".

В руки советской госбезопасности попали другие сотрудники "Бюро Клатта", с помощью которых советская разведка надеялась "вклиниться" в спецслужбы англо-американцев. Гелен, Отто Скарцени, и другие бывшие разведчики Гитлера стали после войны работать на них. Так, Гелен, стоявший во главе нацистской военной разведки по Восточному фронту - был поставлен англо-американцами во главе марионеточной оккупированной американцами ФРГ (Западной Германии). Поэтому в Москве планировали "подключить" бывших сотрудников Каудера к их бывшим командирам, но из этого ничего не вышло, потому что их "прикарманили" еврейские сионисты.

Подчинённые "двойных хозяев" (Сталина и Бен-Гуриона), эти бывшие евреи-нацисты были в большем подчинении у Моссада. Еврейские сионисты использовали Сталина как проститутку по вызову, требуя его услуги туда и тогда, где и когда им, и только им требовалось. По их настоянию Сталин развернул беспрецедентную по размаху в послевоенной истории 1940-х - 1960-х годов массированную переброску людей и оружия в помощь только что образованному в Палестине "еврейскому государству" Израиль. Для этого пришлось преодолеть огромное сопротивление чехословацкого руководства, убить знаменитого министра иностранных дел Чехословакии Яна Масарика и министра обороны США Форрестола, силой вовлечь Чехословакию в советскую орбиту (что чуть было не привело к войне с Западом), не считаясь с риском американского ядерного удара по Москве и Ленинграду, и влезть в гигантские расходы тогда, когда весь советский народ терпел лишения и голодал!

(Решающей помощи Сталина в создании государства Израиль и беспрецедентной военно-диверсионной операции по его защите посвящены несколько следующих разделов, целая книга. Так как без помощи Сталина Израиль никогда не был бы создан, советского кровавого тирана можно, как и Гитлера, считать основателем этого нацистского государства).

К операции по перекачке через Чехословакию денег, людей и оружия в Палестину, в помощь воюющим сионистам, Сталин и Бен-Гурион подключили и Каудера, с помощью которого и его бывших нацистских агентов в Праге конце 1947 года связали влиятельных сионистов и сталинских агентов с предателями в правительстве Чехословакии. Если бы не помощь Каудера, в начале 1948 года еврейско-сионистские террористические банды в Палестине не получили бы оружие, которое продолжали им доставлять сталинские выродки и после образования "государства Израиль" весной 1948 года.

После этой последней операции Каудер как в воду канул...

Вряд ли у кого-то могут возникнуть сомнения в том, что сионисты его убили. Этот человек, не будучи "причащённым" к высшей израильской элите и не живя в Палестине, оставался носителем самого страшного сионистского секрета. Поэтому его не могли оставить в живых. Ведь Каудер знал, кто, как и почему добивался уничтожения европейских евреев.

С другой стороны, Антона Туркуля, не еврея по происхождению, евреи не только не убили, но продолжали использовать в своих шпионских играх, сделав одним из самых высокопоставленных за всю историю командиров своих диверсионно-террористических операций.

И произошло это не в последнюю очередь потому, что евреи-экстремисты внедрили его в самое сердце одной из наиболее ненавистных для них и почти 2 тысячи лет соперничавших с еврейской религиозной доктриной структур - католической церкви. Они внедрили его в Ватикан!

Туркуль сумел проникнуть в секретную сеть Ватикана, использовав разведку и подпольную сеть римских пап для нужд еврейских сионистов и их сиюминутных союзников: Гитлера, Сталина, Рузвельта, Черчилля, и других. Когда в Будапеште антиеврейские и антисионистские настроения достигли кричащего уровня, Израиль и мировой сионизм именно руками Туркуля спровоцировали венгерское восстание против советской оккупации 1956 года, и - также руками Туркуля - утопили его в крови, чтобы расправиться со всеми недругами Израиля в Будапеште.

Не состоя в Народно-Трудовом Союзе, но будучи активистом и доверенным лицом руководства этой организации, я в конце 1980-х годов многократно встречался в Москве, Петербурге (тогда Ленинграде), Берлине и Париже с видными деятелями НТС. Борис Георгиевич Миллер с женой даже приезжали ко мне в гости. Владимир Батшев и Валерий Сендеров, видные деятели НТС в СССР, были моими (называю по порядку) - первый близким другом, второй приятелем.

Я участвовал и в легендарном съезде НТС в Санкт-Петербурге, общаясь в кулуарах со многими, уже знакомыми мне, видными фигурами этой организации.

От них я впервые услышал о Туркуле, предательская деятельность которого тогда уже была известна в НТС. Единственное положительное дело, в которое он был замешан: помехи, чинимые с его помощью отправке части из 3-х миллионов пленённых фашистами солдат советской армии на Восточный фронт для использования против своих же.

Другие в НТС считали роль Туркуля и самого Народно-Трудового Союза в этом деле мизерной, а то и вовсе никакой, и что Сталин - по своим каналам - сумел передать гитлеровскому командованию, что, если фашисты начнут использовать на фронте против советской армии советских пленных, он станет использовать против немецкой армии немецких пленных. Вот и всё.

Не будучи специалистом по Второй Мировой войне, я не могу судить о какой-либо состоятельности такого утверждения.

В Париже Антона Туркуля помнили с 1920 или 1921 года. Там он быстро встроился в РОВС ("Русский Общий Военный Союз"), основанный бывшими белогвардейскими генералами Врангелем и Кутеповым. Туркуль сеял в рядах Союза раскол и разброд.

В НТС Туркуль оказался почти с самого его основания, с 1924 или 1925 года. Тут помнили, что он вытворял в РОВСЕ, но теперь он применил другую тактику: став в НТС влиятельным членом, он поссорил эту организацию со многими другими белоэмигрантскими организациями и органами в Западной Европе, стремясь внести раскол в единство антисталинского движения за границами СССР.

В 1930-е годы ему и другими агентам Сталина это удалось. Но не без помощи английской разведки. В НТС ещё в 1960-е годы некоторые были абсолютно уверены, что Туркуль с самого начала своей провокаторской карьеры работал на английскую разведку, и это было его не "дополнительное", а главное амплуа.

В предыдущих разделах я сообщал достаточно подробно о расправе англичан с русскими эмигрантскими активистами в Германии, Франции, Италии, США и других странах, которые гибли в конце 1920-х и вплоть до конца 1930-х годов тысячами. Подозрительная гибель от "несчастных случаев", "ядовитых грибов", "падения из окна", или "неустановленных заболеваний" видных персоналий царской России, бывших белых офицеров, эмигрантских активистов и всех, кто был достаточно хорошо осведомлён, невозможно списать на козни ОГПУ-НКВД. У Сталина, Зиновьева и Каменева не было ни таких средств, ни возможностей, ни особой необходимости для проведения таких операций. Их палачи и не действовали столь тонко: здесь чувствовался совершенно иной почерк. Да и невозможно было осуществить такую широкую кампанию террора не на своей территории, силами резидентов-нелегалов.

В других же случаях - похищение и убийство генералов Кутепова, Миллера и прочих видных деятелей белоэмигрантского движения, и т.д. - английская разведка принимала активное участие в операциях НКВД или играла ведущую роль. В этой работе описано достаточно подробно - как англичане сами арестовали и передали на границе советской стороне для уничтожения Сиднея Рейли (Самуила-Соломона Розенблюма) и Бориса Савинкова. То, что советской стороне удалось "заманить" этих 2-х диверсантов английской разведки в СССР - вероятно, вымысел.

Пример Туркуля как раз и подтверждает факты о секретном карательно-палаческом сотрудничестве сталинской разведки с английской. В книгах ряда авторов, где упоминается в Туркуле, его называют англо-советским агентом.

С начала 1930-х годов он начал сотрудничать и с гитлеровскими нацистами, и, как считали в НТС "задним числом", не по заданию английской или советской разведки, но по собственному желанию.

(Только теперь, по истечении стольких лет, я понимаю, что гитлеровский и еврейско-сионистский нацизм и был его подлинным богом, а работа на них - его подлинным призванием. Сочувствовал Антон Туркуль и украинским националистам. Судя по его высказываниям (о которых мне стало известно), он желал видеть Украину независимым нацистским государством. Возможно, это и являлось главной мотивацией на первом этапе его деятельности).

Именно поэтому он (возможно) и "завалил" большинство заданий по нейтрализации НТС - организации, десятки тысяч членов которых успешно противостояли сталинскому режиму внутри СССР и за границей, и при этом мизерное число засланных в СССР агентов НТС было разоблачено.

Более того, отвратительный спрут имперских разведок, как клубок змей, переплетался ещё тесней и запутанней, потому что, тесно сотрудничая со сталинской разведкой, английские спецслужбы одновременно сотрудничали с немецкими в рамках подрывной антисоветской деятельности. Изучая документы, связанные с генералом Власовым, один из моих друзей наткнулся в германских архивах на упоминание о Туркуле, датируемое 1927-м годом. Это упоминание по форме представляло собой выписку из личного дела, в связи с чем можно заключить, что немцы стали собирать досье на Туркуля ещё тогда. В гитлеровских службах ему придавали такое большое значение, что сам Канарис, ставший в дальнейшем руководителем военной разведки Вермахта, занялся его вербовкой. Другие документы в германских архивах неопровержимо свидетельствует о том, что, с ведома и одной, и другой разведки, английские и германские спецслужбы использовали Туркуля в совместных операциях против СССР.

Таким образом, в Абвере должны были заведомо знать, что Туркуль является двойным агентом, но могли не знать о его работе ещё и на НКВД. Но самой главной бедой разведки фашистского Вермахта явилась неосведомлённость о том, что в действительности Туркуль реально работал только на мировое сионистское движение и его наиболее экстремистское крыло, и больше ни на кого. Именно в разведку сионистов сходились и сводились все итоги деятельности этого страшного оборотня. Притом - одна из самых важных задач (если не самая главная!), возложенных евреями на Туркуля: подрыв авторитета, влияния, финансов, религиозно-политической и политико-идеологической базы католической церкви (Ватикана).

Вплоть до Второй Мировой войны папский Рим всё ещё оставался едва ли не главным глобальным врагом мирового еврейского мракобесия. Еврейским мракобесам удалось внедрить десятки своих лазутчиков в Ватикан, но это были агенты совершенно иного рода, перед которыми ставились совершенно иные цели, нежели чисто-шпионские, диверсионно-террористические и военно-разведывательные. До Туркуля у евреев-экстремистов не было в Ватикане своего человека именно такого профиля. После формирования единого блока Муссолини-Гитлер у сионистов открылась возможность - с помощью гитлеровского Абвера - внедрить именно такого агента в Ватикан. И этим агентом стал у них Антон Туркуль.

С 1936 года Туркуль вовлёк в помощь НТС и в дела финансирования этой организации (до 1941 года) ещё и японские спецслужбы, начав работать и на японскую разведку. Туркуль "придерживал" свои контакты в японской разведке вплоть до 1938 года, когда, с выгодой для себя, выдал их гитлеровской военной разведке. Только после этого он "заслужил" у гитлеровцев внедрение в Ватикан, чего с огромным нетерпением дожидались его главные работодатели - еврейские сионисты. Смена Туркулем местожительства на Ватикан отметила принципиально иную, качественно отличительную победу евреев-мракобесов над папским Римом.

В 1941-м году Антон Туркуль был привлечён к разработке убийства сталинского разведчика-невозвращенца Самуила Гинзбурга, который стал к тому времени костью в горле сионистских палачей. За Гинзбургом охотилась и германская, и советская разведка. Для его устранения Туркуль привлёк группу влиятельных в государственных кругах США евреев-сионистов, в свою очередь, задействовавших для того, чтобы выследить и убить Гинзбурга, сотрудников ЦРУ и украинских националистов-проституток.

Через Туркуля - с использованием ватиканских секретных сетей - советская разведка сумела внедрить своих людей в разведки Запада, не подозревая о том, что эти агенты автоматически становились ещё и источником сведений для израильской разведки Моссад.

Когда 67-летний князь Антон Васильевич Туркуль почил в бозе (1959-й год), уже ходили неподтверждённые слухи о его работе на рекордное число разведок (включая гитлеровскую и западногерманскую, английскую, американскую, японскую, французскую, итальянскую и даже турецкую), но даже в НТС - вплоть до 1970-х, а иногда вплоть до 1980-х годов - на тех, кто называл его советским агентом, недоверчиво цыкали.

Что касается приоритетной вовлечённости Туркуля в дела сионистской разведки и еврейского терроризма, то она изобличается не только вектором всей его деятельности (т.е. "кому больше всего она была выгодна") и устными свидетельствами, но и рядом израильских документов, и, в частности, из офиса посла сионистов в США - Михаила Чертка.

Мелькает имя Туркуля и в некоторых документах СС, и, в частности, записках Гиммлера, в связи с налаживанием гитлеровцами контактов и координации военных усилий с еврейско-сионистскими террористическими бандами в Палестине Иргун и ЛЕХИ.

И, наконец, о сотрудничестве Туркуля с сионистами неопровержимо свидетельствует его неразделимая связка с разведывательной сетью фашистских евреев Абвера "Бюро Клатта" и привлечение его в 1948-1949-м годах - вместе с главой "Бюро Клатта" Каудером - к сталинско-сионистским операциям в Чехословакии с целью сделать эту страну мостом для переправки оружия и людей от Сталина в Палестину.





К СОДЕРЖАНИЮ











Лев Гунин

ДРУГОЙ ХОЛОКОСТ









ХОЛОКОСТ И ХОЛОКОСТЫ
ВЕЧНЫЙ ХОЛОКОСТ




ПАМЯТИ ЖЕРТВ И ПАЛАЧЕЙ


Как мы можем судить палачей,
если палача судят в каждом из нас?
Кристиан Б.




8-я Книга.

СТАЛИН - ОРУДИЕ СИОНИЗМА

42-й том:
КАРЬЕРА ПАЛАЧА
(Раздел 4-й:
Лейба Лазаревич
Фельдбин-Орлов:
заявления)




 

ЛЕЙБА ЛАЗАРЕВИЧ ФЕЛЬДИНГ
ПОД ИМЕНЕМ АЛЕКСАНДРА ОРЛОВА
(ПРОДОЛЖЕНИЕ)


5.

Вот что (между прочим) заявил Александр Орлов в 1953-м году:

"Осенью 1937 года, отлучившись со своего поста в Испании, я случайно встретил в Париже в Советском павильоне международной выставки Павла Аллилуева, шурина Сталина и моего друга. Заметив его глубокую подавленность и желание поделиться с кем-нибудь своими тревогами, я договорился с Аллилуевым о встрече в тот же вечер. Долгое время мы шли вдоль Сены и наконец очутились в слабоосвещенном маленьком кафе. Наш разговор вращался вокруг ужасной картины кровавых чисток, происходивших тогда в Советском Союзе. В какой-то момент я, естественно, спросил его о подоплеке наиболее поразительного эпизода в ряду страшных событий: казни маршала Михаила Тухачевского и других маршалов и генералов Красной Армии. Павел прищурился и говорил медленно, по-видимому, стараясь, чтобы я хорошо запомнил его слова. "Александр, - сказал он, - никогда не спрашивай о деле Тухачевского. Узнав об этом, ты словно вдохнешь отравляющий газ". Я спрашивал себя тогда и два года спустя в Нью-Йорке, когда прочел сообщение о внезапной и необъяснимой смерти Павла, какое количество отравляющего яда он вдохнул".

Итак, это заявление Орлова - не что иное, как обвинение Сталина в убийстве своего собственного шурина.

"(...) дело маршала Тухачевского было связано с самым ужасным секретом, который, будучи раскрыт, бросит свет на многое, кажущееся непостижимым в сталинском поведении. Сегодня подобное разоблачение бросит также яркий свет на панические действия Хрущева и Ко, которые торопятся отречься от преступлений Сталина и разрушить миф о его величии. На XX съезде советской Коммунистической партии в феврале этого года Никита Хрущев изумил Россию и мир следующим заявлением: Сталин сфабриковал обвинение в измене против маршала Тухачевского и семерых других руководителей Красной Армии в 1937 году, казнив их без судебного разбирательства, после чего за этим убийством последовало убийство 5000 ни в чем не повинных офицеров. Сталин уничтожил сотни старых большевиков, включая 70 из 133 членов ЦК. Сталин ликвидировал сотни тысяч руководителей промышленности и специалистов, что фактически почти парализовало советскую экономику. Сталин был трусом, который покинул Москву при приближении войск нацистской Германии. Сталин был садистом, который подвергал людей пыткам, пока они не начинали давать ложные показания. "Мы никогда не знали, отправляясь к Сталину, - сказал Хрущев о себе и других членах нынешнего правительства, - вернемся ли мы живыми".

"В 1936 году нарастал шторм сталинских чисток. В качестве генерала НКВД я присутствовал на первом московском процессе этого года, с самого его начала и вплоть до объявления приговора о смертной казни. Тогда я полагал, что это самая трагическая из человеческих драм, свидетелем которой мне довелось быть. Но наихудшее было припасено Сталиным для меня, моих друзей, для России. В сентябре 1936 года Политбюро направило меня в Испанию как советника при республиканском правительстве страны по контрразведывательной деятельности и для организации партизанской войны за линией войск Франко. Во время одной из поездок мой автомобиль сбил заграждение, причем я получил перелом двух позвонков. Некоторое время я пребывал в испанском госпитале, затем в середине января 1937 года был переведен в Париж и помещен в клинику. Там мне пришлось свыше месяца пролежать пластом на спине".

"Когда Сталин вместе с шефом НКВД Генрихом Ягодой разрабатывал режиссуру первого из московских процессов, он сделал предложение, которое Ягода воспринял как приказ. "Было бы полезно, - пояснил Сталин, - если бы НКВД смог показать, что некоторые из намеченных жертв чисток были агентами Охранки, царской тайной полиции перед революцией".

"Соответственно Сталин предложил подделать "документальные доказательства". Это не было трудным поручением. Подделка документов была обычным делом для советской полиции. Однако Ягода счёл рискованным изготовлять документы для открытого процесса: обман мог обнаружиться. Он решил избрать более безопасный метод - найти бывшего офицера Охранки, уцелевшего во время революции, и заставить его засвидетельствовать, что некоторые из отобранных Сталиным обвиняемых были царскими агентами. Признания, подтверждающие эти свидетельства, получат от обвиняемых, и затем свидетель и заключённые расскажут свои версии на открытом процессе. "Доказательство" того, что предполагаемые вожди революции были на деле агентами царской Охранки - а это наиболее постыдное преступление по советским меркам, - должно было потрясти страну".

"Однако найти живого бывшего офицера Охранки оказалось делом более трудным, чем представлял себе Ягода. Многие из царских агентов были арестованы и расстреляны в первые годы революции, некоторые бежали за границу, остальные обзавелись фальшивыми документами, особенно в провинции. Лучшим способом обнаружить такого офицера, пришло в голову Ягоде, был бы розыск в архивах царской полиции. Эти старые документы должны были навести на родственников сотрудников Охранки, а возможно, и на них самих. Полицейские архивы старого режима были разбросаны по многим городам. Значительная часть их сохранилась в Ленинграде".

"Большое количество документов находилось с первых лет советской власти в одном из помещений, которым пользовался предшественник Ягоды, Менжинский. Теперь они были переданы надежному сотруднику НКВД по фамилии Штейн, который был помощником начальника отдела, готовившего московские процессы. Однажды Штейн наткнулся на изящную папку, в которой Виссарионов, заместитель директора Департамента полиции, хранил документы, видимо, предназначенные только для его глаз. Листая их, Штейн увидел анкету с прикрепленной к ней фотографией Сталина - тогда ещё молодого человека. Он подумал, что ему удалось обнаружить некие реликвии, касающиеся деятельности великого вождя в большевистском подполье. Штейн уже собрался было бежать к Ягоде с радостным сообщением о ценной исторической находке. Но при повторном осмотре папки у него возникло подозрение. Приподнятое настроение сменилось страхом и ужасом, когда он приступил к чтению. Обширные рукописные докладные и письма были адресованы Виссарионову, почерк же принадлежал диктатору и был хорошо знаком Штейну. Папка действительно прекрасно характеризовала Сталина, однако не Сталина-революционера, а Сталина - агента-провокатора, который неутомимо работал на царскую тайную полицию".

"Несколько мучительных дней Штейн прятал папку Виссарионова в своем кабинете. Наконец решение было принято. Он забрал папку и полетел в Киев, чтобы показать её своему бывшему начальнику по НКВД, который был к тому же его лучшим другом. Это был В. Балицкий, очень влиятельный член ЦК Коммунистической партии Советского Союза. Балицкий также руководил НКВД Украины. Мой двоюродный брат Кацнельсон был близким другом Балицкого с первых дней революции, а теперь и его заместителем. Когда Балицкий изучил обжигающую руки папку, то был потрясён не менее Штейна. Он позвал к себе Зиновия. Они детальнейшим образом исследовали каждый документ в подшивке. Хотя и простым глазом было видно, что документы подлинные, все провели необходимую экспертизу и анализы, чтобы установить возраст бумаги и конечно же идентичность почерка".

"Не оставалось и тени сомнения: Иосиф Сталин долгое время был агентом царской тайной полиции и действовал в этом качестве до середины 1913 года. Папка содержала не только агентурные донесения Сталина. Оказалось, что Сталин отчаянно пытался сделать карьеру в царской тайной полиции. Некоторые из сталинских сообщений от 1912 года относились к Четвертой Думе. Большевистская фракция в этой Думе состояла из шести депутатов во главе с Романом Малиновским. Когда архивы Охранки были открыты после первой так называемой Февральской революции, выяснилось, что Малиновский всё это время был царским агентом и ловко обманывал своих коммунистических коллег. После прихода большевиков к власти он был судим, признан виновным и расстрелян".

"В то время как Ленин руководил деятельностью партии из-за границы, Малиновский был главным депутатом в России и имел право принимать новых членов в Центральный Комитет партии, когда считал это необходимым. Именно Малиновский в 1912 году включил Сталина в состав Центрального Комитета. Сталин жил тогда в Санкт-Петербурге и в ряде случаев служил посредником между Малиновским и Лениным. Занимая столь доверительное место в рядах большевиков, Сталин несколько раз был арестован, но всегда ухитрялся бежать. Из сталинских сообщений Виссарионову совершенно ясно следовало, что Коба знал всё о Малиновском. Было также очевидно, что Сталин чрезвычайно ревниво относился к власти Малиновского как в аппарате царской полиции, так и в коммунистической партии. Он стремился сам стать основным агентом полиции в большевистском движении. В январе 1913 года оба, Сталин и Малиновский, присутствовали на конференции, которая состоялась на квартире Ленина в Кракове (тогда австрийская часть Польши), обеспечивая подробное её освещение для Охранки. Среди других на конференции были Зиновьев, Каменев и Трояновский, будущий посол в Соединенных Штатах. Сталинское донесение шефам полиции оказалось в папке Виссарионова. Оно характеризовало названных участников, описывало столкновения их мнений и подытоживало принятые решения".

"Вскоре после Краковской конференции Сталин решил устранить Малиновского со своего пути на секретной работе в Охранке. Для достижения этой цели он стал действовать через головы своих непосредственных начальников в полиции. Написал письмо товарищу министра внутренних дел Золотарёву, руководившему работой Департамента полиции, частью которого была Охранка. Сталин вежливо напоминал товарищу министра, что он имел честь быть представленным ему в приватной комнате некоего ресторана. То же письмо содержало нападки на Малиновского. Пристально наблюдая за Малиновским на Краковской конференции, писал Сталин, он пришел к убеждению, что тот в глубине души был на стороне Ленина и работал усерднее для большевиков, чем для полиции".

"Но сталинская попытка свалить Малиновского не удалась. На полях письма была начертана резолюция товарища министра внутренних дел, которая гласила примерно следующее: "Этот агент ради пользы дела должен быть сослан в Сибирь. Он напрашивается на это". По-видимому, Золотарёв передал сталинское сообщение Виссарионову и выразил своё неудовольствие, что агент обратился к нему, минуя непосредственное начальство. Несколько недель спустя Сталин был арестован вместе с другими большевиками в Санкт-Петербурге, по иронии судьбы попав в западню, которая была уготована ему Малиновским. После прежних арестов Сталина обычно ссылали в относительно сносное место, и он совершал побег оттуда с удивительной лёгкостью. Как ему удавалось устроить побег, Сталин никогда не говорил. Одно только это давало основания предполагать, что он был царским агентом, которого арестовывали для сохранения внешней видимости и вскоре после этого отпускали. Но в середине 1913 года, поскольку его хозяева в Охранке были сыты им по горло, Сталин был осуждён на четыре года и выслан в Туруханский край, севернее Полярного круга".

"Лёгкие побеги его прекратились. Он оставался в далекой северной ссылке вплоть до Февральской революции".

"Таково было поразительное содержание документов, открытых Штейном, доставленных Балицкому и моему двоюродному брату Зиновию, которые признали их аутентичными. Что теперь делать со взрывоопасной информацией? Хрущевское руководство знало об этом. Зиновий рассказал мне далее, что он и Балицкий тотчас сообщили об этих фактах двум своим друзьям, которые также считались самыми влиятельными на Украине. Это были генерал Якир, командующий украинскими вооруженными силами, и Станислав Косиор, член Политбюро, секретарь Коммунистической партии Советского Союза, в действительности диктатор на Украине. Круг посвященных в ужасную тайну расширялся. Генерал Якир полетел в Москву и обсуждал дело со своим другом Тухачевским, человеком из высшего комсостава Красной Армии, чья личная неприязнь к Сталину была известна. Тухачевский доверился заместителю наркома обороны Гамарнику, которого уважали за моральную чистоту. Уведомлен был о происходящем и Корк. Эти лица были названы мне Зиновием. Других военачальников, видимо, уведомили позже".

"Из этого вырос заговор, возглавленный Тухачевским, с целью положить конец правлению Сталина. Кошмар кровавых чисток, которые тогда происходили, создавал атмосферу бедствия, морального отвращения и душевных мук, что и требовалось для заговора. Внезапное осознание того, что тиран и убийца, ответственный за нагнетение ужасов, был даже не подлинным революционером, а самозванцем, креатурой ненавистной Охранки, побудило заговорщиков к проведению своей акции. Они решились поставить на карту свою жизнь ради спасения страны и избавления её от вознесенного на трон агента-провокатора".

"В феврале 1937 года генералы Красной Армии находились в состоянии "сбора сил", как назвал это Зиновий. Они еще не достигли согласия в отношении твердого плана переворота. Впрочем, Тухачевский склонялся к следующей схеме действий. Под каким-либо благовидным предлогом он убедил бы наркома обороны Ворошилова (ныне Председателя Президиума Верховного Совета) просить Сталина собрать высшую конференцию по военным проблемам, касающуюся Украины, Московского военного округа и некоторых других регионов, командующие которых были посвящены в планы заговора. Тухачевский и другие заговорщики должны были явиться со своими доверенными помощниками. В определенный час или по сигналу два отборных полка Красной Армии перекрывают главные улицы, ведущие к Кремлю, чтобы заблокировать продвижение войск НКВД. В тот же самый момент заговорщики объявляют Сталину, что он арестован".

"Тухачевский был убежден, что переворот мог быть проведен в Кремле без беспорядков. Существовало два мнения, как объяснил мне Зиновий, что делать после этого со Сталиным. Тухачевский и другие генералы полагали, что Сталина надо просто застрелить, после чего созвать пленарное заседание ЦК, которому будет предъявлена полицейская папка. Косиор, Балицкий, Зиновий и другие (по-видимому, группа лиц, не принадлежавших к армии) думали арестовать Сталина и доставить его на пленум ЦК, где ему предъявили бы обвинение в его полицейском прошлом".

"Перед тем как покинуть меня, Зиновий сказал с тревогой: "В случае провала, если нас с Еленой пристрелят, я хотел бы, чтобы ты и Мария позаботились о моей маленькой дочке". Елена была его женой, Мария - моей. Его дочери было тогда три года, и он был к ней страстно привязан. На какой-то момент у него появились слезы. Я понял, что ради спасения дочери он был готов проделать путь от Украины до Испании, если бы это потребовалось, чтобы подготовить меня к доброму или плохому исходу".

"Но как может все кончиться провалом? - приободрил я Зиновия. - Тухачевский - уважаемый руководитель армии. В его руках Московский гарнизон. Он и его генералы имеют пропуска в Кремль. Тухачевский регулярно докладывает Сталину, он вне подозрений. Он устроит конференцию, поднимет по тревоге оба полка - и баста".

"Я продолжал говорить, что обычный риск, связанный с любым заговором, - возможность того, что один из его участников провалит всю конспирацию, - здесь исключен. Никто в здравом рассудке не пошел бы к Сталину, чтобы сказать ему о полицейском досье, ибо немедленная ликвидация была бы наградой за такое откровение. Мы обнялись, расцеловались в обе щеки, и Зиновий ушел. Я никогда больше его не видел. Спустя несколько дней я возвратился в Испанию".

"Неделя за неделей, месяц за месяцем следил я за газетами и использовал каждую свободную минуту, чтобы включить на коротких волнах радиоприемник. Стоило только кому-нибудь спросить меня: "Вы слышали новости?", и я подпрыгивал как ужаленный. Я ждал своих новостей. 11 июня 1937 года я ехал в своем автомобиле от франко-испанской границы к Барселоне. Погода была чудесной. Я смотрел на волнистые холмы и слушал нежную музыку французской радиостанции. Внезапно музыка оборвалась и последовало сообщение: "Радио Тулуза! Специальный выпуск! Советский маршал Тухачевский и ряд других генералов Красной Армии арестованы по обвинению в измене. Они предстанут перед военным судом".

"Уже на следующее утро официальное советское сообщение поведало поражённому миру, что военный суд состоялся и восемь высших чинов - Тухачевский, Якир, Корк, Уборевич, Путна, Эйдеман, Фельдман и Примаков - казнены. Позже стало известно, что Штейн, сотрудник НКВД, нашедший сталинское досье в Охранке, застрелился. Косиор был казнён, несмотря на свой высокий пост в Политбюро. Гамарник покончил жизнь самоубийством ещё до ликвидации генералов. Балицкий был расстрелян. Где-то в середине июля 1937 года до меня дошли сведения, что мой двоюродный брат Зиновий Кацнельсон расстрелян. И поныне я ничего не знаю о судьбе его жены и маленькой дочери. После коллективной казни узкого круга заговорщиков, которые знали о службе Сталина в Охранке, последовали массовые аресты и казни других, кто мог знать что-то о папке или кто был близок к казненным".

"Каждый военный, который прямо или косвенно был обязан своим постом одному из уничтоженных генералов, становился кандидатом на тот свет. Сотни, а вскоре и тысячи командиров уволокли со службы и из своих домов в подвалы смерти. Первый московский процесс, которому я был свидетелем, скоро стал казаться мягким по сравнению с развязанным бешеным разгулом террора. Были скошены и свидетели и режиссеры армейской чистки - люди, которые могли знать тайну досье Сталина. Маршалы и генералы, которые подписали фальсифицированный протокол Военного суда над Тухачевским, исчезли. Исчезли и легионы сотрудников НКВД".

"В октябре 1937 года один из высших чинов НКВД, Шпигельглас, прибыл навестить меня в Испанию. Аресты командиров Красной Армии уже коснулись моего ближайшего окружения. Говоря о часах, которые предшествовали аресту и казни Тухачевского, Шпигельглас поведал мне: "На самой верхушке царила паника. Все пропуска в Кремль были внезапно объявлены недействительными. Наши войска НКВД находились в состоянии боевой готовности. Это должен был быть целый заговор!"

"Дело Тухачевского имело удивительные последствия. Стараясь скрыть истинные причины чистки, Сталин заклеймил генералов как предполагаемых шпионов нацистской Германии. Обвинение было явно смехотворным хотя бы потому, что трое из восьми убитых генералов - Якир, Эйдеман и Фельдман - были евреями. Но сталинский обман был настолько успешным, что в течение ряда лет всё больше и больше журналистов и историков писали о сотрудничестве маршала Тухачевского с нацистами как об установленном факте. Почти все писавшие ссылались на президента Чехословакии Эдуарда Бенеша как источник своей информации. Такой искушенный мемуарист, как Уинстон Черчилль, писал (хотя и некоторыми оговорками): "... Он (Бенеш) был информирован, что через Советское посольство в Праге шёл обмен сообщениями между важными лицами в России и германским правительством. Это была часть так называемого заговора армии и членов старой гвардии коммунистов, собиравшихся свергнуть Сталина и ввести новый режим, который вёл бы прогерманскую политику. Президент Бенеш, не теряя времени, сообщил обо всем, что мог выяснить, Сталину. После этого последовала безжалостная, но, по-видимому, небесполезная чистка среди военных и политиков в Советской России и серия процессов в январе 1937 года, в которых Вышинский, официальный обвинитель, сыграл такую блестящую роль".

"Все обстоит как раз наоборот. Теперь, когда наследники Сталина признали, что он фабриковал в огромных масштабах ложные юридические процессы и что генералы Красной Армии не были шпионами Гитлера, Черчилль должен бы и удивиться, как это Бенеш подтверждал то, что сам Кремль заклеймил как ложь. Случилось так, что я знаю в деталях, в чем дело, и я убежден, что ныне в свободном мире живут официальные чешские чиновники, которые подтвердят фактическую достоверность следующего объяснения. В 1936 году в советском посольстве в Берлине был резидент НКВД по фамилии Израилевич, которого я хорошо знал. Среди прочих шпионских поручений он поддерживал контакты с двумя информаторами, они занимали важные офицерские посты в германском генеральном штабе. Но, поскольку встречи с этими ценными людьми в нацистской Германии в зоне досягаемости всеведущего гестапо были слишком рискованными, он условился с ними о регулярных встречах в Чехословакии. Однажды в 1936-м Израилевич встретился с ними в одном из кафе в Праге. Покончив со своим делом, немцы первыми покинули кафе. Задержавшись из осторожности, их советский работодатель заплатил официанту и небрежно вышел на улицу. Несколько минут спустя он был арестован чехословацкой полицией и препровожден в штаб-квартиру".

"Полиция нашла у него пленку, только что полученную от двух офицеров. "Мои люди выследили вас, - сообщил ему высший чин полиции. - Они видели вас с немцами. Итак, вы шпионите в пользу нацистов!". Израилевич, которого я знал как патологического труса, совершенно растерялся. Вместо того чтобы потребовать известить о его аресте советское посольство, он начал оправдываться. "Я их агент? - воскликнул он с профессиональной гордостью. - Все обстоит как раз наоборот. Это они мои агенты! А это пленка, которую я получил от них, фотографии секретных документов германского генерального штаба".

"Чешский чиновник, не будь дураком, быстро заставил советского гостя похвастать своими успехами в разведывательных делах. Полиция составила протокол. Израилевич его подписал и был отпущен. О происшедшем было немедленно поставлено в известность министерство иностранных дел Чехословакии, узнал об этом и Бенеш. Изо всех сил стараясь поддерживать дружественные отношения с коммунистической Россией ввиду растущей угрозы Чехословакии со стороны Германии, Бенеш послал полицейский рапорт и показания Израилевича чешскому послу в Москве с указанием сообщить обо всем этом, если возможно, лично Сталину, а потом уже наркому иностранных дел Литвинову. Советское ведомство иностранных дел тепло поблагодарило Бенеша от имени Сталина за дружеские действия. Несчастный Израилевич был отозван в Москву, арестован, и поскольку было ясно, что речь идет о нервном срыве и трусости, то он отделался всего лишь пятью годами заключения в концлагере Кемь вблизи Белого моря".

"Год спустя, когда были ликвидированы генералы Красной Армии, Сталин использовал этот инцидент для того, чтобы поставить чехов в известность, что Израилевич в действительности поддерживал контакты с германской разведкой в качестве посредника Тухачевского. Чехи знали лучше, что случилось на деле, но они нуждались в помощи Сталина против Гитлера еще более чем год назад. Они послушно распространяли сталинскую лживую версию об Израилевиче, выдавая ее за правду".

"После этого Сталин имел полное основание полагать, что истинные факты о чистке в Красной Армии никогда не увидят света. Девятнадцать лет спустя Никита Хрущев яростно напал на своего прежнего хозяина Иосифа Сталина. Почему? Говорят, что Хрущев и связанные с ним люди жаждали личной мести Сталину, который столь долго их унижал. Кто верит этому, тот не знает людей, которые в течение двадцати лет были подручными диктатора: он всегда учил их ставить политическую целесообразность выше личных чувств. Сталин ненавидел Ленина, который отрекся от него в своем предсмертном завещании; он травил вдову Ленина; уничтожил всех личных друзей Ленина. Но политик Сталин знал, что ему было выгодно. Год за годом он возводил Ленина в божество и представил самого себя подлинным его пророком. Почему же Хрущев и его коллеги не действовали подобно Сталину? Ведь они были его ближайшими помощниками много лет. Они унаследовали сталинскую власть. Почему же они не увековечили культ Сталина и не воспользовались им?"

"Переписывая и фальсифицируя историю, Сталин утвердил себя полководцем Октябрьской революции и единственным непогрешимым вождем мирового коммунизма. Он превратил отсталую крестьянскую страну Россию в могучую индустриальную империю. Он одержал военные победы, равных которым не было в истории России. Он перехитрил своих западных сотрудников в Тегеране, Ялте и Китае. Он распространил власть Советского Союза более чем над 900 миллионами человек. И с таким послужным списком Сталин не был достаточно хорош для Хрущева, Булганина и других в качестве их предшественника? Более того, очевидно, что Хрущев и другие, предъявляя обвинения Сталину, должны были понимать, что они серьезно рискуют. Их внезапное нападение на Сталина должно было вызвать у русских людей злобное воспоминание о том, как Хрущев, Булганин, Каганович, Микоян и Маленков прославляли Сталина и его политику перед громадными аудиториями активистов коммунистической партии, как они оправдывали и приветствовали расстрел генералов Красной Армии как "справедливую кару изменникам". Вожди Кремля должны были, безусловно, сознавать, что в умах людей могут возникнуть законные вопросы об их соучастии в сталинских преступлениях и их способности продолжать руководить Советским Союзом и мировым коммунизмом. И, несмотря на это, Хрущев и остальные сочли необходимым обнародовать историю сталинских преступлений. Почему они пошли на такой риск? Почему они сделали это теперь, в такое время?"

"Было, несомненно, нечто такое, что оставляло им только один выход: полностью отречься от Сталина и сделать это быстро. Этим "что-то", я убежден, явилось открытие неопровержимых доказательств того, что Сталин - агент-провокатор царской тайной полиции. Мой двоюродный брат Зиновий сообщил мне тогда, в 1937 году, в Париже, что было изготовлено несколько фотокопий сталинского досье из Охранки. Тысячу раз после провала планировавшегося Тухачевским переворота я спрашивал себя, что случилось с этими документами. Возможно, что пытками заставили жертв 1937 года указать места хранения одной или более фотокопий. Но некоторые из них, а возможно, сам оригинал документов, должны были быть сохранены. Я полагаю, что проклятая папка была предъявлена нынешним кремлевским хозяевам, или кому-то, или через кого-то, кто сохранял ее или копию ее все эти годы. Наиболее вероятно, что документы бережно хранились каким-то военным, родственником или другом военного человека".

"Но, может быть, документ был передан генералу Жукову и он довел его до сведения своих коллег по "коллективному руководству" как раз в тот момент, когда Хрущев занимался созывом XX съезда советской Коммунистической партии? Я знал генерала Жукова, когда он прибыл в Испанию в качестве наблюдателя во время гражданской войны. (?) Несколько раз я разговаривал с ним, и у меня сложилось впечатление, что он не был ни придворным, ни игрушкой Сталина. Пятно 1937 года, позорящее честь Красной Армии, с тех пор должно было мучить его солдатскую совесть. Поражения, которые списали во время второй мировой войны на генералов, и победы, незаслуженно приписанные Сталину, должны были скрести душу. Жуков, по всей видимости, и мог быть человеком, который стал обладателем досье из Охранки и пустил его в ход. Как бы ни было на самом деле, мне кажется несомненным, что документальное подтверждение того, что Сталин - полицейский агент, было предъявлено нынешнему "коллективному руководству". У кремлевской компании не было иного выхода, как попытаться перерезать пуповину, которая связывала ее с узурпатором и самозванцем...".

"Риск был громадным, но без быстрого и полного разрыва с царским агентом на них самих могло лечь проклятье. У них не было другой возможности навсегда положить конец просачиванию страшной тайны, после того как не стало Сталина, скрывавшего ее. Маршал Жуков и другие могли предупредить их о том, что факты нельзя будет замолчать иначе, как только полностью покончив с мифом о Сталине".

Можно ли верить профессиональному шпиону - то есть профессиональному лгуну? Да ещё какого уровня!

Шпионы тем и славятся, что умеют виртуозно комбинировать правду с самой искусной ложью.

Как же узнать, что в заявлениях Фельдбина-"Орлова" правда, а что ложь?

Для этого нам надо сначала понять, кому выгодна ложь Льва Лазаревича по сей день, и кто её заказчик.

Кто те люди, стоявшие за Сталиным, кто его настоящие хозяева?

На кого он работал в качестве лучшего и выдающегося агента?

Представим себе, что куратор агента и сам его тайный агент - встали во главе соперничающих государств (с враждебной друг другу идеологией и государственным строем). Чем и как мог куратор поощрить и наградить своего многолетнего агента, мечтавшего остаться в истории одним из величайших политических деятелей? При этом учтём, что "мировое общественное мнение" УЖЕ "сделало" куратора великим и, к тому же, положительным персонажем истории.

Какое в этой ситуации - вместо неуместного и невозможного ордена или другой награды - моральное поощрение мог этот давний шеф предоставить своему давнему агенту?

Разумеется, публичное признание его заслуг!

Теперь назовём имена Куратора и Агента: Винстон Черчилль и Иосиф Сталин (Джугашвили).

А где же публичное признание заслуг Сталина Черчиллем?

Оно везде!

Читаем.

16 августа 1942 года. Из письма Ф. Рузвельту.
"Я отправился попрощаться с г-ном Сталиным вчера в 7 часов вечера, и мы имели приятную беседу, в ходе которой он дал мне полный отчёт о положении русских, которое оказалось весьма отрадным. Он, безусловно, весьма уверенно говорит о том, что удержится до зимы. (...) Обед и редактирование коммюнике продолжались до трёх часов утра. У меня был очень хороший переводчик, и я имел возможность говорить более свободно. Преобладала атмосфера особой доброжелательности, и мы впервые установили непринуждённые и дружелюбные отношения...".

Беседа Черчилля со Сталиным на его московской квартире в ночь с 15 на 16 августа 1942 года:

"The Prime Minister said that early in 1938, before Prague and Munich, he had had a plan for a League of the three Great Democracies: Great Britain, U.S.A and U.S.S.R., which between them could lead the world. There were no antagonistic interests between them. Mr. Stalin agreed and said that he had always hoped for something of that nature, only under Mr. Chamberlain's government such a plan would have been impossible".

Наш перевод с английского (Лев Гунин):

"Премьер-министр сказал, что в начале 1938 года, до Праги и Мюнхена, у него родился план создания Лиги трёх Великих Демократий в составе Великобритании, США и СССР, которые совместно встали бы во главе всего мира. Между ними не было бы антагонистических противоречий. Г-н Сталин согласился и сказал, что всегда надеялся на что-то в этом роде, но, к сожалению, при правительстве г-на Чемберлена такой план был бы неосуществим..." (Public Record Office. Prem. 3/7612. P. 35-37)".

8 сентября 1942 года. Речь в английском парламенте по поводу результатов визита в Москву в августе 1942 года:

"It is very fortunate for Russia in her agony to have this great rugged war chief at her head. He is a man of massive outstanding personality, suited to the sombre and stormy times in wich his life has been cast; a man of inexhaustible courage and will-power and a man direct and even blunt in speech ... Above all, he is a man with that saving sense of humour which is of high importance to all men and all nations, but particularly to great men and great nations. Stalin also left upon me the impression of a deep, cool wisdom and complete absence of illusions of any kind. I believe I made him feel that we were good and faithful comrades in this war but this, after all, is a matter which deeds not words will prove."

Наш перевод с английского (Лев Гунин):

"России исключительно повезло, что во время её агонии её возглавил такой несгибаемый военный вождь. Он - человек во многих отношениях выдающихся качеств, необходимых для суровых ураганных времён, в которые ему выпало жить; это человек невероятного мужества и властный, прямой и даже резкий в своих высказываниях... И, вместе с тем, он человек, не лишившийся чувства юмора, что исключительно важно для всех людей и всех народов, но особенно для великих людей и великих народов. Сталин покорил меня своей невозмутимой мудростью и отсутствием каких-либо иллюзий".

7 ноября 1945 года. Речь Черчилля в Палате общин по случаю текущей годовщины Октябрьской революции (о Сталине):

"Я лично не могу чувствовать ничего иного, помимо величайшего восхищения по отношению к этому подлинно великому человеку, отцу своей страны, правящему судьбой своей страны во времена мира и победоносному её защитнику во время войны".

Винстон Черчилль, из его личных мемуаров:

"Это была часть так называемого заговора армии и членов старой гвардии коммунистов, собиравшихся свергнуть Сталина и ввести новый режим, который вёл бы прогерманскую политику. Президент Бенеш, не теряя времени, сообщил обо всем, что мог выяснить, Сталину. После этого последовала безжалостная, но, по-видимому, небесполезная чистка среди военных и политиков в Советской России и серия процессов в январе 1937 года, в которых Вышинский, официальный обвинитель, сыграл такую блестящую роль".

Как видим, Черчилль называет сталинский террор, обезглавливание советским тираном Красной Армии и убийство миллионов советских людей "полезной чисткой" (дословно: небесполезной).

Все эти высказывания невозможно объяснить ни "политическим этикетом", ни личной симпатией; это определённо высказывания (и по стилю, и по изложению) о товарище и соратнике, с которым делается общее дело.

Но ведь не Черчилль же был настоящим и единственным хозяином Сталина! Сам Черчилль ведь кому-то служил. Он был только куратором, командиром советского "вождя народов". Кому же служили Сталин и Черчилль?

Они служили мировому сатанизму, который сегодня может одеть на себя личину еврейско-сионистского экстремизма, завтра - какой-нибудь экстремистской исламской секты, послезавтра - личину Свидетелей Иеговы, и т.д.

Сравнительно небольшая кучка нездоровых особей с "Сатаной" в голове (как бы они его ни величали и кем бы ни представляли) видит мир в искажённом свете, и не может допустить, чтобы остальные видели мир другим. Их больное воображение грозно требует бесконечной пищи в виде наслаждения властью, убийствами, подчинением, насаждением неравенства людей. Помещённый болезнью в их головы "Сатана" безостановочно требует бесконечных кровавых жертв, а принесение в жертву животных - всего лишь "разминка".

Невозможно представить себе "заговор" командиров Красной Армии против Сталина, потому что её командный состав в середине 1930-х годах состоял из людей, не имевших политической воли и не представлявших собой никакой политической силы. Нет никаких вменяемых доказательств (кроме таких же инсинуаций, как у Фельдбина и Черчилля) сговора Тухачевского, Гамарника и прочих с целью свержения Сталина. Если бы эти люди обладали политической волей - они попытались бы сместить Сталина гораздо раньше, когда военный путч имел немалые шансы на успех. И только когда они узнали от друзей, родственников и соратников в НКВД, что их уже собрались пустить под нож - только тогда они забегали, как тараканы, парализованные ужасом приближавшейся смерти. Только тогда они даже ещё не составили, но ПЫТАЛИСЬ составить заговор: когда было уже не просто поздно.

Предусмотрительный тиран-диктатор-узурпатор предвидел импульсивные попытки "жертвенного животного" избежать надреза ножа по горлу, как мясник-резник чувствует, когда животное дёрнется от панического страха за жизнь. Сталин знал, что обречённые откуда-нибудь узнают о приближающейся смерти - и станут "брыкаться", инстинктивно пытаясь высвободиться от пут мясника. Поэтому были изменены пропуска в Кремль, предусмотрительно введены многие другие меры, чтобы намеченные для принесения в жертву сидящему у Сталина в голове Сатане высшие армейские командиры "не дёрнулись".

Придумав несусветную ложь об их "заговоре" и приплетя в него своего кузена Зиновия Кацнельсона, Лев Фельдбин просто-напросто оправдывал и выгораживал Сталина. Но делал он это не по своей воле, а по чьему-то приказу, и поэтому заложил в свой материал горькую пилюлю, намекнув на службу Сталина Черчиллю (см. выше). Ведь цитата из мемуаров Черчилля появилась у Фельдбина-"Орлова" далеко не случайно.

Причин, по которым Сталин пустил под нож Тухачевского, Гамарника, Якира и прочих - несколько. Такой тиран, как Сталин, не мог мириться с тем, чтобы армию возглавляли легендарные личности, герои Гражданской войны, а не безымянные солдафоны с генеральскими или маршальскими знаками отличия. Никакое самостоятельное мышление, никакая индивидуальность не могли пережить его тиранического правления. Восточный деспот, Сталин видел в военных только своих слуг и гладиаторов, которым стоит лишь приказать умереть - и они сделают себе харакири прямо в его кабинете без промедления.

Сталин начал сближение с Гитлером (по приказу Черчилля) ещё в 1936-м году, и предвидел ропот и сопротивление этому в командном составе армии. С одной стороны, сталинские полководцы того периода были настроены прогермански, с другой - антигитлеровски. И то, и другое Сталина в корне не устраивало.

Ещё одна причина - будущая война с Германией, на которую, как 2-х гладиаторов на арену, загоняли Сталина и Гитлера мировой еврейский экстремизм и англо-американцы. Перед ними обоими была поставлена задача обескровить свои народы, не оставить от своих держав камня на камне, приведя к десяткам миллионов жертв. Демографическое оружие, на протяжении тысячи лет употребляемое англосаксами чаще, чем кем-либо ещё, то в виде геноцида коренного населения Америки, то в виде уничтожения 7-ми миллионов немцев во время англо-американской оккупации Германии после 1945 года, то - атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, то - напалмовых ударов по Вьетнаму, они использовали и спровоцировав войну Третьего Рейха с советской Россией.

Получив приказ от Черчилля, Ротшильдов и Бен-Гуриона (Виталия Грина) "русских не жалеть!", Сталин не мог не уничтожить каких-никаких, а всё-таки настоящих армейских командиров, чтобы заменить их ничтожествами, которые, как Жуков, на разминирование минных полей бросали не сапёров, а пехоту!

Безгласности и бездействия тогда, когда фашисты должны были уничтожать миллионы советских людей, побед "не умением, а числом" - можно было лишь НАДЕЯТЬСЯ ожидать от Тухачевского, Гамарника, Якира, Уборевича, Примакова, и других командиров, а Сталину нужны были такие командиры, которые ГАРАНТИРОВАННО бездействовали бы и молчали.

Таким образом, долговременный и широкий заговор военных против Сталина: чистый вымысел Фельдбина-"Орлова".

Так, может быть, и папку с главным досье царской Охраны на Сталина - он тоже придумал? Может, и не было никакой папки?

Была или не была - это не творческая фантазия Льва Лазаревича Фельдбина. О досье Виссарионова на агента охранки Сталина ходили слухи ещё с 1920-х годов. Даже если оно и "выдумано" - то не Фельдбином. Заговорил же Лев Лазаревич об этом досье только потому, что - либо пребывал в абсолютной уверенности, что все его экземпляры действительно уничтожены, и ни одного уже никогда не найдут, либо знал, что такого досье вообще никогда не существовало. Но, поскольку об этом досье известно из многих источников, и поскольку указаны точные его координаты, оно не могло не существовать, и профессиональные историки это знают.

Но продолжим движение по координате Ленин - Сталин. Неужели Ленин не предвидел свою гибель от несимпатичного, неловкого с людьми, живущего в партийных кругах, как сыч, И. В. Джугашвили (Сталина)? Неужели ленинская прозорливость и осторожность Владимира Ильича в этом случае подвела?
Всё дело в том, что Ленин был слишком уверен в себе, и, зная о том, что Сталин сотрудничает с Охранкой, думал, что держит своего "меньшего брата" за горло. Но главная причина, ставившая Ленина в почти безвыходное положение - финансы. Ведь Сталин был одним из считанных людей, которые приносили деньги в партийную кассу. Деньги, информация и расправы: вот что заставляло всех иметь со Сталиным дело. Мало кто изъявлял желание стоять по шею в дерьме, выполняя неизбежную для террористической организации "работу ассенизатора". А Сталин не чурался её!

Такой человек, как Сталин, полностью лишённый нравственной позиции и каких-либо моральных ориентиров, и, к тому же, посредничавший в обмене информацией с жандармерией и охранкой, очень нужен был Ленину в самом ЦК, и потому не случайно уже в январе 1910 г. он не препятствовал попыткам Малиновского "кооптировать" И. В. Джугашвили (Сталина) в состав ЦК РСДРП. Но что-то не сработало. Кандидатура Сталина не прошла. Однако уже во время пребывания Сталина в сольвычегодской ссылке, он, в конце 1910 г., был введён "в один из двух [партийных] центров, не дожидаясь окончания срока" ссылки".

Почему же, когда летом 1911 г. он освободился из ссылки, его не попытались "кооптировать" в состав ЦК ещё раз, но, вместо этого, снова делают разъездным агентом, на сей раз: разъездным агентом ЦК РСДРП? Объяснение напрашивается само собой. Такой рычаг воздействия, как связь с агентами заговорщиков внутри жандармерии и охранки, и, что не менее существенно, контроль над общепартийной кассой, оценивался Лениным как более важный, чем ввод ещё одного своего человек в ЦК. Всё же ко времени проведения решающей Пражской конференции большевиков (после её проведения), в январе 1912 г. Сталин введён в состав ЦК РСДРП, после чего становится одним из 3-х членов Русского бюро ЦК. И тут, надо думать, продолжает оставаться на "рычагах" большевистского Абвера. Одновременно, он продолжает быть и партийным банкиром-кассиром "ротшильдовской закваски". Это подтверждает тот факт, что, во время поездки в Баку (весна 1912 г.) и сразу после неё, в Москве, Сталин (Джугашвили) и Г. К. Орджоникидзе совместно создают Финансовую комиссию ЦК. Показательно, что её создание поручается двум грузинам.

Когда 16 июня 1912 г. в Петербурге арестовывают Е. Д. Стасову, в участке её успел посетить, ещё до обыска, брат, мировой судья.

"И я, - вспоминала Е. Д. Стасова, - успела передать ему деньги". Речь идёт о партийной кассе. Но кому Стасова передаёт деньги, возвращения кого из ссылки она дожидается, чтобы, через свою семью, отдать хранимое? Правильно, Сталину. Как только он вернулся из нарымской ссылки, Стасовы передают ему всю партийную кассу. Возникает резонный вопрос: а что, кому-то другому, члену ЦК или доверенному лицу, кассу нельзя было передать? Почему требовалось ждать возвращения Сталина из ссылки? Или распределение этих средств никому не было нужно до его возвращения?

Тут же И. В. Джугашвили (Сталин) едет на Кавказ, чтобы получить деньги от Камо (С. А. Тер-Петросяна), который запланировал очередное вооружённое ограбление, но денег не было, потому что ограбление 24 сентября 1912 г. окончилось неудачей. Вероятно, в задачу И. В. Джугашвили (Сталина) входил и допрос С. А. Тер-Петросяна, который 1 августа 1912 г. бежал из тюрьмы Метехского замка. По-видимому, Сталин должен был проверить и перепроверить факты обстоятельств этого побега.

Примечательно, что, если Сталин побывал в Персии, Камо после побега из тюрьмы тоже отправляется за границу, и не только в западные, но и в восточные страны. И тут тоже возникает интересный вопрос. Если из начала ХХ века вернуться в наше время, в ХХI век, и задаться вопросом, каким образом, при всей современной электронике и компьютерном контроле, международные террористы с такой лёгкостью проникают из страны в страну, пересекая границы, избегая арестов в аэропортах, мы перестанем удивляться, каким образом такие международные террористы, как Ленин, Сталин, Камо, Петерс, Жаклис, Красин, Литвинов, Рутенберг, Азеф, Герш (Гершуни), Эмма Гольдман, Александра Коллонтай, и другие свободно шастали по разным странам.

Камо (Тер-Петросян) встречался в Париже с Лениным, "заскочил" на Балканы, где закупил оружие для транспортировки в Россию, и в Турцию. Несколько раз "арестовывался в Константинополе, Софии и на пароходе с оружием", но очевидно каждый раз освобождался. Неужели турецкие власти, и власти другие стран не знали, кто такой Камо? (То же самое: по поводу всех других террористов из РСДРП и не только). Неужели элита западноевропейских стран не понимала, что грозит Европе от этих людей? Неужели там не знали об их подлинной деятельности, не заглядывали за фасад их официального прикрытия? Разумеется, знали, и хотели использовать для разрушения русского государства. Но знали, догадывались и о том, что им самим грозит. Почему же не арестовывали, почему позволяли нагло разгуливать по Европе бандитам-террористам и военным преступникам? Ответ один: потому что над европейской правящей элитой, над разведкой, МИДами, военной машиной стоял кто-то настолько властный, что ему удавалось навязывать свой курс на самоуничтожение народов, вопреки здравому смыслу и даже инстинкту страха.

Встреча самого Ленина с Камо, "засвеченным бандитом", - крайне показательна. Во-первых, она ещё раз доказывает, что Ленин считал себя (и хотел быть) настоящим и единственным "хозяином" Камо. Во-вторых, "засветиться" самому на таком "некрасивом" личном контакте раньше не входило в планы Ленина. Это и удар по репутации, которая на тот момент ещё нужна, и определённый риск. Только очень важные, безотлагательные дела потребовали такой встречи. Какие же это дела? Разумеется, денежные. Не случайно треугольник Ленин - Сталин - Камо "со всех сторон" обращён к финансам, нефти и бандитизму. Международная ленинская мафия требовала подпитки. Любые мафиозные дела, как и банкирские, требуют сперва вложений; берут же то, что вкладывают, разбоем и рэкетом. Чтобы совершить вооружённый налёт, Камо (Тер-Петросян) должен был раздобыть оружие (за него надо платить), информацию (тоже за плату), и т.д. Не случайно во время разработки очередного ограбления бандит Камо встречается в Петербурге с другим бандитом, Л. Б. Красиным, в то время: управляющим отделением фирмы "Сименс-Гальске". Красин и "принял его очень хорошо", и "достал ему необходимые для нового предприятия деньги".

Если примерно до 1910 или 1911 года финансы текли рекой в партийную кассу большевиков от мирового еврейско-банкирского кагала, от английского империализма, и от их подельщиков, так, что приходилось маскировать источники поступления вооружёнными грабежами и налётами, то с какого-то времени эти вооружённые грабежи и налёты сами стали источником поступлений в партийную кассу. Другие поступления иссякали.

Приходилось искать теперь финансирования у немцев.

Тут как раз очень пригодилась работа Красина в немецкой фирме с большим еврейским влиянием - "Сименс".

Неужели немцы не знали, не ведали, кто такой Красин, чем занимается, с кем встречается, какие дела проворачивает? Разумеется, знали. За что и ценили!

Грабежи (называемые "ленинцами" "экспроприациями") для финансирования террористической деятельности партии проводились не только с ведома, но и с помощью Центрального комитета РСДРП(б).

Награбленное большевиками и меньшевиками хранилось во многих странах. К примеру, на хранение социал-демократической партии Германии была отдана касса так называемого "наследства Шмидта". Позже немецкие социал-демократы "зажали" эти деньги, и поначалу не хотели отдавать. Тогда Ленин отправляет в Краков (примерно октябрь 1912 г.) своего палача и банкира, И. В. Джугашвили (Сталина), который, вместе с другими партийцами-мафиози пытается вернуть "кассу". Сталин, Камо и Красин были замешаны и в организации и осуществлении так называемых "партийно-денежных браков". По их заданию и плану, молодые и смазливые члены партии охмуряли купеческих дочек, или дочек из богатых домов других сословий, чтобы позже растратить наследство в пользу партии. Они держали для этой цели несколько "профессиональных женихов", используя их многократно.

Занимались большевики и похищением людей, требуя за похищенных выкуп. О широком рэкете уже говорилось в других главах.

Уже задолго до Октября 1917 прозванный Ноем Рамишвили "кровавым банкиром", Сталин (Джугашвили) даже мыслил банковскими и биржевыми терминами. К примеру, письмо Сталина (Джугашвили) в заграничный Центр от 29 апреля - 8 мая 1905 г. из пригорода Кутаиса, Чиатур, содержит такую фразу:

"(...) половина Батума у большевиков. Гурия в руках примиренцев, которые решиґли перейти к меньшевикам. Курс меньшевиков всё ещё поднимаґется".

Как будто речь идёт о биржевых сводках.

В начале 1913 г., возвратившись из-за границы, Сталин (Джугашвили) продолжает своё занятие по выколачиванию денег.

Деньги Ленину "с барского стола" (от мирового англо-еврейского экстремизма) стали иссякать по многим причинам. Одной из них было новое перераспределение богатств, новые вложения финансов в готовившуюся хозяевами мира грандиозную войну, и необходимость гигантского подкупа целых правительств и правительственных чиновников во всех странах.

В связи с широкой мафиозной деятельностью "ленинской команды" (рэкетом, мошенничеством, контрабандой оружием и наркотиками, вооружёнными ограблениями, похищением людей, и т.д.) возникает законный вопрос: может быть, подобная деятельность опровергает все факты финансирования большевиков иностранными фирмами и банкирскими домами? Грустная правда заключается в том, что иностранные фирмы, разведки и даже члены правительств Западных стран, по-видимому, сами были "в доле", организуя прикрытие и поддержку. К тому же, для революции требовалось в несколько раз больше денег, чем приносила мафиозная деятельность большевиков и меньшевиков. Ещё один важнейший момент: "половина" награбленного шла не на РСДРП, но на финансирование сионистского движения и колонизацию Палестины. Для этого предположения имеются очень веские основания, которые изложены ниже. И, наконец, если меньшевики имели меньшую склонность к собственноручным убийствам и разбою, большевики без уголовной деятельности просто не могли существовать.

Из всего вышесказанного, из бесчисленных свидетельств и документов, встаёт образ Сталина (Джугашвили) как кровавого банкира и палача, одержимого убийством и добыванием денег. 2 главные константы еврейской религии - кровавые жертвоприношения и золото - сконцентрированы в личности Сталина, как ни в какой другой. Не зря, имея в виду 1911-1913 годы, Г. Уратадзе, описывая функции Сталина в ЦК, утверждал, что "он был главным финансистом российского большевистского центра". Видимо, основной "должностью" Сталина (Джугашвили) в качестве члена ЦК РСДРП (б) была партийно-банкирская.

Поэтому он и находился большей частью "в тени", что замечают менее осведомлённые исследователи, которым кажется, что, соразмерно послереволюционным сталинским должностям, этот "маленький человек" взялся "ниоткуда". Так серийные убийцы, Чикатилло или Джек-Потрошитель, палачи-инквизиторы, "серые кардиналы": всегда незаметны, неотличимы от "серой массы". Одно из самых коварных животных - крыса - тоже всегда в тени, редко попадается на глаза. Садист (что просто неоспоримо, исходя из корпуса вышеприведенных фактов), сатанист и кровавый банкир, Сталин ещё до революции даже своим соратникам-бандитам внушал ужас.

Сатанинские, дьявольские черты в характере Сталина, его коварство, злобность, властолюбие, завистливость, мстительность, хитрость и подлость, косвенно (прямо не могли об этом писать) признавали многие "большевики со стажем" (бандиты со стажем). Так, Л. Д. Троцкий писал: "Ленин ценил в Сталине (...) твердость (...) и хитрость (...)". Под "твёрдостью" Троцкий, очевидно, имеет в виду жестокость. Л. Б. Красин писал, что в Сталине обращала на себя "дьявольская смекалка и хитрость". Луначарский со Свердловым, будто сговорившись, утверждали, что Сталин был "дьявольски изворотлив и хитёр". Г. Уратадзе давал Сталину характеристику как "хладнокровной змее, всегда готовой ужалить врага". Н. Н. Жордания писал: "Коба был (...) замкнут, даже голоса не повышал, на оскорбления сразу не реагировал, но не забывал и ждал удобного момента, чтобы отплатить сторицей". (Т.е. никогда не забывал обид, и ждал удобного момента, чтобы отомстить). Р. Арсенидзе писал, что "От всех других большевиков Коба отличался (...) непреодолимой страстью к властвованию (...)".

Таким образом, больше всего на свете И. В. Сталина занимали 3 вещи: убийства, деньги и власть.

Но финансовая деятельность, как известно, опирается на широчайшие связи. Это открывало перед И. В. Джугашвили (Сталиным) эксклюзивную возможность, в отличие от других членов партии, расширять не только внутрипартийные, но и внепартийные связи, получая в свои руки дополнительные рычаги воздействия. Вся деятельность партии (включая само её существование), в значительной (если не в решающей) степени зависела от финансирования, и Сталин получал возможность диктовать свою волю.





К СОДЕРЖАНИЮ







_______________________________________________________



К СОДЕРЖАНИЮ ВСЕЙ РАБОТЫ








Популярное на LitNet.com А.Платонов "Грассдольм. Стая"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) О.Валентеева "Проклятие лилий"(Боевое фэнтези) А.Светлый "Сфера: один в поле воин"(ЛитРПГ) А.Ефремов "Мертвые земли"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей"(Уся (Wuxia)) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Л.Светлая "Мурчание котят"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"