Гордон [Гордон Гекко, бывший финансист после тюремного срока за мошенничество читает лекцию]: Это ясно для всех, кто хочет видеть. Прародитель этого зла - спекуляция. На заемные деньги. Главное - максимально закредитоваться. Вы должны знать, что это бизнес-модель банкротства. Это тупик. Модель системная, глобальная и злокачественная, как рак. Это болезнь и мы должны бороться с ней.
...
Бреттон [Бреттон Джеймс, финансист]: Если не помочь, Билл, не будет истории. Музыка стихнет... и конец балу.
Джули [Джули Стейнхарт, престарелый банкир]: 29-й год... будет еще хуже, сейчас все быстрее. Финансовые рынки рухнут во всем мире к концу недели. Банкоматы перестанут выдавать деньги. Федеральное страхование депозитов рухнет. Банки закроются. Будет паника. Это будет конец света, Билл. [насвистывает мелодию] Ясно?
...
Гордон: Я бы не хотел присваивать себе чужие лавры, но... превратить сто миллионов долларов на этом рынке в миллиард с лишним... нужен мозг, да? Мои парни хороши! И неудивительно, что наш фонд весьма успешен. Но для вас я учрежу третий фонд! Скажу вам откровенно, Джули, я невероятно рад наконец-то вести бизнес с вами и вашей фирмой.
Джули: Для нас это честь, Гекко [насвистывает ту же мелодию].
Фильм "Уолл-стрит: Деньги не спят" (2010)
...
...
Уилл [Уилл Эмерсон старший трейдер, во время перекура на крыше небоскреба]: Знаешь, что испытывает человек, который стоит на краю пропасти? Это не боязнь падения... а боязнь того, что он может прыгнуть. [садится на край] Да... на меня тоже иногда находит... [встает и отходит от края] да пошло оно! Не сегодня! Похоже, все это дерьмо сбросят на нас.
Питер [Питер Салливан, аналитик по рискам]: Что?
Уилл: Точно.
Питер: Как?!
Уилл: Увидишь.
Питер: Но как они могут, Уилл?!
Уилл: Никак. Это нереально, но они найдут способ. Я работаю в этой компании 10 лет и видел такое, что тебе даже и не снилось. Когда придет конец, им главное - не потерять деньги. Пусть их потеряют все остальные, но только не они!
Питер: Это же скажется на людях.
Уилл: Господи, Питер, пойми, если хочешь заниматься этим всю жизнь, ты должен верить свою необходимость! И это так. Люди хотят так жить - машины, огромные дома, на которые нет денег! Ты им просто необходим. Единственная причина, по которой они живут, как короли, - так это то, что мы давим рукой на чашу весов. А если не это, то весь этот мир станет равным и очень быстро. Но этого никто не хочет. Они вроде хотят... но нет. Они берут то, что мы даем. Но при этом... типа они как будто не знают, откуда мы все это берем. Но это слишком большое лицемерие! Так что пошли они все... А самое смешное в том, что, если завтра все накроется, нас будут распинать - недоглядели! Но если нет, и у них все останется на своих местах, то есть пострадаем только мы, то эти же самые люди будут смеяться над нами, как над самыми большими неудачниками.
Питер: Ты думаешь, мы ошиблись?
Уилл: Нет, им конец.
...
Джон [Джон Талд, глава инвестиционного банка {прототипом которого является Lehman Brothers} на ночном совещании]: Прошу, садитесь. Приветствую всех вас. Я сожалею, что пришлось собрать вас здесь в столь поздний час. Но, как я понимаю, этот вопрос очень срочный. Настолько срочный, что стоило поднять его еще месяц назад, но... после драки кулаками не машут. Итак, может быть, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?
Джаред [Джаред Коэн, глава управления по трейдингу]: Мистер Талт, как уже говорил, если сравнить цифры на 12 странице...
Джон: Джаред, до этого мы еще не дошли. Простым языком можешь объяснить?
Джаред: Ладно...
Джон: Но я бы хотел услышать того, кто это обнаружил. Мистер Саливан... он же умеет говорить?
Питер: Сэр?
Джон: Вы здесь? Доброе утро! Можете мне объяснить, что по-вашему происходит? И прошу, говорите со мной, как... с мальчишкой или лабрадором. Большой успех не является признаком большого ума.
Питер: Сэр, я здесь работаю на мистера Роджерса в должности помощника в отделе управления рисками, занимаюсь ипотеками...
Джон: Прошу, расслабьтесь, встаньте и скажите спокойным голосом. В чем суть проблемы?
Питер: Хорошо. Ну, как вы знаете, последние 36-40 месяцев фирма начала формировать новые ипотечные пакеты, которые включают несколько разных траншей с разными рейтингами в один пакет. Это принесло нам большую прибыль. Я думаю, вы заметили...
Джон: Я заметил.
Питер: Ну и фирма занимается этим каждый день. А проблема в том, что теперь нам нужен месяц, чтобы оценить эти продукты корректно. И в этот промежуток времени у нас могут возникнуть сложности.
Джон: И... характер этих сложностей?
Питер: Нам придется держать эти активы на балансе дольше, чем хотелось бы.
Джон: Дальше.
Питер: Ну, суть в том, что в принципе это лишь закладные... И это позволило нам выйти за рамки возможностей, которые мы можем себе позволить в другой ситуации. Но теперь риски непомерно завышены. А тревогу, тем не менее, никто не бьет...
Джон: Итак... спасибо, мистер Саливан, садитесь. Что я понял из ваши слов... можете меня поправить... что я понял из ваших слов, учитывая, скажем так, извилистый путь, который мы прошли последнюю неделю, - что цифры, которые нарисовали сотрудники, стоящие выше вас, - не соответствуют действительности. Учитывая то, что происходит на сегодняшний день...
Питер: Вообще-то не то, что происходит сегодня, а происходило на протяжении этих двух недель.
Джон: То есть... вы хотите сказать, что это уже случилось?
Питер: Типа того...
Джон: Типа того. Мистер Салливан, что ваша модель сулит нам всем сегодня?
Питер [смотрит на своих непосредственных начальников]: Ну... это пока лишь проекция, но... мм..
Джон: Вы говорите со мной, мистер Салливан.
Питер: Сэр, если бы стоимость этих активов упала на 25%, оставаясь у нас, убыток был бы... больше, чем вся рыночная стоимость этой компании.
Джон: Итак, вы хотите сказать, что музыка скоро затихнет, а нам достанется гигантский мешок зловоннейших экскрементов, который собрали за всю историю капитализма.
Питер: Сэр, я не уверен, что я сказал бы именно так, но я объясню на вашем примере. Эта модель показывает, что музыка затихает. Если музыка действительно затихнет, как вы сказали, то сценарий, думаю, будет значительно хуже.
Джон: Я вам кое-что объясню, мистер Салливан. Вы хотели бы знать, как я оказался в этом кресле и почему я снимаю все сливки?
Питер: да.
Джон: Я здесь лишь по одной причине - я здесь, чтобы угадать, будет ли музыка играть год, месяц или всего неделю. Всего-то... и не более! И стоя здесь сейчас, боюсь, что я ничего не слышу. Только лишь... ветер. Итак, раз уж мы знаем , что музыки нет, что же нам с этим делать? Мистер Коэн, мисс Робинсон, боюсь, теперь ваш черед вступать в игру. Должен заметить, что мистер Салливан свою работу уже сделал. Так что ваше слово. [они молчат] Что я говорил вам с первого дня, как вы пришли в мой офис? Что в этом бизнесе есть три способа выжить - будь первым, будь умнее или обмани. Я не жулик. И хотя я хочу верить, что в этом кабинете сидят очень умные люди, но для нас всех будет проще и легче стать первыми.
Джаред: Продать все. Сейчас.
Джон: А это вообще возможно, Сэм?
Сэм [Сэм Роджерс, начальник отдела по трейдингу]: Да, но по какой цене?
Джон: Издержки на мне.
Сэм: Неужели?
Джон: Думаю, да. Как это может повлиять на нас?
Сэм: Как угодно...
Джон: Сэм, я вижу, ты не понимаешь, что сейчас сказал твой парень. Если я прикажу, как ты поступишь?
Сэм: Я бы созвал трейдеров на совещание и был бы честен с ними. Они все равно поймут, что это конец. Так что придется бросить им кость и довольно большую. А потом надеяться на лучшее. 40% сделок до 10 часов. К 11 все пакеты должны уйти, потому что к обеду слухи поползут... а к двум часам ты выручишь 65 центов за доллар, моли Бога... а потом придут федералы, схватят тебя за горло и остановят.
Джон: Рамеш?
Рамеш [Рамеш Шах, глава управления рисками]: Они могут вас притормозить, но не сказать "стоп". Это ваше дело.
Сэм: Но, Джон, даже если... нам удастся провернуть это дело, несмотря ни на что, возникает другой вопрос - кому мы будем их продавать?
Джон: Те же, кому продавали их последние два года, и всем другим желающим.
Сэм: Но, Джон, если это сделать, то рынок ты убьешь надолго. И это конец. [Джон кивает] И ты продашь нечто, что ничего не стоит?!
Джон: Я продам тем, кто захочет купить по текущей рыночной цене. Для того, чтобы мы выжили!
Сэм: Ты уже больше никогда ничего не сможешь им продать.
Джон: Это я понимаю.
Сэм: Точно?
Джон: Да! А ты?! Это конец, говорю тебе, это конец!
...
Джон [наедине с Сэмом]: Сэм, ты поддержишь меня сейчас?
Сэм: Не уверен, Джон. Это отвратительно...
Джон: Мы с тобой просто продаем. Продаем - только и всего. Ничего сложного.
Сэм: Конечно... и ты знаешь, что продавать нужно, если точно знаешь, что они вернутся еще. Я усвоил этот урок. А завтра, Джон, нам конец.
Джон: Нам уже конец, Сэм.
Сэм: Ты повторяешься, что это значит?!
Джон: Это серьезно. Большинство из нас этого не переживет.
Сэм: Нас?
Джон: Уолл-стрит.
Сэм: О чем идет речь?
Джон: Это не последняя проблема, которую мне предстоит решить. Я беру низкий старт.
Сэм: Ты лишь ищешь себе оправдание?
Джон: Может быть... а, может быть, и нет. Не в этот раз. Потому что цифры уже не имеют значения.
Сэм: Тут я согласен. Я давно это тебе говорил. Но ты паникуешь.
Джон: Если ты первый встал у дверей, это нельзя назвать паникой.
Сэм: Ты явно владеешь большей информацией, чем я. Но я думаю, что это уничтожит фирму. Никто уже не будет тебе доверять, ты сознательно ставишь крест на их карьерах {трейдеров, которые должны обмануть коллег}.
Джон: Ты, главное, мне не мешай, Сэм.
...
Джон [после успешных сделок, проголодался и с аппетитом ест ланч с вином]: Сэм! Прошу, садись. Прими мои поздравления.
Сэм: Они делают все, что могут.
Джон: Ты просто молодец! И я тебе признателен. Давай, садись. Прости, что я жую, но... это был трудный день. Тебе что-нибудь заказать?
Сэм: Нет, не стоит.
Джон: Ну, чем могу служить?
Сэм: Я ухожу. Хватит, я ухожу.
Джон: Этот день было очень сложным...
Сэм: Я хочу получить свои гарантии, если они еще чего-то стоят. Хочу получить свой бонус.
Джон: Ты получишь свой бонус и гарантии, и сохранишь свой статус. Но ты должен остаться со мной на следующие два года. [смотрит на выражение лица Сэма] Да брось, Сэм! Ты бы хоть улыбнулся. Ты отлично поработал, ты это сам сказал. Знаешь, мне даже стало лучше после этого, правда. Ты один их счастливейших людей в мире, Сэм! А мог бы копать траншеи до конца дней.
Сэм: Конечно. И тогда символами моих достижений были бы дырки в земле... Я просто не понимаю, как мы могли так облажаться.
Джон: С каких это пор ты начал себя жалеть? Это невыносимо. Что? Ну, подумаешь, уволим мы сегодня... пару людей. Это все ничто! Ты делаешь так каждый день уже почти 40 лет, Сэм! А если это все ничто, тогда... тьфу и на все остальное! Это лишь деньги. Пустышка. Куски бумаги с картинками, чтобы мы не поубивали друг друга ради еды. Это не грех! И сегодняшний день не отличается от всех других. 1637 год. 1797. 1837. 1857. 1884. 1901. 1907. 1929. 1937. 1974. 1987. Ужас! Разве я тогда не пострадал от них? 1992. 1997. 2000. Как ты это не назовешь... всегда одно и то же, снова и снова. Мы не изменились! И мы не можем это... контролировать или... остановить и даже замедлить. Нам едва удалось изменить процесс. Ты не Бог. Но мы можем на этом заработать... или оказаться на улице и бомжевать. И тех, кто выиграл, и тех, кто проиграл, - всегда одинаковое соотношение. Счастливчиком и неудачников. Жирдяев и голодных нищих в этом мире. Да, конечно, сегодня нас станет больше, чем было всегда. Но соотношение - оно осталось одинаковым.
Сэм: Я остаюсь, Джон, но не из-за твоего красноречия. Мне нужны деньги. В это тяжело поверить, но мне... нужны деньги.