Гвор Виктор: другие произведения.

Детские игры

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Получи деньги за своё произведение здесь
Peклaмa
Оценка: 8.53*16  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вниманию троллей и заклепочников. Большая часть описанного происходила на самом деле. А что именно выдумано - думайте сами. Перед тем, как сесть в лужу. Добавлено 27.09.2017 вечером
    Неожиданно переделал четвертую транзакцию третьей части. Кто успел прочитать старый вариант - прошу прощения

 []
    
    
ДЕТСКИЕ ИГРЫ
Сказ о детях, мымриках и судьбах государства российского





    
ПРОЛОГ
    
    В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь...
    Ой, не о том я хотел речь повести.
    Нет, царь-то, конечно, был. Но поскольку государство это Российской империей именовалось, то и царя императором кликали. А точнее, императрицей, ибо страной в ту пору женщина правила. Бывает так, муж помрет, а жена бразды правления из рук выпускать не хочет. И возможности для этого имеет. Гвардию, например. А уж обращаться с гвардейцами императрица умела, начинала свою карьеру при полковом обозе гусарском, не то прачкой, не то... Впрочем, к сказке нашей это отношения не имеет!
    Ехала как-то императрица по делам государственным, да застигла царский поезд в пути не то вьюга, не то пурга, а может и вовсе буран. И застряли они в городке малом, каких много по стране российской разбросано. День живут, неделю живут, скучно владычице. Начальство городское да люди лучшие в лепешку разбиваются, стараясь государыне угодить, да куда им сиволапым, в лесах глухих выросшим. Императрица-то привыкла к обхождению культурному, вежественному, как при дворах европейских. Мало ли, кем в молодости была! То дело давнее, да и неправда совсем, а полная лжа!
    Скучала она, скучала, а потом ни с того, ни с сего и брякни: 'И долго мы в этом Мухосранске сидеть будем?!'. Вот прямо такими словами. Хоть и культурная дама, и государыня, и к обхождению привычная, а начинала-то... А холуй, что приставлен был слова высочайшие записывать, обязанности свои выполнять привык с усердием. А то запишешь что не так, и голова с плеч. Крута матушка Ее Величество на расправу! Пурга, словно этих слов и ждала, в одночасье стихла, царский поезд своей дорогой двинулся, а городок так и остался с именем, высочайшими устами изреченным.
    Не сказать, чтобы городское начальство да люди лучшие сильно новым наименованием довольны были, но ведь не попрешь против слова государева. Пока жива была Ее Величество, никто даже пикнуть не смел на тему переименования, а как отпели болезную, попробовал глава мухосранский ситуацию исправить, даже к императору новому на аудиенцию пробился, да только всё напрасно. Изволил государь не в духе быть. Так и сказал:
    - Катись в свой Мухосранск, пока батогами не отходили! Лезут тут со всякой...
    И еще слово добавил из лексикона матушки своей, что она по молодости у гусар подхватила.
    Пришлось главе возвращаться несолоно хлебавши. Еще хорошо, что спина не порота осталась, да то что пониже не пострадало.
    Еще сто лет прошло, прежде чем осмелились мухосранцы вновь вопрос свой поднять. Целую делегацию в столицу отрядили. Бродили ходоки по управам и указам, били челом начальникам большим и малым, сами голодали и холодали, а взятки платили немалые, но добились-таки переименования. От мух, правда, избавиться не удалось, но хоть самая срамная часть из названия исчезла, стал городок с этих пор Мухоздравском прозываться.
    Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Годы шли, в столетия складывались, императоры приходили и уходили, Мухоздравск рос и расширялся, становился уездным центром, но по-прежнему оставался Мухоздравском. Пока не грянула на просторах России революция, а за ней и Гражданская война. Прокатывались через Мухоздравский уезд то казаки в лохматых папахах, то красные конники на тачанках, то добровольцы в английского сукна мундирах, то крестьянское ополчение в лаптях, но с винтовками... Кого-то расстреливали, кого-то вешали, кого-то укладывали под поезд, а кого-то до смерти пороли нагайками. А после всё закончилось. Стало голодно, холодно, но сравнительно мирно. И если до какого-то момента были жители Мухоздравска (как и всей страны) разделены на классы, партии и прочие ватаги, то после оного, все как один новую власть славили, ибо постановила та присвоить уездному городу имя славного пролетарского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Потом, правда, выяснилось, что Лермонтов к пролетариату отношение имел очень далекое и даже вовсе из дворян происходил, но сам товарищ Луначарский за поэта заступился. Сказал, мол, человек прогрессивный был, самодержавие критиковал, а что не пролетарий, так не существовало еще пролетариата в те темные времена. И стал город Лермонтовым.
    Еще семьдесят лет минуло. Страна с честью прошла через несколько маленьких войн, одну большую и семимильными шагами двигалась к коммунизму. Строились фабрики и заводы, плотины и электростанции, бегали по бескрайним просторам поезда, летали самолеты... Не отставал и Лермонтов, рос и расширялся, становясь центром чего-то добывающей промышленности, какого-то машиностроения и передового сельского хозяйства. Число жителей измерялось уже сотнями тысяч, и пошли слухи о создании в ближайшем будущем Лермонтовской области. Да пришла беда, откуда не ждали.
    Сломалось что-то в устройстве государственном. А может, враги лютые на страну напали. Не оружием, хитростью одолели, подкупив людей, что власть держали. Или те сами не слишком умными оказались. А скорее, и то, и другое, и третье, всего понемножку. И пришла на Русь перестройка, а с ней вечные спутники - демократия, гласность, приватизация, нищета, голод, межнациональные конфликты, бандитский беспредел и торжество исторической справедливости. Прокатывались через Лермонтовский район то американские просветители в сопровождении доморощенных переводчиков, то немецкие бизнесмены родом из Бердичева, то японские фермеры с ярко выраженным бурятским выговором, то темноволосые люди неизвестного происхождения в кепках-'аэродромах', густо покрытые наколками. Кого-то застрелили, кого-то взорвали, кто-то из окна выбросился, а городской рынок заговорил на всех языках народов Кавказа. Не стали по примеру столицы никого БТРами давить, и то хлеб. А потом и до мелочей руки дошли.
    Сначала в столице начали улицы и проспекты переименовывать, вывески менять да в паспорта новые адреса вписывать. А следом и провинция потянулась, ибо гласность гласностью, а ежели руководящие указания не выполнять, то еще больший бардак будет. Сделаешь что не так, и голова с плеч! Не в прямом смысле, так в переносном, еще неизвестно, что хуже. Скоры господа демократы на расправу, куда там матушке императрице! Тем паче, Лермонтов, хоть и не коммунист совсем, а в немилость впал, не зря же станцию метро его имени в какие-то ворота переиначили, которых и нет давно, и место то травой поросло и в асфальт закатано. Так что первый секретарь лермонтовского горкома с лучшими людьми недолго размышляли. Сходили за благословением в храм господень, что из бывших складов минеральных удобрений восстановили, торжественно сожгли свои партбилеты на площади, приватизировали заводы и вернули городу историческое имя. А запротестовавших было горожан милиция дубинками резиновыми демократизировала. Не пулями, и то ладно.
    И стал Лермонтов снова Мухосранском.
    Но это только присказка, сказка впереди...
  
  
Часть первая
ДЕБЮТ
  
  
  
    
Транзакция первая
    Человеку, родившемуся и выросшему в городе с таким названием, гарантирован комплекс неполноценности. Перебравшемуся из мест более благозвучных - тем более. Слишком уж неприятно ощущать себя не москвичом, петербуржцем или самарцем, даже не балаковским или шацким, а мухосрансцем. Вот только у разных людей проявляется этот комплекс по-разному. Кто-то сидит, как мышь под веником, опасаясь лишний раз обратить на себя внимание; кто-то декларирует особую стать, хорошо подвешенным языком защищаясь от собственных страхов и переживаний; у третьих проблемы выливаются в повышенную агрессивность, чему немало способствуют пудовые кулаки и недолгий срок занятий чем-нибудь 'махательным'. Людей-то одинаковых не бывает...
    В восьмом 'В' третьей общеобразовательной школы Мухосранска собрались личности несколько иного плана. К чрезмерной болтовне восьмиклассники были не расположены, бросаться на людей без причины считали ниже собственного достоинства, а под веником категорически не помещалась даже миниатюрная Катя Павлова, что говорить про Рафика Куянова, уже год как сверху вниз смотревшего на собственного отца, тоже не жалующегося на недостаток роста. 'Вэшники' самоутверждались иначе.
    Традиционно в класс 'А' собирали лучших физиков-математиков, в 'Б' - гуманитариев, а третьей букве алфавита доставались остатки. Вдруг и из них что-либо выявится, что можно будет допустить в десятый класс. А не выявится, так и бог с ним, ПТУ и техникумов, то есть, конечно, лицеев и колледжей, на всех хватит. И классными руководителями в 'В' ставили пенсионеров, чьи лучшие годы давно прошли, или молодых специалистов, дабы неумением своим не портили элитные детские кадры. Так было со всеми параллелями. Кроме одной.
    То есть, народ-то отбирался по тем же критериям, но что-то не сработало в проверенной методе. Или детишки сильно обиделись, что их в который раз отнесли ко второму сорту. А может, просто остатки оказались сладки. Так или иначе, но 'вэшники' постоянно обходили параллельные классы на олимпиадах хоть по физике и математике, хоть по истории и литературе. И на городских, и на областных, и на российских. Хотя нет, на российские 'ашники' с 'бэшниками' не пробивались. Не весь, конечно, класс столь успешно грыз гранит науки, но на каждый предмет кто-нибудь, да находился. А еще в восьмом 'В' учились три игрока гандбольного 'Лермонта', вратарь хоккейного, будущие звезды областного (а то и повыше) масштаба по семи видам спорта от бокса до лыжных гонок и даже самый молодой в мире международный мастер по шахматам. А вот совсем безликих - не было. Даже невысокий и полноватый Миша Жиров, вроде годящийся только на роль клоуна, прошедшим летом выиграл первенство города по спортивному ориентированию. А первый двоечник, сачок и раздолбай класса Сашка Гуреев наваял поэму на целых восемь строк с прологом и эпилогом, вполне способную соперничать с творениями многих Членов Союза Писателей, издававшихся в последние годы в больших количествах, но малыми тиражами, ибо на большие у них денег не хватало. Правда, в отличие от конкурентов, разрыв между собственным шедевром и произведениями Лермонтова Сашка оценивал трезво, а потому не только издать, но даже показать кому-либо получившийся текст постеснялся.
    И любой успех на шахматной доске, боксерском ринге или в учебном классе сопровождался еле заметной тенью улыбки на лице победителя. Мол, знай наших, мухосранских! На таких Мухосрансках Россия держится!
    Не раз и не два пожалели ведущие педагоги третьей общеобразовательной, что три года назад отдали класс молоденькой выпускнице местного педагогического. Только кто же знал! А обратного пути нет. Ирина Ивановна, несмотря на отсутствие опыта, девушкой оказалась зубастой и детей своих отдавать не желала. Ни оптом, то есть, целиком класс, ни в розницу, переводом в 'А' или 'Б'. Мол, сами лучших детей отбирали, сами с ними и мучайтесь. А я с 'остатками' возилась, вожусь и буду возиться. Программы у всех классов одинаковые, только от педагогов всё зависит. В каком составе мы пятым 'В' начинали, в том девятый и закончим. Может, и сожрали бы выскочку опытные коллеги, но уж больно горячо восьмой 'В' свою классную поддерживал. И родительский комитет тоже, как без него! А против мам и пап, за своих чад ратующих, даже директор идти поостережется. Лучше уж в цирк, львам голову в пасть пихать. Безопаснее.
    Вот так и жили-не тужили, гуляли, учились, по олимпиадам и соревнованиям ездили, всем классом в кино и походы ходили. И дожили до классного часа, первого в новом учебном году. У всех классов он первого сентября проходит, а в восьмом 'В' - четвертого. Традиция.
    
Транзакция вторая
    Рафик остановился у двери, обозрел класс с высоты немалого роста и, прошествовав к своему месту на 'галерке', с удовлетворением опустился на стул. Однако долго наслаждаться не пришлось.
    - Куянов! - возникшая словно из пустоты Катя Павлова снизу вверх глядела на сидящего мальчишку. - Это что такое?
    - Ну, Катенька... - проблеял Рафик, старательно пряча глаза.
    - Я тебе не Катенька, а прикрепленный товарищ! - поджала губы девочка. - Кто вчера клялся, что ботанику сам выучит?! Это так ты выучил?!
    - Я учил... - неуверенно пробормотал бедолага.
    - А кто на доску смотрел как баран на новые ворота?
    - Отвечал же... - попытался оправдаться Куянов.
    - Не отвечал, а бекал, как тот самый баран! Еще раз повторится, откажусь с тобой заниматься! Пусть к тебе Зонтова прикрепляют! Или Войнича! Завтра сдашь мне ботанику за прошлый год! И географию!
    - Сдам! - радостно согласился Рафик. - Гадом буду, если не сдам! Кать, не отказывайся, ладно? Я лучше понимаю, когда ты объясняешь. Сама смотри, у меня ни одной двойки на этой неделе!
    Девочка молча развернулась и отправилась к своему месту на первой парте.
    - Чего ты с ней цацкаешься? - с недоумением глянул на Рафика Сашка, сидящий за той же партой. - Дура набитая...
    - Еще слово брякнешь, - окрысился Куянов, - по стенке размажу. Проще будет закрасить, чем отскоблить!
    Гуреев пожал плечами, но если что и хотел сказать, воздержался. За Рафиком не заржавеет и выполнить обещание. А оно надо, от боксера получать?
    Ирина Ивановна вошла в класс одновременно со звонком.
    - Здравствуйте, мои дорогие!
    - Мы не дорогие, - тут же среагировал Жиров. - Мы бесценные!
    Учительница улыбнулась:
    - Здравствуйте, мои бесценные. Как отдохнули? Набрались сил?
    - Хорошо отдохнули, Ирина Ивановна, - за всех ответил Леха Зонтов. - Устали только...
    - Бедненькие, - протянула учительница. - Как же вы, такие усталые, учиться думаете?
    - А мы не думаем, - сообщил Гуреев. - Для думанья у нас Зонтов с Войничем есть. Ну и... - он покосился на Рафика и проглотил конец фразы.
    - Огурец не будет учиться, даже если ему платить за пятерки, - проинформировал Олег Войнич.
    - Э! - оживился Сашка. - Это смотря сколько платить!
    - Пообещать хоть миллион можно, - усмехнулся Олег. - Всё равно деньги целы останутся.
    - А почему только Гурееву? - возмутился Зонтов. - Если платить, то всем! Миллион - много, а по рублю - можно. Чисто символически.
    - Не выйдет, - махнул рукой Войнич. - На одном тебе разоримся. Даже чисто символически.
    - Ребята, - вмешалась в спор Ирина Ивановна. - А ведь это идея.
    Собственно, идея была почерпнута классным руководителем из практики великих педагогов уже несуществующей страны и за лето продумана, как ей казалось, до деталей. И шутливый спор оказался как нельзя кстати.
    - За успехи надо поощрять, - объясняла учительница классу. - Например, платить. Но не рублями. Придумаем собственные деньги. В них и будем выплачивать премии. А в конце года выделим какую-то часть классного фонда...
    - Выпускать деньги может только государство, - сообщила Павлова. - У меня мама юрист, я точно знаю.
    - А у нас и будет своё государство, - кивнула головой Ирина Ивановна. - Республика восьмого 'В'. Со своим президентом, правительством и валютой...
    - Ролевая игра, - кивнула Надя Захарова. - Мы в кружке играли. Интересно.
    - А кто будет президентом? - заинтересовался Сашка.
    - Это кого выберем.
    - А давайте меня!
    - Гу-ре-ева - пре-зи-ден-том! - заскандировал Жиров.
    - Из Огурца президент выйдет хуже, чем из Горбачева, - сообщила Катя Павлова. - За неделю страну развалит.
    Михаила Сергеевича мухосранцы не любили с пеленок. За переименования.
    - Сама-то... - начал мальчишка и замолчал, разглядывая возникший перед глазами кулак Куянова.
    - Если выбирать будем, - спокойно продолжала Катя, - тогда Зонтова. Других кандидатур нет.
    - Зон-то-ва - пре-зи-ден-том! - исправился Жиров.
    - Леху можно, - кивнул Олег. - Потянет. Еще выдвигать будем, или сразу голосуем?
    - Войнича, - откликнулся Зонтов.
    - Не, Лех, мне это муторно, - не согласился Олег. - Ты больше подходишь. Я лучше деньгами займусь. А то у нас только расходы придуманы, а доходов нет. Такие деньги долго не живут. Но сначала выбрать надо.
    - Кто за Лешу Зонтова? - спросила Ирина Ивановна. - Единогласно. Принимай, президент, бразды правления.
    - Запросто, - откликнулся новоявленный глава республики. - Сейчас правительство сформируем. Желающие есть?
    Класс притих.
    - Что ты там за доходы говорил? - спросил Леха у Войнича.
    - У государства должны быть не только расходы. Наши деньги надо не только раздавать, но и получать откуда-то. Иначе обесценятся.
    - За двойки можно штраф брать, - Павлова, развернувшись на стуле, в упор уставилась на Куянова.
    - А чего я? - пробормотал Рафик. - У меня ни одной двойки на этой неделе...
    - За двойки можно. Нет наших - пусть рублями платят по курсу. Но нужны и другие доходы. И обеспечение. Деньги не на пустом месте печатают... - Олег уже не обращался к классу, а размышлял вслух. - Классный фонд можно использовать... И какой-нибудь бизнес замутить, чтобы наши бабки тратить было на что... Да хоть лоток с канцтоварами для начала...
    - Короче, - оборвал его президент. - Будешь министром экономики! Кто нам еще нужен?
    - Какой же дурак за двойки платить станет? - хором хмыкнула 'галерка'.
    - Заплатишь, как миленький! - вскочившая Павлова уперла взор в Куянова.
    - А чего я? - опешил Рафик. - Я ж не против!
    - И остальные заплатят!
    - Счас! - выдохнул Гуреев и с опаской уставился на кулак друга.
    - А куда ты денешься? - ласково спросил президент. - Если что, лично займусь. Или Олега попрошу.
    Теперь Сашка смотрел на Зонтова. С еще большим ужасом. Президент, хоть и отличник, и роста среднего, а если потребуется, и Рафика по всему коридору протащит и в каждую кадку лицом потыкает. А там в половине кактусы! А министр экономики у него и вовсе зверь!
    - Между прочим, это шантаж, - сообщил Жиров. - Или грабеж. Всё равно незаконно!
    - Ты не путай грабеж и полицейскую спецоперацию, - злорадно улыбнулся Рафик. - Катюха у нас начальник полиции, а я - командир бригады быстрого реагирования.
    - Тогда уж я прокурор, - сообщила Павлова, даря 'полицейскому' благодарный взгляд.
    - Годится, - одобрил Зонтов. - Министр экономики есть, прокурор, начальник полиции.
    - Кто начальник полиции? - удивился Куянов.
    - Ты! - ввела его в курс дела прокурор. - И будешь под неусыпным прокурорским надзором. Чтобы полномочия не превышал и не превратился в оборотня в погонах. Ну-ка, пересаживайся ко мне.
    - Эй! - обломала довольного Рафика Танька Савина. - Эта орясина мне всю доску загородит! Ты, Кать, шуры-муры свои на переменах крути и после уроков!
    - Какие еще шуры-муры? - прошипела Павлова.
    - Которые 'неусыпный прокурорский надзор', - ехидно пояснила Танька. - Когда начальник полиции за прокурора портфель из школы таскает.
    - Так он же тяжелый, - прогудел Рафик.
    - У остальных не легче, - парировала Савина. - Что-то меня провожать ты не рвешься.
    - Размечталась, - пропела Катя. - Губки закатай, а то грязи с пола черпанешь!
    - А ну, девки, цыть! - рявкнул президент. - Танька, будешь выступать, отрядим Огурца твой портфель таскать, чтобы не завидовала! Заодно по литературе его подтянешь. И по истории.
    - Пусть, лучше, Олежка, - томно выдохнула Савина. - Мне математику подучить надо...
    - Цыть, сказал! - Лешка окинул девчонку суровым взглядом. - В частном порядке договаривайся! Кого еще в правительство выдвинем?
    - Директор госбанка нужен, - министр экономики уже приступил к выполнению обязанностей. - Надю Захарову предлагаю.
    - Это в твоей компетенции, - отмахнулся Зонтов. - Кого забыли, спрашиваю?
    - Вот, - Люда Сенцова протянула планшетку. - Список министерств российской федерации.
    - Ага! - президент уставился на экран. - Без иностранных дел пока обойдемся... Кать, ты не простой прокурор, а министр юстиции. И все силовики на тебе, нечего плодить сущности... С Крымом и Дальним Востоком пусть Путин разбирается... Спорт, культуру и здравоохранение совместим... Люд, ты у нас походами в кино занимаешься, будешь министром культуры.
    - А-а-а, - заныла Сенцова. - Где я, а где спорт?..
    - Спорт тоже культура, только физическая. Помощников подберешь! Хоть Савину с Огурцом! Так... Экономические все - к Олегу. Осталось министерство образования. Предлагаю Ирину Ивановну. У нее хорошо получается нас образовывать.
    - Республика же детская, - попыталась отказаться учительница.
    - Кто это сказал? - удивился Зонтов. - Классная, то да, была речь. Но классный руководитель - неотъемлемая часть класса. Эй, юстиция, я правильно говорю?
    - Факт, - степенно кивнула Павлова. - Согласно пункта 3 статьи 1 Конституции Республики восьмого 'В'.
    - У нас и Конституция есть? - удивился Вовка Копцов.
    - Конечно! - подтвердила Катя. - Государства без конституции не бывает. А что пока не записана, так это я до вечера сделаю. Пока начальник полиции ботанику учить будет...
    
Транзакция третья
    Сергей Петрович Аброськин, директор и единственный владелец типографии 'Арт-принт', понуро сгорбился в собственном кресле, упершись локтями в столешницу и тупо глядя на девственно чистый экран монитора.
    Последнее время дела у предприятия шли не слишком хорошо. Печать книг, многие годы служившая основным источником дохода типографии, неуклонно падала. И количество заказов, и тиражи. Одно время выручали газеты, бесплатно разбрасываемые по почтовым ящикам и живущие за счет рекламы, но поток объявлений иссякал, и издания закрывались одно за другим. Та же судьба, хоть и несколько позже, была уготована и журналам. То, что раньше печаталось десятками тысяч экземпляров на глянцевой бумаге, сейчас еле-еле вытягивало тысяч на пять, а то и на две. А бумага... Один критерий, цена. Самый читающий в мире народ пересаживался на Интернет, забывая о вечных ценностях.
    Выезжали на мелочах - визитки, постеры, буклеты. Грошовая продукция. Да и объемы... Изредка попадалось что-либо одноразовое, но хоть более-менее масштабное. А как-то три года печатали игры класса 'монополия' для торговой компании из области. Примитив полнейший, но объемы... Объемы были вкусные. Вот только пару лет назад заказчик растворился в безвестности, даже не забрав последний оплаченный заказ. А ведь именно он выделялся из общей рутины. Какая была игра! Пластиковое поле, карточки предприятий почти идентичные банковским, фишки в виде фигурок бизнесменов под слоновую кость, купюры на высшем уровне... Собственно, только купюры 'Арт-принту' и достались. Да и то из-за уникального оборудования. Удалось в постперестроечном бардаке хапнуть по дешевке особо ценные станочки, делавшиеся для Гознака. Линия - песня, хоть деньги на ней печатай. Фальшивомонетничеством Аброськин заниматься не собирался ни тогда, ни сейчас, наличие станков - не повод садиться в тюрьму, но оборудование было хорошо! И пригодились для элитной игрушки. Изумительная была работа, творческая! Специальная бумага, высокохудожественная печать, даже три степени защиты... А результат? Два года пылятся на складе. Вроде, и деньги за них получили, и вины никакой на типографии нет. А на свалку отправлять - жалко.
    Размышления прервал телефонный звонок.
    - Сергей Петрович, - драматическое сопрано начальника отдела сбыта было слышно, наверное, даже в коридоре. Валентине бы в опере петь, а не визитками торговать. - Тут клиенты необычные. Мы зайдем?
    - Конечно, Валентина Михайловна.
    Заказчики, и в самом деле, были необычные. Хотя бы по возрасту. Один из мальчишек, правда, ростом под потолок, но всё равно видно: лет четырнадцати от силы. А второй - самый обыкновенный. Девчушка и вовсе кроха. Вряд ли платежеспособные клиенты. Что им, вообще, может быть нужно? Разговор начал меньший парнишка.
    - Сергей Петрович, мы представляем третью школу. Меня зовут Олег. Это Екатерина и Рафаэль. Мы тут поговорили с Вашими сотрудниками. Нас интересуют мымрики.
    - Что? - не понял Аброськин. - Какие мымрики?
    - Деньги, что для игры печатали, - напомнила Валентина. - На них написано 'мымрики'.
    - А... - надо же, только вспоминал, а название словно вымыло из памяти. - И что, вы хотите их приобрести?
    - Можно и так сказать, - кивнул Олег. - У нас есть для них применение.
    - И какое количество Вам нужно? - усмехнулся Сергей Петрович.
    Мальчишка пожал плечами:
    - Да хоть все. Они же у Вас пропадают.
    - На каждую вещь раньше или позже найдется свой покупатель.
    - Найдется, - вмешалась в разговор девочка. - Только Вы их не продадите.
    - Почему? - удивился Аброськин.
    - Вам ведь тот заказ оплатили?
    Директор кивнул.
    - То есть, Вам эта продукция не принадлежит, - с уверенным видом произнесла пигалица. - Продавая не принадлежащее Вам имущество, Вы попадаете под статью сто шестьдесят часть первая Уголовного Кодекса Российской Федерации. До двух лет лишения свободы. Еще Вам могут инкриминировать часть вторую и даже третью. Тогда до шести лет. Часть четвертая - до десяти, но это вряд ли. С учетом смягчающих обстоятельств, можно отделаться двумя годами. Меньше - вряд ли. Если очень хороший адвокат будет - соскочите на условный срок. Но такой юрист стоит намного больше, чем обсуждаемая продукция.
    Что-то в голосе девчонки заставило Сергея Петровича отнестись к ее словам серьезно.
    - Минутку! - он поднял трубку. - Настя, зайдите, пожалуйста, - и обратился к детям. - Сейчас придет наш юрист, сможете рассказать это ей?
    - Конечно, - кивнула... Катя, кажется. Да, точно, Катя.
    Через пять минут она почти дословно повторила свою речь в присутствии онемевшей от неожиданности Анастасии. Но не остановилась.
    - Более того, если Вы решите избавиться от чужой собственности, то попадаете под действие статьи сто шестьдесят семь. Это до двух лет лишения свободы. Реально получите, скорее всего, меньше, может, даже штрафом отделаетесь, но тоже неприятно.
    - Настя? - спросил Сергей Петрович.
    Юрист сглотнула, перевела взгляд на директора, впервые заметившего, какие, оказывается, у нее большие глаза, и, немного заикаясь, произнесла:
    - Надо, конечно, посмотреть в УК, но похоже на правду.
    - И что нам делать с этими мымриками? Не хранить же их вечно!
    - Не знаю, - ответила Анастасия и повернулась к Кате.
    - Зачем их хранить? - пожала плечами девочка. - Если в Ваши руки попало чужое имущество, Вы можете, а точнее обязаны, сдать его государству. Необязательно через полицию или комитет по имуществу. Можно передать любой государственной организации. Наша школа вполне годится! По оформлению - самое простое. В случае возникновения каких-либо претензий по этой собственности, у Вас будет бумага о передаче имущества. И всё.
    Катя победным взглядом обвела присутствующих.
    - То есть, - усмехнулся Аброськин, - вы хотите, чтобы мы подарили школе эту продукцию. А не слишком ли...
    - Ну что Вы, Сергей Петрович, - снова включился Олег. - Мы не халявщики какие. Деньгами за эти мымрики заплатить невозможно, мы Вас просто подставим. Да и нет у нас таких денег. Но ведь есть и другие способы расчета. Хорошие мысли, например, часто стоят больше, чем пара тюков залежалой бумаги.
    - Ну насчет залежалой бумаги Вы, молодой человек, горячитесь, - директор с иронией перешел на 'Вы', - но если Ваши идеи того же уровня, что и юридические познания Вашей подруги, то можно обсудить это предложение.
    Последующие десять минут мальчик анализировал экономическое положение типографии. Ничего нового Аброськин, естественно, не услышал. Но анализ был неплох. А в конце...
    - Собственно, выжить реально и на визитках, - сказал Олег. - Но стоит поискать дополнительные источники дохода. Например, при нынешних объемах заказов и перспективах половину оборудования можно смело продавать. Полную стоимость, конечно, не получите, но всё же какие-то деньги. Оставьте только лучшее, например, ту линию, что шла для Гознака. И перестаньте ее жалеть. Нужно, чтобы Ваша продукция отличалась от любой другой отменным качеством. Пусть Ваши визитки имеют четыре степени защиты и стоят в десять раз дороже обычных. Их будут покупать ради понтов. А остальные помещения сдайте в аренду. Под офисы, а первый этаж под магазины. У Вас место отличное. Дохода будет больше, чем от основной деятельности.
    - У нас неприспособленные помещения, - покачал головой Сергей Петрович.
    - Арендаторы сами приспособят, - улыбнулся Олег. - Только следите, чтобы несущие стены не посносили. А еще...
    
Транзакция четвертая
    Первое заседание правительства новообразованной республики проходило в деловой рабочей обстановке. Собственно, первым было короткое заседание сразу после классного часа, но его решили не считать. Исторические решения тогда не принимали, портфели и полномочия не делили, даже основные задачи не нарезали. Просто договорились подумать, чем и как заниматься, и назначили дату следующего заседания. Которое первое. А вот оно и проходило в деловой и рабочей.
    Сначала министр образования посетовала, что за прошедшую неделю успеваемость не улучшилась, а как всегда. То есть по количеству и качеству оценок Зонтов и Войнич тянут класс вперед, а отдельные товарищи во главе с пресловутым Гуреевым - назад, и особого сдвига не наблюдается. Хотя следует отметить улучшенные показатели остальных министров, равняющихся на президента. И особенно выделить Рафика Куянова, не только умудрившегося и на этой неделе не схватить ни одной двойки, но даже вымучавшего пару четверок. Причем, не по физкультуре, а по географии и многострадальной ботанике. Но вот с остальными отстающими...
    - Вы многого хотите, Ирина Ивановна, - подал голос Жиров, выпросивший себе должность министра агитации и пропаганды. - Мы же еще только начали. Нет пока ничего, одни слова. Вот запустим все запланированные программы...
    - Это у тебя одни слова, - перебила его Катя Павлова. - В агитации и пропаганде ничего другого и быть не может. А у меня бумажки! Я за эту неделю Конституцию написала, Уголовный Кодекс, Административный, сейчас Жилищный пишу...
    - А Жилищный зачем? - поинтересовался президент. - Вроде, не наш вопрос. Да и проблем особых ни у кого нет.
    - Чтоб было! - отрезала министр юстиции. - Положено. Когда встанут проблемы, поздно будет, заранее надо подготовиться.
    - Толку от твоих бумажек... - возразил Жиров.
    - Не скажи, Мишенька. Я вот Рафику кое-что дала почитать, и сразу две четверки!
    - Это Конституция животворящая так действует? - заинтересовался Войнич.
    - Не, - прогудел начальник полиции и преданно посмотрел на непосредственное руководство. - Уголовный Кодекс. Страшная штука, если вдуматься.
    - А что с экономикой?
    Олег встал, старательно откашлялся, открыл папку, переполненную какими-то бумагами, оглядел присутствующих, махнул рукой и сел обратно. Вытащил из папки с десяток небольшого размера бумажек и раздал присутствующим.
    - Это наши деньги. Хорошая бумага, влагостойкая краска и даже три степени защиты. Купюры номиналом в один, три, пять, десять, двадцать пять, пятьдесят и сто мымриков.
    - Каких мымриков? - не поняла Ирина Ивановна.
    - Так наша валюта называться будет, - пояснил министр экономики.
    - А поприличнее нельзя? - возмутилась министр культуры.
    - Нельзя! - отрезал Олег. - На них так написано.
    - Так напиши по-другому! - не сдавалась Людка. - Что еще за мымрики! Надо красивое имя подобрать! Благозвучное!
    - Погоди, Люд, - вмешался в спор президент. - С благозвучностью у нас в городе проблемы по жизни. Олег, объясни толком.
    - Если другое название придумать, то надо за распечатку платить. Также за разработку макета, бумагу и много чего еще. Нашего классного фонда тысяч на пять таких купюр наберется, если не меньше. А мымриков у нас тридцать миллионов по номиналу. Надолго хватит. И совершенно бесплатно.
    - Откуда столько? - ахнула Ирина Ивановна. - И почему бесплатно? Ты кого-то ограбил?
    - Никакого криминала, - отмахнулся Войнич. - Типография под чей-то заказ печатала деньги для игры типа монополии. Им даже всё оплатили. А забирать не стали, там вся идея накрылась. Вот уже два года мымрики на складе место и занимают.
    - И что, просто так отдали?
    - Ну, они сначала пытались какие-то деньги содрать. И даже немалые. Только мы тут юстицию поднапрягли, Катюха мигом объяснила, что попытка заставить нас платить - суть уголовное преступление и наказывается от двух до десяти с конфискацией. У типографского юриста челюсть до стола отвисла! Она даже заикаться начала! Кстати, Кать, а это правда, чем ты их пугала?
    - Конечно! - кивнула Павлова. - До последнего слова!
    - И что, посадили бы?
    - Если бы я была прокурором - запросто!
    - А если бы ты была адвокатом?
    - Фигу! Ой, простите, Ирина Ивановна! Согласно статьи...
    - Катенька, - прошептал Рафик, - а можно попроще, без статей. От этой арифметики в ушах рябит...
    - Я тебе не Катенька, а министр юстиции! - отрезала Павлова. - И послезавтра сдашь мне квадратные уравнения! Как ты сегодня на алгебре выступал - позор сплошной!
    - Так отбила бы, Кать? - Олег вернул разговор на предыдущую тему.
    - Конечно! Если без номеров статей... - Павлова бросила уничижительный взор на Рафаэля, - это даже проще, чем посадить.
    - Вот я и говорю, - грустно сказал Куянов, - Уголовный Кодекс - страшная штука!
    - Олег, у тебя всё? - президент решил ввести процесс в более конструктивное русло.
    - Нет, конечно. Деньги у нас есть. Теперь об их покупательной способности. Мы тут с Танькой Савиной перетерли с ее отцом. Его фабрика будет отдавать нам канцтовары по самой низкой цене. И напрямую. Так что тому крысу, что внизу торгует, можно сразу закрываться. Он берет через посредника, у которого входные цены выше наших процентов на тридцать.
    - Ох, и ничего себе, - присвистнул Жиров. - Это же халява какая!
    - Никакая не халява! - отрезал Войнич. - Мы идеями расплачиваемся. Нам еще и типография будет сувенирку делать. Всякие календарики уникального качества. На тех станках, что с Гознака сперли. И на всей нашей продукции будет специальный логотип. Завтра мы с Катей заявку в Роспатент подаем. Еще мой батя готов нам часть подрядов отдать. Ничего сложного: развеска рекламы и отделка офисов панелями. Туристов привлечем, кто с веревками работать умеет. Ну и тех пацанов, у кого руки правильно растут. Это позволит увеличить обеспечение мымриков. Ну и по курсу. Предлагаю для начала установить сто рублей за мымрик...
    - У тебя тридцать миллионов мымриков, - впервые подала голос Надя Захарова. - По сто рублей, это три миллиарда. А в классном фонде - неполных пять тысяч. Как ты излишки стерилизовать собрался? Всё рухнет за час!
    - Не надо ничего стерилизовать, - возразил Войнич. - Та часть, что в рюкзаке лежит, считай, еще не напечатана. Достал из рюкзака - эмиссия. Пять тысяч, говоришь? Вот пятьдесят мымриков и достанем. Увеличим обеспечение - добавим денежной массы. И маржу при обмене валют сделаем побольше. Имеем право, покупать мымрики могут только двоечники или сторонние. Нашим проще лишнюю пятерку получить...
    - А размен? - не сдавалась директор банка. - Ручка десять рублей стоит, а один мымрик - сто! Что, десятками их закупать, что ли?
    - Всё предусмотрено! Вот! - Олег гордо вытащил из папки розовую купюру. - Фуксимымрик. Номинал назначим в десять мымрокопеек. Как раз червонец и получится! А товар дешевле брать не будем, это уже совсем крохи!
    - А их много? - уточнила Надя.
    - Достаточно.
    - Интересно, что у них за игра такая, - задумчиво сказал Зонтов.
    - Обычная, - махнул рукой Олег. - Только качество сумасшедшее. Здесь же деньги не с одного экземпляра. Весь тираж!
    'Господи, - подумала Ирина Ивановна. - Я хотела всего лишь немного поднять успеваемость. А они... Пишут кодексы, штудируют институтские учебники... Прошла всего неделя, а я уже половины слов не понимаю. И назад не отвернуть. Может, переболеют? Надоест и бросят...'
    - Олег, а какой логотип-то? - спросила она вслух.
    - Самый лучший! - гордо ответил Войнич. - Рафиков кулак и надпись 'Сделано в Мухосранске'!
    
Транзакция пятая
    Любимой фразой Андрея Викторовича Войнича являлась: 'шестнадцать часов утра'. Именно так он выражал свою любовь к утреннему сну. Хотя нет, не любовь. Физиологическую потребность. Раннее пробуждение гарантировало Андрею, как минимум, хороший заряд раздражительности и агрессивности, а как максимум, головную боль и разрывающую рот зевоту на весь последующий день. Для нормальной работы требовалось спать хотя бы часов до двенадцати. А лучше - позже. Увы, реальная жизнь, если и подкидывала хозяину строительной компании такую возможность, то исключительно по выходным. И тогда Андрей дрых без задних ног до 'шестнадцати часов утра', жена, ярко выраженный жаворонок, ходила на цыпочках, боясь потревожить сон мужа, а дети старались смотаться куда-нибудь подальше, собираясь словно при тревоге на территории, занятой противником: быстро и бесшумно.
    Так было и в эту субботу. Олег с Яшкой исчезли ни свет, ни заря. Тамара не высовывала нос из кухни. И всё равно выспаться Войничу не дали. Помешал настойчивый вопль сотового телефона. Первую серию звонков Андрей просто не услышал. От второй - перевернулся на другой бок. Но звонивший был настойчив, аппарат заорал в третий раз.
    - Кому не спится в ночь глухую? - недовольно пробормотал в трубку Войнич, садясь на кровать.
    Вместо ответа телефон разразился воплями, охарактеризовать которые Андрей мог только словом 'истеричные'. С учетом того, что Серега Паныкин, крупный бизнесмен и постоянный заказчик Войнича, в целом к истерикам был не склонен.
    - Викторыч! - орал Серега, перемежая речь междометиями и неопределенными артиклями. - Ты что, с дуба рухнул? Ты что творишь, старый маразматик? Совсем крыша уехала?..
    Минут пять Андрей наслаждался паныкинскими оборотами. Потом Серега начал повторяться, и Войнич решил, что пришло время выяснить, чем же партнер недоволен.
    - А ну кончай орать! - рявкнул он. - Раз уж разбудил меня ни свет, ни заря, так хоть объясни внятно, чем ты так недоволен.
    - Какой, нах, ни свет, ни заря, - зашелся Паныкин. - Два часа! Давно день на дворе!
    - Выходной день! - уточнил Войнич. - А значит, до шестнадцати - утро! Так чего случилось то?
    - Ты кого ко мне выпустил?
    - В смысле?
    - В прямом! Бригада, что на моем фасаде баннеры вешает, - это же песец!
    - Что, плохо вешают? - не понял Андрей, пытаясь одной рукой натянуть штаны. - Или еще не повесили ни хрена? Так они только сегодня начали... Там дня на четыре работы...
    - Всё они повесили! - заорал Паныкин. - Пока я тебе дозванивался - последний добили!
    - Быстро они! - удивился Войнич. - Накосячили?
    - Да нет... - Серега сбавил обороты. - Всё тип-топ. Как по линеечке... - он вдруг снова завелся. - Но это же дети!!!
    - Ну, дети, - не понял Войнич. - И что?
    Он встал, положил трубку на стол (и так всё слышно), натянул штаны и майку, и вернулся к разговору, точнее, продолжил выслушивать Серегины вопли о безответственности подрядчика, выпустившего на объект детей. Справедливо решив, что надо дать заказчику выговориться, Андрей перебрался на кухню, пристроил аппарат рядом с тарелкой, бросил благодарный взгляд на жену и принялся за еду: жрать по утрам хотелось неимоверно. Расправился с яичницей, получил стакан кофе (еще один благодарный взгляд) и, прихлебывая божественный напиток, прервал словоизвержение контрагента.
    - Не врубаюсь, чем ты недоволен. Кто кричал, что объект срочный, нужно было вчера, и всё такое? Кто был свободен, того и послал. Ребята молодые, здоровые, не пьют, не курят. В смысле, без перекуров работают. А что шестнадцати нет, так им и четырнадцати еще нет. И что? Недостаток временный, с возрастом пройдет. Сроки и качество выполнения работ тебя устраивают? Тогда какие вопросы?! Подписывай процентовки и кидай бабки в понедельник!
    - Да заплачу, не мандражи! - Паныкин сбавил обороты. - Если какая инспекция меня к ногтю не прижмет за эксплуатацию детского труда! Викторыч, ты вообще с законодательством дружишь?
    - Я с ним поддерживаю дипломатические отношения, - Войнич отхлебнул кофейку и довольно прищурился. - А кое-кто из этих детишек не просто дружит, а на 'ты' и по имени. Ты, Серега, в нашем договоре что-нибудь, кроме суммы, прочитал?
    - Ты за кого меня принимаешь? - возмутился Паныкин. - Конечно, нет! Мы уже столько лет работаем!
    - А надо было! Там на третьей странице... Или на четвертой... Последний абзац. Найдешь, если захочешь. Там написано, что ты на время выполнения работ согласен на использование твоего здания для занятий и тренировок кружков и секций третьей школы. Сегодня у тебя на фасаде альпинисты тренируются. Там еще в офисах занятия кружка 'Очумелые руки'. В смысле 'Очень умелые'. Ты внутрь-то заходил?
    - Заходил, - Серега, похоже, немного успокоился. - Их там, как муравьев. И не понять ничего. Бегают, что-то тащат, сверлят, стучат... Сколько сделано, не скажу, но дым столбом, пыль коромыслом.
    - А я о чем? - Андрей допил кофе и перебрался на балкон. - Трудовой энтузиазм и дисциплина у детей - с работягами не сравнить. Рабочее время... А нет его, рабочего! А продолжительность занятий кружков не регламентирована. Точнее, есть правила, но они в компетенции школы, да и обходятся с полпинка. А зарплаты я им не плачу. Ни одна инспекция не подкопается.
    - То есть, как не платишь?! - запнулся Паныкин. - За такую работу надо еще и премии давать!
    Войнич щелкнул зажигалкой, пару раз затянулся ароматным дымом и только после этого ответил:
    - Не плачу. Ни копейки. А сколько я сыну на мороженое даю, ни к какому законодательству отношения не имеет. Втюхал, наконец?
    Потрясенное молчание было красноречивей любого ответа. Андрей словно наяву представлял вылезшие на лоб Серегины глаза и отвисшую нижнюю челюсть.
    - Викторыч, - просипел, наконец, Паныкин. - Ну ты голова! Или юристы твои! Слушай, одолжи того мужика, что это придумал! Не обижу! У меня тут со столичными рейдерами проблемы нарисовались!
    Войнич пару раз затянулся, чтобы создать паузу. Маленькая месть за раннее пробуждение.
    - Ты еще на объекте?
    - Ага...
    - Найди там Катю Павлову. Маленькая такая. На возраст не смотри. Зуб даю, она твоих рейдеров законопатит в Норильский район прежде, чем они поймут, с кем связались! Только учти, девочкам какое попало мороженое не покупают... Думаю, ты и сам это понимаешь...
    Андрей отключился, закурил новую сигарету и грустно вздохнул. Уверенности, которую он демонстрировал Паныкину, не было и в помине. Ни за что не стал бы связываться с детьми. Да, бригад не хватает, но это не повод. Только как потом сыну в глаза смотреть? Сам же учил: 'Мужик должен иметь дело и делать его хорошо'. И что, как дошло до реализации принципа - поджать хвост и в кусты? Не поймет Олег. Перестанет уважать, и будет прав. Пожалуй, надо съездить на объект, посмотреть, что там детишки наворотили. Трудовой энтузиазм и дисциплина - это здорово, но опыт так просто не заменишь. Наколотят панели вкривь и вкось, кто потом исправлять будет?
    
Транзакция шестая
    Появление в классе директора - явление нечастое и ничего хорошего не обещающее. Чаще всего руководство заходит проконтролировать учителя. Посмотреть, чему педагог доверенных ему детей учит, как учит, соблюдает ли инструкции и руководящие указания. Как дисциплину держит, а как уши. В последней методичке городского департамента образования прямо написано: положение ушей педагогического работника во время объяснения - фактор, оказывающий немалое воздействие на усвоение материала. А раз написано, должно соблюдаться и контролироваться.
    В выпускных классах бывает, что начальство хочет глянуть на кандидатов в медалисты. Достаточно ли усердия проявляют болезные. Хоть и нет пока по предмету ни одной четверки, а вдруг потенциальная краса и гордость школы разучится на мгновение решать задачи или писать сочинения, схватит двойку, и прости-прощай медалька. А она ведь не учащемуся нужна, в институты теперь по результатам ЕГЭ берут, а медали ценятся как прошлогодний снег. Это школе за медалистов почет и слава. И немного дополнительного финансирования, если вовремя подсуетиться. Так что вопрос на самотек пускать никак нельзя. Контроль, контроль и еще раз контроль!
    Но это в выпускном, одиннадцатом. И на уроки. А в восьмой, да еще на классный час... Отродясь такого не было! И ведь не в кабинет вызвал, значит, не набедокурили сильно. Но всё равно всем стало не по себе немного. У нас тут классный час, собрание строго конфиденциальное, вопросы обсуждаются внутренние, можно даже сказать, интимного плана. А тут пришел, сел на заднюю парту, слушает... Не то, чтобы совсем посторонний человек, но всё-таки...
    А в восьмом 'В' все не как положено. Ирина Ивановна на третьей парте у окна рядом с Вовкой Копцовым. За учительским столом президент Зонтов расположился. На столе колокольчик, страсти утихомиривать. Подсмотрели в каком-то историческом фильме, была такая традиция в английском парламенте. Или не в английском?.. Хорошо, хоть не стали для правительства президиум сооружать. Хотели, но передумали. Решили, пусть министры будут ближе к народу. А то зазвездеют, и начнется коррупция всяческая и прочее превышение должностных полномочий. А республика - это Вам не диктатура какая! У нас президент наравне со всеми на веревках висит и молотком машет.
    Но директор директором, а классный час вести надо. Когда еще простому гражданину общую картину узреть удастся? В обыденной жизни каждый свой кусочек зрит, а целиком один президент и видит. Ну, может еще министры экономики и юстиции, тоже всегда на острие атаки. Хотя нет, Павлова к банковской работе мало касательства имеет, так что не обо всем в курсе.
    А здесь все начальники доложатся, доведут до широких масс свежую информацию... А директор... Ну что директор... Не гнать же человека. Пусть послушает, подумает, примет к сведению. Может, и поймет чего, мужик, в принципе, неглупый, с физкультурным образованием...
    Зачем, всё-таки пришел? Слишком много странных бумаг пришлось подписывать? Да нет, вроде. На шефскую помощь от типографии, да и всё, пожалуй. Остальное по мелочи. А может, заметил, как переменились дети за очень короткий срок?
    Вот Надя Захарова выступает. Черный брючный костюм, белая блузка. Всё строгое, деловое. Сразу видно финансиста.
    - Наши активы за отчетный месяц, - Надя докладывает сидя, стоя неудобно работать с бумагами, - выросли более чем в двести раз, что позволило ввести в оборот десять тысяч мымриков...
    - Это чё, - не выдержал Жиров. - Мы уже лимон заработали?
    Этот не меняется, как был колобок в чем-то неопределенном, так и остался.
    - Могли бы и больше, если бы некоторые молотком по гвоздям попадали, а не по пальцам, - откликнулась Савина.
    Тщательно порванные джинсы, ковбойка с закатанными рукавами и кожаная жилетка. Оторва и торговка. Ковбойский стиль. Стетсона не хватает. И кольта на боку. Но по школе с оружием и в головных уборах ходить не положено.
    - Сама-то только и можешь, что страхующий зажим двигать! - не остался в долгу Мишка.
    - Я...
    Удар президентского кулака по столу прервал зарождающуюся дискуссию.
    Зонтов. Смертоносен и элегантен. Первый по жизни. Агент 007. Или Президент. С большой буквы. Колокольчик ему не по стилю.
    - Цыть! - рявкнул Леха. - А то налог введем на прерывание докладчика! Олег попозже разъяснит, от кого сколько пользы. Продолжай, Надь.
    Захарова кивнула.
    - Спрос на мымрики постоянно растет. На сегодняшний день курс мымрика достиг отметки сто семь пунктов.
    - А за двойки по сто десять принимаешь, - обиженно пробурчал Гуреев.
    И этот не меняется. Вечно мятые штаны и огненно рыжая шевелюра. Хотя нет, становится серьезней и немного причесанней. Но медленно...
    - По сто четырнадцать, - уточнила управляющая. - У тебя данные за прошлую неделю. Давно ты, Сашенька, двоек не получал... А покупаем по сто. Но это льготный курс для граждан. Для нерезидентов курс покупки девяносто три, продажи сто двадцать один.
    - Грабеж! - возмутился Жиров. - И что? Покупают?
    - Но-но! - рыкнул Куянов, на всякий случай покосившись на директора школы. - Ты не путай грабеж и банковские операции!
    Стрижка 'ежиком', жесткий прищур глаз, рубашка и штаны цвета хаки. Всё, как раньше. Но теперь хочется пришить на плечи погоны. Начальник полиции.
    - Оборот иностранной валюты за отчетный месяц составил две тысячи мымриков, - невозмутимо продолжила Захарова. - Чистая продажа, то есть превышение продажи над покупкой, почти девятьсот мымриков, то есть, девять процентов увеличения валютных резервов. Однако считаю дополнительную эмиссию преждевременной. Это может привести к падению темпов роста курса. У меня всё.
    Зонтов потряс колокольчиком:
    - Вопросы к Наде есть? А кто-нибудь чего-нибудь понял? Кроме Олега, конечно. Вот и я нет! Лучше продолжим. Министр экономики?
    Еще один лучший. Джинсы, рубашка, жилет. Но не ковбой. Хищник. Акула империализма.
    - В целом, дела идут неплохо, - Войнич предпочел встать. - После поныгинского офиса у нас от заказов отбоя нет. Превосходим взрослые бригады по скорости и тщательности. Но отдельным товарищам, и в самом деле, не вредно бы научиться работать молотком. Жиров, ты чем на уроках труда занимался?
    - Я человек умственного труда, - вскинулся Мишка. - А молотком махать и Куянов может!.. И Огурец... - неуверенно закончил он.
    - А чего сразу Огурец? - захныкал Сашка. - У меня и так вся зарплата за двойки уходит. Еще и подкупать приходится. Почему у Рафа вдвое больше получается?
    - Я по гвоздям попадаю, - разъяснил Рафик. - А ты, как и Мишка, по пальцам. И тоже Жирову.
    - Вот! - подтвердил Жиров. - Не было бы там меня, он по гвоздю бы попал! Наверное...
    - А за зарплатой тоже не придешь? - спросил президент.
    - За зарплатой он первый, - засмеялась Савина. - Вон, Надя не даст соврать.
    - Тогда, Мишаня, вали в кабинет труда и учись гвозди заколачивать, - подвел итог Зонтов. - И Огурца с собой возьми. С веревками не умеете работать - простительно, но молотком...
    - Савина тоже не умеет...
    - На Савиной вся торговля держится, - возразил министр экономики. - Кому нужны мымрики, если на них купить нечего? А Танька и ассортимент держит, и ценообразование, и склад. Есть там, правда, проблема с дешевым товаром. Мымрик-то растет, а минимальный номинал купюр не меняется. Кто же знал, что канцелярка так дешева. Ручками уже выгоднее за рубли обзаводиться. Пока покупатели не заметили, но...
    - И не заметят, - махнула рукой Танька. - За основной товар выгоднее мымриками платить. На этом фоне мелочевка теряется. Плюс эксклюзивный логотип. Одно дело на него сильно потратиться, а рубль никому не жалко, - девочка повернулась к директору. - Константин Алексеевич, какая у Вас ручка? Вот! Что и требовалось доказать! 'Сделано в Мухосранске'! Это уже популярность!
    - Спасибо, Тань, - Войнич улыбнулся.
    - Спасибо портфель легче не сделает, - пропела Савина. - Лучше бы проводил после школы.
    - Кто о чем, а Танька как всегда, - подала голос Павлова. Строгая синяя юбка ниже колен и пиджак с золотыми пуговицами. Прокурор. Или министр юстиции. Но тринадцать лет, как не цапнуть злейшую подружку? - Между прочим, по статье...
    - Кончай, Кать, - улыбнулся Олег. - Как дети прямо! Провожу, Тань! Вот сегодня же и провожу. Заодно с папой твоим идею магазина обсудим. Вроде всё. Если кого-то интересуют мелкие детали - в любой момент готов предоставить документы. От граждан тайн нет.
    - Вопросы? - поинтересовался президент. - Тогда юстиция.
    - А у меня ничего нового, - не вставая, отмахнулась Павлова. - Пакет законодательных документов мы еще на прошлой неделе утвердили. Правонарушений не выявлено. Начальник полиции собирался превысить полномочия в инциденте с конкурирующим лоточником, но сдержался.
    - Что за инцидент? - спросил директор школы.
    - Сам расскажет...
    - Рафаэль?
    - Да крыс этот, - поднялся Рафик. - То есть, Ахмед, который раньше был Васькой-алкашом. Торговал внизу канцтоварами. Как мы лоток поставили, решил разобраться с Танькой в стиле девяностых. Я чего-то подобного ждал, так что ему не светило. Думал, придется морду бить... то есть, осуществлять силовое противодействие, но товарищ сам понял.
    - Не понял, что он понял, - прищурился директор.
    - Там портрет мой висит, - пояснил Куянов. - Прямо у его лотка. Который, 'поздравляем с победой на чемпионате России по боксу'. Ахмед этот на меня посмотрел, на портрет, еще раз на меня и сказал, что понял, исправился и больше не будет.
    - То есть, ты его не бил?
    - Пальцем не тронул, Константин Алексеевич! Ведь если что, из меня Катенька...
    - Я тебе не Катенька, а прокурорский надзор!
    - Подожди, Павлова! А куда Ахмед делся? Вместе с лотком?
    - Так мы потом последили за ним маленько и сдали коллегам из города.
    - Каким еще коллегам? - директор, похоже, запутался окончательно.
    - В наркотический отдел, - пожал плечами Куянов. - Он дурью приторговывал. Ручки только для прикрытия. Никакого мордобоя, Константин Алексеевич, всё по закону! Если что, Катенька может со статьями рассказать.
    - Я тебе не Катенька...
    - Павлова! К тебе у меня тоже есть вопросы! Куянов, это всё прекрасно, а как у тебя с успеваемостью?
    - Нормально всё, Константин Алексеевич! - расплылся в улыбке Рафик. - Ни одной двойки с начала учебного года! Даже пятерка одна есть!
    - По физкультуре?
    - По алгебре! За квадратные уравнения! Это всё Катенька...
    - Я тебе...
    - Павлова! Кстати, а почему ты вчера в школу не пришла?
    - У меня слушание было. По делу ООО 'Алмаз', - встала Павлова. - Но я всех учителей предупредила и материал вперед сдала.
    - Какое еще слушание? - директор всё еще сохранял способность удивляться.
    - Я представляю интересы Сергея Николаевича Паныгина в арбитражном суде. Вчера слушание было. В области.
    - И как?
    Павлова расцвела:
    - Выиграли! На первом же заседании! Сложнее всего было доказать, что я имею право открывать рот в зале суда.
    - Доказала? - иронично усмехнулся директор.
    - А то! У меня решение с собой! - девочка вытащила из портфеля невзрачный лист бумаги. - 'Иск полностью удовлетворить...'. И уголовное дело сто пудов возбудят, мы вчера успели в полицию заехать.
    - Поздравляю, - развел руками директор. - Садись... Катенька!
    Танька Савина мстительно прыснула.
    - Раз разговор пошел об успеваемости, - снова приступил к обязанностям президент. - Заслушаем министра образования.
    Ирина Ивановна встала и вышла к доске:
    - Пожалуй, и я сегодня вас порадую, мои бесценные. Прогресс в учебе налицо. Хотелось бы, конечно, чтобы совсем не было отстающих, но по сравнению даже с прошлым годом...
    - Ирина Ивановна, Вы конкретно говорите, с фамилиями, - попросил Зонтов.
    - А чего говорить, - с места крикнул Гуреев. - И так все знают! Я единственный отстающий! А чего меня бросили на произвол судьбы и учителей? С Рафом Катька занимается, с остальными - тоже, а Огурец, рыжий, что ли? Пусть со мной Надя займется. Или Людка.
    - То есть, тебе всё равно? - спросила Сенцова.
    Всегда в платье, чуть ли не бальном. Даже легкая сутуловатость не портит. Министр культуры.
    - Ну я ж не шуры-муры крутить, а успеваемость подтягивать, - заюлил Гуреев. -Хотя, если с тобой...
    Танька Савина снова прыснула:
    - Еще ни один паспорт не получил, а уже все повлюблялись.
    - Я получил, - прогудел Куянов. - Еще в прошлом году.
    - Ой, - всплеснула руками Танька, - я и забыла, что ты из второгодников! Всё удивляюсь, чего это Павлова к тебе льнет! А ее к старичкам тянет...
    Войнич поднялся с места, подошел к Савиной и, скалой нависнув над девчонкой, уставился ей в глаза. Класс замер.
    - Прекрати, - в голосе Олега звучала сталь.
    - Олежка... - испуганно пролепетала Танька. - Ты что, Олежка...
    - Прекрати, - повторил Войнич. - Раз и навсегда. Если хочешь, чтобы я тебя уважал.
    - Да я... не... - Савина вдруг встрепенулась, словно приняла решение. - Хорошо! Договорились.
    Олег улыбнулся, подмигнул Таньке и вернулся на место.
    - Олег Андреевич, Вы закончили? - спросил Зонтов. - Прямо-таки шекспировские страсти кипят в нашей республике. Люд, подольешь огоньку? Подтянешь не рыжего?
    - Попробую, - вздохнула Сенцова. - Но на шуры-муры пусть не рассчитывает!
    - Заметано, - радостно заорал Гуреев. - Теперь я твой портфель ношу!
    - Это, кстати, совсем не вредно, - кивнула Людка. - Портфели стали обалденно тяжелые! У нас всё? А то мне тут билеты в кино предлагают. Такая мелодрама... - Сенцова выслушала восторженный визг девчонок, оглядела понуро сидящих парней и закончила, - с элементами боевика. Билеты всего по мымрику! После классного часа ко мне записываться!
    - Не всё, - вздохнул Зонтов. - Вов, чего ты там отчебучил?
    Копцов поднялся, сокрушенно почесал в затылке и с трудом выдавил:
    - Пусть лучше Олег расскажет.
    - А сам?
    - Да это... Не умею я...
    
Транзакция седьмая
    В классе Вовка Копцов особенно не выделялся. И не особенно - тоже. Учился средне, переползая с троечки на четверочку и обратно. Нет, бывало, и на пятерку мог ответить, но и двойки изредка проскакивали. На олимпиады, соответственно, не ездил, понимая, что нечего ему там делать. Неплохо играл в футбол и волейбол, но любительски, на серьезный уровень и близко недотягивал. Подтягивался больше всех в классе, кроме Лехи, Олега и Рафика. Бегал неплохо, но и не более. И во всем так. На уровне, и только, а на большее даже желания нет. Кроме, разве рыбалки. Здесь бы Копцов с кем угодно поспорил, недаром на турслете конкурс рыбаков выиграл. Вот только толку большого от той победы не было: конкурс был внезачетный и на общем результате команды никак не сказывался. Да и не нужны были тогда третьей школе дополнительные очки: если в команде такие зубры, как Войнич и Зонтов, соревнования можно закрывать, не начиная, за явным преимуществом.
    До определенного момента Вовку такое положение дел устраивало. Но вдруг захотелось... Странного захотелось. Чтобы и на него смотрели, как на того же Леху. Или Олега. С уважением. Кое-кто с завистью. А некоторые с восхищением. В смысле, девчонки. А если точнее - конкретно Наташка Туголукова. Ну да, правильно Танька сказала, все повлюблялись! А Вовка что, рыжий, что ли? Не, рыжий как раз Огурец, а Копцов белобрысый! Вот только как бы Наташке намекнуть... Просто подойти и предложить портфель из школы носить Вовка стеснялся. Или боялся, что девочка откажется. Кто он? Да никто, и звать никак. А она вся такая... Вот если бы Копцов выделился как-то, Наташка бы смотрела как тогда, когда Вовку за рыбалку награждали! А так...
    На работы Вовка возлагал большие надежды. Чай, не Гуреев и не Жиров, с инструментом работать умеет. Увидит Туголукова, что он лучший плотник... Или столяр... Работал Копцов и вправду неплохо. Но Наташку забрали альпинистам в помощь. Страхующий зажим на веревках двигать, когда баннер поднимают. Так что она Копцова не видела и не слышала. Еще год назад Вовка бы махнул рукой, нет и не надо! Но сейчас заело! И мальчишка стал завсегдатаем на внешней стене школьного спортзала, где проходили тренировки туристского кружка. Копцов ежедневно до темноты издевался над рогатками, жумарами и карабинами. Альпинистское снаряжение отвечало парню взаимностью, но через неделю Вовка не только отличал кроль от десантёра и умел вязать узлы, но и вполне уверенно поднимался по перилам, перестегивался на высоте и дюльферял обратно вниз. И даже понял бы эту фразу. Уверившись в собственной компетентности, Копцов напросился в бригаду Войнича, где как раз не хватало одного 'висящего' человека (а Наташка тут совершенно не причем, она у Олега случайно оказалась).
    Бригада вешала баннер на торец длинного шестнадцатиэтажного дома, прозванного в народе 'китайской стеной'. Работа привычная и никаких особых навыков не требующая. Насверлить отверстий в стенах, загнать в них дюбеля, закрутить шурупы, после чего поднять полотнище, в люверсы которого девочки уже вставили репшнур, накинуть петли на крепления и растянуть. Олег планировал справиться за один день, но выяснилось, что не все в городе хорошо знают математику. Баннер оказался шире торца на два с лишним метра. Пришлось вызывать заказчика, на поверку оказавшегося посредником, потом настоящего заказчика. Три часа ответственные представители с криками, матюгами и маханием руками пытались прояснить первый вечный вопрос русской интеллигенции, то есть, кто виноват. После этого перешли ко второму: что делать.
    Олег, давно упрятавший бригаду в теплый подъезд, а сам прогуливавшийся в сторонке (чтобы не оказаться виноватым), подтянулся поближе, понадеявшись на переход беседы в конструктивное русло. Надежда умерла быстро: участники импровизированного совещания на открытом воздухе говорили много, горячо и не по делу. Всё еще рассчитывая закончить работу до вечера, Войнич предложил воткнуть баннер на запланированное место, завернув оба конца на длинные стороны дома. Как раз влезет до крайних балконов. Ну будет нарисованный 'Мерседес' выезжать из-за одного угла и заезжать за другой, проявляя несвойственные автомобилям чудеса гибкости. Издалека и не заметишь. А рассматривать вблизи висящий на тридцатиметровой высоте рисунок не так просто. То есть, без вывешивания на стену не выйдет при всем желании. Увы, с математикой, физикой и здравым смыслом все собравшиеся взрослые не дружили. А потому, отмахнувшись от ребенка ('не мешай серьезным людям', 'без сопливых обойдемся' и 'он туда не влезет'), продолжили дискуссию, периодически возвращаясь к первому вечному вопросу. Бригада пообедала, еще раз перемерила все необходимые величины, разметила линии спусков под Олегов вариант, ибо другого не видела, приготовила веревки и продолжала ждать.
    К шести вечера высокое совещание, так и не придя к единому мнению, обнаружило, что изготовить новый баннер за один, к тому же выходной и уже почти прошедший день не получится, и приняло вариант генерального заказчика, отличавшийся от детского исключительно авторством и отсутствием предварительных замеров. После чего исчезло.
    За оставшееся время закончить еще не начатую работу не стоило и мечтать. Логичнее всего было собрать манатки и разойтись до утра. Но на воскресенье были другие планы. К тому же, обещали дождь, а работа с мокрыми электроприборами Олегу не улыбалась, он-то физику знал. Потому подсобники, затащив тяжеленный баннер на чердак (лишняя и совершенно дурацкая работа, но ведь сопрут до утра), отправились домой, а квалифицированный костяк бригады в густеющих сумерках завис на фасаде, вгрызаясь в бетон хищно поблескивающими в свете фонарей жалами перфораторов. Заканчивали уже на подходе к запретному для шума времени. Но успели. И договорились утром начать пораньше, чтобы разделаться с 'Мерседесом' еще до обеда и успеть немного отдохнуть перед учебной неделей.
    Звонок Копцова застал Олега на подходе к дому. Вымотанный не столько работой, сколько вынужденным бездельем, сопровождаемым нервотрепкой, Войнич даже не удивился, когда это Вовка научился висеть. Только буркнул: 'Тополиная четырнадцать, в семь утра', и выбросил рабочие проблемы из головы. Поесть, помыться и спать. А утро вечера мудренее.
    Утром отчаянно зевающий бригадир тщательно проверил у новичка снаряжение, не пропустив ни одного узелка или железки, удовлетворенно кивнул и протянул Вовке сидушку. Незнакомое устройство ввело Копцова в ступор. Надо было, конечно, спросить Олега, что это за хрень, и с чем ее едят, но рядом крутилась Наташка, и новоиспеченный промышленный альпинист, предпочтя продемонстрировать крутость, гордо отказался. Войнич пожал плечами, проконтролировал правильность пристежки и, убедившись, что собирать одноклассника с земли при помощи совка и веника не придется, отправился к своему участку работы.
    А у Копцова всё пошло не так. Вовка собирался красиво выйти на фасад на прямых ногах, на тренировках он уделял этому выходу немало внимания. Но зачем-то глянул вниз. Собственно, зачем, понятно. Проверял, правильно ли висят веревки, мало ли за какую антенну зацепятся. Но увиденная картина Копцова потрясла. Было высоко. Нет, ВЫСОКО! Намного выше, чем на школьном спортзале. Раз в пять. Или в десять. Где-то далеко-далеко по едва различимому асфальту двигались крохотные фигурки людей. Веревки тут же показались тоненькими и ненадежными паутинками. Жутко засосало под ложечкой и захотелось бросить всё и поехать домой, учить ненавистную геометрию. Он бы так и поступил, но Наташка еще не ушла с крыши, и Вовка, собрав в кулак остатки мужества, потихоньку сполз с крыши, каждую секунду ожидая хлопка рвущейся основы. Веревка, не подозревающая о сомнениях рабочего, рваться не собиралась. На стене стало еще хуже. Почти незаметный на крыше ветер бил в правый бок, норовя сорвать крохотного человечка с ненадежной опоры и бросить вниз, на мокрый асфальт. Дождь стучал по капюшону штормовки, стекал по плечам. Пару минут Копцов сосредоточенно разглядывал трещину на покрывающей стену плитке, словно вспоминая, кто он такой, и зачем здесь оказался. Потом взял себя в руки, сбросил веревку с рогов и начал спуск. Ставшее привычным за последнюю неделю движение немного успокоило.
    'Ничего страшного, - шептал Вовка. - Как на школе. Только длиннее. Мне надо только набить дюбелей и накрутить шурупов. Тридцать семь дюбелей и тридцать семь шурупов. Фигня вопрос'.
    Однако по мере спуска его всё сильнее болтало ветром, добавляя в истерзанную душу дополнительную неуверенность. Двигаться быстро, как на тренировках, Копцов не решался, казалось, стоит разогнаться, и уже не остановишься до самого низа. Поэтому Вовка еле полз, лишь наполовину сбросив последний виток веревки с рогов спусковухи. Может и хорошо, иначе точно пропустил бы первое отверстие. И так заметил его уже на уровне собственного лба. Остановился, намотав на рога два откровенно лишних витка, вытащил из мешка дюбель, вогнал в отверстие, достал молоток и тут же упустил его. Это разозлило и, как ни странно, немного успокоило. Подтянул зависший на самостраховке инструмент, подбил дюбель, достал шуруп. Обругал себя нехорошим словом, сунул шуруп в рот, вытащил дюбеля и обработал все дыры, до которых смог дотянуться. Убрал молоток и принялся за шурупы.
    Постепенно увлекся работой. К двенадцатому шурупу он уже не обращал внимания на ветер, лишь упирался боком в наружную стенку балкона, гася наиболее сильные порывы. Зато дождь доставал всё сильнее. Лило уже как из ведра, штормовка промокла, по спине текла струйка. Холодная. И вообще было очень холодно. Копцова била дрожь. Задубевшие, несмотря на перчатки пальцы, не слушались. Но хуже всего, что начали болеть ноги, пережатые ремнями беседки. Вовка попробовал сгибать и разгибать колени, потом просто игнорировать нижние конечности. Не помогало. К восемнадцатому шурупу казалось, что вместо ног у него деревянные протезы.
    Он выдержал еще один шуруп и решил, что достоин отдыха. Сойти с веревки, отдохнуть и завеситься еще раз. Может, Вовка поступил бы иначе, но чуть ниже гостеприимно раскинулся неостекленный балкон. Искушение было слишком сильным! Копцов перевалился через ограждение, отстегнулся от веревки и, физически ощущая, как кровь хлынула в освобожденные ноги, постучал в стекло.
    Ночка у Паши Покровского выдалась та еще. Жена, заявив, что кормящим матерям тоже нужен отдых, еще в субботу умотала к подруге на девичник, оставив на Пашино попечение полугодовалого сына и баночку с нацеженным молоком. Молока у Лизки было много, так что 'сэкономленного' вполне должно было хватить до ее возвращения. Вот только Максим Павлович не считал побывавшее в холодильнике и вновь подогретое молоко равноценной замене маминой груди. И требовал вернуть эту самую грудь вместе с ее обладательницей. Требовал настойчиво, постоянно и непрерывно. Отец ребенка кормил, менял памперсы, укачивал на руках и в коляске. Ничего не помогало. Сын, если и замолкал, то не более чем на полчаса. Вечером Паша посмеивался над своей неумелостью. Потом забеспокоился. А уж ночью...
    В шесть утра младенец, наконец, успокоился. А может, устал от собственного крика. Так или иначе, сын уснул, дав возможность поспать и отцу.
    Паше снилось, что его разбудил стук. Снилось, как он встает, идет к окну. На балконе стоял белобрысый мальчишка в насквозь мокрой куртке и парашютной обвязке.
    - Можно через Вас пройти? - спросил нежданный гость.
    - Куда пройти? - не понял Паша.
    - На лестницу. Мне к лифту надо.
    - Да пожалуйста!
    Покровский посторонился, пропустил мальчика, запер за ним дверь и лег спать дальше. Последним, что запомнилось, были настенные часы, показывавшие восемь часов. Больше не снилось ничего. Сын заорал в половине девятого. А в девять вернулась Лиза.
    Появление Копцова на чердаке было встречено радостным гомоном.
    - Вовка, ты уже всё? - спросила Танька Савина, накидывая ему на плечи пуховку.
    - Мокрый весь, - захлопотала Наташка. - Зато самый первый справился! На, попей чайку, - девочка протянула Копцову крышку от термоса с темной, почти черной жидкостью.
    Чай был сладкий и обжигающе горячий. Лился по горлу, падал в желудок, растекался по телу. Кружка грела руки. Хотелось сидеть так вечно. В сырости, тепле и рядом с Наташкой.
    - Не всё еще, - хрипло выговорил Вовка. - Половина. Ноги затекли...
    - А чего без сидушки пошел? - спросила Танька. - Выпендриваешься?
    - Да нет, - покачал головой Вовка и, ощущая себя прыгающим с крыши без веревки, признался. - Не знаю я, как ей пользоваться. Я ж первый раз работаю.
    - Ой, - Наташка на секунду закрыла рот руками. - Сумасшедший! И целый час выдержал!
    Восторженный взгляд согрел Копцова лучше чая.
    - Просто дурак, - отрезала Танька. - Даже я знаю! Смотри, вот сюда рогатку. А на сиденье попой!
    - А страховку в систему, как обычно, - сообщил вышедший из лифта Олег. - Отдыхай, мне один спуск остался, потом твою сторону добью. Успею, Толик завозился чего-то.
    - Не, я сам! - Копцов встал и вернул Савиной куртку. - Там не так много осталось. Ты только помоги мне сидушку правильно прицепить.
    Второй спуск прошел без приключений. У Вовки словно груз с плеч свалился. Он лихо проскользил до знакомого балкона и пошел дальше вниз, забивая дюбеля и закручивая шуруп за шурупом. Закончив, спустился до земли, поднялся на лифте. На этот раз он был последним. Бригада работала на крыше. Парни аккуратно переваливали баннер через парапет, девчонки стояли у места крепления веревок, рядом со страхующими зажимами.
    - Чаю попей, - бросил Вовке Олег. - Сейчас вывесим, всем спускаться придется. Иначе не натянем, здоровый, сволочь! И так помучаемся!
    Прогноз Войнича не оправдался. Баннер натянули быстро и как-то легко. А может, Копцову так показалось потому, что дождь, наконец, кончился, и даже выглянуло солнце. Этот спуск Вовка делал по торцу. Натягивал, выбирал, закручивал шнур вокруг шурупов... А потом прозвучала команда 'Все вниз', и Копцов спустился, радуясь, что первый рабочий день закончился, и он, Вовка, оказался не хуже других. Утренние приключения уже подзабылись...
    - Ты гляди, - раздался удивленный мужской голос. - Тот самый пацан! Так ты мне не приснился?
    Копцов обернулся. Рядом стоял мужик, пропустивший его утром через квартиру. В правой руке ручка коляски, а на локте левой висит внушительных габаритов дама.
    - Кто приснился? - повернулась к спутнику женщина.
    - Да вот этот пацан! - тот показал на Вовку. - Постучался в балкон, попросил к лифту пропустить. Я думал - приснилось, а оказывается, было!
    - Было, - покраснел Вовка. - Вы извините, пожалуйста, у меня там ноги очень сильно затекли...
    - Да ладно... - махнул рукой мужчина.
    - Как это ладно?! Как это ладно?! - неожиданно закричала женщина резким визгливым голосом. - Всякая шпана малолетняя по ночам по балконам шарит, а ему ладно! Ты зачем на балкон полез, а?! - она выпустила локоть мужа и схватила Копцова за обвязку. - Что украсть хотел?!
    - Мы баннер вешали, - Вовка показал на висящий плакат. - Просто я в первый раз...
    Но собеседница его не слушала и продолжала орать. На крик уже сбежалась вся бригада. Олег попытался вмешаться, но лишь стал еще одной целью.
    - Вешали они, шпана малолетняя! Да кто вам доверит рекламу вешать! Врут и не краснеют! Паша, вызывай полицию! Пусть они разберутся, кто и что тут вешал! И этого пусть обыщут, который к нам в квартиру залез! Наверняка украл что-нибудь!
    - Лиза, перестань! - попытался остановить жену мужчина. - Да что на тебя нашло? Они, действительно, вешали этот плакат. Мы же сами только что видели! Лиза!
    - У нас же младенец дома! - увещевания помогали слабо. Останавливаться Лиза не собиралась. - Ты подумай, что он мог сделать с нашим мальчиком! Ты же спал!!!
    На крики начала собираться толпа.
    - Молчать! - взревел Олег неожиданно низким голосом, перекрыв и шум зевак, и разбушевавшуюся женщину. - Вызывайте полицию! Разберется! А потом мы за клевету подадим! Года на три Вы уже наговорили! В следующий раз будете сначала думать, а уже потом орать, - он повернулся к толпе. - Господа, кто видел, чем мы здесь занимались, прошу быть свидетелями.
    У зевак немедленно нашлись срочные дела. Может, не у всех, но толпа рассосалась почти мгновенно.
    - Как... за клевету, - изумленно выдохнула Лиза. - Меня...
    - А Вы как хотели? - усмехнулся Войнич. - Заведомое очернение... Сейчас вызову нашего юриста, она всё подробно изложит.
    - Юриста...
    - Ребята, давайте жить дружно, - вынырнула откуда-то Танька Савина. - Олежка, не надо юриста, у девушки сын маленький, нервы на пределе. А Вовка им, и в самом деле, неудобство доставил. Вот, возьмите вместо компенсации... - по мановению ее руки Наташка всунула в руки Елизавете две упаковки памперсов. - Их много никогда не бывает. И будем считать, что все погорячились.
    - Я... мне...
    - Пойдем, - Паша подхватил жену под руку и потащил прочь. - Выцыганила у детей подгузники, и хватит с тебя. Они не виноваты, что ты с Галкой поругалась...
    - Ну, Вовка, ты даешь! - покрутил головой Олег.
    - Не ругай его, - Наташка погладила Вовку по плечу. Прямо по мокрой штормовке. - Он же без опыта! Ты сам какой в первый раз был?
    - Не помню, - Олег махнул рукой и закончил. - Ладно, потом разберемся. Переодеваемся, собираем шмотки и по домам.
    Из маршрутки Вовка вылез на остановку раньше. Захотелось пешком прогуляться. Висящая на левом плече Наташкина сумка грела бок. Не теплом пустого термоса, а самим фактом своего присутствия.
    
Транзакция восьмая
    Встречи выпускников бывают разные. Кто-то собирается в стенах Альма-матер, где сама обстановка навевает легкую ностальгию; кто-то заказывает роскошные залы в ресторациях, не чинясь с оплатой присутствия менее удачливых однокурсников; большинство не встречается вообще, одни с самого начала, другие постепенно забыв традицию. Людей можно понять, у каждого своя жизнь, свои заботы...
    Группа 71321 юрфака областного университета встречалась в лесу. Точнее, в продолжении городского парка, выхлестнувшегося за пределы полиса. Удобно: пять минут от остановки городского автобуса, и всё. Дикий лес. Разжигай костер, жарь шашлыки, кипяти чай... И не важно, что никто из 'единички' (последняя цифра когда-то обозначала номер группы в потоке, остальные тоже что-то значили, но что именно, никто не помнил) давно уже не ездил на общественном транспорте, от машины до заветной полянки даже ближе.
    Встречались во вторые выходные ноября. Ежегодно, невзирая на разверзнутые небесные хляби, то поливающие отважных юристов дождем, то посыпающие снегом. Несмотря на погоду и занятость, приходили почти все. Даже нашедшие пристанище в других городах и весях, вплоть до столицы, добирались. Не всегда, но почти. За прошедшие тридцать лет 'отсеялись' всего два человека. Один в связи с отъездом за океан, то ли на работу в посольство, то ли на ПМЖ; а другой - еще дальше, откуда не возвращаются ни при каких условиях.
    За долгие годы на полянке появился дом не дом, шалаш не шалаш, а так, навес. Щелястые стены из нетолстых жердей в половину человеческого роста, подобие дощатого пола из горбыля, и достаточно капитальная, крытая рубероидом крыша на столбах. Внутри стол с лавками. Тоже сколоченный из того, что под руку попалось, но большой, прочный и с условно плоской поверхностью. Юристы собирались раз в год, но, как ни странно, строение не растащили на дрова. Более того, им и ремонтировать его не пришлось ни разу. Видимо, кто-то пользовался навесом в свободное от хозяев время и заботился о сохранности.
    Но в заветное воскресенье здесь никогда никого не было. 'Единичка' собиралась, готовила шашлыки, смеялась, дурачилась, веселилась как могла, рассказывала смешные истории и анекдоты... Здесь не было начальников и подчиненных, судей, прокуроров, работников МВД, юристов градообразующих предприятий... Были студенты первой группы юридического факультета. Словно и не прошло тридцать лет, и нет еще у собравшихся взрослых детей, а кое у кого и внуков...
    И всё-таки, профессиональная принадлежность накладывала свой отпечаток. Наряду с бытовыми несуразицами и проказами детей и внуков (ох, как время летит!) обсуждалось немало былей весьма специфического характера, начинали мелькать в разговоре номера статей различных кодексов, а порой высокое собрание и вовсе по косточкам разбирало какое-то нестандартное дело, рассматривая его куда придирчивее и детальнее, чем любой суд. Никуда не деться, профессиональная деформация личности. Точнее, личностей.
    Это воскресенье не было исключением. Разве что погода побаловала 'единичку' чистым небосклоном, неярким осенним солнцем и полным отсутствием осадков. А потому веселье не ограничивалось стенами навеса. Но на еду и питье собрались за столом, уставленным банками с соленьями ('ребята, попробуйте, сама солила!'), свежими огурцами и помидорами ('с нашей теплицы, между прочим'), стрелками лука и черемши, и всем остальным, оттеняющим вкус ароматного, пахнущего дымком мяса. Включая, естественно, напитки.
    Разговор шел обо всем и ни о чем, постепенно скатываясь в профессиональную сторону.
    - Неладно что-то в датском королевстве! - продекламировала высокая слегка полноватая брюнетка, в миру судья арбитражного суда Галина Вадимовна Остапчук, а для своих просто Галка. - Не тех мы судим, и не так. И вместо независимости одна видимость...
    - Всё не можешь забыть тот кооператив? - усмехнулся моложавый подтянутый мужчина, Виктор Андреевич Серафимович, генерал и начальник УВД области, а здесь и сейчас Витя.
    - Причем тут кооператив? - неуклюжий взмах Галкиной руки свидетельствовал о неполной трезвости хозяйки. - Обидно, конечно, за стариков, но уже сколько лет прошло! И ничего не изменилось! Ни-че-го! Сколько раз зарекалась пить водку! И каждый год забываю! Степа, налей даме чаю!
    - Приезжала бы на машине, волей-неволей не пила бы, - Степка, он же Степан Уланов, лучший адвокат области, украшенный шикарными казацкими усами, протянул однокурснице дымящуюся чашку.
    - А я на чем приехала? - удивилась женщина.
    - На Ксюхе, - рядом с кружкой появилась пластиковая тарелочка с большим тортом. - На вот, снимай опьянение.
    - Бедная моя фигура! - вздохнула Галка. - Ну и ладно, нечего о ней заботиться, скоро бабушкой стану! Так вот, ничего не изменилось!
    - Что и у кого отобрали с твоим участием? - поинтересовался Виктор.
    - Ничего! - Остапчук ложечкой отломила кусочек торта, запила чаем. - Ты знаешь, что сейчас декретные на двух работах выплачивают? В смысле, кто на скольких работает, на стольких и выплачивают!
    Виктор кивнул.
    - Так вот, их не выплачивают! - торжественно сообщила Галка. - Совсем!
    - Это как?
    - А вот так. Предприятие декретнице платит, а соцстрах не возмещает! И всё. Коммерсант в суд, а фигу! У нас есть жесткое распоряжение, как решать все подобные дела!
    - Устное, конечно? - уточнил Виктор.
    - Естественно! Вот вчера, - Галина отставила кружку. - Муж декретницы - соучредитель фирмы. То есть, сформулировано, 'подстроено, дабы получить государственные деньги', но через слово 'жена хозяина'! - Остапчук махнула рукой. - Девчонка устроилась на работу не то что до беременности, даже до знакомства с мужем! Зарплату ей не повышали ни разу. Работала реально. Да много разного, и всё в ее пользу, - судья сплюнула. - Да там отчислений с ее зарплаты больше, чем декретных! Какой хрен, 'подстроено'?
    - Не понял проблемы, - пожал плечами генерал. - Отказать соцстраху в иске...
    - Соцстрах - ответчик.
    - Ну, значит, удовлетворить!
    - Удовлетворить, - ядовито сказала Остапчук. - Это у тебя, Витенька, в полиции всё так просто! Ты у Степки спроси, почему он за такие вопросы не берется? Я же говорю, указание! Устное, но жесткое!
    - И что ты сделала?
    - Что-что, - пробурчала Галина, горько вздохнув. - Буду в понедельник люлей получать, - и вновь оживилась. - А по хрен! Пусть подобную грязь любимчикам отдают. Хватает у нас таких, кто готов задницу начальству лизать.
    - Может, помочь?
    - Как? И зачем? Что мне можно сделать? Выгнать? Не так просто! Да и людей не хватает. Додержат до пенсии, осталось-то два года! Премии, конечно, не видать, как собственных ушей... Так ее и так не будет, - Галина сунула в рот очередной кусочек торта.
    - Это еще почему? - спросила эффектная подтянутая блондинка. И не скажешь, что за полтинник, лет тридцать от силы. Та самая Ксюха, Оксана Михайловна Чиженкова, начальник юротдела крупнейшего в области завода.
    - Щас, пгожую... - Остапчук проглотила кусок, отхлебнула из чашки. - Это был анекдот! Всучили мне дело. Какой-то хозяйственный спор. С такой скоростью всучили, что я и иск просмотреть толком не успела. Заметила только, написано на удивление грамотно, грешным делом подумала, Степка писал, - Галина кивнула на адвоката. - Прихожу на заседание. От ответчика четыре адвоката! Четыре! - повторила она с нажимом. - Все из столицы, лощеные, важные... А представитель истца, - судья сделала паузу, - китаец! Самый настоящий, подданный КНР! Сухонький такой старичок! Но бодрый.
    - Не запрещено ведь, - усмехнулся Виктор.
    - Не запрещено, - кивнула Остапчук. - Но он по-русски не говорит. То есть говорит, но ни одного слова разобрать невозможно. И по этой причине с ним переводчица. Я глазам своим не поверила: девчонке лет тринадцать от силы! Начинаю документы проверять: точно, тринадцать! Свидетельство о рождении, трудовой договор на работу переводчиком, подписанный родителями...
    Галина Вадимовна приложилась к кружке с чаем.
    - А разве может, - поинтересовался кто-то из женщин. - По шестидесятой АПК...
    - И у меня первый порыв такой был, - кивнула Остапчук. - Шестидесятая только к представителям относится, но можно сорок третью подтянуть, пятьдесят седьмую... И не столько из-за взрослого шовинизма, - судья усмехнулась, - сколько жалко было скармливать девчонку этим волкам. Сожрут же вместе с китайцем, глазом не моргнут. Знаете, что остановило? К документам бумажка приложена. А там четко, кратко, понятно. Ответ на все мои возможные аргументы по поводу ее отвода. И обоснование допуска. Ну я и махнула рукой, хочет истец балаган устраивать - его право! Вдруг у него козырь какой-то припасен... Только на всякий пожарный дополнила стандартный вопрос про отсутствие отводов. Обратила внимание участников на возраст переводчицы. Вы бы видели, как эти столичные штучки убеждали меня, что девочку надо допустить! - рассказчица рассмеялась.
    - И что, нашелся козырь? - с интересом спросил Степан.
    - Не просто козырь?! - воскликнула Остапчук, с трудом сдерживая смех. - Туз! Нет, джокер! Девочка порвала москвичей, как Тузик грелку! В клочья! В лоскуты! Только пух и перья по залу заседаний летали! От всех аргументов камня на камне не оставила! Четко, понятно, кратко и возразить нечего!
    - Почему девочка? - не поняла Чиженкова. - Она же только переводчица!
    - Ксюх, ты меня совсем за дуру не держи! Внешне не придерешься, китаец шипит что-то, девочка переводит. Только чтобы такое переводить, надо юриспруденцию понимать лучше меня! Да и китаец, знающий наши законы... Он же, как выяснилось, и на ханьском не очень, его родной - какая-то разновидность уйгурского. Там, небось, и терминов юридических нет. Гениальный ребенок куда вероятнее!
    - Погоди, погоди, - Уланов ошалело крутил головой. - А ответчик кто?
    - Представительство какого-то голландского фонда. Название - язык сломаешь!
    - Ты хочешь сказать, что сопливая девчонка из Мухосранска переиграла гургеновских адвокатов?
    Вот теперь Степан выглядел по-настоящему удивленным. Да и Серафимович отставил стаканчик и, подавшись вперед, сверлил рассказчицу взглядом.
    - Не знаю, чьи они, но разгромила! - Галина подняла указательный палец. - Вынесла с ринга за явным преимуществом! Сравняла с землей и площадку утоптала! Если бы ты знал, как приятно было зачитывать постановление!
    - Ни хрена себе, - вздохнул адвокат. - Поздравьте меня, господа и товарищи, Степан Уланов больше не лучший в области! Лучшая в Мухосранске по утрам косички заплетает! Я у гургеновских одно дело из трех выиграл. И то с жутким скрипом.
    - Не переживай, Степ, - отозвался начальник УВД. - Мне интересно, эта вундермедхен догадалась уголовное дело возбудить? А то мои следаки никак эту мразь не прижмут. Преступления налицо, а инкриминировать нечего! Склизкие, гады!
    - Кто такие 'гургеновские'? - уточнила Оксана.
    - Ксю-юха, - протянул Уланов. - Я же от вашего завода их отбил! И если бы не твои закладки в договорах, продул бы!
    - А-а, - Чиженкова улыбнулась. - Это Вите 'спасибо', предупредил, что с этими господами надо за карманами следить...
    - Кстати, а как к тебе дело попало? - Виктор задумчиво уставился на Галину. - Гургеновских же всегда одним и тем же судьям дают. Троим. Наверняка на жаловании, но за руку поймать не можем!
    - Кто? - удивилась Остапчук. - Хотя, можешь не говорить, догадываюсь. Супруги на Канарах загорают. А наш 'самый неподкупный' уже два месяца, как в больнице. Обширный инфаркт. Между прочим, иск подан в тот день, когда улетели Бариновы. Словно специально!
    - Почему словно? - разулыбался Уланов - Ай да дитятко! Кстати, второй раз у нее номер не пройдет. Отрежут по возрасту. Наверняка всё завязано на согласие ответчика... Галь, ты хоть догадалась координаты этого чуда записать?
    - А вот тут, Степочка, тебя ждет большой сюрприз! - загадочно улыбнулась Галина Вадимовна. - Павлова ее фамилия. Катя Павлова. Ни о чем не говорит?
    - Не-а! Простая русская фамилия... Хотя... Погоди, погоди...
    - Ага!
    - Была графиня де Мешкевич, а стала простая русская баба Павлова, - улыбнулся Серафимович. - Весь институт ржал. В 'тройке' училась.
    - Точно! - зааплодировала Остапчук. - Только Валька фамилию не меняла. Так что в свидетельстве о рождении дочки так и написано: Валентина Егоровна Демешкевич. Недаром говорят, что поздние дети гениальны! Я вам угодила, господа и товарищи?
    - 'Единичка' аплодирует тебе стоя! - громко провозгласил Виктор. И шепнул Уланову: - Я эту Катю в пять минут найду. Только до работы доехать. Думаешь, сможет помочь?
    - Нам совсем немного не хватает, - так же тихо ответил адвокат. - Возможно, этой самой девочки. Не уверен, конечно, но поговорить необходимо. Даже съездить не лень. Не так уж и далеко до этого Мухосранска.
    
Транзакция девятая
    - Эй, рыжий! Подь сюды! Дело есть!
    Сашка обернулся, и сердце ухнуло в пятки, оставив в груди ноющую пустоту. Противно засосало под ложечкой. Ну что стоило подождать Людку внутри школы? Нет, дернуло вылезти во двор! Как специально, чтобы попасться на глаза Щуке. И ладно бы тот был один, так еще и со всем 'прудом'!
    На девятый 'В' приходилось больше 'рыбьих' фамилий, чем на всю остальную школу вместе взятую. Щукин, Карасёв, Карпов, Сомов, Линёв, Сазонов, Окунев... Ну и погоняла соответствующие. Именно 'погоняла', 'клички' и прочие 'ники' - для фраеров, а 'рыбки' пытались косить под блатных. И вели себя, как, по их представлению, должны держаться крутые урки: хамили, прогуливали, курили, старательно скрывая, что собирают по улицам бычки. Пивком баловались, если удавалось разжиться (спиртное, как и сигареты, малолеткам не продавали, но кто ищет, тот всегда найдет). И докапывались до младших и более слабых, иногда выбивая деньги, иногда просто так, ради удовольствия.
    Восьмой 'В' обычно не трогали. Но то обычно. От этого конкретно здесь и сейчас Гурееву не легче. И Людка выйдет с минуты на минуту... Точно, быть морде битой. Ему и с одним Щукой не справиться. Да и из остальных... Разве Сом послабее...
    - Да не боись! - продолжал Щука. - Блатной младенца не обидит. Надо пару вопросов перетереть.
    Стоят, оценивающе смотрят на жертву. Смолят бычок по кругу... У Карася початая банка пива в руках.
    - Чего тебя бояться? - одно Сашка знал точно: показывать страх нельзя, совсем плохо будет. - Просто тороплюсь я. Сейчас ребята выйдут, и валим, дел по горло.
    - Да ладно... - протянул Щука. - Я ж сказал, недолго. Мы за базар отвечаем!
    - Тебе надо, ты и иди! - Гуреев посмотрел на девятиклассника с нехорошим прищуром. Еще не хватало, чтобы тот заметил, как дрожат ноги.
    - А че? Мы не гордые! - хмыкнул Щука, и компашка окружила мальчишку. - Базарят, что у вас мымрики какие-то завелись?
    - Тебе что за дело? - от собственной смелости у Огурца дух захватывало. Но иначе нельзя. Категорически... - У нас много чего завелось!
    - Будь человеком, - неожиданно миролюбиво попросил Щука, - покажь, что такое?
    Сашка пожал плечами, неторопливо вытащил из кармана единственный мымрик, сохранившийся после расчета за двойки и набега на лоток Таньки Савиной, и протянул собеседнику:
    - Смотри!
    Окунь передал Карасю бычок и взял купюру. Повертел в руках, посмотрел на свет, сплюнул и уставился на Гуреева:
    - Это за них ваши бабы торгуют?
    - Можно за рубли, - Сашка вновь пожал плечами.
    - Слушай сюда, Огурчик, - проникновенным голосом начал Щука. - Нам нужны такие фантики. Много. Штучек сто. Принесешь...
    - Не принесу! - резко перебил Гуреев, уже ощущая боль в разбитом лице.
    Однако его пока не трогали.
    - Почему?
    - Их за пятерки дают. А у меня ни одной. Нет пятерок - нет мымриков.
    - У кого-то же есть? - Карась выпустил струю дыма в лицо Сашке. - Попроси.
    - А самим слабо? - как спасаться Гуреев не знал и пер напролом. - Меня просто пошлют!
    - Скажешь: для нас.
    - Всё равно пошлют!
    - Кто? - нехорошо усмехнулся Щука.
    Из недавно прочитанной книги Сашка хорошо запомнил, что бой надо начинать с артподготовки. И потому, не задумываясь, жахнул главным калибром:
    - Зонтов!!!
    Почти у всей компании вытянулись лица. Попытки наехать на Леху 'рыбки' прекратили года три назад. Надоело рассекать по школе с раскрашенными в фиолетовый цвет лицами. Может, всей гурьбой и справились бы, но проверять не хотелось.
    - Войнич!!! - Гуреев влепил противнику второй залп.
    Щуку на мгновение перекосило. В прошлом году он имел счастье пообщаться с Олегом. Ощущения оказались настолько неприятными, что законное право два дня не ходить в школу Щука не счел достаточной компенсацией.
    - И у Куянова иногда бывают!
    Сашка даже воспрял духом. Рафика шантрапа боялась со времен совместного обучения. А уж сейчас, когда его портрет висит в вестибюле...
    Торжество длилось недолго. Щука пренебрежительно скривился:
    - Попросишь! Понял, в натуре? Не прибьют они тебя! А вот мы...
    - Что 'вы'? - раздался откуда-то сбоку спокойный голос президента восьмого 'В'.
    Только сейчас Сашка понял, что не замечал ничего, кроме 'рыбок' и так и не начавшегося боя. Настолько, что не заметил появления своих. Той самой троицы, которой он только что пытался напугать девятиклассников, и выглядывающих из дверей школы девчонок.
    - Курить на территории школы нельзя, - Олег вынул изо рта Линя бычок и бросил его в урну. - А чужие окурки еще и негигиенично. СПИД подцепишь, дурында!
    - И пиво до восемнадцати не рекомендуется, - добавил Куянов, отправляя следом банку. - С него алкоголизм и начинается.
    - Так что 'вы'? - повторил вопрос Зонтов.
    - Да мы... того... - проблеял Щука, - просто поинтересовались...
    - Мымриков им хочется, - Сашка воспрял духом. - Сразу и много.
    - Так? - ледяной взор президента уперся в глаза Щуке.
    - А че? - тот уже взял себя в руки и пытался 'держать лицо'. - Мы че, не люди, что ли?
    - Люди, - согласился Зонтов. - Олег, тебе подсобники нужны? Тупые, но здоровые.
    - Это почему мы тупые? - возмутился Сазан, которого подобными эпитетами награждала даже собственная компания.
    - Потому что не у тех спрашиваете, - отрезал Олег. - В четыре часа в 'Капитале'. Одежда, которую не жалко. Строительный мусор таскать будете.
    - Это че? - не понял Щука. - Пахать что ли?
    - Не пахать, а вкалывать, - подмигнул ему Рафик. - Как папы Карло. Там уже отпахали, осталось мешки с мусором в контейнеры загрузить. Зато мешков много!
    - Это... Западло нам, - неуверенно сообщил Окунь.
    - На нет и суда нет, - пожал плечами Зонтов. - На халяву мымриков не бывает.
    - А узнаю, что у кого-то отобрали... - Рафик демонстративно потер кулак.
    - И сколько заплатят? - пискнул Сом.
    - Как работать будете. Пока никто не жаловался.
    - Мы этот базар перетрем... - сквозь зубы процедил Щука и развернулся. - Пошли, братва.
    - Минуту! - Гуреев шагнул вперед и вынул из руки Окуня мымрик. - Это моё!
    
Транзакция десятая
    Весь конец недели прошел под знаком Огурца. Гуреев и сам не мог понять, не везет ему или наоборот. В среду чуть не вляпался в безнадежную драку. Но ведь не вляпался! В четверг сломался троллейбус, и Сашка влетел в школу в последнюю минуту, на секунды опередив начало сбора дневников у опоздавших. Но ведь проскочил! В пятницу вылез на литературе со своим мнением. Зачем, спрашивается? Жиров потеет у доски, разбираясь в характерах Гринева и Швабрина (точнее, кто из них кто), Людка с места поправляет бедолагу, Надька с первой парты пытается подсказать, как будто Мишка может понять, о чем она говорит, а Анастасия Ромуальдовна взирает на весь этот бардак с грустью думая о судьбе несчастных детишек, не способных понять величие Русской Классики. Всё как обычно. И какой леший тянул Гуреева за язык. Нет, он, конечно, тоже поэт и писатель, летом целую поэму написал, а последний месяц мучает фантастический роман на тему попадания себя любимого в Белоруссию сорок первого года. И тоже Сашка. Но где Пушкин, а где Гуреев?! У Пушкина главный герой не расстреливает танковую дивизию из пистолета Макарова и не разбрасывает ударами саперной лопатки два батальона немцев. Может, потому, что когда Пушкин творил, с немцами не воевали, а пистолетов Макарова и саперных лопаток вообще не существовало, но что-то подсказывало Гурееву, что дело не только в этом. Свой супостат в любой эпохе найдется, а саблей его пластать можно не хуже, чем лопаткой, которая, как Сашка вчера выяснил, по правильному малой пехотной называется. В общем, не Пушкин он ни разу, и нечего было лезть. Вопрос-то Анастасия Ромуальдовна задавала не ему, а Жирову. И вообще риторический: 'За что ты не любишь Пушкина?'
    Зачем полез? Нет, вытянул лапу, встал и сообщил педагогу:
    - Анастасия Ромуальдовна! Мы его любим! И 'Капитанскую дочку' все прочитали. Даже Мишка, я сам видел! Просто Пушкин, он, конечно, гениальный. Сюжеты изумительные, и характеры прописаны блестяще. Но писал-то он в девятнадцатом веке. Тогда порядки были не такие, как сейчас, многое непонятно. Да и язык сильно отличался от современного. Мы сейчас иначе говорим, а его манеру изложения усваиваем трудно, уж больно она непривычная! Со стихами полегче, там рифма сильно помогает, а вот с прозой очень чувствуется!
    Наверное, если бы заговорил кактус на подоконнике, учительница меньше бы удивилась. Чтобы Гуреев (!) по собственной инициативе (!) на уроке (!) рот раскрыл?! Семь с лишним лет такого не было. И ведь читает мальчик. И говорить может, на переменах громче всех орет. Но у доски каждое слово клещами тянуть приходится. А в контрольных работах на два предложения по семнадцать ошибок! Хотя нет, в последнее время получше стало. Немного. Но чтобы сам вызвался отвечать, да еще сходу такое понес...
    - Поясни свою мысль, Саша.
    - Ну вот смотрите, - воодушевился Гуреев. - Одно из первых предложений: 'Матушка была еще мною брюхата, как уже я был записан в Семеновский полк сержантом, по милости майора гвардии князя В., близкого нашего родственника'. Сразу слово 'брюхата' глаз режет. Тогда оно было литературным, а сейчас считается простонародным, если не грубым. А его место заняло слово 'беременна'. Но если бы Пушкин писал на современном языке, он бы и это слово не использовал. А написал бы: 'Еще до своего рождения я был записан...'. Заодно избавился от двух не несущих информации слов и близкого повторения, - Сашка сделал секундную паузу. - Слово 'записан' в том смысле, что у Пушкина, сейчас не используется. Говорят 'зачислен'. Хотя ситуация с зачислением в полк еще до рождения мне совсем непонятна. Видимо, тогда такой порядок был. Сейчас Пушкин бы сноску дал, чтобы разъяснить ситуацию, но он писал для своих современников, которые это знали. А нам непонятно! Опять же что значит 'по милости'? Просто выражение, что именно князь записал? Или это не для всех было? Во втором случае сейчас скажут 'благодаря'. И порядок слов поменяют: 'Благодаря нашему близкому родственнику, князю В., я еще до рождения был зачислен сержантом в Семеновский полк'. А если...
    - Ты, Гуреев, никак, решил Пушкина на современный язык перевести? - детей Анастасия Ромуальдовна любила, потому и в педагогику пошла. Но литературу, Великую Русскую Классическую Литературу она просто боготворила. И сама мысль о том, что кто-то может касаться священных Пушкинских текстов грязными и необразованными руками (или языком) приводила педагога в невообразимый ужас. - Сам додумался, или подсказали?
    - Ну... - замялся Сашка. - Не то чтобы совсем сам...
    - Анастасия Ромуальдовна, - вступилась за подшефного Сенцова. - Никто не подсказывал! Саша на литературном форуме общается. С настоящими писателями.
    - Точно! - тоном эксперта подтвердил Жиров. - Как ни придешь, вечно экран коричневый, а наверху топор с пером. И военных куча!
    - Какой экран? - не поняла учительница. - Какие военные? И причем здесь форум? Это же из Древнего Рима!
    Как истинный гуманитарий к компьютерам Анастасия Ромуальдовна относилась примерно так же, как азиатские чабаны начала двадцатого столетия к паровозам. Ездит по странным металлическим полоскам шайтан-арба, рычит и воняет. Ну и пусть себе ездит. Лишь бы овец не трогала, да самого чабана не пугала.
    Следующие десять минут класс хором рассказывал педагогу, кто такие форумы и чем они отличаются от сайтов, чатов, 'асек' и 'мыла'. Что именно поняла учительница в объяснениях (и поняла ли что-нибудь) осталось загадкой, зато класс четко усвоил, что слово 'интернет' в сочинениях лучше не употреблять. Мало того, что могут счесть ругательным, так еще и ошибка за заглавную букву гарантирована. Не разъяснить учительнице русского языка этот момент. Никак не разъяснить...
    Наконец Анастасия Ромуальдовна сумела вынырнуть из потока обрушившейся на нее информации, про себя помянула шайтан-арбу незлым словом и вернулась к теме урока:
    - И что же ты, Гуреев, делаешь на писательском форуме?
    - Читаю... - грустно вздохнул Сашка. - Только читаю... Даже не спрашиваю ничего...
    - Почему же не спрашиваешь?
    - Так банят сразу, - мальчик развел руками. - За безграмотность.
    - Что с тобой делают? - не поняла учительница.
    - Выгоняют, - понурил голову Гуреев. - Я пробовал просить, чтобы время дали подтянуть грамотность... Даже не ответили...
    - Знаешь, - усмехнулся Куянов. - Наверное, люди просто не поняли, что ты написал. Твои сочинения только Анастасия Ромуальдовна прочитать может. Для остальных какой-нибудь уйгурский, и то понятнее.
    - Ты что-то имеешь против уйгурского? - тут же влезла Павлова.
    - Что ты, Катенька! - замахал руками Рафик. - Очень даже полезный язык!
    - Я тебе не Катенька...
    - ...А переводчик с уйгурского, - перебил девочку Войнич. - Хороший переводчик, судья свидетель. А не понять Огурца запросто могли. Саш, ты в следующий раз попроси Людку первый пост написать. Пусть попросит дать тебе время на изучение грамматики.
    - А толку? - спросил Зонтов. - Всё равно его вопросы никто не поймет! Проще сначала научиться писать, а потом уже за клавиатуру хвататься.
    - Почему это проще? - вскинулся Толик Жмакин. - Давай адрес этого форума, я тебе его в две минуты жмакну!
    - Тебе заняться нечем? - ухмыльнулся Войнич. - Защиту на банк поставил, наконец, жмакальщик?
    - А то!
    - Поставил он, - фыркнула Захарова. - Я теперь сама войти не могу! Разовые пароли две минуты действуют! СМС-ки приходить не успевают!
    - Исправил уже, - пробурчал Толик. - Кто ж знал, что ты такая неторопливая...
    - Не я, а Мегафон, - парировала Надя. - Мог бы и выяснить!
    - Толя! - Олег нехорошо прищурился. - У нас один компьютер. Без сети! Какие СМС-ки?
    - Тихо! - чуть повысила голос Анастасия Ромуальдовна. - Захарова, Войнич! Решите свои банковско-мегафоновские проблемы не на литературе. Жмакин, ломать (я ведь правильно поняла твоё словечко?) - нехорошо. Даже форумы! Гуреев, так это ты у писателей вычитал, что Пушкин устарел?
    - Не, - замотал головой Сашка. - Не у писателей... И не устарел... Александр Сергеевич - гений! Просто мы-то не знаем...
    - Не знаешь, а берешься учить! - воскликнула учительница. - И кого! Самого Пушкина! Ты что-то хочешь сказать, Люда?
    - Хочу! - вскочила Сенцова. - Анастасия Ромуальдовна, зря Вы так! Гуреев никого не учит. Просто объясняет, почему современному школьнику гораздо труднее понять Пушкина, чем современнику поэта. Я вот Александра Сергеевича по три раза читаю. Первый раз привыкаю к стилю, второй - разбираюсь с непонятными местами, а уже на третий получаю удовольствие. Когда понимаю, о чем речь. Хуже пушкинская проза за два века не стала, просто в отрыве от той эпохи ее понять сложнее.
    Класс одобрительно зашумел.
    - Тихо, тихо, - подняла руку педагог, сообразив, что погорячилась. - Вы правы, Сашина точка зрения имеет право на существование. Да, Леша!
    - Это не единственная проблема, - начал Зонтов. - Поступки в те времена оценивались по-другому. Многое, что тогда было в порядке вещей, для нас не просто непривычно. Дико! То же отношение к крепостным, да и вообще к простонародью...
    Дверь класса немного приоткрылась. Анастасия Ромуальдовна, не прекращая слушать ученика, подошла к выходу, о чем-то пошепталась (из-за двери слышался мужской голос) и махнула рукой Павловой. Иди, мол, тебя спрашивают. Катя заинтересованно взглянула на дверь и юркнула наружу.
    - Анастасия Ромуальдовна, - вдруг схватился за живот Куянов. - Можно выйти?
    - До конца урока десять минут, - недовольно произнесла учительница. - Неужели нельзя потерпеть?
    - Можно, - простонал Рафик. - Только как бы конфуз не приключился...
    Педагог махнула рукой, и второгодник пулей вылетел из класса.
    - Эк прихватило беднягу, - прокомментировал Жиров. - Аж пушкинским слогом заговорил...
    Однако за дверью начальник полиции (он же командир бригады быстрого реагирования) не отправился к туалету, а сместился в обратную сторону, занимая стратегическую позицию между окном, возле которого Катя беседовала с крупным усатым мужчиной, и лестницей, единственным выходом из этого крыла здания. К разговору Рафик не прислушивался, только внимательно следил за каждым движением незнакомца.
    - Вы можете подождать до конца урока? - громко спросила Павлова. - Это десять минут. Просто в нашем разговоре должна участвовать не я одна.
    - Хорошо, - согласился мужчина.
    Девочка вернулась в класс. Куянов еще раз окинул гостя подозрительным взглядом и двинулся следом.
    - Как твой понос? - шепнул Гуреев, едва Рафик плюхнулся на место.
    - Но-но! - только Раф мог рычать шепотом. - Ты не путай понос и операцию по обеспечению безопасности члена правительства!
    - Да и хрен с ними обоими! Мне пятерку поставили! Впервые в жизни!
    - За что?
    Сашка счастливо улыбнулся.
    - За собственное мнение!
    
Транзакция одиннадцатая
    Внеплановое заседание правительства проходило в сокращенном составе. Без Жирова, ибо министр агитации и пропаганды своими обязанностями манкировал без всякого стеснения. Без Ирины Ивановны, проводившей урок в десятом 'Б'. Ну и Танька Савина сбежала разбираться с торговыми проблемами, не забыв намекнуть Олегу, что кто-нибудь кого-нибудь подождет у лотка. Людку тоже отпустили, вопрос категорически не ее, а Огурца лучше без присмотра не оставлять, пока еще куда не вляпался.
    Остались Зонтов, Войнич, Павлова, Куянов и Захарова. Пообщались с гостем, проводили...
    - Тот самый Уланов? - начальник полиции смотрел на закрывшуюся дверь с непередаваемым выражением на лице. Недоверие пополам с восхищением. - Ну ты даешь...
    - Тот самый, - подтвердила министр юстиции. - А что он предлагает, сами слышали.
    - И даже согласились, - покрутил головой министр экономики. - Слегка подкорректировав, конечно... Не поторопились? Наверное, могли больше выжать...
    - Может, и могли, - президент задумчиво рисовал узоры на обложке тетради по алгебре. - А может, и не могли...
    - А вы не зажрались, господа правители? - ехидно поинтересовалась директор банка. - Он, вообще-то, предлагал совместно посадить этих рейдеров. И подкинуть Катюхе немного плюшек...
    - Ну так мы немного увеличили это 'немного', - пожал плечами Войнич.
    - Каламбур получился кривой, - констатировала Захарова.
    - Как умею, - Олег уперся в лежащую перед ним тетрадь. - С нас имеют Катюхину помощь в подготовке сложных дел за половинные гонорары. Навстречу - представление в суде наших клиентов на тех же условиях, и нас самих бесплатно. Плюс дармовые юридические консультации по нашим вопросам... Кать, ты уверена, что сама не можешь обеспечить правовое прикрытие операциям с мымриками и объектами?
    - Или могу, или не могу, - пожала плечами Павлова. - Сейчас оно не идеально. Пока нас всерьез не воспринимают - точно могу. А дальше... думать надо. И неизвестно, что вы ещё отчебучите. С Улановым проще будет.
    - Похоже, уже воспринимают, - не согласился Куянов. - Этих самых 'гургеновских' не один Уланов хочет на нары отправить. По агентурным данным, интерес к этому делу на самом высоком уровне...
    - Какие еще агентурные данные? - вскинулась Павлова.
    - Посидели с мужиками в кафе, пивка попили, обсудили оперативную обстановку...
    - Какого пивка?! - голос министра юстиции зазвенел металлом. - С какими мужиками?!
    - Ну, Катенька... - замялся Рафик.
    - Я! Тебе! Не! Катенька! - Павлова выплевывала слова, словно гвозди заколачивала. - А! Непосредственное! Начальство!
    - Так я сок пил, - начальник полиции умиротворяюще поднял руки. - Это мужики пиво. Оперативники, из ОБЭПа и наркотического. Посидели, поболтали. У них там большой шухер, паныкинское дело область на контроль взяла. Поговаривают, Серафимович лично интересуется...
    - С чего это они с тобой так откровенны? - Зонтов недоверчиво посмотрел на Рафа.
    - Так наш торговец заряженными ручками не так прост оказался, - усмехнулся Куянов. - То есть, сам-то урюк урюком, но сыграл роль того коготка, за которым птичка медным тазом накрывается. А пернатое оказалось солидное, всего накрыть чугунной ванны не хватит... Так что нас любят...
    - И сдают служебную информацию?
    - Исключительно слухи, - осклабился Рафик. - И мы тоже наружное наблюдение не ведем. Но если что увидим случайно, то, конечно...
    - Ты!.. - вскочила побледневшая Павлова. - Ты!.. Идиот!!!
    Зантов с Войничем тоже выглядели мягко сказать, взволнованными.
    - Раф, ты совсем охренел?! - Леха с трудом сдерживал мат. - Тебе в голову ничего не прилетало?! Наркоторговцы - это не 'рыбок' к ногтю брать! В пять минут зароют, никакой бокс не поможет! Не понимаешь, с кем связываешься?!
    - А оперативники твои? - поддержал Войнич. - Вообще, что ли не соображают?
    - Соображают, - покрасневший Куянов сверлил глазами парту. - Сказали примерно то же самое. И пообещали морду набить, если еще раз сунемся... Так что мы из этой операции, считай, уже вышли...
    - Значит так, - президент уже взял себя в руки. - Не 'считай', а вышли. И о том, что входили, - никому ни звука! Девчонки, мы вас очень любим и уважаем, но отдельно предупреждаю, молчать, как рыбы. Не до шуток! Ирине Ивановне - тоже! Ее инфаркт хватит, если узнает! Раф, чтобы впредь подобной самодеятельности не было! Согласовываешь с Катей и со мной. В обязательном порядке! А то тебя, похоже, заносит на волне успехов!
    Леха дождался согласных кивков и вернулся к предыдущей теме:
    - Да, похоже, кое-кто нас уже воспринимает всерьез. И сегодняшний визит - тому свидетельство. Очень хорошо сочетается с 'оперативной информацией', - злой взгляд в сторону Куянова. - Так что общение с Улановым как раз в жилу. Правильно всё сделали, не стоило наглеть, что отжали, то отжали. Олег, какие ближайшие планы?
    - Наполеоновские, - усмехнулся Войнич. - Денег скопилось дофига и больше. Следующий шаг - начинаем развивать торговлю. Причем, серьезно. По моим расчетам лет за пять можем практически монополизировать розницу в городе.
    - Это как? - удивилась Павлова.
    - Чисто экономическими методами, - пояснил Олег. - За счет мымриков. Сделаем из них хитрую помесь денег Гезеля и билетов первого МММ, только без мавродиевских фокусов со сверхбыстрым обогащением. И будем смещать акценты в ту или иную сторону в зависимости от конъюнктуры. Если учесть, что по всем господствующим ныне теориям 'свободные деньги' прямая противоположность 'пирамидальных акций'...
    - Погоди, погоди... - прервал министра президент. - Кроме тебя экономику никто не изучал всерьез. Ты считаешь, что мы сможем переиграть взрослых бизнесменов?
    - Сможем, - кивнул Войнич. - Понимаешь, экономика - своеобразная наука. Это в математике дважды два всегда четыре по определению умножения. А экономисты действуют иначе. Сначала создается теория. В лучшем случае очередной 'великий ученый' смотрит на товарно-денежные отношения в своей родной деревне, где все друг друга знают, и экстраполирует своё субъективное мнение по этому поводу на весь мир. Самым простым способом: утверждает, что всё в мире так же, как в его деревне.
    - А в худшем? - заинтересованно спросила Павлова.
    - В худшем вся теория высосана из пальца. От начала до конца, - уточнил Олег. - А потом из этой теории выводятся определения и аксиомы, на которых она базируется. Следующим этапом очередное правительство выбирает теорию, которая больше отвечает его политическим интересам, и объявляет ее единственно верной. Нынешние теории изначально имеют своей целью доказать превосходство свободного рынка над плановой экономикой. А поскольку превосходства этого и близко нет, то всей теории грош цена. И дважды два в ней - сколько надо американской верхушке. А нынешние бизнесмены действуют либо по этой теории, либо по наитию.
    - А мы? - речь Олега Катю явно заинтересовала.
    - Пробую сделать нормально. Начал с определений и не вызывающих сомнений аксиом. И двигаюсь потихоньку. Попутно изучаю результаты всех экспериментов, поставленных в соответствии с наиболее логичными теориями. От Шваненкирхена до Советского Союза. В общем, интересная картинка получается. Но пока мы не выйдем за пределы школы, всё это игры в песочнице! В городе нам, как минимум, нужна своя торговля и банк, как главные инструменты финансового регулирования.
    - Ну, банк мы точно не потянем, - усмехнулась Надя.
    - Сейчас не потянем, - кивнул Олег. - Начнем с пунктов продаж мымриков. И с торговли. Тоже не всю сразу скупим. Никто не собирается делать экономическую революцию в три дня. И собирать семнадцать КАМАЗов денег за полгода - тоже. Верный способ отправиться следом за Мавроди. Мы пойдем другим путем. Спокойным и неторопливым. Время-то есть, какие наши годы! Сейчас надо решить, с каких именно точек начать. Если саму идею выкупа утвердим, займусь подбором вариантов.
    - Утвердим, - Зонтов обвел всех глазами. - То, что деньги не должны просто лежать в банке, я и без сложных теорий знаю, - президент оживился. - Слушай, Кать, а юриспруденция такая же наука, как экономика?
    - Не-а, - Павлова было прыснула, но приняла серьезный вид. - Если по аналогии с любимой Олежкиной математикой, то примерно так. По Конституции дважды два - четыре. Согласно Административному Кодексу - пять или три, в зависимости от того, какие статьи применять. Если рассматривать Административно-процессуальный или Уголовный, в зависимости от действия, от двух до шести. Не лет в колонии, а произведение. А если привлечь комплекс статей, можно получить абсолютно любой результат. А правильным считается тот, в котором удалось убедить судью, принимающего решение.
    - А если судья куплен? - уточнила Надя.
    - А это один из способов убеждения. Не совсем законный, но есть подозрения, что можно подобрать комплекс статей...
    Правительство восьмого 'В' дружно расхохоталось.
    - Я, между прочим, не шучу! - возмутилась Павлова. - Можно легко подобрать комплекс статей, чтобы этого судью посадить к чертовой бабушке! Только доказательства добыть трудно...
    - Добудем, - потер руки Куянов.
    - Я тебе добуду! - вскинулся Зонтов.
    - Незаконная частная детективная деятельность согласно статье двадцать шестнадцать КоАП наказывается...
    - Я всё понял! - Рафик виновато посмотрел на девочку.
    - Это хорошо, - ухмыльнулся Войнич. - Леха, а что там с теорией управления?
    - О! - Зонтов довольно осклабился. - Мне легче всех! Если счистить шелуху, то всё сводится к одной фразе: кто сильнее, тот и прав! Единственное, слово 'сильнее' не всегда обозначает физическую силу. То есть, надо уметь быть сильнее именно в том, в чем надо в данный момент!
    
Транзакция двенадцатая
    Субботнее чаепитие в семье Войничей давно стало традицией. По будням Андрей, а в последнее время и Олег, до ночи пропадают на работе, а вечером младшим надо спать ложиться, утром рано вставать в школу. Да и если кто дома, всё на бегу. Заскочил на кухню, перекусил, чем бог послал, а мама Тамара приготовила, и помчался по делам.
    В выходной день - совсем другое дело.
    Часов в семь вечера вся семья собиралась в гостиной, накрывала субботний стол, не столь роскошный, как новогодний или на девятое мая, но чтобы всем было вкусно и уютно, и неспешно пила чай под разговоры обо всём и ни о чем. Могли по делу поговорить, могли поболтать о развлечениях.
    Пил каждый своё. Глава семейства любил классический черный чай. В обычный день мог и пакетик в кружку кинуть. Но в субботу в дело шли заварочный чайник с усаживаемой на него куклой и тонкого стекла стакан с ажурным серебряным подстаканником. По семейным преданиям подстаканник этот был собственноручно изготовлен не то прадедом, не то прапрадедом Андрея, и передавался из поколения в поколение. Пился субботний чай исключительно вприкуску, для чего в доме всегда присутствовал запас колотого сахара.
    Хозяйка, поддавшаяся в свое время на пропаганду здорового образа жизни, западала на зеленый чай без сахара, но с промышленными объемами лимона. Зато вкус напитка корректировала всевозможными сладостями в таких количествах, что и не понять было, зефир запивается чаем, или чай заедается зефиром.
    Младший сын по-гурмански относился к кофе. Сам покупал зерна, не ленясь кататься на другой конец города за определенным сортом и тщательно выбирая каждое зерно по запаху и внешнему виду, сам молол, сам варил, устанавливая медную джезву в специальный ящик с горячим песком и по крупинкам досыпая никому, кроме него, неизвестные ингредиенты. Наливал напиток в крохотную чашечку, добавлял микроскопическую порцию сахара, выдерживал паузу, давая осесть гуще. И только потом с выражением блаженства на лице вкушал божественный напиток.
    Олег, посмеиваясь над священнодействием брата, сыпал в кружку растворимый порошок из банки и заливал кипятком из чайника, добавляя почти полкружки молока. Однако характеристики и пропорции ингредиентов соблюдал с не меньшей скрупулезностью. Не дай бог, кофе окажется не того сорта, или молоко неподходящей жирности, не говоря уже о лишнем или недостающем миллиграмме сахара.
    Для создания атмосферы большей торжественности Тамара обязательно пекла фамильный пирог по рецептам собственной семьи, хотя дело это было довольно трудоемким и времени занимало немало.
    Обычно к концу первой Яшкиной чашечки напряжение прошедшей рабочей недели оставляло Войничей, и разговор плавно перетекал на обсуждение тем нейтральных. Фильмы, книги, смешные и просто интересные случаи... Могли и о политике поговорить, а почему нет, это на кухне политические разговоры - признак дурного тона, а в гостиной - совсем другое дело! Но, честно говоря, о политике неинтересно. Вот о спорте - можно. Хотя тоже... Обсуждать, почему российские лыжники опять попались на допинге, а немцы и прочие норвежцы, хоть и жрут ту же самую гадость, никогда не ловятся, не самое интересное занятие. И опять же, всё в политику упирается...
    Сегодня тема для разговора была самой что ни на есть животрепещущей. Экономика. И не какая-то там отвлеченная, а конкретная, к бизнесу Андрея приложенная. Поскольку экономический кризис, уже много лет гуляющий по просторам России, добрался, наконец, до Мухосранска. Подобное развитие событий можно было предсказать заранее, но траектории движения кризиса по стране изгибались столь причудливо, что спрогнозировать точное место и время очередной вспышки финансового дефицита, падения покупательского спроса и прочих прелестей капиталистической экономики не удавалось никому.
    Шевелилось, правда, у Андрея воспоминание, что пару месяцев назад старший сын предупреждал о грядущих неприятностях, но, во-первых, как же можно в таких серьезных вещах на ребенка полагаться. А во-вторых, тот же Олег тогда ошарашил родителей решением к концу девятого класса сдать экстернат за все одиннадцать и отправиться за высшим образованием. Причем, не в один ВУЗ, а сразу в два: физико-технический (в практической жизни не нужно, но интересно и вообще мечта детства) и экономический (и не нужно, и не интересно, и вообще бред преподают, но бумажка об окончании - вещь полезная и даже жизненно необходимая). Понятное дело, не до прогнозов стало. И так вертели, и сяк, и наперекосяк, а что толку, когда сын всё уже решил давно, да еще с Зонтовым на пару! Олега, если он упрется, не свернешь. Весь в отца.
    А вот теперь можно прогноз и вспомнить. Да толку мало, кризис-то уже тут как тут. Явился, окаянный, без приглашения, и давай выкаблучиваться. По Войничу-старшему ударили не столько упавшие объемы работ (не настолько они и упали), сколько выросшие цены на материалы, ноющие о повышении зарплаты сотрудники и, главное, задержки с оплатой. Какое тут повышение, когда за мешок цемента приходится платить, как раньше за два, а деньги за выполненный объект доползают то через два месяца, то через три, а то и вовсе предлагаются непроданным заказчиком товаром. Проблему мог бы решить кредит, но банки, как обычно в подобных ситуациях, не только новые кредиты выдавать перестали, но и всеми возможными способами пытались досрочно вернуть старые. Или хотя бы поднять на них проценты. В общем, куда ни кинь, везде клин. И выхода Андрей не видел. Разве что уговорить работяг пахать в долг. Авторитетом у подчиненных Войнич пользовался, вот только кормить этим авторитетом семьи рабочим не улыбалось.
    Ситуация обострилась настолько, что даже на субботнем чаепитии Андрей сидел хмурый и озабоченный.
    - Да не мучься ты, пап, - неожиданно сообщил Олег. - Возьми кредит у нас, и всех проблем! Без процентов дадим.
    Отец поперхнулся любимым чаем и с удивлением уставился на сына:
    - У вас-то откуда столько? Мне миллионов пять надо!
    - У нас и больше есть, - заверил Олег. - Мымриками.
    Андрей чуть не выматерился вслух:
    - Толку мне с твоих мымриков! Что я с ними делать буду?
    - Зарплату выдашь, - пожал плечами Олег и взял новый кусок пирога.
    - Кому нужны фантики вместо денег?!
    - Тем, кто умеет считать.
    Андрей зло втянул воздух, собираясь высказать сыну всё, что он думает о дурацких шутках, но передумал. Выдохнул, отхлебнул чаю, выигрывая время, и спокойно (по крайней мере, внешне) произнес:
    - Поясни.
    - Один мымрик стоит сто двадцать рублей. Но в наших магазинах ты можешь накупить на него товаров на сто тридцать два рубля. Если твой рабочий готов получать зарплату мымриками, он фактически имеет десять процентов прибавки. Плюс не надо ждать, когда к тебе придут деньги. Магазины у нас не слишком большие, но их не так мало по всему городу. Весь товар - 'Сделано в Мухосранске'. По ассортименту закрываем кучу направлений. Продукты, одежда, стройматериалы... Кроме автомобилей, разве что... И путевок в Турцию.
    - В Турцию сейчас не ездят, - уточнила Тамара.
    - Это потому, что мы путевками не торгуем, - объяснил Олег. - А Путин и сирийская война тут ни при чем. В общем, ты выплачиваешь мымриками почти всю зарплату. А высвободившиеся рубли бросаешь на остальные нужды, те же материалы. Должно хватить. В общем, твоя задача уговорить ребят взять мымрики в первый раз, потом сами побегут. Процентов нет. Кризис кончится - вернешь основную сумму.
    - Как верну? Где я возьму мымрики?
    - У нас и возьмешь. Или рублями рассчитаешься. Курс сейчас стабилен, специально держим. Кстати, если будут предлагать товаром рассчитаться - можем забрать в счет погашения кредита или просто за мымрики. Только привлекай на этапе согласования цен и ассортимента, нам же этой фигней торговать.
    - Хмм... - Андрей задумался. - Может и получиться... Что еще с вашими мымриками можно делать?
    - Всё, что угодно. Можно продать. Можно не продавать. Можно тратить. Можно не тратить. Можно хранить в банке. Стеклянной. Вклады в мымриках открывать нельзя. И под проценты их не разместишь. Играть на курсах теоретически можно, но сейчас не актуально. Рост курса остановили, а на внешнем рынке игроков пока ничтожно мало, - Олег с удивлением оглядел пустое дно кружки и потянулся к банке с растворимым кофе. - Внешнем по отношению к нашему классу, в Европу мы пока не вышли. А когда будет много, наших брокеров доморощенных прижать сумеем.
    Андрей налил чаю, откусил пирога и некоторое время сидел, погрузившись в размышления. Потом повеселел.
    - Ладно, годится! Детали проговорим, но, похоже, это выход...
    - Олега, а вам-то какой смысл? - заинтересовался Яшка. - Дали деньги, назад получили без процентов, товары со скидкой продали...
    - Прикинь, сколько товаров мы продали! - Олег сделал ударение на слове 'сколько'. - Мымрики копить смысла ни малейшего. Соответственно, надо идти и тратить. Как показывает опыт предшественников, оборот увеличивается в разы! И это когда все за мымрики торгуют. А у нас первое время еще пойдет перетягивание покупателей из других магазинов... И чем дальше, тем больше. Ты, пап, будешь у нас первым партнером со стороны, но не последним ведь.
    - У вас и предшественники есть? - хмыкнул Андрей.
    - А то как же! И немало, - Олег отломил от пирога кусочек. - Не то, чтобы один в один, но есть. Правда, в Европе все подобные эксперименты быстро прикрывали.
    - Почему?
    - Там тупые все...
    - Олег! - возмутилась Тамара. - Выбирай выражения!
    - Я и выбираю, - сын состроил обиженное лицо. - Зачем было называть мымрики деньгами? Да еще судиться с собственным Центробанком, когда тот прикрывает конкурирующую контору? У нас вот мымрики - не деньги, а подарочные сертификаты магазина 'Мухосранский мымрик'. Никто придраться не сможет. В России чаще всего так и делают. Но бывают и акции, и билеты... Если выходит новый закон на эту тему, меняется название, и всех проблем...
    - Давайте о чем-нибудь другом, - попросила Тамара. - Я рада, что мой сын вырос гениальным экономистом, но уже скулы от зевоты сводит!
    - Я еще только расту, мама...
    
Транзакция тринадцатая
    Гулять с Таськой Мишка Жиров не любил.
    Нет, в целом к сестренке он относился хорошо. Прикольная кроха! Вечно что-нибудь откалывает. То тарелку с кашей перевернет, да так, что на кухне ступить некуда, не вляпавшись. То попробует на подоконник по шторе залезть. Сама и на сантиметр от пола не поднимется, зато несчастную занавеску обрушит вместе с карнизом. А как ей ровесника в гости притащат, обязательно пристроит нового знакомого неваляшку пихать. Кукла большая, почти с Таську размером. Ребенок игрушку пнет, та наклонится, и обратно, твердой пластиковой головой по мягкой черепушке толкающего. Мол, кто не спрятался, я не виновата. Таська-то уже ученая, насажала синяков в свое время, теперь уворачивается не хуже японских ниндзя из кино. А гости свеженькие, любопытные... Рев стоит... Мамы суетятся, бегают, а понять в чем дело не могут. Картинка - любо дорого посмотреть!
    А то приноровилась посреди ночи сбегать из своей кроватки к Мишке. Залезет к брату под одеяло, пригреется и тихонечко сопит в две дырочки. Когда это в первый раз произошло, родители чуть с ума не сошли. Пропал ребенок! Всю квартиру перерыли, под все диваны лазили, за шкафы заглянули, даром что туда не всякая мышь пролезет. К соседям сбегали, хотя любому ясно, что полуторагодовалая Таська не сможет сама дверь отпереть, а тем более, обратно закрыть. И никому в голову не пришло в Мишкиной постели поискать. Как раз воскресенье было, в школу идти не надо. Потому ближе к двенадцати Мишка проснулся и обнаружил пропажу у себя под боком.
    В общем, с Таськой весело. И поиграть с ней интересно, и поборюкаться осторожненько, чтобы больно не сделать. И кормить ее совсем не сложно. Даже подгузники менять с подмыванием грязной попы, и то не напрягает особо. Тем паче в последнее время сестренка чаще вовремя просится на горшок, тоже не любит грязная ходить.
    А вот гулять... Тоска зеленая! Сестренка, конечно, и на улице чего-нибудь отколоть может. Залезет, например, на горку, мелких вниз поспихивает, а сама ехать боится. Сидит и хнычет: 'Ми-ми, ми-ми'. Это она Мишку так зовет. А может, второе 'ми-ми' означает 'сними'. Толком не разберешь, хотя всё понятно.
    Хуже, когда сцепится с кем-нибудь постарше и побольше. Попадется агрессивный пацан лет четырех, и что с ним делать? Не бить же морду малолетке! Несерьезно, как-то. А слов такие не понимают. И их родители - тоже.
    А самое противное, когда угнездится в песочнице и лепит куличики или строит что-то. В смысле пересыпает песок из кучки в кучку. Вот тут конкретно скукотища! Делать нечего абсолютно и уйти никак нельзя! Вот и сейчас. Сестренка, скооперировавшись с серьезным бутузом чуть больше ее размерами, активно орудовала пластиковым совочком, а Мишка пристроился на лавочке, не слишком близко, дабы не мозолить Таське глаза, но и не далеко, вдруг что случится. Сидел и ждал, когда сестре надоест гулять (или время выйдет) и можно будет слинять домой. Надежда на досрочное избавление от прогулки была слабой. Тепло, ясно, сухо... Май месяц, одним словом. Почти лето.
    Из расслабленно-созерцательного состояния Мишку вывел шлепок по плечу.
    - Здорово! - рядом на лавку плюхнулся Щукин. - Ты откуда здесь?
    - Сестру выгуливаю...
    Щуку Жиров опасался. Не боялся до дрожи в коленках, как год назад, последние полгода 'рыбки' вели себя куда тише, да и на объектах приходилось регулярно пересекаться, но опасался: репутация за столь короткий срок не исчезает. - А ты?
    - Брата. Вон, котлован в песочнице роет. На пару с мелкой с хвостиками. Совками орудуют, что твои экскаваторы? А твоя где?
    - Работает вторым экскаватором! Смотри, сколько грунта вынули!
    Рядом с младшими высилась гора песка в половину Таськиного роста.
    - Ага! - прищурился Щука. - Скоро можно фундамент закладывать.
    Несколько минут оба наблюдали за детьми. Тем временем Таське надоели земляные работы. Отобрав у напарника совок, девчонка воткнула шанцевый инструмент в насыпанную кучу и, схватив мальчишку за руку, потащила к горке. Бутуз сосредоточенно сопя, потопал за активной подругой. Примчавшись к намеченной цели, Таська уверенно ухватилась свободной рукой за перила, закинула ногу на нижнюю ступеньку, потянулась... и вдруг, резко отдернув руку, плюхнулась на задницу, залившись ревом. Бутуз непонимающе посмотрел на девочку, очень взрослым жестом почесал в затылке и пару раз всхлипнул, размышляя, не стоит ли поплакать за компанию. Но не успел, ибо за время его раздумий старшие братья оказались рядом.
    - Что случилось, Тась? - Мишка подхватил сестренку на руки.
    - Бо-бо! - на секунду прекратив плач, сообщила та и вновь залилась слезами.
    Но не забыла протянуть брату руку. Прямо в середине крохотной ладошки торчал кусочек старой краски.
    - Бо-бо! - эхом отозвался бутуз и показал Щуке абсолютно целую ладонь.
    Мишка двумя пальцами ухватил занозу и резко вырвал ее из тела.
    - Ерунда, - уверил он девочку. - Даже кожу не проткнуло. Уже не болит. Да?
    Таська осмотрела ладошку, раздумывая, стоит ли продолжать концерт, но нашла более интересное занятие. Заставив брата опустить ее на землю, девчонка рванулась к деревянной машине, не забыв прихватить с собой Щукина-младшего.
    - Уроды! - Щука провел рукой по перилам. - Не могут детскую площадку в порядок привести. Краска слоями отваливается!
    - Дождешься от них, - буркнул Жиров, успевший понервничать за сестренку. - Отец уже и мэру писал. Без толку, проще самим покрасить!
    - Слушай, - хлопнул себя по лбу Щука. - А давай так и сделаем!
    - Как?
    Но Щукин уже вытащил сотовый:
    - Окунь! Поднимай братву. Металлоконструкции почистить надо. Инструмент возьмите. И шкурки побольше. Вот прямо сейчас! На детской площадке у моего дома. Давай мухой! - он дал отбой и обратился к Мишке: - Присмотри за мелкими! Я сгоняю, переоденусь!
    - Ладно, - Жиров проводил девятиклассника взглядом и тоже полез за телефоном.
    Через час Щука уже нарезал 'рыбкам' задачи.
    - В общем, чистим так, чтобы всё блестело! Ясно?
    - А платят сколько? - осторожно поинтересовался Карась.
    - Нисколько, - обрадовал его главарь. - У нас субботник. Коммунистический.
    - Ты чё? В натуре? - удивился Сазан. - Как при советской власти?
    - Не, круче! По делу! Тут дети играют, а краска кусками отваливается!
    - Слышь, Щука, а мы причем? - не понял Окунь.
    - При инструменте! - отрезал главарь. - Мой брательник тут руку занозил! И Жировская сестренка тоже! Еще есть вопросы? - взгляд грозы района уперся в ближайшего помощника.
    - Да не, я без базара! - замахал руками Окунь. - Только сразу красить надо! И лучше бы отпескоструить...
    - Вот и отпескоструите! - отрезал Щука. - Мелкой шкуркой! А надо будет - так и покрасите зубными щетками!
    - Щетками не надо, - сообщил Жиров. - Войнич к вечеру кисточки привезет. Вместе с краской. Как раз детей по домам уведут.
    - Кончай базар, - продолжил Щукин. - Линь, Карась, разберитесь с деревом. Остальные - чистить! Чтобы к прибытию товарища министра закончить. Как там в КВНе говорят? Поехали!
    - А мне куда? - уточнил Жиров, обнаруживший, что остался не у дел.
    - Твоя работа - языком молоть, - буркнул Окунь. - И у нас под ногами не путаться.
    - Чего это? - обиделся Мишка.
    - За детьми смотри, - уточнил Щука. - Чтобы под руку не лезли. И если кто докапываться начнет - тоже твоя работа.
    Предупреждение оказалось не лишним. И если родителям гуляющих малышей Жиров объяснил происходящее сравнительно легко и быстро, то дискуссия с председателем приподъездного клуба 'Кто, с кем, почем' грозила затянуться. Своих детей и внуков бабушка Петровна то ли никогда не имела, то ли умело игнорировала, а в любое происходящие в пределах ее досягаемости событие норовила не просто сунуть нос, а залезть с ногами и обязательно там на ком-нибудь потоптаться. Пропустить неожиданное появление на детской площадке 'хулиганья', 'ломающего', ' портящего' и 'безобразия нарушающего' она не могла никоим образом.
    Первый час дискуссии прошел в монологе Петровны, изредка прерываемом дружной поддержкой пары приятельниц и отдельными Мишкиными репликами. Потом появились девчонки, и Жиров, избавившись от опеки над детьми, перешел в контрнаступление, благо немалая часть конструкций площадки уже блестела очищенным не только от старой краски, но и от ржавчины металлом. Точнее, не блестела, а тускло отсвечивала, ибо блестеть этот металлолом не был способен и до покраски на заводе-изготовителе.
    Еще через пару часов Петровна начала сдавать позиции. К этому моменту Таська давно отправилась домой, большинство мелких и их родителей последовали ее примеру, зато подтянулись две бригады из восьмого 'В' и одна из девятого 'А', а так же правительство почти в полном составе. Во всяком случае, Мишка слышал командный голос Зонтова, мельком заметил долговязую фигуру Рафика Куянова и машину отца Войнича, из которой Олег доставал какие-то коробки...
    Когда первые элементы конструкций заблестели яркими красками, Петровна резко сбавила обороты, и Жиров почуял запах приближающейся победы, смешанный с ароматом свежей олифы...
    В этот момент и подоспели новые действующие лица. Во двор въехал здоровенный черный лимузин, а следом пара полицейских 'фордов'. Из лимузина вылез весьма примечательный мужчина: невысокий, полный, с огромным животом и не менее впечатляющей лысиной, которую так и хотелось обозвать плешью, окруженной жиденькими волосами неопределенного цвета. Непропорционально большой 'кавказский' нос резко контрастировал с ярко выраженным 'рязанским' лицом. Картину не могли улучшить ни дорогой костюм 'от Кутюрье', ни лакированные (тоже не серийные) туфли. Колобок разряженный!
    - Что здесь происходит? - громовым голосом вопросил Колобок. - Прекратить немедленно!
    - Коммунистический субботник, - отреагировал Жиров на новую цель. - Жители двора приводят в порядок детскую площадку.
    - Кто разрешил? - на Мишку мужчина не обратил внимания, по-прежнему разговаривая с пространством.
    - А кто запретил?
    Жиров загородил Колобку обзор, и тот волей-неволей вынужден был обратить на мальчика взор. Впрочем, манеру разговора он не сменил:
    - Я запрещаю!
    - А Вы кто?
    Мужчина вновь не удостоил Мишку ответом. Вместо этого обернулся к высыпавшим из машин полицейским и скомандовал:
    - Прошу пресечь безобразие!
    Однако стражи порядка энтузиазма не проявили.
    - Не вижу безобразия, - пожал плечами сержант, перед этим о чем-то шептавшийся с Рафиком Куяновым. - Ну, ремонтируют детишки площадку. Не пьют, не курят, общественный порядок не нарушают...
    - Любые мероприятия на территории города должны быть утверждены мэрией Мухосранска в установленном порядке! А поскольку разрешения у них нет...
    - То про митинги и демонстрации, - не согласился сержант. - А субботники согласования не требуют.
    - Ты что ж, аспид, до детишек докопался! - вдруг набросилась на Колобка замолчавшая было, но не пропустившая ни слова Петровна, словно не она пятнадцать минут назад поносила этих самых детишек за то же самое. - Не видишь, ребятки делом заняты! Ты кто такой, вообще?! А то ездють тут всякие!..
    - И то верно, - согласился сержант. - Вы бы представились, господин хороший.
    - Я директор управляющей компании номер два Колобков Евгений Сергеевич.
    'Ой, точно Колобок!' - прыснул про себя Мишка.
    - Ах ты ж! - охнула Петровна, после чего ее голос налился силой. - Начальник ЖЭКа, значит! То есть, детишки твою работу делают, а ты, значится, еще и мешать тут будешь! Я сколько писала, что площадка в безобразном состоянии! Да я ж тебя...
    - Писали, писали, - дружно закивали подружки активной бабушки. - Безобразие!
    - Площадка будет отремонтирована согласно плана, - отмахнулся чиновник.
    - Это когда у тебя планы такие?
    - Третий квартал следующего года, - сообщил Колобков.
    - Да ты этот ремонт уже пять лет переносишь, - пуще прежнего накинулась на него Петровна. - Небось, по бумагам каждый год ремонтируешь! А деньги себе берешь! Вон какой мамон отъел на ворованных харчах!
    - И 'мерседес' тоже краденый, - громким хором поддержали подружки. - Точно краденый. В полицию писать будем! В мэрию! Еще в область! И президенту!
    - Прекратить! - заорал Колобков, оглядываясь в сторону полицейских.
    Напрасно. Как раз в эту минуту сержант, закончив переговоры по рации, махнул рукой, после чего стражи порядка расселись по машинам. Один экипаж умчался прочь, а второй лишь отъехал в сторону. Вроде и не покинул место происшествия, но демонстративно дистанцировался.
    - Господин Колобков? - подошел Зонтов. - Вы очень кстати. От лица жителей нашего микрорайона информирую Вас, что сегодня на этой площадке двое малышей получили телесные повреждения. Сейчас пострадавшие находятся в медицинском учреждении, где установят степень повреждений. А причина уже установлена: безобразное состояние инфраструктуры микрорайона. Всё надлежащим образом запротоколировано. Родители пострадавших планируют подать на Вашу компанию в суд по поводу компенсации морального и материального ущерба. А также возбудить уголовное дело по факту преступной халатности.
    Чиновник налился кровью.
    - Ты еще мне грозить будешь, щенок?
    - Ни в коем случае, - деланно удивился Зонтов. - Я просто констатирую факты. Интересы жителей будет представлять областная коллегия адвокатов. Наверное, слышали, Степан Уланов. У нас с ним договор о сотрудничестве. Так что не думайте, что легко отобьетесь.
    - Что Вы хотите? - прохрипел Колобков.
    - На Вашей территории восемнадцать детских площадок. Эту мы сегодня доделаем. На остальные семнадцать у Вас две недели. Или в суд.
    - Но это невозможно! У меня нет людей!
    - Наймите подрядчиков!
    - А фонды?!
    - А из своих?! - голос Зонтова звенел металлом. - Каждый участвует в субботнике, как может. Мы - руками. Вы - финансами. Впрочем, если хотите, можете и кисточкой помахать. А потом поговорим об остальном благоустройстве. Езжайте, Евгений Сергеевич, обдумайте ситуацию. А то, не дай бог, на штиблеты краска попадет. Они, чай, больше детской площадки стоят!
    Когда лимузин скрылся за соседним домом, Петровна осторожно, бочком, приблизилась к Жирову и ласковым тоном спросила:
    - Милок, вы кто такие будете-то, а?
    - Республика восьмого 'В', - гордо отрапортовал Жиров.
    - О как! Республика... - не отставала бабушка. - А это кто?
    - А это наш президент! Алексей Зонтов!
    - Президент, говоришь... Серьезно-то как...
    Старушка засеменила к своему постоянному месту у подъезда. Устроилась поудобнее, многозначительно оглядела группу поддержки и приглушенным голосом, хорошо слышным даже в самых дальних уголках двора, сообщила:
    - Алексей Зонтов! Запомнить надо! А то станет настоящим президентом, а мы теперь знаем: мальчик-то мухосранский, в нашем дворе начинал...
    
Транзакция четырнадцатая
    Вечерело. Большое и круглое начальство давно убралось восвояси обдумывать ближайшие перспективы собственной деятельности, еще раньше разошлись по домам родители с малышами, даже старушки покинули вверенные им посты на лавочках у подъездов, а республика восьмого В всё еще болталась в том же дворе. Не на блестевшей свежей краской площадке, а неподалеку, где во времена бурного роста жилищного фонда безвестные строители складировали бетонные блоки, да так и оставили излишки стройматериалов в середине планируемого сквера. Тем более, сам скверик разбивался значительно позднее и совсем иными силами: еще родители нынешних восьмиклассников в бытность свою школьниками выводились вкапывать и поливать саженцы. Тогдашнее подрастающее поколение, не ознакомленное с планом генеральной застройки, рассадило липы и тополя вперемешку с кустами сирени таким образом, что ныне вывезти забытые конструкции без масштабных лесозаготовительных работ возможным не представлялось. Да и не нужно было никому.
    Разве что пару лет назад была попытка возвести на данном месте православный храм, но не нашла поддержки у жителей ближайших домов. К религии жильцы относились по-разному, большинство индифферентно, и уж точно не считали церковь плохой заменой куче бетонных блоков. Но заодно с блоками слуги господа планировали прихватить и сквер, и детскую площадку, и расположенную по соседству неофициальную парковку. Обычно мухосранцы не проявляли большой общественной активности, но когда речь шла о своем, кровном... Объединенные силы любителей зеленых насаждений, хозяев четырехколесных друзей и молодых родителей, возглавляемые возмущенными бабушками и дедушками сначала с позором выгнали присланных строителей, а после наголову разбили оккупантов в рясах и десанты поддержки из мэрии и гордумы. Парковка, площадка и сквер остались нетронутыми, а с ними и блоки, вывозить которые в порядке христианской помощи ближнему своему церковники отказались категорически. Впрочем, народное ополчение этот вопрос интересовал в последнюю очередь, а подрастающая смена и вовсе была подобным исходом довольна: блоки служили местом вечерних посиделок уже не первому поколению окрестных подростков.
    Сегодня их оккупировали 'республиканцы' дабы отдохнуть после ударного труда, распить дружным коллективом пару (и еще десяток вдогонку) ваучеров кваса и потрендеть за жизнь. Видимо, в школе не наобщались. Впрочем, пустых разговоров в восьмом В не любили, потому разговор быстро перешел на текущие вопросы: учеба, объекты, вчерашний поход в театр, планы...
    Докрасивший последнюю скамейку Окунь походкой бывалого моряка, прихрамывающего на обе ноги, подтянулся к остальным, кинул кисточку в банку с растворителем и повернулся к Щуке:
    - Слышь, бригадир, а мы в натуре забесплатно горбатились?
    - В натуре, - кивнул тот.
    - Так мы что теперь эти, которые в книжке? - Окунь принял от Савиной бутылку, и надолго присосался.
    - Кто? - не понял Гуреев.
    - Которые бабке дрова втихаря склали, - пояснил Карась, - а потом на мелкого стрелки перевели!
    - Не склали, а сложили, - поправила Сенцова.
    - Он так и сказал? - Линь протянул свой ваучер Войничу. - Склали, а потом горбатого слепили, чтобы самих не замели!
    - А на хрена они? - не понял Сазан.
    - Что на хрена? - Щука сплюнул под ноги. - Складывали?
    - Ага!
    - Типа помочь.
    - А чего тогда втихаря? - еще больше удивился Сазан. - Надо было наоборот, чтобы знали все!
    - Им так западло было, - оторвался от кваса Окунь, - хорошими делами прославляться. Сделают чего, а потом горбатого лепят, типа сами не при делах.
    - Это вы о чем? - подозрительно спросила Савина.
    - Да Людка книжку читала, - Щука кивнул на Сенцову. - Сильна, однако, наизусть шпарит!
    - Когда это?
    - Когда фасад на хлебозаводе красили. Самое оно под байки валиками елозить! И книжка прикольная.
    - Погоди, - Войнич удивленно уставился на девятиклассников. - Вы что, Гайдара не читали?
    - Мы же его не проходили! - Карась смущенно почесал в затылке. - Его и в программе, вроде, нет!
    - А вы только по программе читаете? - тут же влезла Савина.
    Щука пожал плечами и выразил точку зрения бригады:
    - Мы и по программе не читаем. Времени совсем нет.
    - И чем же вы таким заняты уже девять лет? - в голосе Павловой звучали фирменные Савинские интонации: с кем поведешься...
    - Раньше гуляли, - Щука подколку проигнорировал, - теперь работаем. Когда читать-то. И всё равно тройку поставят.
    - А зря, между прочим, - ехидно проинформировала Танька. - Тройку, конечно, поставят, но вырастете необразованными - придется всю жизнь детские площадки красить.
    - Бесплатно? - испуганно переспросил Линь.
    - Хуже, - Савина даже цыкнула на него зубом для пущего эффекта. - За коммунальную зарплату. В рублях!
    - Свят-свят-свят, как говорит моя бабушка, - Сазан испуганно перекрестился зажатым кулаком слева направо.
    - Неправильно крестишься, - заметила Сенцова.
    - Да мне по фиг, - отмахнулся девятиклассник. - Бога всё равно нет, а на зарплате не отражается.
    - Так скажет мне кто-нибудь, мы теперь что, эти самые? - Окунь сделал паузу на один глоток. - Тимуровцы?
    - Они самые! - Рафик откинулся на высящийся сзади блок. - Особенно Мишка с Димоном.
    - Каким Димоном? - тут же заинтересовался Гуреев.
    Ни одного Димы в восьмом В не было.
    - Щуку Димой зовут, - просветила его Сенцова. - Дмитрий Щукин.
    - А-а-а...
    Полученная информация ввергла Сашку с ступор. Не то, какое имя носит Щука, а что оно у него вообще есть!
    - Тимуровцы, - задумчиво протянул Зонтов. - А идея-то правильная...
    - Я тоже так думаю, - Карп говорил редко, но если уж говорил... - Может, еще чего хорошего сделаем? Мне понравилось.
    - Точно, точно... - усмехнулась Савина. - Скоро год, как республику организовали, а всё фигней страдаем. С двойками боремся, бабки зарабатываем... Бездельничаем одним словом.
    - А чем плохо? - Олег протянул Таньке ваучер. - Двоечников у нас уже нет. Все при деле. Магазины работают, как часы. Производство налаживается. Скоро банк откроем. Мы же не для себя стараемся, для людей! Обслуживание у нас лучше всех в городе, товар - тоже. По всей стране зарплаты задерживают, а у нас - нет. Да и повыше они, чем в области. А цены ниже. Людям на что жаловаться?
    - Ни капли не сомневаюсь, что ты на раз-два докажешь, что правильный капиталист для простого люда отец родной, - хмыкнул Зонтов. - И сам могу...
    - Ну для отцов мы годами не вышли, - улыбнулся Олег. - Но в целом правильно.
    - Не о том я... - Леха резко вскочил, свистнул и заорал двум парням с характерно позвякивающими сумками, уверенно направляющимся к скамейке. - Мужики, окрашено!
    Парни глянули на кучку молодняка, принюхались к лавочке, громко высказали своё отношение к жизни вообще и скамейке в частности и двинулись в направлении ближайшего подъезда: принципиально менять планы на вечер они явно не собирались.
    - Так я о чем, - сел обратно Зонтов. - Бизнес - это хорошо, но надо бы что-то делать и для души. Вот как сегодня с площадкой, спасибо Мишке с Димкой.
    - Ну давай еще пару площадок покрасим, - пожал плечами Войнич. - Не проблема.
    - Не проблема, - согласился Зонтов. - Но с этим господин Колобков и сам справится... - Леха ухмыльнулся. - Если его вовремя пинать. Негоже за бездельниками их работу выполнять. Тут надо что-то такое... серьезное...
    - Ага! - лицо Олега выразило крайний скептицизм. - Будем втихаря поленницы складывать! Или, как родители в своё время, старушек через улицы переводить...
    - Смех смехом, - вмешалась Павлова, - а ветеранам помочь неплохо бы. И не надо тайно. Там уже возраст такой, что за продуктами сходить - проблема!
    - А еще им пенсии порезали, - добавила Савина
    - То есть как? - удивилась Сенцова. - Всем?
    - Нет, - Танька скривилась в злобной усмешке. - Только тем, у кого больше двадцати тысяч! Мол, шибко богатые. Решением губернатора сняли ветеранские надбавки. А у кого больше? Кто пахал всю жизнь. Меньше у бездельников, но тем ветеранов не дают! Теперь у всех меньше!
    - Обалдеть! - присвистнул Жиров. - Меркушину что, на новую дачу не хватает?
    - На третий 'Лексус'! - парировала Савина. - Или на дороги, по которым этот 'Лексус' мог бы ездить!
    - Ага, а по документам этот 'Лексус' и есть дороги, - прыснула Павлова.
    - Может мы... это... компенсируем? - робко спросила Наташка Туголукова.
    - Может, и компенсируем, - задумчиво протянул Зонтов.
    - А потянем? - Войнич приложился к пришедшей к нему бутылке. - Сколько их?
    - Эти данные в соцзащите есть, - сказала Павлова. - Только не дадут. Они там любую информацию берегут, как государственную тайну.
    - Гы! - Толик Жмакин вытащил из сумки ноутбук.
    Минут пять все как зачарованные следили за порхающими над клавиатурой пальцами, пока Толик не протянул компьютер Олегу.
    - Получите и распишитесь.
    - Это что? - уставился на экран Войнич.
    - База соцзащиты, - довольно сообщил Толик. - Жмакнул!
    - Ты бы поаккуратней, - недовольно поморщился Зонтов. - Жмакальщик!
    - Да ладно, - махнул рукой главный хакер республики. - Там и защиты-то толком нет! Страшно секретный пароль qwerty123, и тот на сохранении!
    - У тебя вечно 'защиты нет'... - пробурчал Зонтов. - А кончится тем, что самого жмакнут за какую-нибудь соцзащиту.
    - Да ладно! - оскалился Толик. - За Пентагон же не жмакнули!
    - Ты, Жмакин, не путай мелкое компьютерное хулиганство и диверсионно-разведывательный рейд по серверам идеологического противника, - недовольно поморщился Куянов. - Полезешь куда не надо - жмакнут.
    - Толик, ты что, Пентагон взломал? - ахнула Надя.
    - Это у них шутки такие, - махнул рукой Войнич и, подумав немного, добавил: - Наверное. Дальше Зеленой Хижины жмакальщик наш вроде бы не забирался. Пока.
    'Зеленой Хижиной' в Мухосранске называли резиденцию мэра. На 'Дворец' или хотя бы 'Дом' здание не тянуло. 'Сарай' куда больше подходило. А если политкорректно, то 'Хижина'.
    - Ветеранов войны потянем, - продолжал Войнич. - А пенсионеров в целом - пока нет. Годика через два...
    - Насчет всех - еще разбираться надо, что, как и почему, - уточнил Зонтов. - С каждым лично. Люди разные бывают. Даже старики.
    - Тут важнее не деньги, а реальная помощь, - вмешалась Сенцова.
    - Какая именно?
    - А я знаю?
    - Вот и подумай, - Лешка обернулся к Олегу. - Дашь ей данные.
    - Девчонки из второй школы в детдом ходят, - сообщила Туголукова. - С мелкими играют, гуляют с ними. Пироги пекут...
    - Дело, - кивнул Зонтов. - Свяжись с ними, выясни, чем мы можем помочь. И вообще по детским домам... Ладно, это я в образовании уточню...
    - Гы, - Жмакин потянулся к ноутбуку.
    - Отставить! - рявкнул Зонтов. - Это открытые данные!
    - При синагоге хедер открыли, - вздохнул Боря Гофштейн. - Детишки все зачморенные какие-то. У них даже физкультуры нет.
    Сильнейший шахматист Мухосранска в школе появлялся редко, но связи с родным классом не терял. Про дела же национальные периодически узнавал от двоюродной тетки.
    - Почему?
    - Не могут найти еврея-физкультурника. Нет таких в городе.
    - Как это нет? - не понял Степка Разин, поный тезка и (по непроверенным данным) прямой потомок знаменитого атамана. - А Марик? Камээс по дзюдо и на коне не хуже любого!
    - Так он и живет в Казацкой Слободе, - покачал головой Боря. - И не берут шестнадцатилетних учителями...
    - Вести бесплатные кружки можно, - просветила Павлова. - Согласно статье...
    - Катенька... - жалобно протянул Рафик.
    - Я тебе не Катенька! А ты, Степан Тимофеевич, поговори с Марком. Он будет вести секцию, а вы со слободскими поможете.
    Разин согласно кивнул.
    - Правильно, правильно, - ласковым голоском пропела Савина. - Давайте научим евреев вольтижировке и рубке лозы, - она мило улыбнулась. - А казаков в шахматы играть. Борик лично займется.
    - Борик не займется, - отрезал Зонтов. - Ему к матчу с Карлсеном готовится надо.
    - К какому матчу? - оторопел Гофштейн.
    - На первенство мира, - пояснил президент. - Который через одиннадцать лет будет. Но готовиться надо уже сейчас. Времени всего ничего, а ты еще даже не гроссмейстер!
    - А... - раскрыл рот Боря. - Это... То есть...
    - Не отвлекайся на ерунду, - сурово нахмурил брови Лёха. - Мировая корона должна вернуться в Россию. Причем, в конкретный город. А новичков обучать мастер не нужен. Найдем пару-тройку разрядников. И вообще спортом заняться надо бы, а то смотрел, как вчера Лихтенштейн наших мучал... Позорище!
    - А мы тут причем? - нахмурилась Сенцова. - У России свой министр спорта есть, пусть он и разбирается!
    - Он разберется! - хмыкнул Окунь. - Скоро Буркина-Фасо сливать будем. Что в футболе, что в биатлоне...
    - Главное - про керлинг не забыть, - озаботился Сазан. - И этот... как его... не помню, короче... Но подтянуть надо!
    - А можно наших ребят ориентированию подучить? - положение Войнича-младшего в республике лучше всего характеризовалось словом 'сочувствующий', но в среде мухосранских реконструкторов Яшка был человеком уважаемым. - А то на прошлых играх дружина Святослава шла на Царьград, а вышла к Волге.
    - И что страшного? - Надя склонила голову к левому плечу. - Проиграли что ли?
    - Да нет, - вздохнул Яшка. - Побили хазар, раз уж пришли. Итиль по бревнышку раскатали. Потом вернулись обратно и сделали вторую попытку. Добрались, в конце концов, куда надо. Но через Болгарию!
    - Погоди, - Олег поднял глаза на брата. - В реальной истории именно так и было. До деталей!
    - Ну да, - кивнул младший. - Но настоящий князь бил кого хотел, а не к кому тропинка выведет!
    - Ты это твердо знаешь?
    - Значит так, - пока Яшка чесал в затылке, Зонтов перевел вопрос в практическое русло. - Создаем новое министерство. По оказанию всяческой помощи и социальной защиты. Для начала надо определить круг задач и первоочередные цели. Вот этим Наташка и займется.
    - А чего я? - вскинулась Туголукова.
    - Жалостивая ты, товарищ министр, - пояснил президент. - И справедливая. Для этой работы самое оно. А Вовка тебе поможет. В качестве грубой мужской силы.
    
Транзакция пятнадцатая
        Лето полностью вступило в права. Со всеми необходимыми атрибутами. И солнце поднималось почти в зенит, заливая город жаркими лучами. И деревья радовали глаз не яркой весенней зеленью, а чуть потемневшей полноразмерной листвой. И количество велосипедистов на улицах приблизилось к числу пешеходов. Месяц на календаре поменялся на июнь. И, главное, Константин Алексеевич Колосов, директор третьей школы города Мухосранска, поставив в гараж надоевшую за зиму 'Тойоту', ходил на работу пешком. Обычно люди эксплуатируют четырехколесного друга круглый год, некоторые выводят только летом, опасаясь обледенелых трасс, а Колосов поступал наоборот. Не любил Константин Алексеевич процесс вождения. Но мороз и пронизывающий ветер нравился ему еще меньше, как, впрочем, и слякоть с дождями. А потому с первого июня и по тридцать первое августа автомобиль большей частью стоял на приколе, выезжая из гаража исключительно в случае дальних поездок или грузовых перевозок. То есть, очень редко. Словом, верная примета: директор пешком идет - лето началось!
    Вот и сейчас шел. Войдя в школьный двор, привычно окинул взором своё хозяйство. Обычная для этого времени суета, когда занятия уже закончились, а каникулы еще не наступили. Деловито проносятся девяти- и одиннадцатиклассники. Кто на экзамен, кто с экзамена, у кого-то консультация... У остальных практика, испокон века используемая школой в корыстных целях: двор подмести, мусор вытащить, мебель перетаскать. Сильно зависит от возраста практикующихся. Двигаются неспешно, даже лениво: работа у детей энтузиазма не вызывает. Если где оживление - ухо надо держать востро, наверняка какую-нибудь проказу задумали и воплощают в жизнь. А уж что именно: поджечь старую автомобильную покрышку, используемую вместо клумбы, или раскрасить пару кошек 'под зебр' - это уж как повезет.
    Но это прежде. Когда не добрались до третьей общеобразовательной цепкие лапы республики восьмого (а ныне девятого) 'В'. Сейчас практика проходит дружно, весело, с невиданным ранее энтузиазмом. Вот пятиклашки тащат к мусорным бакам ржавые трубы: бригада Щукина меняет сантехнику на третьем этаже. Вроде ушли уже ребята в профлицей, ан нет, как работа - так здесь. Хотя, они же и учатся по этому профилю. На фасаде левого крыла болтаются на веревках парни из десятого 'Б'. Красят рамы. Правое крыло трогать нельзя, чтобы не мешать экзаменам, а левое можно. Шестой 'А' разгружает старенький 'каблук' учителя физики. Привезли новое оборудование для кабинета? То самое, обещанное департаментом образования пятнадцать лет назад и тем же департаментом купленное раз пять. По бумагам, естественно. А бедный Семен Михайлович так и пользовался динамометрами, выданными Учколлектором еще при Советской Власти. Всего-то и потребовалось, что поручить текущий ремонт школы не 'штатному' подрядчику, не слезающему с хлебного места пару десятилетий, а никому не известному ООО с цифрой '8' и буквой 'В' в названии. Выяснилось, что дети на ту же работу тратят вдвое меньше материала и втрое - времени. Может потому, что не пьют, не перекуривают и не воруют?
    Конечно, без скандала не обошлось. В школу примчался не какой-нибудь второстепенный инспектор. Лично мадам Парамонова Л. И., начальник департамента и родная мать мухосранского образования. Вместе с генеральным директором подрядчика. Странно как-то получилось. Константин Алексеевич был настроен на тяжелую борьбу, громы, молнии и не слишком большое взыскание, а вышло... Избили, можно сказать, высоких гостей. Культурно, вежливо, но до потери самообладания. Колосов и участия в разговоре толком не принимал. Сыпала номерами статей Павлова, подробно расписывали схемы незаконного списания материалов и отмывания средств Войнич и Куянов, объяснял политические последствия назревающего скандала Зонтов... И ведь слушала их Лидия Ивановна. Никогда никого нижестоящего по служебной лестнице не слушала, мгновенно срывалась на крик, а тут... Молчала, слушала, не перебивала... Бледнела только с каждой минутой. Или просто освещение в кабинете менялось... Вот спутник ее, тот за время разговора позеленел. И то сказать, мадам максимум должностью рисковала отделаться, а подрядчику грозило десять лет строгого режима, как минимум, если Павловой верить. А никаких оснований не доверять Катеньке не имеется. До сих пор адвокатское бюро 'Уланов и Павлова' все свои обещания выполняло. Сказали 'десять' - и сядешь на десять.
    А уж перенаправить сэкономленные средства на другие статьи и вовсе сложности не составило. Хорошему бухгалтеру деньги между счетами перераспределить - раз плюнуть. А бухгалтер в школе хороший. И завхоз, и педагоги... Очень усилился коллектив за последнее время, спасибо мымриковым доплатам... Еще, конечно, доброжелательное отношение вышестоящих необходимо, но оно после того случая другим и не было. На многое была согласна мадам Парамонова ради процветания образования. Ну и чтобы этих ужасных детей никогда больше не видеть, не без этого.
    Вот с этих денег и появились новые приборы в кабинетах. И весь необходимый для занятий спортинвентарь. И много еще чего. Современный компьютерный класс, например. И еще два на подходе. И, кстати, обновление кабинета физики в сентябре прошло, сейчас, разве что, мелкое пополнение... Константин Алексеевич попытался вспомнить, какие счета он подписывал в последнее время. И не вспомнил. Много их было. Расслабляешься, имея хороших помощников. Да и более важных задач хватает.
    Например, что делать с нынешней параллелью девятых? Обычно из трех классов формировали два. Один физико-технический на базе 'А', второй гуманитарный на основе 'Б'. А 'В' разбрасывали: наиболее способных - в десятые, остальных - по колледжам и профлицеям, которые директор школы по старой памяти именовал техникумами и ПТУ. А классный руководитель берет свеженький пятый...
    Только с теперешним 'В' всё не как обычно. Десятые же не по буквам комплектуются, а по уровню знаний учеников. А этот показатель у 'граждан республики' очень даже приличный. То, что в среднем выше, чем у других классов, полбеды. Кто бы мог еще два года назад подумать, что Куянов и Жиров будут учиться без троек, а за стихи и рассказы Гуреева между городскими издательствами начнется форменное сражение.
    Константин Алексеевич усмехнулся. Не было бы никакой битвы, сожрали бы малолетнего автора акулы издательского дела, вот только все договора 'нового Пушкина' и 'уважаемого Александра Сергеевича' проходили через нежные ручки Катеньки (иначе министра юстиции школьной республики уже никто и не называет) Павловой, а финансовая часть соглашений перлюстрировалась железной дланью Олега Войнича.
    И что делать с этим сборищем малолетних гениев? Ведь обычных способных ребят из параллельных классов тоже на улицу не выбросишь! Напрашивается третий десятый класс. Но непростое это решение. Чисто технически непростое. Департамент образования будет счастлив! Им и финансирование дополнительное изыскивать, и планы по заполнению различных учебных заведений править (точнее, срывать). Впрочем, проблемы ведомства мадам Захаровой Константина Алексеевича волновали мало. Своих вопросов хватает. Десятый 'В', несмотря на недовольство 'опытных педагогов' придется отдать Ирине Ивановне. А недовольство будет, безусловно, многие жаждут поработать с таким классом. Но это не обсуждается. А вот кого ставить на пятый в следующем году? Как перекроить расписание, учитывая увеличившуюся нагрузку на кабинеты физики и химии... И добирать учеников придется. Не все рвутся в десятый. Даже из 'В' класса. Куянов в школу полиции собрался, а Зонтов и Войнич и вовсе сдают экстернаты за одиннадцатый. Им, видишь ли, надо успеть до армии по два высших образования получить! Да кто их отпустит в армию?! С такими-то мозгами! Но так или иначе, а с десяток человек придется отобрать у других школ. А это не рекомендовать коллегам хорошего подрядчика для ремонта... Много вопросов, очень много...
    Директорский кабинет встретил телефонным звонком.
    - Константин Алексеевич? - пророкотало в трубке. - Шарохин, госпожнадзор!
    - Привет, Денис, - откликнулся директор. - Что у нас еще не так?
    - Всё у вас так, - рассмеялись на том конце провода. - Кость, чем твои орлы сейчас заняты? Которые из восьмого 'В'.
    - Из девятого, - автоматически поправил директор. - Экзамены сдают. За девятый класс.
    - Нашли время! - огорчился заместитель начальника ГПН. - Нельзя их к нам на пару дней откомандировать? Надо срочно кабинет командиру отделать! - Шарохин сделал паузу. - Ты не думай, мы всё оплатим, как положено! Никаких скрытых взяток и шантажа!
    - Денис, экзамены же! Неужели в городе нет строителей?
    - Строители есть, - вздохнул пожарник. - И даже в порядке шефской помощи. Но нам нужны лучшие.
    - А лучшие еще и экстернат за одиннадцатый класс намылились сдать. Но ты звякни Войничу, может, придумают что. Я тебе номер сейчас скину.
    - Олегу? Ладно, - согласился Денис. - У меня есть телефон.
    Директор улыбнулся. Во как! Госпожнадзор не обещает закрыть организацию в случае неисполнения, а готов деньги платить! Чудеса, да и только! Впрочем, какие чудеса? Год назад приходили такие бумаги, что хоть стой, хоть падай!
    Взгляд невольно упал на образец эпистолярного творчества, в своё время настолько восхитивший Константина Алексеевича, что тот не поленился изготовить багетную рамку и повесить шедевр на стене кабинета. Конечно, не на центральном месте, а в уголке, чтобы проверяющим в глаза не бросался.
    Документ был на месте. Текст на бланке хлебозавода 'Южный' прекрасно различался из-за директорского стола. 'Директору третьей школы г. Мухосранска... Просим Вас провести цикл занятий кружка 'Умелые Руки', совмещенных с тренировками альпинистской секции вверенной Вам школы в цехах хлебозавода... Оплату гарантируем... Генеральный директор...'
    Если бы не 'альпинистская секция', можно подумать, детей приглашали профессию хлебопека изучать, а не чистить и ремонтировать дочерна закопченные потолки цехов с отваливающейся штукатуркой. Грязь, кстати, тоже отваливалась. Пластами. И останавливать печи никакой возможности, полгорода останется без хлеба. А если что-нибудь попадет в тесто - уголовное дело. Ни один строитель за этот ремонт не брался! А детишкам - море по колено! А еще был купол крытого катка на стадионе 'Лермонтов', к которому не могли подобраться ни ремонтники, ни альпинисты. Кроме всё той же 'альпинистской секции'.
    Много чего было. Даже не верится, что и двух лет не прошло с момента образования игрушечной республики. Да полно, игрушечной ли? Адвокатское бюро, мощнейшая строительно-ремонтная фирма, куча разноплановых магазинов по городу. А сколько еще неизвестного директору школы, находящейся под особым патронажем этой 'игрушки'?
    'Боже мой, - с ужасом подумал Константин Алексеевич. - А как мы будем жить, когда эти дети окончат школу?'
  
  
Часть вторая
МИТТЕЛЬШПИЛЬ
  
  
  
    
Транзакция первая
    Иногда можно лишь удивляться, сколь извилистыми дорогами идет наименование тех или иных географических объектов, и к каким историческим, и не только, анекдотам могут привести сии пути. В каждом городе найдется не улица, так переулок, вызывающий у приезжих приступы гомерического хохота. Местным-то попроще, привыкли уже, не так ухахатываются над улицей Бодуна или речкой Вобля. Мухосранск в этом плане шел впереди планеты всей уже в силу названия самого города. Однако одним лишь этим райцентр не ограничился.
    Когда-то давно, еще до исторического визита императрицы, принесшего многим поколениям горожан столько проблем, а может, несколько позднее, в деревне Белая Вежа проживала некая вдова по имени Прасковья. Или не Прасковья... Собственно, какая разница? Если точнее, дама эта, во всех смыслах примечательная, деревней владела, а обитать изволила в собственном имении, поскольку род свой числила не то от Олега Вещего, не то от самого Рюрика. Впрочем, это не столь важно. Главное, в роду этом на тот момент за исключением вышеозначенной вдовушки никого уже не оставалось. И не намечалось, ибо хотя возраст дамы и допускал появление наследников, но вот внешность и характер начисто исключали вероятность повторного замужества. Впрочем, вдова надежды не теряла, и, как выяснилось, не напрасно. Не сказать, что жених сходил с ума от любви, честно говоря, интересовало его в браке лишь общественное положение супруги. Мол, муж княгини, конечно, не князь, и вообще не дворянин, но всё-таки... всё-таки... А уж дети... Вопрос только времени, денег и оборотистости. А уж этих трех слагаемых успеха у Панасия Горбача хватало с лихвой. Что же касается невесты, то она и вовсе была рада сбросить с хрупких женских плеч управление увешанным долгами имением на прожженного дельца и пройдоху, коим и являлся жених. То есть, числился-то Панасий успешным и добропорядочным купцом, но сия личина (отдаленные потомки сказали бы 'имидж') обмануть могла кого угодно, только не свежеиспеченную суженую. То есть, в союз брачующиеся вступали вполне осознанно, с твердым пониманием будущих перспектив и взаимных ожиданий.
    И ожидания эти оправдались. И титул дворянский Панасию пожалован был, и Прасковья более низменных забот не знала, ибо муж не только старые долги имения выплатил и новых не наделал, так еще и хозяйство в прибыльные вывел, а вдобавок построил солеварню, благо месторождение соответствующее на женушкиных землях имелось. Большую часть продукции шла, само собой, на нужды Мухосранска, и значила для уездного города так много, что дорогу к поместью вскорости начали именовать в честь Панасия Горбачевым трактом. Молодые же, хотя и были уже немолодые, и писаными красавцами не являлись, но супружеским долгом не пренебрегали, и так полюбили это дело, что выдали на гора аж пяток ребятишек, коим папиных денежек и маминых связей вполне хватило на получение неплохого по тем временам образования. Когда же родители отошли в мир иной, детишкам в наследство досталась немаленькая сумма в звонкой монете, ценных бумагах и имуществе, приличную долю которого составляло мамашино имение с прилагающимися деревеньками и солеварней.
    К тому времени месторождение соли, оказавшееся не столь и богатым, практически иссякло, шикарная усадьба перестала поражать воображение передовой архитектурой и комфортом, а тишина и покой роскошного парка вокруг господского дома нейтрализовывались шумами пригородов Мухосранска, вплотную подступившего к забору владения. Наследники думали недолго и, похоронив родителей с надлежащими почестями, продали родное гнездо и умчались в столицу делить деньги. А бывшее имение, за короткий срок сменив нескольких владельцев, перешло в собственность города.
    За последующие годы соляное месторождение иссякло окончательно, разросшийся город поглотил бывшие владения вдовы, Белая Вежа стала частью мухосранских трущоб, дав название всему району, и лишь окруженный обширным, хотя и запущенным, парком и капитальным забором господский дом противостоял наступлению урбанизации. О Панасии же напоминал лишь короткий отрезок бывшего капитального тракта, ныне именовавшегося Горбачевым тупиком.
    С какого-то момента использование данного владения стало для мухосранских градоначальников немаленькой головной болью. Дом-то, хотя и слегка устаревший, но хороший, крепкий. Не дом, дворец! И парк вокруг изумительный. Настолько густой, что народ между собой его пущей именует. Беловежской, естественно, по месту нахождения. А забор вокруг - просто совершенство: неописуемой красоты кованые фигурные решетки в полтора человеческих роста, покрытые от ржавчины неизвестным составом удивительной долговечности, а прочность - не одно поколение начальников городской тюрьмы обзавидовалось! Еще бы ток пропустить, цены этому ограждению не будет. Любой бы не прочь в подобном доме жить! Но вокруг-то голытьба одна! Самая беднота обитает! И преступный люд именно эти места предпочитают: Горбачев тупик да Белую Вежу. А дом-то пустует. Один из глав даже предложил как-то выкупить здание ночному королю города: мол, по титулу дворец подходит, и район твой, что уж тут политесы разводить. Но главный бандит отказался. Почему - история умалчивает.
    Вот тогда-то, то ли от расстройства, то ли из вредности городская Дума и вселила в пустующее помещение свежеобразованный дом призрения, в дальнейшем превратившийся в Мухосранскую психиатрическую больницу, а в дальнейшем в Центр реабилитации больных с расстройствами психики.
    Однако на этом приключения с названиями не закончились. В период борьбы за сохранение исторического культурного наследия лермонтовские краеведы обнаружили, что матушка Прасковья, хоть и была княгиней и помещицей, а замуж вышла за капиталиста и эксплуататора, но в культурном плане зарекомендовала себя женщиной передовой и даже содержала крепостной театр под руководством крепостного же режиссера. Какие именно пьесы этот театр ставил, и чем прославился в веках, установить не удалось, но на воротах комплекса повисло сразу две таблички: 'Архитектурный памятник XVII века. Охраняется государством' и 'В этой усадьбе жил и творил великий мухосранский крепостной режиссер Василий Ельцин'.
    Перестроечные переименования район Белой Вежи не затронули. Может, руки не дошли, может, денег не хватило, а может, испугалось тогдашнее руководство возмущения народных масс. Так и остался в Мухосранске весь покрытый ухабами и рытвинами прямой как стрела Горбачев тупик, кратчайшим путем соединяющий проспект Ленина с районом трущоб и упирающийся в Ельцин-центр психиатрического направления, окруженный Беловежской пущей.
    Именно там, в Ельцин-центре... Впрочем, чтобы понять произошедшее надо знать, кто был такой Андрей Сергеевич Каринцев.
    Вряд ли нашелся бы человек, столь популярный среди сотрудников мухосранской полиции. Точнее не так. Герой сей был популярен в рядах лермонтовской милиции, в которую пришел безусым стажером, а покинул больше чем через четверть века начальником уголовного розыска. В наследство же мухосранской полиции достались лишь легенды о подвигах лейтенанта Каринцева, капитана Каринцева, майора Каринцева и подполковника Каринцева. Надо отметить, что легенды эти не обросли с годами всевозможными фантастическими подробностями, как положено всяким уважающим себя легендам, потому что реальные действия Андрея Сергеевича любой вымысел мог лишь принизить. В самом деле, как приукрасить прыжок с шестом в окно третьего этажа с последующим задержанием четверых вооруженных бандитов? Или арест второго секретаря горкома партии, произведенный прямо на рабочем месте последнего. И ответ Каринцева на изумленное восклицание 'первого': 'Этак, майор, Вы и меня арестуете!'. 'Будет за что - и Брежнева арестую!' - ответил заместитель (на тот момент) начальника УгРо. И что тут добавишь? Можно сообщить, что в кабинете Каринцева висел, невзирая на руководящие указания, портрет Берии. Так ведь висел! И до сих пор висит, потому как по твердому убеждению сотрудников УгРо приносит удачу.
    А уж умение Каринцева распутывать самые сложные преступления и методы набора кадров... Один сержант Самохин чего стоил!
    Именно Самохин и являлся единственным, кроме сказаний и портрета Лаврентия Палыча, наследством, доставшимся мухосранской полиции от легендарного начальника УгРо, и главным сокровищем городского управления внутренних дел. И притащил его Каринцев не откуда-нибудь, а прямиком из Ельцин-центра. Никто другой просто не сумел бы вытащить пациента из весьма специфического заведения и оформить на службу, даже не снимая диагноза! Но подполковник кроме того, что считался гением сыска и подбора кадров, умел добиться своего, тем более, что доверием начальства пользовался невероятным. Нужен человек - сделаем человека! Каринцев сказал - и в лермонтовском УгРо в обход всех правил и инструкций появился сержант Самохин. Сам Каринцев давно ушел на пенсию, а Самохина, несмотря на почтенный возраст, меняющиеся начальники УВД уже более сорока лет протаскивали через всевозможные реорганизации, переаттестации и прочие '-ции', в изобилии сыпавшиеся на правоохранительные органы в годы потрясений.
    Самохин был психом. То есть, лечение в Ельцин-центре проходил совершенно обоснованно. Но психом он был тихим, на людей не бросался, себя обслуживал (то есть, ел, спал и ходил в туалет без посторонней помощи). И ничего не делал. В управлении внутренних дел у сержанта имелся собственный кабинетик, напоминавший монашескую келью: стул, койка и тумбочка, но с отдельным совмещенным санузлом. Целыми днями Самохин неподвижно сидел на койке, вперив взгляд в дальний от него правый верхний угол комнаты, и ни на что не реагировал. Три раза в день в келью заходила специальная сотрудница и ставила на тумбочку принесенную еду. Самохин оживлялся, пересаживался на стул, поглощал всё принесенное, посещал санузел и снова возвращался на койку. По субботам в девятнадцать ноль-ноль Самохин мылся, а та же сотрудница меняла ему белье, личное и постельное. За годы службы в милиции внутренний хронометр сумасшедшего не сбился ни одного раза. И ни разу сержант не покинул выделенного помещения хотя бы на минуту. У себя ему было хорошо и комфортно. Но не из-за человеколюбия правоохранители держали в штате столь странного субъекта.
    Ценность Самохина заключалась в его удивительной реакции на официальные документы. Достаточно было принести уголовное дело, или хотя бы рапорт с описанием происшествия, и положить на тумбочку, как Самохин пересаживался на стул, укладывал на папку или бумагу обе руки, возводил очи к потолку и начинал вещать. Нес сержант такую чушь, что слушающему хотелось пулей мчаться на проверку в Ельцин-центр: не зашли ли шарики за ролики от обрушившегося на незащищенные мозги бреда. Но, во-первых, мозги у общавшихся с Самохиным были привычными ко всему и ко всем, от потомственных алкоголиков до фанатичных обкурившихся террористов. А во-вторых, в потоке выдаваемой ахинеи, Самохин подробно излагал решение возникшей проблемы. То есть, кто, когда, как, где прячется сам и где спрятал награбленное. И никогда сержант не ошибался! Бывало, особенно на первых порах, сотрудники не понимали переданную им информацию. Бывало, преступник (тоже ведь параноики еще те!) успевал сменить место дислокации. Бывало, нерасторопный следователь не дорабатывал на подготовке документов, и дело разваливалось в суде. Но чтобы промахнулся Самохин - такого не случалось никогда! И потому берегли сержанта, как зеницу ока. И от людской молвы, и от вышестоящего начальства, и как физическое тело. Да и не мог сержант пахать с утра до ночи. Раз-другой в неделю, не чаще. Потому с каким попало делом к нему и не шли. Только самые тяжкие: убийства, похищения людей. А с пьяной дракой, обносом шпанятами ларька или угоном с платной стоянки 'Газели' с грузом пусть опера сами разбираются! А то вовсе квалификацию потеряют, да и подозрительно в отчетах будет смотреться стопроцентная раскрываемость.
    Примерно так и рассуждал начальник управления внутренних дел мухосранского городского округа (придумали же названьице!) Иван Петрович Шатров, направляясь к 'келье'. Волновали полковника не угон, не обнос и не драка, не навязываемые вышестоящими органами создание конной полиции и народной дружины, и даже не глухой висяк с воровством готовой продукции с завода железобетонных изделий. Точнее, все эти проблемы полковника, конечно, волновали, особенно дело с заводом: интересно же, кто и как умудряется сотнями вывозить плиты и фундаментные блоки весом до пяти тонн штука так, что никто ничего не видел, не слышал и не понимал. Не через дырку же в заборе их таскают, в самом деле! И указания руководства Ивана Петровича заколебали до крайней степени. Какая, к матерям, конная полиция в закатанном в асфальт Мухосранске! Но вываливать подобную ерунду на Самохина Шатров не собирался. Раньше или позже всплывут где-нибудь проклятые каменюки с ЖБИ, а нет - и черт с ними. А если Манатов совсем затрахает с дружиной и прочей чепухой, можно и Серафимовичу пожаловаться!
    Совсем другое дело - перестрелка у входа на городской рынок. Посреди бела дня на оживленной площади две толпы бандитов шмаляют друг в друга из доброго десятка стволов! Восемнадцать человек в больнице, чудом обошлось без трупов. Это среди мирного населения, своих убитых и раненых стрелки забрали с собой. Да в лихие девяностые столь наглых прецедентов не было! Благодаря Самохину? Не без этого! И сейчас привлечем! А то свидетелей тьма, информации море, гильз и прочего у экспертов больше, чем украдено железобетона, а дело буксует!
    Начальник управления зашел в келью, поздоровался, хоть и знал, что это бесполезно, и положил на тумбочку тоненькую пока папку - уголовное дело. Самохин оживился, поднялся, громко хрустя коленями, сделал шаг, тяжело опустился на стул. Давно привычная для полковника процедура. Руки сержанта упали на картон папки. Шатров включил диктофон. Речь Самохина полилась широким речным потоком. Космические силы, явление всадников Апокалипсиса, кавказские имена, славянские фамилии, божественное откровение, годы рождения, летающие тарелки, марки и номера машин, экспансия зеленых человечков, пути движения, второе пришествие, адреса баз...
    К себе в кабинет Шатров вернулся через полтора часа. Еще три работал с диктофоном, радуясь, что полезные сведения Самохин выдает четкими блоками, с легко определяемыми границами. Лишь слегка иносказательно, но это дело привычное. А после прозвучал приказ, и оперативные группы рванули на перехват, точно зная, кого, где и в какой момент надо взять, живыми или мертвыми. Доказать? Докажем! Обязательно докажем! Когда бандиты, то есть, конечно, подозреваемые, будут распиханы по камерам, а стволы заперты на складе вещдоков!
    А полковник Шатров упрямо мучился над последним ребусом в речи Самохина.
    - 'Боец кулачный дев младых в бой поведет на скакунах огненных...' - бормотал Шатров. - Что за бред? Но не похоже на 'шум'. 'Шумит' наш псих иначе! Совсем иначе... Однако в перестрелку боец этот никак не лезет! Неужели ломается наш детектор преступлений? Может быть, годы-то уже немаленькие. Жаль, очень жаль!
    Полковник откинулся на спинку кресла и резко захлопнул уголовное дело. Из недр папки вылетел одинокий листочек и плавно спланировал на пол.
    - Что за херня? - Шатров устало поднялся и направился в обход стола. - Почему не подшито? - поднял лист. - А это как сюда попало?
    В руках начальник управления держал собственные заметки, сделанные во время очередного телефонного разноса, полученного от начальства. 'Дружина', 'Конница', 'Куянов'. Проклятая текучка, дурацкие требования! Конная полиция сейчас, видишь ли в моде. Парки патрулировать! Какие парки в Мухосранске? Беловежская пуща, что ли? Так не та пуща, в этой и санитары справляются! А лошадей где брать? Или дружина эта! Из кого формировать-то? Не говоря уже о деньгах на всю эту дребедень! Еще лейтенантик, навязанный по распределению. Нет, парень хороший, давно с оперативниками крутится, но даже должности вакантной нет. Не в ГИБДД же его... Но звонят, требуют. Манатов просто козел, недаром ему генерала не дают! За перестрелку даже не спросил! Дружина, конница, распределенный... Минутку... 'Девы младые'... 'Скакуны огненные'... 'Боец кулачный'... Эта фигня в деле лежала! Под рукой Самохина!!!
    - Лейтенанта Куянова ко мне! - рявкнул Шатров, распахивая дверь в приемную. - Срочно!!!
    Мальчишка влетел в кабинет через пару минут, чуть не снеся головой притолоку. В последнюю секунду пригнулся.
    - Товарищ полковник, лейтенант Куянов прибыл по Вашему приказанию!
    - Вольно, лейтенант, - Шатров успел взять себя в руки и продумать предстоящий разговор. - Присаживайся.
    Подчиненный устроился на стуле. Грамотно устроился: не на краюшке, как застенчивая институтка, но и не вульгарно развалившись.
    - Рафаэль, ты вроде боксер? - уточнил Шатров.
    - Так точно, товарищ полковник! Мастер спорта, член сборной России.
    - А боксер, это ведь кулачный боец, так?
    Куянов замялся:
    - Не совсем, товарищ полковник, но можно и так сказать.
    - Ладно, - кивнул своим мыслям начальник управления, - это отношения к делу не имеет. А дело следующее. Вакансий у нас под тебя, считай, нет. Но и уволить тебя нельзя, да и не хочется, давно ты полиции помогаешь. Потому хочу я тебе пока самостоятельное поручение дать. Надо организовать две службы. Народную дружину и конную полицию, - Шатров мысленно поморщился, вылетело из головы официальное название этой дурацкой кавалерии. - У тебя до службы организаторский опыт имелся, вот и прикинь, как бы это сделать. Как будешь готов - приходи, обсудим идеи.
    Лейтенант встал:
    - Разрешите вопрос, товарищ полковник?
    - Да?
    - Конное подразделение обязательно должно быть штатным?
    - Обя... Что? - Шатров изумленно вытаращился на мальчишку. - Планируй, как считаешь правильным. Можете идти, лейтенант.
    Оставшись один, начальник управления устало покачал головой. Ай да 'кулачный боец'. А, действительно, кто сказал, что обязательно? Молодец, Рафик! Собственно, чему удивляться, Самохин не ошибается. Где этот паршивец добудет 'скакунов огненных', понятно. А вот кто такие 'девы младые' - крайне интересный вопрос.
    
Транзакция вторая
    - О состоянии дел в Мухосранске доложит господин Комзин. Слушаем Вас, Валентин Александрович.
    Управляющий мухосранским отделением сети магазинов 'Гривенник', встал, прокашлялся, выигрывая время, и еще раз обвел взглядом присутствующих. Легче не стало. Ни Мухортов, ни Тихушин никуда не делись. Первый - областной управляющий, второй - столичное начальство, директор по региональным продажам. Оба могут уволить Комзина одним словом. Тем паче, Тихушин славится умением принимать решения быстрые и жесткие. Да и для остальных Валентин Александрович - мелкая сошка из 'какого-то там Мухосранска'. Юристы, бухгалтера, экономисты. Сплошь областные и столичные. С Москвы, правда, не Главные, а замы, но от этого не легче. Сеть всю страну покрывает, большинство райцентров и одного спеца из центра никогда не увидят, а вот Комзину довелось много и сразу. В собственном кабинете, где ему сегодня нашлось местечко на противоположном собственному креслу торце стола. Но что делать. Сам настаивал на комиссии, не слышат в высоких кабинетах Столицы вопиющий глас из Мухосранска. Докладные и объяснительные не читают, а в отчетах только конечными цифрами интересуются. А они катастрофические! Вот с этого и начнем.
    - Последние четыре года объемы продаж нашей сети в Мухосранске неуклонно падают, - произнес Комзин, глядя на Тихушина. - Причем темпы падения нарастают. Первоначально мы думали, что дело в успешных действиях конкурентов, - на внутреннем сленге 'Гривенника' конкурентами называли исключительно федеральные сети, местных бизнесменов никто всерьез не воспринимал, - и приняли соответственные меры. Когда это не помогло, занялись детальным изучением ситуации. Открылась крайне неприятная картина, - Валентин Александрович сделал паузу. - У конкурентов дела идут еще хуже. Мы, всё-таки, считаемся дешевой сетью.
    На самом деле ценами 'Гривенник' принципиально не отличался от 'Магнита', 'Перекрестка' или 'Пятерочки'. Да и как он мог отличаться, если всё было согласовано на самом верху. Самый дешевый хлеб - в 'Гривеннике', колбаса - в 'Магните', масло - в 'Елисейском'. Разница цен в пределах пяти процентов. Всё на уровне, недоступном мелким магазинчикам. Периодически соотношения меняются в соответствии с утвержденным планом. Оно и понятно, какой смысл валить цены, сцепившись в жесткой схватке. Больше не продашь, только выручку уронишь. Проще договориться, а конкуренцию сводить к маркетинговым операциям. Во всем мире так делают: федеральным сетям - прибыль, мелким бизнесменам - тяжелый труд по сведению концов с концами, а конечному потребителю - роль дойной коровы. Живем, чай, в постиндустриальном обществе в период глобализации.
    Про всё это Валентин Александрович не рассказывал. Высокое собрание прописные истины знает лучше директора филиала. Рассказывал про то, что сбилось в Мухосранске.
    На первое падение продаж он отреагировал достаточно быстро и стандартно: усилил рекламу. Пусть она работает далеко не так эффективно, как в первое постсоветское время, но всё-таки... Не помогло. Провел плановую распродажу, которая неожиданно провалилась. Не то, чтобы обороты совсем не увеличились, но по сравнению с ожиданиями...
    Тогда провели серьезную проверку. И выяснили, что большинство мелких магазинчиков Мухосранска принимают, кроме денег, подарочные сертификаты некоей организации. В то, что выручка в этих самых 'мымриках' в разы превосходит рублевую, Валентин Александрович не поверил. Тем паче, новой сетью, пусть даже и городского масштаба, не пахло. У каждой лавочки свой хозяин, примет объединения не видно, цены явно не согласованные.
    Больше внимания Комзин уделил товару под знаком 'Сделано в Мухосранске'. Опытный взгляд торговца сразу уловил и отменное качество, и прекрасный ассортимент, и невысокие цены. Метод борьбы с подобными шуточками у 'Гривенника' имелся. Выйти на производителя, сбить цены, козыряя объемами закупок... Вот тут Валентина Александровича ждала первая неожиданность. Причем, двухсторонняя. Собственное начальство категорически отказалось закупать новый бренд. Нет, на Мухосранск - пожалуйста. Но за его пределами...
    - Ты соображаешь, что говоришь? - ревел в трубке бас Мухортова. - По всей стране торговать фигней из Мухосранска! На которой происхождение словами написано! Да меня Москва в три дня уволит! С тобой за компанию! У Вас популярно? Вот и торгуй в пределах своего бюджета!
    Самостоятельный бюджет у городского 'Гривенника' был несопоставим с областным и, тем более, российским. Но и не так уж мал. Да и необязательно рассказывать производителю все нюансы. Пусть мечтают. Такими покупателями, как 'Гривенник', не разбрасываются!
    Оказалось, разбрасываются! Искомый товар производило полгорода. Каждый своё, естественно, но в сумме десятка три предприятий самой разной направленности. И ни одно не дало согласия на продажу. Нет, с 'Гривенником' работать готовы, точно такую же продукцию поставлять - пожалуйста! Но без надписи. И без кое-каких добавок, авторские права на которые находятся у владельца бренда. Купите у него лицензию... Те 'добавки', которые успели углядеть люди Комзина, имели определяющее значение. Убери-ка из еды соль! Никаких сомнений что те, что не увидели, из той же серии.
    Общение с владельцем бренда не задалось с самого начала. Видимо, и не могло задаться. Небольшой аккуратный офис, неприлично молодой персонал и жесткие выставленные условия. В смысле сумма с таким количеством нулей, что Валентина Александровича чуть удар не хватил: годовая прибыль городского 'Гривенника' была куда скромнее. Но на его лице потрясение не отразилось, глава городской сети умел держать удар.
    - Татьяна, Вы хотите сказать, что подобные суммы выплачивают мелкие магазины? - с деланным удивлением спросил Комзин.
    - Нет, - улыбнулась явно несовершеннолетняя девчонка в рваных джинсах и кожаной жилетке. - У нас дифференцированный подход к клиенту. Кто больше продает, тот больше платит. Делиться надо, - девочка улыбнулась столь плотоядно, что на Валентина Александровича пахнуло подзабытым ароматом 'лихих девяностых'.
    Решение, конечно, было. Заказать в другом городе подобную продукцию... Может, эта соплячка судиться с 'Гривенником' будет? Со столичными юристами, на таких делах сожравшими не одну собаку, а целый питомник. Ну-ну... И ведь чуть не сделал эту глупость. Но бог миловал! Не успел Валентин Александрович. Прогремело по городу дело '8В' против 'Metro', и четвертая в мире сеть выплатила этой самой 'соплячке' таку-ую компенсацию! По решению суда! Именно за подделку бренда 'Сделано в Мухосранске'.
    Комзин лично встретился с руководителями коллег-конкурентов. Кроме 'метрошника', конечно, тот передавал дела новому управляющему. В остальных сетях царили паника, разброд и шатание. 'Ашан' готовился разделить участь 'Metro', еще двое безуспешно пытались достигнуть мирового соглашения, остальные благодарили бога и богов, что не успели вляпаться.
    - Понимаешь, Валя, - говорил Сема Еськов, директор 'Копеечки' и старый приятель Комзина. - Сидит напротив тебя кроха, от горшка два вершка, и гвоздит статьями из кодексов. И возразить нечего, потому как она знает, что права. А рядом такой же щегол выворачивает руки по финансам. Я уже в лоб: 'Помилуйте братцы, меня же за такие траты уволят без выходного пособия'. А они: 'Мы Вас в 'Мухосранский мымрик' товароведом возьмем. С голоду не помрете'. Откуда они взялись, Валя? У меня же внуки всего на пару лет моложе этих живоглотов! Нельзя же быть такими меркантильными...
    - Ну и попроси внука замолвить словечко, - в сердцах бросил Валентин Александрович, не подозревая, что дает другу на редкость полезный совет, в результате которого тот в конечном итоге окажется в упомянутом 'Мухосранском мымрике', но не товароведом, а заместителем директора и без особых претензий со стороны старого работодателя. Сам же Валентин Александрович получил еще одну привязку. Тот самый магазинчик, чьими подарочными сертификатами пользовались, как платежным средством.
    Но и это всё Комзин сегодняшнему собранию рассказывал коротко, можно сказать, пунктирно. Много уже докладных писал. А вот дальнейшее...
    Дальнейшее называлось словом 'мымрик'. И подарочным сертификатом оказалось только формально. Мымрики больше всего напоминали деньги. Ими выдавались зарплаты, оплачивались покупки, их одалживали, перехватывали до получки, покупали и продавали. Всё в наличном виде. Безналичных 'фантиков' не существовало, открыть мымриковый счет было нельзя даже в недавно созданном 'Мымрикбанке', где они имелись в обменном пункте, причем без маржи, курс продажи и покупки совпадал! Но даже необходимость возить 'наличные' вместо давно привычного и быстрого электронного перевода не останавливала предприятия во внутригородских расчетах. Мымриковый оборот в Мухосранске в разы превосходил рублевый. По сути, государственные дензнаки использовались только при выходе за пределы города и в сетевых магазинах, оборот которых постоянно падал: конечный потребитель предпочитал платить в мымриках, поскольку мымриковые цены всегда оказывались ниже рублевых, с запасом съедая преимущество федеральных сетей. Настолько снизить цены своей властью Комзин не мог: стать инициатором ценовых войн с конкурентами директору 'Гривенника' не улыбалось.
    Вот это и докладывал Валентин Александрович высокому руководству, немало обеспокоенному как падением продаж, так и паническими докладными руководителя подразделения. Единственное, о чем Комзин предпочел умолчать, была история появления мымриков, выуженная из внука старого товарища и подтвержденная из независимых и весьма серьезных источников. Несмотря на подтверждения, директор не хотел прослыть фантастом или шизофреником.
    Выход из положения Валентин Александрович видел, но без одобрения сверху реализовать его не мог, да и не стремился: не хотелось становиться крайним. А в одобрение управляющий не поверил ни на минуту. Даже когда узнал о приезде долгожданной комиссии.
    - Вы это всё серьезно? - прогудел Тихушин. - За деньги народ не покупает, а за какие-то фантики покупает? То есть, понятно, что покупает за фантики, но люди добровольно берут ими зарплату?
    - Извините, Никита Сергеевич, - опередил Комзина Мухортов, - но факт! Эта зараза уже и в область проникла. Несколько магазинов принимают эти бумажки.
    - А где их берут покупатели?
    - Сейчас многие в Мухосранск на заработки ездят. В районе не хватает рабочей силы...
    - Так кризис же в стране, - столичная власть непонимающе уставилась на областную. - Безработица...
    - Это в стране кризис, - пояснил Мухортов. - В области, опять же. А в Мухосранске - нет. Ни безработицы, ни перезатоваривания. Мне Валентин Александрович очень убедительные цифры предоставил. Да они и у Вас есть.
    - Но продажи-то падают!
    - У нас - да. И у конкурентов. Но те, кто ввел в оборот эти мымрики, явно в прибыли.
    Тихушин мрачно уставился на собственную руку, выбивающую барабанную дробь из столешницы.
    - Кто они?
    Отвечать на этот вопрос Комзину не хотелось. Честно отвечать. Врать - тоже. Но старый торговец всегда найдет выход из положения.
    - Точно неизвестно, - осторожно сказал он. - На поверхности какие-то юнцы, поголовно несовершеннолетние. Но вот кто стоит за ними?.. Родителей и близких родственников проверили - не тот контингент. Словом, непонятно...
    - Плохо... - пробурчал Тихушин. - Надо бы найти. Всегда дешевле стукнуть по человеку, чем по бизнесу. Но раз нет... Значит так! Торговать за фантики мы не будем! Тем более, за чужие. Свои выпустить можно, но больно возни много. Попробуем иначе. Снизим цены. Процентов на пятнадцать. Даже на двадцать. Чтобы за эти самые мымрики точно дороже обходилось. С конкурентами согласуем, они поддержат. И подключим... Сергей Афанасьевич, как думаешь, кто тут по теме?
    - Налоговую, - мгновенно отозвался областной начальник отдела экономической безопасности. - Можно еще ОБЭП, но вряд ли. Нет тут состава преступления. Ну и Роспотребнадзор. В отличие от ментов, там всё схвачено.
    - Что ж вы так, - Тихушин укоризненно взглянул на Мухортова. - Ментов надо в первую голову!
    - Пока Серафимович на месте - не выйдет, - вздохнул тот. - С ним и ваши, Никита Сергеевич, справиться не могут!
    - Серафимович... - Тихушин сделал вид, что вспоминает. - Да, неприятная фигура... Бог с ним. Теперь отдел маркетинга. Как МММ в 94-ом валили, помните? Вот и обеспечьте! Кампанию в прессе, депутатские запросы, прочую лабуду... Чтобы эти мастера в своих мымриках задохнулись! А как до уголовного дела дойдет - щенки сами хозяина сдадут. Тогда и поговорим с этим гением... Ладно, на сегодня всё! Детали по ходу действия. И вот что, ты, Валентин Александрович, местный, но не твой это масштаб. Так что, ты на торговле останешься, а для самой операции я человечка пришлю. Слушать будешь, как меня.
    Комзин согласно кивнул. Понятное дело, не хочет столичное начальство делиться славой от разгрома свежеиспеченного конкурента. В общем-то, Комзину это и не надо. Почему-то его больше волновало, кто окажется крайним при неудачном исходе противостояния. Оно ведь на войне не только победы случаются. А поражения бывают такие, что товароведом в 'Мухосранский мымрик' - за счастье покажется...
    
Транзакция третья
    Вечера встречи с выпускниками в третьей школе давно стали доброй традицией. Впрочем, насчет 'доброй' - вопрос спорный. Люди собираются разные и давно уже ничем между собой не связанные. Выпуски последней пары лет словно и не уходили никуда. Те же разговоры, те же шуточки, то же стеснение перед учителями...
    Те, что постарше, самоуверенно хвалятся собственной крутостью: оконченными ВУЗами, марками автомашин, престижной работой. При этом большей частью врут и ревностно вслушивается в откровения одноклассников. На самом деле у Сереги 'Фольс' последней модели или заливает? Я тоже про 'беху' свищу, а езжу на отцовской 'Калине'. У Томки полный шкаф платьев от Кардена или это одно-единственное, да и то контрафакт с перешитыми лейблами?..
    Поколение за сорок нарочито охает, вспоминая, как Мишка Любочку за косички дергал в третьем классе, недоумевая про себя, как этот пузатый слонопотам мог к кому-то подобраться незамеченным, и кому могло прийти в голову заигрывать с желчной язвительной каргой, больше всего похожей на Бабу Ягу из детской сказки... Или ахает, узнав (четвертый год подряд) о смерти учительницы немецкого, хотя все поголовно учили английский и даже имени-отчества покойницы не помнят.
    А в сторонке стоит одинокая бабушка с табличкой '10-А, 1962'. То есть, год выпуска тысяча девятьсот шестьдесят второй, тогда и бабушка помоложе была, и учились всего десять лет... Стоит, ждет, надеется встретить свою первую незабвенную любовь, неуверенно вспоминая, кто из одноклассников уже того, а кто еще коптит белый свет.
    И бродят потерянные учителя старшего возраста, пытаясь разглядеть в самоуверенных распальцовщиках, пузатых мужиках и располневших мадамах тех стройных, веселых, озорных мальчишек и девчонок, которых они когда-то пытались научить разумному, доброму, вечному...
    Под конец все выпьют дешевой водочки в память и за встречу и разойдутся по домам, оставив в родной школе пару ведер конфетных фантиков и полную столовую немытых кружек. Из-под чая, конечно, никакого безобразия.
    Большинство, собственно, и не ходит на подобные мероприятия.
    И этот вечер встречи ничем принципиально от других не отличался.
    Только для Ирины Ивановны всё это было в диковинку. Не было у нее выпускников ни шестьдесят второго, ни девяносто первого, ни даже две тысячи десятого. Один класс, который до сих пор в школе 'восьмым ве' зовут, хотя успел он и девятым побывать, и десятым, и одиннадцатым, и связь с которым не прерывалась и в полтора года после выпуска. Так что ничего неожиданного. И одновременно - всё новое. Вроде и видела ребят регулярно, но в повседневных заботах не обращала внимания, как они изменились. Точнее нет, развились. Потому что 'первенцы' её такие же, как обычно. И в то же время - другие.
    Захарова. Как всегда в черном и белоснежном. Жакет, юбка, блузка, модельные туфли на высоком каблуке, сложная, но строгая прическа. А в придачу обворожительная улыбка и точёная фигурка. Бизнес-вумен. Поговаривают, на переговорах с председателем правления Мымрикбанка у партнеров мысли в головах путаются настолько, что подписывают всё, что предложит Надежда Сергеевна.
    Савина. Всё та же пацанка в рваных джинсах и жилетке. Добавились стильные ковбойские сапожки и шикарный стетсон. Полгорода мечтает о благосклонном взгляде из-под полей экзотического головного убора. Те, кто не пересекался с Татьяной на фоне деловых разногласий. Пересекавшиеся стараются держаться от 'этой отмороженной' подальше. Наверное, чуют невидимый кольт на поясе...
    Павлова. Вновь в чем-то, напоминающем прокурорскую форму. Совсем чуть-чуть, если не знать, что имеешь дело с участником судебных процессов с противоположной стороны, можно и перепутать. Хотя предложения работы Кате уже поступали. Из прокуратуры - точно. И такая же крохотная, как была в восьмом классе. Хотя нет, подросла немного, просто на фоне Рафика смотрится совсем маленькой.
    Вот Куянов вытянулся. В дверях пригибается, чтобы макушкой притолоку не снести. И в плечах - косая сажень. Бицепсы куртку не рвут, но сила ощущается. 'Сила' - неточное слово. Мощь! И как люди против него на ринг выходить решаются?! Дети же, Рафаэль еще по юниорам выступает! А вот это новость: свеженькая полицейская форма и лейтенантские погоны. Получилось с досрочным окончанием. По стопам одноклассников.
    Весь класс поступил в институты! До последнего человека! За всю историю школы такое один раз было, в далеком семьдесят восьмом, когда Ирины Ивановны и на свете еще не было! И тогда это был 'А' класс, математики, лучшие из лучших! А тут 'В', остатки! Да и тогдашние не пытались окончить досрочно, а сейчас чуть не половина либо уже, либо вот-вот. Ну, человек десять - точно. А Зонтов с Войничем по второму высшему добивают. Где это видано: в восемнадцать лет - две 'вышки'? Да еще с их нагрузкой по руководству республикой.
    Не умерла ведь смешная игра, придуманная пять лет назад с неясно сформулированными целями. Показушности меньше стало, пореже вспоминаются 'министерские должности', 'заседания правительства' чаще называют рабочими совещаниями или вообще без названий обходятся, а суть осталась. По-прежнему бывший класс - единое целое, и проблемы одного - проблемы всех.
    Гуреев. Александр Сергеевич. Бывший двоечник и раздолбай, завсегдатай галерки. Всё такие же мятые штаны, всклоченная рыжая шевелюра и мечтательный отсутствующий взгляд. Восходящая звезда отечественной литературы, прорвавшаяся через поток графомании, захлестнувшей Интернет. Через 'поток' этот, правда, всем классом переводили. Но два десятка хороших книг, изданных в бумаге только за последние полтора года, того стоят!
    Жиров изменился разительно. Куда только делась полудетская расплывчатость фигуры, сидящая мешком одежда и расхлябанные жесты. Красивый, подтянутый, улыбчивый, излучающий прямо-таки невероятную харизму. И завораживающий голос... Журналисту иначе никак. Хорошему журналисту, конечно. А особенно если он еще и главный редактор собственного журнала. Не совсем собственного, республике издание принадлежит, как и магазины Савиной, кафе Туголуковой, адвокатское бюро Павловой, строительные фирмы Войнича, автомастерская Копцова... И ведь не разругались, не рассорились, деля совсем немаленькие деньги. Чаще всего так ведь и бывает, а здесь вот - нет. Свои отношения берегут куда больше денег.
    Что это? Педагогический успех учителя? Ирина Ивановна и мысли такой не допускала! Тоже мне, второй Макаренко! Не успев стряхнуть пыль институтской скамьи - совершать подвиги на ниве воспитания! Может, дети такие подобрались, особенные? Только почему их до пятого класса третьим сортом считали? А может... Впрочем, к чему гадать. Как вышло, так вышло.
    Зонтов. Восемнадцатилетние в костюмах редко смотрятся хорошо. Солидности не хватает. Не в фигуре, в поведении. Но это не про Лешку. Впрочем, какой Лешка? Алексей Владимирович! Даже в голову не приходит обратиться иначе, а уж тем более, на 'ты'. Хотя ребята как-то справляются.
    Войнич. Сегодня в пару к Савиной в джинсах и жилетке. Правда, джинсы целые, а жилетка замшевая. Без шляпы и в кроссовках. Не ковбой и не бухгалтер конца девятнадцатого века. Свой, неповторимый стиль. Впрочем, Олег способен менять стили, как перчатки. По ситуации. Почти дипломированный физик и экономист. Два высших образования за неполные пять лет! То есть, еще нет, но буквально на днях.
    - Олег, как учеба?
    Что может интересовать министра образования?
    - Всё, Ирина Ивановна, - лицо Войнича расплылось в довольной улыбке. - Сегодня диплом получил. Теперь дважды магистр ненужных наук. Завтра в военкомат пойду.
    - Не ходи, - махнул рукой Зонтов. - Я сегодня был. Военком сказал, дословно передаю: 'Не фиг моё и своё время тратить. Скорее своего сына в Дагестан загоню'.
    - Что, так и сказал? - удивилась Савина. - Не верю!
    - Не совсем, - согласился Леха. - Еще много оригинальных фразеологических оборотов. Но они смысл не меняют.
    - Хотела бы я посмотреть, как он Ваньку в Дагестан загонит, - ухмыльнулась Надя.
    - Понятное дело, не загонит. Просто мне тонко намекнули, что ответственные лица нашей республики должны выполнять свои должностные обязанности, а не бегать марш-броски с полной выкладкой, - Зонтов ухмыльнулся.
    - Нас заметили, - мгновенно помрачнел Олег.
    - Это новость? - удивилась Ирина Ивановна. - Вас уже пять лет, как заметили. Да и что вы хотите, ребята? В восемнадцать лет по два высших образования, у всех свой бизнес, а для людей сколько делаете...
    - По два только у Войнича с Зонтовым, - поправил бывшую классную Жиров. - У остальных одно. А у Куянова еще и неоконченное.
    - Оконченное! - Рафик аккуратно увернулся от лампы, норовившей зацепить голову, и погладил рукой правый погон. - Я уже два дня как лейтенант полиции. Только пока не ясно, в какой отдел засунут...
    - Значит, оконченное, - не стал возражать Жиров. - А заметили нас, Ирина Ивановна, совсем в другом смысле...
    - Народ, давайте не здесь, - оборвал его Зонтов. - Сегодня праздник! Встреча выпускников...
    - Отдых в неофициальной обстановке, - поддержал Войнич. - Есть возможность забыть о делах. Ненадолго.
    Все, за исключением свежеиспеченного лейтенанта полиции, расселись за парты. Рафик внимательно осмотрел стол и взгромоздился сверху.
    - Куянов! - прошипела Павлова. - Сядь, как следует!
    - Ну Катенька, - Рафик смущенно уставился в пол. - Я же не помещаюсь...
    - Я тебе не Катенька, а...
    - Дома разберетесь, - Зонтов окинул обоих строгим взглядом. - Давайте к делу!
    - Ой, подождите, - вскинулась Ирина Ивановна, - что значит 'дома'? Они что уже?..
    - Нет пока, - проинформировал Жиров. - Но недолго осталось. В субботу.
    - Что в субботу? - не поняла учительница.
    - Свадьба у них в субботу, - пояснил Войнич. - Это же не новость, Ирина Ивановна! Уже в восьмом классе всё было ясно.
    - Всё равно! Рафик, Катенька, поздравляю!
    - Я не... - Павлова запнулась. - Спасибо, Ирина Ивановна! Хотя, - она перевела взгляд на жениха, - я еще подумаю...
    - Ну Катенька...
    - Прямо семейная идиллия! - стетсон Савиной грохнулся на стол перед Павловой. - Между прочим, здесь серьезные дела творятся! Мы собираемся классный час провести! - но выдержать тон до конца Танька не сумела. - И чаю попить! С тортиком.
    - Ладно, ладно, - проворчала Катя. - И откуда вы всё знаете? Мы хотели здесь всех пригласить! Чтобы сюрприз... Рафик, конечно, Куянов Куяновым, но не из болтливых!
    - Катенька! - расплылся в улыбке Войнич. - У нас в республике существует столько разных разведок...
    - Это каких? - Гуреев, вынырнув из размышлений, недоуменно уставился на Олега.
    - Военная, полицейская, экономическая, культурная...
    - А военная?..
    Будущий Пушкин был прерван возмущенным воплем министра юстиции:
    - Ну, конечно! Культурная! Ну, Людка! Ну, я тебе!..
    - А чего сразу я? - зачастила Сенцова. - Я сама не знала! И не сообщала никому! И вообще, предупреждать надо, что это секрет! И как бы мы, не зная, подарки готовили?
    - Господа министры, молчать! - рявкнул Зонтов. - В субботу в два у ЗАГСа! Верно?
    - Ага, - кивнул Рафик.
    - Кто не успевает - к трём в кафе к Наташке, - уточнила Катя.
    - Как это не успевает? - возмутился Жиров. - Первая свадьба в нашей республике!
    - У Ирины Ивановны уроки до часу! - поддержала невесту Людка.
    - Так машину подгоним!
    - Машину подгони, - благосклонно кивнула Надя. - А там Ирина Ивановна сама решит, куда и как удобней. Вам, мужикам, этого не понять.
    - И пытаться не будем, - улыбнулся Зонтов. - Будем пить чай. Мы тоже сюрпризик небольшой подготовили... Вовка, неси торт!
    
Транзакция четвертая
    Настроение у Алевтины Федоровны Мухиной испортилось, как обычно, с утра. С детства наученная вставать ни свет, ни заря, она за пять лет так и не смирилась с привычкой невестки спать до девяти, а то и позже. Не видела свекровь оправданий подобной лени! Женщина должна вскакивать с рассветом и готовить мужу завтрак! Подумаешь, супруг встает в десять! Можно кучу дел по дому переделать, убраться, постирать, еще что! Спать Ванечке мешает? Значит, найти бесшумные дела! А не дрыхнуть допоздна, как эта лентяйка. Потому Алевтина Федоровна ежедневно в пять утра недрогнувшей рукой по нескольку раз набирала номер и, негромко ругаясь, слушала длинные гудки: наученная горьким опытом Настя на ночь ставила телефон на беззвучку.
    А сегодня то ли забыла, то ли ждала чьего-то звонка. Словом, трубку взяла, но только для того, чтобы в весьма неуважительных выражениях послать любимую свекровь далеко и надолго. Не давая Алевтине Федоровне вставить ни слова, Настя сонным голосом выдавала такие конструкции, что Алевтина засомневалась, знал ли ее бывший муж хотя бы половину, а ведь Серега матерщинником был знатным. Самое обидное, что объяснив направление движения, невестка отключилась и больше трубку не поднимала, видимо, включила-таки беззвучный режим.
    Но это были еще цветочки! Рабочий день начался не с традиционного чаепития и перемывания косточек нынешней молодежи, а со срочного вызова к начальству. Причем, не к непосредственному, а к самому Безделину, обычно до рядовых инспекторов не снисходившему. Пока Мухина судорожно соображала, чем же она проштрафилась, Сергей Иванович окинул подчиненную хмурым взглядом и (невиданное дело!) предложил присесть:
    - Поручение у меня к Вам, Алевтина Федоровна, - тут Мухина напряглась еще больше, обычно к сотрудникам Безделин обращался на 'ты' и без отчества. - Надо бы проверить несколько магазинчиков, да накопать на них какого-нибудь материала...
    Это тоже было необычно, чтобы вот так, напрямую, не иносказательно, а в лоб: 'Пойди и накопай'.
    - А... - попыталась сформулировать сомнения Алевтина, но была перебита.
    - Нет тут подвоха, - засмеялся Безделин. - Все хозяева - молодежь. Даже сопляки восемнадцатилетние. Точнее, соплячки. Не на свои деньги открывались.
    - А...
    - Родителей проверили, серьезных людей нет. Так что пап их бояться не надо.
    - А папиков? - вставила Алевтина. - Девки молодые нынче только так и зарабатывают.
    - Конкретно эти так не зарабатывают! - отрезал Безделин. - Так что будем бить тех, что выделяются из серой массы. Вот такие мы сволочи. Ты, Алевтина, не гоношись, мне, может, и самому жалко, но девочки эти не на ту мозоль наступили. Серьезные люди просят. Так что придется помочь им с выбором жизненного пути в пользу папиков. Потому тебя и прошу. Ты кадр надежный, проверенный... Вот и займись. Причем, немедленно!
    Немедленно не получилось, но после обеда Мухина двинулась 'за зипунами'. Вид первого магазинчика поверг ее в шок. Что это за 'серьезные люди', если им такая нищета могла на мозоль наступить? Нет, вывеска приличная и облупленной краски на дверях не наблюдается, но размер! Чуть больше ларька на автобусной остановке! Ладно, раз в несколько больше, но разве может ЭТО конкурировать с кем-либо серьезным? Впрочем, приказ есть приказ. Тем более повод сорвать плохое настроение.
    Алевтина Федоровна пристроилась в хвост короткой очереди. Молоденькая девочка за прилавком работала быстро и четко. И чеки выдавала, и сдачу, покупателям навстречу шла во всём, никаких отказов... Словом, придраться не к чему. Мухина усмехнулась: как это не к чему? Был бы человек, а статья найдется. Сейчас, очередь подойдет...
    - Девушка, мне пожалуйста, - когда надо Алевтина умела быть вежливой. - Двести грамм рыбки. Вот этой. Кусочек с хвостиком отрежьте. И вон той триста. С головой, на ушицу. Еще колбаски сто грамм. С попочкой, у меня внучок горбушки любит...
    Мухина умышленно выбирала продукты, продать которые после возврата контрольной закупки будет невозможно. Конечно, даже самый маленький магазин так не разоришь, но мелкая пакость проклятым барыгам (а иначе Алевтина проверяемых про себя не называла) доставляла удовольствие. А еще такие покупки вызывают у продавца раздражение, он начинает нервничать, суетиться, ошибается! Молодые всегда попадаются на моменте между выдачей сдачи и чека: так естественно сначала рассчитаться, а уже потом выдать бумажку. Опытному инспектору достаточно пары секунд: прозвучит страшная фраза, и чек останется не выданным. Но девчонка, продолжая улыбаться, отрезала хвосты и головы, одновременно стуча пальцами по клавиатуре кассы, а чек выбила сразу по окончанию закупки и просто обменяла его на протянутую тысячу. Мухина даже опешила от неожиданности, а тем временем в тарелочку у кассы легла сдача.
    - Контрольная закупка, - объявила Алевтина Федоровна. - Где у вас контрольные весы?
    - Пожалуйста, - девчонка с той же приветливой улыбкой указала в угол зала. - Вот одни, а вот вторые, - рука изменила направление. - Выбирайте, какие Вам больше нравятся!
    Мухина повернулась к ближайшим весам, тут и идти-то было не надо. Увы, все веса совпадали тютелька в тютельку.
    - Марь Ванна, баба Настя, вы не побудете понятыми, - прозвучал за спиной голос девчонки. - А то проверяют меня, а без понятых не положено, мне директор объясняла!
    Мухина обернулась: стоявшие за ее спиной старушки согласно кивали головами. Чертовы бабки! Но это значит, 'благодарить' девчонка не собирается. Жаль, на этом можно было бы... А пока бабульки фиксировали показания весов, одновременно мерным речитативом уговаривая инспектора:
    - Да что ты, доченька, в жизни не было такого, чтобы Галочка кого обвесила! Мы уж сколько сюда ходим! Уж сколько ходим! И всегда всё точно, и продукты хорошие! Ты вот лучше 'Гривенник' проверь! Вот, напротив! У них там сроки на упаковках свежие стоят, а внутренность аж через полиэтилен воняет! Они, милая, как срок приходит, этикетки переклеивают! Проверь, хорошая моя, обязательно проверь!
    Про фокусы крупных магазинов, да еще федерального подчинения, Алевтина знала куда больше бабушек, но проверять 'монстров' не могла и не хотела. Вот если пошлют, тогда да. Придет, поговорит с директором или старшим менеджером, получит 'благодарность' для себя и вышестоящих, оформит акт, что всё в порядке. А что может быть не в порядке в солидном крупном магазине? Это же не забегаловка какая!
    А сейчас нужен был акт как раз о 'забегаловке', а он не складывался! Вес, сдача, сроки годности, расфасовка товаров, правила хранения... Всё было в порядке. Как и документы. Даже 'уголок потребителя', уродливое детище забытой всеми, но неотмененной инструкции девятьсот лохматого года, висел на видном и легкодоступном месте.
    Да еще старушечьи причитания выбивали инспектора из колеи. И ладно бы бабушек было две. Поток покупателей через магазинчик был удивительно большой. И хотя на смену Гале, занятой проверкой, откуда-то появилась другая девчонка, не менее молодая, часть посетителей после покупки не уходила, а присоединялась к понятым. В основном, такие же бабушки.
    Не будь жесткой установки Безделина, Алевтина махнула бы рукой, поздравила бы девочку с образцовым порядком и ретировалась. Будь эта самая Галина постарше - возможно, Мухина плюнула бы и на начальственные указания: шестое чувство, свойственное каждому чиновнику, просто вопило об опасности. Но...
    На всякий случай проверив у обоих продавцов медицинские книжки, Алевтина Федоровна начала заполнять акт проверки, обтекаемыми фразами сглаживая слишком хорошее впечатление и пытаясь вставить хоть какое-нибудь нарушение. Увы, престарелая общественность внимательно вчитывалась в каждое слово. Дописав акт, совсем не такой, как ей бы хотелось, Мухина размашисто расписалась и протянула документ продавщице:
    - Распишитесь вот здесь и здесь.
    Галина приняла документ и, переместившись за прилавок, начала читать. Внимание Алевтины Федоровны вновь отвлекли настырные бабушки, требовавшие одновременно 'отстать от детей', 'проверить этих барыг из 'Гривенника' и 'Пятерочки'' и обратить внимание на перебои в движении маршруток. Алевтина удивилась, что старушки тоже говорят 'барыга', объяснила, что маршрутки вне её компетенции, приняла у девушки акт, подписанный уже и понятыми, и попросила вернуть деньги за контрольную закупку.
    - Извините, - Галина всё так же приветливо улыбалась, - но продовольственные товары надлежащего качества возврату или обмену на аналогичный товар не подлежат. Качество товара Вы только что проверили, так что я просто не имею право принять его обратно...
    - Не поняла? - с подобным Мухина сталкивалась впервые.
    - Если хотите, - улыбка по-прежнему не сходила с лица девушки, - я приглашу нашего юриста, она Вам расскажет подробно, со ссылками на соответствующую статью...
    У инспектора потемнело в глазах. В этой забегаловке свой юрист? Хотя поток покупателей сумасшедший, как только обслуживать успевают, а затраты на подобной площади маленькие... Но что делать с рыбьей головой? А с хвостом? Рыбу Алевтина терпеть не могла!
    - Да ты не расстраивайся, милая, - баба Настя подхватила Мухину под руку и потащила из магазинчика. - Хвостик сыну поджаришь!
    - А из головки отличная ушица выйдет, - Марь Ванна пристроилась у другого локтя. - Я тебе сейчас расскажу, как нужно готовить!
    С трудом избавившись от надоедливых старушенций, Алевтина задумалась. Попробовать проверить еще один магазин или... В задумчивости она вытащила Акт проверки и обомлела. Внизу, перед подписями инспектора, проверяемого и понятых, не её рукой было вписано:
    '1. Приказ о проведении проверки не предъявлен.
    2. Постановление о проведении оперативно-розыскных мероприятий (контрольная закупка) не предъявлено.
    3. ...'
    Мухина была достаточно грамотным инспектором, чтобы понимать, чем лично ей грозит попытка запустить акт с такой припиской в производство. Да, она сильно недооценила эту забегаловку, и полезла уж слишком нагло, рассчитывая взять 'на арапа'. Но если рядовая соплюшка-продавец сумела так легко переиграть опытного специалиста, то подумать страшно, на что способен 'их юрист'! Безделин-то никаких бумаг не подписывал, всё устно!
    Нет, ни в какой другой магазин она сегодня не пойдет. Как бы не нарваться еще на одну соплюшку, наизусть знающую правила торговли, и бабушек-понятых. Надо хотя бы до утра отдохнуть, привести мысли в порядок...
    В два часа ночи Мухину разбудил телефон. Звонила невестка:
    - Алевтина Федоровна! Вы меня слышите?
    - С ума сошла? - рыкнула Мухина. - Два часа ночи!
    Хотела бросить трубку, но не успела!
    - Мама! - ворвался голос сына. - Настя беременна! У тебя скоро внук будет! Или внучка!..
    'А может, черт с ним со всем? - подумала Алевтина, положив трубку. - Порву акт, и на пенсию, там меня никакой Безделин не достанет. Буду нянчить внука. Или внучку. Пусть вырастет такая, как эта Галя. С Настей помирюсь. Она, кстати, рыбу любит...'
    
Транзакция пятая
    Куянов явился на следующий день. Начальник управления даже не успел забыть о данном лейтенанту поручении. Впрочем, Иван Петрович редко о чем-либо забывал, а если и случалось, помогали записи в настольном ежедневнике. Был там и визит 'кулачного бойца', только датировался началом следующей недели. Сегодня же полковнику было точно не до дружинников и кавалеристов. Захват 'стрелков' с городского рынка прошел успешно, но, к сожалению, не бесшумно. Банду Витьки Степного взяли чисто и красиво, если не считать пятерки отморозков, которую пришлось утихомиривать светошумовой гранатой. А их залетные оппоненты, успевшие рассеяться на местности, заставили группы захвата побегать, поездить и, к сожалению, пострелять. За трупы и серьезные ранения, к счастью, отчитываться не приходится, а вот за потраченный боеприпас... И вроде не начальническое это дело, а старших групп, да только их отчеты надо проверять и перепроверять: работники ручки и языка из омоновцев аховые, привыкли, понимаешь, совсем к иным действиям. Да и 'колоть' задержанных надо было по горячим следам, пока не поступили малявы с воли, и терпилы не уперлись на 'официальной версии' случившегося. Потому следователи почти сутки пахали как проклятые, в результате чего на столе полковника неуклонно росла гора документов, грозившая похоронить под собой львиную долю городской организованной преступности. Не то, чтобы убить навсегда, но дезорганизовать надолго. Самое время конной полицией заниматься!
    - У тебя две минуты, - предупредил Шатров лейтенанта. - Время пошло.
    Куянов молча положил на стол папку.
    - Это что?
    - План создания конной народной дружины помощи правоохранительным органам, товарищ полковник, - вытянулся мальчишка. - Структура, списки личного состава, маршруты патрулирования... - лейтенант замялся. - Ну и прочее, вплоть до формы.
    - Какой формы? - опешил полковник.
    - Добровольная дружина должна иметь свою форму, - расплылся в улыбке Куянов. - Не полицейскую, чтобы не путали, но в том же стиле. Мне сделали проект на базе полицейской и казачьей. 'Лермонтовчанка' согласна пошить в порядке шефской помощи.
    Шатров, недоверчиво качая головой, открыл папку, пробежал глазами первый лист, мельком глянул на второй, третий... Недоуменно покачал головой:
    - Ты когда всё это успел?
    - Как получил Ваше приказание, товарищ полковник, сразу и занялся!
    - То есть, товарищ лейтенант, - в голосе Шатрова зазвенел металл, - вот этот план, в котором, кажется, предусмотрено всё, вплоть до формы и марки стали гвоздей в подковах, Вы сделали за сутки?
    - Так точно, товарищ полковник, - лейтенант вытянулся еще больше, хоть это и казалось невозможным. - Я же не один работал! И люди давно были...
    Шатров взглянул на часы:
    - Ладно, иди пока. Почитаю на досуге твои экзерсисы!
    До 'почитать' дело дошло только к вечеру, зато каждый документ был не бегло посмотрен, а трижды проштудирован и разве что не обнюхан со всех сторон.
    - Охренеть, мать твою двадцать восемь через заднепроходное отверстие, - пользуясь отсутствием слушателей, полковник высказал итоговое резюме именно в тех выражениях, в которых хотелось, после чего нажал кнопку селектора. - Капитана Володина ко мне.
    - Иван Петрович, - несмело мяукнула секретарша. - Время уже нерабочее...
    - Что я, Костю не знаю, что ли? - рыкнул Шатров. - У себя сидит! Ты, Оля, вызови его и иди, не работай! Взяла моду со мной тут полуночничать! Скоро с мужем твоим объясняться придется!
    Секретарша, замуж никогда не ходившая и втайне мечтающая отбить патрона у супруги, томно вздохнула и отключилась. А Костя Володин, начальник патрульно-постовой службы, нарисовался минуты через три: Ольга четко понимала, что держат ее на работе отнюдь не за матримониальные прожекты.
    - Читай! - Шатров подвинул подчиненному документы.
    Мнение бывшего однокашника полковник ценил. Специалист он был прекрасный, вот только на язык несдержан, благодаря чему вечно недосчитывался звездочек на погонах. Зато в своё время это помогло Ивану Петровичу перетащить Костю в собственную епархию. Это Каринцев мог любое начальство матом посылать. А простым смертным капитанам такого не дозволено!
    Володин ознакомился с содержимым Куяновской папки удивительно быстро. Пролистал и поднял глаза на командира.
    - Что скажешь? - поинтересовался Шатров.
    - Давно пора, - пожал плечами капитан.
    - Что давно пора? - взорвался полковник. - Создать добровольческую женскую конную роту? Еврейскую!
    - Перевести девочек на легальное положение, - совершенно серьезно пояснил пепеэсник. - А то не патрулирование выходит, а сплошная партизанщина.
    И замолчал, видимо, считая, что сказал достаточно. Шатров же от изумления не мог слова вымолвить. Молчание затягивалось.
    - Костя, - Иван Петрович, наконец, собрался с мыслями, - будь добр, объясни своему тупому начальнику, что происходит?
    - Вань, что ты, как не родной? Ты думаешь, я могу своими полутора инвалидами весь город перекрыть? Не могу! А казачьи детки, сам понимаешь, один из первых потенциальных источников неприятностей. Вот и шефствуем, ибо любое безобразие, которое невозможно предотвратить, необходимо возглавить. Уже года три, как помогают детишки в патрулировании. А здесь, - Володин кивнул на документы, - предлагается всё это сделать официально. Я только 'за'!
    - Какие, к чертям, казачьи! - вспылил Шатров. - Командир второго взвода. Шапиро Марк Лазаревич! Командиры отделений Розенфельд Ревекка Ароновна и Гинзбург Елизавета Михайловна! Или Мойшевна?! Кто из них казак, а?
    - Вань, с каких пор ты антисемитом заделался? - удивился Володин. - Одна конная секция при Казачьей Слободке, вторая - при хедере... Соответственно, в первой - евреи, во второй - казаки... То есть, наоборот. Нам-то какая разница, если они дело хорошо делают?
    Шатров с шумом выдохнул:
    - Ты на каком свете живешь? Вокруг посмотри! Ты хоть одного еврея в органах видел? И не надо мне рассказывать, что сами не идут! Да нас Манатов за такой личный состав затрахает до потери самоосознания! Он, если ты не в курсе, самый что ни на есть антисемит. Еще и баб 'в рядах' терпеть не может! И, кстати, откуда в хедере бабы? Туда же только мальчиков берут!
    - Твои сведения устарели лет на сто, - с ехидной миной протянул Володин. - Ну, может на пятьдесят. А Манатов... А что Манатов? Пошлем к нему Ривку... Через пять минут на коленях ползать будет...
    - Манатов? - иронически усмехнулся полковник.
    - Любой! - отрезал капитан. - Нормальный мужик от любви, а эти, которых теперь защищать предписано, - потому что девочка нагайкой мух на лету сбивает. А уж что с шашкой творит - смотреть приятно!
    - Они у тебя что, с шашками патрулируют? В случае чего одним ударом делают из хулигана двух маленьких хулиганчиков?
    - Запросто! Но вообще-то с учебными нагайками! Останавливающие действие и травмоопасность на уровне нашей дубинки. Да ты статистику посмотри, у нас уровень уличной преступности - бесконечно малая величина!
    - Еще бы! Когда по улицам девы младые с нагайками рассекают на скакунах огненных! И порют нарушителей прямо на месте преступления! Это тебе не сержант ППС, вооруженный одной нравоучительной нотацией!
    - Да ладно тебе раздувать-то, - махнул рукой Володин. - За три года один только раз и применили, и то по рехнувшемуся доберману. Хотя стоило хозяйку отходить!
    - Во-во, сначала собачку, потом хозяйку... Вполне методы для Стеньки Разина и... Вы там Марика своего в Емельку Пугачева еще не переименовали?
    Константин расхохотался:
    -- Таки да! Причем сразу! Однако, Ваня, ты становишься замшелым ретроградом! Медленно, но верно!
    - Что ты ржешь, мой конь ретивый? - иронически поинтересовался Шатров. - Значит, ретроградом становлюсь я? А ты во избежание появления Соньки Золотой Ручки вырастил Ривку Кожаную Плётку? Причем этих самых Ривок у нас полсотни. И кто ж тебя надоумил?
    - Тот же, кто и тебя, - сквозь смех выдавил Володин. - Лейтенант Куянов. Точнее, тогда еще не лейтенант Куянов, а просто Рафик.
    - Разжалую я этого Рафика в младшие, будет знать, как сбивать людей с панталыку!
    - Его нельзя, он женится в выходные.
    - На ком?
    - На Катеньке. Которая адвокатское бюро 'Уланов и Павлова'.
    - Час от часу не легче! С такой женой ему и выговор объявлять опасно!
    Капитан резко оборвал смех:
    - Ладно, давай серьезно. Схема работы данного подразделения опробована на практике и зарекомендовала себя отлично. Личный состав по своим боевым и морально-политическим кондициям полностью соответствует предъявляемым требованиям. Некоторый перекос в сторону женского пола вызван тем, что мальчики нужного возраста в армию поуходили. Да и неважно это для конников. На национальности мне положить с высокой колокольни. То есть, работать эта структура будет эффективно...
    - А моя задача придумать, как это дело подать наверх, чтобы Манатовы нам мозги не парили, - закончил Шатров. - Я правильно тебя понял?
    - Ну в целом, да. На Манатова, в конце концов, Серафимович есть.
    - Эк у тебя всё просто! Генералу больше заняться нечем, как выяснять, кто такой Разин Степан Тимофеевич: разбойничий атаман или командир первого взвода конной ДНД!
    - Разин-то тебя чем не устраивает?
    - Всем устраивает, - устало вздохнул Иван Петрович. - И Стенька Разин, и Марик Пугачев! С остальными похрен, не штатное подразделение, в конце концов, поименные списки можно и не подавать.
    - Вот именно, - поддакнул Володин.
    - Ты мне кончай тут балаган устраивать, - вскинулся полковник. - Бери своего Рафика, и готовьте комплект нормативных документов. Да так, чтобы комар носу не подточил. В смысле, чтобы у нас задница была прикрыта, когда твоя Ривка начнет рубать местную шпану на куски. Хоть шашкой, хоть нагайкой, хоть фамильным гвоздем, которым ее дедушка большевиков к заборам приколачивал! И сроку на всё про всё два дня! Так Куянову и передай: пока не закончите, никакой женитьбы! Чтобы его свадьбу эта банда на законных основаниях патрулировала!
    
Транзакция шестая
    Выйдя из подъезда, Анастасия Петровна остановилась, словно переводя дыхание, а на самом деле, обводя двор бдительным взглядом. Вроде, за время обеда ничего не изменилось. Никто не залил скамейки подозрительной гадостью, не вырезал неприличные слова на спинках и тополях, не обломал ветки с исполинского куста сирени и не оборвал цветы в палисадничке. На детской площадке никто не хулиганил, не кучковались подростковые компании, только бестолково носилась малышня под условным присмотром безалаберных мамаш. Петровна, конечно, могла объяснить этим прошмандовкам, как надо воспитывать детишек, но всё равно же не послушают! Бестолковая пошла молодежь, совсем старших не уважают. 'Мы были другими, - подумала Анастасия Петровна. - Совсем другими. Степеннее, серьезнее, уважительнее', - и двинулась к своему любимому месту. Присела, аккуратно расправив подол платья, и вновь повела взглядом:
    - Всем здравствовать!
    Ответом стали дружные приветствия. Хотя завсегдатаи приподъездных посиделок в большинстве своем сегодня уже виделись, здороваться по нескольку раз в день у бабушек давно стало традицией. А то ведь всяко бывает! Пошел человек пообедать и не вернулся. Все под богом ходим.
    - Что нового?
    Анастасия Петровна уже не первый год играла в этом оркестре первую скрипку. Без нее ничего серьезного обсуждать не станут, а если и выложат что-нибудь, не удержавшись, то и повторить не поленятся.
    - Слышь, Петровна, - отозвалась Мария Патрикеевна, бабка 'в теле', с вечно красным лицом и крупным мясистым носом, - артист помер. Этот, как его... По телевизору за Россию выступал который!
    Между собой старушки общались по отчествам. Только Лариску с Грунькой по именам звали, потому как сестры с детства так друг друга кликали. Да и отчество у них одинаковое!
    - Это который? - никакого интереса к артисту Петровна не испытывала, помер и помер, но уточнить-то надо.
    - Да запамятовала имя, - вздохнула Патрикевна. - Алкогольная такая фамилия. Не то Бодун, не то Бидон. Худенький, всё козликом по экрану скакал.
    - А я говорю, враки это, - зачастилила Зинаида Семеновна, маленькая, сухонькая и немного заполошная. - Не помер он, а похудел только! По турне заграничным ездил, а в Европах нормальной еды не найдешь, одни макдональдсы, прости господи! - Семеновна размашисто перекрестилась, демонстрируя завидную уверенность в способности бога защитить верную рабу свою от происков американского общепита.
    - Вот с их фастфуда, - не упустила случая блеснуть иностранным словом Патрикевна, - и помер. Не он первый, не он последний!
    - Да, нет же, - скороговорка Семеновны стала просто пулеметной. - Не помер он совсем! Ему жена консервов с собой дала, вот и продержался до России! А сейчас отъедается.
    - Темная это история, бабы, - вмешалась Лариса Андреевна.
    - Ох темная, - поддержала ее Аграфена.
    К манере сестер заканчивать фразы друг за друга все давно привыкли.
    - Внук в Интернете посмотрел...
    - Там половина сайтов говорит...
    - 'Помер'...
    - А вторая...
    - Похудел...
    - А правду...
    - И не знает никто! - хором закончили сестры.
    - Скрывают правду от народа, - подвела итог дискуссии Петровна. - А в итоге что? Помер козлик или не помер козлик, - она назидательно подняла палец и сделала паузы, - это широким массам неизвестно!
    - Жалко, - сказала Патрикевна. - Молоденький совсем мальчик. Жена осталась, дети... И еще от любовниц дети... И от этих, как их... О! Фанаток!
    - Каких фанаток?! - не поняла Семеновна.
    - Которые на концерты его ходют, - снисходительно разъяснила Патрикевна. - А там орут и прыгают. А потом детей от этого самого Бедуна рожают!
    - От прыганья дети, - строгим голосом начала Лариска, а Грунька закончила, - не заводятся.
    - Ой, не скажите, - подскочила Семеновна. - Видела я по телику концерты эти! Они там прыгают, что твои козы! А когда козлик посреди козочек прыгает, потом козлят полный сарай! Так и тут! Вон у Катьки из пятого подъезда - трое уже.
    - Это чокнутая которая? - уточнила Патрикевна. - Так у нее ж муж есть!
    - Да что ты говоришь! - всплеснула руками Семеновна. - Кто ж сейчас от мужа рожает-то! Это мы были скромные, богобоязненные...
    Про то, что в бога поверила только после выхода на пенсию, а в молодые годы отвечала в горкоме комсомола за идеологическую работу, в том числе и за борьбу с 'опиумом для народа', Екатерина Семеновна предпочитала не вспоминать. Мало ли чего бывало по молодости-то, по глупости...
    - Ой, дело говоришь... - поддержала Лариска.
    - Катька-то хоть и без царя в голове... - продолжила Грунька.
    - И справку имеет...
    - А говорила...
    - Что дети от...
    - Этого самого Бизона...
    - И что он ей...
    - Коттедж построил...
    - У нас, под Мухосранском...
    - И не полюбовница...
    - Она ему...
    - А жена...
    - Как раз перед тем...
    - Как крайний раз...
    - К Ельцину отвезли...
    - С обострением...
    - И говорила!
    - Тю! - оборвала дуэт Патрикевна. - Вы побольше эту дуру ненормальную слушайте! Да она этого Бодуна и не видела никогда! А что дети не от мужа, так и что? Она ж, как обострение наступит, готова перед каждым встречным ноги растопырить прям на улице! Болезнь у нее такая. Шизофрения матки называется!
    Старушки на минуту замолчали, пораженные серьезностью диагноза.
    - Ты уверена? - неуверенно выдавила Семеновна. - Что именно так и называется?!
    Патрикеевна задумалась:
    - Ну может, не точно так, но похоже...
    Разговор был прерван появлением нового действующего лица: Галина Афанасьевна из соседнего подъезда, тяжело опираясь на массивную трость, доковыляла до лавочек и тяжело опустилась на сиденье.
    - Ой, девки, что скажу, - тяжело отдуваясь, выдохнула она и замолкла.
    - Ты не тяни кота за хвост, - пробурчала Петровна. - Начала, так говори.
    - Продуктовый наш сейчас проверяли, - тяжело дыша, сообщила Афанасьевна. - Пришла такая мымра, вся представительная и давай Любашку гонять: и то не так, и это не этак!
    - Эка невидаль, - вскинулась Семеновна. - Всегда кого-то проверяют! Намедни до молочки напротив 'Гривенника' докапывались! А утром мясную лавку в третьем доме шерстили!
    - Да уж третий день... - подхватила Лариска.
    - Всех проверяют...
    - Маленьких...
    - А в большие...
    - Не заходят...
    - Кто мымрики
    - Принимает...
    - Тех, значит...
    - И трясут...
    - Верно, верно, - вновь зачастила Семеновна. - И по ящику говорили: укреплять рубль будут, и хождение валюты прекращать!.. Так что всяким долларам и мымрикам скоро конец придет!
    - Так доллары уж и не ходят давно, - Патрикевна всегда предпочитала с подругой не соглашаться. - А мымрики и не валюта вовсе.
    - Зять говорил, - вдруг подала голос Анна Ивановна, самая тихая и незаметная из бабушек. - Отменят скоро мымрики. 'Плошка' статью готовит на эту тему. Указание сверху!
    Газете 'Площадь свободы' в городе не верили с доинтернетных времен, но указание сверху - это серьезно!
    - Да многие говорят, - Афанасьевна, наконец, отдышалась достаточно, чтобы вступить в разговор. - Что-то не так с мымриками. Вроде бы, сам Мавроди их придумал...
    - Так нет же их в столице, - закачала головой Патрикеевна. - А за каким боком Мавроди наш Мухосранск понадобился?
    - Тебе, может, и не понадобился, - Семеновна не слишком хорошо расслышала последнюю фразу, но это же не повод молчать! - А у меня на похороны мымрики отложены! Случись что...
    - Думаешь, не закопают? - ядовито хмыкнула Патрикевна.
    - Стоп, девки! - Петровна резко перехватила инициативу. - Не будем о грустном! И собачиться нам не к лицу! Мы бабы серьезные, потому слухам всяким верить не будем. Но от мымриков лучше избавиться. Пойдем в банк и сдадим! Пока толпа не набежала!
    - Так закрыт же уже, - Лариска потрясла рукой с часами.
    - А к понедельнику весь город узнает... - добавила Грунька.
    - Не успеет! - грозно нахмурилась Петровна. - Впервой, что ли?! Сейчас собираемся, и идем занимать очередь! 'Мымрик-банк' и по воскресеньям работает!
    Через два часа Большой Дворовый Совет в полном составе появился у входа в упомянутое финансовое учреждение. Лавочек у 'Мымрик-банка' не было, но закаленных еще в советских очередях за мебелью и бытовой техникой и с честью, хотя и не без потерь, прошедших через многочисленные 'черные' вторники' и 'четверги' времен перестройки, старушек такая мелочь остановить не могла. В ход пошли принесенные с собой складные стульчики и пластины вспененного пластика, положенные прямо на ступеньки крыльца. А начавший накрапывать дождик встретила надежная ткань старых, но еще крепких зонтиков.
    Вопреки ожиданиям старушек, долго бороться с дождем не пришлось. Из банка вышел впечатляющего вида мужичина в жилетке с кучей карманов поверх формы и кобурой на ремне, оглядел притихших, но не утративших решимости старушек, ухмыльнулся и исчез за дверями, чтобы вскоре вернуться в сопровождении двух коллег. В считанные минуты перед крыльцом возник тряпичный навес, под которым расположились десяток пластиковых кресел и огромный, явно не офисный стол с красующимся на нем блестящим чайником и парой больших мисок, заполненных печеньем.
    Немного удивленные старушки ждать себя, тем не менее, не заставили, немедленно разнообразив стол припасами из многочисленных кошелок.
    - А что это стульев-то столько? - подозрительно вопросила Патрикеевна. - Нас-то поменьше будет.
    - А вдруг вы гостей ждете? - усмехнулся старший.
    - Может, и ждем, - согласилась Петровна. - А ты, милок, присядь, уважь старушек. Заодно, и расскажешь...
    - А что рассказать-то? - охранник разлил чай и обосновался в одном из кресел.
    - Тебя звать-то как, милок?
    - Василием.
    - А я, значит, Анастасия Петровна буду, - удовлетворенно кивнула старушка. - А скажи, Васенька, здесь, - она кивнула в сторону крыльца, - мымрики покупают?
    - Покупают, - согласился Петр. - И продают.
    - А что чаще?
    - Продают чаще.
    - А почему?
    Петровна предпочитала начинать издалека, постепенно приближаясь к интересующему вопросу, вот только подруги ее подобным терпением не обладали. Даже ответа на поставленный вопрос не дождались!
    - А правда... - вскинулась Лариска.
    - Что запретят мымрик... - в унисон ей запела Грунька.
    - Скоро...
    - Совсем...
    - Завтра принимать будут? - Патрикевна уставилась на охранника, как удав на кролика. Маленький такой удавчик на очень большого кролика.
    - И по какому курсу? - блеснула эрудицией Семеновна. Всё-таки перестройку отработала на приличной должности, успела нахвататься терминологии.
    - Не обманут? - тихонько прошелестела Анна Ивановна.
    - А ну, девки, ша! - рявкнула Петровна, пока ошарашенный Василий пытался понять, кому отвечать сначала. - Ты, Васенька, вот наливочки домашней выпей, Афанасьевна сама делала, огурчиками закуси, чай не магазинной засолки, да поведай, что с мымриками будет?
    Старушки дисциплинированно замолкли.
    - Благодарствую, - манерно кивнул охранник. - От наливки откажусь, на работе я, а закуской не побрезгую. А мымрики - а чего с ними может быть?
    - Говорят, - понизила голос Петровна, - запретят их скоро.
    Василий чуть не поперхнулся:
    - Кто?
    Петровна подняла указательный палец вверх. Охранник проследил взглядом направление и покачал головой и озадаченно спросил:
    - Думаете, богу есть дело до таких мелочей?
    - Не богохульствуй, - строгим голосом идеологического работника молвила Семеновна.
    - А кому попроще с мымриками не справиться, - расслабился Василий. - Без божьей помощи завтра ни одного мымрика не купим. Всё в магазины понесут... С сегодняшнего дня все подешевело, что за мымрики покупают.
    - Почему?
    - А вон, - Василий кивнул на плакат на ближайшем рекламном щите. - В честь свадьбы Рафа и Катеньки!
    Пара на плакате смотрелась изумительно красиво. Старушки оживились:
    - Видела я этот плакат!
    - На Маркса!
    - И на Фрунзе!
    - И на Дзержинского!
    - А проспект Ленина ими весь завешан!
    Переименовав Лермонтов, демократические 'отцы города' до улиц и площадей не добрались. То ли руки не дошли, то ли денег в бюджете не хватило. А может, поэт казался демократам куда опасней революционных и советских деятелей. Вот и остались на карте Мухосранска имена основоположника научного коммунизма, вождя мирового пролетариата, основателя ВЧК и многих их соратников. Однако в текущий момент бабушек интересовали не городские топонимы, и даже не конкретные плакаты, которыми был увешан весь город, а как они умудрились пропустить написанную на самом видном месте жизненно важную информацию об удешевлении всего и вся! А так же можно ли ей верить и насколько. Ведь если это правда, то слава Рафу и Катеньке!
    - Дочка с зятем на стиральную машину копят! - размышляла вслух Патрикевна, баюкая в руках одноразовую чашечку с наливкой. - Теперь, если я свои добавлю - хватит...
    - А если врут? - ехидно глянула на нее Семеновна.
    - Написано же, - удивилась Анна Ивановна.
    - Раз написано... - начала Лариска.
    - Значит, так и есть... - продолжила Грунька.
    - Но возможны разные...
    - Варианты...
    - Плохие...
    - И хорошие!..
    - Ой, девоньки, - вдруг всполошилась Афанасьевна. - Ой, я дура старая! В продуктовом-то тоже плакатик такой висел! И дешевле всё за мымрики было! И Любаша ведь говорила!
    - Что ж ты молчала? - негодующе зашумели остальные.
    - Так тут как раз эта мымра расфуфыренная проверять заявилась! Столько шума подняла, у меня всё из головы и повылетело!
    Петровна оглядела подруг и заключила:
    - И чего тогда тут сидеть, а девки? Допьем-доедим, и по домам!
    - Это надолго... - протянул Василий.
    Блестящая черным лаком иномарка мягко подкатила к крыльцу и на столе перед удивленными бабушками словно по мановению волшебной палочки возникли многочисленные блюда и бутылки.
    - Уважаемые дамы! - обратился к старушкам совсем молодой парень в строгом костюме. - Мы очень вам благодарны за то, что вы пришли отметить столь знаменательное для нас событие: свадьбу Рафа и Катеньки! Примите угощение от молодоженов и пожелайте им счастья, как делают сейчас очень многие люди в нашем родном городе. Молодые заедут немного позже, чтобы и вы могли крикнуть 'Горько'. Не обижайтесь, им надо успеть посетить все места, где сегодня празднуют.
    Парень очаровательно улыбнулся и исчез вместе с автомобилем.
    - Приятный какой мальчик, - покачала головой Патрикевна.
    - И не говори, - в кои веки поддержала ее Семеновна. - Все бы такими были, глядишь, и Союз бы не профукали...
    - Знаю я его, - проводившая машину взглядом Петровна повернулась к товаркам. - Леша Зонтов это. Мальчик-то мухосранский, в нашем дворе начинал, - она приняла из рук Василия бокал с шампанским. - Ну что, девки?! За счастье Рафа и Катеньки!!!
    
Транзакция седьмая
    С каждым днем ситуация нравилась Комзину всё меньше. Нет, сначала всё шло совершенно нормально. По накатанной, можно сказать. В крупном бизнесе всякое бывает. Приходится иногда и валить скопом зарвавшихся конкурентов, и рушить чрезмерно разросшиеся пирамиды. Любой перекос денежных потоков в сторону одного из игроков заставляет остальных уделять счастливчику повышенное внимание. И в выборе средств в таких случаях не стесняются. Самому Валентину Александровичу в силу не слишком высокой должности в подобных операциях участвовать не приходилось, но порядок действий он представлял, а потому только радовался приезду руководителя операции. Столичный господин оказался куда приятнее, чем ожидалось. Простой, открытый, начисто лишенный снобизма, Сергей Джумаев располагал к себе с первого взгляда. И долгих церемоний не любил. Приехав, первым делом поговорил с Комзиным. Искренне, по душам. Настолько по-дружески, что Валентин Александрович рискнул, изложил имеющуюся информацию. С оговорками конечно, что хоть источники и серьезные, но нет уверенности, что им самим не подкинули 'липу'. Посмешищем становиться не хотелось. Но Джумаев не смеялся, только задумчиво покачал головой:
    - Звучит, конечно, малореально, но чем черт не шутит. Будем иметь в виду и эту версию. Но сильно прессовать малолеток не станем. Скорее всего, кто-то за ними стоит, вот его бы идентифицировать... В общем, ты Валентин Александрович, свою работу делай, а над остальным голову не ломай. И каморку мне подбери какую-нибудь, не дело, что я у тебя сижу, работать мешаю. Только не заморачивайся особо, хором не надо. Лишь бы стол с компом был, да пара стульев влезла. А если там еще и курить можно будет - вообще прекрасно.
    Кабинет московскому гостю Комзин подобрал в два счета, просто отправив в отпуск собственного зама. Заодно избавил Людмилу от участия в готовящейся акции. Людка, конечно, не в барокамере росла, но некоторым чистоплюйством страдала. Настолько, что не будь она блестящим специалистом, в жизни бы выше товароведа не поднялась.
    Впрочем, в 'Гривеннике' Джумаев почти не бывал. За несколько дней москвич успел побывать у всех мало-мальски заметных в городе фигур, от мэра до редактора 'Плошки', объехать с полсотни магазинчиков, торгующих за 'фантики', смотаться в то самое '8В' и Мымрик-банк. И с каждым днем мрачнел всё больше.
    - Да, Валентин Александрович, - резюмировал он через неделю, - запустили ситуацию... Раньше надо было чесаться, намного раньше!
    - Я докладывал, - испуганно проблеял Комзин.
    - Знаю, - махнул рукой Джумаев. - К тебе вопросов нет. А вот с господином Мухортовым разговор будет серьезный. Слона под носом прозевал! Ладно, справимся! - лицо Сергея (отчества Комзин так и не узнал) излучало уверенность. - Распродажу начинай в ближайший понедельник. А я пока разведку боем проведу.
    Первая часть операции началась в среду. По магазинам предполагаемого противника прокатился вал проверок. Все соответствующие инстанции подключить не удалось. Больше всего Комзин удивился отказу Госпожнадзора. Уж пожарники и без денег кого угодно готовы в неудобную позу поставить, а уж за вознаграждение... Оказалось - не всё так просто. Джумаев тоже не скрывал удивления. Зато потребнадзор и налоговую спустить с цепи удалось легко и даже не очень дорого.
    Одновременно по городу пополз слушок о скором падении мымрика. Привезенные Джумаевым спецы сработали четко: силу слухи набрали к выходным, и воскресенье должно было стать первым днем сброса 'фантиков' населением. Курс поползет вниз, подключится пресса, ажиотаж будет нарастать... А подогреет всё это устроенная всеми сетями одновременно распродажа, чтобы никому в голову не пришло менять мымрики на товар, а не на деньги.
    Оставшееся время Комзину было не до общего течения операции и не до городских новостей: подготовка к акции - огромный кусок работы, тем более, когда пахать приходится за двоих, Людмилу-то сам в отпуск отправил! И для Валентина Александровича первым звоночком стал обнаруженный субботним утром напротив собственного окна на большом рекламном щите новый плакат, призывающий жителей Мухосранска порадоваться образованию новой семьи неких Рафа и Катеньки. И ладно бы один плакат и один щит. Счастливые молодожены заполонили собой практически всё рекламное пространство города, попутно сообщая о поддержке их мероприятия 'мымриковыми' магазинами.
    Чтобы сравнить новые мымриковые цены с планируемыми по распродаже сетей, калькулятор Валентину Александровичу не требовался, акция горела ярким пламенем! Тем более, противник начал на два дня раньше!
    Джумаев рвал и метал. От улыбчивости и доброжелательности не осталось и следа, а изъяснялся 'специалист по проблемам' на чистейшей фене, разбавленной отборным матом. Впрочем, и без объяснений было понятно, что неведомый противник переиграл сети вчистую.
    Еще можно было попытаться спасти ситуацию, начав акцию немедленно и принимая мымрики, но Комзин не рискнул даже предложить такой выход. Да и не готов 'Гривенник' к подобному мероприятию. Смена ценников, перестройка касс, инструкции персоналу... Нереально!
    Дальнейшие события развивались стремительно.
    К вечеру субботы у пунктов продаж мымриков начали возникать стихийные, а чаще спровоцированные вышедшими на сутки раньше плана людьми Джумаева, очереди 'на утро', мгновенно превратившиеся в филиалы разрекламированной на весь город свадьбы. Группы малолеток и сами молодожены носились от одного отделения банка к другому, успевая отметиться везде и всюду. Вместо накручивания ажиотажа собравшиеся веселились, кричали: 'Горько!' и пили за здоровье Рафа и Катеньки. Гулянье, втягивающее вновь прибывающих 'вкладчиков', продолжалось до утра понедельника. Последние сомнения в неслучайности совпадения торжеств с операцией сетей развеялись, как дым. Достаточно было прикинуть расходы молодоженов.
    В понедельник газеты разразились запланированными статьями и немедленно получили досудебные предупреждения, явно заготовленные заранее. Почти все издания предпочли отозвать тираж. Телевизионщики мгновенно сориентировались и вместо 'серьезных разговоров об экономике' в эфир пошли репортажи о свадьбе. С интернетом у Джумаева тоже не ладилось, но Комзину было не до его проблем.
    Начавшаяся распродажа горожан не заинтересовала совершенно. Продажи не только не выросли, но даже упали. И ладно бы в деньгах, всё-таки снижение цен, - в количестве! Валентин Александрович с ужасом просматривал списки остатков товара (особенно скоропортящегося) на складах и в подсобках и подсчитывал убытки.
    Во вторник на вопрос о дальнейших действиях Джумаев сквозь зубы процедил: 'Нас сделали, как детей!', и послал Комзина по известному любому русскому человеку адресу. Валентин Александрович на свой страх и риск вдвое снизил цены на 'живые' продукты, хотя и понимал безнадежность затеи: денег у населения на руках уже не осталось никаких. Рубли переведены в мымрики, а те перекочевали в магазины.
    Окончательная катастрофа разразилась в среду. На традиционной встрече с избирателями городской глава, которому предупрежденные о срыве акции помощники то ли забыли, то ли не успели поменять текст речи, высказался в запланированном ключе, вследствие чего был не только освистан, но и забросан гнилыми помидорами, найти которые в начале июня было практически невозможно. Только заранее подготовить. Ну, забросан - громко сказано, из толпы вылетело пять или шесть плодов, но два из них достигли цели. Показательно, что кидавших не нашли. Отношение городских властей к торговым сетям изменилось мгновенно и безвозвратно, прокуратура заговорила о попытке дестабилизации обстановки в городе, а Джумаев спешно вылетел в столицу.
    Отбивать атаки рассвирепевших чиновников оставшемуся в одиночестве Комзину пришлось всего один день. В пятницу он получил распоряжение о закрытии магазинов 'Гривенника' в Мухосранске. Предложений по трудоустройству кого-либо из сотрудников, включая самого Валентина Александровича, от руководства не поступило. Мухосранск для 'Гривенника' перестал существовать.
    Впрочем, к пятнице Комзин уже знал, что надо делать.
    
Транзакция восьмая
    На свадьбу республика подарила молодоженам квартиру. Скинулись, кто сколько смог, добавили из общественных денег... Самым сложным оказалось оформить подарок по всем правилам, но чтобы брачующиеся раньше времени не догадались. Особенно, если помнить про специализацию невесты. Но справились, хоть и с трудом. Жилье подобрали шикарное, из элитного фонда: большое, светлое, окна на лес... Как-никак, первая свадьба, самое оно хорошие традиции закладывать. Успели и отделать, и обставить. Оставался, правда, вопрос, понравится ли подарок Куяновым, но дареному коню в зубы не смотрят, а на обиженных воду возят. Так что нравится, не нравится, въезжайте и живите! Впрочем, невеста, то есть, уже жена, осталась довольна, а Рафа никто и не спрашивал: ему хоть в сарае, лишь бы 'прокурорский надзор' поплотнее и почаще.
    В семейном гнездышке и собрались. Надо же заценить, что вышло, и успели ли новые хозяева подарок испортить. Не успели, хотя столы и кресла местами поменяли. Никто бы и не заметил, все равно одинаковые, но Танька заранее каждую мебелину пометила малозаметным стикером, а теперь, сверив номера, во всеуслышание объявила о перестановке. Просто так, из вредности.
    - Да они сами сдвинулись... - попыталась оправдаться Катя.
    - Мы их на место ставили и перепутали, - поддержал супругу Раф.
    - Интересно... - Савина прошла через комнату и устроилась в кресле у окна, бросив стетсон на подоконник. - Чего это у вас столы по комнате порхают?
    Молодожены дружно покраснели.
    - Чем вы их так напугали? - не унималась Танька. - А, Павлова?
    - Куянова я, - Катя закрыла лицо руками.
    - Отстань от них, - Зонтов пристроился на столе возле компьютера и погрозил Савиной пальцем. - Какая тебе разница! Станешь Войнич - узнаешь!
    Танька старательно изобразила задумчивость на лице, внимательно оглядела кресло, перевернулась, упираясь ногами в спинку, изо всех сил оттолкнулась руками от пола.
    - Не выходит, - констатировала она. - Надо вдвоем. Олег, поможешь?
    - Обязательно, - подошедший Войнич звонко шлепнул по выпяченной заднице.
    Савина взвизгнула и развернулась, умудрившись одним движением свалить Олега в кресло и оказаться у него на коленях. Кресло отъехало сантиметров на двадцать.
    - Ага, примерно так, - прокомментировал Рафик и резким движением уклонился от тычка жены.
    'Нырок' из положения 'сидя откинувшись' - задача нетривиальная, но многократный чемпион России справился.
    - Значит, первая брачная ночь прошла успешно, - обычная бесцеремонность Жирова, ничего личного.
    Молодожены вновь покраснели.
    - Не было еще, - буркнул Раф. - С этой 'Свадьбой' некогда.
    - А мебель? - хмыкнула устроившаяся во втором кресле Надя.
    - А это что тогда было? - в унисон ей выпалила хозяйка квартиры, уставившись на мужа широко распахнутыми глазами.
    - Генеральная репетиция, - солидно сообщил супруг.
    - А... Ну тогда ладно... - Катя облегченно вздохнула и откинулась, пристраивая голову под мышкой у мужа.
    - То есть, еще попразднуем? - довольно отозвался Гуреев с подлокотника третьего кресла.
    Не входивший в правительство Сашка прилетел на хвосте министра культуры.
    - Крикнешь 'Горько' - убью, - кулак Рафа за пять лет стал намного больше. - Мы теперь целоваться лет семь не будем! Правда, Катенька?
    - Я тебе не Катенька!.. - вскинулась Павлова, то есть, Куянова.
    - Ты теперь для всего города Катенька, - рассмеялся Жиров. - И для половины Интернета.
    - А почему целоваться не будете? - не отставал Сашка.
    - Губы болят, - буркнула Екатерина. - Насчет семи лет не знаю, но пару месяцев - точно!
    - Фигня вопрос, - махнула рукой Савина. - Пройдет. Через недельку сможете!
    - Сможем, - согласился Раф. - Но вряд ли захочем. Восемнадцать точек по городу. И не по одному посещению. И все орут: 'Горько'...
    Жиров довольно улыбнулся.
    - Чтобы я еще раз вышла замуж! - простонала Катя.
    - Тебе и не надо, - Раф погладил жену по голове. - Ты уже. Это навсегда.
    - Правда? - Катя потерлась щекой о грудь мужа. - Это хорошо...
    - Павлова, а что тебе, собственно, не нравится? - Танька развернулась в сторону дивана.
    - Куянова я, - лениво пробурчала Катя и закрыла глаза. - А раз тебе понравилось, сама в следующий раз и выходи.
    - Подумаешь, проблема, - фыркнула Танька. - И выйду!
    - Я тебе выйду! - грозно сверкнул глазами Войнич.
    - Так за тебя же, Олежка!
    - А, ну тогда ладно!
    - Трое суток поцелуйного марафона ей не нравятся, - разъяснил Зонтов. - Это даже хуже, чем танцевальный!
    - Чем хуже? - не понял Гуреев. - И зачем тогда было это устраивать?
    - Чем танцевальный! - отрезал Раф. - И вообще, не путай торжества по поводу нашего бракосочетания с операцией по пресечению попытки рейдерского захвата.
    - Сашенька человек творческий, - Сенцова погладила поэта по руке. - Ему ваши приземленные реалии непонятны, - она обернулась к Сашке. - Название операции 'Свадьба' пишется с заглавной буквы и в кавычках.
    - Ага, дошло, - расплылся в улыбке Гуреев, захватывая Людкину ладонь. - А что за операция?
    - А оно тебе надо? - улыбнулась министр культуры. - Писать об этом пока нельзя...
    - Не надо, - согласно кивнул Сашка.
    - А нам надо, - лицо Зонтова стало серьезным. - Олег, что у нас в итоге?
    Олег пересадил Таньку на подлокотник:
    - Всё хорошо. Даже очень хорошо, - он улыбнулся. - Затраты вышли ниже расчетных. Щиты использовали свои, из пустующих, - он замялся. - Ну с некоторой заменой. Интернет Толик за гроши жмакнул. Панику подавили свадебными торжествами. Провокаторов тупо споили...
    - Кого? - тихонько шепнул Гуреев Сенцовой. - Каких провокаторов?
    - Понятия не имею, - так же шепотом ответила Людка, но Войнич услышал.
    - Специально нанятых товарищей, долженствующих кричать про плохие мымрики, - пояснил он.
    - Они что, только алкоголиков нанимали? - ужаснулась Любка.
    - Нет, конечно, - усмехнулся Олег. - Но когда к тебе подходит кто-то типа Щуки и вежливо предлагает выпить за здоровье молодоженов, мало кто пойдет в отказ.
    - Щука же в армии! - Любка театрально взмахнула свободной рукой и пропела: - 'Ну где ты святого найдешь одного, чтобы пошел в десант!'
    - Вернулся, - хмыкнул Раф. - Как раз вовремя. Он сейчас ростом с меня, а в плечах даже пошире будет. Краса и гордость сорок пятой бригады! Вся грудь в значках! Прямо в дембельском и зажигал. Да и не один он у нас.
    - Точно, - кивнул Олег. - По продажам тоже прекрасно получилось. Наценка, правда, минимальная, зато оборот сумасшедший. И что особенно приятно, товара завозить пришлось не так много. Против сетей раза в три меньше.
    - Почему? - уточнила Куянова.
    - Наплыв был вызван стремлением избавиться от мымриков, брали не то, что хочется, а то, что есть. Затоварки и неликвиды почистили капитально. Вот сети закупились серьезно. Причем по всей России. Мухосранские сейчас сидят на непроданном товаре. Еще по банку... но это Надя сама расскажет.
    Захарова дернулась было подняться, но рассмеялась и плюхнулась обратно:
    - Перед самой катавасией к нам обратился ряд областных банков с просьбой о предоставлении межбанковских кредитов на очень выгодных условиях. Понятно было, что хотят уменьшить рублевую массу перед сбросом мымриков. Но мы решили не отказывать. Только оговорили невозможность досрочного погашения.
    - И они на это пошли? - приподнял бровь Зонтов.
    Надя усмехнулась:
    - Ага! Рассчитывали, что мы рухнем, а Агентство в договора не смотрит, всё досрочно принимает. А теперь будут платить весь год!
    - А если не вернут? - озаботился Гуреев.
    - Межбанковский? - хмыкнула Надя. - Вернут. Либо как в договоре прописано, либо вместе с банком. Катенька, как проснется, подтвердит.
    - Я не сплю, - еле слышно пробурчала Куянова. - И я тебе не Катенька...
    - Катенька, Катенька, - вновь вклинился Жиров.
    - Мишка, кончай новобрачную подкалывать, а то она тебя на пятнадцать суток закроет за оскорбление личности, - тормознул спеца по пропаганде Зонтов.
    - На полгода, - уточнила Катя, но глаз так и не открыла. - За клевету.
    - В чем клевета? - возмутился Жиров.
    - Найду. Тебе со статьями?
    - Не надо, - прервал пикировку Леха. - Он осознал и проникся! Кстати, что там у нас с пропагандой?
    Мишка откашлялся, соскочил с подоконника и браво отрапортовал:
    - Пресса нас теперь любит и уважает! Те, кто придержал статьи, на седьмом небе от счастья. Остальные сообразили, что лучше слушать умных людей.
    - Это тебя, что ли? - хмыкнула Савина.
    Жиров картинно потупил глаза и поковырял ногой паркет:
    - Ну да, а что?
    - Схема широкого привлечения молодежи для получения информации сработала на ура, - Раф вернул разговор в серьезное русло. - Буквально каждый шаг противника мы знали еще на стадии планирования.
    - Это о чем? - опять не понял Гуреев.
    - В каждой конторе работает молодежь, - тихонько пояснила ему Сенцова. - Не из нашей параллели, так годом старше или младше. А мы с ними дружим и болтаем иногда. Особенно с девочками. Даже я знаю.
    Гуреев присвистнул:
    - Ничего себе! Ну вас на фиг с вашими правительственными хохмами! Я лучше стихи писать буду!
    - Пиши, Сашенька, - Людка погладила поэта по плечу. - И стихи, и прозу. У тебя хорошо получается...
    - До силовых эксцессов, к счастью не дошло, - продолжал Раф. - То ли не замышляли ничего такого, то ли еще что...
    - Ни один директор местных ветвей не решился сказать, что за нами не стоит страшный большой дядя с тугим кошельком и большим пистолетом, - вздохнул Зонтов. - А пешек бить бессмысленно. А кто мэра помидорами закидал? И на хрена?
    - Мой косяк, - нахмурился Войнич. - Брата привлек с его реконструкторами. Там же каждый второй вылитый Соловей-разбойник. Самое оно для освистания, - Олег тяжело вздохнул. - Кто же знал, что у них новое увлечение - праща, а лучшие уже один раз из трех в ростовую мишень попадают...
    Зонтов махнул рукой:
    - Всё, что ни делается, к лучшему. Элита наша мухосранская реально перепугалась. Депутаты отозвали запросы и делают вид, что ничего не было. Мало ли как люди свадьбы справляют. В общем, победа полная и окончательная, да?
    Лицо президента ни удовлетворения, ни радости не выражало.
    - Бой мы выиграли, - скривился Олег. - Но за следующий раз ручаться не могу. Получше подготовятся, да еще в Столице, где у нас ушей нет...
    - И мымрик становится уязвим, - задумчиво произнесла Захарова. - Пора делать его полноценной валютой.
    - А чем он не полноценен? - не поняла Сенцова.
    - По безналу не переведешь, с карты не заплатишь, обменять можно только в наших кассах, даже черного рынка нет!
    - Есть, - не согласился Войнич. - Он всегда есть. Но ты права, сейчас это дорогая бумажка, а не настоящие деньги.
    - Криптовалюту же сделали! - удивилась Савина.
    - Не только, - вздохнул Войнич. - В принципе, уже и карточки готовы, можем выдавать.
    - Это как? - оказывается даже Зонтова можно удивить.
    - В том-то и дело, - покачала головой Захарова. - Банкоматы других банков воспринимают нашу карту, как рублевую. Присылают запрос в мымрик-банк, дальше уже наше дело. На снятие налички работает стабильно, на прием - криво, а перевод - сплошной геморрой. Поэтому пока не выдаем. Надо делать полноценную валюту, с мымриковыми счетами и прочей требухой, но без официального статуса - нереально...
    - Вот и я о том, - Алексей обвел глазами присутствующих, подолгу останавливая взгляд на каждом. - Пора нам брать власть в городе.
    - Правильно! - поддержал Жиров. - Как большевики в семнадцатом: почту, телеграф, телефон...
    - Интернет и 'Мегафон', - кисло хмыкнул Войнич. - Лех, думаешь пора?
    - Пора! - вздохнул Зонтов. - Во-первых, иначе нас сожрут. Сейчас наезжали всего лишь магазины, - он выставил вперед ладонь, предупреждая возражения. - Ладно, пусть сети, суть не меняется. Но обращаю внимание, вся свора наперебой бросилась депутатские запросы писать. Про Жилкина вовсе молчу, правильно ему помидором прилетело. Под каждого богача готовы лечь. Это власть? Дерьмо это, а не власть!
    - Дерьмо-то дерьмо, но... - начал Куянов.
    - Погоди, - остановил его Алексей. - Второе. Людей жалко. Бюджет города не секрет. Сколько можно на эти деньги сделать, любой посчитать может.
    - Ну не любой, - Савина поерзала на подлокотнике и 'случайно' соскользнула обратно на колени к Войничу. - Но мы можем. Правда, Олежка?
    - А что реально делается? - продолжал Зонтов. - От наших субботников и 'тимуровской помощи' отдача больше! А ведь мы тратим на это в разы меньше! Куда уходят бюджетные деньги тоже не секрет.
    - Статьи сто пятьдесят девять, сто шестьдесят, сто шестьдесят девять, сто семьдесят, двести восемьдесят пять обе части, двести восемьдесят шесть, с двести девяностой по двести девяносто третью, триста четыре, - сонным голосом перечислила Куянова. - Это только в Уголовном кодексе. А еще...
    - Хватит пока, - остановил министра юстиции президент. - И так понятно, что замазаны там все по уши. Я о другом. Существующая власть неэффективна и для нас опасна. А ее смена будет и в интересах города, и в наших.
    - А я что сказал? - обиделся Жиров. - То же самое, только короче! 'Почта, телеграф, телефон'.
    - Там еще было про мосты и железнодорожные станции, - напомнил Войнич. - А после добавились банки...
    - Банки уже у Нади, - усмехнулся Зонтов. - Мостов в Мухосранске, считай, нет. Станция одна и непринципиальна, а Интернет в руках у Жмакина! Осталось взять 'Зеленую Хижину' за неимением Зимнего дворца. Но брать ее будем без лишнего шума, пыли и вооруженного восстания. Потому как революционная ситуация присутствует процентов на пятьдесят: низы уже не хотят, а верхи еще как могут! В сентябре участвуем в выборах в Думу. Задача минимум - взять большинство. Если получится - в декабре истекают полномочия мэра...
    - Ни фига себе заявочки, - присвистнул Жиров. - Треуголка не жмет?
    - Не а! И корона на уши не сползает! У тебя есть другой план?
    - Не-а... - передразнил Жиров. - А партию как создавать будешь? Там регистрироваться надо в каждой области отдельно!
    - Юстиция? - перевел стрелки Зонтов.
    - Я тебе что, Википедия? - Куянова возмутилась настолько, что даже глаза открыла.
    - Ты - Катенька, - парировал президент. - Википедия может ошибаться, а ты нет. Так что там с партиями?
    - Понятия не имею, - министр юстиции отлепилась от мужа и села ровно. - Порыться надо. В крайнем случае, самовыдвиженцами можно пойти. В общем, как закончится медовый месяц... - она предвкушающе зевнула.
    - Недели вам хватит?
    - Что?! - возмутилась Катя. - Да у нас еще первая брачная ночь не завершится! Раф, давай на Север уедем!
    - Там сейчас полярный день, - отозвался Рафик, возвращая жену в исходное положение. - Пусть их...
    - А вы не зае... - начал было Жиров и поперхнулся, увидев перед носом кулак Гуреева. - В смысле... Огурец! Ты бы чему хорошему у Рафа научился!
    - Боксу, что ли? - довольно осклабился Сашка.
    - Извини, Катюш, - развел руками Зонтов. - Придется заканчивать без отрыва от служебных обязанностей! Неделя. Заодно и мы выспимся. А потом пойдем во власть. Иначе никак. Сожрут нас иначе. Вместе с Мухосранском.
    
Транзакция девятая
    Известие о том, что Алсу, младшенькая, красавица и умница, гордость всего Тирис-Усманово (в самой Москве учится!) собралась замуж на неверного, повергло Фариду Рафаэловну в состояние полной прострации. Но хранительница домашнего очага Тимургалиевых была женщина сильная и волевая, привыкшая ничего заранее не планировать, однако справляться с трудностями по мере их поступления жестко и решительно. А потому, в считанные минуты выйдя из ступора, Фарида обрушила на сошедшую с ума дочь всю мощь собственного мировоззрения, поддерживаемую воззваниями к Аллаху всемогущему и умноженную на силу маминых легких, закаленных в тяжелых боях с соседками за место в магазинной очереди. Перед натиском Фариды не мог устоять никто и никогда: ни муж, ни дети, ни те же соседки, ни собственные родители. Разве что старый Гирей, свекор, прошедший через Афган и две Чеченских, иногда позволял себе манкировать мнением снохи. И то не часто. Алсу устояла. А на фразу: 'Если не передумаешь, ты мне не дочь!', повернулась и ушла, хлопнув дверью так, что та на секунду заглушила Фариду. Стерпеть подобное мать, естественно, не могла, но новую порцию проклятий, готовую обрушиться на голову непутевой дочери, прервал свекор.
    - Заткнись, баба! - веско произнес Гирей, невозмутимо попыхивая трубочкой. - У девчонки твой характер. Если решила что, остается только согласиться с неминуемым.
    - Никогда, - взвилась сноха, перенося огонь на новую цель, - слышишь, никогда моя дочь не станет женой неверного! Не было такого в нашем роду и не будет!
    - А не напомнишь, глупая женщина, - хитро прищурился старик, - за кого выскочила замуж твоя прабабка?
    - Прадед, - нимало не смутилась Фарида, - был правоверным мусульманином, искренне почитавшим Аллаха!
    - Бойцом Красной Армии он был, - не согласился Гирей. - А Аллаха твоего вертел на детородном органе! Вместе с Иисусом и прочим опиумом для народа.
    Крыть данный аргумент было нечем. Прадед Фариды в Тирис-Усманово являлся легендой номер один, тем паче никого из знавших его лично в живых давно не осталось. Достоверно было известно, что фамилию 'правоверный мусульманин' носил вполне обычную: Остапчук. И имя широко известное: Гиви. И, действительно, был бойцом Красной Армии, оставленным в деревне году в двадцатом или двадцать первом проходящим отрядом. Оставленным умирать. Семейство Азизовых раненого выходило, но тот до конца жизни прихрамывал на левую ногу и не мог шевелить пальцами правой руки. То ли не ждали Гиви Остапчука ни в солнечной Грузии, ни на неньке Украйне, то ли не хотел бравый боец возвращаться на родину инвалидом, а может причиной оказалась Зульфия Азизова, смутным видением мелькавшая перед затуманенным взором бредящего бойца, но после выздоровления он осел в Тирис-Усманове, помогая хозяевам в меру сил и способностей.
    Возможно, так бы и дожил тихонько свой век перекалеченный боец в заштатной татарской деревушке, а возможно, и нет: не тот характер. Но судьба распорядилась иначе, приведя в Тирис-Усманово конный отряд не то белых, не то зеленых, не то политически неокрашенных бандитов. Подробности их биографии деревенское устное творчество не сохранило, в отличие от намерений, простых и понятных: выпить всё, что горит, закусить всем, что мекает или кудахчет, и изнасиловать всё, что шевелится. В любом случае, ничем хорошим этот визит деревеньке не грозил. Если бы не выскочил со двора Азизовых хроменький инвалид с верной шашкой в здоровой руке и не порубил банду в бешбармак. Одной левой, так сказать.
    Количество убитых в той исторической схватке, согласно легендам, постоянно росло в течение последующего века и уже к периоду развитого социализма перевалило за две сотни. Какова была первоначальная цифра - тайна покрытая мраком, но при вступлении в колхоз нищие ранее Азизовы передали в общее пользование пять лошадей и трех коров. Не считая мелкого рогатого скота, птицы и прочей живности.
    А Остапчук тем же вечером посватался к Зульфие, благо ходить далеко не надо было. И отказать герою, к тому же теперь богатому, потенциальная теща не решилась. А невеста и не хотела.
    В дальнейшем Гиви, пользовавшийся с того дня непререкаемым авторитетом, организовал в Тирис-Усманове колхоз на несколько лет раньше всеобщей добровольно-принудительной коллективизации и пробыл его председателем до самой войны с немцами, после начала которой, невзирая на возраст и увечья, отправился на фронт. Видимо, ополченцем, но легенда о том умалчивала. Зато гласила, что немцам участие Гиви в боевых действиях обошлось не то в танковый батальон, не то и вовсе в дивизию. Существовала еще версия о трех эскадрильях 'Мессершмитов', но большинство склонялось к танковому варианту: летать Остапчук не умел. Он и ходил-то не очень. Так или иначе, но бумаги о награждении Гиви Петровича Остапчука орденом Боевого Красного Знамени (посмертно) вдове принесли, а награды в сорок первом просто так не давали.
    Так что, вспоминая прославленного предка мятежной Алсу, старый Гирей хорошо понимал, что делает. Но не такова была Фарида, чтобы сдать позиции по столь ничтожному поводу. И любящая мать, подзуживаемая товарками по магазинным спорам, засобиралась в Москву, спасать дочь от 'этого афериста'.
    Тем временем 'аферист' вел свой бой, осложнявшийся тем, что хлопать дверями Лёва Кац не умел, а возражать маме - тем более.
    Рахиль Иосифовна Кац была настоящей еврейской мамой. И, как всякая еврейская мама, лучше всех знала, кто, что и как должен делать; кого, чем и от какой болезни лечить; с кем дружить и чем заниматься детям; какая должность и в каком учреждении достойна ее мужа; куда стоит поступать дочери и на ком жениться сыновьям. Мнение мужа, детей и прочих окружающих учитывалось в той мере, в какой не противоречило точке зрения Рахили Иосифовны.
    Рвение этой хрупкой миловидной женщины усиливалось чуть большими, чем положено еврейке, скуластостью и раскосостью глаз, наследием предка-бурята, неизвестно каким ветром занесенного в белорусское местечко еще в девятнадцатом веке.
    Следует заметить, что добиваться своего мама Кац умела. Совершенно беспомощная во всем, что касалось ее личных дел, Рахиль Иосифовна, отстаивая интересы родных и близких, была способна в пух и прах разнести средних размеров райцентр, обратить в бегство танковую дивизию любого агрессора, пробиться к первому секретарю Московского Обкома Партии или столичному мэру и выйти от него с положительной резолюцией на любом своем заявлении, пусть даже совершенно бредовом.
    Любое, самое пустячное дело, Рахиль Иосифовна проворачивала с невероятным размахом, подключая друзей, родственников, знакомых, полузнакомых и совсем незнакомых людей, втягивая научные и общественные круги, народные массы, партком, профком, местком, комитет комсомола, мэрию, городскую Думу, молодежный парламент и кассу взаимопомощи. В итоге бывало, что необходимая вещь одновременно покупалась Рахилью Иосифовной по большому блату втридорога на другом конце Москвы и кем-нибудь из детей в ближнем к дому магазине, где искомое лежало на прилавке больше года, мозоля глаза покупателям и вызывая ненавидящие взгляды продавцов.
    Давно привыкший к поведению жены Андрей Кац никогда супруге не возражал, спокойно выслушивая ценные указания по покупке хлеба, забиванию гвоздей, смене пробок, ремонту пылесосов и тиристорному управлению асинхронизированными синхронными электроприводами. Дочь и старший сын кивали головами, подтверждая полное согласие с мамиными словами, но стоило той отвернуться, делали всё по-своему.
    До поры до времени Лёва вел себя точно так же. Собственно, мамины активность, бескомпромиссность и жажда бурной деятельности ему совершенно не мешали. До того вечера, когда на пути хорошего тихого мальчика из приличной еврейской семьи не попались сначала три совершенно отмороженных гопника, а следом невысокая стройная девушка, вытащившая из сумочки камчу и устроившая агрессорам весёлую жизнь.
    На роль Лёвиной жены Алсу не подходила категорически.
    Во-первых, она не была еврейкой. Это условие Рахиль Иосифовна считала основополагающим и, соответственно, остальные аргументы могла бы не озвучивать. Но тогда она бы не была еврейской мамой.
    Во-вторых, Алсу не играла ни на скрипке, ни на фортепиано. На думбре играла, на гитаре немного, а на фортепиано - нет. Как может интеллигентная девушка не играть на фортепиано?! Тот факт, что в семье Кац скрипка и клавишные пользовалась не большей популярностью, чем в роду Тимургалиевых, значения не имело, ибо противоречило мнению Рахили Иосифовны.
    В-третьих, кандидатка не говорила на идиш! Данное следствие первого пункта из списка недостатков Алсу отягощалось тем, что последняя владеющая этим языком родственница Рахили Иосифовны умерла за полгода до знакомства молодых Андрея и Рахили, и теперь языку предков Лёву могла научить только жена, просто обязанная заранее постигнуть все премудрости. Татарский, башкирский и английский, доступные избраннице сына, в расчет не принимались. Собственно, первые два Рахиль Иосифовна и за языки не считала.
    В-четвертых, Алсу училась в институте связи, не относящемся к когорте избранных ВУЗов Москвы. К 'когорте' Рахиль Иосифовна относила исключительно институты, куда в брежневские времена 'не брали'. Но не все, а только некоторые, лично Рахиль Иосифовне известные.
    В-пятых, Рахиль Иосифовна не была с детства знакома с родителями невесты. Она вообще с ними не была знакома!
    В-шестых, всё свободное время девушка проводила не в театрах и музеях, как положено приличной девочке из хорошей семьи, а в конно-спортивном комплексе, а то и вовсе на ипподроме. И ладно бы играла на скачках, а то гонялась!
    Отсутствие московской прописки было лишь девятой причиной после разницы в возрасте молодых (всего-то год!) и ношения невестой джинсов неправильного фасона.
    Были еще десятая причина, одиннадцатая и так далее...
    Все причины, вплоть до пятидесятой, мама озвучила Лёве немедленно по получении известия, что сын собрался жениться. Убедившись, что ее пламенная речь не произвела нужного эффекта, Рахиль Иосифовна взяла паузу до следующего вечера и, бросив все остальные дела, занималась исключительно устройством семейного счастья сына.
    В итоге вернувшись из института Лёва обнаружил на кухне страшно довольную маму в компании незнакомой монументальной дамы и худенькой девочки лет тринадцати. Несмотря на полную (включая черты лица) внешнюю противоположность, дама походила на Рахиль Иосифовну, как одна капля воды на другую.
    - Лёва! - торжественно произнесла мама. - Это Сара Абрамовна и Мила. Раз тебе так приспичило жениться, то невеста должна быть человеком нашего круга. Таким, как Милочка!
    Малолетняя Милочка смотрела на 'жениха' круглыми от ужаса глазами.
    Пока выпавший из реальности сын хватал ртом воздух, обе мамы вытолкали 'молодых' в соседнюю комнату на предмет 'поговорить и познакомиться поближе, но не переходя рамки приличия'.
    Когда дверь за довольными собой родительницами закрылась, Лёва, наконец, пришел в себя. Впрочем, 'невеста' опомнилась чуть раньше
    - Если ты решил... - начала Милочка, ехидно прищурившись.
    - Мне тоже на фиг не сдалось! - парировал Лёва. - Вот только как это маме объяснить?
    Через десять минут дети вывалились из комнаты, и Лёва сообщил родительнице, что Мила играет не на скрипке, а в шахматы; знает на два (татарский и башкирский) языка меньше Алсу; не собирается поступать ни в один вуз (потому что играет в шахматы); младше Лёвы всего на четыре года, не ходит в театры и музеи (потому что играет в шахматы) и, хотя подходит по национальному признаку, не имеет права вступать в брак согласно действующим законам в силу малого возраста. И так далее, по всем пятидесяти пунктам.
    Последующая речь Милы практически повторяла Лёвину с заменой местоимения 'она' на 'он'.
    - Всё это неважно, - хором резюмировали мамы. - Главное, вы отлично понимаете друг друга. А насчет возраста - можно и подождать четыре года...
    - Отлично! - обрадовался сын. - Тогда я быстренько схожу к Алсу, а через несколько лет вернусь обратно!
    - Только через мой труп! - заявила Рахиль Иосифовна.
    - Мамочка, ну зачем умирать? Я же и все равно на ней женюсь.
    На следующий день состоялась встреча с Фирой Моисеевной и Ханой, а на четвертый Лёва напросился к однокурсникам в общагу, где впервые в жизни напился до полной потери ориентации. Гулявшие за Лёвин счет парни оказались существами столь понятливыми и компанейскими, что на поиски сына даже Рахили Иосифовне потребовалось два дня. Но за это время в Москву вернулась Алсу, а следом приехала ее мать.
    И если дочь на крыльях любви помчалась прямиком в общагу, где в течение пяти минут разогнала (без помощи камчи) теплую компанию и за два часа привела любимого во вменяемое состояние, то Фируза Рафаэловна с неумолимостью достойной преемницы хана Батыя двинулась прямиком в 'гнездо разврата', где и состоялась историческая встреча.
    - Так это ты решила женить своего ахмака на моей Алсу?! - ощерилась Фируза на открывшую дверь женщину, и призрачная конница за ее спиной натянула луки, готовая сорваться в убийственную атаку.
    - Что?! Значит, эта неотесанная дикарка - Ваша дочь?! Немедленно заберите свою вертихвостку! И чтобы близко не подходила к нашему Лёвочке! - на пути кочевников встал строй дочерна загорелых воинов, укрытых ростовыми щитами и ощетинившихся лесом копий.
    И грянул бой! Тучей летели монгольские стрелы, находя лазейки в стене щитов. Верткие кони не успевали уклоняться от дротиков, посланных твердыми руками иудейских бойцов. Ровный строй, когда-то успешно противостоявший прославленным римским легионам, то теснил противника, то откатывался назад, избегая охвата с флангов. Не знавшие поражений монгольские всадники крутили прославленную в народном эпосе 'вертушку', выбивая чужих и теряя своих. На смену убитым вставали всё новые и новые силы... Развертывались лавой джигиты 'Дикой дивизии' и конники Чойбалсана, занимали позиции резервисты ЦАХАЛ, грохотали пушки, рвались наперерез друг другу танковые клинья, пикировали на противника самолеты...
    Дом затих, вслушиваясь в канонаду битвы, женщины зажимали уши детям, испуганно жался к стенам вызванный кем-то наряд полиции, а отставной боцман Северного флота, живущий на верхнем этаже последнего подъезда, непривычной к письму рукой торопливо фиксировал на бумаге выражения и фразеологические обороты разъяренных мамаш, радостно представляя, как удивит бывших сослуживцев на очередной встрече. И только пожилой полуеврей-полутатарин, очень похожий на старого Гирея, невозмутимо попыхивая точно такой же трубочкой, с довольной улыбкой ответил на вопрос случайного прохожего:
    - Нормально всё. Лёвка из семьдесят третьей женится.
    А в семьдесят третьей квартире медленно развеивался дым сражения, и две уставшие и расстроенные женщины пили на кухне чай, в слезах жалуясь друг другу на непослушных детей...
    
Транзакция десятая
    Борислав Ефимович Гринблат считал себя профессиональным политиком, нимало не смущаясь тем, что какого-либо успеха на этом поприще ему удалось добиться только в пределах Мухосранска. Нет, попытки подняться выше предпринимались, и в областную думу баллотировался, и на должность мэра претендовал, но как-то не сложилось, а потому вспоминать эти моменты Борислав Ефимович не любил, и в официальную биографию, широко растиражированную Интернетом, не включал. Зачем? Мало ли в жизни было мелких нюансов... Кому это интересно?
    Впрочем, мысли о собственной биографии посещали Борислава Ефимовича редко. Вот и сейчас, перед началом открытых дебатов кандидатов в депутаты городской думы, мелькнули и ушли. Не первые выборы и, есть надежда не последние: своё место в гордуме Гринблат давно уже считал пожизненным, а необходимость раз в четыре года ломать комедию, изображая предвыборную борьбу, чистой формальностью. Трудно было в первый раз, когда еще сравнительно молодой Борислав встраивался в систему. А сейчас, через двадцать лет, всё давно схвачено и просчитано. В списке партии власти Гринблат на четвертой строчке, что гарантирует выдвижение в случае провала в одномандатном округе. Но конкретно сейчас провал невозможен: не рассматривать же всерьез единственного не сошедшего с дистанции оппонента! Похоже, девочка возомнила себя королевой, вот и выдвинулась, да еще на участке, где и без нее кандидатов хватало. Двенадцать было в начале гонки, кажется. Впрочем, большинство во власть не собирались. Задача ставилась проще: поднакопить популярности, а потом передать собранные голоса оппоненту поопытнее и поудачливее. Не даром, конечно. Пост, деньги, место в команде... варианты благодарности могут быть разными. Девять из двенадцати так и снялись на разных этапах гонки, 'завещав' своих избирателей Гринблату и Тарасову. Вот Иван Петрович был серьезным противником, тут неизвестно, как бы всё повернулось, не получи конкурент неделю назад обширный инфаркт. С таким диагнозом не до работы! И хотя Тарасов не призвал избирателей голосовать за Гринблата, Борислав Ефимович был уверен в автоматическом переходе голосов в его кормушку. Вот тут-то не участвовавшая в закулисных играх (а кто бы ей что предложил?) молокососка оказалась как нельзя кстати: второй кандидат должен быть обязательно! И восемнадцатилетняя девчонка - просто идеал: кто за соплюшку голосовать будет?
    Неожиданно возникшая идея открытых дебатов у части кандидатов вызвала настороженность, как и все инициативы, исходящие непонятно от кого. Но предложение было мгновенно разрекламировано прессой, так что даже самым заядлым скептикам оставалось лишь признать целесообразность мероприятия. А Бориславу Ефимовичу мысль понравилась: почему не блеснуть лишний раз харизмой на фоне неуверенно бэкающей и мэкающей соплюшки, которой и сказать-то нечего!
    Действо проводилось на территории школы, в которой уже был оборудован избирательный участок: до выборов оставалась всего неделя. Однако не в широком фойе здания, отведенном для голосования, и даже не в актовом зале, а на открытой площадке перед крыльцом. Организаторы неплохо потрудились: немаленькая площадь была укрыта от возможного дождя (или палящего солнца, как повезет) большим навесом, школьное крыльцо прекрасно заменяло сцену, а благодаря мощной аппаратуре каждое сказанное слово было прекрасно слышно в любом уголке площадки.
    И народа собралось на удивление много. Настолько, что мест на скамьях, предусмотрительно сооруженных организаторами, едва хватило. Пожалуй, актовый зал и не вместил бы всех желающих.
    Порядок выступлений должен был определяться жребием, но 'конкурентка', краснея и немного заикаясь, предложила оппоненту 'право первого хода'. Гринблату даже немного жалко стало дурочку, добровольно отдающую еще одно преимущество. Красивая девчонка, одета со вкусом, но совсем глупая! Чем политикой баловаться, занялась бы извечным женским делом, пока внешние данные позволяют! Борислав Ефимович и сам бы не отказался приударить за такой цыпочкой! Вслух он, конечно, лишь доброжелательно согласился выручить ребенка.
    Само выступление прошло по накатанной. Да, дебаты проходили впервые, но всевозможные встречи с избирателями за двадцать лет депутатства Борислав Ефимович даже сосчитать не взялся бы. Гринблат встал и, прогуливаясь перед установленными на крыльце столами, кратко пересказал официальную версию собственной биографии, еще короче, старательно обходя скользкие моменты, доложил об успехах, достигнутых за время нахождения в Думе, подробно, чтобы публика успела забыть о достижениях, остановился на планах (своих личных и партии) на следующий срок. Борислав Ефимович чувствовал, что на этот раз он в ударе: заученная наизусть речь лилась гладко, завлекательно, нужные эпитеты находились легко, строго отмеренные шутки вписывались в общий контекст естественно и непринужденно. А 'вишенкой на торте' послужили ответы на пару вопросов, заданных заранее проинструктированными людьми.
    Под аплодисменты возвращаясь на место в 'президиуме' Борислав Ефимович не удержался, бросил победный взгляд на 'конкурентку', и холодок нехорошего предчувствия впервые за всё время предвыборной компании прополз по груди. Девчонка была спокойна. Абсолютно. Ни тени смущения, испуга, вообще каких-либо эмоций. Куда только нервозность подевалась! С приветливой улыбкой аплодирует оппоненту. Впрочем, депутат быстро справился с собой: кого бояться, на самом деле? Да еще после такого выступления! Вот эту соплюшку? Ради бога!!!
    - Слово предоставляется кандидату от 'Комсомола' Людмиле Сенцовой.
    Борислав Ефимович чуть не поперхнулся, столь неожиданно было услышать это слово. Конечно, противников надо знать в лицо и по имени, но... Ну не рассматривал он эту молокососку, как противника. И никто не рассматривал, потому и не задержалось в памяти столь говорящее название. Впрочем, в списках, кажется, писали КСМ...
    Девочка поднялась с места, улыбнулась площади и поднесла к губам микрофон:
    - Здравствуйте, товарищи! - разнесся над площадью звонкий голосок. - Я рада приветствовать вас от имени 'Комсомола'...
    - Что, того самого комсомола?
    Дед Шешенёв депутатам известен был хорошо. На редкость вредная, ехидная и приставучая личность. И действующим депутатам все нервы вымотает, а уж кандидатам... На время выступления Гринблата его нейтрализовал специально выделенный человек. Теперь же деду дали свободу, чем он немедленно воспользовался. Борислав Ефимович внутренне усмехнулся. Начиналось издевательство над ребенком. А нечего всяким сопливым молокососам лезть во взрослые игры!
    - Ну что Вы, дедушка! - Сенцова, похоже, даже обрадовалась вопросу. - Разве мы сможем потянуть тот комсомол?! Даже Борислав Ефимович в своё время руководил всего лишь комитетом лишь одного завода! Правда, крупного. А мы кто против него? Сопливые молокососы! - Гринблат вздрогнул: мысли она что ли читает? - Нас же остальные кандидаты только так и называют! - она резко повернулась к Гринблату. - Правда, Борислав Ефимович?
    С площади донеслись смешки.
    - Как Вы могли такое подумать, Людмила, - Гринблат широко улыбнулся и развел руками. - Это было бы...
    - Ой, ради бога, Борислав Ефимович, - девчонка махнула в его сторону рукой, - чего тут стесняться? Правильно называете! Мы же такие и есть! - она вновь обернулась к залу. - Молодые, бесцеремонные и наглые, - смешки усилились. - Зато правдивые, - Люда словно делилась с залом самым сокровенным. - Потому и партию честно назвали командой сопливых молокососов. Сокращенно - комсомол. А что сокращение совпадает - так это же хорошо! Будем бороться за право лучшей расшифровки!
    Усиливавшийся с каждым словом смех достиг такой силы, что девушка замолчала, с озорной улыбкой оглядывая зал.
    - Что-то у тебя соплей не видно, - сквозь начинающий затихать хохот поддел Шешенёв.
    - Я стараюсь! - нарочито жалобным голоском пропищала девчонка и совсем по-детски шмыгнула носом.
    Собравшихся накрыл новый приступ хохота.
    - Конечно, у меня нет такого опыта, как у моего оппонента, - улыбнулась Сенцова, дождавшись относительной тишины. - Когда Борислав Ефимович был избран от 'Союза правых сил', я еще не родилась, - Люда на секунду задумалась и огорченно всплеснула руками. - Ой, простите, родилась уже! В ясли ходила! Когда меня на свете не было, Борислав Ефимович от ЛДПР баллотировался! Вы уж извините, очень плохо те года помню, совсем маленькая была.
    Новый взрыв веселья, а потом новая фраза кандидата в депутаты:
    - Я и тех выборов толком не помню, когда Борислав Ефимович представлял общественное объединение 'Декабрь'! Понимаете, первый раз в первый класс, тут не до выборов! Зато следующие выборы уже хорошо помню. Мама так удивлялась: 'Гринблат и коммунисты'! А папа говорил: 'Ничего удивительного, Борислав при Советской власти руководил комсомолом крупного завода. К истокам возвращается'. Папа так расстроился, когда Борислав Ефимович на следующих выборах от 'Справедливой России' выдвинулся! Я тогда уже в девятом классе училась, хорошо помню.
    Выступление так и катилось: Людмила бросала фразу, площадь заходилась в жизнерадостном хохоте, а как только смех начинал затихать, девчонка выдавала следующий перл.
    Гринблат с трудом сдерживался, чтобы не сорваться со скамьи, не наорать на охамевшую девку, не заткнуть ее любым способом, вплоть до кулаков. Понимал: нельзя. И даже не полицейских надо бояться, а избирателей, вот эту ржущую толпу, которая сейчас обожает проклятую соплячку и порвет за нее любого. В хлам, в лоскуты, на мелкие кусочки! Самое обидное: обвинить паршивку было не в чем, молокососка говорила правду, одну лишь правду и ничего, кроме правды. Даже не всю. Но о том, что на этот раз Борислав Ефимович представляет партию власти, свидетельствовала табличка на его столике. Да и сам он об этом не один десяток раз помянул.
    - Так что по депутатскому, да и жизненному опыту, мне до Борислава Ефимовича далеко. Разве я смогу сделать на депутатском посту больше настолько грамотного и опытного человека, - девчонка грустно вздохнула, развела руками и вдруг озорно улыбнулась. - Зато с нами не соскучишься!
    Пока площадь сотрясал новый приступ смеха, наглая соплюшка немного повернулась и отвесила полупоклон в сторону оппонента. Борислав напрягся: сейчас следовало ожидать новой пакости. И не ошибся:
    - Я бы и в думу не пошла, - развела руками Людмила. - В кино куда интересней! Но видите ту кучу мусора? - девушка протянула руку в сторону трансформаторной будки, из-за которой выглядывал край самодеятельной свалки. Гора мусора отлично различалась, несмотря на расстояние. - Когда я родилась, она уже существовала. Мама говорила, и раньше тоже. Двадцать лет в нашей Думе одни и те же люди сидят. Стараются на пользу народа, борются за наше счастье. А куча себе лежит! - девчонка грустно вздохнула. - И колдобина на Буденного, в которой папа подвеску разбил, когда меня из роддома вез, никуда не делась, разве увеличилась немного. Неладно что-то в мухосранском королевстве...
    Сенцовой снова пришлось переждать шум, на этот раз не столько смех, сколько подтверждающие выкрики.
    - А на детскую площадку в вашем дворе я первый раз совсем маленькой пришла. Она была такой новенькой, красивой, краской пахла... - девушка мечтательно посмотрела на видневшиеся из-за забора качели. - И сейчас такая же, - тон резко построжел. - Потому что наши ребята ее каждый год красят. А до этого помните что было? Лет пять назад?
    - Ржавчина одна была, - выкрикнули из зала.
    - Вот именно, - согласилась Людмила. - Потому мы с ребятами, такими же сопливыми молокососами, - новый полупоклон в сторону Гринблата, - собрались и подумали: должен же кто-то вопросы мусорных куч и колдобин решать. Почему бы и не нам, раз у нас с детскими площадками получается? Конечно, в одиночку, я это дело не потяну. Но у нас же команда. Если все вместе? Как Вы думаете, дедушка?
    Дед Шешенёв встал, потянулся пятерней к лысине, явно намереваясь почесать затылок, но передумал, приосанился и солидно произнес:
    - А что? Гуртом-то и батьку бить сподручней!
    - Что Вы, дедушка, - замотала головой Сенцова. - Мы никого бить не собираемся! Только мусор уберем да дороги починим. Есть еще планы по детским садикам, благоустройству и... Да что я вам всё перечислять буду, их же на каждых выборах все обещают. А у нас тут ребята посчитали, сколько бюджета на эти нужды выделялось, так вышло, что все дороги у нас не асфальтом, а золотом покрыты.
    - Кто считал-то? - не выдержал Гринблат. - Тоже сопливые молокососы?
    - Ну да, Борислав Ефимович, - радостно закивала девчонка. - Они самые! Те, что мымрики придумали! Ой, я же забыла главное сказать! Республика восьмого В - это мы и есть!
    Гринблат мысленно взвыл. Как?! Ну как лучшие люди города, профессиональные борцы за власть, интеллектуальная элита, как они прошляпили эту самую 'республику'?! Думали, детишки играются. Тимуровская помощь, фантики вместо денег... А они уже здесь, в Думу рвутся, на Гринблатовское кресло замахнулись! Вон как шпарит:
    - ...если мы смогли кое-что сделать для города только своими силами, то, может, имея ресурсы городской Думы, осилим больше? Ну хоть мусор уберем и колдобины заделаем?
    По площадке прокатилась новая волна смеха и аплодисментов.
    - Ах да, - Сенцова дождалась тишины. - Вы, наверное, помните, как два года назад, наша Дума собралась обсудить повышение зарплаты учителей и врачей, а в результате вдвое подняла зарплаты депутатам, - народ недовольно зашумел, - и объяснила это тем, что работа депутата куда ответственнее, чем у врача или учителя, а потому и получать депутаты должны в шесть раз больше.
    В шуме послышались угрожающие нотки. Гринблат поежился: недооценили тогда жадность народных масс, дошло даже до демонстраций. Впрочем, быдло пошумело и разошлось, а зарплаты остались. Хорошие зарплаты! А теперь эта курица собирается забрать себе его зарплату, им же и назначенную? Ничего, на этом ее и срежем! Но девчонка вновь опередила:
    - С ответственностью депутатской работы мы согласны. А потому считаем, что на эти должности должны идти люди, готовые работать за идею, а не за презренный металл. А потому, первым решением Думы нового созыва, если, конечно, мы наберем там большинство, будет... - Людмила сделала короткую паузу, - отмена всякой оплаты депутатского труда! Не хочешь работать бесплатно, иди на менее ответственную работу. Врачом, например, или учителем.
    'Сука, - нервно размышлял Гринблат. - Сука и стерва. Послать к ней пацанов, пускай устроят курве весёлую ночь! Чтобы не до выборов стало! Или не связываться? Нарвутся братки на серьезное противодействие или конный патруль, посредника мигом сдадут, а там и на нанимателя выйти могут. А менты последние пять лет уж больно несговорчивые. В конце концов, что страшного произошло? Проиграл сопливой девчонке какие-то дурацкие дебаты? Ну, потерял сотню голосов из тысяч. Результат-то всё одно предопределён. А девочку эту надо запомнить и постараться перетащить к себе в бригаду. Не купить, так соблазнить: пока брюхо сильно не торчит, куда там её парню против старого ловеласа. Мозговитая девка, в хозяйстве пригодится'...
    
Транзакция одиннадцатая
    Утро воскресенья в семействе Петровых выдалось бурным и суматошным. Дети, которых обычно в школу не добудишься, на этот раз вскочили в семь утра и принялись судорожно разыскивать свои 'робы'. Именно так они именовали безразмерные брезентовые штаны и куртки, собственноручно притащенные неизвестно откуда полгода назад. У родителей этот наряд энтузиазма не вызывал: облаченные в обновку Петровы-младшие больше всего походили на огородные пугала. И если охламон Колька выглядел так в любой одежде, то ситуация с Наткой отличалась коренным образом.
    - Ната! - возмущалась мама. - Как можно! Ты все-таки девочка!
    'Все-таки девочка' была непреклонна. По ее и брата убеждению на некоторые 'мероприятия' надо было приходить именно в таком облачении. Впрочем, возвращались робы с подобных мероприятий в таком виде, что родители на пару часов меняли к ним отношение: другую одежду было бы просто жалко. Это не мешало матери, тщательно постирав и отгладив 'проклятые балахоны', убирать их как можно дальше, причем каждый раз на новое место. Поэтому утро 'рабочего дня' привычно начиналось с поиска роб. Собираться накануне события дети то ли забывали, то ли не считали нужным.
    Первые десять минут поисков прошли настолько тихо, что не только не потревожили папу, маму и дедушку, но даже бабушка, про чуткость сна которой в семье ходили легенды, и ухом не повела. Только Шарик лениво оторвал голову от подстилки, чтобы тут же пристроить ее обратно. Однако на одиннадцатой минуте Колька уронил с антресолей коробку с коньками, а на двенадцатой навернулся сам. По мнению мальчика, он не упал, а аккуратно спустился, но грохот от 'аккуратного спуска' покойников из могил мог поднять. Мертвых в квартире не было, зато живые поднялись все и быстро, после чего утро и стало бурным и суматошным.
    Мама с папой присоединились к детским поискам, бабушка озаботилась приготовлением завтрака, Шарик, словно ошпаренный, носился по квартире, путаясь у всех под ногами, а дедушка ушел на балкон, устроился в любимом кресле-качалке, раскурил трубочку и с философским спокойствием наблюдал за носящимися по квартире домашними.
    К восьми отутюженные и аккуратно сложенные робы стараниями Шарика были обнаружены на дне ящика для мелкого металлического хлама в папиной мастерской, а с кухни тянуло аппетитными ароматами свежеиспеченных блинов (для Наточки), оладушек (для Коленьки), фриттаты (для дедушки) и подгорелой глазуньи (привет зятю от тещи). Приготовленный для мамы творожок сильных запахов не издавал, а сама бабушка довольствовалась тем, что не доели родные.
    Несмотря на возмущенное: 'Мы опаздываем!', младшее поколение Петровых было водворено за стол, получило полные тарелки любимой еды и ультимативное: 'Пока не съедите, никуда не пойдете!' и принялось в спешном порядке уничтожать деликатесы. К процессу немедленно присоединились родители, и даже дедушка, отложив трубку, перебрался на кухню.
    - А куда вы, собственно, собираетесь? - вопросил дедушка, настороженно разглядывая фриттату: ингредиенты данного блюда бабушка каждый раз использовала новые, и за почти сорок лет совместной с дедушкой жизни ни разу не повторилась.
    - Деда, у нас субботник! - оживилась Натка, незаметно перекладывая брату на тарелку здоровенный блин.
    - Комсомольский! - поддержал Колька, возвращая сестре пару оладушек.
    Бабушка, когда торопилась, безошибочно путала вкусы детей.
    Мама тонюсеньким слоем намазывала на хлеб самодельный бабушкин творог, осточертевший ей еще в раннем детстве. И только папа с завидным аппетитом уничтожал содержимое собственной тарелки: яичницу глава семейства любил, и мелкие неурядицы не могли испортить ему удовольствие. Впрочем, он не брезговал любой едой.
    - Молоды вы еще для комсомола, - дедушка решился, наконец, попробовать кулинарный шедевр жены и теперь говорил, активно втягивая в себя воздух через нос и выдыхая через рот: на этот раз основу начинки составлял жгучий перец.
    - Как это молоды? - Колька утащил у сестры очередной блин и демонстративно шмыгнул носом. - Видишь, сопливый!
    - И молоко на губах не обсохло, - Натка отхлебнула молока из стакана брата, подвинув взамен свою чашку с чаем. - В общем, мы идем убирать пляж, а вы - на избирательный участок!
    - Какой пляж?! - всплеснула руками бабушка. - Холодно же!
    - Как убирать?! - мама расчетливо уронила на пол тарелку с творогом. - Там же мусора больше, чем на свалке!
    - А зачем нам на избирательный участок? - дедушка запил очередной кусочек фриттаты молоком из стакана внука.
    Промолчали только папа, молниеносным движением поймавший тарелку жены и отправивший в рот ее содержимое, и Шарик, которому обломилось сорвавшегося с тарелки творожка. Заодно пес стянул у деда половину фриттаты. Перец животное не смущал абсолютно: по части всеядности Шарик превосходил даже папу.
    - По порядку! - Колька уже расправился с завтраком сестры и взял инициативу на себя. - Мы идем не купаться, а убирать мусор. Поэтому температура воздуха и воды нам немного побоку! Мусора много, но нас больше: все седьмые классы из трех школ выходят. И восьмые - тоже. К обеду справимся. Наверное. Успеем еще уроки сделать и в магазин за продуктами сбегать. А на избирательный участок надо идти, чтобы проголосовать за комсомол. Сегодня, если кто не помнит - выборы!
    - И что? - спросил папа.
    - Папа! - Натка доела Колькины оладушки и освободила рот для дела. - Мы же говорили! Сегодня наши баллотируются! Но по придуманным какими-то идиотами дурацким правилам мы с Колькой голосовать не можем! Поэтому за нас это должны сделать вы. Неужели так трудно? Прийти на участок и поставить галочки за комсомол и Таньку Савину! - девочка повернулась к брату. - У нас же Савина выставилась?
    - Факт, Танька! - подтвердил Колька.
    - Так вас же двое, а нас четверо, - покачал головой дедушка. - Неравноценно получается. Я лучше покурю...
    - Деда!
    - И не проси, ягоза! Я последний раз голосовал... - старик задумался. - Не помню когда... Помню, что за Брежнева... Тогда все за него голосовали... И за партию.
    - А теперь все голосуют за комсомол! - отрезала внучка. - И за Таньку Савину! Дед, у тебя партбилет сохранился?
    - Ну, - очередной кусок завтрака заставил дедушку закашляться.
    - Считай, что это тебе партийное поручение, - Натка заботливо протянула старику кружку с водой и переправила остаток фриттаты Шарику. - Члены партии должны поддерживать комсомольцев!
    - Ната, а почему ты уверена, что этот 'Комсомол' лучше той же 'Единой России'?
    - Потому что 'Комсомол' - это мы! - гордо сказал Колька. - Ты морды нынешних депутатов видела? И кто тебе симпатичней, собственные дети или эти зажравшиеся хари?
    - Коля, выбирай выражения, - сделала строгое лицо мама.
    - Мам, я тебе когда-нибудь что-то плохое советовала? - сурово спросила Натка.
    - Э... - мама замялась, напрягая память. Получалось, что дочь и в самом деле ничего плохого никогда не советовала. Она вообще никогда ничего не советовала.
    - Ша, биндюжники! - когда бабушка начинала говорить таким голосом, да еще вставлять 'одесские' словечки, спорить с ней решались только внуки. И то не всегда и неуверенно. - Деточки сказали - за комсомол, значит - за комсомол! Пойдем и проголосуем! Бегите, милые, играйте на здоровье! Всё будет, как надо, лично прослежу!
    Подрастающее поколение пулей вымелось из квартиры и что было духу помчалось в направлении пляжа. К школе, где был назначен сбор, Петровы безнадежно опаздывали...
    
Транзакция двенадцатая
    День выборов Борислав Ефимович проводил на рыбалке. Страстным рыбаком Гринблат не был, не западал по удочкам и всяким мормышкам, да и выбирался на подобные мероприятия пару раз в год, не чаще. Но день выборов всегда встречал на озере в двух сотнях километров от города. Место было всегда одно и то же, характерное, кроме всего прочего, отсутствием какой-либо связи с цивилизацией: ни вай-фая, ни даже завалящей сотовой сети. Чтобы вместо бесцельного слоняния по избирательным участкам - полное отрешение от благ современного общества, ночь, костер, скромная палатка с уровнем комфорта повыше, чем на иной даче, хорошая мужская компания, шашлычок под коньячок и пара нимф, заблудившихся в лесу и случайно вышедших на свет костра. Сколько платили нимфам за своевременное заблуждение, Борислава Ефимовича волновало мало. Важно, что девочки гарантированно здоровы и очень благодарны за ночной приют и ужин, причем благодарность свою умели облечь в весьма приятные формы. Настолько приятные, что утреннее сидение с удочкой могло начаться и часов в четырнадцать утра. А могло и вообще не начаться, если субботняя ночь плавно перетекала в ночь воскресную.
    А вот последняя была короткой, ибо в понедельник, в половине девятого утра, благоухая дорогим одеколоном, чисто выбритый и с иголочки одетый Борислав Ефимович входил в офис представляемой партии, дабы получить причитающуюся долю поздравлений с победой, чуть позже поучаствовать в 'незапланированной' пресс-конференции, на камеру откупорить бутылку шампанского... И всё это сквозь некоторую отстраненность, вызванную легкой ломотой в мышцах и воспоминаниями о наиболее приятных деталях прекрасно проведенного уикенда...
    В этом году всё было не так. Нет, заповедное место никто не занял. Палатка не стала хуже, коньяк отличался отменным послевкусием, шашлык таял во рту, а 'потеряшки' были естественны и очаровательны. Но даже в их объятиях Борислав Ефимович не мог выбросить из головы события последней недели.
    Злосчастные дебаты оказались не завершающим, а лишь первым актом мощнейшей рекламной компании, обрушившейся на город. Нигде до этого особо не светившийся 'комсомол' словно с цепи сорвался. В информационном пространстве Мухосранска, где до понедельника не было и клочка свободного места, образовались огромнейшие лакуны, мгновенно занятые молокососами. Щиты наружной рекламы, еще в воскресенье утром пестревшие рекламой всевозможных фирм, фирмочек и фирмёшек, к вечеру украсились плакатами, агитирующими за новую партию и ее отдельных представителей. Радиомашины заливали улицы мотивами от 'не расстанусь с комсомолом' до задорных частушек на грани приличия. Увы, не за гранью! По тротуарам шмыгали детишки, стилизованные под дореволюционных продавцов газет, и раздавали листовки с аналогичными призывами. Листовки одновременно являлись стикерами не самых плохих магазинов города, дающими право на дополнительные скидки, а потому с удовольствием разбирались горожанами и по прочтению не выкидывались, а убирались в карманы или бумажники. Содержание как плакатов, так и листовок было нетипичным и до неприличия разнообразным. Обыгрывалось всё и вся. Название, расшифровка, возраст депутатов, злосчастные свалки и колдобины, отремонтированные детские площадки и комсомольские субботники. Плакаты советских времен соседствовали с баннерами, вопрошавшими: 'Кому вы верите больше, своим детям или незнакомым дядькам? Комсомол - это ваши дети!'. На соседним щите высказывались Раф и Катенька, герои недавней свадьбы, самым странным образом отпразднованной всем городом. А чуть поодаль задорно подмигивала девушка в рваных джинсах и стетсоне: 'С нами не соскучишься!'.
    Особый упор шел на отказ будущих депутатов-комсомольцев от зарплаты. 'Депутат должен работать за идею, а не за презренный металл', - цитировали Люду Сенцову плакаты, листовки и пронзительные вопли мальчишек-разносчиков. Впрочем, не одну Сенцову, похожие фразы прозвучали на всех дебатах, прошедших в воскресенье, то есть почти по всему городу. Сами дебаты появились в интернете через полчаса после окончания и набирали сумасшедшее число просмотров. Со стороны всё это смотрелось фантасмагорией.
    Комсомол разворачивал наступление. 'Старые' партии, захваченные врасплох и угодившие в жуткий цейтнот, практически не огрызались, ограничиваясь отдельными беспомощными интервью кандидатов. Партия власти рассчитывала на административный ресурс и наработанный имидж президента, остальные - на инерцию мышления. И никто не верил, что кто-либо в трезвом уме и здравой памяти реально проголосует за 'сопляков и молокососов'. Были, мол, уже такие. И фамилию меняли на 'Противвсех', и партии называли по-всякому. Не пошел народ за ними. И сейчас не пойдет.
    Народ же смотрел, слушал, вовсю пользовался 'комсомольскими' скидками, похохатывал над 'комсомольскими' анекдотами, распевал 'комсомольские' частушки, выпивал 'за здоровье Рафа и Катеньки' и мотал на ус. А что мотал - то личное дело каждого.
    Лишь к середине воскресной ночи превзошедшие самих себя 'потеряшки', уже не просто выполнявшие оплаченный заказ, а защищающие профессиональную честь, сумели отвлечь Борислава Ефимовича от тяжелых мыслей. И то только потому, что Гринблат понятия не имел, что творилось в квартирах жителей Мухосранска, имевших детей школьного возраста...
    Так или иначе, но ровно в восемь тридцать понедельника, подтянутый, красивый, элегантный, благоухающий и ничего не знающий об итогах вчерашнего дня Борислав Ефимович вошел в открытую дверь офиса 'Единой России' и замер. Уныние, царившее в комнате, можно было пощупать руками. Даже еще маячившие перед глазами божественная грудь Лилечки и совершенная попка Мусечки (или, наоборот, грудь Мусечки и попка Лилечки?) не могли заслонить даже малую часть того безграничного, безбрежного отчаянья, затопившего офис. Еще не было произнесено ни единого слова, Гринблат даже не успел поздороваться, но уже понял... ВСЕ КОНЧЕНО! Жизнь страшно изменилась, и никогда не станет прежней! Из головы мгновенно вылетели и Лиля, и Муся, и выловленная несмотря ни на что пятикилограммовая щука.
    - Что случилось? - выдавил Гринблат сдавленным голосом.
    - Всё случилось, - грустно взглянул на него Виталий Денисов, председатель координационного совета партии. - Ты где был, Боря?
    Денисов был один! И Денисов был подшофе!!!
    - Как обычно, - пожал плечами Борислав, делая вид, что не замечает состояния председателя. - На рыбалке. Без интернета, телевизора, газет и телефона. Какой смысл сидеть в городе и ждать неизвестно чего?
    - Уже известно, - вздохнул Денисов. - Ты больше не депутат, Боря. Я вообще не знаю, кто ты. Мы проиграли.
    - Как? - не понял Гринблат. Просто не понял.
    - Вчистую, - уточнил Денисов. - На твоем участке Сенцова взяла восемьдесят два процента.
    - Сколько? - Борислав Ефимович не верил своим ушам. - А корректировки, вброс...
    - Восемьдесят два, Боря, - Виталий оставался столь же меланхоличен. - Не пятьдесят два, а во-семь-де-сят два! Какие тут корректировки?! И какой может быть вброс? - председатель сделал паузу, давая соратнику время на восприятие цифр. - И на остальных участках то же самое. По одномандатным комсомол все места забрал!
    - А по спискам?
    - А по спискам не все, - кивнул Денисов. - Только тринадцать. Два у нас, одно у 'Справедливой'. Я вхожу автоматом, хочешь быть вторым?
    - Я же четвертый!
    - Зимин и Кашунин отказались.
    - Погоди, - Гринблат никак не мог принять произошедшее, - а 'компьютерная томография'.
    Именно этим термином 'профессиональные политики' обозначали 'шанс последней надежды', компьютерную правку результатов. Техническую, на уровне счетных программ, недоступных взору наблюдателей от партий и, тем более, простых смертных.
    - При таких результатах? - усмехнулся Денисов. - Даже слепоглухонемому всё будет ясно!
    - Плевать! Слепоглухонемой в суд не пойдет.
    - А Катенька Куянова? - лицо Денисова перекосила кривая усмешка. - Которая Павлова? Ага, та самая, что Гургенова посадила! Третий номер в списке комсомола, - Виталий Владимирович вдруг вскочил из-за стола и заорал: - Мы пытались, Боря! Мы пытались! Пока ты там ловил девок и трахал щук, мы пытались! Какой вброс? Алкашей родные детки голосовать за руку приводят. Им предлагаешь пузырь, а ребеночек тебя вежливенько так посылает на три буквы! И патруль рядышком крутится. Этот самый, в форме, на конях и с нагайками. Чтобы, значит, ребеночка не обидели! Томография? Нам сделали томографию! Сняли нашу защиту и поставили свою! На нашу программу. После первого ввода - никакой правки. Мой Петенька даже подобраться не смог! А первый ввод при наблюдателях! А кто наблюдатели у комсомола знаешь? Думаешь, малолетки? Хрен на рыло! Бабки подъездные! Они ж без мыла к тебе в задницу залезут и всё содержимое прямой кишки в Интернет выложат! Именно в Интернет, Боренька, старушки теперь продвинутые, все как одна с айфонами!
    - И что делать? - Гринблат растерянно опустился на стул.
    - Снимать трусы и бегать! - Денисов, словно следуя собственному совету, носился по офису, размахивая руками. Раздеваться, правда, не спешил. - Пытаемся опротестовать результаты. Но процедура выполнена до запятых, не придерешься. Даже вмешательство в программу не приклеишь, результаты-то не изменились! Это не детишки, это монстры! То, что они сделали, называется государственный переворот, Боря! Всё спланировали заранее и разыграли, как по нотам! И придраться не к чему, всё по закону! Мы эти лазейки для себя оставляли! - председатель неожиданно перестал бегать, сел за стол, извлек откуда-то снизу полупустую бутылку виски и два стакана и спокойно сказал: - Будешь?
    Гринблат покачал головой.
    - Зря! - пожал плечами Денисов, убрал один стакан, плеснул во второй чуть больше половины и залихватским движением влил спиртное себе в глотку. - Хороший вискарь. Скоро нам такой будет не по карману. Паленкой перебиваться будем. Так пойдешь в депутаты? Или, как Зимин с Кашуниным, без зарплаты работать не хочешь?
    - Как это без зарплаты? - не поверил Гринблат. - Ну поорали они про это, кто ж поверит?
    - Как сделают, так и поверят! - Денисов вылил остатки виски из бутылки в стакан, и из стакана в себя. - Недолго ждать. Я тебе вот что скажу, Боря, - голос председателя 'поплыл', то ли от спиртного, то ли эмоции окончательно захлестнули, - хотя ты мне и не поверишь. Никто мне не верит. Эти детки - не блажь! Не игра! Они пришли всерьез и надолго. Все сейчас начнут с ними заигрывать, пытаться использовать их неопытность, на свою сторону тянуть... ЗРЯ!!! - Денисов выпрямился в кресле и грохнул кулаком по столу так, что бутылка из-под виски подпрыгнула и упала на пол. - Они еще всех в бараний рог согнут! Вот увидишь! Меркушин думает, выборы мэра отменил, своего сити-менеджера назначит? Хрен ему в рыло! Эти детишки своего назначат. Сначала мэра, а потом и губернатора! А Меркушина - к нам, на свалку, в отходы! Хочешь в депутаты, Боря? Иди! Под первым номером иди! А я в отставку подам! - Виталий противно захихикал. - Пусть молокососы вас кушают! Старый я уже на этом пиршестве главным блюдом выступать! Соберу манатки и куплю домик на Мальдивах, пока у комсомольцев руки до экспроприаций не дошли...
    - Иди-ка ты домой, - посоветовал Гринблат. - Проспись, что ли. Мне тоже подумать надо. А завтра будем решать, что делать. Нашел время нажираться!
    Денисов остановил на Бориславе помутневший взгляд:
    - И пойду! А ты подумай, Боренька, над моими словами, подумай. Нечасто я правду-матку в глаза режу...
    'Действительно, нечасто, - размышлял Борислав Ефимович, глядя на закрывшуюся за председателем дверь. - Точнее, никогда ранее такого не было. Хотя и в расстроенных чувствах Виталий Владимирович бывал, и пьяным видеть его доводилось. Так что подумать над его словами стоит. Или, всё-таки, пьяный бред и не более? - Гринблат вспомнил Сенцову на дебатах: спокойную, ироничную, мастерски держащую зал. И безобразно молодую. - Нет, есть в Денисовских словах крупица истины, есть. Может, тоже прикупить дачку на Мальдивах и свалить от греха подальше, пока детские ручки дотягиваются только до Мухосранских окраин. А то ведь поздно будет...'
    
Транзакция тринадцатая
    - Тимур Тарагаевич? Привет, Жилкин беспокоит.
    Барласов отложил судоку. Звонок мэра не стал сюрпризом. Скорее наоборот, председатель мухосранской избирательной комиссии этого звонка ждал. И о чем будет просить Николай Сергеевич, догадывался. Чай, не бином Ньютона, достаточно глянуть на результаты выборов. А то, что эти данные попадут в руки городского главы чуть ли не раньше, чем лягут на стол предизбиркома, факт несомненный. Половина комиссии работает на городскую исполнительную власть. А вторая - на депутатов Думы. Уже почти бывших депутатов. В том-то и дело, что почти. До первого созыва нового состава старая Дума сохраняет полномочия. То есть, от двух недель до двух с половиной месяцев. А сколько именно - зависит от одного единственного человека. Именно он, Тимур Тарагаевич Барласов, решает, когда объявить официальные результаты выборов, начав отсчет последних двух недель старого состава. Конечно, предизбиркома тоже не всесилен. Только в пределах двух месяцев. Но... Понятное дело, что мэр позвонит. И не только мэр, спикер тоже отзвонится. И пара отморозков из депутатского состава, не боящиеся ни бога, ни черта, ни самого Тамерлана. Хамить и требовать, конечно, не рискнут, но потревожить Тимура Тарагаевича просьбой решатся. Будь на его месте кто другой, просто оборвали бы телефон...
    Чего Барласов не ожидал, так это вечернего звонка. Тревожить человека в воскресенье в нерабочее время - моветон, однако. Тем не менее, на звонок ответил. Молча выслушал градоначальника и коротко и сухо бросил в трубку:
    - Я подумаю!
    - Я тебя очень прошу, - заныл Жилкин. - Ты же понимаешь, что могут эти наворотить! Город...
    - Я подумаю! - оборвал мэра Барласов и отключился.
    Город! Говорил бы уж прямо: мэрские полномочия истекают через два месяца, выборы следующего главы по новому Уставу проводит Дума. Со старым составом всё было схвачено, а что наворотят 'комсомольцы', одному богу ведомо, и то неточно. Не зря же у них на всех плакатах написано: 'С нами не соскучишься'. Как раз на город Николаю Сергеевичу начхать с высокой колокольни, иначе сам бы ушел: что может быть вреднее четырехлетней войны исполнительной и законодательной властей? Но не хочется власть из рук выпускать, ох не хочется. Надеется переиграть новичков, довести дело до роспуска Думы. Может и получиться, только время для этого нужно. Продление полномочий. А их, увы, только Дума и может предоставить. Или не предоставить. А какая из Дум - решать Барласову. То есть, комиссии, конечно, но та против своего председателя пикнуть боится. Как Тимур Тарагаевич скажет, так лапки и поднимет. Собственно, уже подняли. Все протоколы оформлены и подписаны. Осталось объявить. Вопрос - когда, немедленно или через пару месяцев.
    Интересно, как и когда выйдут на него комсомольцы? Телефон наверняка уже раздобыли, но вряд ли решатся звонить 'самому Тамерлану'. Барласов усмехнулся. Как он ненавидел эту кличку в школе и армии! Хотя нет, в армии было не до того, особенно в Афгане. А потом привык. И ведь даже в новом коллективе клеилась мгновенно. Непонятно почему.
    Полное совпадение фамилии-имени-отчества? Есть такое дело, но кто помнит, как звали отца великого эмира, умершего более шестисот лет назад, а Тимуров вполне достаточно и помимо Барласова. Имя, кстати, еще надо перевести с арабского, не самый популярный в Мухосранске язык.
    И не в колене дело! Хромота появилась после памятного боя в безымянном ущелье под Кандагаром. В довесок к ордену. А Тамерланом Тимурчика окрестили классе в пятом, кто-то из пацанов из исторического кружка притащил.
    Скорее всего, дело в характере. Всегда умел поднять людей, повести за собой. Горлопана срезать, бунтаря унять. Подчинить любого одним словом, жестом, взглядом. Нет, словами такое не объяснить. Надо видеть, как младший сержант первого года службы легко и естественно берет на себя командование попавшей в засаду ротой, и та беспрекословно подчиняется. А ведь командиры отделений были еще живы, даже один взводный уцелел, мальчишка, только из училища, но с лейтенантскими погонами. И подчинились. Потом удивлялись, а тогда, под Кандагаром, это спасло им жизнь. Не всем, но большинству. Потом, уже в госпитале так и сказал следователю:
    - Не знаю, почему принял командование. Чувствовал, что должен. А ребята? Наверное, тоже почувствовали. Я сильно напортачил?
    - Напортачил? Да ты... - следак даже захлебнулся от переполнявших его эмоций. - Хрен бы кто оттуда вернулся, если бы не ты! Талант у тебя, парень! Не зря Тамерланом кличут. Тебя бы в Академию... Только чего уж теперь об этом, - и грустно посмотрел на загипсованную ногу младшего сержанта.
    Вернулся герой, орденоносец, с та-акими перспективами... И выяснилось, что никому не нужен. Ни Советской власти, ни прорабам перестройки, ни, тем более, демократам... Прямой, несговорчивый, жесткий... Агитировали, боялись, лебезили, иногда шарахались, но, тем не менее, от серьезной власти оттирали. Как стая гиен или шакалов отжимает от добытой антилопы одинокого льва: вроде и в драку не лезут, а до мяса не добраться. Председатель Совета ветеранов Афганистана, лидер общественного движения, депутат Думы... А выше - фигушки, Тимур Тарагаевич, не нужны Тамерланы в демократическом обществе. Даже вредны... В конце концов вытолкали в избирком. Ну хоть очень внаглую финтить не решаются.
    Хотя и не тот уже Барласов. Пообтерся, привык, даже договариваться научился. Вечерами сидит в мягком кресле, судоку разгадывает... Пенсионер. Ну да, работающий. Даже на ответственной должности. Но организм не обманешь, возраст берет своё...
    Тимур Тарагаевич взял в руки судоку, но цифры не хотели занимать положенные места. Не о том голова болит. Сейчас в его руках судьба города. Пойти навстречу мэру? Пока он будет Думу разгонять, городское хозяйство вконец развалится. С другой стороны, кого комсомольцы выберут? Такого же молокососа? Ни знаний, ни опыта! Таких дров наломают, мало не покажется! И что выбрать? Прозондировать бы, кто за этими комсомольцами стоит. Впрочем, куда торопиться? Сами выйдут. Раз полезли в политику - будут играть по общим правилам...
    - Дед, иди чай пить!
    Барласов улыбнулся. По внучке можно часы сверять. В семь вечера дед пьёт чай с плюшками. В восемнадцать пятьдесят девять чай заварен, плюшки готовы, и обязательно напомнить деду. Не доверять же столь важное дело родителям, вечно пропадающим на работе! Безответственные же люди!
    Тимур Тарагаевич прошел на кухню, устроился за столом и отхлебнул из кружки ароматный напиток. Откинулся на спинку:
    - Хорошо...
    - Мэр звонил? - Карина налила вторую кружку и села напротив.
    - Какая ты у меня проницательная, - усмехнулся дед.
    - Тоже мне, бином Ньютона, - внучка любила дедовы выражения. - Ему больше всех надо, кресло горит под попой.
    - Так уж и горит? - хитро прищурился Тимур Тарагаевич.
    - Вообще-то уже сгорело. Просто он этого еще не понял.
    - Обоснуй, - голос Барласова даже не дрогнул. С внучкой он всегда говорил, как со взрослой. О политике, так о политике.
    - Если старая Дума протащит Жилкина в мэры, никто не будет ждать четыре года, - заверила Карина. - Катенька его за два месяца отправит за решетку. Есть за что, - девочка отхлебнула чаю и продолжила. - Им надо кого-то совсем нового ставить. А у них таких нет, все замазаны.
    - Неплохо у нас тринадцатилетние девочки в политике разбираются, - довольно крякнул Тимур Тарагаевич. - То есть, от меня мало что зависит?
    - Немало, - покачала головой Карина. - Ты можешь спасти Жилкина от тюрьмы и сэкономить Леше Зонтову почти полгода. И, кстати, избавиться от кучи звонков депутатов.
    - И комсомольцев, - съязвил дед.
    - Комсомольцы не позвонят, - не приняла тон внучка.
    - Почему?
    - Я сказала, что давить на тебя бесполезно.
    - И занимаешься этим сама?
    - Ну, де-ед! Так нечестно! - Карина надула губки. - Я не давлю, а обсуждаю с тобой ситуацию! И предоставляю известную мне информацию.
    - И давно ты в этой партии?
    - Года три. Или четыре, - девочка уткнулась в чашку. - Только раньше это называлось 'Республика восьмого В'.
    - Слышал. А кто там еще? Кроме тебя и Катеньки?
    - Все! То есть, от двадцати и младше - все. А старше - как получится.
    Барласов отставил чай и строго взглянул на внучку:
    - Так не пойдет, Кариночка. Собралась предоставлять информацию, так предоставляй! Кто такая Катенька, что легко упрячет за решетку не самого последнего в городе человека? Хотя есть за что, согласен. Кто такой Леша Зонтов, которому я сэкономлю полгода? Что это за общемухосранский детсадовский заговор, и чем он грозит городу?
    - Имена, пароли, явки... - улыбнулась девочка.
    - Именно, - с той же интонацией ответил дед.
    - Хорошо. Катенька Куянова, раньше была Павлова, наш юрист. Председатель городской коллегии адвокатов. Всегда выполняет свои обещания. Жилкину обещала от десяти до пятнадцати.
    - Так уж и всегда?
    - Дед, ты мне не веришь? - насупилась Карина. - За пять лет ни одной осечки!
    - Хорошо, хорошо, - примирительно поднял руки Тимур Тарагаевич. - Зонтов?
    - Наш президент с первого дня. Два высших образования, в том числе управленческое. Я тебе сейчас про республику расскажу, это всё его работа!
    - Только честно и откровенно, - Барласов в упор взглянул на девочку. - Без приукрашиваний, агитации, пропаганды и этого, как его, маркетинга. Голые факты. Сумеешь?
    - Дед! - Карина вскочила из-за стола. - Да как тебе не стыдно! Как это я не сумею?! А?! Я, между прочим, внучка Тамерлана!!!
    
Транзакция четырнадцатая
    Лермонтовский вокзал испокон века располагался в Старом городе. Аккурат между Белой Вежей и Тимошками. Стоял город хоть и недалеко от магистрального пути, соединявшего областную столицу с Москвой, но всё-таки немного на отшибе, из-за чего нагрузку на железнодорожные пути назвать чрезмерной было бы затруднительно. Пять раз в день прикатывали электрички из области, да вечером приходил московский поезд. И то же самое обратно, вот и весь пассажирский трафик. И вокзал был под стать потоку пассажиров. Крохотный зальчик ожидания, клетушка кассы, буфетик с парой заветренных бутербродов и киоск союзпечати. Даже 'удобства', и те на улице... В общем, стандартный набор для третьестепенной станции, коих разбросано по просторам обширной страны многие тысячи.
    Со своими функциями сооружение худо-бедно справлялось. Но когда население многократно увеличилось, а в придачу пошли разговоры о Лермонтовской области, кому-то из городского начальства пришло в голову, что невместно почти областной столице обходиться столь неказистыми 'воротами'. Оно ведь даже гордое название 'Лермонтов' этому сараю присваивать стыдно, так и висит нейтральное 'Тимошки'. Коллеги инициативу поддержали, а поскольку 'наверху' безразлично пожали плечами, на одном из заседаний тогда еще Горисполкома прозвучало: 'Вокзалу быть!'
    Однако быстро сказка сказывается, да долго дело делается. А когда в это самое дело вмешиваются все кому не лень... Подобрать место, провести проектные работы, согласовать то, что напроектировали, внести изменения, снова согласовать, вырыть котлован, заложить фундамент, посмотреть, какие внесены изменения, разобрать фундамент, углубить котлован, положить новый фундамент, закончить нулевой цикл, получить очередные дополнения к проекту, расширить котлован, переделать фундамент, перемонтировать коммуникации... То предисполкому здание недостаточно широким покажется, то первому секретарю горкома - слишком узким, то железнодорожников высота платформ не устраивает, то финансистов - длина... Словом, затянулось строительство всерьез и надолго. Уже и советская власть канула в небытиё, и перестройка сгинула в туманных далях, поменяла название страна, а следом за ней город, а вокзал всё строился... Последнее событие, кстати, чуть не похоронило саму идею: никак планируемый дворцовый комплекс не сочетался в головах городской элиты с новым именем города. В тех самых головах, что это имя из небытия и вытащили. Но прошла еще пара-тройка лет, и элита вынуждена была смириться с новыми реалиями. Потому что именно в эти годы строительство перестало, наконец, топтаться на месте и семимильными шагами рванулось к светлому будущему. Впрочем, так ведь всегда и везде и бывает: работа только тогда и идет, когда начальство под ногами не путается. Пусть хоть отмену строительства обсуждает, хоть посольство в небесную канцелярию, лишь бы на объекте не появлялось, да с финансами проблем не создавало. А финансирование ни на миг не закрывали: слишком многие из отцов города кормились с вечной стройки.
    И вдруг вечность кончилась. Монументальный, величественный, одетый в гранит и мрамор новый вокзал посверкивал стеклом окон, никелем металлических украшений и золотом букв в названии 'Лермонтов'. Что в проекте было, то и написали! Пыл переименований уже прошел, да и власть успела смениться пару раз, а потому специально созванное совместное собрание городской Думы и мэрии вынесло вердикт: название не менять. Существует же Ленинградская область вокруг Санкт-Петербурга и Ставропольский район с центром в Тольятти, так почему не быть железнодорожному вокзалу 'Лермонтов' в городе Мухосранске? Да что там Питер и, тем более, Автоград! Нижний Новгород переименовали, а название станции 'Горький' оставили! Прямой пример, и тоже, между прочим, в честь поэта названо. Ну или там писателя. Впрочем, решение собрания вообще значения не имело, поскольку имя станции присваивалось железнодорожниками, о всяких мухосрансках и лермонтовых даже не вспоминавших, но ни в мэрии, ни в гордуме в тот момент знающих людей не нашлось.
    Новый вокзал блистал не только фасадом и шикарной внутренней отделкой. Одиннадцать перронов, на зависть большинству областных центров, готовы были принять десятки поездов, сотни электричек, тысячи вагонов, десятки и сотни тысяч пассажиров... Только кому это нужно в Мухосранске?! Большинство пассажиров предпочитали вылезать в Тимошках, а не продлевать путешествие еще на полчаса (для имевших несчастье угодить в московский поезд - на час) ради сомнительного удовольствия полюбоваться шедевром мухосранской железнодорожной архитектуры, к тому же расположенным в десяти минутах езды от городской черты. Почему поезда тратили столько времени на пятнадцатикилометровый перегон, не могли объяснить даже местные железнодорожники. Данность, дарованная свыше. Собственно, электрички, кроме двух, до Лермонтова не ходили, заканчивая маршрут в Тимошках.
    Старая же станция по-прежнему справлялась со своими обязанностями, несмотря на давно облезшую краску, отваливающуюся штукатурку, протекающую крышу, немного покосившиеся платформы, убойный запах из отхожих мест и весьма специфический контингент, населяющий окрестные районы. Приводить потерявшие статус городских ворот Тимошки в нормальное состояние никто, само собой, не собирался.
    Потенциальные же пассажиры предусмотрительно кушали и справляли естественные надобности дома, не подходили близко к станционным зданиям, благо билеты на поезд всегда можно было купить по Интернету, а в электричке - прямо у кондуктора, громко именовавшегося контролером, и не шлялись бесцельно по Тимошкам и Белой Веже. А гостей предпочитали встречать. И, как правило, встречали. Бывало, правда, иногда опаздывали...
    В Тимошках сошёл с поезда и Лёва Кац, вынужденный сопровождать Рахиль Иосифовну в гости к внезапно объявившейся не то подруге, не то родственнице по какому-то сверхважному делу. Истинной причиной было наличие у Эсфири Менделевны восемнадцатилетней дочери, дифирамбы которой пели все и вся. Приличная, тихая девочка из семьи раввина, с отличием закончившая хедер, к тому же красавица, каких мало, просто не могла, по мнению совета мам, не очаровать строптивого сына. От Лёвы, естественно, существование роковой женщины тщательно скрывали.
    Ни Фарида Рафаэловна, ни Рахиль Иосифовна, подружившись, не смирились с действительностью. Наоборот, сопротивление планируемому союзу детей стало гораздо сильнее. Теперь мамы относились друг к другу с безграничным уважением и действовали сообща. План был разработан немедленно после примирения и тут же начал воплощаться в жизнь. Алсу пришлось знакомить внезапно воспылавшую огромным интересом к культуре маму с достопримечательностями столицы, а Лёва, способный сопротивляться родительскому давлению лишь в одном вопросе (и то ценой огромных усилий), отправился в Мухосранск, так и не поверив, что в данном случае это имя собственное, а не нарицательное.
    Тимошки убеждение московского гостя укрепили. И здание вокзала, окутанное красно-белыми полиэтиленовыми лентами, должными, видимо, обозначать ограждение опасных зон, и покрытая выбоинами платформа, и заросли одноэтажных покосившихся халуп со столь же кривыми заборами, окружавшие станцию, только подтверждали: мухосранск здесь конкретный, всем мухосранскам мухосранск! Неким диссонансом смотрелась привокзальная площадь. Точнее, блестящие свежей краской иномарки таксистов, скучившиеся на крохотном пятачке между полиэтиленовым ограждением главной вокзальной хибары и узким условно заасфальтированным проездом, изобиловавшим ямами и колдобинами.
    На Рахиль Иосифовну данный пейзаж особого впечатления не произвел: в глубине души мама Кац была твердо убеждена, что за пределами МКАД жизнь отсутствует, как таковая, а жители Большой Москвы представлялись ей чем-то средним между ковбоями Дикого Запада и колонистами фронтира (чем первые отличались от вторых, Рахиль Иосифовна не знала, и знать не желала). Так что полумарсианский пейзаж окрестностей Тимошек большого впечатления на столичную даму не произвел. В отличие от звонка Эсфири Менделевны, со слезами сообщившей, что у Арона сломалась машина, но они вот-вот будут, надо только немного подождать. Главное не уходить с вокзала, не приближаться к любым зданиям и ни в коем случае не пользоваться вокзальными уборными!
    Раздавать ценные указания Рахиль Иосифовна умела не хуже подруги, а прислушиваться к ним - не лучше. Убрав телефон в сумочку, мама Кац извлекла взамен навигатор GPS, карту Мухосранска, купленную в столице по большому блату и за немаленькие деньги и одновременно скачанную дочерью из Интернета, и жидкостной компас шведского производства с повышенной стабильностью стрелки и скоростью установки менее секунды. Найдя на карте место назначения и определив точку стояния при помощи надписи 'ст. Тимошки', Рахиль Иосифовна пришла к выводу, что вполне способна преодолеть требуемое расстояние за половину Эсфиревого 'вот-вот', а заблудиться в любом городе москвичка не может по определению, тем более при наличии столь совершенного навигационного оборудования, и, старательно обходя ямы, двинулась в выбранном направлении. Лёве не оставалось ничего другого, как последовать за мамой.
    Странную парочку Толян Бык заметил не сразу. Поезд подкатил к платформе, отстоял положенные десять минут и неспешно двинулся дальше, к Лермонтову. Поток выгрузившихся пассажиров рассосался по машинам встречающих, и на перроне осталась лишь неплохо упакованная дамочка средних лет в сопровождении субтильного парнишки, нагруженного рюкзаком, чемоданом и сумкой на колесиках. Дамочка несколько минут поговорила по телефону, активно жестикулируя свободной рукой, после чего извлекла из сумочки какие-то бумаги, нечто похожее на еще один телефон и что-то маленькое, за дальностью расстояния Толяном не идентифицированное, еще немного пожестикулировала, обращаясь к спутнику, и пара уверенно двинулась вглубь Белой Вежи в направлении Ельцин-центра.
    Собственно, именно туда и надо двигаться идиотам, решившимся в неплохом прикиде и с кучей барахла углубляться на ночь глядя в привокзальные трущобы. Но Быка мало интересовала правильность выбранного лохами направления. У него горели трубы. Отмечать своё возвращение в родные края Толян начал неделю назад, как только добрался до ближней к зоне деревушки. Магазина в селении не было, зато существовала бабка Никифоровна, исправно снабжающая откинувшихся с зоны зэков мутным пойлом со стойким сивушным запахом. В долг Никифоровна не наливала, а попытка обидеть старушку могла плохо кончиться: за такое западло страдальцы с зоны Быка под землей нашли бы. Пришлось платить. А уж дальше по пути следования... К родному Мухосранску от выданных при освобождении денег остались только воспоминания. Зато здесь были старые друзья, из которых, правда, большинство знать не хотело отсидевшего семь лет Толяна, но двое не предали старого товарища. Сутки с лишним пили втроем, пока у Никитки с Васькой тоже не кончилась 'капуста'. Тогда и двинулись на вокзал, в надежде пощипать каких-нибудь бухариков или хотя бы стрельнуть курева. Никаких серьезных дел не планировали, но когда лохи сами в лапы идут!..
    Пасти сазана Бык практически не умел. До посадки он и шпаной-то не был. Даже учился неплохо и много читал, благодаря чему за некоторую вычурность речи считался в приблатненных кругах интеллигентом. Но в силу чрезмерной живости характера никогда не отказывался драться толпа на толпу, когда старшие делили районы. Или просто драться. Через драку и сел. Кто-то кому-то втетерил по макитре , а крайним вышел Толян, мало того, что махавшийся не хуже прочих, так еще и с перепугу полезший на ментов. Собственно, все понимали, что парень по дури попадает, потому и дали всего два года, благо покойники по итогам замеса отменились. Но на зоне Бык поддался на уговоры парочки матерых завсегдатаев и в их теплой компании ломанулся на рывок . Про то, что брали его 'на мясо' , Толяну узнать так и не довелось: на вторые сутки вертухаи прижали лишаков к реке и, в ответ на выстрел из сварганенного на коленке самопала, изрешетили пулями. Уцелел лишь Толян, в самом начале схватки забившийся под выворотень и не отрывавший морды от земли до того момента, когда на его руках защелкнулись браслеты. К двум годам добавилось еще пять, также не принесших полезных навыков. Впрочем, для друганов Бык являлся матерым уркой, и возражать пахану те не решались. Да и трубы горели у всех троих. А поскольку сазана пасти Бык не умел, затягивать преследование он не собирался и двинул на перехват, едва жертвы немного отошли от станции.
    Для Лёвы с мамой встреча оказалась полной неожиданностью. Только что пустынную дорогу перегородили три фигуры самого неприятного типа.
    - Гоп-стоп, Бык подошел из-за угла, - кривляясь, пропел здоровенный детина в грязной брезентовой куртке. - Бык - это я, - для верности бандит ткнул пальцем себя в грудь. - Граждане пассажиры, предъявите документы. Деньги и ценности сдавать Васютке, - Бык кивнул на долговязого худого мужика в потрепанном джинсовом костюме и с торчащим через дыру в правом кроссовке большим пальцем. - Чемоданчики презентуйте Никитке, - кивок в другую сторону. - Это грабеж, если кто еще не понял. И не советую поднимать кипиш, я, хоть и закончил школу на все пятерки, на зоне стал страшно нервным.
    Легендарные пробивные способности Рахили Иосифовны были рассчитаны на всё что угодно, кроме грубого физического противостояния. Лёва же с огромным сожалением вспоминал, что сам отказался учиться у невесты обращению с камчой (не сразу, а после третьего точного попадания в собственное правое ухо). Справиться с тремя здоровяками он не надеялся ни вместе, ни по отдельности. В голове мелькали варианты героического поведения. Бросить чемодан в лицо правому, катнуть сумку под ноги левому... Нет, чемодан так высоко не полетит... Тоже в ноги. Чемодан одному, сумку второму и... получить прямой в лицо от третьего... Нет, не годится. Бросить, катнуть, развернуться, принять удар на рюкзак и полететь лицом в дорожную пыль... Тоже не то... Даже воображаемой крутости категорически не хватало! Была бы здесь Алсу...
    Тем временем Бык, не собиравшийся растягивать удовольствие, решил поторопить опешивших лохов:
    - Не задерживаем, граждане ограбляемые, не задерживаем, - Толян вытащил зачем-то прихваченный с Васькиной кухни тесак (обычный кухонный нож, но устрашающего размера) и рявкнул: - А то распишу под хохлому, папа родная не узнает!
    - Не стоит этого делать, - спокойный звонкий голос ознаменовал появление нового действующего лица. Вороной жеребец неспешным шагом двинулся вперед и, отодвинув грудью Быка, замешкавшегося и не успевшего, в отличие от друганов, отскочить назад, отделил нападавших от жертв. Всадница, поигрывая нагайкой, насмешливо взглянула на Толяна и закончила: - Брось железку, порежешься.
    - Тебе чего тут надо? - Толян оправился от неожиданности. - Не лезь не в своё дело, лахудра! Хотя, красючая шмара сойдет на закуску.
    Насколько девушка была красива, Лёве оставалось только догадываться. Он видел лишь темно-песочного цвета штанину с красным лампасом, заправленную в высокий сапог, и толстую черную косу, лежащую на спине поверх куртки.
    - Бык, - тоненьким голоском запищал Васятка, - не нарывайся! Это же Дружина! Они шуток не понимают!!! Рив, - друган повернул голову к девушке, - пошутили мы! Вот те крест, пошутили! - Васятка попытался перекреститься, сбился и за цепочку вытащил из-за пазухи маленький медный крестик. - Мы их проводить хотели, район-то беспокойный! Вещи, опять же, помочь донести...
    - Сам же говоришь, - усмехнулась девушка, - мы ваших шуток не понимаем, - и скомандовала Быку: - Брось нож.
    Что собирался сделать Толян в следующее мгновение: швырнуть нож в дружинницу, достать девку в отчаянном прыжке или бросить оружие на землю, осталось неизвестным даже ему самому: замах в самом начале был прерван хлестким ударом, тесак полетел в пыль, а сам Бык опустился на корточки, подвывая и баюкая горящую, словно обожженную огнем руку. Ривка сорвала с луки седла какой-то пучок ремней и швырнула вслед бросившемуся наутек Никитке. Незадачливый беглец рухнул, как подкошенный.
    - На землю! - приказала девушка. - Мордой вниз!
    Васятка послушно растянулся в пыли. Где-то недалеко завыла полицейская сирена. Бык поднял полный страха и ненависти взгляд на дружинницу и последовал примеру другана.
    Из-за угла соседнего дома галопом вынеслась вторая всадница, а следом два завывающих полицейских 'Форда'. Из первого вылез высокий молодой татарин с лейтенантскими погонами, обозрел место действия и недовольно уставился на Ривку:
    - Ну и что здесь происходит, Ревекка?
    - Попытка ограбления, сопротивление при задержании, попытка покинуть место происшествия, - доложила спешившаяся девушка. - Пришлось применить нагайку.
    - А тот? - на Никитку в этот момент одевали наручники.
    - Бола, - Ривка рассмеялась. - Классная штука, Раф! Хрен кто убежит!
    - Ладно, с тебя вечером рапорт.
    Девушка скорчила кислую мину:
    - Куда я денусь!
    - А пока разберись с потерпевшими.
    - Йес, сэр!
    - Убью паршивку!!!
    Дружинница, хихикая, подошла к Кацам:
    - Командир отделения Дружины Ревекка Розенфельд, - девушка вскинула руку к виску. - Можно посмотреть Ваши документы?
    - Розенфельд? - изумилась Рахиль Иосифовна, доставая паспорт. - Ревекка Розенфельд?
    - Да, а что Вас удивляет? - девушка вернула женщине документы.
    - Нет, ничего... - Кац уже взяла себя в руки.
    - Вы к нам по делам или в гости?..
    - Э... даже и не знаю, что сказать...
    Пока дружинница задавала явно протокольные вопросы, а мама неуверенно мекала что-то невнятное, пытаясь уйти от ответов, Лёва украдкой рассматривал девушку. Действительно, красивая. Очень. И лицо, и фигурка. И форма ей идет. Просто прелесть. До Алсу ей, конечно, далеко, да и камчой его невеста владеет куда лучше, и с конем управляется... Но Ревекка тоже молодец. И очень вовремя появилась...
    Подъехавшая в сопровождении очередной всадницы машина прервала Лёвины размышления.
    - Рахиль! Слава богу! - Эсфирь Менделевна бросилась на шею к старой знакомой. - Ну почему вы нас не дождались?! Ревекка, ты здесь? Что случилось?!
    - Да ничего особенного, - пожала плечами Ривка. - Твоих знакомых попытались ограбить.
    - Кто?
    - Не знаю, какие-то отморозки.
    - Боже мой, - всполошилась Эсфирь Менделевна. - Ривочка, тебя не задели? Сколько раз я тебя просила?! Ну зачем нужно это патрулирование?! Ты же постоянно общаешься с какими-то уголовниками! Бандитами! Тебя каждый день могут ранить! Убить! Изнасиловать!..
    Полицейские и дружинницы, занятые исключительно веселой пикировкой и совершенно не прислушивающиеся к разговору, дружно прыснули.
    - Изнасиловать Ривку Кожаную Плетку! - пробормотал себе под нос белобрысый сержант, вызвав новый взрыв смеха. - Хотел бы я посмотреть на этого супермена!
    - Ты забыл добавить в первое предложение слово 'попытаться', - пихнула его кулаком в бок эффектная рыжеволосая девица. - А во второе - 'самоубийцу'.
    - Не понял, Лиз.
    - Что ты не понял? Надо было сказать: 'Попытаться изнасиловать'. И 'супермена-самоубийцу'.
    Вся компания снова рассмеялась.
    - Командир, - крикнула Лиза, - ты долго?
    - Сейчас, - отозвалась Ревекка, и вновь сосредоточилась на Эсфири Менделевне. - Мама, - голос девушки истекал медом, - если бы я сегодня не поехала на патрулирование, своих знакомых ты бы нашла ближе к утру. И не здесь, а в морге. В лучшем случае - в больнице. Надеюсь, Рахиль Иосифовна не откажется написать заявление в полицию.
    - Зачем? - вмешалась Кац. - Придется ходить на допросы, ездить на суды... Такие потери времени... Они же не успели ничего сделать...
    - Зато я успела! - отрезала Ревекка. - А если вас не грабили, значит, я напала на законопослушных граждан и избила их нагайкой. Впрочем, ножик есть, откручусь...
    - Мы напишем, - подал голос Лёва. И впервые в жизни (снова впервые в жизни) отмел мамины возражения, даже не дав той их высказать. - Мама, даже не спорь! Прямо сейчас и напишем.
    - Завтра, - поправила Ревекка. - Это небыстрое занятие. Мам, везите гостей домой, хватит им на сегодня острых впечатлений. Меня не ждите. Поздно буду. Мне еще рапорт писать.
    Рахиль Иосифовна пришла в себя уже в машине. Впрочем, не окончательно, иначе не начала бы этот разговор при сыне.
    - Эсфирь! - голос мамы Кац звучал твердо и требовательно. - Ты говорила про тихую хорошую девочку из приличной семьи!
    - А чем тебе не нравится наша семья? - мама Розенфельд возмущенно развернулась в сторону заднего сиденья. - И наша девочка?
    - Но она... - Рахиль Иосифовна замялась. - Она ездит на лошади!
    - И что?
    - Машет нагайкой!!
    - И что?!
    - Патрулирует улицы и якшается со всяким сбродом!!!
    - И что?!!
    - Ты называешь это 'тихая'?!
    - Только не надо рассказывать, что Ривочка на кого-то повысила голос! - Эсфирь Менделевна насмешливо подняла левую бровь.
    - Мама, ты что, привезла меня на очередные смотрины? - Лёва, забившись в угол, затравленно глядел на ссорящихся дам.
    - Гляди-ка, дошло! - съязвила Эсфирь Менделевна. - И как тебе Ривочка? Красивая?
    - Красивая, - согласился Лёва.
    - Умная?
    - Умная.
    - Обаятельная?
    - Обаятельная.
    - Что и требовалось доказать, - торжествующе подняла палец мама Розенфельд. - А еще круглая отличница. На юриста учится!
    - Хорошая девушка, - подвел итог Лёва. - Но Алсу лучше!
    - Чем лучше? - озадачилась мама Кац.
    - Чем любая другая, - пояснил сын.
    - А конкретно? - прозвучал хор мам.
    И Лёву понесло:
    - Мама, перестань меня сватать за всех и каждую. Я люблю Алсу, понимаешь? Люблю! Потому что она самая красивая, самая умная, самая обаятельная, самая решительная и лучше всех на коне и с камчой! Потому...
    - Ну уж это позвольте! - решительно прервала монолог Эсфирь Менделевна. - Никто лучше Ривочки не управляется с конем и нагайкой! Это признают даже Стенька Разин и Емелька Пугачев! То есть, Марик Шапиро! А уж эти два бандита знают толк в извращениях!
    - Алсу лучше, - упрямо насупился Лёва. - Пусть меня ваша Ревекка своей плеткой исхлещет, если это не так!
    Машина остановилась столь резко, что только ремни безопасности спасли пассажиров от травм.
    - Рахиль, - ребе Арон говорил тихо и спокойно, но таким тоном, что перебивать его не возникало ни малейшего желания, - не гневи Бога. Он дал твоему сыну свободу выбора, и если мальчик готов пойти за свою Алсу на Ривкину плетку даже по столь пустячному поводу, то кто ты такая, чтобы перечить воле Его? Это я тебе, как раввин говорю. А как человек добавлю: тебе не кажется, что принудительный рай хуже добровольного ада?
    - Но ребе, - вступать в теологический спор Рахиль Иосифовна, познания которой в иудаизме ограничивались понятиями 'кошер' и 'шабат', не стремилась. - Но она же не еврейка!
    - Кто знает, Рахиль, - усмехнулся Арон. - Кто знает...
    
Транзакция пятнадцатая
    Губернаторы на заседания Думы заглядывают нечасто. Нет, конечно, в государственной они бывают регулярно, Совет Федерации и вовсе из одних губернаторов и состоящий.
    А вот уже в областной - пореже. Сильно пореже! Честно говоря, только по большим праздникам. Для Думы, конечно, праздникам. Приедет его областное сиятельство, облагодетельствует депутатов приветственной речью страниц на несколько, поздравит с очередной годовщиной пуска первого трамвая в Тьмутараканской области, благожелательно выслушает бурные и продолжительные аплодисменты и отправится по своим сиятельным делам, даже не вспомнив, что вроде как не законодательная власть должна исполнительной униженно кланяться, а с точностью до наоборот: чиновнику следует исполнять наказы народных избранников. Потому как их наказы по Конституции называются законами. Но это так, мелочи, не заслуживающие внимания.
    Но чтобы губернатор заехал в Думу городскую! Да еще не столицы области, а какого-нибудь Мухосранска?! Отродясь такого не бывало! Если только в другой эпохе и иной реальности, словом, в фантастическом романе, написанном человеком, полностью оторванным от окружающего мира.
    А вот свершилось! Добралось-таки высшее областное начальство до Мухосранска и почтило своим присутствием первое заседание городской Думы нового созыва. А ведь пришлось болезному поднапрячься, планы на ходу корректировать, подстраиваться под быстро меняющуюся в городке обстановку. Первый раз - когда выборы закончились самым неожиданным образом, и вместо уважаемых (а главное - совершенно ручных) людей эти сдвинутые мухосранцы навыбирали невесть кого, одно название партии чего стоит! Второй - когда предизбиркома, жестокий и неумолимый Тамерлан, вроде лет десять, как угомонившийся, объявил официальные результаты к вечеру следующего после голосования дня, хотя звонили ему, просили... Не сам губернатор, конечно, люди попроще, но тоже достойные. Самому звонить - многовато чести для старого маразматика. Да и пошлет ведь! Мэр и спикер, тем более бывшие, и посланные проживут, а губернатору имидж терять невместно... А третий, когда эта самая Дума назначила первое заседание на второй день после выходки Барласова. Не дожидаясь решения мэра или старого спикера, решением большинства депутатов. Кто же знал, когда вносили этот пункт, что его кто-то будет использовать! Так что губернатору пришлось в третий раз менять планы. Бегали и напрягались, само собой, помощники и референты, но и Самого подобная суета раздражала. Можно было, конечно, плюнуть и не поехать: барин к холопам не ходит. Но... Уж больно легко эти самые 'холопы' добиваются того, чего в принципе невозможно добиться. Стоит самолично прояснить обстановку, взглянуть своими глазами, тем более, проигрыш правящей партии, да еще и разгромный, даже в одном городе - ЧП то еще, придется докладывать наверх, а что - даже в голову не приходит. А заодно показать этим молокососам, кто в области хозяин.
    Однако всё пошло наперекосяк с самого начала. Точно выверенное опоздание (пусть посидят, подождут, проникнутся значительностью высокопоставленного гостя) не сработало: Дума начала работу, не дожидаясь высокого начальства, и к прибытию губернатора успела разобраться с полномочиями депутатов и выбрать председателя и замов. То есть, стандартная повестка дня была исчерпана. Вот только сами депутаты так не считали и продолжали работать. Впрочем, на появление гостя отреагировали: немного похлопали и предоставили слово для приветствия.
    Однако губернатор отказался. Иван Николаевич Меркушин был слишком опытным политиком, чтобы не почуять, что тщательно заготовленная речь окажется не к месту, и выставлять себя дураком не собирался. Тем паче, не такой реакции на своё появление он ожидал. Нет, конечно, не поклонов холопских барину, те манеры только в мечтах остались, но хотя бы отношение школьников к директору школы или, на худой конец, учителю. Образование Иван Николаевич получил педагогическое и, хотя не отработал по специальности ни одного дня, реакцию детей на появление в классе взрослого представлял. И чувствовал: Хоть и молоды собравшиеся, а не воспринимают его как учителя или старшего товарища. Только вежливое безразличие: мол, зашел человек послушать, пусть слушает и не вмешивается. Будет мешать - попросим вон!
    Пока свежеизбранный председатель собирался перейти к следующему вопросу, губернатор окинул взглядом зал. Детский сад! Ну хорошо, первый курс института! Сопляк на сопляке и сопляком погоняет! Даже одеться не могли соответственно положению. Слава богу, хоть председатель в костюме. И вон та девушка в черно-белом вполне соответствует. Еще кое-кто. Но остальные... Крохотная пигалица в форме, недавно введенной в области коллегией адвокатов (говорят, инициатива исходила отсюда, из Мухосранска). Оборванка в кожаной жилетке с полосатой прической: прядь зеленая, прядь фиолетовая! Широкополая шляпа небрежно брошена на стол рядом с компьютером! Это российская глубинка или Дикий Запад?! Двухметровый детина в камуфляже с лычками сержанта и синим беретом под левым погоном! Лейтенант полиции, тоже здоровенный тип. Популярна у депутатов форменная одежда. Постарше всего трое: Борька Гринблат (пролез-таки, пройдоха) и двое незнакомых: видимо, лидеры партий не сочли нужным занимать роли статистов в столь странной компании. Присутствует и Жилкин, но какой-то пришибленный, похоже, молодежь успела обломать мэра. Руководитель аппарата тоже здесь, лицо, словно лимонов объелся.
    Тем временем председатель озвучил вопрос, и губернатор перестал разглядывать аудиторию.
    - Мы обещали избирателям, - произнес мальчишка, - что в случае нашей победы депутаты не будут получать зарплату. Поскольку мы здесь, пришло время выполнять обещания. Проект постановления сейчас у всех на столах, поэтому не будем терять время на его зачитывание. Вопросы есть?
    - Я категорически против! - вскочил с места Гринблат. - Депутаты - такие же люди, как все остальные! Как можно заставлять людей работать бесплатно?!
    - Вас никто не заставляет работать, Борислав Ефимович, - спокойно парировал председатель. - Не хотите, не работайте. Колхоз - дело добровольное.
    - Но мы же должны кормить семьи, - поддержал Гринблата коренастый широкоплечий мужчина лет сорока. - Вам, молодым, проще. А у меня дети...
    - Семьи кормить, безусловно, надо, Евгений Петрович, - согласился председатель. - Работать на заводе или в фирме и кормить семьи. А если остается время и силы - тогда уже идти в Думу.
    - А помощники?! - взвизгнул Гринблат. - Я же просто не успею один везде!
    - Если Вам нужны помощники, наймите их за свой счет, - мальчишка был сама любезность.
    - В конце концов, есть КЗоТ!
    - С точки зрения закона всё правильно, - председатель пожал плечами. - Впрочем, можно спросить юриста. Катенька?
    - Я тебе не Катенька, а депутат городской Думы! - вскинулась девчушка в адвокатской форме и перевела взгляд на Гринблата. - Вам с номерами статей или коротко?
    - Не надо, - буркнул Борислав.
    - Еще есть вопросы?
    - Позвольте, - губернатор взглянул на подсунутую референтом бумажку, - Алексей Владимирович. Поскольку я не читал обсуждаемый документ, нельзя ли вкратце изложить его суть?
    - Конечно, Иван Николаевич, - повернулся к нему Зонтов. - По нашему мнению, в депутаты должны идти люди, которым важно процветание нашего города, а не наполнение собственного кармана. Плюс эти люди должны хоть чего-то добиться в жизни. Согласитесь, если человек не в состоянии прокормить себя, как он прокормит целый город? А потому, мы решили, что депутаты Думы в зарплате не нуждаются. И с момента, когда мы примем данный документ, зарплата депутатам, а так же их помощникам, начисляться и, соответственно, выплачиваться не будет.
    - Начинаете преобразования с себя? - улыбка у Меркушина вышла слегка вымученной.
    - Так точно, - а у Зонтова - искренней и радостной. - Больше вопросов нет? Голосуем. Напоминаю, надо не руку поднимать, а давить на кнопочку.
    На электронном табло за спиной председателя замелькали цифры.
    - Двадцать девять 'за', два 'против', один - 'воздержался', - зачитала и так видный всем результат девушка в черно-белом. - Решение принято.
    Гринблат, не сказав ни слова, встал и покинул помещение, громко хлопнув дверью на прощание.
    - Я тоже бесплатно работать не буду, - поднялся коренастый. - Заявление сейчас напишу.
    Взгляды присутствующих скрестились на пожилом мужчине в светло-бежевом костюме.
    - А я, пожалуй, останусь, - усмехнулся тот. - Хочу посмотреть, что из этого выйдет. Главный враг пенсионера - скука, а с вами, похоже, и вправду не соскучишься.
    - Надо понимать, 'Единую Россию' мы потеряли, - хмыкнула фиолетово-зеленая оборванка.
    - Нет, Тань, - пробасил десантник. - Станислав Алексеевич как раз из 'Единой'. Потеряли мы 'Справедливую'.
    - Это хорошо, - съехидничала девушка. - При комсомоле должен быть кто-то из партии.
    Зонтов нажал на кнопку колокольчика:
    - Господа депутаты, кончаем хохмить и переходим к следующему вопросу. Предлагается изменить структуру работы Думы. Существующая совершенно неэффективна...
    Дальнейшее заседание напоминало Меркушину производственное совещание. Конкретно - утреннюю 'летучку'. Вопросы, в основном, организационные, были проработаны заранее (когда успели?) и решались в считанные минуты. А 'распределение портфелей' вообще свелось к нарезке задач и назначению ответственных по направлениям. Работу органа законодательной власти новые депутаты переделывали немилосердно, хотя, похоже, толково. Но Иван Николаевич слушал лишь краем уха. В голове крутилась фраза, брошенная разноцветной Таней: 'При комсомоле должен быть кто-то из партии'. Именно!!! Партия власти не проиграла выборы, а уступила место младшим товарищам, передовому отряду современной молодежи. В городе проводится уникальный эксперимент. Естественно, при полной поддержке лично губернатора. Где же его ставить, эксперименты всегда в мухосрансках проводятся, мухосрански не жалко. Вот так и надо докладывать наверх. Пройдет на ура, президент - человек смелый, увлекающийся, одобрит. Малость пожурит за скрытность, и только. А дальше... Когда эти идеалисты столкнутся с реальной жизнью и сядут в лужу, аккуратненько отправим их в отставку и вернем своих людей. Ну не вышло с омоложением власти... Сильно за это не бьют! А если вдруг у сопляков получится сделать образцово-показательный город... Иван Николаевич аж задохнулся от перспектив. И кому достанутся все плюшки - понятно, уж обвести наивных молокососов он сумеет. Впрочем, что-нибудь надо будет деткам подкинуть на мороженое.
    Даже когда малолетние кандидаты меняли состав комиссии по выборам мэра, Меркушин не вмешался. Работой с действующим главой губернатор был доволен, но, в конце концов, Жилкин не важен, можно и сдать. В свете новой идеи с комсомольцами надо дружить. А этот Зонтов кажется разумным парнем...
    Потому свою речь Иван Николаевич свел к дежурному поздравлению депутатов с началом работы, отдельно подчеркнув эффективность сегодняшнего заседания и радость от того факта, что молодежь берется за столь ответственную работу, а после заседания ласково взял Зонтова под локоток и максимально доброжелательным голосом произнес:
    - Алексей Владимирович, не уделите ли старику немного Вашего драгоценного времени?
  
  
Часть третья
ЭНДШПИЛЬ
  
  
  
    
Транзакция первая
    'До отправления скорого поезда номер сто два Москва - Адлер остается пять минут. Просьба: пассажиров занять свои места, а провожающих выйти из вагонов'.
    Запинающийся женский голос разносился над Казанским вокзалом, легко перекрывая гул разношерстной толпы. Вызванные техническими сбоями запинки сопровождались сухим стуком и металлическим лязгом, вследствие чего складывалось впечатление, что неведомые злодеи издеваются над женщиной, под пытками заставляя ее начитывать придуманный ими текст. Повторив объявление на английском языке, динамики очень натурально всхлипнули и замолкли.
    Жертва зверского насилия говорила правду: адлеровский поезд отправлялся, что, впрочем, не вызывало ни малейшего беспокойства в третьем купе девятого вагона. Пассажиры давно сидели на своих местах, провожающих же и вовсе не наблюдалось.
    Нижние полки занимала молодая семейная (а может, и не семейная) пара: невысокая стройная брюнетка с грацией пантеры и субтильный молодой человек в очках на очень характерном носу, типичный студент-отличник, 'ботан' на молодежном сленге. Впечатление не нарушала даже четко очерченная мускулатура рук, выглядывающих из-под рукавов футболки. Вел себя парень соответственно внешнему виду: постоянно нервничал, суетился и извинялся. При этом умудрялся без особых усилий забрасывать на багажную полку довольно увесистые чемоданы. Девушка в размещении багажа участия не принимала, лишь с гордостью посматривала на спутника. Однако именно она, когда куда более спортивного вида обладатель верхней полки покачнулся, выпуская из рук огромный рюкзак, молниеносным движением поддержала готовый обрушиться на хозяина и попутчиков тюк. Разобравшись с вещами, парочка оккупировала места у окна, с деланным интересом наблюдая за медленно двинувшимися назад железнодорожными пейзажами.
    Хозяин рюкзака, невысокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти в шортах, легкой полотняной жилетке поверх рубашки с закатанными рукавами и широкополой камуфлированной шляпе с сетчатой тульей, справившись, наконец, со своим грузом, поблагодарил попутчицу и присел на полку лицом по ходу движения. Эта шляпа вкупе с короткой с проседью бородкой а-ля двухнедельная щетина и загорелым лицом навевала мысли о романтике дальних странствий, пронизывающем ветре полярных широт и обжигающем солнце высокогорья. Впрочем, возможно, решающую роль в данном впечатлении играл прикрепленный к рюкзаку ледоруб.
    Четвертый обитатель купе ничем особенным не отличался. Лет на десять моложе 'альпиниста', простая стрижка, классического покроя рубашка и легкие штаны, кожаные полуботинки. Багажа практически нет, полиэтиленовый пакет с продуктами в дорогу да небольшой рюкзачок из тех, что в последнее время заменили едущим в командировки и бизнесменам сумки и портфели. Именно на командировочного и похож. А уж мелкий бизнесмен или наемный сотрудник - разница невелика.
    - 'Сидеть нам вместе до утра, давайте с вами познакомимся получше...' - негромко напевал 'бизнесмен'.
    - Городницкого любите? - прислушался 'альпинист'.
    - Грешен, - кивнул 'бизнесмен'. - Великий автор. А мысль и сама по себе правильная. Анатолий.
    - Виктор, - 'альпинист' пожал протянутую руку.
    - Лёва, - оторвался от окна паренек. - А это Алсу, моя жена.
    Девушка кивнула.
    - В горы? - Анатолий указал на рюкзак.
    - К ним, родимым. А Вы?
    - Командировка, - вполне ожидаемый ответ. - А ребята, наверное, на море.
    - Не совсем, - улыбнулся Лёва. - Но и на море тоже.
    В купе заглянул проводник, пробормотал скороговоркой: 'Здесь все по электронке, бельё на вторых полках, чай скоро будет', и, прихрамывая, двинулся дальше. Девушка прыснула.
    - Ты чего?
    - 'Похмелье карточной игры, тоска дорожная и будочник-калека...'
    - Алсу! - в голосе Лёвы звучала укоризна.
    - Я не в обиду, - заизвинялась та. - Просто уж больно точно на песню легло...
    - Кстати, о карточной игре, - разрядил ситуацию Виктор. - Преферансом никто не балуется?
    - Предлагаете пульку? - заинтересовался 'бизнесмен'.
    - Почему нет? - кивнул Лёва. - Алсу, ты как?
    - Вист.
    - Ого, как мы удачно собрались! - Виктор вытащил из кармана жилетки колоду карт. - Что пишем, сколько, почем?
    - Я обычно 'Сочи', - Анатолий извлек из сумки блокнот и ручку, - Но это не принципиально. Лишь бы не слишком дорого, чтобы это было развлечение, а не средство наживы. А то ребята на нас уже как на шулеров посматривают.
    Лёва и Алсу дружно рассмеялись:
    - Шулера не в преферанс играют. По червонцу вист, годится?
    - Вполне, - Виктор сдал в открытую всем по карте. - Толя, Вам сдавать.
    Анатолий принял колоду, перетасовал, демонстративно положил на стол, дождался, пока Алсу 'сдвинет', и разбросал карты по кучкам.
    - Пас, - Виктор даже карты толком не разложил.
    - Двое нас, - поддержал Лёва.
    - Анатолий, дайте прикуп, - после короткого раздумья решилась Алсу. - Не будет вам распасов! Шесть треф.
    - Пас.
    - Вист. Ложимся.
    Мужчины склонились над картами.
    - Своя.
    - Согласна, - кивнула Алсу.
    Виктор собрал карты и начал тасовать колоду...
    - Шляпа у Вас знатная, - заметил Анатолий. - Не видел таких. Дорогая, наверное?
    Виктор снял шляпу, повертел в руках и забросил на верхнюю полку:
    - Одиннадцать сомони на рынке в Ура-Тюбе! На наши деньги - семьдесят семь рублей.
    - Это где? - поинтересовалась Алсу.
    - В Таджикистане. Ездил прошлым летом. Заодно в Ташкенте прибарахлился кроссовками за сто сорок тысяч узбекских сумов. Цифра впечатляет, но в рублях это около тысячи.
    - Шесть червей, - заказал Анатолий.
    Партнеры снова 'легли'.
    - Семь, - усмехнулся играющий. - Пять козырей, марьяж и система в бубне.
    - А я вижу пять, - не согласился Виктор.
    - Я тоже, - кивнула девушка. - Сразу съедаем марьяж, потом прорезаем бубну, добираем и бьем козырем. Ход-то наш!
    Анатолий задумался.
    - Хорошо играете... - вздохнул он чуть позже. - И не схитришь, и не обманешь... Московские студенты, наверное...
    - Уже нет, - Лёва перетасовал колоду и дал Виктору подснять. - Но учились играть в институте. А Вы тоже москвичи?
    Анатолий молча кивнул.
    - Не только в столице умеют кидать карты. Я из Мухосранска, - 'альпинист' разложил карты. - Пика! И это настоящее название города.
    - Знаю, - кивнул Анатолий. - В последнее время этим Мухосранском весь Интернет забит.
    - А я там даже был, - подтвердил Лёва. - Несколько лет назад.
    - Когда? - Алсу вперила взгляд в мужа. - И почему без меня?
    - Перед свадьбой. А ты свою маму по Москве водила, - разъяснил парень, и супруги дружно прыснули.
    - И как Вам наши края?
    - Честно? - парень почесал в затылке. - Врёт Интернет. Мухосранск мухосранском. Одни трущобы возле станции чего стоят! Вот дружинники у вас там молодцы! Черва!
    - Угу, - язвительно скривилась Алсу. - Особенно дружинницы!
    Оба снова засмеялись.
    - Вот-вот, а в Интернете сообщают, что там чуть ли не рай земной.
    - Семь первых, - объявил Виктор. - Лёва, а с кем Вы там пересеклись?
    - Ревекку Розенфельд знаете?
    - Кто ж её не знает! Выдающаяся личность! А вот насчет трущоб Ваши познания устарели. И Тимошки, и Белую Вежу снесли к чертовой бабушке. Там теперь элитный район. Насчет рая не уверен, но дома хорошие.
    - Вот-вот, про это я и читал, - подтвердил Анатолий. - Снос трущоб и строительство нового района за рекордно короткие сроки. Судя по возрасту Лёвы лет пять-шесть прошло! Только не верю категорически. Да только на проект и согласования времени уйдет больше! Вист.
    - Тоже вистую, - отреагировала Алсу.
    Некоторое время все, кроме сидящего на прикупе Лёвы, углубились в игру.
    - Насчет сроков согласований, не могу Вам сказать, - Виктор забрал последнюю взятку и поднял взгляд на Анатолия, - не моя специализация. Но район, действительно, выстроили лет за шесть. Причем, строили бизнесмены. В режиме добровольно-принудительной благотворительности.
    - Это как? - не понял Лёва.
    - Понимаете, наши бизнесмены очень любят, как они говорят, 'оптимизировать налоги'. Попросту говоря, уклоняться. То есть, конкретно мухосранские теперь этим не занимаются, но тогда они были не лучше других. Так вот, способы оптимизации, скажем так, не всегда законны. И вот, представьте: в один прекрасный день вызывают такого предпринимателя в мэрию, а там выкладывают всю подноготную: где, как, когда и на какую сумму он нагрел родное государство. Сколько за это надо дополнительно выложить штрафов и пени и на какой срок сесть в тюрьму, - Виктор разложил карты. - Пас. И предлагают альтернативу - выполнить в порядке благотворительности некий объем работ. Например, построить новый дом в Белой Веже. Как Вы думаете, что они выбирали?
    - Это зависит от сумм, - покачал головой Анатолий.
    - А сумма эквивалентна задолженности. Какому-нибудь мелкому предпринимателю с ларьком на рынке вменяли устроить праздник в детдоме, а руководство ЖБИ половину Тимошек застроило, только чтобы их делишки наружу не вытаскивали.
    - А откупиться?!
    - Вот с этим у нас жестко. За взятки сажают, причем обе стороны. Реально сажают, первое время процесс за процессом шли.
    - Но позвольте, серые схемы были, есть и будут всегда! - возмутился Анатолий. - С ними же невозможно бороться! Как отследить то, что сделано без оформления каких-либо документов?! Или кого поймали, тот и виноват?
    - Возможно, - кивнул Виктор. - Но поймали стольких, что город сейчас не узнать!
    - Извините, но следы любого действия остаются всегда, - вмешался Лёва. - Приходные накладные, транспортные, учет сейчас у всех в компьютерах. Но даже не представляю, какой объем работы ваши власти провернули. Причем не всё будет законно, те же базы ломать... И ведь всем этим надо постоянно заниматься.
    - Базы ломали, в этом я уверен, - согласился Виктор. - Подозреваю, еще много чего не совсем соответствовало. С другой стороны, если сравнить с тем, что творили предыдущие администрации, это детские шалости. К тому же многократно окупленные за счет сокращения аппарата и отказа депутатов от зарплат.
    - То есть как отказа? - не поверил Анатолий.
    - Уже два срока депутаты гордумы не получают зарплату! Это даже в думском уставе прописано. Как комсомольцы к власти пришли - первое решение было.
    - Комсомол... - задумчиво произнес Анатолий, раздавая карты. - Наслышан... И всё равно, власть должна соблюдать закон в первую голову!
    - Кто же спорит! - согласился Виктор. - Но что есть, то есть. Да и не стоит делать выводы на основании моих слов. Я не самый информированный человек в городе. Тем более, это практически в прошлом.
    - А сейчас?
    - Налогов хватает. Платят, считайте, все. А большинство фирм обслуживается в бухуправлении при мэрии, - Виктор поймал недоумевающие взгляды и пояснил: - Муниципальная организация. Оказывает услуги по бухгалтерскому учету. Обходится примерно вчетверо дешевле таких же частных фирм и многократно, если сравнивать со своей бухгалтерией. Плюс - дешево и никаких забот ни с учетом, ни с отчетностью, ни с проверками. Минус - всё надо делать по закону. Но последнее время у нас мало кто решается на вокругзаконные фортели.
    - И что, многие соглашаются? - Анатолий собрал карты, но сдавать не торопился.
    - Многие. Кстати, все отмечают, что налогов через них платится меньше, за счет грамотного подбора политики фирмы. Опять же, если дела плохо пойдут - предупредят вовремя, помогут, чем смогут. А могут они многое. А если совсем швах - подсобят закрыть дело с минимальными потерями. Кроме всего прочего, это еще и визитная карточка: раз работаешь с БУ, значит, ничего не прячешь. Совершенно другое к тебе отношение. Тот же кредит взять - и быстрее, и вероятность отказа ниже. Вы сдавать будете?
    - Давайте прервемся ненадолго. Если я правильно понял, в Мухосранске банки дают кредиты бизнесу?
    - Дают, - кивнул Виктор. - И рублевые, и долларовые. А в мымриках и вовсе беспроцентно. Ну хоть мымрики-то Вам знакомы?
    - Знакомы, - кивнул 'бизнесмен'. - Местные деньги, имеющие хождение даже в Москве. После закона о местных валютах их много появилось, но все мгновенно обесценились. А эта почему-то удержалась, чтобы не сказать больше.
    - У нас они появились черти когда, - усмехнулся Виктор. - Лет за пять до этого закона. По городу ходили слухи, что он под мымрики и принимался. Впрочем, неважно это, в Мухосранске все предпочитают иметь дело с ними.
    - Везде предпочитают, - усмехнулся Анатолий. - Разве за рубежом пока не пронюхали.
    - У нас друзья прошлым летом ездили в Турцию, - оторвалась от окна Алсу, - и не рассчитали с деньгами.
    - Всё они рассчитали, - недовольно пробормотал Лёва. - Просто с дурной головы половину налички взяли в мымриках!
    - Неважно, - девушка махнула рукой. - Важно, что поменяли их на лиры, не доходя до обменного пункта. У горничной в отеле! И курс оказался лучше, чем в Москве!
    - Да... - улыбнулся Виктор. - Восток - дело тонкое!
    Все рассмеялись, и Анатолий, наконец, начал сдавать. Некоторое время играли молча, только 'бизнесмен' время от времени недовольно бурчал: 'Всё равно не понимаю!'
    - Ну я не настолько специалист, чтобы разъяснить в деталях, - наконец не выдержал Виктор. - Но ребята говорят, что работать с БУ выгодней с любой точки зрения.
    - Да я не про то... - махнул рукой Анатолий. - Ладно, не суть... Что там у Вас еще необычного? Пас!
    - Смотря что считать необычным... Пика! Дороги у нас не хуже, чем в Германии. Медицина и образование бесплатные.
    - Они по всей стране бесплатные, - пожал плечами Лёва. - Трефа!
    - Не совсем, - Виктор почесал затылок. - Бубна! У нас они, во-первых, есть и очень приличного уровня, а во-вторых, действительно, бесплатные. Никаких скрытых поборов, покупки учебников и лекарств за свой счет, очередей, которые можно обойти за деньги... Примерно как при социализме, только лучше и с нормальным техническим обеспечением.
    - При нынешней зарплате врачей и учителей? - оторвалась от изучения записи игры Алсу. - Как-то слабо верится!
    - Черва! - сказал Лёва.
    - Семь пик! - парировал Виктор. - Пятьсот мымриков - плохая зарплата для учителя?
    - Сколько?! - от неожиданности Анатолий выронил карты, негромко ругнулся и полез под стол собирать. - Нет, с мухосранцами невозможно играть серьезно! Пятьсот мымриков?! Это же... В Москве в частных школах у директоров меньше!
    - У директоров и у нас меньше, - Виктор невозмутимо поправил веер карт в руке. - Директор - он один, значит, средний. А учителя разные. У лучших до полутысячи доходит, даже чуть выше.
    - Семь треф, - Лёва прислушивался с интересом, но своё участие в разговоре ограничивал игрой.
    - Да откуда деньги-то берутся?! - Анатолий вылез из-под стола и вернулся к игре. - Это же всё расходы. Ладно, строят штрафники, хотя не представляю, как ваш мэр улаживает этот вопрос с областными и федеральными фискалами. Но медицина, образование, еще, небось, надбавки к пенсиям...
    - Точно, - кивнул мухосранец. - Очень приличные надбавки, у кого стаж большой.
    - А я о чем! Это же всё - огромные деньги. Откуда?!
    - Я, конечно, бюджет города не смотрел... - Виктор вздохнул и бросил взгляд на Лёву: - Пас! - он повернул голову к Анатолию: - Но понимаю так: во-первых, у нас собирается много налогов. Штрафников давно уже единицы, все исправно платят. Во-вторых, дополнительные доходы от муниципальных предприятий. Их много: что-то конфисковано у особо упертых нарушителей, что-то выкуплено у банкротов, фирмы типа бухуправления немало приносят, то же юридическое обслуживание, например. В-третьих, деньги грамотно распределяются. В-четвертых, у нас не крадут. Совсем.
    - Так не бывает! Понимаете, просто не бывает! - закипятился Анатолий. - Люди разные, всегда найдутся нечистые на руку, особенно у власти!
    - Играю девять треф, - объявил Лёва.
    - Пас.
    - Пас. Толя, Ваша сдача. - Виктор передал колоду. - Люди, действительно разные. Кто-то не крадет, потому что красть плохо. А кто-то - потому что за это сажают. А когда в городе не берут взятки и не прикрывают воров, сажают очень быстро. А у нас не берут и не прикрывают. Какой смысл отказываться от официальной зарплаты и брать взятки?
    - Ну, смысл как раз есть... - задумчиво произнес Анатолий, раздавая карты. - Но... Странно это.
    - А у меня мизер! - нежно пропела Алсу. - Чистенький! Можно даже не писать!
    - К Рязани подъезжаем! Надо пойти покурить, - Анатолий положил на стол карты и, выходя в коридор, пробормотал себе под нос. - Черт! Бросить бы всё, и уехать в этот Мухосранск!!!
    
Транзакция вторая
    - Итак, - голос Зонтова был привычно спокоен и непривычно торжественен одновременно, - леди и джентльмены, дамы и господа...
    - Товарищи и товарки, - вставила Танька Войнич с интонациями подсказывающей отличницы.
    - Товарищи и товарки, - Лёха благодарно кивнул. - Я пригласил вас с тем, чтобы сообщить пренеприятное известие...
    - К нам едет ревизор! - захлопала в ладоши Танька. - И мы можем обкатать молодежь на независимом тренажере!
    - Ты о чем? - подозрительно спросила Сенцова.
    - Первый состав дружно уходит в отпуск, - пояснила начальник департамента потребительского рынка, - а молодая смена демонстрирует, чему научилась за прошедшие годы! Не всё же нам, старикам, отдуваться!
    - Не говори за всех, - прищурилась глава департамента юстиции. - Лично я себя старой не ощущаю.
    - Слушай, Павлова... - начала Войнич.
    - Куянова я, - перебила ее Катя. - Уже восемь лет как Куянова!
    - Девки, цыть! - громко рыкнул Зонтов. Электронного колокольчика, как в зале заседаний Думы, в писательской квартире не было, вот и приходилось утихомиривать разошедшихся 'лучших людей города' старинными способами. - Ревизор к нам не едет. Молодежь будем по-прежнему тренировать на прибывших 'по обмену опытом'. А пригласил я вас потому, что известность нашего города в стране росла, росла...
    - И выросла, - хмыкнул Жиров.
    - Именно, - согласился мэр. - Причем во многом твоими стараниями. Выросла настолько, что у нас не остается иного выхода, как баллотироваться в президенты. Причем на ближайших выборах.
    Наступила тишина. Жиров, напрочь забыв про манеры, по-простецки чесал затылок... Куянова возвела глаза вверх, словно на потолке было изложено нестандартное толкование редко применяющихся статей уголовного кодекса. Раф замер за спиной жены статуей Давида. Или Голиафа. Этакий Голиаф в милицейской форме с майорскими погонами. Войнич, которая 'уже не Савина', зачем-то сняла стетсон, явив миру фиолетово-зеленую прическу, сделанную когда-то для эпатирования покойного ныне Меркушина и прижившуюся надолго, повертела шляпу в руках и водворила обратно на голову... Снова сняла. Вновь надела... Сенцова и Захарова, сохранившие в браке девичьи фамилии, искали ответ в глазах мужей. И если Надины ожидания были вполне понятны, то что надеялась найти Люда в голове у Сашки Гуреева - загадка из загадок. Разве что сюжет новой книги... Только Олег невозмутимо ждал продолжения. Ну так на то он и Олег.
    - Почему сейчас? - казалось, вопрос одновременно вырвался из уст всех присутствующих. На самом деле, спросил Олег, остальные просто выполнили команду 'отомри'. - Планировали позже лет на десять. Не уверен, что мы готовы.
    - Сейчас изложу своё видение, - Лёха еще раз обвел всех взглядом. - А потом обсудим. Первое. Старый президент уходит, преемник понятен, но впрямую не назван, значит, административный ресурс будет использоваться не в полную силу и, в основном, против кандидатов, считающихся опасными.
    - Каковым тебя не сочтут, - кивнул Олег.
    - Верно. А потому до подсчета голосов руки у нас развязаны.
    - Возможно и после, - съязвила Танька. - Если подсчет будет неблагоприятным.
    - Пока говорим о 'до'. Второе. И мы, и город уже достаточно популярны, чтобы о нас шумели внизу, но пока шумиха не набрала мощности, наверху ее еще не заметили.
    - Нас там точно заметили, - хмыкнул Жиров. - Меркушин навёл шороху в своё время.
    - Тоже верно, навёл, - опять не стал возражать Зонтов. - Но там, - он ткнул пальцем в потолок, - нас в роли игрушек держат. Верно, Раф?
    - Чихать им на нас, - пробасил майор. - Мы - дурная блажь выжившего из ума губернатора. В детской надо бы убраться, но есть дела важнее.
    - Что и требовалось доказать, - улыбнулся Зонтов. - Третье. Благодаря Закону о валютах мымрики имеют официальный статус и вышли на российский уровень. Но конвертируемости у них нет.
    - Де-факто есть, - Захарова с укором взглянула на мужа. - Я тебе вчера говорила.
    - Есть, но полулегальная, - поправился Зонтов, - что тормозит развитие мымрика и, как следствие, города. Четвертое. Минимальный возраст на пост президента сейчас, благодаря Катеньке, снижен, - Алексей картинно поклонился в сторону привычно буркнувшей вполголоса: 'Я тебе не Катенька!' Куяновой, - но этот момент тоже могут отыграть обратно в процессе 'приборки в детской'. Поэтому я вижу ситуацию так: или мы идем сейчас, или не идем никогда. К следующим выборам нас либо просто закроют, либо станут воспринимать всерьёз и закроют жёстко.
    - А если мы сейчас проиграем? - Татьяна, так и не определившись со стетсоном, вертела его в руках.
    - Смотря как проиграем. Если с минимальным отрывом - закроют предельно жёстко, - Зонтов снова взглянул на каждого. - Потому и собрались здесь, а не в мэрии. Надо оценить, сможем ли выиграть, причем в первом же туре, до второго можно и не дожить. Физически. Итак? Экономика.
    - Вот как раз экономика тут не при делах, - отмахнулся Войнич. - Денег нам на сто предвыборных хватит.
    - Юстиция?
    - С этой стороны проблем нет, - Куянова откинулась на спинку кресла. - То, что могло помешать, мы давно скорректировали. Разве что подписи не соберут...
    - Вот только не делайте из меня крайнего! - закривлялся Жиров. - Соберем, как нефига делать. Причем с живых людей, и с соблюдением всех формальностей, как положено. И за предвыборную компанию я вам скажу, шо мы ее будем иметь, и мало не покажется!
    - Миш, кончай придуриваться, - скривилась Захарова. - Твой одесский хуже моего таджикского!
    - Могу и не придуриваться. А ты что, по-таджикски разумеешь?
    - Никогда не пробовала, - улыбнулась Надя, - но думаю, что получится. Так что там с предвыборной компанией?
    - Как вам лозунг: 'Хочешь жить в Мухосранске, голосуй за Зонтова'!
    Дружный хохот начал стихать минут через пять, но Людка выдавила: 'А ведь может сработать' и еще на четверть часа вывела всех из строя. Всё это время Жиров, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу, неторопливо обмахивался Танькиным стетсоном, забранным из ослабевших рук хозяйки.
    - Между прочим, это я еще не думал над вопросом серьезно, - сообщил Мишка, когда решил, что его уже смогут услышать. - Первое, что пришло в голову.
    - Предельно жёстко нас не закроют, - Олег сдержал смех и откинулся. - С нашим болтуном, либо выиграем, либо продуем с рекордным треском.
    - С главным болтуном, - поправил Жиров с назидательным видом. - Но корректнее будет сказать: 'С нашим главным политтехнологом'. Тогда я придумаю, в какой позе надо расположить на плакате с этим слоганом Таньку Савину в полной боевой раскраске.
    - Не Савину, а Войнич, - поправила Танька. - Э, а почему я?!
    - Лицом Мухосранска можешь быть только ты. Или эти две девочки из Дружины. Как их там...
    - Ривка и Лизка?! - взревел майор Куянов. - И не думай даже! Они личности непубличные!!! Лучше мою морду вешай!
    Жиров скривился:
    - Еще этих своих оболтусов предложи, Разина с Пугачевым! На расписных челнах, с кинжалами в зубах и саблями на поясе!
    Олег подмигнул жене:
    - Похоже, Тань, не открутишься.
    - Ты-то чего радуешься? Твоей жене будут СМС-ки от поклонников миллионами приходить.
    - Я тебе спам-фильтры настрою. Чтобы еще и отвечали: 'Люблю, целую, жду после победы Зонтова на выборах'.
    - Ага! А когда вся эта толпа припрется в Мухосранск...
    - Нарвется на непубличных личностей, которые не замужем, но с нагайками.
    - Войничи, вы закончили? - поинтересовался Зонтов.
    - Типа, да, - буркнула Танька.
    - Главный вопрос. Безопасность. Раф?
    Майор грустно вздохнул:
    - Как придумывать всякую фигню, так до чертовой бабушки желающих. А безопасность обеспечивать - сразу Раф... Мишка, сколько у нас шансов?
    Жиров задумался:
    - Молодежь по всей стране наша. Обычно они не голосуют, но здесь придут. Плюс протестный электорат. Из поклонников ныне действующего президента треть оттянем, а то и половину. У коммунистов тот же процент отберем на комсомольской риторике. У легальной оппозиции - непредсказуемо, но многих, кто верит в идеалы демократии. Если им непубличных с нагайками не показывать. Считай, очень много. Скорее всего, в первом же туре...
    - Нахалы вы, мальчики, - прокомментировала расчеты Сенцова. - Нет, наглецы! Зарвавшиеся, охамевшие наглецы! Да после первого же опроса на нас навалятся всем скопом!
    - Опросы будут показывать уверенное лидерство претендента от 'Единой России', - уверенно сказал Жиров. - А мы там месте на пятом будем идти. Максимум на третьем, но с хорошим отставанием.
    - Это как? - теперь удивились многие.
    - Представь, - Мишка разулыбался. - Ты проводишь опрос. У тебя есть явный фаворит, к тому же фактический заказчик. Есть общепризнанные конкуренты. И понятный аутсайдер, мальчишка из какого-то Мухосранска. Собрал опросные листы, посчитал результаты, и этот мальчишка получился в лидерах. Что ты думаешь? - Жиров сделал паузу. - Правильно, где-то закралась ошибка. Кто-то не в ту клеточку галочку поставил. Пару тысяч раз. Бывает, знаешь ли. Ты же не потащишь этот бред руководству, пожалеешь собственную зарплату. И что делать? Снимаешь две трети голосов 'за Зонтова' и раскидываешь по основным претендентам, не нарушая пропорций. Вуаля! Начальство довольно, тебе премия, про 'ошибку' никто не знает! Все поют и танцуют!
    - Серьезно? - не поверила Сенцова.
    - Более чем, Раф не даст соврать, - подтвердил Жиров. - Так и будет. До выборов, где считают всерьез и многократно проверяют. Вот если потребуется второй тур - тут хуже.
    - До второго тура мы не доживем, - буркнул Раф. - А вероятность подтасовки результатов первого тура?
    - При нынешней системе открытости и прозрачности - маленькая. То есть, с пятидесяти пяти на сорок девять могут срезать. А с семидесяти - хрен на рыло! - Жиров вернул, наконец, Таньке стетсон и подвел итог. - Надо семьдесят брать. Думаю, сможем.
    - У меня примерно такие же цифры получались, - добавил Зонтов. - Так что у нас с безопасностью?
    - При таком раскладе... - Куянов задумчиво повертел в руках айфон, в экран которого только что ожесточенно тыкал. - До момента выборов - без проблем. Возможны угрозы только от фанатиков, маньяков и прочих психов. Тут можно взять людей МВД по федеральному закону. А вот с вечера дня выборов и до инаугурации - хреново будет. Сменить место дислокации, люди только свои, наблю... Неважно, это технические детали. Если сможем наладить своевременное получение информации, может, и устоим...
    - Не чувствую уверенности, - Зонтов посмотрел в глаза майору.
    - А у меня её и нет, Лёш! - пожал плечами Куянов. - После выборов тебя будут пытаться убить, пока ты не очистишь все спецслужбы от старых людей. Хотя бы руководство. А у них и профессионалы есть. Немало и неплохие. На нашей территории шансы фифти-фифти. На чужой - нам не светит. Если бы были источники в этих службах - другое дело.
    - А у нас их нет?
    - Есть. Но меньше, чем хотелось бы, - Рафик грустно вздохнул. - Можно еще... кое-что сделать... В общем, тебе решать. Риск немаленький.
    - Да нечего тут решать, - вздохнул Зонтов. - Не мы управляем событиями, а события нами.
    - Эй, ребята, - всколыхнулась Надя. - Вы мою Юльку сиротой не оставите?
    Куянов отвел глаза:
    - Мы постараемся...
    
Транзакция третья
    - Как это вообще могло случиться?!
    Дмитрий Николаевич Орлов нервно вышагивал по кабинету. От стола к двери. От двери к окну. От окна обратно к столу. Снова к двери... Мысли скакали, как сумасшедшие, время от времени прорываясь наружу недоуменными восклицаниями.
    - Как это вообще могло случиться?
    К этому дню Дмитрий Николаевич шел всю жизнь. Сознательную, конечно, хотя иногда казалось, что еще в совсем невинном возрасте маленький Димочка знал: этот день настанет. День, когда его будут выбирать в президенты страны. Десятилетия потребовались, чтобы выделиться из серой массы, подняться туда, где Орлова заметили, подхватили, включили в команду. То есть, тогда еще Пупырышкина! Пахал, подличал, угождал, заносил хвосты, жрал конкурентов... Фамилию сменил на благозвучную, отец до самой смерти пенял! Годы занял путь из безликих помощников в самостоятельную фигуру, имеющую хоть какое-то значение во властных кругах. Всё то же самое, но на совершенно другом уровне. Плюс приходилось всё время оглядываться, чтобы какая-нибудь шестерка из собственной команды не схарчила самого Орлова. А чего стоило вырваться из 'узкого круга приближенных', прогрызть себе путь через эту стаю акул с доброжелательными улыбками на лощеных физиономиях! Прошел всё! Стал правой рукой действующего, премьером, преемником и...
    Этот день настал. И принес разочарование. Орлов проигрывал выборы. Проигрывал вчистую. Конечно, данные предварительные, официально итоги объявят дней через десять, но зачем был бы нужен административный ресурс, если главное действующее лицо не будет в курсе текущих событий? Хотя, похоже, главное лицо сегодня другое. И как раз оно не в курсе. Хотя... Кто знает, как у этого мальчишки поставлена разведка!
    Конечно, паниковать рано, пока есть лишь предварительные данные лишь по нескольким регионам, но уж больно пугающе выглядит сумасшедший отрыв противника, о котором еще год назад в стране и не знали!
    - Как это вообще могло случиться?
    Ведь всё шло по давно написанному, срежиссированному и неоднократно опробованному сценарию. Предшественник объявляет преемника, назначает премьером, правящая партия громко заявляет о поддержке. Следующие несколько месяцев лицо будущего президента не сходит со страниц и экранов... Премьер-министр посетил... Дмитрий Николаевич провел совещание... Встреча с работниками... Неважно, о чем, главное - забить в подкорку обывателя, что именно он, Орлов - следующий царь и бог этой замшелой страны! Пара интервью, немного грязи от ручной 'оппозиции', чтобы случайно в святые не записали. Не любят у нас святых, ох не любят. Потому и держим Навального на свободе два десятка лет, чтобы было кому говнеца подлить, когда надо. И достаточно, голоса большинства обеспечены. Не абсолютного большинства, конечно, а пришедших на выборы, но какая разница! И вдруг! Как снег на голову!
    Двадцатипятилетний мальчишка, мэр какого-то Мухосранска! Кто знает, где этот Мухосранск? Да что это вообще реальный город, а не собирательное название глухомани? То есть, сейчас все знают! Образцово-показательный райцентр! 'Хотите жить в Мухосранске - голосуйте за Зонтова!'. И ведь голосуют, сволочи! Явка как в Крыму во время присоединения! А ведь цикл назад ни Мухосранска не знали, ни Зонтова! Тогда мальчишку просто не зарегистрировали бы! Пришло же в голову предшественнику снизить возрастной ценз! 'Нашей молодежи по плечу любые задачи! Посмотрите, к примеру, на Мухосранск'. И ведь дружно поддержали и одобрили! И сам Орлов руку поднял! Ну кто же мог воспринять подобное всерьез? Двадцать пять или тридцать пять, невелика разница. Вот сорок пять - уже аргумент! Почему не поддержать каприз начинающего впадать в детство главы? Поддержали!!! И всё равно...
    - Как это вообще могло случиться?
    Сами ведь вырастили щенка себе на голову! Ванька Меркушин, утюг ему в задницу и пропеллером в гробу вертеться! 'Эксперимент, эксперимент!' Какой, к матерям, эксперимент! Профукал райцентр, так и скажи! Нет, развел демагогию! 'Где политтехнологии отрабатывать, если не в Мухосранске!' Вот и отработали на свою голову! И ведь долго толкал, до самой пенсии! А действующий тоже хорош! 'Ванька дело говорит, надо давать молодежи дорогу'!
    Партию комсомолом назвали? Ай, молодцы! Верные, значит, соратники и передовой отряд молодежи! А расшифровка какая прикольная! С этими молокососами, действительно, не соскучишься!
    Закон о местных валютах! Где это видано, чтобы в стране каждый город мог выпускать свои деньги?! Давили таких по всему миру, и правильно делали, а мы?! Давайте попробуем, в Мухосранске хорошо получилось... Больше-то нигде не получилось, только мымрики эти узаконили!
    И ведь никто не обратил внимания, что у комсомола в документах придраться не к чему, а валютный закон до запятых продуман! Знающие люди работали, не чета думским охламонам! Наверняка еще кучу подзаконных актов протащили втихую. Если обойдется, надо будет заняться этим Мухосранском всерьез. Чтобы камня на камне не осталось! Были бы люди, а статьи найдутся! Вот только сначала надо, чтобы обошлось! Слишком большую 'прозрачность' развел предшественник. Наблюдатели при каждой комиссии, видеотрансляции в прямом эфире, черновики территориальных протоколов в Интернете! Ему хорошо было, процентов семьдесят на каждых выборах без проблем получал. А Орлову как быть? Любое вмешательство всплывет через пяток минут. А тут не любое, тут капитальное!
    И ведь никаких скандалов перед выборами, никаких возмущений, крика о предвзятости выборов, использовании административного ресурса, ничего! Комсомол, казалось, принял навязанные условия игры... Ага, принял! И перевернул в свою пользу! Как боец айкидо, проводит бросок, используя энергию противника. 'Хотите жить в Мухосранске?..'. А Интернет забит репортажами из 'комсомольского города'. 'Средняя зарплата учителя в Мухосранске - триста мымриков'. 'Наш земляк вернул шахматную корону в Россию'. 'Население Мухосранска за последние пять лет увеличилось вдвое'. 'Мухосранская жилищная программа'. 'Сделано в Мухосранске'. 'Мухосранский 'Лермонт' со счетом 3:0 обыграл мюнхенскую 'Баварию' в финале лиги европейских чемпионов'. Да одна эта победа принесла Зонтову миллионы голосов! Шахматы, хрен с ними, кого они волнуют, но футбол - наше всё, особенно когда выясняется, что могём, оказывается! 'Хотите жить в Мухосранске?' Хотят! Еще как хотят! А мы умудрились это прозевать!!! Мы, лучшие люди страны, что уж говорить о политтехнологах!
    - Как это вообще могло случиться?
    Так! Надо перестать дергаться и продумать ситуацию. Отдавать власть Орлов не собирался. Что можно сделать здесь и сейчас? Подтасовать результаты выборов нереально, слишком большой отрыв намечается. Вспомнился случайно подслушанный разговор собственной охраны. Балагур Тимоха травил анекдот:
    'Орлов у предизбиркома спрашивает:
    - Как там голосование?
    А Майечка ему:
    - Плохо. За Зонтова больше голосуют.
    - А что же твоя программа не работает?
    - Как это не работает? Каждый третий голос, отданный за него, на тебя переписывает!
    - И что?
    - У нас тридцать три процента!'
    Увидел Орлова, поперхнулся последним словом, вытянулся, изображая лихость и придурковатость, а в глазах немой вопрос: слышал, нет? Дмитрий Николаевич сделал вид, что не слышал: если уж собственная охрана подобные анекдоты рассказывает... Какая тут подтасовка?! Так можно и до массовых протестов дойти. Митинги, демонстрации... Нам только майдана на Красной площади не хватает!
    Объявить выборы недействительными? А смысл? Проголосуют еще раз через месяц, можно подумать, результаты изменятся... Да и не пойдет на это предшественник. А он до инаугурации - действующий президент.
    Переворот организовать? Майдан гарантирован, причем не киевский, накачанный наркотиками, а сознательный, идейный. Такой разгонять надо, сам не разойдется. Подчинятся вояки или нет? Не от президента приказ будет исходить, всего лишь от премьера. Не повторить бы судьбу Чаушеску...
    Пожалуй, только одно и остается. Если кандидат неожиданно скончается... косточкой рыбной подавится, например, или умрет от резкого повышения содержания вредных примесей в организме... всю предвыборную бодягу можно начинать по новой. А пока суд да дело - тихо пересажать этих самых комсомольцев. Даже не придется уговаривать президента: не царское это дело - с уголовниками якшаться!
    Вот так-то, Алексей Владимирович, вредное это дело - предвыборная гонка. И инфаркты бывают в двадцать пять лет, и инсульты, и много еще чего. А забирать абсолютное большинство голосов - еще вреднее! И всё-таки...
    - Как это вообще могло случиться?
    - Психуешь?
    Орлов резко обернулся. Тетя Паша, менеджер по клинингу. Кто еще может войти в кабинет премьера, даже не постучавшись, хоть пять раз время не рабочее. Испокон веку уборщица - главное начальство в любой конторе, и Кремль - не исключение. Хотя нет, пожалуй, исключение. Просто тетя Паша - тоже исключение. Говорят, сам Ленин привез ее вместе с правительством из Питера в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Врут, конечно; люди столько не живут. Хотя тетя Паша может. Пепел сталинской трубки она точно смахивала со стола вождя народов. У того поколения выучка соответственная. Заходит, куда хочет и когда считает нужным, при этом не видно старушку и не слышно. Идеальный шпион. Если, конечно, кто-то сможет завербовать человека сделанного из материала покрепче стали и преданного стране до мозга костей. Сколько сменилось сотрудников, клининговых компаний, администраций, руководителей государства... А тетя Паша всё так же копошится с тряпкой и... разве что швабру сменил современный пылесос.
    - Зря психуешь, - тетя Паша, вопреки своему обыкновению, просто стояла, опираясь на трубу пылесоса. - Не выберут тебя. Кончилось ваше время.
    - Чьё 'наше'? - Дмитрий Николаевич удивился не сути утверждения, не наличию у уборщицы закрытой информации, а самому факту того, что тетя Паша заговорила. - И откуда Вы знаете, что не выберут?
    - А что тут гадать? - негромкий, слегка дребезжащий голосок ввинчивался в сознание Орлова, как сверло перфоратора. - Кончилось ваше время, - повторила тетя Паша. - Хозяева пришли, мышам пора под плинтус.
    - Каким мышам? - аллегории уборщицы были понятны. Но обидны.
    - Да все вы мыши, - пояснила уборщица. - Никитка, Ленька, Мишка... - все мыши. Маленькие, серые, бесполезные. Только и думаете, как бы крошек себе в норку уволочь. Разве что нынешний пытался дергаться по молодости, но жесткости ему не хватало. Жестокости даже. С вашей стаей иначе нельзя. И ты из той же породы мышиной, - тетя Паша отставила пылесос и с тряпкой в руках двинулась к окну. - А теперь хозяева идут. А когда люди в помещение приходят, мышам прятаться надо, а то либо кота натравят, либо мышеловку настроят, а то и по-простому, как Хозяин делал: сапогом.
    - Вы о чем, тетя Паша? - не ожидавший подобной отповеди Орлов никак не мог прийти в себя. - Да чем эти молокососы от нас отличаются? Кроме возраста?
    - Это ты у народа спроси, - старушка добралась до подоконника и выверенными движениями стирала пыль. - Небось, ходишь тут и думаешь, как от мальчика этого избавиться. Брось, Димочка. Не выйдет. Не пойдут солдаты на бунт. За него, может, и пошли бы, а за тебя нет. А убийцу подослать, киллера по-вашему, - тетя Паша отложила тряпку, перекрестилась, вымолвив: 'Прости, господи, за бусурманское слово', и снова принялась за работу, - может и получится, хотя не каждый бандюк такой грех на душу возьмёт. Да толку мало будет, одного убьешь, другой на его место встанет. Молодежи-то в Мухосранске немало, а уж мухосрансков по России - как собак нерезаных! Кончилось ваше мышиное время!
    Старушка оглядела подоконник, на котором и до уборки не было ни пылинки, вздохнула: 'Ладно, пропылесосю, как набегаешься, да смиришься с неизбежным' и бесшумно покинула кабинет.
    Взгляд, которым кандидат в президенты проводил уборщицу, был не злым, а жалостливым: совсем старуха из ума выжила. Мыши, хозяева, мухосрански с собаками... Как закончится эта катавасия, надо будет отправить бабку на пенсию. Но кое в чем она права, кому попало операцию с Зонтовым не поручишь, раз уж собственные телохранители такие анекдоты рассказывают! Дурной вопрос, уж исполнители-то всегда найдутся...
    
Транзакция четвертая
    Поезд плавно подкатил к перрону и замер. Ни рывка, ни громкого лязга, столь часто сопровождающего момент остановки. 'Идеальная парковка', - промелькнула мысль, и ушла, надо было собирать вещи и выгружаться. Хотя чего там собирать, лишь сунуть в карман рюкзака электронную 'читалку' (которая и 'читалка' тоже) водрузить чертов тюк на спину, да подхватить в руки чехол с гитарой. В чехле, если что, настоящая гитара! А что представляет собой гриф и из чего состоит 'спина' и подвеска рюкзака - сходу не сообразишь. И не сходу - тоже, по отдельности совершенно обычные вещи: металлические пластины, трубки, пряжки-загогулины... Да и некому смотреть. Таможня в Мухосранске не предусмотрена. А ментовской патруль... Ха! Даже если выцепит жадный до денег или чересчур ретивый служака ничем не примечательного музыканта-любителя в толпе точно таких же раздолбаев, увешанных всевозможной дребеденью от губных гармошек до контрабасов, вряд ли патруль будет искать оружие. Наркоту, 'палёнку', взрывные устройства, наконец - то да. А спецснаряжение, да еще нестандартное - дудки! То есть, у Кирилла - дудки, а у Егора - гитара. Впрочем, Кирилл в другом вагоне, и вообще они пока не знакомы. Всё в своё время.
    Вагон почти под завязку был забит гостями фестиваля современной музыки. Несколько местных, которым не улыбалось еще час терпеть шумную компанию молодежи, ожидаемо вышли в Тимошках, им на смену подтянулись друзья и товарищи со всего поезда, многие с вещами. Не лень же тащиться через несколько вагонов с барахлом только ради того, чтобы полчасика побренчать, подудеть или просто послушать! Особенно если учесть, что впереди целая неделя бренчания, дудения и слушания.
    Евсеев не торопился. Некуда, пусть попутчики давятся в тамбуре и коридоре, создавая пробки и цепляя углами громоздких чехлов за поручни, стены, потолки... Кому инструмент не жалко. А Егорову гитару беречь надо! С нее, быть может, и стрелять придется! Вот выберется из вагона основная толпа, тогда и двинемся. Номер в гостинице никуда не денется, всё заранее зарезервировано и оплачено. А дело может и подождать немного. Пока участвуем в фестивале. Заселяемся в гостиницу, знакомимся с 'коллегами' (и с настоящим коллегой - тоже), орем и слушаем песни днем со сцены и вечером в кабаках, гуляем по городу, орем песни на улицах, ругаемся с ментами, но в меру, без оскорблений и задержаний. Неплохо бы и девиц каких-нибудь подцепить для поддержания легенды. Лучше местных, или хотя бы знающих город. Два-три дня на натурализацию и рекогносцировку, один на принятие решения и доводку плана, еще парочка - на подготовку. И выполнение. Как раз к окончанию фестиваля, чтобы уезжать из убитого горем города в толпе притихших фанатов рэпа и 'электронки'...
    - Ох, и ни хрена себе! - крохотная блондинка повисла на руке вышедшего на перрон Егора. - Это что, вокзал?
    Всю дорогу от Москвы Ксюха усиленно клеилась к Егору, одновременно пытаясь изображать из себя скромницу. И то, и другое получалось плохо.
    - Это концертный зал, - пояснил бородатый Стас, увешанный барабанами, как новогодняя елка игрушками. Разнокалиберные 'тумбы' на здоровенном патлатом музыканте смотрелись елочными украшениями, а остроконечная шляпа конструкции 'колпак с полями' вполне сошла бы за звезду на макушке. - Но и вокзал тоже.
    - Не поняла! - от Егоровой руки девушка отлипать не собиралась, наоборот, забросила мужскую длань себе на плечи и прижалась грудью к парню... получилось к бедру.
    - Тут раньше вокзал был, - Стас Мертвая Голова, мотавшийся в Мухосранск ежегодно и не по одному разу, был в курсе местных 'легенд и сказаний'. - Когда-то построили, а на кой хрен, сами не поняли. Лет тридцать вся эта херня один поезд обслуживала и жрала денег больше, чем Государственная Дума со всеми депутатами вместе взятыми. А потом... Заселили сюда фестивальный центр. Тут даже переделывать не так много пришлось: залы ожидания превратились в концертные, кабаки и прочая торговля вообще была предусмотрена, гостиница тоже уже стояла. Теперь проводят хренову тучу мероприятий! Мымрики лопатой гребут, рубли КАМАЗами вывозят!
    - А железная дорога не мешает? - ничего нового Стас не сообщил, но Егор счел полезным продемонстрировать свою дремучесть. - Глушит ведь!
    - Ну это еще кто кого заглушит! - Стас гордо выпятил грудь, и череп на майке, первоисточник прозвища, обрел объемность и скривился в злобном оскале. - И потом... Один поезд и две электрички! Их просто учитывают в расписании концертов! Это только в дни заездов-выездов такой ажиотаж, - Мертвая Голова кивнул на подкатившую к соседней платформе электричку. - Чартерные рейсы!
    Очередь в гостинице оказалась совсем небольшой. Егор окинул взглядом фойе. Понятно, десяток работающих портье и хорошо организованный процесс. Никаких заполнений анкет, только скан паспорта и выдача ключей. Чуть в стороне строй банкоматов для тех, кто не оплатил заранее? Впрочем, пусть об этом у организаторов голова болит. Или у администрации гостиницы.
    В номере раскидал вещи и спустился в кафе, где уже 'отходила' от поездных будней шумная компания. Та, в которой Кирилл. Изображая раздумье, дождался появления Стаса, у которого, естественно, нашлись друзья среди пирующих, на хвосте у Мертвой головы подсел за их стол, прямиком к Кириллу. Познакомился. Можно сказать, первый этап выполнен. Точнее, начальная часть. Разве что Ксюха опять жмется к боку, но тут уж только терпеть, собирался же снять девочку, хотя блондинка на роль гида-прикрытия совсем не тянет! Но за неимением... Ужин плавно переходил в гулянье с травлей анекдотов, песнями и даже танцами, мухосранский общепит предусматривал и такую возможность.
    Какое-то время Егор контролировал пространство, потом бросил: нет тут ничего, и не будет. Мухосранск - не Париж и не Тель-Авив, уровень местных спецслужб несколько иной по причине их практического отсутствия, можно спокойно гулять и развлекаться.
    - Пойдем, потанцуем, - заныла Ксюха.
    - Не видишь, мы кушаем, - отшутился Егор. Дрыгать ногами на танцполе не хотелось.
    - Ну пойдем... - продолжала канючить блондинка.
    - Разрешите пригласить Вашу спутницу? - подкативший к Егору молодец вид имел лихой, интеллигентный, совсем даже не придурковатый и однозначно кавказский. А выговор - совершенно московский.
    - Пригласите, - в тон ответил Егор. - Но обязуйтесь лелеять, холить и оберегать от опасностей.
    Кавказец кивнул и повернулся к Ксюхе:
    - Мадемуазель? Меня зовут Гамид.
    Блондинка ожгла старого 'ухажера' взглядом, куда более благосклонно взглянула на нового и подала кавказцу ладошку. Егор облегченно вздохнул, неторопливо доел картошку и, мелкими глотками отхлебывая кофе из кружки, уставился на танцующих. Большая часть любителей попрыгать под музыку образовала круг, в центре которого пантерами метались две девчонки. Стройные, гибкие, достаточно рослые, хотя и не дылды. Фигурки - заглядение, длинные волосы летали по воздуху, не успевая за хозяйками. Черные волны и рыжие волны... Симпатичные девочки...
    Гамид и Ксюха танцевали отдельно. Блондинка прижималась к партнеру, тот что-то шептал ей на ушко, девушка глупо улыбалась.
    - Если ты не предпримешь радикальных мер, она проведет сегодняшнюю ночь в постели Гамида.
    Егор скосил глаза. Брюнетка. Та самая, что только что вертелась в центре круга. Улыбнулся:
    - Пусть! Я обещал ему неприятности, если она обидится. Всё остальное - во власти высших сил. Можно называть их богом, любовью или физиологической потребностью, суть от этого не меняется.
    Брюнетка расхохоталась:
    - Ну, Гамид искренне влюбляется в каждую увиденную даму в возрасте от двух до восьмидесяти двух.
    - А Ксюха просто развлекается, - Егор поймал ревниво-настороженный взгляд обсуждаемой блондинки и благословляюще махнул рукой. - И да будут они счастливы! Аминь!
    - О! Какие люди без охраны! - куда-то отлучавшийся Стас радостно облапил брюнетку. - Ривка, счастье наше черноголовое!!!
    - Как это без охраны? - возмутилась 'черноголовое счастье'. - Мы с Лизкой! И кто здесь кого обидит без моего соизволения?! И вообще, Головка, представь меня молодому человеку!
    - Егор, это Рива, - на двусмысленное обращение Стас совершенно не обиделся. - Душечка, лапочка и прелесть. Рива, это Егор, человек с Алтая, во всех смыслах и местах замечательный.
    - А почему у тебя надо спрашивать соизволения? - насторожился Егор. - Если ты душечка, лапочка и прелесть.
    - Потому что Ривка - ангел-хранитель этого фестиваля, - гнусно ухмыльнулся Стас. - И всех остальных тоже. Обеспечивает нашу безопасность! Так что если ты уже раскатал губки на нашу сладкую девочку, закатывай, пока не поздно, она просто знакомится с новыми людьми по долгу службы. Вон, видишь, ейная подружка достает душу из этого, как его... - он кивнул в сторону Кирилла, оживленно болтающего с рыжеволосой подружкой Ривы, - ... а, неважно! Тоже новичок, и тоже зря хвост распушил...
    - Стас, патлатый твой череп! - возмутилась девушка. - Ты же мне всю малину испортил! А вдруг мне просто мальчик понравился?!
    - Ага, - ухмылка стала еще гнуснее. - Ривка Кожаная Плетка влюбилась без памяти! С первого взгляда и на всю жизнь! - Стас нарочито примирительно поднял руки. - Всё! Ухожу, ухожу, ухожу...
    - Вот козел, - беззлобно, но удрученно выругалась девушка. - Теперь, даже если ты не сбежишь в ужасе, как большинство, просто поболтать уже не получится...
    - Почему?
    - Не знаю... Все сбегают, - Рива вздохнула. - Не надо было мне на эту работу соглашаться...
    - Чепуха всё это, - мозг Егора работал на полную мощность, перебирая информацию и оценивая варианты. - При чём тут работа?
    Ривка Кожаная Плетка. Ревекка Розенфельд, двадцать шесть лет, капитан полиции (для женщины в этом возрасте очень неплохо), гроза местной шпаны и мелких уголовников, увлекается конным спортом, рукопашным боем и историческим фехтованием, всё на достаточно высоком уровне. Комсомолка, но к ближним кругам Алексея Зонтова не относится. Подсадка? Нагловато! Но её подруга клеится именно к Кириллу. Лизка... рыжая... Рыжая Лиза... Елизавета Гинзбург, старший лейтенант, те же увлечения, похожий послужной список... Но тогда получается, что их вычислили еще до выезда из Москвы! В конторе течет? В Мухосранск?! Бред! Случайность? Верить в случайности Егора отучили еще в училище. Но если случайность - прикрытие идеальное!
    - Чепуха ли, нет ли - не суть, - махнула рукой девушка. - Ладно, пошла я.
    - Погоди, - решился Егор. - Ты же местная, надо понимать?
    - Угу.
    - Слушай, покажи мне город. Приехать в Мухосранск и просидеть всю неделю на вокзале, я себе в жизни этого не прощу!
    - Да ладно, чего тут смотреть!
    - Рив, давай покажем, - подхватила рыжая Лизка. - Вон и Кирилл просит. А ты... Как тебя?
    - Егор.
    - На лошади ездить умеешь?
    - Немного.
    - Вот! Возьмем коней...
    - И сводим ребят на патрулирование, - расхохоталась Ривка. - Да не журись, подруга, побыть скромными невинными девочками не получится. Мертвая Голова сдал нас с потрохами самым похабным образом. Я удивляюсь, как Егор сразу не удрал...
    Следующие дни выдались приятными, хотя патрулировали девочки не в самых спокойных районах, один раз Егору даже пришлось успокаивать перебравшего спиртного мужика, с дикими воплями размахивавшего на улице лопатой. Получилось неплохо, судя по комментарию Ривки: 'Сила и реакция у тебя классная. Подучился бы, что ли, а то недолго и по чайнику чем-нибудь тяжелым схлопотать'.
    Но чаще хватало самого факта появления патруля, чтобы подгулявшая компания тихо рассосалась по домам. Взрослая компания, подростки в Мухосранске были странные. Изнывающие от безделья недоросли не клубились в темных закутках с банками пива в руках и не шлялись по улицам в поисках приключений. Лавочки у подъездов оставались в распоряжении старушек, а детские площадки - малышей и их мам. Зато бригады безусых маляров на фасадах и несовершеннолетние продавцы всяческой мелочи встречались повсеместно.
    Сам город на Егора особого впечатления не произвел. Наверное, он был не хуже и не лучше множества городов, виденных ранее. Наверное, в нем было какое-то своё очарование. Но не был Евсеев любителем урбанистических пейзажей. Не жаловал он ни утыканные высотками спальные кварталы, ни игрушечный лес городских парков, ни показную напыщенность старинных районов. Что уж говорить про трущобы, без коих ни один город не обходится. Мухосранск обходился. Трущоб здесь не было. Став мэром, Зонтов при помощи полиции и бульдозера кардинально решил вопрос с Тимошками и Белой Вежей, после чего активно застраивал получившийся пустырь. Егор понимал, что всё не так просто, но особо не интересовался, он тоже предпочитал не самые гуманные методы. Тем паче и без трущоб неблагополучных мест хватало: невозможно за восемь лет заделать все дыры, нежно лелеемые предыдущими властями не одно десятилетие.
    Егора терзали смутные сомнения насчет капитанов полиции, лично патрулирующих улицы с нагайками в руках в компании совершенно посторонних лиц, но разобраться, ведут их или клеят, не получалось, хоть убей. В условиях возможного противодействия вражеского государства стоило исходить из первого варианта. Но тут... Россия, конечно, на спецслужбы богата, но про имеющие штаб-квартиры в Мухосранске пока слышать не приходилось... Всё-таки полной воли профессиональной паранойе давать нельзя: от каждой тени шарахаться будешь.
    Резиденция мэра впечатления не произвела. Административная халупа, в которой ютятся, кроме городского главы и подчиненного ему аппарата, городская Дума и куча всяческих департаментов. В процессе сокращения аппарата комсомольцы свезли сюда 'содержимое' трех зданий. 'Чтобы под рукой были', - объяснила Ривка, а Лизка добавила: 'Подальше от кухни, поближе к начальству'. Егору с Кириллом подобная скученность могла только помешать, оставлять за собой лишние трупы оба не любили, тем более, в своей стране.
    Дом Зонтова девчонки, естественно, не показывали, но это дело техники. Пара ночных рейдов в город принесли недостающую информацию. Всё было готово, оставалось выбрать вариант и реализовать.
    Впрочем, решение Егор уже принял, и ехал на прогулку, не думая ни о чем, кроме неба, солнца, бабьего лета, коня и девушки, едущей рядом. Девчонки же с утра были не в настроении, хотя старались этого не показывать.
    - Чего вы смурные какие-то? - не выдержал Егор.
    - Работа у нас паршивая, - Лизка чуть двинула коленями, и гнедой жеребец догнал едущих впереди.
    - Так вроде тихо всё на фестивале, - вслед за рыжей подтянулся и Кирилл.
    - Понимаете, мальчики, - задушевным голосом пропела Ревекка, - фестиваль - лишь маленький кусочек нашей работы. Сейчас, например, кому-то в Москве очень хочется, чтобы наш мэр не дожил до инаугурации. Этой ночью мы взяли покушавшуюся группу. Еще две сидят, как мыши под веником, носа с вокзала не высовывают. Похоже, наслушались местных легенд, перепугались и ждут, чтобы кто-нибудь их опередил. А вот вы... Ваши планы для нас до сих пор загадка.
    Егор сумел удержать лицо. Особого смысла это не имело, просто привычка. Усмехнулся:
    - Нас не считай. Мы вышли из игры.
    Ривка так резко натянула поводья, что вороной поднялся на дыбы:
    - Почему?
    Проскочивший мимо Егор развернул коня:
    - Долго объяснять. Считай, что прониклись очарованием вашего города. Или двух его конкретных жительниц. Влюбились без памяти! С первого взгляда и на всю жизнь!
    - Спасибо, ты сильно повысил нашу самооценку, - улыбка вышла грустной. - У вас ведь уже был план?! - не то вопрос, не то утверждение.
    - Был, - не стал отрицать Егор. - У вас интересная система защиты. Нестандартная. Но дыря-авая... Подучились бы, что ли, а то недолго и по чайнику чем-нибудь тяжелым схлопотать.
    - Так подучи! Кто у нас лучший ликвидатор России?!
    - Лучший кто?! - переглянулись парни и расхохотались.
    - Что тут смешного? - прищурилась Ревекка.
    - Лучшие ликвидаторы России! - заливался Кирилл.
    - Зато теперь мы знаем, у кого и где течет! - Егор сдержал смех и заговорил серьезно. - Не думал, что вы забрались так высоко! Не обижайтесь, девочки, контрразведка в Мухосранске поставлена на удивление толково, но до государственного уровня ей, как до Пекина в соответствующей позе. Мы приехали не убивать вашего обожаемого мэра, который уже почти президент страны. Мы приехали глянуть, что он из себя представляет. Посмотреть на результаты вашей работы за последние восемь лет. Точнее, тринадцать. Я правильно сосчитал?
    - Правильно, - буркнула Ривка. - А если окажется, что Мухосранск - мыльный пузырь, то...
    - Не исключено, - кивнул Евсеев. - Политика - штука жестокая, а большая политика - очень жестокая. Но вы молодцы. Уголовников повязали профессионально. Срисовали ребят из ФСО и наше прикрытие. Ага, те самые, что сидят под веником на фестивале. Только первые заняты своей основной деятельностью, ваш любимый Лёша уже в их ведении. А вторые - нас защищают. Так вы и нас сфотографировали и взяли под плотную опеку! Вы всех так ведёте?
    - Оно нам надо? - удивилась рыжая. - Шелупонь всякую выгуливать!
    - А нам за что такая честь?
    - Во-первых, вы лучшие, - начала перечислять Ривка, а Лизка, отпустив поводья, принялась загибать пальчики. - Во-вторых, не вычисляетесь обычными средствами. Вы ведь ходили ночью в город, а видео показывает обоих спящими в номерах. То есть, доказательств нет, а мы берем только с поличным. А в-третьих... - девушка задумалась. - Наглецы вы! Заявились под настоящими именами!
    - А чего нам прятаться? - пожал плечами Егор. - Не к врагам же собирались.
    - Ривка! - возмутилась рыжая. - А главное? Ты же главное хотела сказать!
    - Да?
    - Да! Влюбились мы! Не одни мужики это умеют!
    - Рив? - прервал затянувшееся молчание Егор.
    - Ну есть такое дело... - кивнула Ревекка. - Влюбились с перепугу!
    - С какого перепугу? - не понял Кирилл.
    - Перепугаешься здесь, когда против тебя лучшие ликвидаторы страны выходят, - буркнула Лизка. - Вас ведь нагайкой не разгонишь...
    - Мы отвлеклись, - Ривку этот разговор, похоже, тяготил. - Егор, продолжай!
    - Нет, ты смотри какая хватка! - восхитился Кирилл. - Призналась в любви и спокойно продолжает допрос своего избранника. Даже разница в званиях не смущает.
    - Это ненадолго, - парировала Лизка. - Приказ уже на подписи, они с Егором скоро сравняются. Мы с тобой, кстати, тоже.
    - А может нас тоже повысят, - засмеялся Егор.
    - Или ликвидируют, - Ривка по-детски высунула язык. - Или сначала повысят, потом ликвидируют. В общем, майор, не юли, а выкладывай, что у нас еще хреново.
    - Я пока о хорошем говорю, - покачал Егор. - Звания наши знаете. Город у вас прекрасный. По нему видно, чем грозит стране нежданный президент.
    Девушки переглянулись:
    - И чем?
    - Ничем особенно страшным, - успокоил Егор. - Опыта, конечно, не хватает, несколько самоуверен, местами наивен. Но зато хватка бульдожья, а энергия и работоспособность просто фантастические. Да и знаний больше, чем у остальных кандидатов вместе взятых.
    - И команда у него такая же, - добавил Кирилл. - Всерьез собирались нагайками отбиваться от всех спецслужб России! Психи!
    Ривка вскинула голову, собираясь что-то сказать, но промолчала, опустила взгляд и нервно затеребила рукоять плётки.
    - В общем, спокойно готовьтесь к инаугурации, - продолжил Егор. - Двойника пока оставьте, только пореже на люди выводите. Внешность у него сходится, а моторика совсем другая.
    - И это просекли, - прошептала Ривка. - А еще хвалят!
    Лизка и вовсе сгорбилась в седле, бросив поводья.
    - Рив, - Евсеев внимательно посмотрел на девушку. - Хорош кукситься!
    - Чего?
    - Того! Вы молодцы! Могу еще раз повторить: мо-лод-цы! Хотели защитить Зонтова? Защитили! Жив, здоров, ему ничего не угрожает! А перед этим так, по мелочи: протащили его в президентское кресло! Никогда бы не подумал, что такое возможно! Вы всегда добиваетесь поставленных целей! Фантастика! Так чего кукситься?!
    'А еще вы наглые и самоуверенные, - думал Егор. - И совсем не немного. Всё понимаете, но всё равно ходите по грани. Россия не какая-нибудь Гамбия или Гондурас, но хитросплетения нашей политики не так и сложны, если хоть немного думать головой. И не понять, что произойдет, если я, Егор Евсеев, решу, что уже избранный, но еще не вступивший в должность президент не нужен стране, может только полный дебил. Этого города просто не станет. После скоропостижной кончины Зонтова объявят новые выборы, господин Орлов не повторит один раз допущенную ошибку, и зачистит комсомол еще до окончания подачи заявок. А комсомол - это Мухосранск. Вот город и будут чистить. Сначала точечными выстрелами, потом войсковой операцией. Не исключено, что с применением тяжелой техники. И нет надежды, что побоятся долбануть 'Градом' по жилым кварталам. Танками в центре Москвы даже не задумались, а в каком-то мухосранске постесняются? Даже не смешно. С землей сравняют! И не помогут ни девчонки на конях и с шашками, ни преданные городу подразделения полиции, ни даже расквартированная здесь воинская часть, если она вообще решится нарушить приказ. И спусковым крючком всех событий стану именно я. Впрочем, ничего этого не произойдет. Потому что вы нужны стране. Нет, не так. Именно вы - то, что нужно стране. Именно такие: наглые и самоуверенные, но полные энергии и готовые работать. Прагматичные романтики, умеющие добиваться поставленной цели и готовые отдать жизнь за идеалы. Если бы вас не было, надо было вас придумать, вырастить, воспитать. Но вы появились сами. Такие всегда возникают из ниоткуда, когда они нужны Родине. Так было в Смутное время, при нашествии Наполеона, в Великую Отечественную. Так было, есть и будет. И слава богу!'
    Рив, - Егор широко улыбнулся. - Замуж за меня пойдешь?
    Девушка сделала вид, что не справилась с конем, отнесшим ее в сторону.
    - Не верю глазам своим, - пропела Лиза. - Ривка Кожаная Плетка смущается! Ты еще покрасней, подруга! Между прочим, я бы на твоем месте согласилась.
    - Ты на своем соглашайся, - огрызнулась Ревекка.
    - Так мне не предложили!
    - Уже предложили, - хмыкнул Кирилл. - И ты уже согласилась.
    - Ой!
    - Поздно, Рыжая, - злорадно ухмыльнулась Ривка. - Егор, я подумаю. До инаугурации. А то хрен тебя знает, всё-таки лучший ликвидатор России! Хотя насчет нагайкой не разогнать - не уверена. Надо будет на досуге попробовать!
    
Транзакция пятая
    В последние годы Анастасия Петровна сильно сдала. Давно уже не разносился по двору ее недовольный голос, не оглядывались нервно мамаши на детской площадке и шумные компании, собравшиеся 'спрыснуть' в неположенном месте, не ждали подругу товарки на лавочках у подъезда... Да и на лавочках собиралось уже другое поколение. Из тех, с кем когда-то общалась Петровна, мало кто мог самостоятельно выбраться на улицу. У кого ноги, у кого одышка, а некоторые и вовсе перебрались в другой мир, очень надеясь, что он лучше.
    Анастасия Петровна еще держалась. При помощи ходунков могла сама передвигаться по квартире, дойти до туалета, выдвинуться на кухню, поесть. А вот приготовить себе или помыться - уже никак. Да и что ей готовить, если магазины отодвинулись в недосягаемые дали... В дом престарелых не хотелось, но куда деваться, давно бы перебралась, если бы не девочки-тимуровки из ближайшей школы. Целыми днями одна-две торчали у старушки. Приносили продукты, готовили еду, вывозили Петровну погулять на балкон... Ежедневно кто-нибудь оставался на ночь. Два раза в неделю приходили девочки постарше и устраивали старушке банный день.
    Первые годы Анастасия Петровна ворчала: 'Хватит тут пляски устраивать, сама справлюсь, не больная, чай, не беспомощная'. Потом смирилась: беспомощная. А что не больная, так старость - тоже болезнь! Хорошо хоть голова ясная, пузыри ртом не пускает. Вот память уже не та, начали забываться даты, события... Никак не может выучить, кого из девчонок как зовут. А их, надо сказать, много, всех старческими мозгами и не упомнишь.
    Постепенно выработался новый режим. После завтрака Петровна устраивалась на балконе и часа три разглядывала двор с высоты пятого этажа. Точнее, бездумно посматривала на голубое небо, зеленые деревья, залитый солнцем асфальт или снег... Каждый раз как будто последний, словно прощаясь. В пасмурную погоду гулять не ходила, ну ее, слякоть эту. После часок лежала, обедала и укладывалась уже серьезно. Иногда спала, иногда вспоминала что-то стародавнее, казалось бы давно забытое. Иногда болтала с девчонками, не о чем-то конкретном, просто так. В основном, жаловалась на самочувствие. И после ужина засыпала надолго. Ночью просыпалась в самое неожиданное время и смотрела в темный потолок. Спала старушка теперь только на спине, ворочаться не было ни сил, ни желания. Могла час так пролежать, могла два, а то и три, пока не приходил желанный сон.
    Внешний мир всё меньше интересовал Петровну. Так, всколыхнет услышанная фраза или звонкий девичий голосок смутные воспоминания, промелькнет росчерком молнии яркая, но короткая мысль, и снова навалится хмурое безразличие. Только конкретные дела заставляли Анастасию Петровну собраться и действовать относительно энергично. Еда, туалет и помывка из дел будничных, повседневных, превратились в события, которые Петровна даже ждала с нетерпением: какая-то суета вокруг нее, какое-то движение...
    Раз в неделю смотрела вечерние новости. Старалась раз в неделю, но регулярно забывала, с каждым годом всё чаще. И с каждым годом всё меньше сожалела о своей забывчивости: передачи становились всё скучнее и скучнее. Бывало, Петровна засыпала прямо за телевизором...
    На этот раз не забыла. Вспомнила, что именно сегодня должна обязательно посмотреть. А почему надо - запамятовала. Но, главное, не забыла. Пришла, устроилась, щелкнула пультом. Долго пыталась найти нужную программу, видимо, девчонки, пока она спала, смотрели мультики. Не выдержала, позвала Танюшу. Та, правда, оказалась Лидочкой, но правильный канал нашла, настроила громкость и присела рядышком, вместе с Олей. Или Дашей? Петровна засомневалась, потом мысленно махнула рукой: какая разница! Новости уже начались, и когда безобразно молодая и красивая дикторша дошла до главного, Петровна вспомнила, почему так хотела посмотреть передачу именно сегодня. Но кто будет говорить, прослушала, отвлеклась на радостно завизжавших и бросившихся обниматься помощниц. А когда вновь повернула голову к экрану, там уже выступал молодой серьезный парень.
    Старушка горько вздохнула, хотела уйти, но вдруг сообразила, что девчонки радовались не зря.
    - Надя, Галочка! - прохрипела Петровна. - Кто это, а?
    - Президент! Новый! - наперебой загалдели Иришка и Манечка. - Леша Зонтов!!!
    Мелькнули перед глазами родной двор, свежевыкрашенная детская площадка и тринадцатилетний мальчик в рабочей куртке, строго выговаривающий представительному пузатому господину в дорогущем костюме.
    Петровна расслабилась, ощущая, как блаженное тепло растекается по груди, улыбнулась и удовлетворенно произнесла:
    - А мальчик-то мухосранский! В нашем дворе начинал!
    
Итоговый баланс
    Добрый вечер!
    С вами Таисия Жирова и 'Новости Мухосранска'!
    Сегодня в программе:
    ***
    Изменим ли мы название?
    Дума Мухосранска вновь обсуждает вопрос о возвращении городу имени 'Лермонтов'.
    ***
    Президент России Алексей Зонтов принял в своей резиденции Ново-Огарево Министра иностранных дел Китая Чжан Цзина.
    Глава Российского государства и руководитель китайского внешнеполитического ведомства обсудили вопросы сотрудничества в различных форматах и актуальные международные проблемы.
    ***
    Внесены изменения в Конституцию России.
    Совет Федерации вслед за Государственной Думой одобрил поправки к основному закону государства, предложенные министром юстиции России Екатериной Куяновой. Изменения вступят в силу после утверждения президентом страны.
    ***
    В следующем году в стране значительно повысятся расходы на социальную сферу, в первую очередь на образование и здравоохранение.
    При этом согласно представленному правительством в Государственную Думу проекту профицит бюджета составит тридцать миллиардов мымриков. Еще одно свидетельство эффективности экономической политики, проводимой правительством Олега Войнича.
    ***
    После реконструкции вступил в строй Харьковский тракторный завод.
    Теперь легендарное предприятие с более чем столетней историей оснащено высокотехнологичным оборудованием и готово выпускать самые современные трактора и спецтехнику. Объем выпускаемой продукции уже в следующем году должен составить пятнадцать тысяч единиц техники, на общую сумму более миллиарда мымриков. Праздник в честь открытия завода посетил вице-премьер правительства России Николай Лукашенко, поздравивший коллектив предприятия со вторым рождением ХТЗ.
    ***
    Самый большой успех бундесвера за все годы борьбы с Исламским Европейским Халифатом.
    Немецкие войска при поддержке ВКС России нанесли сокрушительное поражение силам самопровозглашенного террористического государства в районе Штутгарта. Правительственные войска прорвали позиции незаконных вооруженных формирований северо-восточнее города и после упорных боев отбросили террористов более чем на сто километров на запад. В настоящий момент под властью ИЕХа остались только север Италии и юго-восток Франции.
    ***
    Единой Корее - быть!
    'Сложнее всего было устранить разногласия по политическому строю будущего государства, - говорится в совместном коммюнике лидеров обеих стран. - Однако нам удалось выработать приемлемое решение'.
    Северная и Южная Кореи договорились о создании единого государства. Соответствующее соглашение подписано вчера в Пханмунджоме.
    ***
    'Террористы, как тараканы, заводятся сами. Ничего, у нас на всех тапок хватит: и на черных, и на белых, и на серо-буро-малиновых в мелкую крапинку'.
    Командующий миротворческими силами ООН на ядерных объектах Северной Америки генерал-майор Ревекка Евсеева-Рознфельд комментирует попытку захвата базы Майнот в Северной Дакоте и ответную операцию миротворческих сил, в процессе которой уничтожено более полутора тысяч экстремистов из 'Армии спасения афроамериканцев'.
    ***
    Не утихают расовые конфликты в Северной Америке.
    Так, артиллерия Афролуизианы увеличила интенсивность обстрелов позиций техасских войск и приграничных городов. В свою очередь рейнджеры 'Красного Техаса' совершили множественные рейды вглубь территории противника. С обеих сторон имеются многочисленные жертвы среди гражданского населения.
    ***
    'Надо же, им потребовалось всего восемь лет, чтобы понять очевидный факт'
    Председатель Центробанка России Надежда Захарова прокомментировала доклад профессора экономики Лондонского университета Оливера Харта, в котором тот высказал предположение, что обвал доллара с последующим крахом мировой финансовой системы был спровоцирован появлением на международном рынке мухосранского мымрика.
    ***
    Президент Соединенных Штатов Америки Кошак Сабама окончательно потерял связь с реальностью.
    Сегодня политик, контролирующий лишь центральную часть бывшего округа Колумбия, выразил обеспокоенность состоянием дел с правами человека в России.
    ***
    Нобелевская премия по литературе присуждена Александру Гурееву за книгу 'Детские игры'.
    На вручение премии лауреат прибыл с женой, министром культуры России Людмилой Сенцовой.
    ***
    Борис Гофштейн вновь отстоял звание чемпиона мира по шахматам.
    Наш земляк выиграл третью подряд партию у армянского шахматиста Тиграна Арояна, тем самым досрочно обеспечив себе победу в матче. Общий счет после девятой партии стал семь-два.
    ***
    Сборная России по футболу продолжает борьбу за мировое первенство.
    Противником нашей команды в полуфинале станут испанцы, в дополнительное время победившие аргентинцев два-один. Россияне в четвертьфинале разгромили сборную Франции, забив четыре безответных мяча. В другом полуфинале встретятся команды Бразилии и Германии.
    ***
    А теперь подробно об этих и других новостях недели.
  
  
ЭПИЛОГ
  
  
  
    Равиль остановился у двери, обозрел класс с высоты немалого роста и, прошествовав к своему месту на 'галерке', с удовлетворением опустился на стул. Однако долго наслаждаться не пришлось.
    - Абашев! - возникшая словно из пустоты Настя Тихонова снизу вверх глядела на сидящего мальчишку. - Это что такое?
    - Ну, Настенька... - проблеял Равиль, старательно пряча глаза.
    - Я тебе не Настенька, а прикрепленный товарищ! - поджала губы девочка. - Кто вчера клялся, что ботанику сам выучит?! Это так ты выучил?!
    - Я учил... - неуверенно пробормотал бедолага.
    - А кто на доску смотрел как баран на новые ворота?
    - Отвечал же... - попытался оправдаться Абашев.
    - Не отвечал, а бекал, как тот самый баран! Еще раз повторится, откажусь с тобой заниматься! Пусть к тебе Торопова прикрепляют! Или Юдина! Завтра сдашь мне ботанику за прошлый год! И географию!
    - Сдам! - радостно согласился Равиль. - Гадом буду, если не сдам! Насть, не отказывайся, ладно? Я лучше понимаю, когда ты объясняешь. Сама смотри, у меня ни одной двойки на этой неделе!
    Девочка молча развернулась и отправилась к своему месту на первой парте.
    - Чего ты с ней цацкаешься? - с недоумением глянул на Равиля Пашка Пеняев, сидящий за той же партой. - Дура набитая...
    - Еще слово брякнешь, - окрысился Абашев, - по стенке размажу. Проще будет закрасить, чем отскоблить!
    Пеняев пожал плечами, но если что и хотел сказать, воздержался. За Равилем не заржавеет и выполнить обещание. А оно надо, от каратиста получать?
    Ирина Ивановна вошла в класс одновременно со звонком.
    - Здравствуйте, мои дорогие!
    - Мы не дорогие, - тут же среагировал Шустриков. - Мы бесценные!
    Учительница улыбнулась:
    - Здравствуйте, мои бесценные. Как отдохнули? Набрались сил?
    - Хорошо отдохнули, Ирина Ивановна, - за всех ответил Тоха Торопов. - Устали только...
    - Бедненькие, - протянула учительница. - Как же вы, такие усталые, учиться думаете?
    - А мы не думаем, - сообщил Пеняев. - Для думанья у нас Торопов с Юдиным есть. Ну и... - он покосился на Равиля и проглотил конец фразы.
    - Пена не будет учиться, даже если ему платить за пятерки, - проинформировал Андрей Юдин.
    - Э! - оживился Пашка. - Это смотря сколько платить!
    - Пообещать хоть миллион можно, - усмехнулся Андрей. - Всё равно деньги целы останутся.
    - А почему только Пеняеву? - возмутился Торопов. - Если платить, то всем! Миллион - много, а по мымпейке - можно. Чисто символически.
    - Не выйдет, - махнул рукой Юдин. - На одном тебе разоримся. Даже чисто символически.
    - Ребята, - вмешалась в спор Ирина Ивановна. - А ведь это идея. За успехи надо поощрять. Например, платить. Но не мымриками. Придумаем собственные деньги. В них и будем выплачивать премии. А в конце года выделим какую-то часть классного фонда...
    - Выпускать деньги может только государство. Или с разрешения, - сообщила Тихонова. - У меня мама юрист, я точно знаю.
    - А у нас и будет своё государство, - кивнула головой Ирина Ивановна. - Республика нашего класса. Со своим президентом, правительством и валютой...
    - Это как у Зонтова с Войничем было? - кивнула Оля Кулешова. - 'Республика восьмого В'. Интересно, наверное.
    - А кто будет президентом? - заинтересовался Пашка.
    - Это кого выберем.
    - А давайте меня!
    - Пе-ня-ева - пре-зи-ден-том! - заскандировал Шустриков.
    - Из Пены президент выйдет хуже, чем из Горбачева, - сообщила Настя Тихонова. - За неделю страну развалит.
    Михаила Сергеевича не любило и это поколение мухосранцев. Не столько за переименования, сколько по традиции.
    - Сама-то... - начал мальчишка и замолчал, разглядывая возникший перед глазами кулак Абашева.
    - Если выбирать будем, - спокойно продолжала Настя, - тогда Торопова. Других кандидатур нет.
    - То-ро-по-ва - пре-зи-ден-том! - исправился Шустриков.
    - Тоху можно, - кивнул Андрей. - Потянет. Еще выдвигать будем, или сразу голосуем?
    - Юдина, - откликнулся Торопов.
    - Не, Тох, мне это муторно, - не согласился Андрей. - Ты больше подходишь. Я лучше деньгами займусь. А то у нас только расходы придуманы, а доходов нет. Такие деньги долго не живут. Но сначала выбрать надо.
    - Кто за Антона Торопова? - спросила Ирина Ивановна. - Единогласно. Принимай, президент, бразды правления.
    - Запросто, - откликнулся новоявленный глава республики. - Сейчас правительство сформируем. Желающие есть?
    Класс притих.
    - Что ты там за доходы говорил? - спросил Андрей у Юдина.
    - У государства должны быть не только расходы. Наши деньги надо не только раздавать, но и получать откуда-то. Иначе обесценятся.
    - За двойки можно штраф брать, - Тихонова, развернувшись на стуле, в упор уставилась на Абашева.
    - А чего я? - пробормотал Равиль. - У меня ни одной двойки на этой неделе...
    - За двойки можно. Нет наших - пусть мымриками платят по курсу. Но нужны и другие доходы. И обеспечение. Деньги не на пустом месте печатают... - Андрей уже не обращался к классу, а размышлял вслух. - Классный фонд можно использовать... И какой-нибудь бизнес замутить, чтобы наши бабки тратить было на что... Да хоть лоток с канцтоварами для начала...
    - Короче, - оборвал его президент. - Будешь министром экономики! Кто нам еще нужен?
    - Какой же дурак за двойки платить станет? - хором хмыкнула 'галерка'.
    - Заплатишь, как миленький! - вскочившая Тихонова уперла взор в Абашева.
    - А чего я? - опешил Равиль. - Я ж не против!
    - И остальные заплатят!
    - Счас! - выдохнул Пеняев и с опаской уставился на кулак друга.
    - А куда ты денешься? - ласково спросил президент. - Если что, лично займусь. Или Андрея попрошу.
    Теперь Пашка смотрел на Торопова. С еще большим ужасом. Президент, хоть и отличник, и роста среднего, а если потребуется, и Равиля по всему коридору протащит и в каждую кадку лицом потыкает. А там в половине кактусы! А министр экономики у него и вовсе зверь!
    - Между прочим, это шантаж, - сообщил Шустриков. - Или грабеж. Всё равно незаконно!
    - Ты не путай грабеж и полицейскую спецоперацию, - злорадно улыбнулся Равиль. - Настюха у нас начальник полиции, а я - командир бригады быстрого реагирования.
    - Тогда уж я прокурор, - сообщила Тихонова, даря 'полицейскому' благодарный взгляд.
    - Годится, - одобрил Торопов. - Министр экономики есть, прокурор, начальник полиции.
    - Кто начальник полиции? - удивился Абашев.
    - Ты! - ввела его в курс дела прокурор. - И будешь под неусыпным прокурорским надзором. Чтобы полномочия не превышал и не превратился в оборотня в погонах. Ну-ка, пересаживайся ко мне.
    - Эй! - обломала довольного Равиля Галка Волкова. - Эта орясина мне всю доску загородит! Ты, Насть, шуры-муры свои на переменах крути и после уроков!
    - Какие еще шуры-муры? - прошипела Тихонова.
    - Которые 'неусыпный прокурорский надзор', - ехидно пояснила Галка. - Когда начальник полиции за прокурора портфель из школы таскает.
    - Так он же тяжелый, - прогудел Равиль.
    - У остальных не легче, - парировала Волкова. - Что-то меня провожать ты не рвешься.
    - Размечталась, - пропела Настя. - Губки закатай, а то грязи с пола черпанешь!
    - А ну, девки, цыть! - рявкнул президент. - Галка, будешь выступать, отрядим Пену твой портфель таскать, чтобы не завидовала! Заодно по литературе его подтянешь. И по истории.
    - Пусть, лучше, Андрюша, - томно выдохнула Волкова. - Мне математику подучить надо...
    - Цыть, сказал! - Тошка окинул девчонку суровым взглядом. - В частном порядке договаривайся! Кого еще в правительство выдвинем?
    - Директор госбанка нужен, - министр экономики уже приступил к выполнению обязанностей. - Олю Кулешову предлагаю.
    - Это в твоей компетенции, - отмахнулся Торопов. - Кого забыли, спрашиваю?
    - Вот, - Люба Чуприкова протянула планшетку. - Список российских министерств.
    - Ага! - президент уставился на экран. - Без иностранных дел пока обойдемся... Насть, ты не простой прокурор, а министр юстиции. И все силовики на тебе, нечего плодить сущности... С Аляской и Ближним Востоком пусть Зонтов разбирается... Спорт, культуру и здравоохранение совместим... Люб, ты у нас походами в кино занимаешься, будешь министром культуры.
    - А-а-а, - заныла Чуприкова. - Где я, а где спорт?..
    - Спорт тоже культура, только физическая. Помощников подберешь! Хоть Волкову с Пеной! Так... Экономические все - к Андрею. Осталось министерство образования. Предлагаю Ирину Ивановну. У нее хорошо получается нас образовывать.
    - Республика же детская, - попыталась отказаться учительница.
    - Кто это сказал? - удивился Торопов. - Классная, то да, была речь. Но классный руководитель - неотъемлемая часть класса. Эй, юстиция, я правильно говорю?
    - Факт, - степенно кивнула Тихонова. - Согласно пункта 3 статьи 1 Конституции Республики.
    - У нас и Конституция есть? - удивился Петька Чувалов.
    - Конечно! - подтвердила Настя. - Государства без конституции не бывает. А что пока не записана, так это я до вечера сделаю. Пока начальник полиции ботанику учить будет...
Оценка: 8.53*16  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 4"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) K.Sveshnikov "Oммо. Начало"(Киберпанк) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) А.Емельянов "Последняя петля 6. Старая империя"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) Hisuiiro "Птица счастья завтрашнего дня"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"