Гвор Виктор: другие произведения.

Волчье отродье

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 8.75*14  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вторая книга про Когтя и Медвежонка. Спустя три года. Рекомендую сначала перечитать "Волчье семя". Выложена 30 глава.

  
Пролог
  За три года до описываемых событий
  Нордвент. Владение Фейербах
  - У нас гости, Ваше Сиятельство! - Ганс вытянулся, будто норовя обратиться в рыцарское копье. Мощное такое, надежное и острое...
  Барбара Анна Ольгельда Гаштольд, маркиза фон Фейербах, герцогиня фон Летов-Форбек, радная поленская паненка герба Габданк тряхнула головой, прогоняя фривольные мысли. Это все долгое одиночество! Ну и светские книги за авторством некоего де Донасьена... И ведь вроде бы приличный человек, дворянин шпаги, но пишет такое похабство, что не оторваться...
  Выждав еще несколько мгновений, чтобы сердце снова начало отбивать привычный ритм, а не тарахтело будто в мазурке, Барбара еще раз взглянула на дворецкого. На этот раз - с иронией.
  - Ганс... - вздохнула маркиза, которая (для простоты) всех слуг называла Гансами, - я же не слепа и ноги у меня есть. И они могут даже донести меня до окна, дабы я узрела во дворе гостей в очень знакомых плащах. Кто именно из святых сестер решил почтить нас визитом? Привнести, так сказать, свет в наше мрачное существование?
  - Святая мать Ванесса, комтура Ордена Дев-воительниц!
  Барбара со вздохом отложила книгу. Не забыть бы какая страница, а то вылетит из памяти, ищи потом!
  - Ганс, ты бездумный бездельник, чья память будто драное решето! Не Орден Дев-воительниц, а Орден святой Барбары! И я, и ты понимаем, что разницы никакой. Но политес и куртуазность! В уставе же Ордена записано... И вообще, раз Орден назван в честь дамы с таким именем, то стыдно этого не помнить! А то ведь от неграмотных болванов, вроде тебя, хронисты нахватаются всякой чуши и запишут меня в основательницы! Мол, распутница-герцогиня совратила Столпа Веры, дело вылезло наружу, и дабы замолить грехи, учредила Орден, набрав первых сестер из числа своих же кнехтов. Хотя, признаться, мне самой непонятно, что нужно сделать с кнехтами, дабы получить воительниц? Да еще дев! Если банально отрезать лишнее, то получится не совсем то. Или совсем не то!
  Привыкший к определенной эксцентричности госпожи дворецкий, не пытаясь разобраться в хитросплетении слов, застыл, изображая соляной столб, по странной прихоти природы обряженный в малиновую ливрею...
  - Эх ты, - горько произнесла маркиза, - нет чтобы посочувствовать своей госпоже... Ведь меня не будет на свете, когда поползут подобные слухи! И кто станет укорачивать слишком длинные языки?! Впрочем, что ты понимаешь, скотина бесчувственная. Казнить тебя, что ли?..
  Однако даже от столь заманчивой перспективы на лице верного слуги ничего не отобразилось. То ли и этого не понял, то ли знал, шельма, что хозяйка шутит.
  - Чего застыл?! Зови дорогих гостий!
  Ганс дернулся в нелепом подобии поклона и вышел. Хлопнула дверь. Нет, ну в самом деле, обнаглел! Взять да и утопить его в замковом рву!
  Маркиза посмотрела на обложку книги, сиротливо лежащей среди кипени кружев. Надо бы убрать, а то увидит комтура, краснеть будет.
  Томик лег на верхнюю полку секретера. Задумка хороша, и видно, что автор разбирается, о чем пишет. Да и к иллюстрациям не придерешься - чувствуется рука настоящего мастера! Такому бы картины рисовать - не грех и стену украсить.
  Но все же, все же... Бедновато, если говорить прямо и открыто! Ничего нового, пережевывание одного и того же. Помнится, они с мальчиками в свое время выдумывали куда как интереснее! А ведь приди в светлую голову Донансьена мысль о том, что в постели хватит места и троим... Самой, что ли, описать? И назвать эдак позаковыристее: "Любовные похождения Анжелики де Сансе де Монтелу, графини де Пейрак де Моран д'Ирристрю". И псевдоним обязательно. Хелена фон Гримдарк Штангенциркуль, к примеру. Звучит ведь? И еще как!
  Нет, надо обязательно обдумать эту мысль! И всенепременно списаться с Донансьеном! В нем чувствуется определенный потенциал...
  Маркиза грустно улыбнулась своим мыслям. Эх, мальчики, мальчики... Вы слишком рано покинули несчастную слабую женщину. Стоило прислушаться к папа: долго живет тот, кто сперва думает, а потом уже шевелится! И думать надо на много шагов вперед, не забывая про мельчайшие детали. Но мальчики спешили жить и не желали смотреть хоть на вершок дальше своих носов...
  Вот и приходится все делать самой. Хотя малыш Рауль подает надежды. Сорванец пошел не в отцов, а в деда.
  Раздались близкие шаги. Маркиза стерла с лица грусть, изобразила радушие. Вовремя. Дверь распахнулась.
  Комтура явилась одна, оставив эскорт на попечение слуг. Разговор тет-а-тет. Значит, что-то серьезное. С другой стороны, каким может быть разговор у девы-воительницы немалого сана и хозяйки одного из крупнейших владений страны? Только и исключительно серьезным. И судя по морщинам, что собрались у глаз комтуры - неприятным.
  Ну а с третьей стороны, за все приходится платить. В том числе, и за положение в обществе.
  Родись Барбара в семье сервов-землепашцев, никто бы не тревожил подобными разговорами. Вкалывала бы в поле от рассвета до заката, да по дому после заката. Ни интриг, ни завистников, ни клеветников... И на твои владения никто не претендует, ибо их нет. Не считая, конечно, тех, что между ног. Ими бы пользовались просто и без ухищрений. Лет в десять изнасиловали бы проезжие ягеры, в четырнадцать-пятнадцать вышла бы замуж за пастуха или корчмаря - ну это как повезло бы. В двадцать пять - пяток детишек, морщинистое лицо, отсутствие половины зубов (частью выбили, частью сами выпали от цинги), седые волосы. В тридцать пять - Очистительное Пламя. Ведь риттеру надо отчитаться перед бейлифами о выявленных и спасенных, а за старую каргу никто и голоса не подаст...
  Нет уж, лучше порадоваться, что родилась герцогиней! Ведь уже давно не тридцать пять, и даже не двадцать, но кто подумает, что Рауль не брат, а сын? Что же до клеветников и завистников - да примет Господь их заблудшие души, да не пожалеет им Нечистый тернового куста поколючее...
  Ладно, обо всех этих неприятных вещах можно подумать и позднее. А сейчас - приветливость, радушие и прочий этикет.
  - Счастлива видеть вас, святая мать, в нашем захолустье! - пропела маркиза с улыбкой на устах. - Не откажитесь разделить скромную трапезу? Или желаете отдохнуть после долгой дороги? И я, и мой замок до последнего мышонка в вашем распоряжении!
  Комтура улыбнулась в ответ:
  - Вот от мышонка я точно откажусь, ибо, хвала Господу, не сова... Как, впрочем, откажусь и от трапезы: труба зовет, а дела толкают в спину неостановимым потоком. Но против бокала вина возражать не буду.
  Маркиза дернула обшитый бархатом шнур, вызывая Ганса.
  - Вина и закуски. Быстро, но не спеша, - шепнула она на ухо появившемуся слуге и повернулась к гостье. - Вино сейчас принесут. Если, конечно, из врожденной неуклюжести не разобьют всё. Вы же присядьте, присядьте, прошу Вас! Чувствую, впереди ждет не менее утомительный путь, так к чему лишний раз утруждать себя?
  - Благодарю, маркиза, - церемонно кивнула воительница, устраиваясь в углу большого мягкого дивана. - Ваша доброта к незваным гостям не знает пределов, воистину, тень Господа осеняет ваше чело...
  - Ради всего святого, какая "маркиза", - всплеснула руками хозяйка, - просто Барбара!
  - Тогда просто Ванесса, - с улыбкой откликнулась гостья, - без "матери" и "сестры".
  - Решено отныне и вовек! - хлопнула ладонью по бедру маркиза. - О, а вот и наш Ганс, который состоит в родстве с безногими черепахами... Поставь все на столик, да не туда, олух! На соседний! А теперь покинь нас!
  Маркиза всем телом повернулась к комтуре, закатывая глаза:
  - Нынешние слуги такие бестолковые! Поставить вино на туалетный столик! Ужас! Впрочем, подобное пренебрежение к мелочам - извечный удел всех мужчин. Помню, Рональд умудрялся проделывать подобный кунштюк чуть ли не еженедельно... Бедняга...
  - И не говорите, Барбара, потрясающее бескультурье! - святая сестра решила отвлечь загрустившую хозяйку свежими сплетнями. - Впрочем, вашему слуге далеко до графа фон Бромберга!
  - Как интересно! - выдохнула маркиза. - И что же сотворил сей недостойный муж?
  - Два месяца назад явился на королевский бал в алом плаще, дублете цвета морской волны и малиновых шоссах поверх ярко-зеленых лосин!
  - Очистительное Пламя его забери... - пораженно ахнула Барбара, - какая безвкусица!
  - Это мягко сказано, - махнула рукой гостья. - В свое же оправдание граф заявил, что скопировал наряд с птицы, привезенной из Антиподии, где живет множество диких обезьян и у мужчин на всех одно-единственное имя.
  - Последнее, возможно, и к лучшему, - маркиза укрылась за веером, - не надо ломать голову, запоминая, кого как зовут.
  - А барон Максфельд, - продолжила святая сестра, - увидев разноцветье графских одеяний, прилюдно назвал графа той самой птицей, да еще всячески склонял имя мужчин-антиподов... И как склонял! Верите, даже фрейлины разбегались в смущении. А уж эти-то привычны ко всему!
  - И чем же все кончилось? - от возбуждения щеки маркизы покраснели, и она подалась к комтуре, словно боясь пропустить мельчайшую подробность столь захватывающей истории. - Дуэль или война домов?
  - Ну что вы, какая война в наше скучное время? Два разряженных петуха помахали мечами в парке и снесли ни в чем не повинную беседку. Барон срубил перо со шлема фон Бромберга и считает себя победителем. С другой стороны, падающая беседка оставила Максфельду на несколько синяков больше. Так что, по моему скромному мнению - ничья. Противники решили встретиться через полгода и разошлись, дабы упорными тренировками повысить мастерство.
  Хозяйка рассмеялась:
  - Ванесса, поделитесь, что еще происходит в столице?
  - Все в том же ключе. Дуэли, измены, заговоры... В общем, я бы сказала, что ничего не меняется. Все идет как идет, маркиза... Кстати, давно хотела спросить, почему вы титулуете себя маркизой, а не герцогиней? Какая тонкость проходит мимо меня?
  - Знаете, моя милая Ванесса, я всю свою долгую жизнь провела в Фейербахе. Вы даже не представляете, какие воспоминания связывают меня с этими краями... Детство, отрочество, юность... А в северном владении я бываю столь редко, что даже не воспринимаю своим домом. Реже, чем в поленские земли заглядываю, представьте себе! Там нет ничего, что было бы мне дорого по-настоящему. Я ведь даже родителей не помню. Маркиз заменил мне отца...
  Комтура медленно склонила голову:
  - В свете ходят легенды об этом. И все они, как мне кажется, имеют мало общего с реальностью. Так, фантазии и догадки.
  Маркиза загадочно улыбнулась.
  - Если хотите, Ванесса, то я развею флер таинственности. История ведь и в самом деле получилась презапутаннейшая. Но тогда вам не удастся ограничиться всего лишь одним бокалом!
  Святая сестра иронично искривила бровь, глянула на полупустой бокал и собственноручно наполнила его до краев.
  - Пугать деву-воительницу? И чем?
  Маркиза рассмеялась:
  - Шучу, шучу! Хотите, расскажу, как все происходило на самом деле? Знаю, вы человек не болтливый, да и из Ордена мало что утекает.
  - Долгие бдения отучают от вольности языка, - кротко потупила взор Ванесса. - Да и Орден, действительно, умеет хранить тайны. И свои, и, тем более, чужие. К тому же, наши хронисты голову на отгрыз дадут, лишь бы узнать, что и как происходило.
  - Ради Господа, ни к чему отгрызать ничьи головы! Я и так все расскажу без малейшей утайки! Хотя все, действительно, так запутано, что не грех и слухам поползти. Мне жаль наших потомков! Ведь чувствую, в каком виде это до них дойдет. Надеюсь, хотя бы обойдутся без дуэлей. А ведь представьте, моя милая! С одной стороны - те, кто искренне верит в Зверя и в то, что мой отец дрался с ним чуть ли не голыми руками, а с другой - те, кто так же свято уверен в том, что вильдверов* и не было никогда. Так, кости уродцев, разбросанные по лесам... И что смешнее всего - первые будут почти правы!
  Маркиза замолчала, давая гостье время осознать услышанное. Та, впрочем, понимающе хмыкнула и пригубила вино.
  - Когда папа приехал в Летов-Форбек, а он был настоящим дворянином и просто обязан был навестить супругу погибшего товарища, мама дохаживала последний месяц. А слуги и клиентела маму берегли до последнего. Представляете, ее муж два месяца как убит, а она ни сном ни духом. И тут является папа. Настоящий воин, прямой как копье. "Примите соболезнования, ваш муж был отличным другом!" Представляете, как это восприняла беременная женщина? Потрясение, обморок, преждевременные роды, оставившие меня сиротой...
  - Печальная история, что и говорить, - печально кивнула комтура.
  - С другой стороны, все могло кончиться еще хуже. А так, хотя бы дочка жива и прекрасно себя чувствует лет уже... впрочем, неважно. Папа не растерялся, все же не штафирка - воин. Первым делом собрал всю клиентелу, не забыл и тех славных риттеров, что командовали кнехтами герцога. И прямо под окнами, на плацу, принес клятву, что так, мол, и так. Герцогу я первый друг и обязан ему до самого гроба. Соответственно, дочь выращу будто свою. С последующим правом наследования и тому прочее. Кто против - пусть сейчас говорит, я его сразу зарежу, без долгих погонь и прочего непотребства. Но клиентела своего сюзерена, моего родного отца, искренне уважала. Да и папа был убедителен настолько, что получил от них встречную клятву в вечной верности. Мол, пока граф не попытается в чем-то ущемить законную наследницу, Летов-Форбек готов поддержать его в любом начинании в пользу герцогини...
  А после похорон матери папа отправился в столицу, навестив по дороге еще одного соратника. Наш прежний король, да будет земля ему мягка, все прекрасно понял. Он умел думать, наш бедный Людовик предыдущий... Армии двух владений и "медведи" Готлиба фон Каубаха - величина, с которой приходится считаться. Указ, печать, и все. Я - приемная дочь маркиза фон Фейербаха, а он - фактический хозяин самого большого владения Нордвента.
  - Но позвольте, - удивилась комтура. - А как же Божий Суд?! Ведь поединок с вильдвером был! Многие видели!
  - Всего лишь спектакль, моя милая Ванесса, всего лишь спектакль... Хотя великолепный, признаю! Сюжет достоин пера самого величайшего Трясосписа**! Благородный отец, бросающий вызов противнику, столь явно превосходящему! Кодекс Шарлемана, о котором, между прочим, до того никто и не слышал! Пленный берсерк, предпочтивший Очищающему Пламени меч маркиза...
  Барбара грустно улыбнулась:
  - Вижу, моя приземленная и грустная история расстроила вас?
  Комтура задумчиво катала в руке бокал с вином:
  - Пожалуй, скорее нет, чем да. Я ожидала чего-то подобного. Увы, но какую легенду ни копни, и вместо чести и благородства, обязательно вляпаешься в интриги и политику.
  - Не скажите, - возразила маркиза, пропустившая мимо ушей некуртуазную фразу комтуры, - определенное благородство все же присутствовало! И мой дорогой папа, взваливший на плечи немалую обузу в моем лице, и клиентела моего родного отца... Да и вспомните договор! Ведь все участники войны за Тигренок стали неподвластны булле Капитула о нечисти! А это, как по мне, совсем не мало! Кстати, Ванесса, поведайте, что за недоразумение возникло между Светочами и фон Каубахами? А то молва доносит что-то невообразимое, а вы все-таки были в центре событий.
  - Ох, Барбара, - покачала головой Ванесса, - если бы недоразумение! Эти мужланы устроили целую войну! Похоже, ваш покойный отец был последним мужем Нордвента, умевший разбираться с трудностями и недоразумениями одним лишь словом... Представьте, буквально какой-то час, и вместо замка Каубах и восточной резиденции Ордена Светочей - одни лишь груды оплавленного камня!
  - Какой ужас, - выдохнула маркиза. - Подозреваю, что погибла целая уйма народа?
  - Больше тысячи. Старый граф сжег замок вместе с присланным отрядом Светочей. А его верные "медведи" разгромили резиденцию и атаковали остатки войск Ордена. Горы трупов...
  - Какой ужас, - повторила маркиза, но уже шепотом. - Но почему?! Ведь был же договор! Были обещания и клятвы! Старым вильдверам жить оставалось лет десять-пятнадцать! Кому потребовались эти старики?!
  Комтура неопределенно пожала плечами. А хозяйка поднялась с дивана, подошла к окну, внимательно глядя на небо - будто там были ответы на все прозвучавшие вопросы...
  - Зачем, святая мать?
  - Мы не знаем всего, - взгляд комтуры посуровел, - но кто-то в Ордене заигрался. И вы удивитесь, Барбара, но сам Макс фон Кош оказался вильдвером.
  - Командор восточной резиденции?! - округлила глаза маркиза.
  - Он самый, - подтвердила Ванесса, - Максимилиан фон Кош собственной персоной...
  - Который всё время требовал поиска новых жертв, - голос маркизы был еле слышен. - Бедный глупый Освальд!
  - Бедный? - усмехнулась святая сестра. - Не думаю. Ответьте, герцогиня, как получилось, что он ловил по нескольку Зверей за месяц? И почти все найдены на Ваших землях, кстати. У Вас тут питомник? Разводите, как собак?
  Барбара долго молчала, собираясь с мыслями. Ее состояние выдавал только лихорадочный румянец.
  - Думаю, вы знаете ответ не хуже меня, Ванесса. Впрочем, я все равно скажу. Орден требовал от риттера пойманных вильдверов. И если добыча уменьшалась... В конце концов, велика ли разница, как кончит жизнь грязный убийца? Что висеть, что гореть, все равно смерть в конце. Или, по-вашему, лучше жечь младенцев, чья вина - зубы, растущие в непривычном порядке?!
  Маркиза схватилась обеими руками за подоконник, наклонилась, рассматривая что-то во дворе.
  - Насколько мне известно, брат Освальд порой отправлял на костер не только преступников...
  - Всего три раза! - обернулась Барбара. - Нет, простите, вру! Четыре! Ровно четыре раза! И то, два раза казни не допустили сестры вашего Ордена, а один раз вмешалась я! И никто из тех четверых не был невинной овечкой! Разве что нагрешили не так много, чтобы отправиться на костер.
  - Вы оправдываете его?
  - Не оправдываю. Но защищаю! Кто еще заступится за покойника? Освальд не был дурным человеком. Скорее, он был не очень умен и очень невезуч - обстоятельства всегда оказывались сильнее!
  - Если позволите, я хотела бы уточнить, какие обстоятельства были сильнее святого брата?
  Барбара фон Фейербах села на диван, прикрыла глаза:
  - Насколько помню, устав вашего Ордена позволяет принимать исповеди?
  - Позволяет. Но даже если бы не позволял, все бы осталось между нами. Я умею дорожить искренностью.
  - Хочется верить... Когда маркиз стал моим опекуном, у меня появилось два брата. Возрастом мы были близки - месяц разницы! И были неразлучны, сколько себя помнили. Всегда и везде. В любых проделках! Их, правда, наказывали куда чаще - мои новые братья отличались врожденным благородством... Но близилось четырнадцатилетие, и все становилось очень и очень сложно. Ведь как только я становилась совершеннолетней, Летов-Форбек вместе с титулом переходил к будущему супругу... Сами понимаете, очень многое было на кону. Да, опекун мог повлиять на мой выбор. Но отказать королю, если бы тот выступил даже не женихом, а сватом?.. Сперва папа хотел жениться на мне самолично, благо кровного родства не было, и ни один, даже самый дотошный святоша, уж простите, Ванесса, не сумел бы обвинить нас! Но папа был прекрасным человеком, образцом благородства. Обрекать юную девушку на жизнь со стариком... И старика на потакание капризам взбалмошной девицы! О, нет! Папа решил взвалить сию тяжкую ношу на старшего из сыновей. Однако и тут подстерегала беда! Мои мальчики не видели во мне женщины... Я была для них другом, не более. А в замок зачастили гости. И ближние, и дальние соседи! И каждый гость тащил с собой дочку или племянницу. Там попадались девицы, способные вскружить голову неопытному юнцу. А у наследного принца, который сейчас король, подрастали братья. Да и сам принц... В конце концов, кто ему мешает в будущем овдоветь? Сами понимаете, Ванесса, как все опасно сложилось?
  Маркиза отхлебнула вина и продолжила:
  - Надо признать, мальчики всегда были, как бы помягче сказать, туповаты. Нет, не глупы, не подумайте! Скорее, несколько тугодумны и ограничены. Растолковать им мало-мальски сложный план из нескольких ходов... О, это было мучительно! Но маркиз и не пытался. Он считал, что "одна умная невестка заменит двух глупых сыновей". Да, вы совершенно верно догадались! Я была в курсе большинства его планов. Маркиза при дворе считали недалеким воякой. Но на самом деле, он был мастером интриг. И сыновья попались. Как же я боялась... Но два кувшина рейвена, и все пошло как надо... Они были великолепны! Не кувшины, мальчики!
  Лицо Барбары приняло мечтательное выражение.
  - Оба? - с легкой усмешкой уточнила комтура.
  - Вы отпустите и этот грех? - засмеялась вдруг маркиза.
  - В будуарах столицы творится и не такое, - кивнула Ванесса. - По нынешним временам это совершеннейший пустяк, если между нами. Вот только какое отношение имеет Очистительное Пламя к вашей тайне?
  - О, все сущее взаимосвязано, и связи эти переплетены причудливее влюбленных змей!
  Святая мать некуртуазно фыркнула, оценив метафору.
  - Мальчики все и всегда делили пополам. Лакомства, приключения, вино... Меня, после той ночи, тоже. Но после совершеннолетия вся идиллия с треском рушилась. Рони получал все. А Осси - перспективу смерти от клыков вильдвера, и только! Предложенный план показался спасением! В том возрасте главным в жизни было то, что они живут в родном замке, ни в чем не нуждаются и спят с любимой женщиной... Освальд получал риттерство, возвращался домой и имел все это наравне с братом. Вот только то, что платить все равно придется, они не понимали. Мы с папа знали, конечно же. Он был мудр, а я была умна... Да, святая мать, мы обманывали Орден Светочей много лет подряд...
  - Господь простит, - усмехнулась Ванесса, опережая вопрос маркизы, и продолжила более строгим тоном. - Я все равно не вижу раскаяния в тебе, дочь моя.
  - А я и не раскаиваюсь. Мне было хорошо с ними. Настолько, что за всю жизнь, я не познала больше никого! Меня охватывает ужас от одной мысли о другом мужчине на моем ложе! Скажите, Ванесса, как я могу не защищать человека, который был моим мужем!? Пусть и одним из двух!
  - Что ж, - после долгой паузы произнесла комтура, сообразив, что продолжения не будет, - как понимаю, исповедь ваша окончена?
  Барбара молча кивнула.
  - Я отпускаю ваши грехи, маркиза. А теперь вернемся к делу, ради которого я и посетила ваши гостеприимные места. Насколько мне известно, после смерти брата Освальда владетельница провела тщательное расследование. Виновные найдены и скоропостижно казнены?
  - С первым - совершенно верно. Со вторым - увы, Ванесса, вы не угадали. Виновные скоропостижно очутились в подвалах замка. И дожидаются ваших бейлифов в целительной прохладе. Так что, вы уж простите, Ванесса, но вам все же придется воспользоваться моим гостеприимством.
  - Неожиданно, - прищурилась комтура. - И с чего вдруг вы столь лояльны к Ордену святой Барбары?
  - Лояльна... - покатала на языке маркиза, - пожалуй, верное слово. Однако меня куда сильнее заботит происходящее. А главное - последствия!
  - Последствия? Чего же вы ожидаете?
  Маркиза уронила бокал. Стеклянное крошево брызнуло по полу. Томную и несколько глуповатую нордвенскую аристократку сменила готовая к прыжку тигрица.
  - Полной дупы!
  - Узнаю поленскую куртуазность, - иронично улыбнулась комтура. - Фрейлины попадали бы в обморок.
  - В задницу Нечистого куртуазность! - рявкнула маркиза. - Если я начну ругаться всерьез, то эти облезлые блудливые кошки попрячутся за швабрами в королевском сортире! И пусть потом вызывают на дуэль хоть всей своей стаей! Целостность беседки гарантирую!
  - Вряд ли кто решится на подобное. Вы редко бываете при дворе, но двор знает о вас многое. Итак, чего же вы ждете, Барбара? Дупа - понятие очень широкое.
  - Орден свою задачу выполнил - вильдверов в пределах Нордвента больше нет. Ну или один-два прячется где-то в болоте. Дальнейшее существование Светочей в их нынешнем положении - это бессмысленный перевод населения. И пусть они сели в лужу с Каубахом, но погибла всего одна резиденция, и сил у Ордена по-прежнему с избытком! Представьте, если Орден разгонят? Тысячи озлобленных нищих бродяг и сотни отставных святых братьев, лишенных кормушки. Норвент погрузится в хаос! Не думаю, что в руководстве Престола сидят сплошные полудурки. Да и королевский дворец набит не одними лишь модниками. Ордену найдут другую цель. Войну! Нас ждет новый Очистительный поход.
  - И куда же они направят стопы ног своих?
  - В Сваргу, - пожала плечами Барбара. - Больше некуда. Вильдверы остались только там. Святые отцы соберут под свои знамена всех желающих и нежелающих и поведут на восток. Между прочим, Ванесса, заметьте, кратчайший путь лежит через мои земли. Вся эта оголтелая шобла попрется именно здесь! Не сейчас, так лет через пять-шесть. Что останется от Летов-Форбека или Фейербаха? Замки посреди пустыни, выжранной безмозглой саранчой!
  - Смелое предсказание грядущего. Но похожее на правду.
  - Оно не похоже на правду, - резко махнула рукой маркиза, - оно и есть правда! И это только первая часть! В Сварге Орден со всеми прихлебателями получит по ушам. Их там порвут, как голодный вильдвер рвет поросенка! И вся эта толпа трусливых беглецов в обгаженных штанах снова окажется на моей земле! А ведь следом придет армия Сварги! И не уйдет! Сварги никогда не уходят!
  - Вторая половина еще смелее, - протянула Ванесса, - но с чего вы взяли, что доблестные войска благородного Нордвента...
  - Святая мать, - оборвала ее маркиза, - вы не на паперти, чтобы юродствовать! В армии Нордвента нет ни одного вильдвера! А у Сварги их сотни! Тысячи! А может, и десятки тысяч!
  - Столько просто не бывает...
  Барбара подскочила как ужаленная:
  - Ванесса, признайтесь, скольких вильдверов ваш Орден переправил в Сваргу? У моих стен нет ушей, можете говорить правду.
  - Что?.. Вы пьяны, маркиза...
  - Вы же хотели откровенности! Я не пьяна. Я просто умею видеть и умею считать. Сестры сорок лет ловят Зверей. И кто помнит зажженные ими костры?! Но почти каждый вент слышал или видел, как всадницы в плащах с черной куницей снимают со столбов осужденных! "Для повторной проверки!" - говорят они! Но похоже, все проверки опровергают слова честных простецов и благородных людей. Куда деваются вильдверы, пойманные сестрами? Ответ найти не сложно!
  - Маркиза, - комтура была сама учтивость, - вы определенно переутомились. Я вас покину, продолжим разговор позднее.
  - Браво, Ванесса! Нет, я нисколько не утомилась. И нисколько не пьяна! Помните, с дюжину лет назад вы отобрали у Освальда девочку. Ее звали Ридицей. Рыженькая такая.
  - И что?
  - Значит, помните. Так вот, ее недавно видели в Нейдорфе.
  - Я знаю. Ведь именно сестра Ридица и вскрыла нарушения...
  - "Сестра Ридица"? - маркиза покачала головой. - Ванесса, в моих владениях очень тщательно проверяют зубы у младенцев. Этим занимаются специально обученные люди. Мои люди! За двадцать лет был всего один случай рождения вильдвера. Симпатичная рыжая девочка. Ее поймали на смене зубов. Но мои люди оказались удивительно нерасторопны, и семья успела сбежать в Полению. Представляете, какие ловкачи! Срезали кошель у старшего проверяющего, заплатили контрабандистам. И сбежали!
  - А ребенок?
  - Я забрала ее в замок. Но паршивка удрала. И спряталась так, что ее не сумели найти. Освальд ничего не знал, на костер через шесть лет рыжулька попала совершенно случайно. Сестра Ридица - вильдвер! И мы это знаем, Ванесса!
  - И Вы, так заботясь о бедняжке, что даже не предали нечисть Очистительному Пламени, через шесть лет не ударили пальцем о палец, чтобы помочь ребенку?
  - К чему зря бить пальцы, святая мать?! Письмо, по которому примчались сестры, помните? Нет? Тогда я зачитаю его Вам дословно, а вы сверите по прибытию в Орден. У меня прекрасная память, комтура, ничего не забываю!
  Маркиза подошла к громоздкому комоду и вытащила из-за него крайгмессер в простых ножнах.
  - Как видите, я тоже люблю это оружие... Итак, святая мать, либо мы перестаем валять дурака, либо вы меня убиваете. Ну или я вас. Правда, против вильдвера в Облике шансов нет, но я попробую.
  Комтура даже не пошевелилась. Она внимательно смотрела на маркизу, а затем рассмеялась.
  - Признаю, вы меня переиграли, Барбара! Вы - достойная дщерь фон Фейербаха! Даже умудрились вызвать на бой вильдвера... Ладно, чего Вы хотите?
  - Мне нужна неприкосновенность моих владений. Ведь совсем скоро полыхнет, и мы обе это знаем. С вентами я разберусь сама! А вот дальше... В свою очередь, обещаю сотрудничество. Войска Сварги пойдут по землям не врага, но старого, хоть и тайного, союзника.
  - Это измена, маркиза, Вы понимаете? - Нет, это не измена. Это желание выжить самой и сберечь своих людей. И цена не имеет значения.
_____________________
*Вильдвер (вент), он же ларг (полен), велет (сварож), берсерк (тигр), волот (кроат) - человек, имеющий Облик. В этом мире у человека существует рецессивный ген. Полноценные носители этого гена могут по желанию менять свой облик. Нет, не становятся волками или медведями. Черты лица меняются не очень сильно. Но появляются клыки, когти, способные порвать самую лучшую сталь, короткая шерсть на теле. При этом оборотни становятся намного быстрее и сильнее. В том числе и по скорости соображения. Все навыки, полученные человеком, в Облике сохраняются. В разных странах к вильдверам относятся по-разному. Подробности в книге 'Волчье Семя'.
**Илай Трясоспис - известный драматург прошлого. Его пьесы входят в брильянтовый фонд культурного наследия Нордвента.
  
  Леса на северной границе пацинакских степей.
  Пламя жадно лизало сваленные кучей стволы, с хрустом пожирало обломки сучьев, бросалось в стороны, с шипением локоть за локтем отвоевывая пространство у толстого, в человеческий рост, слоя снега, покрываюего землю, карабкалось по обрывкам коры и победно взмывало с верхушек хлыстов, освещая окружающий лес, добротные крытые повозки, пугливо всхрапывающих коней и лица людей, собравшихся у костра. Суровые - мужчин, мрачные - женщин, необычайно серьезные - детей. Не было только веселых. Собравшиеся не были новичками в странствиях, и ночевка в зимнем лесу могла напугать здесь разве что грудных младенцев, но те еще не понимали столь сложных вещей, довольствуясь теплом человеческого тела и материнским молоком. Но с чего веселиться остаткам народа, потерявшим всё что только можно: дом, родичей, друзей, соплеменников, и бегущим навстречу непонятно какой судьбе?
  Люди не боялись ни снега, ни мороза, ни диких зверей, ни погони, без сомнений, идущей по следу. Чего бояться? Догонят - будет бой. Скорее всего, последний для всех присутствующих. Но ведь никто и не собирался жить вечно. Умирать, так умирать! В бою, с верным оружием в руках, прихватив с собой побольше врагов. А пока живем, надо ночевать, не пренебрегая ни возможной защитой, ни удобством. А потому большим кругом стояли сцепленные возки, пока защищающие только от ветра, а малым, внутренним, лежали бревна для сидения, толстые, очищенные от коры и сучьев.
  Десяток повозок, полсотни людей. Из них взрослых мужчин не более полутора десятков, если считать таковыми и трех подростков, еще не видевших своё четырнадцатое лето, но уже приближающихся к этому рубежу. Половина воинов, укутанных в волчьи куртки, рассыпались по возкам, вглядываясь в темноту ночного леса. В руках луки, на поясах мечи и клевцы, нетипичное для этих мест оружие. Остальные едят, неторопливо, но быстро. Закончив трапезу, меняют товарищей. Женщины и дети уже насытились. Первые тихонько суетятся, занимаясь нескончаемой бабьей работой, а мелочь греется у костра, внимательно слушая единственного на весь лагерь старика, убеленного сединами, но еще крепкого телом.
  - Было это не так уж и давно, - спокойно и размеренно вещает тот, - еще и полсотни лет не прошло. Я уже мог на скаку сбить стрелой сокола, парящего в небе, но пока не удостоился права сменить охотничий лук на боевой и повесить на пояс клевец. В то время слуги Сожженного еще не проклинали народы в своих храмах и не пытались стереть чужие стойбища с лица земли. И жизнь наша была хороша и привольна, хотя всегда найдутся те, кто хочет жить не своим трудом, а отбором чужого богатства. Жил тогда в наших степях один клан. Небольшой, но богатый. Глава клана был прославленным воином, а его жена - верной спутницей, достойной своего мужа. Пять сыновей-богатырей вместе с кунаками* помогали отцу пасти бесчисленные табуны, а их жены и сестры следили, чтобы мужчины в любой момент могли утолить голод густой чорбой**. Клан жил в мире с соседями, и ничто не предвещало беды. Но однажды стойбище оказалось на пути валахского набега. Нет, я ничего не путаю, тогда валахи ходили в набеги... Налейте-ка мне отвара, сорванцы, а то что-то першит в горле. Сидевшая ближе всех к большому ведру с горячим напитком девчушка вывернулась из огромного отцовского тулупа и поднесла старику дымящуюся кружку. Старик шумно отхлебнул и откинул назад голову, о чем-то задумавшись.
  - Деда, - несмело пискнул самый маленький из слушателей, - что было дальше? Они отбили валахов?
  - Нет, - покачал головой старик. - Хозяева бились как львы. Каждый из них стоил пяти валахских воинов, а то и десяти. И каждый убивал по пять, а то и по десять. И даже беременные женщины и маленькие дети уходили, лишь отправив к Цхерну одного или двух врагов. Но тех было слишком много. И настал момент, когда защищать стойбище стало некому. Клан погиб. Старик замолчал, и в тишине стало слышно, как тихонько всхлипнула одна из девочек. Дед покачал головой и продолжил:
  - Выжил лишь младший сын вождя. Он пас табун на дальних пастбищах, а когда к вечеру вернулся домой, обнаружил лишь дымящиеся развалины, заваленные трупами. Лицо воина стало подобно каменной маске, и сердце его от этого зрелища превратилось в камень. На рассвете запылал погребальный костер, на вершине которого лежали отец и мать воина, его братья и сестры, друзья и товарищи, жена и нерожденный сын, пронзенный мечом прямо во чреве матери. А на следующем закате к соседнему стойбищу одинокий всадник пригнал табун лошадей. 'Моего клана больше нет, - сказал воин.
  - Мне одному эти кони будут только мешать'. 'А ты, - спросили его люди, - что собираешься делать?' Воин усмехнулся: 'В этом мире тесно двоим. Должен остаться либо я, либо те, кто убил мой клан'. 'Хотя бы назови своё имя, чтобы мы могли просить Цхерна помочь тебе'. И снова усмехнулся воин: 'Мне не нужна помощь богов, раз они допустили то, что случилось. И у меня больше нет имени. Тот, кто носил старое, умер вместе с родными. А имя того, кто пришел на смену, прозвучит в журчании ручья из вражеской крови'. Он развернул коня и исчез в степи. Чтобы больше никогда не попасться на глаза людям нашего народа. Старик принял из рук подошедшей женщины кружку с новой порцией отвара и задумался о чем-то, время от времени шумно отхлебывая.
  - А дальше, деда? - вновь прозвучал тот же голосок.
  - Экий ты нетерпеливый, - усмехнулся старик. - Пропал парень. А через месяц в Валахии начали твориться страшные дела. Кто-то вел войну против четырех родов, участвовавших в том самом набеге. Род у валахов - это не наш клан. У каждого из родов замок, селения, иногда даже города, люди... И не меньше сотни воинов, занимающихся только войной. А еще ополчение... Между родами существуют союзы, и напавший на самый захудалый род окажется лицом к лицу с целой армией. Не каждый король решится бросить вызов кому-нибудь из валахов. Но кто-то решился, причем четырем родам сразу. Полыхали подожженные ночью деревни. Бесследно пропадали отряды воинов, чтобы обнаружиться в самых неожиданных местах изрубленными на куски. Сбрасывались в пропасть обозы вместе с охраной и торговыми людьми. Неведомый враг не знал пощады. Впрочем, он недолго оставался неведомым. Вскоре валахи выяснили, что все беды - дело рук одного человека, и начали охоту. Прятались в горах засады. Устраивались облавы. Выходили на охоту группы специально обученных егерей. Но всё было бесполезно. Каждая стычка приносила валахам лишь новые потери, тогда как их враг, уже прозванный Черным Мстителем и Ужасом Валахии, не получал ни царапины. А может, и получал, но всегда уходил живым и на своих ногах. Тогда с ним попытались договориться. Сулили любую виру за убитых родичей, предлагали выдать кровников... - старик усмехнулся. - Много чего предлагали. Но Мститель на любые посулы отвечал взмахом клевца.
  - Он был волотом! - воскликнул нетерпеливый мальчишка.
  - Нет, - покачал головой старик, - Мститель не имел Облика. А вот среди его врагов таковые встречались. Но и они ничего не могли поделать. Это невозможно, но это было. И длилось тридцать лет и три года, пока на месте замков всех четырех родов не остались одни развалины, и не упал мертвым последний относящийся к ним человек. Хотя, говорят, последнего Мститель пожалел. Трехлетнего ребенка.
  Старик закашлялся и вновь занялся отваром.
  - А дальше? - на этот раз торопыгу поддержали еще несколько голосов.
  - А всё. Валахи навсегда зареклись ходить в набеги. Их матери пугают Черным Мстителем непослушных детей. А его самого никто и никогда с той поры не видел. Да и куда ему возвращаться? Весь наш народ постигла участь клана этого воина. Вот только слуги Сожженного куда многочисленнее, чем валахи всех родов вместе. Тут даже Ужас Валахии не поможет... - старик грустно вздохнул. - Хотя поговаривают, что это не так. И когда двое остановят армию, а Черный Мститель вновь возьмет в руки клевец, беды нашего народа закончатся. Вот только закончиться они могут по-разному. Нас осталось совсем мало, а тот парень был старше меня. Вряд ли он еще может поднять оружие...
  _____________
  * Кунаки - здесь: члены клана, не состоящие с главой клана в кровном родстве.
  ** Чорба - густой мясной суп с прожаренной мукой.
Часть 1
  Глава 1
  Гость появился ближе к полудню, когда в Хортицком остроге оставались лишь дежурные да батько Всеслав. Всадника, скакавшего по дороге, шедшей от Протолчего брода, погляды на вышках заметили еще у Корнетивской балки и вмиг доложили старшим, а те и до атамана дошли, не откладывая. Хоть и одет приезжий был обычно: в легкую кольчугу поверх рубахи да темно-синие портки без украшений, но сафьяновые сапоги издалека цветом заметны, да и стать конскую не скроешь. На вороных кордновской породы только ближники княжеские ездят, ну и сам князь, конечно. Не то чтобы другим заказано, да только стоит такой конь как три красных кроатца: вороных у вятичей мало рождается, так что даже заводские не решаются на такую редкость задницу свою громоздить. Тем паче, гнедые и буланые того же завода лишь самую малость слабее, а обходятся не в пример дешевле.
  Словом, вполне успели врата распахнуть. Встречать гостя сам атаман вышел, уважил. А как увидел, кто пожаловал, так и вовсе в улыбке расплылся. И гость встрече не огорчился. Оскалился ответно, спрыгнул на землю, шагнул навстречу. Хлопцы успели и врата прикрыть, и вороного выходить да в стойло свести, а батько с гостем всё обнимались, колотя друг друга по плечам да приговаривая 'Здорово!' и 'Сколько лет, сколько зим!'. Но и приветствиям конец приходит.
  - Давненько ты нас визитами своими не баловал, боярин, - хитро прищурился Всеслав. - Я уж и забыть успел твою наглую морду. Что, державные дела покоя не дают? Князь ни на миг не отпускает?
  - И не говори, друже! - боярин припал к поданному хлопцем ковшу с квасом. - Только соберусь прошвырнуться, к себе кличет. Есть, мол, дружище Ярополк, дело спешное. Ну и... Не спешных дел, сам знаешь, не бывает.
  - Знаю, знаю, - рассмеялся батько. - Еще бы сто лет тебя ждать пришлось, кабы в нашей скромной обители такое же спешное не нарисовалось. А чего один-то? Тебе ж свита положена немалая, и без нее никуды, дабы авторитет не ронять!
  - Чего не ронять? - скорчил нарочито придурковатую рожу боярин. - Какой-такой фторитет? - он изобразил 'внезапное озарение'. - Это когда тебя боятся все да на копье взять не решаются?
  - Оно самое, - тон Всеслава стал демонстративно поучающим. - Только не боятся, а уважают! А потому и не решаются!
  - Боятся... Уважают... Кака мне разница?.. - проворчал Ярополк. - Лучше бы решился кто! Хоть размяться немного. А то скоро забуду, как меч в руке держать, - он мгновенно посерьезнел. - У брода свита. Недосуг мне их ждать! Если я правильно помню здешние порядки, скоро мелочь пробежку закончит, и самое интересное начнется.
  - Правильно помнишь, - усмехнулся батько. - Мыться после будешь? Боярин кивнул:
  - Успею купнуться, Днипро за час не пересохнет.
  - Тогда полезли на вышку, и посмотрим, и поговорим. Или не осилишь? Небось, совсем одряхлел от безделья.
  Продолжая обмениваться колкостями, поднялись наверх. Всеслав отправил погляда во двор и протянул руку в сторону восхода:
  - Вот оттуда и побегут.
  Атаман отвернулся, давая какие-то распоряжения, и в этот момент, словно отзываясь на его слова, из Малой балки вынырнула компания мальчишек, наперегонки устремившаяся к огромному завалу.
  - И кого смотреть? - спросил Ярополк. - Я же княжича лет пять не видел! А остальных и вовсе никогда.
  - Первыми два мелких белобрысых бегут, - не оборачиваясь, ответил батько. - Третьим - Славко. А остальные тебе без надобности. Разве что для общего развития.
  - Ты ж не смотришь! - удивился боярин.
  Батько пожал плечами:
  - Так завсегда бывает, - и уже повернувшись к собеседнику, добавил. - И есть у меня твердая уверенность, что и в будущем останется. Если ты кого не угробишь.
  - Угроблю, - вздохнул Ярополк. - Почти наверняка. Кого-нибудь да угроблю.
  - Жаль хлопцев... - вздохнул Всеслав.
  Пара белобрысых мальчишек достигла засеки и ловко полезла через ощетинившуюся заостренными кольями преграду. Казалось, дети взбираются по лестнице, а не по грозному укреплению, способному остановить целую армию. Следом мчался рослый русоголовый хлопчик, а за ним неслись остальные.
  - Самому жаль, - вздохнул боярин, - но... Державная надобность...
  - Вечно у вас надобность... - махнул рукой батько. - А ребятишкам головы в петлю совать...
  Достигнув вершины засеки, отроки промчались по основным стволам, стремительно пересекли небольшое поле и, преодолев забор, ворвались на тренировочную площадку.
  - Мне кажется, или первая парочка мельче остальных? - спросил Ярополк.
  - Мельче, - подтвердил атаман. - Но шустрые.
  Мальчишки закружились в боевом танце: бой без оружия всех против всех. Разговор прервался. Ярополк не отводил взгляда от хлопцев.
  - Выпускной? - спросил он наконец.
  - Курень-то? - уточнил Всеслав. - Да.
  - Странно... - протянул боярин. - Мелковаты белобрысые для велетов...
  - Есть такое дело, - атаман перевел взгляд на гостя. - Погоди, ты разве не за ними приехал?
  - Может, и за ними, - боярин пожал плечами. - В основном-то за княжичем, пришла пора Святославу державе служить. А заодно волхвы просили парочку уников каких-то прихватить. Или умников... Не запоминал я, - Ярополк виновато взглянул на старого товарища. - Понимаешь, эта братия, конечно, долго распиналась, какие детишки особые завелись, да только врали, по-моему.
  - А что именно врали? - на губах атамана заиграла ехидная улыбка.
  - Чего только не врали, - усмехнулся Ярополк. - Якобы дети эти так рвались к тебе в обучение, что по трупам прошли весь Нордвент и Полению, не забыв вырезать восточную резиденцию Ордена Светочей. А как дорвались, так все нормативы выполняют, не принимая Облика, а оборачиваются лет с семи. Словом, не дети, а чудища заморские. Хотя, ежели знатцам верить, то ни за каким морем таких не сыщешь.
  - Надо же, - хмыкнул Всеслав. - Не так уж и сильно врали. Можно сказать, близко к истине... - еще раз хмыкнул, глядя на озадаченную физиономию гостя. - Пошли в горницу, там и расскажу всё по порядку. А то до завтрашнего утра вопросы задавать будешь, - и, не дожидаясь ответа, двинулся к лестнице.
  Боярин кинул последний взгляд на плац, где мутузили друг друга хлопцы, усмехнулся и отправился следом.
  В горнице было прохладно. И пустынно. Большой стол с лавками да жбан кваса на столешнице. Холодный, только с ледника. И пара ковшей.
  - Извини, хмельного не держим, - батько зачерпнул напиток.
  - Помню еще, - последовал его примеру гость. - Не томи.
  - Экий ты нетерпеливый стал, - засмеялся атаман. - Ладно, не буду. Только немного помучаю. Мелковаты, говоришь?
  - Эти двое - да. Велеты и без Облика крупнее обычных людей.
  - Старший - не велет. А младшему только десять стукнуло.
  - Погоди, погоди, - Ярополк удивленно посмотрел на Всеслава. - Как это десять? Как это не велет? А что они в этой группе делают?
  - А что прикажешь? - батько хитро прищурился. - Нет у меня под них другой группы.
  - А что они делают, когда остальные в Облике?
  - Медвежонок - как все. А Коготь делает вид, что перекидывается.
  Ярополк поперхнулся квасом. Закашлялся, но напиток во рту удержал, не допустив позора:
  - Как все, это в Облике?! Ты же сказал: десять!
  - Тебе же волхвы разъяснили! В семь лет первый раз перекинулся. Чистая правда. Только не оба, а один. Поскольку второй Облика не имеет и иметь не будет.
  - Охренеть! - буркнул Ярополк. - А что значит 'делает вид'?
  - Пытается без Облика не отстать от группы, - батько лучился удовлетворением: не каждый день удивишь главного скрытника княжества. Обычно тот сам всех удивляет. - И про это доклад ведь сделали. Один - без Облика, другой в семь лет инициировался.
  - И как у старшего получается? - язвительно, но со скрытым уважением поинтересовался боярин.
  - Хреново, естественно, - пожал плечами атаман. - Однако гораздо лучше, чем можно было ожидать. Я ж говорю, непростые ребята. Они ведь действительно прошли через половину Нордвента и Полению. Не по трупам, конечно, но и не бескровно. Не каждый дружинник такой погост* имеет . Было то три года назад. Мальчишки не просто пересекли полторы страны. У них на хвосте висел Орден. И Ридица землю рыла. Помнишь ее?
  - А то! - тепло улыбнулся боярин. - 'Была лисица, стала куница! Кто в лапы попался, никому не скрыться!'
  - 'Не скрыться'! - передразнил Всеслав. - Эта парочка мало что три месяца рыжую за нос водила, так еще и выкрала у нее из-под носа свою сестренку. И притащила к нам.
  - Обалдеть! - закрутил головой Ярополк. - И что, краса и гордость нашего куреня это проглотила?!
  - А куда ей деваться? - засмеялся атаман. - Нет, оно, конечно, дело чести. Рогом уперлась. Всю Полению вверх дном перевернула. Целую армию собрала. И догнала-таки деток. Вот только двое уже на нашем берегу были. А малой в Облике их прикрывал. Так что могла и не догонять. В общем, полезного выхода - что замуж выскочила.
  - Ридка?! Замуж?! - на этот раз во рту у боярина кваса не было. Повезло. - И кто этот самоубийца?!
  - А вот это тебе знать по должности положено! - рыкнул батько. - Пан Мариуш Качиньский!
  - Он же Хитрюга Хюбнер, - договорил за него скрытник. - Знаю такого. Капитан наемников, мастер клинка и прожженный авантюрист. А ныне вельможный пан. Жена, дочка, всё как у людей. Это я знаю. Только про Лисичку нашу не в курсе был. А что, он ей подходит... Погоди, а дочка его...
  - Не его, - усмехнулся Всеслав. - Настоящая пани Качиньская. От прочих паненок отличается тем, что родителей выбирает самостоятельно. Между прочим, у нас учится.
  - Да уж! - Ярополк покачал головой. - Ладно, давай дальше про парней.
  - Дальше еще интереснее. Ты слушай, слушай. Я сам не верил, когда мне рассказывали, - Всеслав зачерпнул квасу. - В дороге старший схлестнулся с каким-то паненком. Встал с ножом против десятерых. Троих положил, - батька взмахом руки не дал себя перебить. - Знаю, что невозможно. Только факты вещь упрямая. Пана и двух сердючек. Потом младший примчался и закончил дело. Ага! Семилетний! Хоть и в Облике. Вот таки малята! Ах да, еще Коготь умудрился зарезать двух свидетелей обвинения прямо на главной площади Нейдорфа. В присутствии собравшейся на казнь толпы, святого брата-рейдера и всё той же нашей рыжей недотроги. И никто ничего не видел. Хотя ублюдков этих как раз на всеобщее обозрение вытащили...
  - А чего только двух? - отстраненно поинтересовался Ярополк.
  - Не было больше, - спокойно пояснил батько. - А потом браты попали ко мне в лапы. И я поверил. Первым делом набили морду княжичу. 'Прописывал' их Святослав Игоревич, - Всеслав усмехнулся, вспоминая, как когтистая лапа рослого подростка проходит над головой УВЕРНУВШЕГОСЯ НЕ ВЕЛЕТА и попадает в захват мелкого 'клопа', а мгновением позже незадачливый наследник сварожского стола летит в стену. - А когда Славик отрабатывал позорную сотню отжиманий, составили ему компанию. Добровольно. Но это мелочь.
  - Ничего себе мелочь! - пробурчал Ярополк. - Святославу сейчас пятнадцать!
  - Мелочь, мелочь, - подтвердил атаман. - Не ожидал княжич подлянки. Но с того момента все трое - лепшие друзья. Что в нашем деле плюс. Тут другое важно. Старший быстрый был. И с ножом чудеса творил, большой мастер его учил. Но за меч толком не знал, с какого конца хвататься. И с остальным оружием не лучше. Да и в рукопашке только скоростью мог похвастать. А младший... 'Медведь' - это, конечно, круто. Да только против остальных четыре года разницы, а то и пять...
  - Как 'медведь'? - интересно, скольким известиям подряд может удивиться человек?
  - А я не сказал? - пожал плечами Всеслав. - У него дед из вильдверов Роланда. Подучил внучка немного. А если точно - то много. Не всё, конечно, успел, но парень сейчас - единственный носитель их техники. И я тебе скажу - это нечто!
  - Лучше нашей? - заинтересованно спросил Ярополк.
  - Не лучше. Другая. Если грамотно совместить... - батько прищелкнул языком. - Вот и совмещаем. Но я не о том. Они же еще и практически неграмотные были. Не должны были парни хлопцев догнать. Но... Пашут как проклятые. Каждую свободную минуту. Уходят в лес и отрабатывают приемы. Думают, что я не в курсе. Сидят и перечитывают учебники. Дочку Ридкину замучили. Она же сильно образованная, да и умная, хотя пакостница, аж жуть берет! Заноза! Вся в приемную мамочку! Но с Медвежонком носится как с писаной торбой. Всё от него терпит. А мелкий и пользуется. Понимаешь, для остальных всё наше обучение - игра. Нормальная детская игра. Плюс самоутверждение. Как для нас было когда-то. А для этих - жизнь. Не дело жизни, а сама жизнь. Если хочешь, выживание. Они уже встречались со смертью. И убивали, чтобы выжить... Блин! Не умею я такие вещи говорить. Но ты меня понял.
  - Понял, - кивнул боярин. - Только волхвам-то они с какого бодуна нужны?
  - Эх, - вздохнул Всеслав. - Туманит мозги близость к Столу, ох туманит. Или ты, друже, многовато медовухи потребляешь... Медвежонок в семь лет обернулся! А Коготь с велетами чуть ли не на равных бьется. Вот знатцы и жаждут выяснить, каким образом они такие особенные, и нельзя ли наплодить таких когтей и медвежонков в промышленных масштабах. А лучше скрестить обе линии. Братья-то не по крови, даром что похожи, - атаман насупился. - Жалко отдавать, если честно. Их бы в Нордвент на оперативно-розыскную и... как это на салеве? Ах да! Диверсионную! Между прочим, у Медвежонка с Фридрихом фон Каубахом личные счеты... Ладно, ладно... - Всеслав примиряюще поднял руки. - Оба просто впитывают знания. Хоть языки возьми. Вентский, понятно. Поленский выучили, пока сюда шли. Наши, сварожский и 'птичий', - здесь. А заодно пацинакский, кроатский, черсидский. И салеву, конечно, как же без нее... На всех говорят чисто. Ах да, еще феня. Коготь истинный скоморох, передразнить кого угодно может. Медвежонок послабее, но тоже неплох. Ну как тебе?
  Атаман замолчал. Ярополк допил братину, аккуратно поставил ковш на стол.
  - Во-первых, убивать господина командора ни я, ни князь никого посылать не собираемся, - скрытник сожалеюще вздохнул. - А во-вторых, разнарядка уже подписана. Тебе и так навстречу пошли, что дали их обучение закончить. Поизучают их яйцеголовые лет несколько, обзаведутся генетическим материалом** в необходимом количестве, тогда и заберем. Заодно подрастут маленько. А то десятилетние пластуны - как-то это... неправильно, что ли... Так что через два дня выезжаем.
  Всеслав улыбнулся:
  - Хочешь спор, боярин? Не поедут с тобой венты.
  - В смысле? Княжий указ не послухают?
  - Нет, - покачал головой батько. - От службы уклоняться не будут. Но оттянут встречу с волхвами на сколько смогут на законных основаниях. А уж на каких - остается только гадать...
___________________
*'Погост' или 'Свой погост' - выражение родственное нашему 'иметь личное кладбище'. Список или счет собственноручно убитых.
**Наука Сварги, конечно же, впереди планеты всей. Вот только мелкоскопов еще не изобрели, так что под 'генетическим материалом' подразумеваются обсуждаемые индивидуумы и их многочисленное потомство от самых разных мам. Если учесть возраст героев, особенно Медвежонка, энтузиазм ученых представляется несколько преждевременным.
  
Глава 2
  Полянку нашла Ядвига. То ли в силу неуемного характера, заставляющего девушку совать нос куда надо и куда не надо, то ли времени свободного у пани больше было, особенно в первое время после появления в Хортице. Когтя-то с Медвежонком сразу в оборот взяли. Появились к концу учебного года, да и умели немного. Сколько всего надо было узнать и научиться, чтобы просто лицом в грязь ежедневно по десять раз не падать. И в прямом смысле, и в переносном.
  Паненке куда проще пришлось. Ограниченный курс для девушек. По научной части, так и вовсе всё знала уже. Ну, не всё, конечно, но многое. Очень многое. Да и тренировки у девчат не столь напряженные. Было у Ядвиги время погулять по окрестностям. Конечно, среди парней нашлось бы немало желающих скрасить девичье одиночество, но... смазливая паненка сразу расставила 'точки над ё', во всеуслышание заявив, что будет ждать Медвежонка, и развесив дюжину затрещин наиболее недоверчивым. Вот и гуляла без свидетелей. И полянку, ставшую тайным местом троицы, нашла.
  Обычно они здесь занимались. Отрабатывали недовыученные на тренировках приемы, осваивали показанное Когтем (старший мало того что знал ножевой бой лучше наставников, так всё время что-то новое придумывал), зубрили черсидские глаголы и разбирались в тонкостях генетики. Сегодня тоже пришли в тренировочных штанах и рубахах, но только потому, что в них всегда и ходили. Удобная одежка. Не тренировались. Бездельничали. Братья - впервые за всё время пребывания в Хортице: пройти за три года девятилетний курс - тут дурака валять некогда, а Ядвига и хотела бы, да разве эти двое дадут! Но когда обучение закончилось... Парням предстоит теперь направление на службу получать, но пока даже неизвестно куда и когда. А у девушки и вовсе всё позади.
  Вчера отроковица Ядзя Заноза, завтра шановна паненка Качиньская, а сегодня можно отдохнуть, расслабиться, на травке поваляться... Или сгонять к реке искупаться? 'Нет, - подумала Ядвига, - лень'. И не только лень. Не хочется, чтобы парни на нее пялились, когда из воды выходить будет. Интересно, три года совместное купание голышом совершенно не волновало, да не втроем с друзьями, а всем кагалом, а сейчас вдруг застеснялась. Наверное, новая роль уже накладывает отпечаток. А может, Медвежонок подрос. Уже не мальчишка, парень. Вроде десять лет всего, но если не знаешь, ни за что не догадаешься. Велеты рано взрослеют...
  Ядвига перевернулась со спины на живот и оглядела полянку. Медвежонок сидел, привалившись к стволу огромной березы, и задумчиво разглядывал что-то в ветвях клена напротив. Коготь метал ножи в специальный чурбак, притащенный сюда три года назад. Ножи кидать - не тренировка. Так, развлечение.
  - Вот и всё, - грустно протянула девушка. - Крайний раз сидим.
  - Сидим - в первый, - констатировал Коготь. - Но и крайний - тоже. Ты когда?
  - Завтра, - вздохнула Ядвига. - Анджей уже приехал.
  - Не маловата охрана?
  Девушка махнула рукой:
  - Хватит. Десяток мечей с сержантом, да я в придачу... - скорчила кислую мину. - Любую шайку разгоним...
  Помолчали.
  - А вам так и не дали направление?
  - Не-а, - буркнул Медвежонок.
  - Дальше Большого Камня* не пошлют, - Коготь махнул рукой, и очередной клинок воткнулся в дерево. Точно между двумя другими. - Нам вообще скукотищу подсунут.
  - Почему? - поинтересовался младший.
  - Ты возрастом не вышел, я Обликом, - новый бросок. - А еще ты ценный генетический материал. Так что, паненка, зря ты верность братцу хранишь. Ему жен штук восемнадцать назначат. А еще наложниц без счета. Чтобы дети-внуки в семь лет оборачивались. И всё под неусыпным волховским оком. Ельня нам светит! А тебе девятнадцатой женой невместно быть. Западло то есть!
  - Ничего ты не понимаешь в большой и чистой любви, - задиристо сказала Ядвига, но в голосе прорвалась грустинка.
  - Господь не одобрит, - уточнил Коготь, вколачивая в чурбан сразу два ножа. - И круль поленский.
  - Нечистый с ними обоими! На Господа мне начхать, а крулем можно и папочку сделать!
  Но грусть не ушла.
  - Глупости говоришь, - клинки продолжали втыкаться в дерево, вычерчивая на мишени почти идеальный круг. - Крулева дочка, тем паче должна соблюдать приличия. Получите рокош от всех панов одновременно. Да еще поддержанный Святой Церковью. И сожгут тебя. Вместе с папой. Если не успеете сбежать в Сваргу.
  - Гнилой базар, в натуре, - буркнул Медвежонок, для тренировки постоянно меняющий наречия. Важно было каждую фразу сказать на каком-нибудь одном языке, не сбиваясь на другие.
  - Ты не хочешь на мне жениться? - ехидно спросила Ядвига.
  - Не в напряг три года порожняк гонять*? - лениво процедил младший. - Ты, паненка, маромойка краснучая*, но на мой прикид бабайка* немного! Шестерик не двойка*! Сбарабай жабера* по вкусу. По тебе ж пол Хортицы свалехалось*, со Славки начиная!
  - Нет, я тебя всё-таки побью, - беззлобно произнесла девушка. - Бегаешь за ним, ночей не спишь, от пол Хортицы отбиваешься, княжичу от ворот поворот даешь, а он 'бабайка'... Побью!
  - Берайтс драй яре вершприхт, - по-вентски хмыкнул Медвежонок. - Мит дер Буг...*
  - Кстати, правда, - Коготь повытаскивал ножи из чурбака и вернулся обратно. - Чего до сих пор не побила?
  - Он не дается, - пожаловалась Ядвига. - Перекидывается и убегает! Злые вы! Уйду я от вас. Вот завтра с утра и уйду!
  - Ядзя, хафа нашан*, - Медвежонок, перекатившись, оказался лежащим бок о бок с девушкой. - Хоҳи бизан! Ман намегурезам*, - теперь парень говорил на черсидском.
  Вместо ответа девушка порывисто обняла велета и чмокнула в щеку.
  - Опять телячьи нежности... - пробурчал Медвежонок, но освобождаться от объятий не спешил. - Оно тебе надо?
  - Мне - надо! - подтвердила Ядвига. - Еще пара лет, и тебе надо станет.
  - Пани, Вы бы хоть не в моем присутствии брата совращали, - нож прочертил воздух, ставя первую точку будущего узора. - Или ты практикуешься? Спецкурс для девушек, да? Сильно вас учат, я уже слюнками истек. А ведь меня Белка ждет!
  - Грубые, бесчувственные эгоисты, - вздохнула Ядвига. - И за что я вас так люблю?
  - Мы... Это... - Медвежонок сел, почесал в затылке, лег обратно. - Обаятельные! Вот! Девичья рука взъерошила ему волосы.
  - Слушай, Ядзи, ты ж генетику лучше всех знаешь, - мальчик неуклюже попытался перевести разговор на менее опасную тему. О касающихся его матримониальных планах он предпочитал не задумываться и не разговаривать. - Объясни, почему велетов так мало?
  - Мужики! - Ядвига притворно вздохнула. - Ты с ними о вечном и возвышенном, а им всякая ерунда интересна! Ладно, ладно! Это же просто: ген велетства рецессивный. Соответственно, полукровки - не велеты. Потому велеты всегда в меньшинстве. Можно возвращаться к вечному и возвышенному!
  - Погоди, - не сдавался Медвежонок, вынужденный общаться на сварожском. В других наречиях волховских терминов просто не существовало. - Ну, рецессивный. Но у велетов равных врагов нет.
  - Во-во, - поддержал брата Коготь. - Они ж только во сне уязвимы. И женщины во время беременности. В первобытном племени велеты не гибнут. И они самые крутые мужики. Первыми женщин выбирают. В результате естественного отбора обычных людей должны были еще в каменном веке вытеснить.
  Девушка снова вздохнула:
  - Всё верно. Пока племя не столкнется с соседями. А как схлестнется за спорные земли, велеты первыми в бой идут. И рубят друг друга по-черному. Ты вспомни историю: если где ларгов больше становилось, страна немедленно пыталась кого-нибудь завоевать. При этом всех велетов врага убить, а простых людей поработить. Что в каменном веке, что сейчас... Вот и весь естественный отбор. Не вымерли, и то ладно...
  - Получается, - задумчиво сказал Медвежонок, - если бы племена жили разрозненно, то могли бы чисто велетскими стать?
  - Могли, - кивнула Ядвига. - Если бы не встретили соседей до этого. Но мне бы их было жаль.
  - Почему? - Коготь даже приостановил бросок, настолько удивился.
  - Представь: чисто велетское племя в изолированном пространстве. Допустим, на отдельном большом острове или даже континенте, - девушка встала и начала расхаживать по поляне, невольно копируя повадки преподавателя генетики. - Никаких противников нет. Врагов - тоже. Ничего, подстегивающего развитие. Так и остаются даже без дубинок и огня. Рано или поздно к ним приходят пришельцы с других континентов. Велетов у пришельцев намного меньше. Зато они вооружены. Луки, копья, мечи... - девушка задумалась. - Даже совсем без велетов...
  - Ну это ты брякнула, - хмыкнул Медвежонок. - Совсем без велетов... Сожрут их.
  - Первых сожрут, - согласилась Ядвига. - Тех, что с мечами и копьями. А тех, что научатся метать порошок монаха Бертольда? Лет через двести? А еще через двести - оружие совсем страшным станет. И несчастных дикарей будут расстреливать, как Коготь вот этот чурбан. Издалека. Не давая приблизиться.
  Парни задумались:
  - Мозда, ти и праву*, - заметил Медвежонок на кроатском.
  - Точно, - ножи снова запели в воздухе. - Понятно, почему Сварга столько времени уделяет науке. Велеты только у нас и остались, но и в оружии отставать нельзя...
  - Можно переходить к возвышенному? - Ядвига плюхнулась рядом с Медвежонком, взглянула на его перекошенную физиономию и рассмеялась. - Да не буду я тебя сватать. Пока не буду. Только обещайте не забывать. И если занесет в наши края, в гости загляните, а не как в прошлый раз!..
  - Вспомнила бабушка первый поцелуй, - Коготь убрал ножи и подсел к друзьям. - Мы Вам, вельможная паненка, в те годы не были представлены. А к Вашим уважаемым родителям имели некоторое недоверие. Кстати, они еще не были Вашими родителями.
  - И что? - прищурилась девушка. - Это повод пройти мимо?
  - Яволь, майн фройляйн! - лязгнул Коготь.
  - Во-первых, - сладко пропела Ядвига, - я не твоя девушка, а твоего брата. Во-вторых, это не повод. А в-третьих, - рука Ядвиги попыталась войти в соприкосновение с затылком наглого мальчишки. Как обычно, неудачно, - не смей уворачиваться, когда я тебя воспитываю!
  - Бить детей непедагогично, - хором сказали братья.
  - Вас - педагогично, - возразила Ядвига. - Когда Вы адекватные.
  - А когда неадекватные? - опять хор.
  - Опасно.
  Все трое прыснули.
  - Всё равно, нас к тебе не пошлют, - серьезно сказал Коготь. - Скорее всего, ушлют в Ельню, волхвам помогать.
  - Ага, помогать, - скривился Медвежонок. - Они меня изучать будут. 'Скажите, молодой человек, что Вы чувствовали, когда первый раз обернулись?' - передразнил он. - Сказал бы я ему, что я чувствовал! За три года не наизучались!
  - Вот и я о том, - кивнул Коготь. - Сначала до совершеннолетия, а потом и совсем запрут. Чтобы мы сами себя изучали. И не вырвешься, хоть князю челобитную бей.
  - А я на вас заявку пришлю! Мы же Сварге союзники! Князь нам помогать должен!
  - Князь никому ничего не должен, - Медвежонок откинулся на спину и внимательно рассматривал небо. - Но союзникам поможет. Если пана Мариуша на Раковский Стол крикнут. Только не двух мальчишек пришлет, а полусотню велетов. Взрослых. Чтобы любой рокош против пана круля за полчаса разметали. А ценный генетический материал предпочтет держать в пробирке. То есть в лаборатории...
  - Кончай ныть, - взорвалась девушка. - И так тошно!
  - Я не ною, - Медвежонок назидательно поднял палец. - Я констатирую факты. И, между прочим, лежу так, что не могу быстро убежать, даже если перекинусь. Так что у тебя есть шанс меня побить!
  Ядвига хищно улыбнулась:
  - Точно! Но у меня на сегодня другие планы. Я тебя сейчас поцелую!..
  __________________
*Большой Камень - У нас на этом месте Урал.
*Порожняк гонять - вести пустой разговор.
*Маромойка - девушка, краснучая - красивая.
*На мой прикид бабайка - старше меня (для меня старовата).
*Шестерик - не двойка - в данном случае речь о разнице в возрасте. Ядвига старше Медвежонка на шесть лет.
*Сбарабать жабера - здесь: найти мужа.
*Свалехаться - влюбиться
*Уже три года обещаешь. С самого Буга... (вент)
*Ядзя, не обижайся (черс)
*Хочешь, побей! Я не убегу (черс)
*Может, ты и права (кроат)
  
Глава 3
  Фридрих фон Каубах, командор наконец-то возрожденной восточной резиденции Ордена Светочей Веры, даже не знал, радоваться ему последним событиям или огорчаться. С одной стороны, выход Ордена из опалы Капитула означал подъем и его личного могущества. С другой - положение командора внутри Ордена теряло свою монументальность. Пока резиденция числилась владением фон Каубаха, ни о какой замене ее руководства и речи идти не могло. Теперь же...
  Впрочем, особых оснований для беспокойства Фридрих не видел. Братья, хоть и не прятались более под личинами ягеров и кнехтов, по-прежнему считали себя обязанными командору, да и жалованье получали из его рук. Попробуй сейчас кто-нибудь сменить власть в резиденции, мигом познакомится с Очистительным Пламенем. Даже если окажется ландмейстером. Не зря же Герман фон Балк столь приветлив в общении с молодым фон Каубахом. Хотя, конечно, не следует забывать про стрелы наемных убийц, случайно оказывающиеся в бокале вина яды и другие несчастные случаи, от которых не защитит никакая охрана. Тем не менее...
  Фридрих отвесил положенный поклон и замер, ожидая распоряжений. Или вопросов. Не просто же так ландмейстер выдернул командора воссозданной резиденции из гущи дел. Да еще принимает не в зале, а в кабинете.
  - Итак, сын мой, - начал фон Балк, доброжелательно посматривая на приглашенного. - Орден отмечает Ваши заслуги в деле несения Святой Веры в массы... - ландмейстер запутался в хитросплетениях собственной фразы.
  Риторика никогда не была сильной стороной Германа фон Балка, проложившего себе путь наверх мечом и огнем. И если ругать подчиненных и лебезить перед вышестоящими более-менее научился, то хвалить... Впрочем, стоящий перед ним мальчишка ландмейстеру нравился. Дерзок, умен, предприимчив. Подл, конечно, до невозможности, но эту черту будет правильнее назвать честолюбием. Иначе в Ордене придется всех подлецами честить, особенно в руководстве.
  Однако фразу надо было заканчивать:
  - Одним словом, я тобой доволен, Фридрих! И хочу, чтобы ты возглавил важное дело, - фон Балк помолчал, задумчиво рассматривая собеседника. Сесть, однако, не предложил. Командор подобрался, почуяв серьезность темы.
  - Ты знаешь ситуацию, - продолжил ландмейстер. - С Ордена снято наказание, наложенное Святым Капитулом три года назад. Но ничего не закончено и не забыто. Сейчас нам нужен громкий успех. И не в деле сжигания сервов... Хотя пару-тройку можно и сжечь, - Герман усмехнулся. - Но при наличии убедительных доказательств, - теперь он сурово взглянул на подчиненного. - Это, надеюсь, понятно?
  Фон Каубах согласно кивнул.
  - Главное другое, - продолжил ландмейстер. - Мы должны обеспечить распространение Святой Веры на новые земли. В первую очередь, уничтожение скверны на этих землях. Чтобы ни один Зверь не ушел! У тебя ведь есть, что сказать по этому поводу? Командор снова кивнул. Святой поход на Сваргу! Только там во всем известном мире остались Звери в большом количестве. Серьезный противник. Святой Капитул сильно ошибся, поторопившись вывести эту пакость в Нордвенте. Сначала следовало бросить своих Зверей на Сваргу, обеспечив ей участь Тигренка, а уже потом... Но что не сделано, то не сделано. Придется исходить из того, что есть. И тут Фридриху действительно есть, что сказать.
  - В пределах Нордвента отношение в целом...
  - Про Нордвент пропусти, - ухмыльнулся фон Балк. - Тут я лучше тебя ситуацию знаю. Что в Полении? И ходят слухи... Впрочем, я слушаю!
  Фон Каубах мысленно выругался. Ландмейстер явно знал больше, чем рассчитывал командор.
  - Поления верна Святому Капитулу, святой отец. Но населена грешниками. И первый среди них некий Тадеуш Костюшко. Пан спит и видит 'Великую Полению, край четырех мож'. А поскольку два из этих морей принадлежат нордвентской короне, позицию поленского круля нельзя назвать конструктивной. Стране нужен другой круль, чтобы не сеял раздор внутри Святой Веры. Естественно, Орден ничем подобным заниматься не будет, желающих и так достаточно... Но есть одна проблема: в Полении невозможно предсказать решение сейма. Нам остается только гадать, кто сменит пана Тадеуша. Я бы предложил всем крупнейшим магнатам отправить наследников на обучение в Бер. Так будет надежней.
  Фридрих дождался понимающего кивка и перешел к главному:
  - На меня вышли посланцы степняков, еще недавно пасшие свои табуны севернее страны Тай. Им стало тесно в восточных степях, и они двинулись на запад. Одна орда прошлым летом вторглась в Черсию, разгромила армию шаха, взяла штурмом Биштен и Самаханд, оставив только развалины, и остановилась, немного не дойдя до Теграна. Может, и не остановились бы, но султан Едипта мамлюков без счета подогнал. Пришельцев тоже немало, так что уже почти год стоят, переглядываются, решают, воевать или нет, - командор, не видя на лице начальства никакой реакции, продолжил. - А вторая орда навалилась на капчаков. Да так, что от тех только шерсть полетела. Кандаганды больше нет, а эти самые тоголы моют копыта своих коней в водах реки Идиль. Это я почти дословно цитирую посланника.
  Ландмейстер поднялся из кресла, прошелся по кабинету, налил вина из стоящего на небольшом столике кувшина и, махнув рукой в сторону гостевого кресла, бросил почтительно замолчавшему Фридриху:
  - Садись! И рассказывай! Что хотели степняки?
  - Предложили военный союз против Сварги, - командор отхлебнул вина. - Совместить Святой Поход против Зверей с походом кочевников к Последнему Морю. Ландмейстер иронически поднял бровь:
  - А дальше?
  - Поделить мир по-братски, - ухмыльнулся Фридрих. - Им Черсия, пацинакские и кроатские степи и половина Византа. Нам Сварга... и всё остальное. И обращение орд в Святую Веру.
  Фон Балк хмыкнул:
  - А на самом деле?
  - Как всегда, - пожал плечами командор. - Их хан собирается править миром и не готов делиться властью с каким-то там королем Нордвента. Насчет Веры - возможно, это для него не главное. Все степняки хотят одного - золота, рабынь, коней и вырубить все леса. И города разрушить, конечно. Прибьют Сваргу - примутся за нас. Если силенок хватит.
  Фридрих замолчал, ожидая реакции. Не ошибся.
  - Твои предложения! - рявкнул ландмейстер, и в погрузневшем теле на миг проступили черты бойца, когда-то одним лишь именем наводившего страх на врагов Пречистой Церкви.
  - Сила там приличная. И не такие эти таголы дикие, как можно было бы подумать. Если отказаться, степняки могут обойти Сваргу. Мамлюки их не остановят. Пройдут через Черсию и Визант, сметут пацинаков, угров и кроатов. И ударят по нам. Не думаю, что Нордвент им по зубам. Тем более, можно помочь Византу, и даже Черсии. Но в любом случае война будет тяжелой.
  Командор сделал паузу, прежде чем перейти собственно к предложениям. Заодно отхлебнул из кубка.
  - Думаю, их предложение стоит принять. Объявим Святой Поход, соберем войска, выдвинемся к границе, подадим сигнал союзничкам. А вторжение чуть-чуть придержим. Чтобы Великий Хан схлестнулся со Зверьми на границе степи. Кочевников много, завалят сварожские засеки трупами, но прорвутся. Князь будет вынужден ослабить нашу границу, вот тогда и пойдем. А кого мы будем предавать Очистительному Пламени, Зверей или степняков, не суть важно, - Фридрих отставил кубок. - А еще помочь Византу. Добровольцами, конечно. И оружием через подставных купцов. Чтобы хан из этих войн вышел обескровленным до предела.
  - Из Сварги посольство едет.
  - И пусть едет, - отмахнулся фон Каубах. - Переговоры нам только на руку. Если князь поверит в наше миролюбие... - он усмехнулся.
  Ландмейстер откинулся в кресле, задумчиво наблюдая за командором.
  - Ну что ж, - наконец произнес он. - Я рад, что не ошибся в тебе, мальчик. Ты придумал эти планы, тебе их и реализовывать. И учти, если всё получится, Орден будет приветствовать самого молодого ландмейстера в своей истории, - Фон Балк несколько мгновений полюбовался ошарашенным лицом собеседника и прояснил. - Я не собираюсь умирать, граф. Но там, - палец устремился в потолок, - скоро освободится местечко. В случае твоей удачи - для меня. Так что постарайся, Фридрих. Очень постарайся!
  
Глава 4
  - Отроки выпускного куреня Коготь и Медвежонок прибыли по зову твоему, батько!
  Всеслав встал из-за стола, пересек горницу и прошелся перед вытянувшимися по струнке отроками, внимательно разглядывая обоих. Хороши, что и сказать. Нет бы парадные одежи вздеть, всё же не каждый день к атаману вызывают. Да ладно парадка, хоть бы полевые нацепили! Так нет, как гоняли на площадке, так и заявились: латаные-перелатаные тренировочные штаны, да такие же рубахи. Волосы прикрыты марамками*, хотя там и прикрывать-то нечего, отроков стригут пусть и нечасто, но наголо, сильно отрастать не успевает. Морды в разводах пыли и пота, можно прямо сейчас в разведку, никакой раскраски наносить не надо. И босые ступни чистоты неописуемой. Да уж...
  - А помыться прежде, чем к батьке лететь, западло, да? - атаман мог себе позволить говорить на любой смеси языков.
  - Торопились явиться на зов! - хором гаркнули отроки, не выказывая ни тени смущения.
  И то верно, время сейчас самое тренировочное, где еще мог застать зов примерных учеников? Но спуску давать не стоит, понимали, куда идут!
  - Триста стуков сердца! - бросил Всеслав. - Чтобы были тут чистые и одеты по форме.
  - Слухаем! - Правые кулаки стукнули по груди в уставном жесте повиновения, и мальчишки словно в воздухе растворились. Только хлопок двери выдал направление движения. Вернулись куда быстрее назначенного времени. Всеслав с Ярополком и по братине кваса выпить не успели. Вот это совсем другое дело. Парадные штаны и рубахи, сапоги, черсидки*. И мытые физиономии.
  - Отроки...
  - Вольно! - скомандовал Всеслав. - Ну что, братцы-кролики, к практике готовы?
  Уставной подтверждающий рев.
  - Да тише вы, - поморщился атаман. - Сказал же: 'Вольно'. Садитесь и слушайте, - подождал, пока парни устроятся на стульях. - На вас получена заявка от Совета волхвов, - батько взмахнул документом. - Так что поедите в Ельню!
  - Слухаем, - сообщили братья, однако от уставного рева, пропитанного энтузиазмом, не осталось и следа. Зато уныния...
  Всеслав удивленно шевельнул усами:
  - Кто-то что-то имеет против?
  - Не имеем, - уныло сообщил Коготь. - Готовы выехать, согласно указу!
  - Это хорошо, - кивнул атаман и приложился к братине. - Потому как за вами уже и сопровождающий пришел. И не какой-нибудь, сам боярин Ярополк, - Всеслав кивнул на высокого гостя, - человек из ближних к Князю, чтобы понимали! Завтра и выезжать. Ясно?
  - Ясно! - вдруг оживились братья. И снова слово взял старший. - Можно вопрос, батько?
  - Ну? - поднял бровь Всеслав.
  - По Уставу окончившим полный курс отпуск положен на месяц, не считая дороги. Родных навестить. Просим позволения самостоятельно прибыть к месту службы по окончании отпуска.
  - Каких родных? - удивился батько. - Вы ж сироты голимые!
  - Медвежонку надо родителей невесты посетить. А то обидятся ведь! А отношения с тещей - штука сложная! Особенно с такой тещей! Ну и невесту заодно повидает! Он ведь соскучился! А я с ним вместо охраны схожу, всё-таки братец у меня маленький, вдруг кто обидеть захочет... Монолог Когтя звучал серьезней некуда. Медвежонок застыл с каменным лицом. Ярополк у окна вновь поперхнулся квасом.
  - Обидишь этого маленького... пробурчал Всеслав. - И кто же у него будущая теща?
  - Пани Ридица Качиньская! С ней лучше не ссориться!
  Атаман повернулся к боярину:
  - И что ты на эту тему думаешь?
  Ярополк вытер усы:
  - Я? Нет, батько, они пока в твоей власти, мне здесь думать не положено. А вот что ты думаешь, интересно...
  - А я думаю, что эти два сосунка мало того, что передергивают через слово, так еще и шантажируют нас ссорой с Лисицей. И давят на традиции, которые поважнее иных законов будут. Выпороть, что ли... Или полтысячи отжиманий назначить... - Всеслав резко развернулся к отрокам. - А?
  - Есть пятьсот отжиманий, - хором выкрикнули братья, падая на пол.
  - А насчет отпуска что? - закончил фразу Коготь
  - Ридка нас, конечно, простит, - Ярополк задумчиво разглядывал ходящие вверх-вниз спины. - Но ведь имеют право на отпуск, паршивцы. Не придерешься...
  - А я тебе что говорил! - буркнул батько. - Три года от 'невесты' отнекивался, а теперь за седмицу соскучился! Отставить отжимания! Хватит парадную форму портить!
  Мальчишки, вскочив, вытянулись по стойке.
  - Три седмицы на дорогу туда, - продолжил атаман. - Три обратно. Месяц на обхаживание тещи. К концу ревеня в Ельню должно прибыть. К старцу Любомудру.
  Дружный удар кулаками в грудь.
  - Лошадей вам дам, - задумчиво произнес Ярополк. - Но только до Явора. Там сдадите коней деду Поняте. Крайний дом с севера. На обратном пути заберете. А дальше пешочком. Маскировка на ваше усмотрение. Но! Своё отношение к Сварге не светить. На заставах не маячить. Через реки - вплавь. И заодно уши открытыми держите, но без лишней инициативы. Глядите и слушайте, что люди говорят. Не светиться, не шуметь. Считайте это заданием. Вот здесь, - боярин протянул пухлый пакет, - всё подробно. Читайте тут! Выучить наизусть и уничтожить. Повеселевшие отроки углубились в чтение.
  - А сообщить-то как, ежели срочное что? - через полчаса спросил Коготь. - Пока нашу метку увидят, пока подойдут...
  - Зато, если попадете к святым отцам, наших людей ведать не ведаете. Но лучше, чтобы они вас живыми не взяли. Еще раз предупреждаю - тише воды, ниже травы! Не шуметь и мечами не махать! Да и не будет у вас мечей. Вы скрытни под детской личиной, а не благородные владетели. И выполняете только, если не вредит отпуску. Ясно?
  - Ясно! - физиономии снова поскучнели.
  - Может, лучше сразу в Ельню? - уточнил батько.
  Братья так замотали головами, что казалось, те сейчас оторвутся от тел. Но нет, так просто от этой парочки не избавиться.
  - Тогда готовьтесь! Чтобы с утра духу вашего в остроге не было!
  - Слухаем!
  И вновь исчезли, словно и не было. Резкие ребята!
  Атаман зачерпнул еще кваса:
  - Задание, значит, заранее подготовил?
  Боярин прошелся по горнице:
  - Не могу ж я собственному учителю не верить. Раз сказал: 'Не поедут', значит, не поедут. Я и сам бы постарался попасть в любомудровы лапы как можно позже. Пусть погуляют напоследок.
  - Ну, пусть погуляют, - вздохнул атаман. - Только неспокойно мне. Чую, что-то у них на уме такое... - он покрутил ладонью в воздухе. - Впрочем, дорога дальняя, времени мало... Но на всякий случай Ридице сокола отправлю. Пусть наша Лисичка приглядит за этой парочкой...
______________________
*Марамка (от кроатского 'марама' - платок, косынка) - головной убор из куска тряпки наподобие современной банданы.
**Черсидка - шляпа с полями, по крою напоминающая 'афганку', военную панаму советского образца.
  
Глава 5
  Восточная резиденция Ордена кипела. Командор фон Каубах словно взбесился, гоняя подчиненных по самым разным делам. Летели гонцы в ближние и дальние владения. Риттеры отзывались с привычных мест службы и даже разыскивались в рейдах, что вообще-то считалось делом безнадежным. Почти две сотни братьев ушли в Полению. Зачем, никто не знал. К резиденции стягивались войска владетелей: от мелких, десяток-другой кнехтов, отрядов вольных баронов до многотысячных армий графов и герцогов. Войска располагались вне резиденции, заполонив окрестные леса и деревеньки, но и внутри замка кишмя кишели служивые: от владетельных особ, спешащих засвидетельствовать своё почтение Светочам Веры, до оборванных кашеваров, высматривающих, нельзя ли чем-нибудь поживиться... Несколько минут назад в ворота въехала поленская экспедиция во главе с бейлифом Иоганном. Прибывшие еще не успели спешиться, а их предводитель уже несся в направлении кабинета главы резиденции, торопясь доложить начальству о результатах. Промедления в подобных делах Фридрих фон Каубах не терпел.
  - Заходи, святой брат, - откликнулся на стук командор. - Присаживайся. Вина?
  - Спаси Господь, святой отец, - почтительно склонил голову бейлиф, подбирая полы плаща. - Не откажусь промочить горло после долгой дороги.
  - Угощайся, - Фридрих взмахом руки указал на небольшой столик, расположенный между креслами. - И рассказывай.
  - Великая Поления понесла невосполнимую утрату, святой отец, - Иоганн отхлебнул из кубка и улыбнулся. - Ясновельможный пан Тадеуш Костюшко, всеполенский круль волею божьей, за обедом подавился вишневой косточкой.
  - Круль волею божьей или подавился волею божьей? - с усмешкой уточнил командор. - И с каких пор это стало смертельно?
  - И то, и другое, святой отец, - лицо отца Иоганна исказила гримаса, должная изображать улыбку. - Что касается второго вопроса - на всё воля божья... Паны собирают сейм.
  - Наиболее вероятные кандидаты?
  - Михась Вишневецкий, Юзеф Пилсудский, Ежи Понятовский. И Борис Сапега, само собой. Кстати, все четверо оценили щедрость нашего предложения и изъявили желание обучить своих наследников в лучшем заведении великого Нордвента. Пан Юзеф, правда, сомневался, но после проведения разъяснительной работы... Мальчишек мы привезли. Восемь человек.
  - Что, вообще никаких осложнений? - удивленно поднял бровь командор.
  - Так не бывает, святой отец, - вздохнул бейлиф. - Чарторыйский, Ягеллон и Сангушко пытались артачиться. Но всё легко решилось за счет авторитета Пречистой Церкви. Когда встает вопрос внеплановой проверки зубов, даже самые гонористые идиоты забывают о шляхетских правах. Но есть проблемы и посерьезней.
  - Кто?
  - Во-первых, Гаштольд. Наследник - выпускник Парисского университета, лейтенант королевской гвардии. Да и годков ему не шестнадцать.
  - Это что-то меняет? - деланно удивился Фридрих.
  - Это - нет, - вздохнул Иоганн. - Но не учитывать желания маркиза фон Летов-Форбека для меня было бы превышением полномочий. Тем более, применение силы в отношении Нордвентского офицера.
  - Погоди... - остановил подчиненного хозяин кабинета. - Рауль фон Фейербах?
  - Да, он чаще предпочитает это имя, - бейлиф внимательно изучил дно пустого кубка и потянулся к кувшину.
  - Так что ты мне голову морочишь! - командор лишь чуточку повысил голос, но этого хватило, чтобы рука монаха повисла в воздухе, так и не добравшись до вожделенного сосуда. - На кой нам нужен сын герцогини фон Летов-Форбек, в лояльности которой нет никаких сомнений?!
  - Сомнения есть везде и всегда, - посмел возразить бейлиф. - Вы же сами нас учили: 'Доверяй, но проверяй!'
  - Ты прав, святой брат, - улыбнулся фон Каубах. - Но несравненная Барбара вне подозрений. Если бы герцогиня хотела сесть на трон, неважно, Полении или Нордвента, она давно была бы там. Любым из полутора десятков способов. От брака с текущим королем до штурма его резиденции. А поскольку она этого не сделала, то всемилостивейший Людовик очередной по счету просто души не чает в кузине. Или кем там она ему приходится... В общем, забудь. Либо воевать со Сваргой, либо с герцогиней. Еще неизвестно, что лучше. Продолжай.
  Бейлиф всё-таки налил себе вина, нимало не удивляясь откровенности начальства. Любому человеку нужна отдушина, кто-то, с кем можно говорить обо всем. Для Фридриха такой отдушиной стал брат Иоганн, сын обнищавшего шевалье, обязанный фон Каубаху всем, что имеет. И замазанный в куче самых грязных дел.
  - Пан Мариуш Качиньский, - вздохнул бейлиф. - Сыну два года. Но наследницей, более того, полноправной совладелицей всего имущества, является шестнадцатилетняя дочь от первого брака. Отправлять дочь на обучение отказался категорически, - Иоганн еще раз вздохнул, отвечая на удивленный взгляд командора. - А о наших методах убеждения даже заикаться не стоило...
  - Почему?
  - Пан Мариуш - мастер клинка. Младший брат предыдущего пана Качиньского. После смерти отца подался в наемники и тринадцать лет болтался неизвестно где. Объявился после смерти брата. За полгода увеличил своё владение в несколько раз. Личная армия... Это именно армия, святой отец! Небольшая, но прекрасно обученная. Женат на святой сестре из Ордена Дев Воительниц. Оказывается, 'куницам' можно выходить замуж!
  - Можно, - кивнул Фридрих. - Единственный орден, не требующий целибата, - в голосе командора проскользнула ненависть. - У этих бешеных сук всё не как у людей!
  - В общем, так нас хотя бы проводили с видимым почетом... - бейлиф сделал паузу. - Тем паче, что пан Мариуш не состоит в родстве с легендарным Ляшко и, следовательно, никоим образом не может претендовать на трон. Если бы не размеры маетка, армия и редкостная хитродупость, Качиньского не стоило бы и рассматривать!
  - Вот именно: хитродупость! - командор ожег подчиненного гневным взглядом. - И это всё, что ты можешь сказать?
  - Не совсем, - покачал головой бейлиф. - С паном Мариушем и святой сестрой Ридицей мы пообщались. А вот паненки Ядвиги в маетке не было, ибо ясновельможная уже получает где-то образование. Собственно, это и послужило причиной отказа. Поскольку в учебных заведениях Нордвента интересующая нас дама не обнаружилась, можно сделать соответствующий вывод, - Иоганн недобро усмехнулся. - Поэтому я решил, что согласия на обучение надо спрашивать не у родителей, а у самой Ядвиги Качиньской. И оставил неподалеку небольшое посольство, задача которого ненавязчиво пригласить пани в гости.
  - Долго же ты добирался до главного, - фыркнул Фридрих. - Кто руководит твоим 'посольством'?
  - Оно не моё, - возразил бейлиф. - Эти люди не имеют к Ордену ни малейшего отношения. Может, слышали, барон фон Зессендорф. Такой здоровенный краснорожий детина.
  - А... - покачал головой командор. - Этот любитель малолетних девочек...
  - Не только девочек, святой отец! - разулыбался Иоганн. - В том-то вся прелесть! С дочками своих сервов барон может делать, что ему заблагорассудится, невзирая на возраст. А вот содомский грех - прямая дорога к Очистительному Пламени. А поскольку некоторые художества барона надлежащим образом запротоколированы, то я держу его за причиндалы куда крепче, чем веревка в руках серва - самого смирного бычка.
  - Справится?
  - Полсотни бойцов, переодетых кроатами. За пани в Сваргу выехал всего десяток. Пусть даже они очень хорошие бойцы, полусотню не одолеют. А сброд Зессендорфа не жалко. Кстати, я на всякий случай предупредил барона, чтобы пани Ядвигу не обижали. Благо самого Эриха дети старше двенадцати не интересуют.
  - Это правильно, - кивнул командор. - Ладно, иди, отдыхай. Бейлиф вышел. Фридрих налил вина и, размышляя с бокалом в руке, прошелся по кабинету. Отдушина отдушиной, но раскрывать все карты перед подчиненным командор не собирался. Зачем, к примеру, тому знать, кто такой пан Мариуш Качиньский. И какие отношения связывали виконта фон Каубаха и капитана ягеров Арнольда Хюбнера. Конечно, в жилах наемника нет ни капли королевской крови! Но сбрасывать Хитрюгу со счетов было бы опрометчиво! Может, стоило тогда прирезать этого прохиндея? Но кто же знал! И о преображении безродного наемника в шановнего пана поздновато удалось выведать. А сейчас не подступишься. Что с того, что личность ясновельможного - секрет полишинеля? Доказать это перед судом - нереально. Да и стоит ли затевать свару с владельцем крупнейшего владения Полении? Может, еще и пригодится знакомство. Особенно если дочка окажется в заложниках. Или наоборот, спасти паненку из рук извращенца и вернуть родителям, заручившись их благодарностью. Фон Зессендорфа в этом варианте, конечно же, на костер. Впрочем, в любом другом - тоже. А лучше прирезать втихую или устроить сердечный приступ. Не велика потеря. Таких баронов тринадцать штук на нечистую дюжину. Может, возвышение Хитрюги еще и сыграет на руку командору. Кто знает...
  
Глава 6
  'Я иду, Мистфинк! Я иду за тобой! За твоей никому не нужной жизнью!
  Ты помнишь моего деда, Мистфинк? Теодора Рваное Ухо? Или давно выкинул из головы и его, и обещание, выкрикнутое маленьким внуком убитого в забытом Господом медвежьем углу. Что это было для тебя? Один труп из множества. Очередная ступенька в длинной лестнице, ведущей к славе и власти. В состоянии ли человек запомнить все ступеньки? Может ли убийца запомнить все жертвы, если счет идет на тысячи? Это неважно. Важно, что помню я! И не забуду даже тогда, когда твоя кровь смоет моё обещание. Этот миг близиться. Я уже в пути. Я иду к тебе!
  Нет, не иду, бегу. Настолько быстро, насколько это вообще может делать велет в возрасте десяти лет. Ты уже забыл, что я велет? Там, где ты живешь, нас называют вильдверами. Велет, вильдвер, берсерк, ларг... Или тебе привычнее Зверь? Еще можешь называть меня Смертью. Для тебя это одно и то же. Тебе недолго осталось ждать. С каждым днем нас разделяет всё меньше верст. Или миль, если тебе удобнее считать по-вентски. Смерть приближается к тебе со скоростью бегущего велета. Я иду к тебе, Мистфинк!
  Три года я ждал этого. Ждал и готовился. И сейчас я уже не тот беспомощный ребенок, которого ты видел в Лукау. И я не один. Да, мой брат не имеет, и никогда не будет иметь Облика, но он, как и я, отрок выпускного куреня Хортицкого острога. Тебе еще только предстоит узнать, что это такое, Мистфинк. На собственной шкуре.
  Мы идем за тобой, Мистфинк!
  Мы бежим уже две седмицы. От рассвета и до заката, с одним-двумя крохотными привалами на еду. Вечерами массируем болящие ноги и растираем мышцы специальными мазями. У вас, в Нордвенте, таких нет. Дремлем до рассвета и снова бежим. Чуть в стороне от дороги, чтобы не попасться на глаза кому не нужно. И реки переплываем ночью, под водой, дыша через тростинки.
  Да, мы прячемся. Зачем твоим доглядчикам знать о нас? Или ты думаешь, я войду в твой замок через главные ворота и вызову тебя на поединок? Мы не благородные владетели и не ясновельможные паны, Мистфинк, мы щипачи и мокрушники. Урки, блатные, карники. Как тебе больше нравится. А еще мы воины. Но не щитоносцы и не латная конница. Мы скрытники, разведчики, пластуны. Еще нас зовут диверсами*. У нас свои методы. Мы пролезем ночью в твою спальню или подкараулим тебя на глухой лесной дороге. А может, придумаем что-нибудь еще. Бой план покажет! Ты даже не увидишь собственных убийц, Мистфинк. Только услышишь тихий шепот, который напомнит тебе о Лукау и моем деде. Ты узнаешь, за что получил перо в горло или стрелу в глаз. Но сначала получишь, потом узнаешь. И не тебе осуждать нас, Мистфинк. Или ты дрался с дедом один на один? Если у тебя хватило бы смелости на это, мне некому было бы мстить.
  Впрочем, тебя никто и не спрашивает. Мы скоро придем, Мистфинк! Две трети пути уже позади. Еще седмица, может чуть больше...
  Мы идем, Мистфинк!'
  Медвежонок поймал себя на мысли, что о фон Каубахе всегда думает 'высоким стилем'. Обычно так не получается. Даже когда специально пытается. А ведь учили. И книг, написанных таким слогом, перечитал немало, и Ядвигу с Когтем замучал дополнительными упражнениями. Не выходит, и всё. А тут - само выскакивает.
  Ну и ладно. Зато под эти размышления побежал ходче. Почти как в начале, когда под нытье деда Поняты на тему заморенных коней, переоделись, превращаясь из хортицких отроков в поленскую голытьбу, и растворились в лесу. Тогда ноги сами несли вперед, Коготь задавал темп, Медвежонок, сколько мог, бежал человеком, потом перекидывался. Иногда несколько раз за день облики менял. Пробовал пробежаться и 'волчьим скоком'**, но в компании не велета это не имело смысла: сплошное дерганье, и только.
  Буг переплыли на второй день бега, точнее в ночь после второго дня, днем плывущие через пограничную реку люди могли вызвать ненужный интерес. Река, три года назад казавшаяся серьезным препятствием, вызвала лишь снисходительные усмешки: с Днипром этот ручеек даже сравнивать неудобно!
  Так и добрались до знакомых мест, на седмицу опережая расклад батьки. До цели оставалась еще треть пути.
  Идея, конечно же, принадлежала Медвежонку. Три года прошло! Он уже не маленький мальчик, а обученный воин! Сварожский дружинник! Еще и 'медведь'! А в Нордвенте жирует сволочь, убившая деда! Уже до командора Ордена дорос! Пора вернуть Мистфинку долг! А то законопатят в Ельне, и когда еще выберешься!
  Коготь выслушал брата, в самых изысканных выражениях высказал всё, что он думает о 'самоуверенном напыщенном болване, собравшемся погреться в Очистительном пламени', и выставил жесткое условие: один младший никуда не пойдет! Только вдвоем, чтобы было кому присмотреть за 'этим отмороженным бычарой'. И прежде, чем лезть к 'грязному функу', потренироваться на ком-нибудь попроще. Например, навестить барона фон Зессендорфа, когда-то зарубившего отца Белки. Нет, Коготь не злопамятный. Просто очень на барона злой. И память не хуже, чем у велета!
  Старший же и придумал официальную цель путешествия. То есть, отмазку для батьки. Медвежонка идея с 'невестой' не особо воодушевила, но ничего лучше он предложить не смог, так что пришлось согласиться. К тому же Ядзя к моменту обсуждения уже три дня была на пути к дому, и сообщать ей о злоупотреблении ее отношением к маленькому велету не имело не только смысла, но и возможности. А если на обратном пути удастся заглянуть к подруге в маеток, получится, что и не соврали почти.
  Путешествие получалось насыщенным, а лето короткое, потому и мчались, не жалея ни своих ног, ни лошадиных, пробегая за день столько, что княжеские пластуны обзавидывались бы! Однако уже несколько дней Медвежонок выходил из Облика только во время сна, а Коготь засыпал, не дожидаясь еды, вечером и всё тяжелее вставал утром.
  Виса на Днипро тоже не тянула, но улыбок уже не вызывала. Правда, и задержать братьев река не смогла: выскочили на берег в сгущающихся сумерках, сходу выломали тростинки для дыхания и ушли под воду. Вот только после переправы сил едва хватило отойти, чтобы с берега видно не было.
  А утром и вовсе не бежалось. Вот и сейчас, стоило перестать думать о враге, как неожиданно обнаружилось, что трава путается под ногами, а всевозможные ямки и бугорки выскакивают в самых неожиданных местах и сбивают ход. Это в Облике! А Когтю каково? Не зря брат сопит, как серв на пашне. И скорость упала...
  - Отдыхать надо, - бросил младший на бегу. - Сдохнем.
  - Времени нет, - отозвался Коготь. - Не успеем.
  - Так тем более не успеем, - велет перепрыгнул через ствол поваленного дерева, чуть не зацепившись за неудачно растопырившуюся ветку. - Надо было в нашей пещере задневать. Мы там всё оставили: и дрова, и тюфяки.
  Облагороженный три года назад грот находился в версте от последней ночевки. Но после переправы сил еле хватило на пару сотен шагов.
  - Нечего там ловить, - Коготь прыгать за братом не решился, вскочил на ствол, а уже с него - вниз. - В гроте дерево отсырело и сгнило, сено трухой рассыпалось... Можно к Ядвиге в маеток заскочить, как батьке говорили. Денек отоспаться.
  - Не, - Медвежонку идея не понравилась. - Ядзя могла и не доехать еще. Хочешь с ее родней объясняться? Я им верю, конечно, но как-то так... - он покрутил в воздухе левой рукой, правой отводя возникшую откуда-то ветку.
  - А я никому не верю, - фыркнул Коготь. - А пшеку с куницей особенно. Хотя они Занозе нашей и родственники, и зла от них не видел... Всё равно не верю...
  - А если Ядзя там, опять с глупостями приставать будет. Да и не отпустят нас дальше. Наверняка батька кунице сокола отправил.
  - Это к гадалке не ходи! Давай к дороге выворачивать, - Коготь повернул чуток влево. - Пешком пройдем. И отдохнем, и продвинемся немного. Если не поможет, завтра думать будем.
  Медвежонок согласно кивнул, вспоминая карту. От Громодяньского шляха они далеко не отходили, минут десять бега, не больше. Можно и отсюда почуять, что там творится!
  Принюхивался велет не зря:
  - Едет кто-то! - сообщил он брату. - Лошадь чую и человека. Похоже, серв какой.
  - Уверен? Что серв?
  - Панове по одному не шастают. Им свиту подавай. Да и лошадка плохо пахнет, старая, наверно.
  - Серв с лошадью - это телега, - глубокомысленно заметил Коготь. - Телега - это хорошо. Отдыхаем и едем одновременно. Напроситься надо. Заходим вперед версты на три, как раз немного остыть успеем...
_________________
*Части, которые в нашем мире назвали бы спецназом, окрестил диверсантами еще волхв Кудеяр. Уж больно любил кудесник мудреные слова придумывать. Или, как в этом случае, заимствовать из мертвых языков. Однако салевское слово приживалось в Сварге с трудом. Но не умерло, хотя и сократилось до 'диверсов'. Однако и по прошествии сорока с лишним лет употребляется редко даже профессионалами.
**'Волчьий скок' - специально разработанный способ передвижения для воинов-велетов: бойцы бегут, каждые несколько минут меняя облик. Достигается хороший компромисс между скоростью движения и объемами потребляемой пищи, который напрямую зависит от времени нахождения в Облике.
  
Глава 7
  Суматоха, поднявшаяся после нелепой смерти первого среди равных, не обошла и особняк на улице Сигизмунда Лохматого. Собственно, во всей Полении равнодушными остались разве что быки, коровы да пара шляхтичей, интеллектом не превосходящих крупный рогатый скот. Но если в городских особняках наиболее родовитых панов бурную деятельность даже не пытались скрыть, а на площадях и рынках вслух гадали, кто заменит неудачливого пана Тадеуша, то в доме Леслава Клевецкого всё было тихо и благопристойно. Не врывались посреди ночи полуживые гонцы на загнанных лошадях, не подходили многочисленные отряды мечников и арбалетчиков, не уносились в неизвестную даль стаи почтовых соколов... Разве что ночью, да поодиночке...
  Всё это не значило, что пан Клевецкий остался равнодушен к произошедшему. Просто лишних эмоций на окружающих не выплескивал. И не давал повода для досужих слухов.
  В настоящий момент пан Леслав сидел в кресле, откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу, и негромко напевая: 'Несолидно помер, - говорили кореша, - подавился косточкой вишневой...'*.
  - Вы считаете, Вишневецкие имеют к этому отношение? - Барбара Гаштольд приехала всего лишь полчаса назад. Не то чтобы инкогнито, но и афишировать своё появление не стремилась. Потому никаких карет, гербов, флагов и прочих атрибутов сильных мира сего. Спокойно и неторопливо, без лишнего шума и суеты подъехали к воротам с десяток верховых, настучали по морде медному льву, бросили поводья свите и разошлись кто куда. А самый маленький в костюме для верховой езды проник в кабинет хозяина, даже не удосужившись отдохнуть с дороги. И оказался пани Барбарой, маркизой, герцогиней и радной паненкой, кою не далее как вчера видели в любимом хозяйкой Фейербахе, добраться откуда до поленской столицы за сутки можно разве что верхом на почтовом соколе. Но вот она: прогуливается по комнате, как у себя дома, и винцо из кубка потягивает. И выглядит куда свежее, чем ровесницы ее сына на выходе из кабинета цирюльника. - Или просто констатируете факты?
  - Ни то, ни другое, - улыбнулся Леслав. - Просто песня нравится. Этот парень блестяще играет словами. А еще говорят, что черкасы - дикий народ! Что-то среди цивилизованных незаметно таких талантов. И к ситуации песенка подходит изумительно. Хотя бы вот эта фраза: 'Девочки в знак памяти по нашему крулю на панель...', ой, простите! '... на балы не выйдут две недели'... Ближайший бал - по поводу коронации, как раз пара недель!
  - Могли бы и не поправляться, - хмыкнула Анна Ольгельда. - Не вижу разницы!
  - Ну это Вы напрасно, милейшая, - Клевецкий протянул руку в сторону окна, любуясь игрой света в напитке. - Общественное положение обслуживающего персонала несопоставимо... Да и те, что на панели, не столь затасканы...
  - Пошляк Вы, Лешек! Причем, некуртуазный! - рассмеялась гостья. - Я ведь тоже бываю на балах!
  - Да-да, конечно, - пан Клевецкий вернул бокал на стол. - И сколько балов с Вашим участием обошлось без трупов незадачливых ухажеров?
  - Не надо о грустном, - посерьезнела герцогиня. - У нас же есть тема для разговора. Круль всея Полении помер!
  - По Вашему мнению, это веселая тема? - приподнял бровь пан Леслав, вновь беря в руку бокал.
  - Нейтральная, - улыбнулась Барбара. - Но может стать грустной. Вы уже прикидывали, кто сменит несчастного Тадеуша?
  - Стоит ли обнародовать мои доморощенные умозаключения, если в вопросах аналитики Вам нет равных, моя несравненная пани!
  - Уже 'моя'? - деланно удивилась женщина. - Когда это я давала согласие?
  - Ну уж и помечтать нельзя, - пробурчал Клевецкий.
  - Что Вы, что Вы, - замахала руками маркиза. - Мечтайте на здоровье! Мечтательные молодые мальчики - это так очаровательно! Но вернемся к делам короны. Оба кандидата мне не нравятся.
  - А их всего два? - Леслав отхлебнул из бокала.
  - Их как грязи, - отмахнулась Барбара. - Но всерьез стоит рассматривать двоих. Сапега и Вишневецкий. Остальные либо не успели купить достаточно друзей, либо обзавелись чрезмерно большим количеством врагов.
  Клевецкий согласно кивнул.
  - С крулем Борисом можно было бы смириться, несмотря на жадность, - продолжала пани. - Но мне не нравится активность Светочей. Похоже, Очистительный Поход намечается раньше, чем мы думали. А Сапега с его набожностью погонит нас на Сваргу по первому приказу Ордена. А Вишневецкого и гнать не надо, Михась начнет войну на следующий день после коронации. Удивляюсь, что до сих пор не начал. Истинный шляхтич!
  - Не буду спорить, - кивнул головой Леслав. - Я пришел к тем же выводам. Но других вариантов не вижу. Костюшко сдох на редкость не вовремя.
  Барбара остановилась у окна и провела пальцем по стеклу:
  - У Вас хорошо убираются, пан. Ни пылинки! - она вздохнула и повернулась к мужчине. - Большинство сейма будут кричать не 'за', а 'против'. В нынешней ситуации 'против Бориса' означает 'за Михася'. И наоборот. А нам нужен третий претендент. Свой или хотя бы нейтральный. Чтобы перехватить протестные голоса. Добавим еще поддержку герба Габданк и скупим часть 'болота'... Что с Вами, Леслав?
  Клевецкий, забыв про бокал, смотрел на собеседницу круглыми от удивления глазами.
  - Где Вы возьмете третью силу, маркиза?! - выдавил он, наконец. - Знатный род, богатое поместье, достаточно сильная собственная армия... Все кандидаты наперечет! И кто из них лучше Сапеги? Да никто! Может, Вы лично хотите примерить корону?
  - Не скажу, что в восторге от этой идеи, - усмехнулась Барбара, - хотя возможно, пришлось бы и согласиться. Увы, женщина крулем стать не может ни при каких обстоятельствах. Я прикидывала вариант срочно обвенчаться с Вами. Круль Леслав Гаштольд-Клевецкий - это звучит гордо.
  - Вы прикидывали что? - ошалело закрутил головой мужчина. - Барбара...
  - Я не просто прикидывала, а была готова на брак, - с усмешкой повторила маркиза. - И даже не фиктивный. В конце концов, из всех ухажеров только Вы не вызываете во мне отвращения, - она бросила иронический взгляд на Клевецкого. - Леслав, возьмите себя в руки! С каких это пор Вас шокирует, что женщина готова лечь с Вами в постель? По Ракову ходят слухи, что этой участи не избежала ни одна знатная дама страны!
  - Бессовестно врут, - мужчина подался вперед. - Вы сами - первое тому подтверждение. И не единственное.
  - Надо же! А я то думала, что уникальна и неповторима, - развлекалась маркиза. - Увы, мой милый мальчик, пока Вам не удастся добавить меня в список Ваших побед. Родство с Лешко должно быть кровным, а не через брак. Мой сын мог бы претендовать на трон, но не муж!
  - Ваш сын? - заинтересовался Клевецкий. - А это вариант...
  - Увы, нет, - покачала головой герцогиня. - Рауль не имеет поместий в Полении. Подданства - тоже. Всё это обходится, но главная причина неустранима. Мой сын принес присягу Людовику и будет верен ему до последнего вдоха. Он не оценивает приказы, а выполняет. Выбор его крулем означает вассалитет. На это сейм не пойдет. Да и нам... Король Нордвента - игрушка в руках Ордена...
  - Мда... - Леслав откинулся на спинку кресла. - То есть претендента у нас нет.
  - А вот тут мы Вас поправим, - женщина подошла к креслу и впервые за время разговора села. - Вы же так любите эту песню! Как там... - она лукаво улыбнулась и пропела, - 'Начав с простого ягера, всего сумел достичь'... Ну же, пан! Кто из нас резидент Сварожской разведки?!
  - Пан Качиньский??? - выдохнул Леслав.
  - Нет! Резидент Вы! - расхохоталась Барбара. - А пан Качиньский - наш претендент! Достаточно богат, достаточно силен, его лояльность обеспечат супруга и, подозреваю, дочка. А насчет знатности - надо будет подумать. Лешко там ни одной частью тела не участвовал, но род достаточно древний. Кстати, весьма популярен среди молодших панов, а их в сейме немало.
  - Обалдеть! - Клевецкий никак не мог переварить идею. - Ридку в королевы!
  - О! - восхитилась гостья. - Я кажется знаю, кто поломал мою уникальность и неповторимость! Вам так и не удалось согреть постель пани Качиньской!
  - Тогда она еще не была пани Качиньской, - отмахнулся Леслав, стараясь вернуть себе способность соображать. - Откуда у Хитрюги популярность, он же почти не вылазит из маетка!
  Барбара приложилась к кубку.
  - Во-первых, вылазит. И ведет себя при этом прямо-таки с детской непосредственностью. Никакой заносчивости, никакого шляхетского гонора. Молодшим панам крайне приятно, когда их держит за равных один из самых крупных владетелей. А во-вторых, про его выходки в свете ходит больше анекдотов, чем про десятника Ржевского. Неужели не слышали?
  - Как же, как же... - язвительно ухмыльнулся Клевецкий. - 'Решил однажды пан Качиньский деревеньку у соседей зажилить...'
  - Если Вы успели заметить, - вернула улыбку фон Фейербах, - пан предстает там положительным героем. И ему неизменно сопутствует успех.
  - Ваша работа, ясновельможна пани?
  - Как Вы могли подумать! - почти неподдельно возмутилась Барбара. - Чтобы я занималась подобной ерундой?! Для этого есть специально обученные люди!
  Клевецкий поставил бокал, из которого за всё время разговора отхлебнул от силы пару глотков. Собеседники словно поменялись местами. Теперь сидела женщина, а мужчина мерил кабинет шагами.
  - Как Вы, милая Барбара, планируете обойти отсутствие среди предков Хитрюги Хюбнера некоего легендарного короля, я даже не спрашиваю. Но Вы уверены, что новый круль не захочет сыграть эту партию по-своему?
  Маркиза расхохоталась. Весело и заразительно:
  - Я уверена, что захочет! Более того, сыграет! Даже не пытаюсь представить, как, но это будет именно то, что нам надо!
____________________
*Здесь и далее отрывки из песни Тимура Шаова 'Хоронила мафия'. Иногда немного скорректированы.
  
Глава 8
  Денек выдался сухой и жаркий, как и предыдущие две недели, а потому копыта благородного жеребца пана Новака выбивали из дороги облака пыли. Пыль некоторое время крутилась в воздухе, после чего согласно закону всемирного тяготения возвращалась обратно на шлях, заодно ровным слоем оседая на скакавших чуть позади сердюках охраны и всех, попадавшихся на пути. А как иначе? Громодяньский шлях, соединявший столицы Великого Нордвента и еще более великой Полении, ничем не напоминал дороги Салевской Империи, само существование которой напрямую зависело от скорости переброски войск и грузов между удаленными провинциями. Те, многослойные; на рукотворной каменной основе; вымощенные брусчаткой или (в редких случаях) покрытые плотно утоптанным гравием; слегка выпуклые, дабы дождевая вода стекала на обочины - были способны служить тысячелетиями.
  Увы, прошло более пятисот лет, как стихла мерная поступь легионерских сандалий, а властители современных цивилизованных стран предпочитали строить транспортные артерии методом укатки проезжающим транспортом и трамбования босыми или обутыми в лапти ступнями, конскими копытами да тележными колесами. Потому даже соединяющий столицы соседних государств тракт покрыт колдобинами и выбоинами, словно лицо рябого оспинами, и пылит несусветно по сухости небесной, заставляя путников перхать, выплевывая на дорогу не то смоченный слюной песок, не то сдобренную пылью мокроту. А ежели Господь расщедрится на паршивенький дождичек, не говоря уж о приличном ливне, утопать путникам в болоте от Ракова до Нейдорфа, а то и до самого Бера. Такой вот, понимаешь, научно-технический прогресс...
  Впрочем, пан Войцех ни о чем подобном не задумывался, ибо технологией дорожно-строительных работ никогда не интересовался, в историю Салевы глубоко не вникал, а о существовании технического прогресса равно законов физики и социологии даже не подозревал. Зачем шановнему поленскому пану забивать себе голову всякой ерундой. Сердюки и так не посмеют обогнать хозяина, а значит, пыль не ляжет на щегольский панский кунтуш и не осядет на благородной физиономии, красно-коричневой от дорожного загара и регулярной дефлорации[1] продукции собственной пивоварни. Только на пивоварню и хватило денег, вырученных три года назад за проданный маеток. Пан Новак вздохнул. Неплохое было именьице. Если бы не та странная болезнь, чуть не выкосившая хлопов по деревням... Тогда и сыновья где-то сгинули. Ушли пощипать деревушки этого нахала Качиньского, да и исчезли: ни тел, ни весточки. Может, нарвались на ягеров в голубых куртках, а скорее, решили, что нищий отец будет им, молодым и удалым, лишней обузой. Да и Нечистый с ними обоими! Не приходится кормить дармоедов! Сейчас пан хоть пару сердюков может себе позволить, а так пришлось бы вообще без охраны ездить. Невельможно! В общем, пыль не опасна, дождя в ближайшее время не ожидается, а всё остальное пану Войцеху до глубокой дупы. Только за выбоинами стоит присматривать, чтобы кони ноги не переломали.
  За долгий путь колдобины успели привести пана в весьма паршивое настроение, а потому появившаяся впереди повозка не только была замечена, но и вызвала у Новака приступ беспричинной ярости. Затрапезный возок, со страшным скрипом и грохотом пересчитывающий колесами упомянутые неровности на дороге, можно было без больших проблем объехать с обеих сторон, благо именно шириной громодяньский тракт и пытался доказать свою значимость. Но не может же шановний пан уступить дорогу каким-то хлопам! А сооруженная из кое-как оструганный жердей телега; кобылка, даже в дни очень далекой молодости не способная на аллюр, отличный от неспешного шага, а ныне мечтающая только не сдохнуть раньше, чем ее выпрягут, говорили сами за себя. Дураку понятно: возница-старик, превосходящий по дряхлости собственный транспорт; да двое внучат-подростков, худощавых и белобрысых, никем другим быть не могли. Хлопы, возившие что-то в соседнюю деревушку по приказу вельможного пана и едущие обратно. А может, наоборот, вызванные паном пред ясны очи. Словом, хлопы! Согнать с дороги плетками, и вся недолга! А если заартачатся...
  Не заартачились. Более того, дед, хоть и не обернулся, но заранее почуял опасность, и возок своевременно скатился на обочину, освобождая дорогу вельможному. Пану только и оставалось, что, проносясь мимо, вытянуть плетью младшего хлопа. И то впустую: в последний момент щенку пришло в голову перекатиться на другой борт, и удар пришелся на боковую жердину. Первым порывом пана Войцеха было остановиться и наказать обнаглевшего хама, посмевшего уклониться от удара, но это на полчаса, а то и больше, оттягивало вечерний отдых, а потому шановний только махнул рукой. Нечистый с ними, с этими хлопами, всё равно засекут раньше или позже. Не чужой пан, так свой!
  Через полчаса скачки троица свернула на южное ответвление. Показавшийся впереди граничный столб, отмечавший начало разросшихся владений пана Качиньского, не особо воодушевлял Новака. Не видел бывшего соседа три года, и еще бы тридцать не видел! Слишком дорого обходится каждое общение с паном Мариушем, забери его Нечистый вместе с дочкой! Да и короче по южной дорожке, хоть она и поуже шляха. И пылит, между прочим, меньше. А что слава у этого пути дурная, так разве посмеют беглые хлопы напасть на вельможного пана?! А и посмеют?! Даже меч доставать не придется! На это быдло и плети хватит!
  Пророческим даром пана Новака Господь обделил. Как, впрочем, и многими другими. Даже на два часа вперед не сумел пан правильно увидеть будущее. Ни три дерева, сваленные поперек дороги, не прозрел, ни сидящего на них мужика в кроатской жилетке поверх косули, широких дикопольских шароварах, заправленных в весьма неплохие сапоги, надвинутой на лоб широкополой южновентской шляпе и с изогнутым угорским клинком в руках. Одним словом, совершенно не хлоп, а наоборот, тать татем: что с кого снял, в том и хожу. Впрочем, пану было без разницы.
  - Эй, ты! - заорал Войцех, не сомневаясь, что его приказ будет немедленно выполнен. - Растащи-ка быстренько бревна! Недосуг мне!
  Тать лениво сдвинул шляпу со лба и уперся взглядом в лицо Новака:
  - И куда пан так торопится? - поинтересовался он скучным голосом. - Пожара в окрестностях нет, это я вам гарантирую. А у меня до пана есть деловой разговор...
  - Да как ты смеешь, быдло?! - продолжил ор Войцех. - Плетей захотел?! Или давно на дыбе не висел?! Да я тебя!..
  - Мда... - лесной опустил шляпу обратно. - Видать, не выйдет у нас разговора, вельможный пан. Больно ты вспыльчивый. Отпустить тебя, что ли... - он на минуту задумался и снова сдвинул шляпу. - Плати за проезд, пан, и катись своей дорогой. Золотой с тебя, по серебряку с гайдуков твоих...
  - Что?! - Меч пана Войцеха с шелестом покинул ножны. Тать вскинул руку. Негромкие хлопки за деревьями, тихий свист стрел, три тела, падающие на дорогу...
  Из-за деревьев вынырнули люди, схватили лошадей под уздцы.
  Лесной неторопливо подошел к пану:
  - Молчишь? - он снял с пояса убитого кошелек. - А как кричал, как кричал! - заглянул внутрь, пожал плечами. - До чего же жадны бывают люди, - в голосе разбойника звучала грусть. - Вон сколько денег с собой, трех монеток пожалел! Не говоря уж о том, чтобы поздороваться, поговорить толково... Да и ехать своей дорогой...
  - Можно подумать, Лютый, - насмешливо произнес один из подручных, - ты бы его отпустил после базара.
  - А это уж как разговор сложился бы... Мы же не душегубы какие...
  - Что-то еще ни разу не сложился.
  - Всё когда-то бывает в первый раз, - грустно сказал Лютый. - Сложится раньше или позже. Всё! - голос стал командным. - Уходим отсюда!
_____________________
[1] Пан имеет в виду дегустацию. Проблемы у него с салевским языком.
  
Глава 9
  Лошадка едва передвигала ноги, словно тащила не пустую повозку с тремя некрупными путниками, а доверху нагруженный камнями воз. Судя по скрипу, телега оценивала поклажу точно так же. В придачу еще и возница, беспрерывно нывший с самого начала пути, после неприятного происшествия с сердитым паном совсем впал в меланхолию.
  - И шо я с вами связался? - на одной ноте тянул старик, даже не пытаясь подгонять понурую гнедую. - Ехал себе, да ехал... Нет, взял неизвестно кого, непонятно зачем... Дети... Може, и правда, дети, а може, мелкие шибко... Прирежут и прозвища не спросят... Вона как лихо от кнути сбег... И че меню дернуло?.. Высадить вас треба, шо бы вы шли своей дорогой, а я и не при чем.
  - Деда, - захныкал Медвежонок, - не надо нас высаживать. Ноги уже болят пешком ходить. Никак без тебя до Легниц к вечеру не поспеем! А нам еще в Рачьи Норы шлендрать... - мальчик шмыгнул носом, - Ты же добрый...
  - Добрый, не добрый, - не меняя тона, откликнулся возница, - а своя шкура дороже. Как бы осерчал пан за кувырк твой, да возвернулся кнутей надавать?! И на шо тебе кувырки те были? Подумаешь, разок кнутью б спахали...
  - Больно же, - продолжал хныкать малец, - не хочу плетью...
  - Больно ему... И шо... Заживет, чай, а пану радость. И нам спокойней, - старик закрутил головой. - Нет, зря я вас взял, ох зря. Не к добру это. И че меня дернуло?..
  - Может, две медные монетки? - спросил Коготь.
  - Понятно дило, не буркалы ваши красивые, - откликнулся старик. - Мне и девичьи глазки давно уж без надобности, тута ж и говорить нечё. А монетки треба, то да... Воно ведь, жизнь какая... Пану дай... Мытарю дай... Жолнежу - снова дай... Паны кажну неделю за оброком ходют. А где взять? Вот и приходится всяких проходимцев до телеги пускать. С паршивой овцы хоть шерсти клок... - он помолчал немного и продолжил. - Не буде от того дила добра, ох не буде...
  - Ты че, дед? - возмутился Коготь. - Ты ж сам говорил, что с Блакитных Мырд! А с них пан три года как подать не берет! И жолнежам своим запрещает! Или ты старых хозяев вспомнил? Так пора бы и позабыть. На пана Мариуша наши не жалуются. А паненку Ядвигу и вовсе любят. Добрая она.
  - И красивая... - добавил Медвежонок и вздохнул.
  - Седня добра, а завтра хто ея знае, - пробурчал старик. - Може, ей крови хлопской захочется. Или монет не хватит. А вот че старый пан объявился? Сегодня на шляхе кнутью машет, а завтра? Совсем вернется ежели?
  - Погодь, - вскинулся Коготь. - Так то Новак был? Пан Войцех?
  - А то ж, - проныл возница.
  - Так что ж ты молчал! - разочарование на лице парня боролось с хищным оскалом.
  - А че гутарить-то, - старика гримасы паренька нимало не смутили. - Шо, ты супротив пану могешь? Аль вы душегубы? Ох, лишенько, кого ж только возить не приходится? Однако, мелковаты вы малость. И ножиков при вас нет. Може, сами и не прирежете... Зато жолнежи докопаются, что пергаментов нема. Али есть ксива какая? - возница покосился на Когтя, отрицательно качнувшего головой, и вздохнул. - Нема... И то правда, откуда у вас. А сейчас без по-до-рож-ной, - дед по слогам выговорил трудное слово, - никуда низя. Без пергаменту ты букашка... - помолчал немного и продолжил, обращаясь к Медвежонку. - Гутаришь, одиннадцать годков тебе, а вдруг врешь, а в самом деле десять?! А брату тваму не тринадцать, а все четырнадцать? Может, и не с Рачьих Нор вы, а с Медвежьих болот, где все тати прячутся?
  - Ага, а еще, - хмыкнул Коготь, - мой брат ларг! Сейчас обернется и сожрет тебя вместе с костями, - заметил, что шутка воздействия на возницу не оказала, и спросил. - Тебе что, разница есть?
  - Да вроде и нету... Но, може, вы до лихих людей добычу водите?.. Отберут и коника, и телегу...
  - Окстись, дед, - рассмеялся Коготь. - Кому такое добро нужно! Стой твоя кобыла хоть серебряк, давно бы какой пан себе захапал!
  - А шо? - возмутился старик. - Серебряк - немалые деньги!
  - Вот потому и отобрали бы, что немалые!
  - Так то для нас немалые, кто за пару медных монеток всяких подвозит. А паны, воны в золоте купаются... - старик снова вздохнул. - Да и не отбирает пан Качиньский у хлопов последнее, то ты правду кажешь. А вот лесные-то могут и позариться. Пустят телегу на дрова, а Милку на мясо... - дед глянул на конский круп, и поправился. - На бульон. Не к добру это, ох не к добру...
  Дорога вынырнула из леса, и телега, срезая угол поля, покатилась к небольшому бревенчатому сооружению, возле которого откровенно скучали два мужика в небесного цвета куртках. Дед было взялся за вожжи, но один из жолнежей, окинув повозку полусонным взглядом, махнул рукой: катись, мол, своей дорогой, не задерживай.
  - На земли нашего пана въехали, - возница немного повеселел. - Разбойного люда можно не опасаться ужо. Не шалят здеся. Лесные блакитных жупанов пуще огня боятся. Пан Мариуш, кого поймает, вешает без разговоров. Сурьезный пан. И дочка у него сурьезная, хоть и не пристало шановней паненке мечом махать, а татей рубит, як малой прутом крапиву... Потише стало... Так шо можете спать спокойно, - старик глянул на солнце, что-то прикидывая. - Часа три. К темноте в Легницах будем, а там до ваших Нор рукой подать.
  - Поспишь тут под твоё брюзжание... - огрызнулся Коготь.
  Дед обиженно замолчал и даже взмахнул вожжами. Кобылка, обрадованная что судьба бульона ее миновала, тоже воспряла духом и прибавила ходу.
  - Слухай, дед, а каким ветром пана Войцеха в эти края занесло? - лениво поинтересовался Медвежонок.
  - Та хто ж его знает? - пожал плечами дед. - Може, жолнежей себе вербует. Гутарят, огниськовыки[1] ларгов воевать собрались и всех зовут, кто Господу верен. Панам-то война - шо мать родна! Ларги с жолнежами друг дружку порвут, а хабар шановные поделят!
  - Да ладно заливать, - 'не поверил' Коготь. - Ларгов уж и нет давно. В Сварге разве что...
  - Може, и нет, - протянул дед. - А може, и в Сварге. Только народ зазря гуторить не будет. Опять же, святые отцы в храмах Зверей клянут, как в старые времена. И жолнежей шибко много стало... Смутные времена настают, ох смутные. Не к добру это...
  Следующий час ехали в тишине. Не то, чтобы у возницы кончились темы для нытья, но парни и вправду уснули, да и сам старик сомлел и вздремнул на передке, доверяя конику выбирать путь. Лошадка хозяина не подвела: топала и топала себе вперед, ни на шаг не сходя с дороги. Так и выкатила на очередную поляну. Да не поляну - поле. Выкатила и встала, легким всхрапом выказывая своё отношение к тяжелому запаху крови и твердой мужской руке, ухватившей ее под уздцы.
  - Не балуют, говоришь? - прошипел Коготь, скатываясь с телеги.
  Поле было завалено мертвыми телами. Кроаты, легко узнаваемые по вышитым жилеткам и коротким сапогам, и жолнежи Качиньских в голубых куртках. Еще два десятка ягеров рассыпались по полю, осматривая тела и окрестности.
  Возница спросонок встряхнул голову, зажмурился, открыл левый глаз, закрыл, открыл правый, вновь зажмурился, распахнул оба, ошарашено уставился прямо перед собой и взвыл на привычной ноте:
  - Шо деется... Ой, шо деется... Сколько людев порубили... Жолнежей порубили... Не к добру это...
  - Зигмунд! - заорал держащий несчастную Милку солдат здоровенному ягеру с нашивками капитана. - Тут телега!
  Здоровяк обернулся, мазнул взглядом по возку:
  - Добре, Марек... - махнул рукой. - Бери лекаря, и везите Анджея в маеток! Коня своего впряги вместо этой дохлятины! Трое с тобой!
  - Та как жеж... - опешил возница, принимая поводья Милки. - А я ж...
  - Вернут тебе воз, - отмахнулся капитан. - Завтра в маеток приходи. Еще и благодарности пан Мариуш отсыплет, - и заорал. - Остальные в седло! Попробуем достать этих гадов! Паненку спасать надо!
  Отряд галопом помчался на юг. На отошедших в сторону детей никто не обратил внимания.
  - Кроаты, - сказал брату Коготь. - Рейд. Почему? Чтобы положить десяток жолнежей?
  - Они Ядзю взяли! - выдохнул Медвежонок.
  - Полусотня кроатов налетела на охрану Ядвиги, возвращающейся из Хортицы! - Коготь задумался. - Не велика добыча. И не самая легкая. Каждый минимум двоих с собой забрал. Смысл налета?
  - Им Ядзя была нужна, - Медвежонок негромко рыкнул. - Зачем, не знаю, только уйдут кроаты. Часа три форы у них. И темнота скоро.
  - Коней погибших они увели. Одвуконь пойдут, - уточнил Коготь, рассматривая следы, и сплюнул на землю. - Да, поздно.
  - Не поздно, - вскинулся Медвежонок. - Я достану.
  - Один?! - Коготь повертел головой. - И что?! Их три десятка! И это не бандиты, воины! Я за тобой не успею! Если бы хоть свежие были...
  - А я в честный бой играть не собираюсь! - осклабился мальчик. - Догоню, - он глянул на солнце, - к середине ночи. А там война план покажет. В худшем случае - задержу до прихода погони.
  - В худшем случае погони дождутся наши трупы. И в лучшем - тоже. Вопрос только, сколько свинячих собак составит нам компанию! Хотя бы не нападай один. Я буду там к рассвету.
  Медвежонок молча вытащил из котомки перевязь с ножами и перекинул через плечо. Коготь окинул взглядом разбросанные трупы и последовал примеру брата:
  - Налегке побежим. Меч всегда найдется! Да и батько запретил мечами махать.
  Младший кивнул, и мальчишки под удивленным взглядом старика умчались следом за погоней.
  - Ох ты, шо деется... - почесал в затылке дед. - И куды помчались? Неужто жолнежи без сопливых не разберутся? И ножей-то скоко, ножей-то... Точно душегубы. Миловал Господь мя, грешного, - старик осенил себя знаком Очищающего Пламени. - И монетку вторую не заплатили, тати! Хотя не довез я их... Так то ж не моя вина... Ох, не к добру это, ох, не к добру...
  И он, ведя под уздцы несчастную Милку, зашагал по Громодяньскому шляху в западном направлении. Для кого-то - в сторону Бера, а для кого-то - Блакитных Мырд.
______________
*Поленское прозвище монахов Ордена Светочей Веры.
  
Глава 10
  День в маетке Качиньских начинался так же, как и предыдущий. И тот, что перед ним. И неделю назад. И месяц. Да как любой день за последние три года. С точностью до погоды, конечно.
  Сначала заорал петух. После солнышко осветило верхушку восточной башни. Протопал наряд ягеров, меняющий караулы. А через полчаса маеток наполнился звуками. Ржали лошади, выражая своё недовольство: седлаемым не хотелось тащить на себе тяжелых и беспокойных людишек, остальных категорически не устраивала теснота конюшен. Скакунов мычанием поддерживали коровы: не дают беднягам поспать, то дойка, то на выпас погонят. Концерт не пропустили и куры. Им было, в общем-то, безразлично, но условно летающие птицы сочувствовали крупному рогатому скоту.
  У колодца умывались ягеры, выливая друг другу на спины ведра ледяной воды и время от времени окатывая этой же водой зазевавшихся служанок. Те взвизгивали и мчались дальше, не забывая стрельнуть в обидчиков глазками: мол, некогда мне сейчас, работы много, но вот потом, вечером, когда с цветами и нескромными предложениями заявишься... Словом, я смолчу, но я запомню!
  Развлечения у колодца много времени не заняли, дел и у служивого люда хватало. И наемники постепенно сместились ближе к кухне, соблазненные доносящимися оттуда ароматами, которые не мог перебить даже густой дым от нещадно чадившей печки.
  Пан Мариуш появился на крыльце, лишь позавтракав, а к тому времени большинство патрулей уже разъехалось по 'ниткам', быстро раздал указания трем группам, махнул Фраю, остающемуся за старшего в маетке, и умчался с четвертым отрядом.
  Зигмунд, проводив хозяина взглядом, обошел караулы (не то, чтобы очень надо, но порядок есть порядок); глянул, как капралы гоняют новобранцев (совсем не обязательно, но весело); вежливо (то есть не все слова были непечатными) объяснил печнику, что случится с уважаемым мастером, если к обеду нежное обоняние пани Ридицы будет по-прежнему страдать от некуртуазного чада; набил трубочку табаком и... тут пожаловали гости.
  Пана Клевецкого в маетке знали, а потому впустили без особых формальностей. Даже сабельку не попросили на входе сдать. Заходите, мол, ясновельможный друг, располагайтесь как дома: винцо, пожалуйста, обед из общего котла, ванну с дороги... Ну, или, если хотите, ведро с колодезной водой... Нет, жеребцу Вашему ледяной не стоит, ему на конюшне всё необходимое найдется. А это Вам, водичка ледяная, самое оно освежиться да и остыть заодно. И бадью таскать не придется. У нас тут большинство так и моется.
  Но не забывайте, что Вы в гостях. Хозяина для разговора предоставить - никак, в отъезде пан. Вернется часов через несколько пополудни. А у хозяйки сейчас послеобеденный сон. Ну и что, что утро. Ежели пани днем спит - у нее послеобеденный сон. Ежели дело срочное, можно, конечно, и поскрестись в дверь, но лучше бы этого не делать... Пани сейчас немного раздражительна стала. Да понимаете ли, токсикоз - вещь неприятная, но на точность метания ножей не влияет. Это не я так говорю, то лекари талдычат. Нет, про ножи - я. Про токсикоз - лекари. Так что если дело Ваше отлагательство терпит, то лучше пани Ридицу не будить... Откушайте пока, винцом или пивом разомнитесь. Ну, или мечом, полигончик наш знаете. Компанию Вам составить? Да с преогромным удовольствием! Хотя и слабоват я супротив Вас!
  Помахать мечами тоже толком не удалось: пани Качиньская изволила проснуться, припудрить носик и сочла себя готовой принять старого боевого товарища, как положено шановней пани, то есть с радостным визгом, хлопаньем по плечам и прочими неотъемлемыми атрибутами подобных встреч. С тем лишь уточнением, что пан Леслав рукам воли не давал, помня о причине раздражительности пани и прочего токсикоза.
  Впрочем, это не помешало бы Лешке Клевцу перейти к делу. В отличие от тревоги, вызванной прилетом аж трех почтовых соколов, да еще не абы каких, а выданных Анджею. Три сокола сразу, да еще без каких-либо посланий - это серьезно. Через десять минут Зигмунд во главе трех десятков всадников вылетел из ворот поместья, а серьезный разговор сам собой отложился до лучших времен. И приезд пана Мариуша ситуацию не исправил. А уж когда привезли израненного Анджея, стало и вовсе не до того...
  
Глава 11
  Тело болело. Всё, до самой маленькой мышцы. Сказывался не первый день в седле, неожиданный скоротечный бой и последующая скачка поперек седла. Часа четыре именно скачка и еще час шагом: нестись в темноте сломя голову кроаты не решились. А вскоре и вовсе поняли бессмысленность ночного передвижения и встали на ночевку. Насколько стационарно - Нечистый их знает. Пленницу запихнули в первый же поставленный шатер, так что девушка не только увидеть ничего не успела (наглядишься тут с мешком на голове), но и услышать толком. Мешок в шатре сняли. Зато связали по рукам и ногам. Добротно спеленали, не только запястья и лодыжки, но и локти, и колени. Слава Господу, ноги отдельно, а руки отдельно, хоть и за спиной. Так и бросили, не удосужившись подстелить хотя бы попону, Нечистый их задери! А как пристроиться в таком виде, чтобы не отдавить и без того немеющие конечности и не жрать землю в самом прямом смысле?! Сесть бы, так если и получится, то прислониться всё одно не к чему.
  Пани попыталась пошевелить руками. Нет, умеют вязать, сволочи! Было бы что-нибудь острое... Но выбитый из руки меч так и остался на месте схватки, а кто и когда забрал ножи, Ядвига не знала: без сознания была. Осталась лишь пара шпилек в волосах: паненкиной прической пленители не озаботились. Хорошие шпильки, длинные. Вот только веревку ими не перережешь. Да и добраться до прически, когда руки за спиной, мягко сказать, нетривиальная задача.
  В произошедшем девушка винила только себя. Расслабилась! В последние годы земли Качиньских стали безопасны. В каждой деревеньке десяток кнехтов на постое. По лесам ягеры шныряют. На дорогах патрули крутятся. Не то, что лагерь в лесу организовать, пройти незамеченным - и то проблема. Может, конечно, лихая шайка забежать ненадолго, дабы кого тормознуть в лесу и лишить жизни или имущества... Да только скор на расправу пан Мариуш, а ягеры его лучше любых псов след берут. Суток не пройдет, как лихачи украсят собой дубы или ясени очередной безымянной рощи, что с того дня получит прозвище по имени смелого, но безрассудного атамана. Так что мало желающих находилось побаловаться во владении Качиньских. А уж напасть на солдата в голубой куртке... Самоубийц немае! Тем паче на целый десяток, сопровождающий молодую пани!..
  Что мешало больше охраны взять? Два десятка - не один, отбились бы. И дорогу можно было пощупать предварительно. И... Да много чего можно было сделать. Не сделали же! И не прощупали. И второй десяток не взяли. Кто же посмеет! Мы же самые лучшие! Наши кнехты нордвентских ягеров голыми руками порвут! Учим по личной методике Хитрюги Хюбнера с добавлением сварожских наработок! Да мы!.. Да нас!..
  А вот посмели! Не стали заморачиваться со сложными засадами и готовить ловушки. Просто налетели в открытом поле, надеясь на численное превосходство и резвость кроатских скакунов. И не прогадали. Как ни хорош был первый десяток Анджея, а против полусотни нападающих не выстоял. Все легли. А что почти половину нападавших срубили, то не утешение: хозяйку-то оборонить не смогли. И от умений, полученных в Хортице, мало толку оказалось. Достала троих, и что? В конце концов стукнули чем-то тяжелым по голове, натянули на бестолковку мешок, кинули поперек седла, и вся недолга. Сиди теперь, веревки на руках ощупывай!
  Так, неудачница, кончай ныть! Будет еще время поплакать. Или не будет... Не суть! Что должна делать хортицкая отроковица в критической ситуации? Эту самую ситуацию анализировать! Дабы разобраться и принять адекватные меры! Что имеем? Кроаты? Ой, не так тут что-то! Одежда кроатская, кони кроатские, а морды толком рассмотреть не удалось! Но приемы в бою у каждого из нападавших свои. Луки только двое применять пытались, и тех Анджей на второй стреле снял. А для кроата лук - первое оружие. И обогнать полукочевников в этом деле никто не сможет, разве что полные кочевники: пацинаки какие или кипчаки. Полсотни стрелков да по пятку выстрелов, и нет охранного десятка! Почему не стреляли? В нее, Ядвигу, боялись попасть? То, что живой взять хотели, и так понятно. Но кроат со ста шагов белку в глаз бьет. Раз боялись, значит, стрелки те еще! В общем, не кроаты.
  Кому-то так потребовалась молодая пани Качиньская, что он потратился на полный комплект кроатских прикидов и, главное, на целый табун жеребцов! Пусть не красных, те в таких количествах не всякому королю по карману, но всё же кроатских! Это тоже немаленькие деньги! Нанял полсотни головорезов, рискнувших напасть на наследницу самого большого владения в Полении. Учитывая, что всё тайное рано или поздно окажется явным, на такое пойдут только полные отморозки и за очень большую плату. Траты просто запредельные. А то, что эта публика до сих пор трофейную паненку по кругу не пустила, более того, никто пальцем не прикоснулся, не били даже, о том же самом говорит. Вот и ужин притащили! Когда это бандиты пленников кормили?
  Еду принес здоровенный детина с рваным шрамом через всё лицо. Откинул полог, шагнул внутрь и поставил рядом с пленницей джету*.
  - Эй, пани, - рявкнул он, вытаскивая ложку. - Пасть открывай! Кормить тебя будем!
  - Может, руки развяжешь? - скромно потупила глазки девушка. - Я бы сама поела. А то хреновая из тебя нянька выйдет... - она хихикнула и передразнила. - 'За папу... за маму...'
  Морда громилы налилась кровью:
  - Не велено! Пасть открывай!
  - Ни велики кроацки ратницы у тройе едне дейвы бодже? Сада сам голим ркама све на комада разбити да це ежти умисто вечери?*
  Хоть и схожи кроатский с поленским, а при быстром выговоре не так просто понять. Ежели, конечно, с детства на этом языке не говорил.
  'Кроат' рос далеко от родных степей. Потому как языка не знал совсем. Он и по-поленски объяснялся с акцентом!
  - Говори по-людски! - рявкнул детина.
  Ядвига послушно перевела.
  - Заткни фонтан, сука панская! - взвыл здоровяк, сжимая кулаки. - Кормить ее еще! Да будь моя воля, я б тебя прямо здесь разложил! Гонор шляхтецкий изнутри мигом вышибается!
  - А что, запрещают? - невинно поинтересовалась девушка, окидывая детину оценивающим взором, и сожалеющее вздохнула. - Ладно, корми, бесстрашный мой!
  'Кроат' скрипнул зубами, зачерпнул варево и поднес ложку к губам пленницы. Жидкое месиво попало не столько в рот, сколько на одежду.
  - Неудобно! - заявила Ядвига. - Помоги сесть!
  - Размечталась! - хмыкнул детина. - Всё равно свалишься!
  - А ты поддержи, - улыбнулась девушка. - У тебя-то руки не связаны!
  - Чего? - удивился 'кроат'.
  Пани осуждающе глянула в лицо наемнику:
  - Мужлан! Обними девушку за плечи! А другой рукой корми! Ну! Сам напросился, непонятливый ты мой! И пролитое вытри! Мокро же!
  Детина почесал в затылке, потом довольно хмыкнул. Усадил девушку, обхватив рукой за плечи, смахнул овощи с груди, оставив руку на соблазнительной окружности.
  - Ты корми, а не лапай! - прошипела девушка, однако шипение вышло с жарким придыханием.
  - Ишь ты, недотрога какая, - пробурчал громила, но руку убрал и вооружился ложкой.
  - Какая есть! - Ядвига столкнула с ложки кусок мяса, ойкнула и приказала. - Сними!
  Рука бандита снова легла на грудь, через рубашку сжимая сосок. Девушка чуть слышно застонала и громко возмутилась:
  - Не лапай, сказала!
  - Что морду воротишь? - вызверился детина. - Уж и потискать ее нельзя!
  Тем не менее отпустил грудь и отправил упавший кусок в рот пленнице.
  - А ты думал, каждому быдлу можно шановних пани щупать? - не оставалась в долгу Ядвига, прижимаясь плечом к мужской груди. - Завели моду руками шерудить!
  - Много о себе думаешь! - рыкнул громила, убирая пустую джету. - Тоже мне, целка благородная нашлась!
  - А это не твое дело! - огрызнулась девушка.
  - Вот разложу сейчас, да проверю!
  - Только попробуй! - вскинулась девушка и шепотом добавила: - Я кричать буду!
  - Будешь, ласточка моя, будешь, - довольно осклабился громила. - От удовольствия.
  Он еще раз прошелся по груди, резко опрокинул пленницу и сжал ягодицу. Девушка негромко взвизгнула. Мужчина довольно усмехнулся:
  - А ведь тебе нравится, сучка! Чуешь настоящего мужика! - прислушался к звукам на улице. - Задница Нечистого! Ладно, поскучай немного, крошка, попозже приду и закончим.
  Громила забрал посуду и вышел, напоследок бросив на пленницу многообещающий взгляд.
  Пани вернулась к размышлениям. Итак. Кому-то очень хочется с ней поговорить. И не только поговорить, но и договориться. Желательно добром. Но если не выйдет - любой ценой. Слишком большие средства вложены в первое же действие по налаживанию контакта. Самой же Ядвиге крайне интересна личность этого кого-то. А еще интереснее, какие силы за ним стоят. Вот только по этим вопросам данных никаких.
  А вот по теме разговора можно строить предположения. Что может заинтересовать серьезных людей в шестнадцатилетней девочке? Молодость и свежесть? Не смешите мои лапти, как говорил хортицкий учитель по системному анализу (ни один ученик, кроме самой Ядвиги, поначалу даже название науки выговорить не мог) родом из маленького городка на побережье Сварожского моря. Не будем смешить обувь! За вложенные в налет средства можно купить девок таких и столько, что все черсидские шахи обзавидуются!
  Значит, интересует наследница маетка. А если похититель знает истинное состояние дел - не наследница, а фактическая совладелица. Маеток важен. Но захватить владение такими способами практически нереально. Через брак? Обычно подобные вопросы иначе решают. Хотя бы пытаются. Тайно обвенчать? Силой? Во-первых, такой брак недействителен, а во-вторых, смерть мужа быстро освободит Ядвигу от обузы. Скорее всего, в первую брачную ночь! Тогда что? Содействие? Союз с кем-то? Неясно и непонятно. Всё это проще решить официально, без налетов, погонь и крови. Или они думают, что она простит смерть своих людей? Анджея, например!
  Ядвига до скрежета сжала зубы. Эх, освободить бы руки...
  Так! Пока взять себя в эти самые руки и думать! Конечностями еще будет время поработать! Кому может быть интересно ее владение в любом смысле? Глупый вопрос! Крупнейший маеток в Полении, расположенный на громодяньском шляхе! Кому он не интересен! Но судя по размаху, действуют либо чьи-то скрытники, либо Орден. Светочи Веры. Встречаться ни с кем из них не хочется... Уходить надо. Но это и без долгих рассуждений понятно. Не зря же она начала игру с этим громилой. Остается надеяться, что он понял намеки...
  Пани прислушалась. Шаги. Пришел, герой-любовник. Ядвига усмехнулась. Хорошо быть молодой и красивой! Продолжим! Сознательно и по всем правилам. Как учили на специальных занятиях для девушек. Спасибо, Хортица! Своим опытом, которого и нет совсем, не возьмешь, остается теоретическими знаниями.
  Прикинуться спящей, не забывая держать ушки на макушке. У входа в шатер негромкий разговор. Слов, к сожалению, не разобрать. Услал искатель сексуальных приключений охранника, вызвавшись подменить, или оставил? Сам уже внутри. Быстро. Значит, оставил. Жаль, без него было бы проще...
  Сильная рука коснулась груди. Ну это так сказано: коснулась. Схватила и сжала, не соизмеряя собственную силу с нежностью девичьей кожи.
  - А вот и я, сучка!
  Ну и запашок от него! Неважно, работаем! Застонать и открыть глаза. Словно не поняла спросонок.
  - Пришел?.. - томно, на выдохе... - Нежнее...
  Ага! Дождешься от него! Даже не отвечает. Только сопит. Одна лапа продолжает мять грудь, распахнув рубаху, вторая полезла в промежность. Ну-ну, ноги-то связаны. Руку боком меж бедер засунуть еще можно, а на что-то большее и не рассчитывай! Ага, тоже сообразил. Задумался...
  - Не останавливайся!.. - жарко, с придыханием.
  - А ты, я гляжу, жаркая штучка, пани! - хмыкнул здоровяк. - Хочешь попробовать настоящего мужика!
  - Да! - крик шепотом. Страстный, идущий от самого сердца. Или от другого органа, надежно прикрытого штанами и связанными ногами.
  О! Уже не связанными!
  - Иди ко мне, коханый!
  Может, и руки освободит? Нет, не торопится... Заерзать, скрывая движения рук, проверяющих крепость пут. Не ослабли. А он тем временем пытается стащить с нее брюки. Ну уж нет, без помощи объекта это не так просто: узковаты штанишки... Пора просыпаться. Отстраниться резким движением, подтянуть коленки к груди и оттолкнуть. Не сильно, чуть больше, чем обозначить.
  - Ты что делаешь? - как это называла Ладислава, 'неуверенное возмущение'?
  Естественно, он и не думал отпускать. Даже рука из-под рубашки не ушла.
  - Можно подумать, тебе не нравится!
  А самодовольства-то сколько! Всерьез ведь считает, что шановняя пани на него запала! Пожалуй, пора сдаваться потихоньку.
  - Не хочу так! - губки надуть, обиды в лице побольше. Авось разглядит, не зря же светильник притащил. - Больно!
  - Что тебе не так?
  - Руки больно! - пожалостливей. И всхлипнуть. - Я ж на них лежу! Развяжи!
  - Не велено... - но в голосе неуверенность.
  - А остальное велено? - еще обиды, еще. - Я к тебе всем сердцем, а ты... - новый всхлип, слезинку из глаз. - Что я тебя, съем, что ли? Ты вон какой большой! Сильный...
  Изогнуться, выпячивая обнаженную грудь...
  Здоровяк сглотнул и, не говоря ни слова, распутал веревку. Откинул в сторону.
  - Потом обратно свяжу!
  - Хорошо, любый... - погладить затылок, ткнуться лбом в противную волосатую грудь, руку ему в лапы, капризно надуть губки. - Разотри, колет!
  Послушно растирает. Поплыл мужик! Но еще рано!
  - Как тебя зовут, милый!
  - Ганс! - и снова рука на груди. А вторая мнет ягодицу. Застонать...
  - Их либе дих, Гансик! Нимм мих!* - на его родном языке, так правильно.
  Приподнять бедра, помогая ему спустить брюки. За шею! Не ухватиться, обнять! Нежнее, девочка, нежнее! Откинуться назад, увлекая партнера за собой. Теперь руки за голову, выпятить грудь, пусть хватается, лишь бы больше ничего не видел. Правой рукой за шею, потянуться губами...
  Стальная шпилька вошла в ухо, не встретив ни малейшего сопротивления. Сладострастный женский стон заглушил хрип умирающего.
  Ядвига, пробормотав: 'Козел вонючий', сбросила с себя обмякшее тело, натянула штаны и, даже не пытаясь привести в порядок рубашку, скользнула к входу в шатер с ножом покойного в руках.
  Часовой, естественно, подслушивал. Хорошо, хоть не подсматривал, хватило у Ганса авторитета. А вот ума часовому не хватило, и воинских умений тоже. Очень уж у подслушивающих поза хороша для удара в горло. Как Коготь говорил? 'Штымп* тебя и заметить не должен успеть'? Не заметил. Струя крови оросила полог, лишь чуть-чуть запачкав рукав куртки. Как всё, оказывается, просто. Взяла и убила двоих. И еще убьет. В человеческое тело сталь входит куда легче, чем в набитый травой манекен!
  Только ноги ватные... И тошнит... Ядвига медленно осела на землю, с ужасом осознавая, что ослабевшая шея не может удержать голову, ставшую такой пустой и легкой. И руки дрожат. А по щекам текут слезы... Никуда не хочется идти. Только сидеть и плакать, плакать, плакать... Горький комок поднялся из глубины, и девушку вывернуло наизнанку, еле успела податься вперед... Рвало долго, сначала съеденной похлебкой, потом какой-то водой, желчью, а под конец на сухую, только рвущие внутренности позывы и никакого выхода... И текущие из глаз слезы...
  Ядвига подняла дрожащую руку и что было силы хлестнула себя по лицу. Собраться! Ну убила, и что?! Не первого же! Только сегодня троих срубила! Какая разница, мечом на скаку или ножом по горлу. Коготь всех так режет! А Медвежонок вообще к восьми годам нечистую дюжину трупов за спиной имел! Подумаешь, кровь струей! Нашла место для телячьих нежностей! Посреди лагеря врага, когда дорого каждое мгновение! Сейчас нужно оружие, конь и мотать отсюда к бабушке Нечистого! А лучше, в направлении родного маетка, навстречу погоне, которая неминуемо бросится за похитителями. Уже скачет!.. Встать!
  Тело послушалось. Слабость прошла. Только сознание раздвоилось. Где-то внутри головы вельможная паненка Ядвига Качиньская отстраненно наблюдала за действиями хортицкой отроковицы Ядзи Занозы, прекрасно знавшей, что надо делать. Подошла к трупу Ганса. Подобрала флягу, понюхала. Скривившись, прополоскала рот. От противного вкуса чуть не вырвало снова. Удержалась, но пить не решилась. Сняла кошель, заглянула внутрь. Ого! Золото. И немало. Не прост был мужик. Понятно, почему часовой не решился подглядывать! Оружие! То, что Ганс называл мечом, даже поднять проблема, а уж махать этой оглоблей... Метнулась к выходу. Вытащила меч охранника. Дерьмо, но хоть по размеру более-менее. Привела в порядок одежду, хватит светить грудью на всю степь! Погасила лампу. Пока глаза привыкали к отсутствию света, прислушалась. Уловив негромкое ржание, довольно кивнула и скользнула в нужную сторону. Обойдя сидящих у костерка охранников, подобралась к табуну. Негромко свистнула. Серко, умница, протолкался к хозяйке. Ядзи ухватилась за поводья и бесшумно повела коня в ночь...
___________________
[1] Джета - кроатская посуда. Полумиска-полукотелок.
[2] Никак великие кроатские воины втроем одной девки боятся? Сейчас я голыми руками всех на куски порву, да сожру вместо ужина! (кроат)
[3] Я люблю тебя, Гансик! Возьми меня! (вент.)
[4] Штымп - жертва (феня)
  
Глава 12
  Медвежонок бежал спокойно и размеренно. Это три года назад он бы несся как на пожар, рвя жилы в попытке отыграть пару вдохов. В остроге подобную дурь быстро вышибают. Мало успеть на поле боя вовремя, надо еще прийти туда готовым к действию. А что толку от бойца, дышащего, словно загнанная лошадь, да и двигающегося не лучше? В том-то и дело, что никакого! Да и показываться отряду капитана Зигмунда в планы мальчика не входило. За Ядвигу-то они кого хочешь порвут, а как отнесутся к залетному велету - только их Господь знает. Ларги в Полении нечистью числятся.
  До темноты даже обгонять погоню не стал. Капитан своё дело знал туго, отряд выжимал из коней всё что можно, но грамотно, регулярно меняя аллюры, чтобы не загнать животных. Даже передовой и дозор выслал. А вот боковой охраной пренебрег, чтобы не тормозить отряд. По лесу кони быстро ходить не могут. Воспользовавшись этим, братья бежали в сотне-другой шагов от дороги, предоставив ягерам право читать следы и выбирать путь. Коготь чуть отставал, когда отряд переходил на галоп, но после очередной смены аллюра подтягивался.
  С темнотой скорость всадников резко упала. На местных проселках особо не погалопируешь. Медвежонок резко ушел вперед на полверсты, потом выскочил на дорогу и помчался по ней. Не для чтения следов, тут от носа толку больше, просто так бежать легче. Коготь держался за братом еще пару верст, после чего сбавил темп: за велетом бегать - только дыхалку срывать. И дальше младший бежал, никем не сдерживаемый.
  Лагерь преследуемых он учуял, когда до него оставалось полчаса бега. По разумению Медвежонка, кроаты должны были дрыхнуть без задних ног. Мальчик рассчитывал аккуратно снять часовых, а после вырезать сонных, оставив предводителя живым для допроса. То есть, необязательно целым. Ядзю освободить, как раз Коготь подтянется, а дальше вместе разберутся, кто и почему организовал нападение. Не родился еще человек, способный не рассказать велету всю правду. Ну или другому человеку, если тот этого очень желает. В остроге учитель по допросам велетом не был, зато тело человеческое знал лучше, чем придворная красавица прыщи на своем личике, и мог точно указать, что, как и чем надо потрогать, чтобы у пленного возникло непреодолимое желание поделиться самым сокровенным. Коготь на этих занятиях особенно усердно занимался. Правда, всё больше на использование ножей налегал, считая их лучшим инструментом для чего угодно. Батько Всеслав говорил, что это у старшего профессиональная деформация личности. До конца это понятие Медвежонок не усвоил, но суть уловил. Так что если Коготь к допросу успеет, то с пленным он общаться будет. А Медвежонок Ядвигу в сторонку отведет и займет чем-нибудь. Пусть хоть лижется, лишь бы на получение информации не смотрела. Не для девичьих глаз зрелище!
  Однако кроаты не спали. Это три года назад Медвежонок мог на таком расстоянии вынюхать на уровне 'люди-лошади' и количество плюс-минус десяток. Сейчас... Нос для велета куда важнее глаз: видит дальше и лучше! В Хортице это знали и понимали. И обучать умели. Так что лагерь был словно на ладони. И там не спали. Наоборот, бегали и суетились. И народу на бивуаке оставалось десяток. А большая часть передвигалась почти навстречу Медвежонку. Чуть-чуть под углом. Велету даже пришла в голову мысль, срезав угол, перехватить основную банду. Но паненка в этой группе не унюхивалась. В лагере тоже, но ведь там Ядзю могли засунуть в какую-нибудь грязную юрту, вонь от которой перебьет любой запах.
  А еще в лагере пахло свежей кровью, и это Медвежонку сильно не нравилось.
  Достигнув стоянки, остановился, принюхался, оценил расположение противника...
  Кроаты уже успели успокоиться. Половина отправилась спать. Остальные разошлись по постам.
  Дозорный с дальней стороны лагеря вдруг прислонился к дереву, под ветвями которого устроил наблюдательный пост. А чуть позже ветер колыхнул стенки одного из шатров. Потом второго. Человек у костра поднял голову, прислушиваясь. Встал, покрутил головой... И сел обратно. Вынырнувшую из темноты фигурку даже не заметил. Ни он, ни его напарник. А через вдох некому было замечать. А велет уже скользил в сторону оставшихся часовых. Им тоже было суждено умереть в ближайшие несколько минут...
  Медвежонок вернулся к маленькому шатру, за ноги выволок бесчувственное тело к костру, на всякий случай связал руки за спиной и обрушил на голову пленного первое попавшееся ведро жидкости. Судя по запаху, там были не то помои, не то моча. А может, какая кроатская еда. Если и так, то один раз ее уже точно употребляли по назначению.
  Цели своей велет достиг: пленник закашлялся, грязно выругался, после шевельнулся, пытаясь сесть, и тут обнаружил своё положение.
  - Какого... - взгляд наемника остановился на неподвижно сидящем Медвежонке, и окончание ругательства застряло в горле.
  - Его самого, - сочувственно покачал головой обычный человеческий мальчик. - Где паненка?
  - Да пошел ты! - ягер мотнул головой, пытаясь стряхнуть с лица стекающие вонючие капли. - Развяжи меня, сука! Я тебя на куски порежу!
  - Сколько экспрессии! - восхищенно воскликнул ребенок. - Зачем развязывать? Чтобы посмотреть, что у тебя получится? Потом связывать обратно... Лень! У меня предложение получше. Ты мне всё рассказываешь, а я тебя убиваю быстро и безболезненно. А может, и вообще оставлю жить, - он на мгновение задумался. - Хотя на это не рассчитывай...
  Мальчик с видом ценителя выслушал ответную фразу, лишенную смысловой нагрузки, поцокал языком и спросил:
  - Так что, не хочешь говорить?
  Снова дал наемнику высказаться и вздохнул:
  - А придется...
  И сменил Облик.
  - Зверь!!! - в ужасе заорал ягер срывающимся шепотом. Медвежонок даже не подозревал, что человек может издавать подобные звуки.
  - Угу, - сочувственно кивнул велет. - Причем голодный Зверь. Так что либо ты говоришь, либо я кушаю. Люблю живое мясо...
  Когтя Медвежонок почуял как раз к тому моменту, когда последние сомнения в правдивости полученных сведений окончательно исчезли. Потраченное на пленного время было жаль, но оно того стоило. Мальчик прикончил пленника, засвистел жаворонком, сообщая брату о безопасности, и отправился реализовывать неожиданно пришедшую в голову мысль. А почему нет, если успевает? Ядзя оценит!
  - Что? - выдохнул подбежавший Коготь, жадно хватая воздух.
  - Ядзя от них сбежала, - хмыкнул Медвежонок, протягивая брату флягу. - Только почему-то другой дорогой пошла. У нее час отрыва от погони. А у нас - полтора отставания. Их два десятка осталось.
  - Ты дюжину расписал?
  - Десяток. Двоих Заноза прикончила. Ты как?
  - Нормально, - выдохнул Коготь. - Только медленно. Не успеваю! Ого! Сок! Откуда?
  - Ядзина фляжка. Я ее седельные сумки нашел. Меч. И ножи, - Медвежонок кивнул в сторону загона для лошадей. - Дальше верхами пойдем. Можно даже по три коня взять.
  - Двух хватит, мы легкие.
  - Они, собирая погоню, оседлали всех коней, - усмехнулся велет.
  - Спасибо им большое! - Коготь повесил флягу на пояс. - Ну что, погнали? По дороге расскажешь, за каким хреном кроатам Ядвига понадобилась?!
  - Они не кроаты! - Медвежонок вскочил в седло. - Тут функами за версту несет. Да, у них за старшего барон Зессендорф! Тот самый!
  Лицо Когтя закаменело:
  - Покойник у них за старшего! Хоть еще и трепыхается!
  
Глава 13
  Ядвига не сомневалась, что ее побег скоро обнаружат и бросятся в погоню. Но пока пошумят, пока соберутся, пока оседлают... Полчаса точно, а то и больше. И до рассвета отрыв будет только увеличиваться. Серко ночью может идти иноходью, неспешной, конечно, но всё побыстрее шага. Вряд ли преследователи решатся даже на рысь. А вот с рассветом идущие одвуконь 'кроаты' начнут настигать. Весь вопрос, что беглянка увидит раньше: расшитые жилетки или голубые ягерские куртки? Если бы Ядвига смотрела на это дело со стороны, поставила бы на папочкиных бойцов. Однако изнутри всё гляделось иначе. Тем не менее коня не гнала, пусть сам определит, как ему лучше. И силы побережет, после рассвета пригодятся.
  Серко не подвел, весь остаток ночи шел ровным спокойным аллюром, пройдя за два с половиной часа верст двадцать, если не больше. А утром еще и прибавил, да и хозяйка начала вмешиваться в происходящее.
  Еще через пару часов девушка начала волноваться. Сзади ничего не доносилось, но и впереди было тихо. Куда подевались хваленые папочкины ягеры? Даже если вышли только с рассветом, давно должны были встретиться! До Громодяньского шляха рукой подать! Она давно на своих землях... Стоп! А на своих ли? Почему места не выглядят знакомыми? Ядвига попыталась припомнить карту, и неприятный холодок пробежал между лопаток: от шляха на юг уходили две почти параллельные дороги. Если ночевка стояла на их пересечении... Могла она спутать? С устатку и в темноте - запросто! Ведь даже не задумалась о такой возможности! Тогда это тот путь, что огибает ее владения с востока. Плохо. На помощь рассчитывать не приходится, подмога пойдет по короткому пути. Хм... А погоня? Будут поддельные кроаты выглядывать ее следы или рванут напрямую к маетку? Во втором случае весьма вероятно, что парни Зигмунда уже приняли похитителей в свои дружеские объятья. А если враги на хвосте? До шляха пара часов, эта дорога длиннее, да еще часа три до маетка. Если выдержит Серко. И она сама, езда без седла уже начинает утомлять! И останавливаться нельзя. И тормозить нежелательно. Плохо! А вот и дополнительные проблемы...
  Ядвига натянула поводья и, скорчив ироничную рожицу, оглядела завал и сидящего на нем мужика.
  - И куда пани так торопится? - поинтересовался тот скучным голосом.
  - Пани торопится домой, - откликнулась девушка, успокаивая приплясывающего коня и еще раз окидывая собеседника критическим взглядом. - А ничего у тебя прикид, вельможный пан. Оригинально. Но жилетку лучше снять, они со вчерашнего дня не в моде.
  - Почему?
  - Стали слишком опасны для жизни. Жолнежи пана Мариуша с такого лепешка* сначала валят*, потом ширеньхают*, пардон за мою салеву!
  - О! - откликнулся лесной. - Легаши местного кума* таких, как я, в любом случае валят. К счастью, мы не на его территории! А как пани отнесется к небольшому отдыху и приятной беседе?
  - Пан назначает мне свидание? - игриво приподняла бровь Ядвига.
  - Красота пани достойна восхищения, - разулыбался мужчина, - но Ваш покорный слуга недостаточно благороден, чтобы питать подобные надежды. Просто езда охлюпкой несколько утомляет...
  Ядвига перекинула через коня ногу, устраиваясь боком. Прав собеседник, утомляет.
  - А пять лучников, примостившие свои, пардон, задницы на окрестных ветках, - постаралась придать голосу самое невинное выражение, - обязательный антураж нашего разговора?
  В глазах лесного мелькнуло неподдельное недоумение:
  - Вы о чем, пани? Какие лучники? Где?
  Девушка вскинула руку, самым невежливым образом тыкая пальцем в заросли.
  - Там, там, там, - крутнулась на крупе, разворачиваясь в противоположную сторону, - там и там! Ах, простите, еще там! Шесть!
  - Вообще-то, семь, - наигранное недоумение сменилось неподдельным удивлением. - Но я поражен, пани! Еще никто не мог похвастать, что разглядел кого-либо из моих людей, если они этого не хотели!
  - Значит, они этого хотели, - пожала плечами девушка. - Кстати, седьмой - там, - палец указал направление. - Его я, правда, не чую. Но больше ему быть негде!
  - И снова поражен и восхищен! - лесной поднялся с бревен, снял шляпу и замахал ей в классическом Парисском поклоне. - Разрешите представиться. В этих местах меня называют Лютым. Командую не самыми плохими лучниками в этой части Полении.
  - Очень приятно, - Ядзи, не слезая с Серка, умудрилась изобразить реверанс. - Значит, деловой разговор... - скорчила 'думательную' гримасу. - А как пан отнесется к небольшому табуну? Голов в сорок? Или около того... Не красные, но всё же кроаты!
  - И в чем подвох? - Лютый водрузил шляпу на место и бросил на собеседницу подозрительный взгляд. - В какую, пардон, задницу нам предстоит залезть за такой добычей?
  - Ради Господа! - воскликнула Ядвига. - Никаких подвохов! Лошадей пригонят в это самое место в течение получаса! Считайте это моим подарком!
  Атаман улыбнулся:
  - А сопровождение в курсе происходящего?..
  - А пану есть какая-то разница, - Ядвига удивленно подняла бровь, - если у него в отряде не самые плохие лучники в этой части Полении?
  - И в самом деле, никакой, - хмыкнул атаман. - У пани есть еще какие-то предложения?
  - Скорее, просьбы! - Ступни девушки устроились на холке лошади. - Во-первых, в окрестностях бродят, простите мою некуртуазность, чуханы* в лепном ципере*. Не может ли шановний пан поинтересоваться, какого, пардон, хрена они здесь забыли?! И донести эту информацию до моих ушей. Вот задаток!
  Лютый поймал вылетевший из рук девушки кошелек Ганса, заглянул внутрь. Согласно кивнул:
  - А во-вторых?
  Ядвига скорчила умильную рожицу:
  - Попросите не самых худших лучников этой части Полении не дырявить мне шкуру!
  Ноги девушки опустились в нормальное для всадницы положение; конь рванулся вперед, за считанные метры набрал скорость и, в красивом прыжке пролетев над завалом, исчез за поворотом дороги.
  Когда топот копыт стих, кусты раздвинулись, и на дорогу выбрался невысокий крепкий мужик в лохматом пончо, густо расшитом зелеными и коричневыми тряпочками.
  - Я не понял, Лютый, - голос разбойника звучал не то насмешливо, не то недоуменно, - мы теперь не злоумышленные карники, а благородные герои, посвятившие жизнь спасению несчастных девиц, попавших в неприятные ситуации?
  - Да, Мирча, мы такие! - Лютый негромко рассмеялся. - Особенно, если бедная девушка - пани Ядвига Качиньская. Всегда хотел стать ее другом. А теперь просто мечтаю! Можно сказать, влюбился без памяти!
  - Думаешь, она? - усмехнулся названый Мирчей.
  - Задница Нечистого! - Лютый развел руками. - Кто еще может ранним утром скакать на красном жеребце по местным лесам? Без седла, но с железкой на поясе. И так куртуазно ботать по фене!
  - Тебе не кажется, что девица нас поимела?
  - В самом извращенном виде! - кивнул атаман. - Но какова девка, а?! Кстати, скажи нашим недотепам, чтобы чаще мылись! Скоро их любая хлопка за версту чуять будет!
  - Ну, положим, это не любая хлопка, - недовольно вздохнул Мирча и гордо усмехнулся. - А меня она не унюхала! - помолчал. - Ну что, ряженых бьем?
  - Разве мы можем отказать прекрасной пани в подобной мелочи? - изумился Лютый. - Да и лошадки лишними не будут. А то на одрах предыдущих панов даже показаться в приличном обществе стыдно. Пошли на лежки. Будем надеяться, не все такие ушлые, как пани Качиньская. Но лучше не давать им времени нас унюхать.
  - Что, вот так сразу? Без обычного базара?
  - Разговор обязательно будет. Нам за него заплачено! - атаман подбросил на ладони кошелек. - Золотом! Но ты же видел эту шоблу! Разве они будут говорить, пока их много?
  - Да я вообще не понимаю, зачем ты лясы точишь? - хмыкнул Мирча. - В этот сброд можно сразу стрелять. Кстати! Сорок коней - это двадцать рыл! Когда я глядел на этих ребят, их было больше полусотни!
  Лютый нехорошо усмехнулся:
  - Надо понимать, они уже пересекались с пани Качиньской!
_____________________
* Лепешок - жилет (феня)
* Валить - убивать (феня)
* Ширеньхать - разговаривать (феня)
* Легаши местного кума - в данном случае 'Жолнежи пана Мариуша' (феня)
* Чухан - В прямом переводе - грязный, опустившийся человек (как одно из просторечных значений слова бомж в русском). Но одновременно и ругательство, демонстрирующее отношение говорящего к объекту (феня)
* Ципер - одежда. Лепной (или горбатый) ципер - чужая или поддельная одежда. От 'лепить горбатого' (феня)
  
Глава 14
  Леслав Клевецкий отчаянно хотел спать. Нет, это слабо сказано. Мечтал завалиться на мягкую пуховую перину и придавить этак минуток шестьсот или семьсот. На крайний случай годилась и пара часов на сосновом полу под дорожным плащом. Или иной ровной поверхности, не сотрясаемой тяжелой поступью Мариуша Качиньского, нервно измеряющего шагами собственный кабинет. Увы. Вместо этого пан Леслав сидел в на редкость неудобном кресле и в меру сил пытался успокоить безутешных родителей.
  Какого Нечистого, в конце концов! После знакомства пан прожил с 'дочкой' меньше полугода, после чего неугомонная девчонка отправилась на обучение и в маетке появлялась крайне редко и ненадолго. Когда он успел так привязаться к соплюшке? За родных детей так не переживают! И это Хитрюга Хюбнер? Прожженный авантюрист, не имеющий ничего святого, а своё отношение к людям определяющий исключительно количеством монет, которое можно с этих людей получить? Вот этот пан, психующий (точнее и не скажешь) за пропавшую девчонку и скачущий вокруг жены, переживающей ничуть не меньше супруга? Невероятно!
  Отношение Качиньского к Ридице Леслав как раз понимал: сам был влюблен в Лисицу еще со времен оных, когда был не вельможным паном, и вообще не поленцем, а простым отроком в Хортицком остроге. Уж сколько лет прошло... Исчез простой и прямолинейный Леха Клевец, лихой рубака, драчун и завсегдатай окрестных сеновалов, появился ему на смену шановний пан Клевецкий, сибарит и столичный сноб, любимец придворных дам (и тех, которые якобы 'не дам', но женского пола, тут со времен сеновалов мало что изменилось), блистающий на пирах, балах, охотах (ну и на дуэлях, чего уж там: не позволять же всяким паркетным шаркунам тыкать в себя плохо заточенными железками). А чувство осталось. Так что Леха-Леслав искренне завидовал Арнольду-Мариушу. Но без особой злобы: Ридка - она как судьба, а на судьбу не обижаются. Тем паче Лисица всегда была рада видеть старого товарища. Если, конечно, ее в этот момент не тошнило по причине беременности или перепоя...
  И что Ридица прикипела к девчонке, тоже не удивляло вельможного пана. Бабы, они же такие сентиментальные... И не потому что сентиментальные, а потому что бабы! Хоть ты сто раз оторва, куница, дева-воительница и велет в придачу. Левой лапой душу из какого-нибудь урода достает вместе с внутренностями, а правой ручкой платочек кружевной к глазкам прижимает, слезки промакивает. Может и одновременно, Лисице всегда хорошо удавался частичный переход в Облик. Не будь дама в интересном положении, она бы сейчас летела впереди погони. Верст на двадцать-тридцать. В Облике. А скорее, уже вынимала души и прочие кишки из тел незадачливых похитителей. Левой лапой. А правой (ручкой, разумеется) проверяла бы целостность обожаемой дочурки. Увы, беременность Облик отрицает начисто. Перекинуться можно. Только ребенок, если он не велет, такого не перенесет. А поскольку Хитрюга так и не научился перекидываться...
  Пан Леслав и сам был не прочь рвануть в погоню. Не из большой любви к пани Ядвиге, хоть и уделялось ей немало внимания в будущих планах, а в силу живости характера: размяться маленько, вспомнить юность золотую, инстинктам хищным выход дать... Людей посмотреть, себя показать... А вот себя-то показывать и нельзя. Пробежишься разок, ручонки шаловливые кому надо и не надо поотрываешь, и всё. Псу под хвост годы работы множества людей. Одно внедрение чего стоило! И сеть мигом проредят, слишком много ниточек на пана завязано... Нельзя... Но очень хочется... Хотя спать - больше.
  Но это так, лирика. А Хитрюга-то с какого переляка взбесился? Ну украли девчонку, и что? Ну слишком поздно вернулся в маеток, погоня ушла давно. До утра ничего сделать не можешь? Так иди спать! Утро вечера мудренее! Или с гостем пообщайся! Или ты думаешь, резидент сварожской разведки впереди собственного визга на твои глазки красивые примчался посмотреть? Да пусть бы даже и не твои, а прекрасной половины вашего тандема... Нет, носится, рычит, психует... О деле и заикаться не стоит. Только ждать!
  Эх, бросить бы к Нечистому всю эту дребедень, игры шпионские, политику ясновельможную да прочие страсти-мордасти, и уйти рядовым обережником на пацинакскую границу! Чтобы шашку, да коня, да на линию... Собственно, и конь не особо нужен! И шашку могут когти заменить. А уж каких-то конкретных линий в степи отродясь не проводили. Где встретились, там и граница. Либо договорились, тогда братание и пир горой. Либо схлестнулись, и тоже - горой. Только трупы. И не всегда пацинакские. Степняки - достойный противник. Хоть и нет у них велетов, и с головой мало кто дружит, но храбрости на два Нордвента хватит, этого не отнять...
  Только кто ж позволит! Нет, Леха, здесь ты нужен, здесь, в Полении. Особенно сейчас, когда неустойчиво всё, неспокойно. И делать нечего, надо ждать, пока Хитрюга не придет во вменяемое состояние. То есть благополучно разрешится проблема с Ядвигой Качиньской и ее похитителями. В том, что разрешится, причем благополучно, пан Леслав был уверен. Паненка-то откуда ехала? Где училась? Вот то-то!.. Кто сказал, что человек не может спать на скачущей галопом лошади? Человек не может не спать сутками, это да! А вот, не просыпаясь, мчаться за разными нехорошими людьми, достойными скорейшего переведения в разряд жмуров, и прыгать в спящем состоянии с одного коня на другого не так уж и сложно. У Когтя, во всяком случае, получалось. Конечно, это был не полноценный сон, из которого можно вывести только ведром ледяной воды на голову или криком дозорного: 'Тревога!', но от такого сна в остроге быстро отучают. Глаза прикрыты, сознание отключено - чего еще надо? А тело может пока полезными делами заниматься, даром, что ли, три года на обучение потрачены, все полезные навыки в безусловные рефлексы перешли и обдумывания не требуют. Для скачки ведь не голова нужна, а руки-ноги и прочие спины-животы. А за последние сутки с гаком только и удалось, что пару часов в телеге покемарить под нудное брюзжание возницы. В седле и то удобней!
  
Глава 15
  Медвежонок тоже бессовестно дрых. Правда, сначала скакал в Облике, но недолго. Скорость движения лошади от внешнего вида всадника не меняется, а тогда какой смысл силы тратить? Да еще, не дай боги, заметит кто-нибудь, и пойдут по окрестностям гулять слухи о нашествии ларгов на многострадальную поленскую землю. Лишний повод святым братьям ненужное рвение проявлять. И так, по словам пленного, зачастили функи в эти места. А как только перекинулся, тут же задремал и просыпался лишь время от времени: в Облик, принюхаться, не пахнет ли Ядвигой или потенциальными жмурами Белкина кровника, и обратно в хлопово обличье, спать и не отсвечивать. Едут, мол, деревенские мальчишки по своим детским делам, ни к кому не пристают, никого не обижают, а что кони не всякому пану по карману, и железок заточенных словно черепов на Перуновом дубе...* Ну вот такие они загадочные, простые поленские детишки...
  Так, не просыпаясь, и влетели всеми шестнадцатью копытами куда не надо. Проспали-таки разыгравшуюся на дороге драму. В прямом смысле слова проспали. Только запах крови в себя и привел. Густой запах, тяжелый. От одного-двух покойников так вонять не будет. Вот от двух десятков, обильно поливших рудой пересохшее полотно дороги - то да. И будит такой запашок не хуже водицы или мата куренного. Мигом оба вскинулись, обозревая действительность.
  Покойники наличествовали. Те самые венты в кроатских жилетках, что со вчерашнего дня с переменным успехом гонялись за пани Качиньской. Совсем удача от бедолаг отвернулась: лежат, пробитые тяжелыми боевыми стрелами, по паре-тройке на каждого. Нападавшие делали ставку на плотность огня, хотя и о точности не забывали: коники все целенькие, хоть и напуганы изрядно. И барон фон Зессендорф жив, хотя стрел получил больше любого из своего воинства: по одной в каждую конечность. Неважно, верхнюю или нижнюю. И ни одной в жизненно важные органы. Очень, видимо, хотелось неведомым лучникам исповедовать владетеля перед смертью.
  Впрочем, почему неведомым? Вот они, родимые, так увлеклись неотложными делами, что появление новых гостей прозевали самым постыдным образом. Оно понятно, добычу собирать да лошадок трофейных успокаивать поважнее будет. Кони не то, чтобы сильно напугались, но и назвать животных счастливыми язык бы не повернулся. К тому же много их, вследствие чего перестук копыт, всхрапы, всхлипы и ржание намертво глушили все посторонние звуки. А главарь, пристроив выкрикивающего угрозы барона к дереву, пытался навязать тому задушевный разговор.
  Братьев, конечно, заметили, и за луки схватились, но те уже и проснуться успели, и по паре метательных ножей выхватить, а Коготь еще и тайной щепотью пальцы сложить*: мол, свои мы, блатняки вентские, чужие обычаи чтим и зла добрым людям, на большой дороге промышляющим, не желаем. А что ножики в руках, так полное доверие еще заслужить надо. Вы-то, господа лесные, и вовсе нас на прицеле держите. Нас, урлу* безобидную!
  Атаман на жест ответил. Знак несколько отличался от привычного, но сколько в мире существует народов, столько и обычаев. Вон, берского гопника нейфдорские урки через слово понимают! А ведь и те венты, и те! Коготь и разговор начал, как гостю положено:
  - Местной братве наше с кисточкой! Коготь моя погремуха. А брата Медвежонком кликают. С Нейдорфа мы.
  - Лютый, - отозвался старший лучников. - Базар имеете, или гастроль откатываете?
  - Мимо шли, - отозвался парень. - Зырю, не по мелкой сшибаете! Гуняво обломилось!
  - Ну если мимо, то и идите себе мимо... - пробурчал Лютый. - А то что-то людно здесь стало.
  Мысленно атаман крыл себя матом, не понимая, как умудрился не оставить в засаде хоть пару человек. Богатая добыча напрочь мозги отключила?! Так ведь и не на пару мальчишек нарваться можно! А мальчишки непонятные. Может, убрать их, к Нечистому? Один знак и... От стрелы с двух десятков шагов не увернешься. Или увернешься? Кое-кто может. Ларги, например. А хлопчики с оружием обращаются умело, и вообще пластика... Что-то больно спокойно держатся. Неужто не понимают, чем дело должно кончиться? Вряд ли! Проще поверить в двух малолетних вильдверов, чем в подобную беспечность. А с ларгами лучше не связываться, без потерь не обойдется.
  - Да, многовато перхоти шлендрает*, - согласился Коготь. - Еще и баланду травят*, фуфлыжники! - он кивнул на орущего барона. - Слушай, мы тут телку потерявшуюся ищем. Тебе чувиха оторванная на клёвом ловеке в шнифты не лезла?*
  Коготь решил идти напролом. Разбойники странные. Феню знают, но не родная она им. Атаману, в смысле, остальные молчат. Дисциплина, больше подходящая солдатам. Даже одежда разбойничья только у атамана. У остальных - как с учебника по маскировке в лесу. Баронский отряд положили образцово-показательно. Лесным такое не по зубам. Бойцы? Причем не простые дружинники, пластуны.? Но чьи?! И почему позволили застать себя врасплох? Впрочем, не это главное. Не видеть Ядвигу эти парни не могли. Либо девушка недвижным телом (живым или мертвым) валяется в кустах, либо Лютый прикрыл ее от погони. Опять же, почему? В первом случае драки не избежать, во втором - наоборот. Эх, перекинулся бы Медвежонок, да понюхал... Но нельзя, это сразу бой, причем на уничтожение.
  - А тебе что?
  Лютый всё не мог принять решение. Уверенное, чтобы не сказать наглое, поведение мальчишки сбивало с толку. И второй спокоен, словно с сосунками в куче песка общается. А ведь должна бы хоть тень страха в глазах мелькнуть. Интерес мальчишки к пани Ядвиге и вовсе всё запутал. Вечная проблема: кто кому кто, и как в этом разобраться? А ведь надо, и быстро.
  - Так сбондили краснючку*! А братан мой у нее в корешах прописан. Грит, надо фуцанов* на перо поставить, а чувиху на хазу вернуть.
  - Так она, небось, сама допилила, - хмыкнул определившийся, наконец, с линией поведения атаман. - Тут до ее рынд* час хода.
  - Может, и допилила, - рассеянно проговорил Коготь, оглядывая поле боя, и вдруг удивленно присвистнул: - Слышь, Лютый, а этот штымп* тебе нужен? - палец мальчишки уперся в пленного. - Это же тот, что кралю нашу увел! Может, пощекочу его трохи, он наколочку и мяукнет...*
  - А сможешь? - хмыкнул Лютый.
  - Обижаешь!
  А и пощекочи, - согласился разбойник. - Может, напоет что-нибудь интересное.
  - Кстати, - ухмыльнулся мальчишка. - Ты пока своим скажи, пусть жмуриков к деревьям вдоль дороги прислонят. И каждому его косицу в зубы.
  - Зачем?
  - Шоб було! Ядзя оценит!
  Коготь соскользнул с коня, двинулся к пленному, прошелся перед ним туда и обратно, поигрывая ножом, послушал визги барона и молча начал срезать с того одежду. Избавившись от куртки и рубашки, криво усмехнулся и произнес по-вентски:
  - А ты, небось, и не помнишь Белку, а, Зессендорф?
  - Кого? - вопрос вызвал у барона оторопь.
  - Эльзу, - пояснил мальчик с каким-то особо жутким спокойствием в голосе. - Девочку, которую ты хотел изнасиловать. Отца ее убил... Не помнишь ведь, правда?
  Зессендорф судорожно кивнул. Потом замотал головой.
  - Как же так, - расстроился Коготь, - я ей обещал привезти на свадьбу твою голову. А ты даже не помнишь, за что страдаешь... А знаешь, это не страшно, - на детских губах вдруг расцвела улыбка, при виде которой нейдорфские воры вспомнили бы учителя Когтя, Кошмарика, избача и бабочника, с которым предпочитали не связываться матерые мокрушники*. - Это совсем не страшно. Вспоминай любую. Их же много было. Вот и вспоминай, пока я тебя строгаю. И рассказывай. Про Ядвигу Качиньскую. Чем быстрее расскажешь, тем скорее я тебя отпущу. А это тебе для разгону.
  Рука Когтя рванулась вперед. Казалось, нож едва коснулся кожи, но барон изогнулся дугой и завопил, будто в него ткнули раскаленным железным прутом.
  - Что ж ты так кричишь-то? - удивился Коготь. - Тебе же еще не больно. Я просто ножик пробую. Вот сейчас будет больно.
  Еще одно касание. И новый вопль, страшнее предыдущего.
  - Атаман, ты по-вентски понимаешь? - повернул голову мальчик. - Это хорошо. Ну что, барон, расскажи, за каким ляхом тебе Ядзя потребовалась?..
  Весь допрос Лютый молчал. Разбойники утащили в лес добычу, увели коней, очистили дорогу от трупов. Атаман невозмутимой статуей маячил за спиной странного мальчишки, работающего палачом. Сам ни одного вопроса не задал. И только когда затих последний крик пытаемого, задумчиво произнес по-сварожски:
  - В Нейдорфе урок учат вести допрос?
  - У меня и другие учителя были, - откликнулся Коготь на том же языке. - Может, и те же, что у тебя. Уберите луки, атаман. Без потерь нас не взять.
  Вот теперь мальчишка был натянут как струна.
  - Я уже понял, - кивнул Лютый. - К тому же твой братец смылся и прячется где-то в лесу. Надо понимать, собирается нас по одному перерезать если что.
  - Верно, - кивнул Коготь. - Но, похоже, мы на одной стороне. Какие твои планы, атаман?
  - К вашей крале ломанусь, - Лютый перешел на феню. - Долю за наколку отстегнуть надо, и за сказку нам чувиха забашляла. А сказочка-то занятная. Не хочешь на хвосте повисеть*?
  Коготь сожалеющее вздохнул:
  - Попозже. Надо в родные места заглянуть. Дачку перебросишь? А то мы ее хвост подобрали. И ловеков*. Дальше они нам без надобности.
  - Макитру-то* будешь брать? - Лютый кивнул на труп барона. - Подарок на свадьбу.
  - На хрен она мне не нужна! - скривился Коготь. - Протухнет, пока довезу. Да и боится Белка жмуриков...
_______________
* Обычай наряжать елку на Новый Год в этом мире пока не возник. А вот дубы, посвященные Перуну, вовсю украшают. Черепами врагов. Только в Сварге, зато круглый год.
* Как Коготь умудряется делать это с ножами в обеих руках - автору неизвестно. На то он и мастер.
* Урла - молодежь. (феня)
* Перхоть - мелкая шпана (или вовсе не шпана), шелупонь. Шлендрать - шляться. (феня)
* Баланду травить - болтать не по делу. (феня)
* Тебе девушка на хорошем коне на глаза не попадалась? (феня)
* Сбондили - украли. Краснючка - девушка, красавица (феня)
* Фуцан - лицо, недостойное... Одним словом, ругательство и достаточно обидное (феня)
* Рында - телохранитель. Лютый имеет в виду солдат (феня)
* Штымп - жертва. Второй смысл - фуцан (феня)
* Мяукнуть наколку - здесь - сообщить информацию (феня)
* Избач, бабочник, мокрушник - воровские специальности. Соответственно: домушник, карманник, убийца.
* На хвосте повисеть - составить компанию (феня)
* Перебросить дачку - передать посылку. Хвост- меч. Ловеки - лошади (феня)
* Макитра - голова (феня)
  
Глава 16
  - Мариуш!
  Всё в мире имеет свой предел. И терпение человеческое - не исключение. Даже если это терпение резидента сварожской разведки. Пан Леслав ждал долго. Очень долго. Пока хозяева организовывали поиски, устраивали раненого, гоняли своих людей со всеми мыслимыми и не мыслимыми поручениями, сами, как угорелые, носились по поместью... То есть, нервничали и разводили абсолютно лишнюю суету и суматоху, словно не опытные бойцы собрались, а пара деревенских клуш, никогда не высовывавших нос дальше соседнего маетка. Ах, дочка пропала! Ах, несчастный ребенок! Ах, деточка! Маленькая! Одна! В лесу! С какими-то головорезами, бандитами и убийцами! Нехорошими людьми, одним словом! Разве что добавлялось куда более естественное для Хитрюги Хюбнера и сестры Ридицы: 'Найду, словлю, поймаю, поиграю'. Отрежу всё, что торчит, а что спрятано - вырежу, чтобы торчало, а потом отрежу!
  Пан Леслав ждал.
  Пока ворота маетка сотрясала серия ударов, словно на подворье ломилась стая бешеных медведей, на поверку оказавшаяся всего лишь чудесным образом материализовавшейся на пороге родного дома пани Ядвигой. Просто грязной, злой, усталой, со здоровенным синяком под левым глазом и шишкой на затылке. Пока носились переполошенные хлопы, пан Качиньский то хватался за меч, собираясь куда-то мчаться и кого-то рубить, то посылал людей в Раков за лучшими медицинскими светилами Полении, а знаменитая Лисица, краса и гордость родного учебного куреня Лешки Клевца, по-бабьи всплескивала руками и причитала над бедным дитятком.
  Пан Леслав ждал.
  Но когда потеряшка, парой язвительных фраз приведя всех в чувство, отменив экспедицию за лекарями и пообещав всё рассказать потом, умчалась принимать водные процедуры, и безутешные родители настроились на новый виток ожидания, пан Леслав не выдержал:
  - Мариуш!
  - А? - оторвался от созерцания бани пан Качиньский. - Что? Ты откуда взялся?
  - Леха! - радостно взвизгнула Ридица, повисая на шее у старого друга. - Какими судьбами?!
  - Ребята, - вздохнул Клевецкий, - я понимаю Вашу небольшую рассеянность, но я тут со вчерашнего утра.
  - Да? - супружеский хор звучал на удивление слаженно. - Прости, тут были некоторые проблемы...
  - Я заметил, - усмехнулся Леслав. - Но поскольку они позади, предлагаю пройти в дом и обсудить одно маленькое дельце.
  - А здесь нельзя? А то сейчас Ядзя выйдет, а нас нет!
  Пан Клевецкий поднял глаза к небесам и следующие десять минут пытался объяснить заботливым родителям, что если дитятко сумело найти родной маеток, невзирая на противодействие многочисленных и вооруженных похитителей, то уж приемного папочку внутри означенного владения отыщет без малейших проблем, а дела, по которым он, пан Леслав, бросает столицу и мчится на край земли (или, хотя бы, Полении), требуют некоей конфиденциальности.
  Наконец, голос разума пробился через бастионы родительской любви, и разговор переместился в кабинет хозяина. Мариуш, с каждым мгновением становящийся всё больше похожим на себя самого, усадил жену у камина, налил ей сока, себе и гостю - вина и, устроившись в кресле, зло бросил:
  - Нечистый знает, что в стране творится! Посреди бела дня крадут дочек вельможных панов! Куда только круль смотрит!
  - Уже никуда, - Клевецкий остался стоять: сидячие места за ночь надоели до нервной дрожи. - Помер он.
  - Кто помер? - не сообразила Ридица.
  - Круль, - спокойно пояснил Леслав.
  - Давно? - Мариуш аристократическим жестом поднес бокал к губам и по-солдатски, одним движением опрокинул в рот.
  - Да уж три дня...
  - Ты смотри, как быстро всё разваливается, - покачал головой пан Качиньский. - Еще никто не знает, а уже банды на дорогах завелись. Никогда мне эта... как ее... а... демократия, не нравилась. Где это видано, чтобы паны Новаки власть выбирали! Так и до всехлопского голосования додуматься можно! И будет очередным крулем Михась с Великой Грязи или Борька с Гнилой Бутки.
  - Так оно и произойдет, - с видом знатока кивнул Клевецкий. - Только не всехлопское, а всенародное. И Великую Грязь переименуют в село Привольное. А Бутку оставят. Вместе с гнилью. Разве эпитет уберут...
  - Леха! - прервала философствования Ридица. - Зачем это было нужно?
  - Что? - выкатил глаза Леслав.
  - Чем тебе пан Тадеуш не угодил?!
  - Лиска! - Клевецкий картинно рухнул на колени. - Господом клянусь! И Дубом Перуновым! Не при делах я! Не был! Не имел! Не привлекался! У меня и вишни-то не было никогда!
  - Велет в лесу сдох! - недоверчиво покачала головой куница. - В Полении кого-то пришили без ведома и одобрения Великого и Ужасного!
  - Вообще-то, пан сам скончался, - сообщил Леслав. - Косточкой подавился. Проблема в другом...
  - 'Хоронило шляхетство своего круля', - издевательски пропел Мариуш. - Пророка нет в отечестве своем. Зато черкасы - все пророки. А мы тут причем?
  - В этом-то самый цимес, - злорадно оскалился Клевецкий. - Существует мнение, что следующим демократически избранным крулем должен стать пан Мариуш Качиньский!
  - Это еще с какого бодуна? - возмутился хозяин.
  - Потому что Михась страну лет за шесть развалит. А при Борьке ее еще быстрее разворуют. Полении нужна твердая рука...
  - ...Зоркий глаз и чуткий нос, - донеслось от двери. - А также острый клык и длинный коготь. Хвост за хвост, глаз за глаз, не уйдешь ты от нас, - Ядвига пересекла кабинет и забралась на стол. - Против кого дружить будем?
  Леслав довольно осклабился:
  - Прекрасно выглядите, пани.
  Ядвига кончиками пальцев потрогала заплывший глаз, коснулась рукой затылка и грустно вздохнула:
  - Вешаешь их, вешаешь, а меньше не становится! Предлагаю сделать папочку крулем! Он быстро эту нечисть по всей Полении выведет...
  - Вот и я о том же, - горячо поддержал Леслав. - Пан Мариуш - лучший кандидат на освободившееся крулево кресло!
  - Освободившееся?! - выкатила здоровый глаз Ядвига. - А старый круль уже... того? Типа ласты склеил?
  - Ядзя, что за выражения! - возмутилась Ридица. - Ты же культурная паненка из хорошей семьи!
  - А как правильно, мамочка? Дуба дал? Нет?!... Сыграл жмура?! Нет?!... А знаю! Кони двинул!!! - Ядвига с невинным выражением лица посмотрела на мачеху. - Опять нет?... Можно, конечно, сказать 'скончался', но это совсем не по-поленски. Тогда уж 'копыта откинул'. А в чем, собственно, проблема, папочка? Если тебе не нравится корона, носи ее только на официальных приемах. Или закажи новую, поудобней.
  - Для начала, - хмыкнул пан Мариуш. - Мне потребуется доказать сейму мое родство с неким крулем Лешко...
  - Ради Господа!.. - протянула девочка. - Прабабушка моей мамы была троюродной сестрой племянника пана Старовойского, который приходился свояком...
  - Возможно, это докажет твоё право на трон, - усмехнулся Качиньский. - Но никак не моё. Мне-то упомянутая леди была не прабабушкой, а прапратещей! Так что сама примеряй корону!
  - Я? - Ядвига попробовала почесать в затылке и сморщилась от боли. - Не выйдет. Во-первых, женщина. Во-вторых, фингал до сейма не сойдет. Паны передохнут от ужаса, - девушка сделала вторую попытку стимуляции затылочной кости, на этот раз почти успешную. - У Лешко было три сына: двое умных, а третий - дурак. Дурак, кроме законных детей, родил двух бастардов. То есть, их все трое наплодили, но признал ублюдков только младший. Потому как дурак. А побратимом второго незаконного сына Лешковича-младшего являлся... Короче, к вечеру все документы нарисую... то есть, в архиве найду...
  - А они там есть? - ехидно поинтересовался пан Клевецкий.
  - Там всё есть! - отбрила Ядвига. - Даже дарственные на пасеки. В нужном количестве экземпляров. Кто нас поддержит?
  - Габданк, я, Береза и несколько гербов помельче. Плюс молодежь и те, кто не любит Сапег и Вишневецких.
  Паненка довольно причмокнула губами:
  - Пан Леслав, у Вас есть сын?
  - Нет... - удивился Клевецкий.
  - Вы озаботьтесь, - серьезно сказала девушка. - Я выдам за него свою дочку. Генетически очень выгодно.
  - А ничего, что я еще даже не женат? - Леха умел быстро отходить от шока.
  - Я тоже пока не замужем, - успокоила его Ядвига. - Так что пара-тройка лет у Вас есть. Но не затягивайте, дело серьезное! Всё-таки внучку круля сватать будете!
  - Погоди, Ядзя, - вмешалась Ридица. - Леха, ты серьезно всё это? Насчет круля. Думаешь, Арнольда никто не знает в лицо? Да хватит мельтешить! Сядь, наконец!
  - Знают, - согласился Леслав, принимая сидячее положение. - И не только в лицо. Но знать и доказать - две большие разницы. У нас нет выхода. Тадеуш помер слишком неожиданно. Я думаю, без Светочей не обошлось.
  - А мы, значит, отобьемся?
  - Немного времени выиграете на переговорах. А потом подброшу сюда отряд граничников. Чтобы мышь не проскочила.
  - Вот только этого... - начал Мариуш, но был прерван грохотом сапог по лестнице, хлопком распахивающейся двери и радостным рычанием капитана ягеров:
  - Ядвига, девочка! Живая, мать твою в гробу через коромысло двадцать семь раз в неестественных позах!
  - Зиг! - в голосе Ридицы послышался лед.
  - Прошу прощения, пани! Больше не повторится. Просто уж больно странная поездочка вышла! Пани Ядвига, как Вам это удалось?
  - Сбежать? - девушка покраснела. - Нас кое-чему обучали в Хортице... По неполной программе... Для девушек...
  - Кое-чему?! - с уважением присвистнул Фрай. - Три с половиной десятка трупов за одну ночь! Без посторонней помощи! Еще и срочное потрошение проводить! Что же у них в полную программу входит?!
  - Я убила только двоих, - пролепетала Ядвига. - И никого не потрошила... - голос девушки набрал силу, и в него вернулись ехидные нотки. - Умею, конечно, но совершенно не было времени...
  - По полной программе обучали меня! - рявкнула Ридица. - Подробности!
  Зигфрид пожал плечами:
  - Всегда пожалуйста, вельможная пани. Гнали всю ночь. Насколько по нашим дорогам можно гонять по ночам. Часа через полтора после рассвета (уже и не чаяли догнать) вышли на их лагерь. А там никого. Живого. Шатры, кони стреноженные, шмотки брошены, а вдоль дороги мертвые с косами стоят. Натурально стоят! Кто к дереву приколот, кто на копье опирается. И поддельные кроатские косицы в зубах держат. Двенадцать жмуриков, как с куста. Один с Ядвигиной шпилькой в ухе, остальные ножами порезаны. И выстроились стрелкой, направление показывают. Возле десятника, вот его как раз и потрошили, вещички паненкины сложены аккуратно. И тишина... - Фрай сделал паузу и обвел собравшихся взглядом. - Я троих там оставил, прибраться, и по стрелке из покойничков рванул. Часа через три вылетели к завалу у дороги. Идеальное место для засады. А самой засады нету. Зато есть новая партия жмуриков. Штук двадцать с хвостиком. Стрелами побиты и на деревьях развешены. Опять же, косицы в зубах и вдоль дороги. А следы конские в лес уходят. Я даже растерялся было, да Лягаш копыта Серковские разглядел... Там, кстати, тоже одного потрошили. Качественно так, с выдумкой... И морда больно знакомая...
  - У кроата? - подозрительно спросил Хюбнер. Вельможный пан временно уступил место капитану наемников.
  - Это не кроаты, - бросила Ядвига. - Ряженые.
  - В точку! - согласно кивнул Зигмунд. - Барон фон Зессендорф. Редкостная гнида. Уж на что мы народ не брезгливый, но этой падле служить - себя не уважать! Очень хочется поговорить с тем, кто его резал.
  В дверь постучали. Ядвига бросила взгляд на клепсидру и довольно кивнула:
  - Сейчас поговорим. Эй, кого там Нечистый принес?
  - Пани Ядвига, - донеслось из-за двери. - Вас там бандит какой-то спрашивает. Сердитый. Ой, нет, злой!
  - Лютый, что ли? - усмехнулась паненка.
  - Точно! Лютый!
  - Сюда зови. Его нам и не хватает для полного счастья.
  Лютый вошел в кабинет и поклонился. Низко, но не по-хлопски, до земли, нет. Степенно, с достоинством, заодно успев оценить обстановку. Два пана в креслах, бывалые бойцы, сразу понятно, с такими шутить не стоит. И креслица, хоть и комфортны, а не создадут сидящим сложностей, в любой момент можно в бой броситься. Такое же креслице у камина. В нем женщина, судя по всему, хозяйка маетка. Та еще пани, пожалуй, опаснее мужчин будет, несмотря на вполне различимый животик. Статуэтка на столе. Знакомы уже, пани Ядвига. Ходячая шкатулка с сюрпризами. Стенку неподалеку от двери подпирает здоровенный детина в ягерской одежке небесного цвета. Охрана? Ага, в ранге капитана! Нужна этой компании охрана, как же! Сами кого хочешь охранят. Или на кусочки порежут. По настроению.
  - Здравия шановным!
  - И тебе не кашлять, атаман, - отозвалась Ядвига. - Представлять кого надо, или сам всех знаешь?
  - Вы слишком высокого обо мне мнения, вельможна пани. С Вашим гостем я незнаком.
  Девчонка скорчила умильную рожицу:
  - Ты меня разочаровал, Лютый! Это же пан Клевецкий! Из самого Ракова, - ехидства в последней фразе слышалось куда больше, чем почтения. Почтения, кстати, совсем не было. Одно ехидство. - Позвольте представить: Лютый. Командир отряда не самых худших лучников в этой части Полении. Зессендорф свидетель! Между прочим, Зиг, твои люди совсем мышей не ловят. Скоро любой карник из окрестных лесов будет знать нас всех в лицо и по имени!
  - Положим, пан Лютый - не любой, - отозвался Мариуш. - Хотя и карник. И почему я не должен Вас повесить, атаман?
  - Вот так сразу повесить? - усмехнулся разбойник. - А поговорить?
  - А мы чем занимаемся?
  А ведь казалось, Ридицу интересует исключительно огонь в камине. Хотя огня там - одно название, лето на дворе!
  - Не смею спорить с прекрасной пани, - снова склонился в поклоне Лютый и обратился уже к Качиньскому. - Прежде чем очутиться на виселице, мне необходимо закончить все дела с пани Ядвигой.
  - Тебе кто-то мешает? - спросила статуэтка. - Что интересного рассказал барон?
  Последующие полчаса Лютый передавал вырезанное из предводителя поддельных кроатов. Слушатели реагировали по-разному. Хмурился пан Клевецкий; тихонько, чтобы не мешать рассказчику, матерился Зигмунд Фрай; стискивал рукоять сабли Мариуш Качиньский. А женщины оставались бесстрастны и неподвижны. Две статуэтки: одна на столе, вторая - в кресле у камина.
  Ридица и заговорила, когда атаман закончил:
  - Интересно. Не всё ново, но всё интересно. Однако пленного стоило привезти сюда.
  - Это было бы очень грязно, пани, - пожал плечами Лютый, а Зигмунд Фрай согласно кивнул. - Не думаю, что барон мог что-то утаить. Допрос проводил настоящий профессионал.
  - У тебя и такой есть?
  - Это не мой человек. Но он прислал подтверждение моих слов. Сказал, что вам этого будет достаточно.
  - Кто? - резко вскинула голову Ядвига.
  - Двое блатных нейдорфских малолеток. Я решил не воевать с детьми, - атаман протянул девушке свернутый в трубочку пергамент. - Еще они просили передать Ваш меч, пани.
  Ядвига развернула письмо, окинула взглядом, витиевато выругалась, вызвав восхищенные взгляды разбойника и ягера и возмущенный Ридицы, и хмуро бросила:
  - Правильно решил, атаман. И ты, и твои лучники полезней живыми! Папочка, лагерь бандитов зачистили Медвежонок с Когтем!
  И с интересом выслушала тирады обоих родителей.
  Первой взяла себя в руки Ридица:
  - Они здесь откуда взялись?
  Зигмунд хлопнул себя ладонью по лбу:
  - Задница Нечистого! Та кобыла с телегой! То-то мне рожи показались знакомыми!
  - Чьи рожи? - уточнила Ядвига. - Кобылы или телеги?
  - Хлопят, что на той телеге приехали! Мы на ней Анджея отправили. Там дедок был и пара мальчишек. Точно они! Потом исчезли куда-то! Кобылу один дед уводил! Надо будет допросить его, как за телегой придет.
  - Ничего он не знает, - отмахнулась Ридица. - Просто подвез. Я не о том. Что эта парочка забыла в этих местах?
  - Ничего не забыла, - мрачно сообщил пан Мариуш. - Они здесь проездом. То есть, пробегом. И я, кажется, знаю, куда. Давайте вернемся к делу. Лютый! Я не верю в благотворительность. Что ты хочешь за оказанную услугу?
  - Ваше хорошее отношение, вельможный пан, - расплылся в улыбке атаман. - Что может быть ценнее!
  - Конечно, ничего! А в чем будет выражаться это отношение?
  - Ну... - Лютый сделал вид, что замялся. - Если пан будет столь милостив, что на взаимовыгодных условиях сдаст в аренду небольшой хутор или деревеньку семей на десять... Или землицу, где можно всё это построить... Надоело мотаться по свету... Но хлопами мы не будем!
  - Так просто? - пан Качиньский склонил голову к правому плечу. - Ты хочешь принести мне вассальную клятву и осесть на моих землях?
  - Именно, ясновельможный пан, - склонил голову разбойник. - Порядок на вверенной территории мы обеспечим. Панскую долю обговорим еще. И восемь бойцов, если потребуются - без проблем. Даже больше, когда мелкие подрастут.
  - Про дворянство даже не спрашиваю, - улыбнулся Мариуш. - Если понадобится, дочка нарисует... То есть, в архиве найдет. Но что-то ведь не договариваешь. А, любезный? В чем подвох-то?
  - Я шевалье, - атаман изобразил парисский поклон. - А подвох... Скорее, просьба. Мы присягаем шановнему пану, а не толстопузым уродцам в белых балахонах, - Лютый горделиво выпрямился, голос звучал твердо и уверенно. И пафосно. - Служителям Сожженного нечего делать на нашей земле!
  - Однако... - присвистнул пан Клевецкий.
  - Аккуратней, атаман, - ехидно бросила Ридица. - Я, к твоему сведению, монахиня. И балахон, то есть плащ, у меня именно белый. А конкретно сейчас, - женщина провела рукой по животу, - вполне могу считаться толстопузой.
  - Лично для Вас, прекрасная пани, мы готовы сделать исключение, - голос разбойника вновь стал ехидным. - И для Ордена Святой Барбары - тоже. Если они не надумают вести себя как поганые функи!
  - Думаешь, это реально? - покачал головой Качиньский. - Светочи редко спрашивают разрешения.
  - Стрелы тоже, - усмехнулся Лютый. - А место на Громодяньском шляхе нам не требуется. Чем дальше в лес, тем меньше функов. И лезут реже, и гибнут чаще. Монах - не ларг, его любой мишка сожрать может. Даже косолапый...
  Мариуш встал, прошелся по кабинету:
  - А, пожалуй, есть тут одно местечко! Ядзя, как там эта дыра называлась, что накрылась при старом пане? Который твой дедушка... Или мой... Не то Погорелки, не то Пожарище...
  - Ну и ассоциации у тебя, папочка, - откликнулась статуэтка. - Святоявленское называлась. Говорят, там местного дурачка Господь лично отметил...
  - Вот и я про то, - согласился Мариуш. - Отметил. Молнией по амбару, куда тот затащил коллегу по скорбности ума. С последующей казнью строения в Очистительном Пламени. Ущербные, вроде, выскочить успели. Это при следующем Явлении так полыхнуло, что даже курицы не уцелели! Самое оно для богоборцев, ни одного священника туда калачом не заманишь. Если не боишься Нечистого, атаман...
  - Бояться надо людей, вельможный, - довольно усмехнулся Лютый. - А с Нечистым всегда можно разобраться по-свойски.
  - Ну и добре, - кивнул Качиньский. - Размещай людей и отдыхай. А завтра капитан тебе проводника даст, глянешь на владения. Зиг, распорядись.
  - Пошли, шевалья, - Зигмунд открыл дверь перед разбойником.
  - На себя посмотри, - огрызнулся Лютый, выходя вслед за капитаном. - Шляхтич недоделанный!
  - Уже спелись, - Мариуш вернулся в кресло. - А скажи мне, дочка: ты еще не догадалась, куда собрались твои приятели?
  Ядвига резко поскучнела:
  - Догадываюсь. Могли бы и в гости зайти, поросята...
  - Не могли! - отрезал Качиньский. - Если кто еще не понял, эта отмороженная парочка несовершеннолетних ларгов отправилась сводить счеты с Фридрихом фон Каубахом!
  - Охренели! - выдохнул Леслав.
  - Коготь не ларг, - вздохнула Ядвига.
  - Он вообще зверь! - припечатал Мариуш. - Ему, небось, в Хортице и оружие не выдавали! Какой, к Нечистому, сейм! Какие выборы! Мы девять человек потеряли! Анджей, слава Господу, выживет, но оправится не скоро. В маетке орудуют нанятые Светочами банды! Шляются непонятные шевалье с луками и объятые жаждой мщения вильдверы. А вдоль дороги мертвые с косами стоят! И тишина... Тут не за власть бороться надо, а порядок наводить!
  - Вот, садись на трон и наводи порядок, - откликнулся пан Клевецкий. - Документы тебе дочка нарисует... - Леслав на мгновение замялся и исправился, - то есть, в архиве найдет. Поддержку мы обеспечим. И карты в руки. В смысле мечи, стрелы и прочие безобразия. А то только на жизнь жалуешься!
  - Да отстань ты! В конце концов, круля сейм выбирает, а не...
  - Ага, сейм, - рассмеялась Ядвига и, нарочито коверкая мотив, пропела: - 'Говорят, что нового поленского круля, нам пришлет сварожская разведка...'
  
  
Часть 2
Глава 17
  Первыми переполошились псы. Сначала неуверенно тявкнул Задира, молодой еще, почти щенок, невероятно чуткий, но побаивающийся подавать голос: а вдруг Бурану не понравится? Вот и сейчас в тявканье слышался вопрос: мол, что думаешь, вожак, ничего я не нарушаю, на трепку не нарвусь? Старик как наяву представил нервно оглядывающегося щенка и матерого белого с подпалинами кобеля, размышляющего, поверить малолетке или нет. Не угадаешь - позору не оберешься! Сомнения длились недолго, и двор огласился уверенным с подрыкиванием лаем, поддерживаемым заливистым голоском обрадованного Задиры. А уж следом на разные голоса откликнулись остальные.
  Старик сполз с лежанки, неторопливо напялил порты и рубаху и уже тянулся за клевцом, используемым в роли трости, когда ворота хутора задрожали, сотрясаемые крепким кулаком.
  - Открывай, хозяин, - донеслось из-за забора. - Дело есть!
  - Дело у них! - проворчал старик, выбираясь во двор. - Гопота бесштанная! С хорошими делами по ночам не шастают! - и подойдя к воротам, заорал. - Ну и кого там Нечистый принес?
  С появлением хозяина псы замолкли и собрались возле старика, готовые по одному жесту броситься в бой. Лишь Задира попискивал время от времени, не сдерживая молодую горячую натуру. Стук с той стороны прекратился, зато появился вопрос:
  - Слышь, хозяин, говорят, ты конями торгуешь?
  - Кто говорит? - хмыкнул хуторянин.
  - Да так, сорока настрекотала, - рассмеялись за забором. - Мы тебе коников продать хотели. Шестнадцать штук. Кроатцы!
  - На рынок иди, - буркнул старик. - У меня и золота столько не наберется.
  - Договоримся, - не уступал невидимый гость. - А на рынок - долго. Я лучше в цене потеряю.
  - Ага, долго! Торопливый ты наш! - хозяин наполнил голос ядом. - Небось, краденые коники!
  - Ну, не то, чтобы краденные... - протянули с той стороны. - Хозяева за ними не придут. Зато задешево отдаем! Что ж ты за барышник такой, если выгоды своей не чуешь?!
  - Зато я неприятности чую, - пробурчал старик, тем не менее сбрасывая засов. - А от вас ими даже через забор воняет!
  Нападения он не боялся. Не потому, что это не было возможно, и не потому, что считал себя в силах отбиться. Просто старый барышник вообще ничего не боялся. И никого. Очень давно, с тех лет, когда еще не был ни барышником, ни старым.
  Открыл воротину и, опираясь на клевец, скептически рассматривал гостей. Так и есть, одна рожа другой краше! Особенно предводитель хорош, все шибеницы* в округе горючими слезами заливаются! Один из вошедших что-то шепнул атаману, тот недоверчиво зыркнул на подсказчика, смерил старика недоверчивым взглядом и неожиданно произнес на языке, умершем в дни молодости старика:
  - Овде имаш нема зликовац, отац*! Ми хут - ти хут, ми месо - ти месо, ми мач - ти мач*!
  Старик пошатнулся, лишь благодаря верному клевцу удержавшись на ногах.
  - Долго учил? - хмыкнул он на родном, по-новому оглядывая пришельцев. - Такими словами просто так не бросаются!
  - Лет до трех, - на том же языке ответил пришлый. - А может, меньше. Плохо помню, что было до того, как сел на коня. Я знаю, что сказал, и не отказываюсь. Слишком мало нас осталось, - он немного помолчал. - Мы не ожидали встретить земляка, отец! Нам, действительно, надо избавиться от коней. Не потому, что они взяты в бою, это было очень далеко отсюда. Просто лошади нам сейчас будут мешать.
  Хозяин кивнул и провел гостей в дом. Сунулся было к печи, хотя хорошо помнил, что остатки каши доел за ужином, но гости опередили, словно по мановению руки накрыв стол из своих запасов. Старик пожал плечами, сел на табурет, вместе со столом давно заменивший ему кошму, и ответил:
  - Я и в самом деле торгую лошадьми. Выращивал бы, но вместо вольной степи в Нордвенте лишь грязные леса и убитая плугами земля, к тому же поделенная на клочки. Табунам просто не хватит простора. Но у меня сейчас нет золота на шестнадцать коней. Последнее время дела идут не слишком хорошо.
  Атаман покачал головой:
  - У нас есть легенда о человеке, отдавшем свой табун соседям и ничего не взявшем взамен. Не знаю, насколько она правдива, но почему бы не сделать сказку былью? Пусть эти кони помогут тебе выправить дела...
  - Если бы ты не был моим земляком... - начал старик.
  - Я бы тебе этого не предложил, - закончил атаман. - Другой заплатил бы полную цену. Но мы одной крови, отец!
  - Как тебя зовут?
  - Извини, отец, но герой легенды не назвал своего имени. Я поступлю так же. И по тем же причинам. Я надеюсь, ты сможешь объяснить появление лошадок.
  Старик согласно склонил голову. Он знал мотивы героя легенды. И знал его имя. Оба имени. И прозвище, в ужасе данное ему врагами, и настоящее, полученное от матери. Но кому до этого есть дело?!
_______________
* Шибеница - виселица
* Здесь у тебя нет врагов, отец.
* Мой дом - твой дом, моё мясо (еда) - твоё мясо, мой меч - твой меч. Ритуальная фраза принятия дружбы. Отказ второй стороны не отменяет обязательств первой.
  
Глава 18
  День для Вилли выдался на редкость удачным. Фрида, кормилица старого барона фон Кох, со времен юности нынешнего владетеля командовавшая слугами, отправила мальчика на кухню, где он был особо не нужен. В итоге полдня Вилли болтался без дела, что само по себе было счастьем, и слушал разговоры всё и всегда знающих слуг, а к полудню ребенку и вовсе обломился сладкий пирог, коий повар счел непригодным к подаче на хозяйский стол.
  Чем именно печево не угодило Клаусу, для Вилли осталось загадкой. Даже если и уронили на пол пару раз, то что? Менее вкусным, что ли, стал? Так вроде и не роняли! Запеклось что-то криво, подумаешь, важность. Однако старый Клаус, гордый самим фактом происхождения своих хозяев от кухонных кудесников*, не допускал ни малейшего расхождения приготовленных им блюд с канонами, вследствие чего предпочитал отправить неудавшееся изделие в помойное ведро, чем опозориться перед владетелем или, не приведи Господь, гостями. Собственно, из ведра Вилли пирог и выудил, кто бы ему добровольно отдал такое сокровище. Вот если в нужное время оказаться в нужном месте, да чтобы никто не заметил... А потом забиться в темный угол и быстро-быстро перевести добычу в разряд 'уже съедено'... Пока не отобрали. Попадешься тому же Толстому Хайнцу, точно всего лишишься. Псарев сын! Пользуется, что старше на три года!
  Темных углов в замке хватало, и Вилли знал их все. Да что углы, за свои семь лет пронырливый мальчишка не оставил неизученным ни один закоулок, ни один потайной ход, даже те, про которые и хозяева давно забыли. Сверхплановая трапеза столь больших познаний не требовала, вполне хватило ниши в коридоре, заслоненной манекеном в рыцарских доспехах прапрадедушки нынешнего барона. Во всяком случае, смазливая Марта, убиравшая комнаты молодого барона и иногда согревавшая ему постель, утверждала, что доспехи именно прапрадедушки. Впрочем, Вилли это интересовало не мало, а очень мало. Совсем не интересовало. Железяка и есть железяка, что с нее толку. А вот ниша за ней - вещь куда более полезная: снаружи спрятавшегося не видно, если не знать, и не догадаешься никогда. Годика через два Вилли вырастет и перестанет помещаться в нишу, но к тому времени пирог давно будет съеден. Собственно, уже съеден.
  Мальчик старательно осмотрелся, прислушался и, убедившись, что поблизости никого нет, выбрался наружу, чтобы со всех ног припустить обратно на кухню, пока его не потеряли. Мало ли... И, опять же, раз уж начало везти, так может, еще чего вкусненького перепадет.
  В поварне царило затишье. Последнюю перемену блюд уже отправили к хозяйскому столу, и теперь челядь прибиралась и мыла посуду: старый барон очень трепетно относился к чистоте в месте приготовления пищи. Впрочем, кухонные не столько работали, сколько сплетничали, обсуждая последние события. Болтовня вертелась вокруг одного и того же: к замку Кох начала подходить армия Ордена Светочей Веры, собирающаяся обрушиться на нечестивую Сваргу. Марта утверждала, что к Кохам прибудет большое начальство, даже командор Ордена, а это, между прочим, целый граф! Фон Каубах фамилия! Фридрих фон Каубах. Потому и гоняют владетели слуг почем зря, боятся ударить в грязь лицом в самом прямом смысле. Потому и нового пастора прислали взамен почившего полгода назад отца Кеннета. Сколько времени никто не соглашался ехать в эту глушь, а тут сразу нашелся желающий.
  Святого отца Вилли видел. Вчера приехал. Ничего так дядька. Низенький, кругленький, с пухлыми щечками (как у домашнего хомячка, которого держит в клетке маленький барон) на улыбчивом личике. На дядьку Тило, что возит в замок овощи, похож. Тило добрый, всегда дает Вилли морковку, а то и яблоко, если рядом нет кого из старших или господ. Наверное, и священник добрый. Иначе зачем он всё время улыбается?
  Безобидный треп прервался появлением тройки солдат. Не кнехты барона, новые, приехавшие со святым отцом.
  - Всем в церковь идти, - на всю кухню заорал ражий детина, - отец Алоиз проповедь читать будет!
  - Так не домыли еще, - попытался воспротивиться Клаус. - Их светлость недоволен будет!
  - Потом домоете, - махнул рукой служилый. - Против Господа нашего ни один барон слова не скажет. И от слуг его не защитит, если кому непонятно. Да и ненадолго это...
  Челядь потянулась к выходу. Вилли подумал немного и двинулся следом. А то кнехт начал на него как-то нехорошо посматривать. Да и интересно на нового пастыря глянуть. Отец Кеннет только утром и вечером проповеди читал. И ругался не сильно, если пропускал кто. А этот... Вроде улыбчивый, и на Тило похож, а кто его знает...
  Проповедь почему-то проводилась не в церкви, а во дворе. Наверно, внутри все бы не поместились, но отец Кеннет так никогда не делал. Однако к нему на проповеди и не собиралось столько народа. А сейчас тут были все. Вилли нашел глазами отца, стоящего в группе конюхов, и загордился. Папа самый большой и сильный среди слуг! Даже среди пришедших солдат мало таких здоровых. А вон и мама с сестренкой на руках в стайке служанок госпожи. Вообще-то мама прачкой была, но после рождения Урсулы баронесса перевела ее к себе. Сказала: негоже младенца в постирочной держать. Владетельница добрая, она и Вилли пару раз всякие вкусные штучки давала. Маленькие только. Вот мама и стоит с горничными.
  Вилли попробовал пробраться к маме поближе, но на него зашикали. И солдат подзатыльник отвесил. Вилли, конечно, увернулся, но всё равно обидно. Второй день в замке, а уже руками машет! Вообще кнехтов очень много, и все новые, из орденской армии. А стражи барона и нет никого! Словно фон Кохи и не хозяева у себя дома...
  Пастор, стоящий на ступенях храма, начал проповедь. Говорил он долго и нудно, так что Вилли потянуло в сон, и все силы уходили на то, чтобы не зевать. А то можно и кнута на конюшне отведать, если кто заметит. Попробовал слушать, но святой отец нес какую-то чушь про Нечистого, который якобы рядом, и каждый должен... Чего должен, Вилли не понял, но сама идея мальчику не понравилась. Он пытался украдкой рассматривать людей, но быстро наскучило. Знакомые есть знакомые, на что там смотреть. Солдаты все на одно лицо, только глаза разные, но за забралами хрен разберешь. А сам пастор... Сколько можно на одного человека смотреть? Особенно если он глупости говорит? Какие могут быть отродья Нечистого в замке фон Кохов? Тут и мышей-то мало водится, слишком часто владетели заставляют слуг убираться. Эх, сейчас, пока все здесь, пробраться бы на кухню и слямзить что-нибудь вкусненькое. Может, даже объедки с хозяйского стола, все перемены, кроме десерта, уже вернули...
  Слава Господу, проповедь, наконец, закончилась, и народ потянулся за причастием. То еще удовольствие: долго ждать своей очереди, чтобы съесть с рук святого отца крохотный кусочек безвкусного теста: просто вода с мукой. Это после сладкого пирога-то! Но солдаты нехорошо зыркали из-под забрал, и Вилли задним местом чуял: лучше не дергаться. Происходящее не нравилось мальчику всё больше и больше, и когда над двором вдруг разнесся пронзительный вопль нового пастора, он даже не вздрогнул. Будто ждал!
  - Звери! - визжал священник, словно увидел огромного паука. - Отродья Нечистого! Хватайте их! В кандалы! Стража!
  Вилли рванулся вперед, пытаясь рассмотреть, что происходит. Остальная толпа шарахнулась назад, и мальчик, как в кошмарном сне, увидел святого отца, в облике которого не осталось ничего от доброго дядюшки Тило. Маленький, толстый. Щеки втянулись внутрь, сделав лицо смахивающим на крысиное, а самого пастора - похожим на подлого гоблина из старой сказки, с перекошенным от ненависти лицом, служитель Господа изрыгал ругательства и тыкал пальцем в женщину, судорожно прижимавшую к груди младенца. В маму!
  Двое солдат бросились вперед, хватая несчастную, и тут Вилли увидел отца. Дюжий конюх подлетел к жене, мощным ударом отправил на землю одного из кнехтов, пинком ноги отшвырнул второго, развернулся и встретил набегающих выхваченным из-за пояса кнутом. В умелых руках страшное оружие. Троих словно ветром сдуло. Отец отмахивался, пытаясь не подпустить нападающих к себе и маме, однако кнехтов подбегало всё больше. Кто-то прыгнул отцу на спину, тот не устоял, и через мгновение был погребен под десятком тел.
  Казалось, всё кончено. Но над замком взвился нечеловеческий рев, куча развалилась, словно взорванная изнутри, и вместо вечно веселого всем знакомого конюха поднялся Зверь. Чуть вытянутая вперед морда, жесткая шерсть на руках и лице, клыки, когти...
  - Беги, Ани! - заорал вильдвер и бросился на солдат. - Все бегите!
  Теперь ему не требовался кнут. Могучие руки легко разбрасывали противников, длинные заостренные когти рвали доспехи. Зверь сеял вокруг смерть, оттягивая противников на себя, расчищая жене путь к наружным воротам.
  - Первые, пли! - прозвучало прямо над ухом Вилли.
  Мальчик отшатываясь, бросил взгляд через плечо. С десяток кнехтов наводил на отца арбалеты. Миг, и болты унеслись вперед. Солдаты сделали шаг назад, а их место заняли другие.
  - Вторые, пли! - скомандовал человек с мечом, внешне не отличавшийся от остальных.
  Вилли дернул человека за ногу, но тот, не глядя, одним движением отбросил мальчишку в сторону.
  Арбалеты разрядились. И снова вперед вышел первый десяток.
  - Первые, пли!
  - А вот еще Зверь! - проверещал противный голос, и Вилли почувствовал, как его схватили за руку.
  Мальчик развернулся и, не очень понимая, что делает, воткнул кулак в противную рожу Толстого Хайнца. Выдернул из захвата руку, снова выбросил кулак вперед и с удивлением уставился на оседающее тело давнего недруга.
  - Уматывай, дурак! - прошептала возникшая на месте Хайнца Сабина, внучка Фриды. Или правнучка... Ровесница Вилли. Та еще вредина. - Иначе и тебя сожгут! Ты им не поможешь! Бабушка сказала, беги, пока не разобрались!
  Вилли бросил взгляд на утыканного болтами отца, продолжавшего безнадежную схватку, на мать, бьющуюся в руках кнехтов на полпути к воротам, и помчался прочь. Не к воротам, к замку. Там он точно сможет спрятаться, пересидеть, а ночью выберется наружу. А может, и маму с папой освободит, если их сразу не убьют.
_________________
* Кох по-вентски - повар. У Клауса есть все основания считать, что бароны фон Кох произошли от некоего повара
  
Глава 19
  Сейм Полении - не какой-нибудь антийский парламент или совет при короле Нордвента. Разве могут понять истинную демократию в стране, где половина мужчин носит юбки, а вторая, хоть и в штанах, не сильно от первой отличается? Редфоксы даже не додумались передавать корону не потомку предыдущего монарха, а самому достойному из рыцарей! А ежели наследник душегубом окажется? Или юродивым? Или еще хуже? Например, не приведи Господь, честным и благородным?! И что, конец державе? Впрочем, что взять с варваров Оловянных Островов? Они еще и письменность толком не изобрели: четыре буквы пишут, а пятая, которую читать нужно, на ум идет! Откуда у них достойные рыцари?!
  А у вентов совсем плохо. Предыдущий Людовик прямо заявлял: 'Мы тут посоветовались, и я решил'! И на хрена было советоваться?! Кому такой карманный Совет нужен? Разве что щеки надувать: вот, мол, какие мы крутые, сам король мнением нашим интересуется! Ага! Волнуют Людовика ваши мнения, держи карман шире! То, что у ваших жен под юбкой, его волнует!
  И опять же, кто в эти пародии на властные органы входит? Вот то-то!
  То ли дело в Полении! Что сейм решит, то круль и делать будет! А то ведь и переизбрать недолго! Или вообще рокош объявить! В сейме-то нет ни лавочников городских, как в Антии, ни надутых святош, как в Нордвенте! Шляхта! Лучшие люди! Отборные! Цвет рыцарства поленского! Все как один добрые рубаки! От меча живут! Ну и от землицы, конечно, не без того! Словом - великая страна Поления, и всё у нее самое лучшее! От кунтушей до сейма! А что территории маловато, так то дело наживное. Придет время, и будут простираться шляхетские владения меж всех четырех морей!
  И это про обычный сейм сказано, а ежели он элекционный, то и говорить не о чем. Тут не просто послы от воеводств да радные панове собираются, вся шляхта съехалась, от богачей-магнатов до урлы безземельной, лишь меч и коня за душой имеющей. Каждый волен слово свое сказать, любой может кандидату в крули показать дулю. А одна дуля - и не видать пану Раковского трона! Кто же такое пропустит!
  Вот и съехались шляхтичи со всей страны к столице поближе, на сеймовое поле. Надо отдать должное, черная кость столичная расстаралась, да и маршалёк лицом в грязь не ударил. Двух недель не прошло, как прежний круль Господу душу отдал, а уже и день объявлен, и коло стоит, и для вельможных места отведены. Причем с умом: и отдохнуть есть где, и удаль показать. Да и душу отвести за кружечкой хорошего пива да стаканом доброй горилки!
  А пока шляхтичи душу отводят, да знакомства старые возобновляют, послы да радные панове в коло собрались. Надо маршалька утвердить. Бывало уже, не могли паны прийти к единому мнению по кандидатуре главного распорядителя, так и сеймы срывались. И хоть на этот раз такое вряд ли грозит, а порядок есть порядок!
  - Устрою ли я вас, панове, в привычном для себя амплуа?
  Любит пан Чарторыйский салевские мудреные словечки в речь вставлять. И почему не простить старику маленькую слабость? Маршалёк он хороший, уже полтора десятка сеймов провел. И еще столько же проведет, если раньше копыта не откинет. И вообще, дед вредный, но в меру!
  - Згода! - дружно рявкнули присутствующие. - Как есть згода!
  - Погодьте, шановные, - возмутился пан Гношевский, посол от Ополья. - Куда гоним? Кому до ветра приспичило, али блохи вконец заели? Дело-то серьезное, надо бы обмозговать всё, кандидатуры выдвинуть, обсудить недельку-другую, а потом уже пана Кондрата на эту должность утвердить! В старые времена маршалька по полтора месяца выбирали, негоже нам торопиться!
  - Во всем ты прав, пан Стефан, - согласился мазурский посол. - Однако за это время пан Тадеуш совсем протухнет. Да и времена тяжкие пошли. Венты, чтоб им пусто было, Сваргу, Нечистый ее задери, воевать задумали.
  - А нам что за дело?! - пожал плечами Гношевский. - Пусть себе святые отцы с волчьим отродьем рубятся...
  - Так нет пока нордвентско-сварожской границы, - вкрадчиво разъяснил пан Мазур. - И ежели Господь даст, не будет никогда! Как ни крути, а через Полению огниськовыки попрутся! А у нас даже круля нет! Кто-то же должен со всеми договориться, да за соблюдением сих договоренностей присмотреть!
  Ополец почесал в затылке, сдвинув шапку на глаза:
  - Ладно, я против пана Чарторыйского лично ничего не имею, пусть будет маршальком. Згода!
  - Згода! - дружно поддержали остальные.
  - Ну вот и славненько, - потер руки новопереизбранный маршалёк. - Перейдем к основному вопросу. Крулем стать хотят аж три пана...
  - А кто третий? - удивился пан Дашко.
  - А первые двое уже и неинтересны? - прищурился на торопыгу пан Кондрат. - Ежели в порядке подачи заявок, то третий - молодой пан Сапега. Который Борис Николаевич.
  - А... - замялся Дашко.
  - А второй Вишневецкий, Михась Сергеич, - ласково пропел Чарторыйский. - А кабы ты, Богдаша, не бежал впереди телеги, то и первое имя давно бы узнал, - маршалёк придвинул к себе баклагу с разведенным вином. - А так подождать придется, пока старый пень горло промочит.
  Радные панове заулыбались. Хотя всем не терпелось узнать имя таинственного претендента, но уж больно потешно издевался пан Кондрат над несдержанным шляхтичем. Впрочем, долго ожидание не затянулось. Баклага не бесконечная, да и не выпьет ее всю старый пан. Просто не сможет. И обижать высокое собрание, искусственно затягивая паузу, не станет. И точно:
  - А первым у нас пан Качиньский идет! - торжественно объявил маршалек. - Мариуш, Раймундов сын!
  Взгляды всех присутствующих скрестились на пане Качиньском.
  - И с каких это пор безземельная шляхта свой род от первого круля выводит? - ядовито вопросил пан Сапега.
  - Ты, пан Борис, сначала маетки наши сравни, - откинулся на спинку кресла претендент на престол. - А уж потом оскорблениями бросайся. А то ведь можно и на круг нарваться...
  Поединка с мастером меча Сапега не жаждал, а потому обороты сбавил:
  - То верно, земелькой ты неплохо разжился. Да только ни дед, ни отец твой особо богаты не были. И о крови королевской не заикались.
  - А что о ней заикаться без нужды? - пожал плечами Мариуш. - Вот потребовалось, я и извлек документы на свет господен. А безземельными Качиньские никогда не были! Али неверны мои пергаменты, пан Кондрат?
  - Всё честь по чести, панове, - солидно кивнул Чарторыйский. - Пан Мариуш род свой ведет от Песта, побратима старшего бастарда младшего сына Лешко Великого, чей отпрыск женат был на Крихне, приходившейся первому крулю родной внучкой по линии дочери. Так что прямое кровное родство по женской линии, и побратимское по мужской, что приравнивается к прямому.
  - Ну, здравствуй, родственничек, - недовольно буркнул Вишневецкий. - Вот уж не ожидал такой родни...
  - А чем я тебе не гож? - усмехнулся Мариуш. - Спесью не вышел?
  - А хоть бы и так?!
  - Так не торопись, пан Михась, - улыбнулся Качиньский. - Как брюхо наем с твоё, да волосья по сеновалам растеряю, так и спесь появится. А сейчас погожу пальцы топырить. Очень, знаешь ли, меч держать мешает!
  - Да что вы, панове, сцепились, словно шавки за сахарную косточку, - бросила с места пани Гаштольд. - Давайте лучше о хорошем поговорим. Вот пан Борис у нас с деньгами дружбу водит. Да такую, что золото само к пальцам липнет! Выберем его крулем, глядишь, он Нордвент от этих желтых кругляшков избавит. Да и Сваргу заодно...
  - Сначала он от них нас избавит, - недовольно пробурчал пан Гношевский, вспоминая мешочек, неизвестно как оказавшийся в его багаже. Записочка в мешочке двойного толкования не допускала. А количество только что упомянутых кругляшков - тем более. - И голодные соседи нам тоже не улыбаются...
  - Тоже верно, - согласилась пани Барбара. - А пан Михась к земле тяготеет. Урожаи у него хорошие...
  - Если кроаты не сожгут, - криво усмехнулся пан Абчиньский, посол Куяви. - У нас тут война назревает, а Вишневецкие в своих землях никак лесную шантрапу не выведут!
  Понравилась пану сабелька, полученная в подарок третьего дня. Очень понравилась...
  - Тоже верно, - снова не стала возражать пани. - А пан Мариуш как раз воин. И вентские приемы ведает. Сколько лет по чужим землям скитался, науку боевую изучал...
  - Мечом махать - дело нехитрое, - скривился Дашко. - Чего это нашего воина на чужбину потянуло?
  - А что, надо было у брата под ногами путаться? - лениво бросил Качиньский. - Хозяин земле один положен. А младший сын славу воинскую добыть должен, пока молод, пока кровь в жилах играет. То отцы и деды наши заповедали. Али не прав я, панове?
  - Прав, не прав, а хороший круль не только мечом махать умеет, - не сдавался Дашко.
  - И то верно, - подал голос пан Клевецкий, - Только пан Мариуш всего-то за три года многого добился. И хозяйство у него крепкое, и сила под рукой неплохая, и голытьба лесная закаялась в его земли соваться. В общем, Топор своё слово за Качинького говорит. Згода!
  - Згода! - поддержали столичного пана нестройные голоса.
  - Прямо подарок господень, а не наемник вентский, - фыркнул пан Пиотровский. - Приперся тут неизвестно кто неизвестно откуда и сразу в крули лезет! Нет уж, пусть Михась правит! От него сюрпризов ждать не приходится! Згода пану Вишневецкому!
  - Згода! - зашумели паны.
  - Да ну! - опять взял слово пан Дашко. - Кто за пузатым стариком пойдет, коли он не знает за какой конец саблю держать?! А пан Михась еще и перестраивать что попало любитель. Из рокошей не вылезем! Сапеге згода!
  Нашлись сторонники и у пана Бориса:
  - Згода!
  - А Вы, пани Барбара? - пан Чарторыйский вновь перехватил управление. - Кого поддержит Габданк?
  - Слабой женщине трудно принимать столь ответственные решения, - улыбнулась пани. - Потому и не тороплюсь пока, присматриваюсь да прислушиваюсь... Но, пожалуй, прав пан Анджей, - Барбара улыбнулась Дашко. - Против Михася рокошей много будет. Вот только и против Бориса не меньше... А вот Мариуш... Не думаю, что кто-то решится. Шляхтичи наши хоть и безбашенные, но не до такой же степени. Да и в остальном... очень привлекательно смотрится, - пани вздохнула, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз. - Згода пану Качиньскому.
  Маршалёк кивнул и подвел итоги:
  - Свои позиции все озвучили. Послезавтра всеобщая элекция. Обойдите шляхту, панове, кандидатов обсудите, мозгами пораскиньте... Речи за любого кандидата можно держать, хоть громко, хоть тайно. А ежели расхождения будут, тогда и пошевелим извилинами!..
  
Глава 20
  До вечера Вилли просидел в нише за доспехами. Сначала спрятался в первом попавшемся тайном месте, а потом замятня во дворе кончилась, люди потянулись в замок, и не осталось минуты, чтобы возле укрытия Вилли никого не было. Носилась по этажам челядь, кто-то нагруженный обычными делами, а кто-то просто так, взбудораженный произошедшим. Гулко бухали подкованные сапоги солдат Господа, пробегающих в разных направлениях. Пару раз прошел новый пастор, какой-то хлюпающей поступью, словно обувь была велика святому отцу на полпальца, если не больше. Хорошо знакомой шаркающей походкой прошкандыбала Фрида...
  Впрочем, Вилли и не собирался покидать нишу. Произошедшее не укладывалось в голове. Отец - Зверь?! Урсула, маленькая сестренка - Зверь?! А мама? Да нет, не может быть! Звери - они страшные! Они хватают простых людей, рвут их на части и едят! Они пьют кровь младенцев! Они... Но сестренка не пила ничью кровь и никого не ела! Только молоко из маминой груди, но так все младенцы делают! И папа никогда не ел людей, это Вилли точно знал! Папа добрый, хороший, и лошади его любят. Папу все любят! Кроме псаря, отца Толстого Хайнца. Но псарь - сволочь и стукач, это в замке даже последняя собака знает! Папа не Зверь! Но там, у церкви, папа обернулся! И стал Зверем! Вилли сам видел. Папа рвал солдат на куски! Получается - Зверь?
  Ну и пускай! Папа - добрый Зверь! Он никогда не оборачивался! И никого не обижал и не ел! И кровь не пил! А у церкви бил только тех, кто на маму нападал! Их бы Вилли и сам порвал, если бы мог! Так что, Вилли тоже Зверь? Глупость какая! Просто этот отец Алоиз - дурак! Не там Зверей ищет! И солдаты - дураки! Видят же, что пастор не на тех кричит, что зря на людей бросаться?! Как их папа раскидывал! Словно чурки деревянные! Слабаки! Куда им до папы! Ой, они же из арбалетов стреляли! И попали! Не раз и не два! Человека можно и одним болтом убить! Уж двумя - точно! А Зверя?! В папу много раз попали, но он продолжал драться! Может, папе удалось выбраться? Тогда он вырвет из тела все болты, дождется, когда заживут раны, и вернется за мамой и Вилли. Надо будет выбраться из замка, найти папу и помочь ему. Ведь папа не знает и половины тайных ходов, Вилли может показать. Вот будет сюрприз для глупого пастора! Уйти из замка можно в любое время, но надо выбраться из ниши. А как это сделать, когда мимо постоянно кто-то бегает?! Придется дождаться ночи. Заодно можно будет заскочить на кухню и взять еды. Папа наверняка голодный, и чтобы раны быстро заживали, нужна еда. Надо будет взять то, что с господского стола вернули. Подумаешь, объедки! Зато вкусно и полезно!
  Вилли устроился поудобнее и принялся ждать ночи. Время тянулось медленно-медленно. По коридору бегали слуги, топали солдаты, ходили благородные... Мальчику было скучно, но он терпел. От нечего делать стал считать проходящих мимо людей, но несколько раз сбивался, а потом и сам не заметил, как уснул.
  Проснулся от наступившей тишины. А может, тишина наступила сама по себе, а Вилли проснулся отдельно. Так или иначе, вокруг никого не было, и свет через окна совсем не проникал. Стараясь не шуметь, Вилли выбрался из ниши и, крадучись, пошел к кухне. Дверь была заперта, но мальчик не расстроился. Если бы такая ерунда могла его остановить, половина обломившихся вкусняшек осталась бы несъеденной. Вилли прошел в соседний коридор, отодвинул край висящего на стене ковра, нырнул в дырку и оказался в шкафу в кладовой. Аккуратно пристроил на место сдвинутую доску в задней стенке и скользнул к проходу на кухню. Здесь двери вообще не было, только холщовая занавеска.
  Окон на кухне не имелось. Вилли вытащил огарочек свечи и кресало.
  - Вот только свет не зажигай, - раздался недовольный шепот. - Я тебе всё собрала. Так и знала, что ты через гобелен придешь!
  - Через что? - переспросил Вилли. - Сабина, это ты?
  - Нет, Дух Господа и Пресвятая Богородица! - вот умеют же девчонки даже шептать язвительно! - Какого Нечистого ты до сих пор в замке? Уже полдня должен был драпать как можно дальше! И полночи.
  - А мама? Папа? Сестренка?
  - А что ты можешь? - прошипела Сабина. - Порвешь всех солдат? Ни Ани, ни ребенку уже не поможешь. Сожгут их в выходной. И тело твоего отца - тоже.
  Вилли не мог понять, что говорит девочка. Слова все знакомые, а смысл...
  - Папу... убили? - наконец выдавил он.
  - А... - вновь начала девчонка, но шипение поменялось на грустный шепот. - Убили. Из арбалетов. Штук двадцать болтов всадили. Ни один вильдвер не выдержит. А маму твою в подвалах заперли. В волчьих кандалах. Как она дочку кормить будет, не представляю... Вилли! Ты им не поможешь! Убегай! Как можно дальше! Говорят, в Сварге Зверей не трогают. Даже наоборот! Я тебе тут еды собрала, - в руки мальчика ткнулся узелок. - Уходи!
  - А мама?.. - прошептал Вилли.
  - Я скажу Ани, что ты спасся! Ей легче будет! - Сабина дернула мальчика за руку. - Уходи, дурак! Пойдем, ход тайный покажу! Только аккуратней, на выходе сейчас армия стоит!
  - Это который из северной башни? - переспросил Вилли. Девочка согласно умгукнула. - Не надо, я из коридора к донжону пойду. Он в лесу выходит, где нет никого.
  - Ух ты! А я и не знаю такого! Пошли, покажешь! - Сабина скользнула в кладовку, таща за собой мальчишку. - Пошли, пошли, тебе надо до рассвета подальше уйти, где искать уже не будут!
  Через полчаса Вилли выбрался из-под огромного выворотня в глухом лесу. Глянул назад, проверяя, хорошо ли закрыта крышка из толстых досок, замаскированная снаружи под прошлогоднюю листву, и побежал на восход. Мальчик не был уверен, что поступает правильно. Но ведь кому-то надо верить! Почему не Сабине? Она помогла Вилли во дворе, огрев Толстого Хайнца поленом по голове. И еды собрала. А что вредина, так все девчонки такие! Да и звучит правильно: надо убежать, спрятаться там, где его не смогут найти, и подумать, как освободить маму. Но сначала спрятаться.
  Мальчику казалось, что он бежит очень быстро, удаляясь от замка на десятки и сотни миль. Поэтому на рассвете он вышел на поле, забрался в первый попавшийся стог и с чистой совестью уснул.
  
Глава 21
  Если бы птица, пролетавшая в эту ночь над лугами, раскинувшимися от высоких стен Ракова до окраин деревни Воля далеко на северо-западе, смогла охватить взглядом подобные пространства, величественная картина предстала бы перед глазами летучего создания. Усеянные кострами луга от горизонта до горизонта словно отражали в себе звездное небо, складываясь в причудливые созвездия. Падающими звездами проносились во всевозможных направлениях яркие точки факелов, временами сливаясь в огненные реки совместных шествий и вновь распадаясь на отдельные искры. Увы, степной орел ночью спит, а филина мать-природа не наделила способностью подниматься достаточно высоко. Да и не дано пернатым разума, позволяющего оценить открывающееся великолепие. А человек пока не изобрел ни самолет, ни дирижабль. Даже до воздушного шара еще никто не додумался. Но от этого зрелище не становится менее масштабным или красивым. Завораживающим.
  Шляхетство готовится избирать нового предводителя. Круля Великой Полении!
***
  - Бросьте, друже, - лениво цедит слова между глотками из украшенной серебром баклаги седоусый пан, устроившийся на брошенном на землю седле. - Ну какой из Качиньского круль! Года три назад его и не знал никто! Вынырнул, пару деревенек прикупил, и в крули! А дулю в одно место не хочет?
  Собравшиеся у костра одобрительно шумят.
  - Так и я могу в крули податься, - продолжает седоусый. - Я тоже от бастардов чьих-то род держу. Да и не в крови дело...
  - И чем же тебе пан Мариуш не люб? - спрашивает широкоплечий парень в голубой куртке.
  - Молод шибко, - презрительно бросает седоусый. - Какая за ним сила?
  - Габданк, Топор, Береза, Крок, Мирон... - перечисляет широкоплечий.
  - Крок, Мирон... - передразнивает седоусый. - Голытьба бесштанная! Габданк, пока там баба верховодит, тоже в расчет не идет... Топор - да, Топор - это серьезно...
  - Эй, Карол, - задорно доносится из темноты. - А ты это пани Барбаре в глаза повторишь?
  - Я что, на идиота похож? - тем же тоном продолжает пан Карол. - Лучше уж с Качиньским в круг выйти. Быстрее и безболезненнее. Ладно, убедили, Габданк считаем...
  - А Габданк плюс Топор - побольше будет, чем Лис или Корибут, - подначивает всё тот же голос. - Даже чем Лис вместе с Корибутом.
  - Багира, ты, что ли? - вопрошает седоусый. - Чего по кустам жмешься, давай к огню. Бачу, глянулся тебе молодой Качиньский.
  - А ты всё ворчишь, старый пень, - у костра возникает моложавый шляхтич с кошачьей грацией и добрым, улыбчивым лицом матерого хищника. - Всё народ с панталыку сбиваешь. Никак за Хапугу свою волю скажешь?
  - Изыди, Нечистый, - Карол шутливо окидывает себя и собеседника святым знаком. - Он же за медный грош удавится! Мишка Корибут куда лучше, хотя тоже та еще гнида!
  - Ну и на хрена он нужен? Качиньский - не гнида!
  - То да, - кивает седоусый. - Прохиндей, конечно, но честный. Почти. Главное, в плевки с ним не играть! Но молод шибко... Ему бы подрасти маленько, ума набраться...
***
  Чистый сильный голос взлетает в небо:
    'На Великой Грязи, там, где Черный Ерик,
    Выгнали кроаты сорок тысяч лошадей.
    И покрылся ерик, и покрылся берег
    Сотнями порубаных, пострелянных людей'.
  Певец машет рукой, и с десяток глоток дружно подхватывает:
    'Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить!
    С нашим воеводой не приходится тужить!'.
***
  - Говорят, у Качиньского сердюки, как банду кроатскую выловят, трупы вдоль дорог расставляют! Не вешают, а ставят. И кольями подпирают!
  - Брехня! Они лесных на кол сажают! Чтобы другим неповадно было!
***
  - Нечисто тут дело, панове, ох нечисто! Пан Тадеуш чем подавился? Косточкой! А какой? Вишневой?! То-то и оно! А теперь Вишневецкий в крули рвется! Подозрительно!
  - Ну что ты гонишь, что гонишь? Какой с Михася убийца? Только и умеет, что языком трепать! Помело поганое! Не, панове, вы как хотите, а по мне такой круль хуже паршивой собаки!
***
  - Я и сам вначале не поверил! А глянул в стороны: гроб с покойничком летает над погостом. А вдоль дороги мертвые с косами стоят! И тишина!..*
***
  - Наш пан тебе, значит, не боец? - щурится рыжий ягер.
  - Не боец! - согласно кивает огромный шляхтич. - Ну что он против меня, например, может, а?
  - Против Збышека никто ничего не может, - гогочут приятели. - На одну жменю положит, другой прихлопнет!
  - Эх, - рыжий с размаху бросает шапку оземь. - Дайте место для драки, панове. Прошу пане Збигнев, прошу!
  Смеющиеся паны, похлопывая смельчака по плечам, образуют круг, зажигают факелы. Рыжий высок и крепок, но рядом с противником кажется подростком. Кто-то подает сигнал, и кулаки шляхтича рассекают воздух. Рыжий приседает, пропуская удары над головой, и резко выпрямляется, одновременно выбрасывая вперед левую руку. Гигант с шумом рушится на землю.
  - Жить будет, - успокаивает рыжий друзей побитого.
  - Это ж и твой пан так дерется? - недоверчиво спрашивает кто-то.
  - Ты что! - смеется рыжий. - Куда мне на пана, мне и дочки его за глаза хватит. Минуты не простою!
  - Супротив девки? - удивляются слушатели.
  - А что девка? - пожимает плечами рыжий. - Ее тут кроаты похитить пытались. Шесть десятков послали! Неужто не слышали?
  - Нет, - шумят у костра. - И что?
  - Не поверите, - скорчил скорбную мину рассказчик. - Они все умерли!
  - Кто? - выдыхают слушатели.
  - Кроаты!
  - Но как?!
  - По-разному, - рыжий вздыхает, словно сочувствуя покойным. - Кто от ножа...
  Его прерывает хрип очнувшегося пана Збигнева. Гигант, кряхтя, садится, обводит собравшихся мутными глазами, фокусирует взгляд на рыжем, и окрестности оглашаются звериным ревом:
  - Пана Мариуша в крули! Згода!!!
***
  - Слышь, панове, а пана Новака кроаты стрелами насмерть побили!
  - Какие кроаты?! Огниськовыки Войцеха сожгли! Вместе с пивоварней!
  - Брехня! Стоит пивоварня-то. А вот пана и нет!
  - Говорю ж, огниськовыки его сожгли!
***
  - Слыхали, панове, дочка пана Качиньского с сотней кроатов схлестнулась. Ни один не ушел!
***
  - Ну какой из Борьки круль, а? Он же, как вина нажрется, себя не помнит! В прошлом году на сейме гопак дикопольский плясал.
  - А перед тем с моста в Гнилой Ручей свалился! Дело говоришь, Янек, не треба нам такого круля!
***
  В голосе солиста проскальзывает хрипотца:
    'Славный шляхтич пан Сапега был одет в одни портки,
    А кольчугу в пьяной драке разорвали на куски,
    Взял он кружку с крепкой брагой и, качаясь, говорит:
    Выпьем, друже, три по двести, будет враг разбит'.
  Зато хор по-прежнему слажен:
    'Эх, слева наша рать, и справа наша рать,
    Хорошо с перепоя мечом помахать!'
***
  - А вдоль дороги...
***
  - Ты это брось! Мишка твой - фуфлыжник голимый! А Борька - подстилка вентская! Мариуш? Хрен его знает! Но дочка у него - кремень! С одним ножом на полутысячу кроатов вышла! И всех порезала! Кто брешет? Я?! Да у кого хошь спроси, все это знают! О чем я? Ах, да! У такой девки и отец должон быть соответствующий! Качиньскому згода!
***
  - А вот еще! Приходит как-то пан Качиньский к пану Новаку...
***
  - Вот так, - пан Карел грустно трясет пустой баклагой. - А ты говоришь, крули...
  - К словам можно добавить две телеги вина, только что подогнанные Мариушем, - вкрадчиво подсказывает пан Багира. - Анжуйское позапрошлогоднего урожая. Сбор с южных склонов горы Котильяк!
  Темнота звенит разноголосьем:
  - Что за беда, пусть пан Мариуш будет крулем!
  - Всё равно его венты убьют!
  - Или он умрет от сварожских мечей!
  - Где вино-то, Багира, - седоусый вешает баклагу на пояс.
  - Там, - мурлыкает улыбчивый, указывая направление, - на излучине...
***
  - А вдоль дороги мертвые с косами стоят! И тишина...
  - Брехня!..
***
  Нестройный хор выводит:
    'Эх, слева нас рать, и справа нас рать,
    Хорошо с перепоя мечом помахать!'
***
  Гудит голосами летняя ночь, сверкает огненными узорами. Шляхта готовится к выборам нового круля.
* По одной из версий фамилия Сапега произошла от глагола 'сапать' (хватать, хапать).
* Совпадение в этой главе отдельных эпизодов со сценами из различных шедевров советского кинематографа совершенно случайно. А кто эти фильмы не смотрел - сам виноват.
  
Глава 22
  К Кохфельде вышли к темноте. В село не сунулись, ограничившись осмотром с верхушки высоченной сосны. Большое село. На город не тянет, конечно, ни размером, ни статусом. И стен нет. Но большое. Даже что-то типа рыночной площади присутствует. И замок баронский чуть на отшибе. Вполне себе ничего замок: стены в неплохом состоянии, ров явно не пустой, хотя что там плавает непонятно. Может, водичка с неприятными рыбками, а может - нечистоты вперемешку с полусгнившими трупами. При штурме еще неизвестно, что хуже. Деревня братьев не интересовала, чай не на рынок за пряниками собирались. Замок - уже лучше: где один владетель обретается, может и другой случаем оказаться. Как туда попасть - вопрос сложный, но решаемый. Сначала неплохо бы выяснить, кто, где и когда.
  А как? В Нейдорф заходить не стали. Слишком много знакомых, кто-нибудь да попадется, и пойдет гулять слушок, что сгинувший три года назад бабочник нарисовался. А что знают трое - знает и свинья, недаром в Хортице феню учат столь же прилежно, как поленский или черсидский. Двое знающих - Медвежонок и Коготь - есть, больше не требуется. И так в Полении засветились по полной. Можно было, конечно, дачку Занозе не передавать, а толку? Ядвига - не дура, мигом поймет, кто бандитский лагерь зачистил. Медвежонок хоть когти и не применял, но отработал в лучших традициях старшего брата. Так что хрен бы 'невеста' обманулась. Зато обиделась бы. Так тоже надуется, но не столь сильно.
  На рынке Допхельма покрутились, успешно избежав общения и с блатными, и с легавыми. Прошлись по рядам, присмотрелись, подкупили немного жратвы подешевле. Главное - уши погрели. Там и разжились слухом, что армия функов возле Кохфельде скапливается. Долго не задерживались, чтобы к вечеру уже покинуть земли Фейербахов. Другой владетель, другие люди...
  Слухи подтвердились, функами село просто кишело. В саму деревню армия не вошла, стала лагерем в стороне, начисто вытоптав луга. Сенокос сервам предстоял напряженный. Хоть поля практически не тронули, похоже, местный владетель голову иногда и по назначению использовал, сумел оградить своё живое имущество от голода. Где армия, там и начальники, только беда в том, что войска всё подходили и подходили. А в такие моменты нужный человек где угодно оказаться может.
  - На рынок пойдем? - спросил Медвежонок
  Коготь грустно вздохнул. Идти не хотелось. Село-то большое, а всё одно не город, все друг друга знают. Нарваться, что раз плюнуть. Хоть с пацанвой схлестнуться, хоть стражникам баронским на глаза попасться - всё плохо. Но и не ходить не выйдет. В лес никто нужных сведений не принесет.
  - Заночуем, - принял решение старший. - А там видно будет. Утро вечера мудренее.
  Костер зажигать не стали, не для того забивались в чащу, чтобы огнем на всю округу светить. Как не скрывай, а острый глаз что-нибудь да увидит, а чуткий нос еще и учует. Может, и нет у функов велетов, а береженого и Перун бережет. Вполне можно ночку пережить на хлебе и воде, особенно если к хлебушку сыр прилагается. И всё равно спать решили по очереди.
  Коготь свою половину ночи просидел впустую: не вываливались на крохотную полянку оборванцы с вилами и рогатинами, не налетали с диким посвистом кроатские находники, не ломились через лес пьяные вусмерть вентские ополченцы... В общем, никто не хотел проверять на собственном брюхе остроту Когтева ножа. Жаль, конечно, но может, и к лучшему.
  Медвежонок и вовсе уселся в Облике. Поймал пару мелких зверьков, употребил их по назначению и устроился переваривать. А заодно смотреть, нюхать и слушать. То есть исследовать окрестности всеми доступными способами. Результата, естественно, не ждал: какого идиота понесет в чащу на ночь глядя?
  Нашелся идиот! Сначала уши велета уловили еле слышный звук. Кто другой решил бы, что ветка под ветром скрипнула. Три года назад Медвежонок и сам бы так подумал, но то когда было! А сейчас он старательно принюхался, недовольно покрутил головой и прикоснулся к плечу брата, будя и показывая жест 'тишина'. Коготь сел с ножами в руках и вопросительно взглянул на велета. Медвежонок показал 'неопасный'-'внимание'-'смотреть' и растворился в лесу. Старший нырнул под дерево, приняв дежурство. Спящий не должен оставаться один, а младший ушел на разведку...
  Велет вернулся только после рассвета.
  - Здесь потайной ход из замка выводит, - произнес он, сбрасывая Облик. - Давай чего-нибудь сожрем, а то я не охотился, чтобы перекидываться можно было.
  - Да тут этих ходов, небось, по три штуки на квадратный аршин, - усмехнулся Коготь, но продукты достал.
  - Да... - протянул Медвежонок, засовывая в рот здоровенный кусок сыра. - У того хлопчика еда поизысканней.
  - Которого хлопчика?
  - Из хода вылез, - пояснил младший. - По одежке если - слуга. Вылез и понесся, как будто пятки салом смазаны. Хотя к лесу совсем непривычный. Такие петли закладывал, я бы и ползком его не потерял. До самого рассвета бежал, а сдвинулся версты на две. Утром залез в стог и задрых. Так сопит, что завидки берут. И узелок у него при себе с едой. За-апа-ах! - Медвежонок причмокнул. - Думал, не взять ли мелкого, но побоялся, что с перепугу копыта отбросит. Часов несколько проспит, а на выходе и встретим. Если нужен.
  - Не знаю, - задумчиво протянул Коготь. - Говоришь, как слуга одет?
  - Угу!
  - Слуга мог быть послан к кому-то, но вряд ли ему поручили пойти поспать в стогу. И бежал бестолково. То есть куда глаза глядят.
  - Точно!
  - А жратва с собой господская... - Коготь приложился к фляге. - Сбежал из замка? Украл объедки на кухне и сделал ноги, пока не поймали! Как вариант?
  - Бред, - прокомментировал Медвежонок.
  - А вот и не бред! Если причина для побега была, то украсть объедки с кухни вполне логично. Даже умно. Главный вопрос, какова причина. А ее мы не узнаем, пока не поговорим с клопом, - Коготь встал, почесал в затылке и сел. - Имеется и другая версия.
  - Какая? - Медвежонок давно перестал есть и с интересом следил за размышлениями брата.
  - Парня нам подсовывают специально. Сели на хвост, пропасли до места, теперь кукушку подбрасывают...
  - Кто?
  - А я откуда знаю? Либо враги, либо друзья. Кто знает цель нашего путешествия!
  - Коготь, у тебя паранойя!
  - Конечно! - кивнул старший и назидательно поднял палец. - Но это не значит, что за нами не следят! Пойдем, пожалуй, поговорим с кандидатом в Кукушонки... Сколько ему лет?
  Коготь встал.
  - Семь.
  - Сколько?
  - Или восемь. Не больше.
  Старший опустился обратно на землю:
  - Кукушат такого роста колоть запросто непросто. У меня рука не поднимется. И грабить детей нехорошо. А сообщить что-нибудь полезное он не может по определению.
  - Еще как может! - не согласился Медвежонок. - Когда мы встретились, мне тоже было семь!
  - Ты велет! Это раз! - начал загибать пальцы Коготь. - Уже оборачивался! Это два! Тебя обучал дед! Это три! И вообще, ты немножко гений!
  - Сам ты это слово!
  - Нет, я не немножко! Я совсем гений. А ты немножко, потому что мой брат! Братья гениев не могут быть обычными. Так что пусть мальчик спит спокойно. Сходим в село, уши погреем, с фраерами за жизнь перетрем... А уже по вечерней прохладце навестим Кукушонка. Как тебе планида?
  - Нормалек, в натуре, - натужным басом выдавил Медвежонок, и оба прыснули.
  Однако далеко идти не пришлось. Уже на подходе к краю леса насторожился Медвежонок, а минуту спустя и Коготь замер, предупредительно поднял руку и приложил ухо к земле.
  - Конные! - шепнул младший.
  - Слышу, - едва шевельнул губами Коготь. - Колонной идут. Идем и смотрим.
  Братья осторожно двинулись вперед, прячась в тени деревьев и зарослях кустарника. Немного не доходя до дороги, залегли, вглядываясь в представшее зрелище.
  К селу шли войска. И не простые ополченцы, не кнехты владетелей и даже не битые жизнью ягеры. Отборные части Ордена Очистительного Пламени. Светочи Веры. Рослые кони, подобранные в масть по подразделениям, блестящие латы под белыми плащами с красными языками огня на спинах, длинные мечи, арбалеты в чехлах на луках седел, притороченные рогатины... Суровые лица под открытыми забралами шлемов. Построение ближе к парадному, чем к походному: по своей территории идут. Десяток за десятком, полусотня за полусотней, ровными, словно выверенными по линеечке, рядами. Над каждой сотней развивается флаг Ордена и маленький штандарт подразделения.
  Коготь аж скривился. Показушники! И на кого пытаются впечатление произвести? На сервов кохфельдских? Так в лесу и они не водятся. Хрен с вами, нравится железо на себе таскать - вперед и с песнями! Или весь выпендреж ради собственного начальства? Вон оно, похоже, следом за второй сотней, под флагом восточной резиденции! Ух ты, жеребцы-то кроатские! Понятное дело, ни на чем хуже Светочам ездить невместно! А у руководства даже красные! Вот только у куниц такой под любой новобранкой ходит! А в Сварге кордновские в строю, уж не хуже будут, хотя по экстерьеру до кроатцев не дотягивают немного.
  А начальство, пожалуй, здесь серьезное. Очень может быть, и братов кровник присутствует. Он как раз в восточной командором. Кто может быть? Скорее всего, вон тот, по центру. Весьма средненький экземпляр, не впечатляет. Но одет богаче других, латы вычурные, камушки на рукояти меча. По правую руку знаменосец. И заносчивость так и прет, даже отсюда видно. Эх, был бы арбалет или лук... А нож не докинуть. Даже не долетит, не то чтобы ударную силу сохранить. По левую руку тоже примечательный тип. Чуть повыше ростом, но худой, как оглобля. С глазами мокрушника. Надо и его запомнить, пригодится.
  Бросил взгляд на брата. 'Враг'-'знамя'-'лево'-'петух'. Ну, точно, тот, расфуфыренный! Эх, как арбалета не хватает... Впрочем, может, и к лучшему, функов не меньше тысячи, попасть бы не помешали, а вот уйти будет тяжко. Ну чего нет, того нет! Еще взгляд на брата. Медвежонок подобрался, проводит большим пальцем по горлу.
  Коготь покачал головой. 'Не время'-'смотреть'. Только смотреть, пока больше ничего. Штымп срисован и поставлен на буркала*. Никуда не денется. А убирать надо на линии, чтобы ни одно мурло не срисовало. Здесь и сейчас многовато франтов. Да еще поголовно функи шестилапые*.
  Колонна вылезла из леса и в обход села двинулась к замку. Медвежонок подполз к брату:
  - Мистфинк!
  - Понял, - отозвался Коготь. - Срисовал я его. Не врали слухи, здесь остановятся.
  - Вот и встретились, - злорадно прошипел Медвежонок. - Ночью перелезу через стену...
  - Зачем? - удивился Коготь. - Подземный ход есть! Пошли, с Кукушонком твоим потолкуем.
________________
* Жертва установлена и взята под наблюдение.
* На линии - без свидетелей. Франт - свидетель. Шестилапые - конные стражники или солдаты.
  
Глава 23
  Трубы взревели неожиданно. То есть звука этого, знаменовавшего начало вольной элекции, как раз ждали. С самого рассвета так и не ложившиеся спать шляхтичи от крупных магнатов до околичной голытьбы и вовсе безземельных панов крутились на сеймовом поле, чая не пропустить главного сигнала.
  И всё равно трубы взревели неожиданно, заставив вздрогнуть всех присутствующих. Да уж, не заметить сей призыв невозможно. Даже если и прикорнул какой пан возле копыт верного коня, смежив глаза в предрассветной дреме, усугубленной количеством выпитого, всё одно по сигналу вскочил, словно перетянутый плетью поперек спины, ибо сеймовые трубы не то что глухого, мертвого разбудят. Куда там легендарным ерихонским.
  Впрочем, среди панов ходило поверье, что те самые трубы, упоминаемые в Святом Писании, и есть поленские сеймовые. Просто в незапамятные времена столица Великой Полении находилась в жарком городе Ерихоне, чьи стены однажды не выдержали призыва к вольной элекции и рухнули, опозорив своих строителей, после чего столицу перенесли в Раков. Легенда эта тем более нравилась панам, что позволяла считать исконно поленскими и временно оккупированными (это салевское словечко паны предпочитали родному 'завоеванными', хотя половина из них смысл термина улавливала очень приблизительно) земли вокруг Ерихона, а заодно и между Ерихоном и собственно Поленией. И считать Кроатию, Дикополье, Угрию, Визант, Черсию и еще с десяток стран помельче наглыми и бессовестными агрессорами (и здесь предпочтение отдавалось слову непонятному, но красивому). Для обоснования претензий на земли, временно оккупированные Нордвентом, Сваргой и прочими государствами, расположенными в стороне от дороги на Ерихон, существовали другие легенды, не менее красивые и правдивые.
  Стены Ракова, в отличие от укреплений древней столицы, чести своей не уронили. Даже заметного дрожания никто не углядел. То и понятно, который сейм уже в столице проходит! Тут не то что стены, самый последний хлоп привыкнет и натренируются. Впрочем, хлопы в Воле и других близких деревнях поголовно глухие.
  Не успело эхо призыва затеряться в густых раковских лесах, а сеймовое поле уже бурлило людским водоворотом. Паны стремились к северо-западной стороне коло, где на врытых в землю столбах возвышались гербы кандидатов на трон: Лис, Корибут и Береза. Позади гербов на возвышении стояли претенденты на трон и маршалёк, пан Кондрат Черторыйский, коему предназначалась особая роль на начинающемся мероприятии.
  - Панове, - взвыл маршалёк, и голос старого пана донесся до самых дальних уголков сеймового поля. - Мы собрались, чтобы выразить волю шляхетскую и избрать нового круля из рядов наших, дабы благоденствовала Поления...
  Речь маршалька текла неторопливой, но своевольной рекой, закручивая водовороты выспренних эпитетов, обтекая камни салевских словечек, спрыгивая с водопадов славословий... Пан Кондрат любил и умел говорить, причем говорить красиво и громко. Это была одна из причин, по которой другого маршалька на сеймах не выбирали уже нечистую тучу лет. Кто же еще согласится столько времени глотку драть, да еще чтобы ни одного слова по делу! И чтобы слушатели не уснули под торжественные 'песнопения'. Или хотя бы не храпели вслух!
  Два часа паны уважительно слушали Чарторыйского, привычно позевывая в кулаки и подумывая, не пора ли старого болтуна... того, к ногтю то есть. Однако за пару минут до момента закипания наиболее нетерпеливых, пан Кондрат закруглил вступление и перешел к самому действу, именуемому в древней Салеве свободным волеизъявлением, а в нынешней Полении вольной элекцией.
  Законом порядок процедуры никак не оговаривался, но пан маршалёк давно нашел удобную форму. Он по очереди выкрикивал гербы шляхетских родов, стараясь сначала называть наименее сильные. Определить порядок вызова и при этом никого не обидеть являлось большим искусством, доступным далеко не каждому, но пан Чарторыйский делал это виртуозно. А идея начинать со слабых и вовсе упростила ему задачу. Паны, чей герб выкрикивался, перемещались к столбу кандидата, которого считали более достойным. Впрочем, каждый из них мог в любой момент изменить мнение, переместившись в другой лагерь, независимо от мнения сотоварищей по гербу.
  - Герб Крок!
  С десяток шляхтичей потянулся к столбу с изображением белого дерева.
  - С почином, пан Мариуш, - криво усмехнулся Михась Вишневецкий. - Вчистую Вы уже не проиграли.
  - Герб Вчеле!
  Крест с тремя перекрещенными концами* получил первых приверженцев.
  - Герб Корсак!
  - Вот и сравнялись, - улыбнулся Качиньский. - А сколько всего впереди...
  - Кстати, пан Мариуш, - Сапега старательно показывал, что вынужден снисходить до конкурента. - Правда, что Вы присоединяете к своему маетку Кроатию?
  - Что Вы, пан Борис, - улыбнулся Качиньский. - Слухи о подвигах моей дочки сильно преувеличены. Впрочем, когда я стану крулем, над Вашей идеей можно подумать.
  - А Вы так уверены, что станете им? - усмехнулся Вишневецкий.
  - Если Вы или пан Борис не наложите вето... Кстати, ясновельможные паны, я предлагаю нам всем троим отказаться от использования этого права. Кого поддержит шляхта, тому отдадим свои голоса и мы.
  - Это что, я должен буду голосовать за тебя? - возмутился Сапега.
  - Или я за тебя, - Качиньский тоже перешел на 'ты'. - Это же лучше рокоша и последующей смуты! - Мариуш чуть выдвинул меч из ножен и задвинул его обратно.
  - Согласен, - кивнул Вишневецкий. - Не воевать же нам между собой!
  - Ладно, договорились, - пробурчал пан Борис.
  Тем временем толпы у столбов росли. Герб Береза имел явное преимущество.
  - На Касках!
  Очередной поток в пользу Качиньского.
  - Вы пользуетесь популярностью у голытьбы, пан Мариуш, - лицо Вишневецкого выразило досаду.
  - Брось, Михась, - скривился Сапега. - Начнут голосовать серьезные люди, и эти шакалы по десять раз поменяют хозяина!
  - Донб!
  Выкрикнутые отправились к Корибуту, но на полдороге столкнулись с изменившими свой выбор Вчеле и вместе с ними перебазировались к Березе.
  - Погоня!
  - Начинается самое интересное, - буркнул пан Борис. - Первый сильный герб. Это твои, Михась! Вполне предсказуемо. И беготня началась. На Касках уже помчались!
  - Топор!
  - Чем Вы купили пана Клевецкого, Мариуш? - поинтересовался Вишневецкий. - Раньше он индифферентно относился к политике!
  - Поверьте, он и сейчас относится к ней не лучше. Но очень любит мою жену, - Мариуш суровым взглядом стер ухмылку с лица Сапеги. - Не в том смысле, Борис, не надо судить о всех женщинах по своей супруге. Леслав и Ридица дружат с детства! И вместе воевали с уграми. А вы, ясновельможные, потеряли по четыре герба. Не считая вернувшегося На Касках.
  - Венява!
  На крулевом месте установилась тишина. Мариуш с интересом изучил напряженные лица соперников:
  - Пан Лещинский так важен?
  - Очень! - выдохнул Вишневецкий. - Борис, прими мои поздравления.
  - Вот так-то! - злорадно усмехнулся Сапега.
  - От меня ушли всего две группы, - приподнял бровь пан Качиньский.
  - Это уже вопрос времени, - пан Борис торжествовал. - Я уже почти круль!
  - Габданк!
  Пани Барбара, окруженная толпой шляхтичей, с милой улыбкой двинулась в сторону столбов. В наступившей тишине было слышно, как шуршат многочисленные юбки. Немного не доходя до столбов остановилась, приветливо помахала кому-то из кандидатов и повернула к Березе.
  - Какой урод дал бабе право элекции?! - воздел руки к небу пан Сапега.
  - Насколько я помню, пани Барбара готова отдать свои права тому, кто сможет их отобрать с мечом в руках, - улыбнулся пан Мариуш. - И уже было четыре попытки. Не желаете быть пятым, пан Борис?
  - Не хочу! Эта сука не признает поединков до первой крови, - вызверился Сапега. - Не могу же я убить женщину!
  - Конечно, не можете, - расхохотался Качиньский. - Вот она Вас может. В любую секунду.
  - Но Вы, пан Мариуш, вполне могли бы уничтожить этот неудачный прецедент, - разлился елеем Вишневецкий. - С Вашим владением оружием...
  - Я тоже не считаю приемлемым убивать женщин! Тем более симпатичных и не сделавших мне ничего дурного, - отрезал Мариуш. - К тому же меня вполне устраивают решения, принимаемые пани Барбарой! Вы не знаете, ясновельможные, о чем она разговаривает с Лещинским и Сагнушко? А, уже и сам увидел! Боюсь, панове, вы теряете крупные козыри. Венява и Погоня перебираются ко мне. Как люди, безусловно, более опытные, не просветите, что это означает?
  - Это значит, что Вас пора поздравлять, Ваше Величество, - поклонился Вишневецкий. - Не пройдет и получаса, как вся камарилья соберется под Березой. Нам с Борисом остается только выполнить своё обещание. Или начать рокош. Что будем делать?
  Сапега громко выругался.
___________
* Символ Корибутов. О символах Березы и Лиса можно не говорить.
  
Глава 24
  Бледный как мраморная статуя отец Алоиз в ужасе вперил взгляд в командора восточной резиденции Ордена и только открывал и закрывал рот, боясь отвести глаза, не говоря уже о том, чтобы вставить хоть слово в свою защиту. Нет, совсем не такой реакции на свой доклад он ожидал! Ведь он, скромный пастырь Господа, совершил настоящий подвиг: поймал Зверей! Самых настоящих! Тело конюха так и осталось в зверином обличье, а выросший у младенца клык может пощупать любой желающий. Отец Алоиз надеялся на повышение, не говоря уж о вспомоществовании. А уж на благодарность, так просто рассчитывал. Но только не на то, что произошло на самом деле.
  Фридрих фон Каубах был в бешенстве. Просто рвал и метал.
  - Ты мудак, Алоиз! - орал командор. - Ты просто законченный мудак! Тебе голова зачем дана?! Чтобы приношения селянские жрать?! Ах, ты еще ей проповеди читаешь, слушая которые мухи на лету дохнут от скуки! Ты поймал Зверей?! Кто так ловит?! Ты убил одного несчастного конюха, перекинувшегося первый раз в жизни, положив восемь бойцов!
  - Шесть, святой отец, - попытался вставить пастырь.
  - Пока шесть! - еще громче взревел Фридрих. - Еще двое скончаются не позднее завтрашнего дня. А девятерых придется отправить по домам долечиваться! И это на пороге Очистительного Похода! А если бы не капрал Пфайфер, ты бы еще десяток угробил! А Звери бы ушли! За каким хреном ты вообще поднял шум?!
  - Но у девочки зубы... - пролепетал отец Алоиз.
  - А когтей у нее нет? - не успокаивался Фридрих. - Она обернулась и бросилась отгрызать тебе пальцы?! Ты наши циркуляры хоть иногда читаешь, пастор?! Ты должен был спокойно причастить ребенка. И доложить любому нашему брату! Любому! Под стенами половина Ордена стоит! Они бы спокойно выяснили состав семейства и взяли бы всех без шума и пыли. Твой конюх не то что обернуться, чирикнуть бы не успел! И никаких потерь! И мальчишка попал бы в наши руки! Ты хоть понимаешь, что его побег позорит Пречистую Церковь! Почему его еще не взяли?!
  - Но святой отец, - заблеял пастор, - я посчитал нужным сначала доложить Вам...
  - Нет! Ты не просто мудак! Ты вредитель! Прихлебатель Нечистого! Сутки потеряны! Сутки!!! Пфайфер!!! Иди сюда, Курт! Засунь этот мешок с дерьмом куда-нибудь поближе к прачке! Жаль, конюх сдох, стоило посадить их в одну камеру и посмотреть, помешают Зверю волчьи кандалы свернуть уроду шею или нет!
  Двое солдат вытащили из комната отца Алоиза.
  - Кто твой сержант?
  - Герман Дорнер, святой отец! - вытянулся капрал, накануне командовавший арбалетчиками. - Погиб вчера...
  - Принимай командование, сержант! Поступаешь в распоряжение брата Иоганна! - командор махнул рукой в сторону бейлифа и дальше обращался уже к обоим. - Мальчишку найти любой ценой! Выяснить, кто помог ему бежать! И каким образом проворонили целое семейство Зверей, живущих в баронском замке! Проверьте у всех детей зубы! Впрочем, кого я учу! Совсем охренел с этим идиотом! Ты же начинал еще в Лукау, Курт?
  - Так точно! - вытянулся новоиспеченный сержант. - В отряде графа фон Маккерна!
  - А ты, бейлиф, и вовсе опытнее меня... - Фридрих говорил почти спокойно.
  - Вы мне льстите, святой отец! - склонился брат Иоганн.
  - Ладно, не прибедняйся! - махнул рукой фон Каубах. - Просто сделай всё как надо. В первую голову - найди мальчишку, остальное потом. Все свободны!
  Оставшись один, командор первым делом сбросил осточертевший плащ и с видимым облегчением избавился от лат. Дурацкие правила, заставляющие по летней жаре даже в глубоком тылу постоянно таскать на себе гору железа! Так, видишь ли, Светочи Веры выглядят представительнее! Зато пахнут отвратительнее! Понятно, почему при приближении святого воина дамы в обморок падают. Совсем не от внезапно нахлынувших чувств!
  Фридрих налил себе вина и уютно расположился в кресле. Хорошо, Нечистый задери! Может, попросить у барона какую-нибудь служаночку на ночь? Нет, после вчерашнего инцидента не стоит. И так шума много. В крайнем случае, в обозе есть специально обученные девочки. Только для высшего состава. Но лучше потерпеть денек-другой. Поймают мальчишку, сожгут всех четверых, выявят пособников, тогда можно и расслабиться. А пока ни-ни... Будем являть собой образец благонравия! А фон Кох очень неслабо подставился. Вполне реально посадить его на короткий поводок. Главное, не переборщить с пособниками, а то еще сорвется... Ладно, вопрос техники... Сейчас о другом думать надо!
  А что делать с идиотом-священником? За поимку Зверей положена награда! А наказание за глупость не предусмотрено! И за потерянных людей тоже. Людишки, по совести говоря, были полное ничтожество, но они должны были сдохнуть в другом месте и в другое время!
  Ладно, пусть пока посидит в темнице, а дальше подумаем. Кажется, в третьей сотне передового полка не хватает капеллана. Непорядок! Капеллан, между прочим, выше пастора. На целых два звания. Пусть святой дурак едет на восточный фронт и прет на Зверей с трилистником в руках и жаждой славы. А мы позаботимся, чтобы Звери не промахнулись.
  Задница Нечистого! Столько срочных серьезных дел, а ему приходится заниматься всякой ерундой!
  Пора отправлять сокола кочевникам. Если степняки не придержат бег своих коней, они должны выйти к юго-восточным рубежам Сварги одновременно с подходом войск Ордена. А пламяносцев обязательно задержит Поления. Пока новый круль войдет в курс дела, пока удастся с ним договориться, пока... И неважно, Вишневецкого выберут или Сапегу, и тот, и другой за полновесное вентское золото продадут мать родную, что уж о стране говорить! Фридрих усмехнулся. Демократия! Временщики у власти!
  Степняки, конечно, подозревают обман. Сами пробуют играть краплеными картами. Но стоит им выступить в поход, как степь сама погонит тумены вперед. Трава не растет мгновенно, а заготовка фуража не в тогольской традиции. Как сожрет конница зелень на очередном пастбище - хочешь-не хочешь, иди дальше. А когда орда обрушится на южные пределы, князю ничего не останется, как бросать ей навстречу все резервы. Особенно если удастся убедить Игоря в миролюбивости Ордена. Армия? А что армия? В Полении неспокойно, вот и подстраховались, выдвинув войска на границу. Не со Сваргой же, с Поленией! Так что ничего Вам, княже, с запада не грозит, хоть всю граничную стражу перекидывайте на зарвавшихся басурман. Да бросьте, пока наши войска дойдут до Ваших границ, столько воды утечет... Всех успеете обратно вернуть! Если бы мы хотели воевать, совсем иначе бы действовали... А когда Сварга увязнет в рубке с тоголами, можно и выдвигаться потихоньку. Под видом помощи новому поленскому крулю.
  Надо Игорю послать сокола с дружескими уверениями... Хотя нет, скоро приедет посольство во главе с княжичем, его и заверим в нашем расположении. Неужели не сумеем пустить пыль в глаза пятнадцатилетнему сопляку?! Так что сокола только степнякам. И поздравления новому крулю. Как только станет известно, кого выберут...
  - Разрешите, святой отец?
  Фридрих оторвался от размышлений:
  - Заходи, бейлиф. Ну что?
  - Всё что можно сделано, свя...
  - Без чинов!
  - Награду объявили, патрули выслали. Кстати, легкая кавалерия с утра патрулирует. Надо бы отметить их командира. Вальтер Гюнц. Единственная хорошая новость в этом деле. Собаки след взять не могут, неизвестно, где и как он выбрался наружу. А в самом замке всё давно затоптали. Сутки потеряны!
  Фридрих скрипнул зубами:
  - Сутки! Целые сутки потеряли!
  - Никуда он не денется, святой отец, - пожал плечами Иоганн. - Это же семилетний мальчишка, а не опытный лазутчик. Проколется!
  - Это Зверь, бейлиф! Один раз я уже схлестнулся с семилетним мальчишкой!
  - Вы же живы, командор!
  - Я - да! А граф Меккерн и отец Густав - нет! А Звереныш до сих пор гуляет по свету! Нет, святой брат, это отродье надо давить, пока они не оборачиваются. И без малейшей жалости! Но ты ведь не из-за этого пришел?
  - Сведения из Полении. В выборах участвуют три кандидата.
  - Вот как? - Фридрих в задумчивости забарабанил пальцами по столу. - И кто же третий?
  - Третий - Сапега...
  - Иоганн!
  - Прошу прощения, - вытянулся бейлиф. - Мариуш Качиньский!
  Командор встал и прошелся по комнате:
  - Интересно. И неожиданно. Как понимаю, нужные документы он представил.
  - Так точно!
  - А скажи, Иоганн, что там с его дочуркой? Мне страшно хочется познакомиться с этой юной пани!..
  Бейлиф поскучнел:
  - От фон Зессендорфа уже давно нет известий. А по Полении ходят слухи, что его отряд уничтожен чуть ли не лично пани Ядвигой.
  - Маловероятно, - пожал плечами Фридрих. - Скорее, барон недооценил ягеров пана Мариуша. Голубые курточки с панталыку сбили! Ладно, вторую попытку делать не будем. Еще что-то?
  - Никак нет, святой отец!
  Фридрих кивнул, отпуская подчиненного, и вернулся к размышлениям. Пан Мариуш Качиньский. Он же Арнольд Хюбнер по прозвищу Хитрюга. Интересно, какая сила тянет безродного ягера всё выше и выше? Господь? Нечистый? Нет... ответ надо искать ближе к поверхности земли. Тогда кто? Сварга? Сомнительно, чтобы Хитрюга поставил на грязных язычников. Хотя использовать вполне мог. Нордвент? Нынешний король в принципе не способен вести самостоятельную игру. Кто-то из владетелей? Не по зубам им это! За три года из капитана наемников до круля! Кроатия? Не смешно! А Черсии не до Поленской политики, им бы тоголов остановить! Визант? Эти, пожалуй, потянут. Но выбрали бы фигуру посговорчивей, всё же Хюбнер не прост, очень непрост. Визант или Сварга? Так или иначе, надо будет послать поздравления. Если, конечно, Арнольд, то есть, простите, пан Мариуш, победит. И обязательно с намеком на старое знакомство, понятным только Хитрюге... В общем, надо восстанавливать связи. Неужто старые знакомые не договорятся? С Арнольда, между прочим, голова того мальчишки причитается! Ну да, кто старое помянет, тому глаз вон...
  
Глава 25
  Восемь лошадей лениво перебирали ногами, пользуясь попустительством всадников. Люди никуда не торопились. Идея патрулировать окрестности десятку Драгана категорически не нравилась. Скучно, муторно и не разживешься ничем. Вместо того, чтобы щупать маркитанток вентского обоза или фигуристых местных селянок, вскакивай, словно по тревоге, и гнездуй неизвестно куда и зачем. И ведь слова против не скажешь этим ублюдкам в белых плащах! Драган голову на отсечение дал бы, что вся эта затея с патрулированием - самодеятельность командира. Ему хорошо: рот закрыл - работа закончена. А ты тут отдувайся! И ведь своих, вентов, не послал, вечно у него кроаты крайние. И отказаться нельзя, всем святые отцы заправляют, от них и на родине не спрятаться... Тем паче там и так по два повешения каждому грозит, и кровников более чем достаточно. Только Очистительный Поход и может всё списать. Если, конечно, доживешь до его окончания. А это не так просто, если вспомнить, что и начала еще не было, а десяток уже потерял двоих в пьяных драках. Теперь приходится ввосьмером отдуваться.
  - Слышь, старшой, там стог у леса, - Квитко махнул рукой вперед и вправо. - Может, пощупаем, не спрятался ли в нем звереныш?
  - Тебе больше всех надо, что ли? - беззлобно заметил Предраг. - Что он там забыл?
  - Да нет, я так, - пожал плечами Квитко. - Просто Воронок мой сенцо сильно жалует. А оно у местных хорошее!
  - А чё, пусть бы коники покормились, - поддержал друга Званко. - На овсе сэкономим немного. А отмазка железная!
  - Давай, - зевнул десятник. - Нам, кроатам, всё одно, что брага, что сабля, лишь бы с ног валило! Будем жрать сено!
  Десяток свернул в поле. Вырвавшийся чуть вперед Вук вдруг сунул руку в стог и с торжествующим криком поднял над головой мальчишку:
  - Старшой, дивись, яки здесь мыши водятся! Готовь мешки под золото, будем с Гюнца награду трясти!
  - Квитко, здоровья тебе в селезёнку! - радостно заорал Радомир. - Колдун, рваная твоя задница! Учуял ведь!
  - Может, еще и не тот пацан, - хмуро пробурчал Томаш.
  С похмелья полуполенец всегда был настроен пессимистично. Или очень пессимистично.
  - А это пусть святые отцы разбираются! - сплюнул Иржи. - Наша задача мальчишку притащить, деньгу забрать. А там хоть трава не расти!
  - Так негоже, - покачал головой Драган. - Надо бы точно знать, - и пояснил недоумевающим товарищам. - Ежели тот, больше бабок слупить можно.
  Вук встряхнул мальчишку и грозно вопросил:
  - Слышь, щенок, тебя в замке ищут?
  Малец дико сверкал глазами и молчал.
  - Говори, - взревел кроат. - А то пару пальцев отчекрыжу и скажу: так и було!
  - Эй, гроза младенцев! - заржал Званко. - Он же не понимает! По-вентски говори!
  Вук выругался и повторил вопрос на ломаном вентском. Мальчишка прохрипел что-то нечленораздельное.
  - А сейчас ему воротник глотку перетянул, - поставил диагноз Квитко. - Вуки, брось бяку на землю. Вечно ты тянешь в рот всякую гадость!
  - Я тебе сейчас покажу, кто чего тянет в рот! - разозлился Вук.
  - Кончай балаган, - скомандовал Драган. - Поставь его Вук! - и обратился к ребенку: - Как тебя зовут, мальчик?
  Тот продолжал молчать. Радомир горестно вздохнул и вытащил нож:
  - Не хочет по хорошему, придется...
  - А это еще что? - вскинулся вдруг Звонко. - Откуда он взялся?
  Кроаты обернулись. К ним прямо через поле шел еще один мальчишка. Постарше первого, худой, как все подростки, белобрысый, в замызганных драных портах и рубахе. Совершенно обычный деревенский паренек, непонятно каким образом оказавшийся в сотне шагов от всадников. То есть понятно, что пешком, но как они умудрились его не заметить раньше?
  - Ох, не к добру это, - заныл Томаш. - Не нравится он мне!
  - Не нравится, пристрели! - отмахнулся Драган.
  Полуполенец вскинул лук, гулко запела тетива. Мальчишка продолжал идти как ни в чем не бывало. Только неуклюже пошатнулся и взмахнул руками.
  - Промазал! - заржал Предраг. - Мамина кровь сказывается!
  Томаш зло зыркнул в его сторону и выпустил еще две стрелы. С тем же эффектом. Выстрелить четвертый раз не успел. Белобрысый подошел почти вплотную, протянул Томашу три стрелы и на чистейшем кроатском спросил:
  - Дядечка, это не вы потеряли?
  Кроаты на мгновение лишились дара речи.
  - Ты их поймал, что ли? - выдавил, наконец, Радомир.
  - Ну да, - кивнул мальчишка. - А что? - и зачастил. - Я иду, гляжу - мимо летит. Ну я и подобрал, чего добрым стрелам зря пропадать!
  - Тебя часом не Рабро-юнак* зовут, - усмехнулся Драган.
  - Рабро, дядечка, только чаще Панджей* кличут, - отозвался паренек. - За то, что я ножики крутить могу. А со стрелами я и не умею ничего толком...
  - И как же ты ножики крутишь? - усмехнулся Радомир, направляя коня поближе.
  - Показать, дядечка? Подкинь перышко.
  Кроат бросил кинжал. Хорошо бросил, сильно. На убой. Мальчишка легко перехватил клинок, закрутил в пальцах. Лезвие слилось в сверкающий круг.
  - А еще один?
  Званко швырнул в хлопца нож. Теперь парень крутил клинки в двух руках.
  - Еще!
  Три кинжала замелькали в воздухе.
  - Еще! - крикнул Рабро. - И еще! И еще один!
  Перед лицом мальчишки крутились уже шесть ножей. Клинки взмывали вверх то поодиночке, то парами, возвращались в руки, снова взлетали, каким-то чудом не сталкиваясь в воздухе и не вонзаясь в тело.
  - Жонглёр, здоровья ему в селезёнку! - изумленно выдохнул Квитко.
  - Чё? - переспросил Предраг.
  - Я такое в цирке видел, - прошептал Квитко. - Такой артист жонглёром называется. Только тот палки кидал, а не боевые кинжалы! Может, не убивать его? Возьмем с собой, на ярмарках показывать будем. Бабла подломим...
  - Убивать точно не будем, - отмахнулся Драган. - В нём же наша кровь.
  - Это верно, так только кроаты могут, - кивнул Званко. - И имя, опять же. Старшой, а ты в этих местах не бывал раньше? Лет этак тринадцать тому...
  Драган покачал головой.
  - Значит, вентскую девку в Динарское нагорье занесло, - расхохотался Иржи. - А ты не растерялся! Верно, Драг?
  - Нечистый его знает! Их там столько было! - улыбнулся Драган. - Может, и сынок. Но ловок, задница Лукавого!
  Рабро, продолжая жонглировать, медленно отступал назад, и кроаты словно завороженные двигались следом, не замечая, что их первоначальная жертва оказалась за хвостами коней. Очередные два ножа коснулись рук артиста и вдруг метнулись совершенно в другом направлении... Миг, и шесть клинков обрисовали идеальный круг на стволе ближайшей сосны.
  - Матка боска! - охнул Томас. - Он ведь и в нас мог всадить!
  - Не трусь, поленец! - Предраг подъехал к сосне и вытащил ножи. - Рабро же хороший мальчик, он не будет кидать ножи в добрых людей. Верно, малец? - взгляд кроата уткнулся в мальчишку.
  Тот удивленно вытаращил глаза:
  - Как можно, дядечка! В живого человека?!
  - Вот видишь, - Предраг вернул ножи хозяевам. - Старшой, давай мальцу монетку кинем. Хорошо потешил. И недотепу нашего напугал. Еще смешнее!
  - Еще чего! - скривился Драган. - Жирно будет!
  - Да ладно, пожалел грош, - заступился за мелкого Квитко. - А вдруг он твой сын?
  - Ну если только... - пробурчал десятник и медяк, мелькнув в воздухе, скрылся в руке хлопца.
  - Ой, спаси вас Господь, дядечка! - обрадовался Рабро. - Сестренке пряник куплю!
  - Слышь, Драг, у тебя еще и дочка имеется! - заржал Иржи.
  - Сейчас кто-то потеряет способность плодиться, - рыкнул Драган и вдруг кинул парню еще медяк. - Эй, юнак, вали-ка отсюда! А то...
  Мальчишка поклонился, пробормотал: 'Спаси Господь', и нырнул в лес. Как растворился. Драган удивленно покачал головой и огляделся:
  - Эй, а где мелкий?
  - Сам же прогнал! - не понял Квитко.
  - Да не этот, - рассвирепел десятник. - Добыча наша где? - теперь озирались все. - Сбег, паршивец! Что, отродья Нечистого, плакали наши денежки! Раззявили рты на артиста, мать вашу в глотку!
  - По следам нагоним, - Иржи поднял коня на дыбы.
  - Стоять! В лес лазить приказа не было! - Драган не прожил бы так долго, если бы издалека не чуял неприятности. - Нечистый с этим мальчишкой! Кто-то коней кормить собирался?!
________________
* Рабро-юнак - герой кроатского эпоса, умевший в том числе и ловить стрелы руками.
* Панджа - коготь (кроат).
  
Глава 26
  Двое скользили по лесу. Не то лесная нечисть, не желающая общения, не то вовсе бесплотные тени. Люди так не ходят. Ни сучок не треснет под ногой, ни веточка не шелохнется, ни листик не дрогнет. И следов на сухой почве не остается. Если и сумеет любопытный взгляд поймать на мгновение смазанный силуэт, достаточно отвлечься на мгновение, и всё, потерял. Ищи заново, если сумеешь. Куда направляются, что забыли в чаще... Тени не торопились делиться своими планами. И мыслями. Просто перемещались. У ничем не приметной березы на мгновение задержались. И все-таки оказались людьми, одетыми в бесформенные накидки, густо украшенные веточками, листиками, пучками травы и прочим лесным мусором. Лес огласился сорочьим криком, утонувшим в общем птичьем гомоне. Двое прислушались, уловили в лесном шуме ответный сигнал и двинулись дальше. Шагах в ста под развесистым дубом их ждал третий.
  - Ну что? - спросил встречающий.
  - Нашлась пропажа, - один из пришедших достал небольшую баклагу, отхлебнул и передал товарищу.
  - Угу, - второй принял питье, устраиваясь на небольшой кочке. - Теперь не потеряем. Хвостиком обзавелись. Вообще, атаман, мы точно должны прикрыть тех от этих, а не этих от тех?
  - Этих мы точно защищать не будем, - отозвался атаман.
  - А те среди бела дня увели добычу у Драгана Кровопийцы, - пожал плечами первый. - Хорошо хоть коней из-под задниц не сперли!
  - Кому хорошо, - отозвался атаман, - а нам по бубаню*... Кровопийца, гутаришь? Где Обрад с Бояном?
  - Присматривают, - первый принял от второго баклагу и повесил на пояс. - Народ тот еще пошел. Того гляди, жмуров настрогают, а прибраться - добрый лекарь должен! Затащат в лес, и думают, что всё путём!
  В лесу вновь крикнула сорока. Ждавший отозвался соичьим криком. Через минуту под дубом стояли уже пятеро.
  - Птичка в гнездышке, - сообщил вновь прибывший.
  - Мир передал, что в гнезде вчера замятня была, - добавил его напарник. - Со жмурами. Вроде как Зверя кончили.
  - А подробней?
  - Только слухи. Но патрулей на дорогах втрое против прежнего. И по полям шарят.
  Атаман задумался, покачал головой, словно принял решение:
  - Так. Йован, ты к Обраду. Задание то же. Глаз не спускать! Втроем справитесь. Вы, - кивок в сторону второй двойки. - Мира сюда. Не хрена больше в селе делать. Небойша, со мной пока. Чует моё сердце, сегодня ночью поработать придется.
  Трое молча кивнули и растворились в лесу.
  Через мгновение под дубом никого не было...
_______________
* Бубань - барабан (сьерб)
  
Глава 27
  Процессия двигалась к воротам маетка. Не то чтобы медленно и торжественно, но и без излишней суеты и спешки. Разукрашенные кареты, запряженные шестерками лошадей, статные гвардейцы на рослых конях, богатые одежды... Сразу видно, не кто попало едет, серьезные люди, очень серьезные, никак не меньше ясновельможного пана. Да нет, намного больше. На поленского круля не тянет, конечно, но мелочь какая, типа короля нордвентского или сварожского князя, такого сопровождения не постеснялась бы.
  Картину портила только вырвавшаяся вперед группа всадников во главе с совсем еще молодым парнем на вороном кордновском жеребце. Мальчишка, на вид лет шестнадцать, а держится - ну прямо герцог, не меньше. Да и одет роскошно, шановним панам на зависть, хотя цепей золотых на шее и не наблюдается.
  Перед воротами натянул поводья, поднимая коня на дыбы. Сопровождающие закружили вокруг предводителя, стараясь, однако, не перекрывать ему обзор.
  - Эй, на воротах! - заорал старший гвардейцев. - Принимай гостей!
  - Кого Нечистый принес на ночь глядя? - выглянул из-за массивного зубца на стене жолнеж в голубой куртке. Бойницы ощетинились остриями стрел. - Никого ждать приказа не давали! Как доложить?
  - Святослав Игоревич, княжич сварожский, с неофициальным визитом, - не стал обострять гвардеец. - С соответствующим сопровождением!
  Жолнеж скорчил рожу и исчез за зубцом, кинув напоследок непочтительное: 'Ждите', но предусмотрительно не озвучив личное мнение о поздних гостях. Хрен их, княжичей, знает, назовешь песьим выродком, а он возьмет и обидится!
  Долго ждать, впрочем, не пришлось. Кареты еще не успели преодолеть половину отделяющего их от маетка расстояния, а на стене уже появилась худенькая девчонка примерно одного с княжичем возраста. Заправленные в сапоги из тонко выделанной кожи ягерского фасона брючки, плотно обтягивающие бедра, аналогичная куртка небесного цвета, широкополая шляпа с пером, вошедшая в моду в Парисе пару лет назад, короткий меч на поясе и перевязь с метательными ножами через плечо.
  Девушка забралась на зубец, уселась, свесив ноги, окинула взглядом прибывших и недовольно вопросила:
  - Ну и что за шантрапа не дает уважаемым людям спать спокойно?
  Первая часть фразы прозвучала с парисским прононсом, а заключительная - с ярко выраженным черкасским акцентом.
  - Ай, шановни пани, - голосом попрошайки с самахандского базара заблажил княжич, оттеснив в сторону гвардейца, - не дай добрым людям засохнуть, словно саксаулам на бархане, вынеси водицы испить, а то так кушать хочется, что переночевать негде!
  - Господь подаст! - отозвалась вышеозначенная пани, незаметно подавая знак открывать ворота. - Ходят тут всякие, а потом у служанок трусы пропадают!
  - О несравненная, да восславят боги твою красоту и добросердечие! - еще громче возопил княжич. - Сжалься над ничтожным, смиренно припадающим губами к следам стоп твоих на болотной тине, сплошным ковром покрывающих твои бескрайние владения! Не дай умереть бедному путнику во цвете лет у порога твоего неприступного замка!
  Лицо девушки приняло скорбное выражение:
  - Покойся с миром, странник! И да будет тебе земля пухом, а трава покрывалом, - скорбь сменилась озабоченностью, а потом радостью. - Помирайте вон от той сосны и на восток полосой в пятьдесят шагов, - деловито скомандовала хозяйка и снизошла до объяснения. - Мы там еще не удобряли!
  Княжич нимало не смутился:
  - Увы, жестокосердная! Боюсь, от тягот странствий в ваших благословенных болотах наши тела пропитались такими миазмами, что ни одно дерево не выдержит подкормки нашими останками, не говоря уже о траве и кустарниках! Если ясновельможную усладу очей моих устроит полоса выжженной земли от той сосны шириной в пятьдесят шагов, как память о нашей незабвенной встрече...
  - А я о чем? - грустно вздохнула девушка. - Тебя не то, что во двор, в лес-то пускать нельзя! Вы мне весь маеток провоняете! У нас здесь, между прочим, радное владение, а не богадельня!
  Тем временем основная процессия подтянулась к воротам. Из первой кареты выбрался сухонький старичок в бархатном, богато отделанном охабене и мурмолке, пытающейся скрыть полное отсутствие волос на черепе, скомпенсированное, впрочем, широкой окладистой и абсолютно седой бородой! Поперхнулся, услышав последнюю фразу, подбоченился и бескомпромиссно вмешался в разговор:
  - Ты как с княжичем разговариваешь, холопка?! Плетей захотела?!
  Княжич и 'холопка' дружно прыснули.
  - Какая прелесть! - захлопала в ладоши девушка. - Эй, странник, где ты такое чудо выкопал?!
  - То Юрка Долгорукий, высокочтимая! - княжич встал на колени и изобразил валяние в ногах. Не покидая седла. - Боярин мой. Ты прости его, несравненная, молодой он еще, глупый, в нужных местах не обученный. Как ни тяжело тебе отказывать в заслуженном наказании дерзкого, да только батька просил боярина назад живым привезти и относительно здоровым! Обещал, что в Нордвенте от него польза великая будет.
  - Будет, - согласно кивнула хозяйка. - Светочи Веры, на него глядючи, передохнут от смеха все до единого. Ладно, только ради его седых волос, найду тебе коврик под дверью. Цени мою доброту!
  - Я твой верный пес, ясновельможная пани, - княжич направил коня в давно открытые ворота. - Отныне, присно и во веки веков!
  Въехал во двор, спешился, отдал поводья подбежавшему мальчишке и оказался лицом к лицу с успевшей спуститься со стены хозяйкой.
  - Здорово, Громила! - девушка изо всех сил хлопнула княжича по плечу.
  - И тебе не хворать, Заноза! - парень размахнулся, демонстрируя аналогичный 'хлопок', но в последнее мгновение изменил движение: сильные руки подхватили хозяйку за талию, оторвали от земли и подбросили высоко в воздух.
  Гость явно собирался подхватить девушку при возвращении на землю, но та, оттолкнувшись носком сапога от плеча парня, сделала сальто назад и приземлилась на ноги в трех шагах от княжича.
  - Какими судьбами?
  - С посольством в Нордвент, - махнул рукой княжич. - Слушай, Ядзя, давай слиняем в какое уединенное местечко и там поговорим. Только боярину тебя представлю, а то бедняга слюной от злобы захлебнется, так и не поняв, кто его послал.
  - Это который Криворукий и с бородой? - уточнила Ядвига. - А где он? Что-то долго добирается!
  - Так то ж этикет! Невместно Юрию Владимичу пешком ходить. Пока в карету залез, пока ворота проехал, пока... Вон, видишь, уже вылез! Эй, боярин, подь сюды! Позволь представить тебе пани Ядвигу Качиньскую, поленскую королевну!
  Лицо Долгорукова по мере представления меняло выражение с надменно-презрительного на уничижительно-подобострастное. Впрочем, не меньшее впечатление речь произвела на девушку.
  - Кого поленскую? - она непонимающе уставилась на парня.
  - Таки да, - спародировал Святослав одисский говор. - Вчера твоего родителя крулем кликнули! Так что ты уже второй день как крулева дочка. Что в Нордвенте звучит "королевна", а у нас, значится, княжной будешь!
  Ядвига с радостным визгом повисла у него на шее. Не растерявшийся княжич влепил поцелуй в девичьи губки, ловко увернулся от пощечины и, поставив девушку на землю, сообщил:
  - Я заслужил, между прочим!
  - Чем это? - надменно подняла бровь Ядвига.
  - Приехал к тебе в гости - раз, - Святослав демонстративно загнул палец. - Первым сообщил о результатах сейма - два! - второй загнутый палец и многозначительная пауза. - И вчистую Занозу перезанозил! Это три, четыре и пять!
  - Счас! Перезанозил один такой! - бросила девушка. - Увидишь, какие коврики у нас под двери кладут, мигом поймешь, кто, кого, куда, сколько раз и в какой позе!
  - Всяко лучше, чем под сосной в болоте! Но я сегодня был не хуже! - Святослав подождал согласного кивка, не дождался и закончил. - Первый раз в жизни, между прочим!
  - Ладно, ничья! - вздохнула Ядвига. - Пользуйся моей добротой. Пошли соку попьем. Заодно всё расскажешь.
  
Глава 28
  Когда огромный ягер выдернул его из стога, Вилли даже испугаться не успел. Собственно, он и проснулся-то не сразу. И появление белобрысого проглядел. Вдруг обнаружил, что кроатов интересует только жонглирующий ножами мальчишка, и сам, открыв рот, уставился на представление, даже не подумав, что надо бежать, пока на него никто не смотрит.
  Испугался мальчик, когда неведомая сила оторвала его от земли и понесла в неизвестном направлении. Хотел крикнуть, но рот оказался плотно зажат ладонью в мягкой меховой рукавице. А мимо лица уже мелькали стволы деревьев. Тот, кто нес Вилли, не особо разбирал дорогу, просто перескакивая через поваленные стволы и мелкие овражки, а то и вовсе прыгая по веткам, словно белка. Большая белка, вместо орешка несущая в гнездо семилетнего мальчишку.
  Впрочем, белка бежала недолго. На очередном дереве остановилась и засунула Вилли в огромное дупло.
  - Сиди здесь и не вякай, - рыкнула белка человеческим голосом. - Ни звука, если не хочешь обратно к кроатам.
  Вилли послушно кивнул: возвращаться к ягерам не хотелось. Спорить с говорящей белкой не было смысла, поскольку она уже исчезла в чаще. Вылезти из дупла Вилли не смог. Добрался до выхода, даже высунул голову и обнаружил, что до земли далеко, а веток на стволе нет. Точнее, есть, но выше. А внизу - ни одной. Мальчик привычно потянул руку, чтобы почесать в затылке, и полетел обратно в дупло. Хорошо хоть на мягкую труху.
  Снаружи раздался какой-то шум. Вилли затаился.
  - На ярмарках меня показывать собрался, - бурчал смутно знакомый голос. - Импресарио фигов! Можно подумать, он один салевские словечки знает! Два медяка заработали! Надо было жала* не в сосну кидать!
  - Ну и кидал бы! - второй голос Вилли опознал. Говорила белка.
  - Ага! Перьев шесть, а их восемь! Против двух шестиногих с голым задом? Ищи бажбана* в стогу сена! Кстати, о бажбанах, мелкий где?
  - Здесь!
  Выход из дупла заслонила неясная фигура, Вилли за шиворот вытащили из дупла, опустили на землю и поставили перед тем самым белобрысым мальчишкой, что крутил ножи перед кнехтами.
  - Ты живой еще? - спросил белобрысый. - Штаны не испачкал?
  Вилли сначала закивал головой, потом завертел ей в отрицательном жесте.
  - Надо понимать, живой и не испачкал, - сообщила из-за спины белка. - Слышь, мелкий, ты что, немой?
  Мальчик энергично замотал головой.
  - А чего не разговариваешь? Хоть имя своё назови. Меня Медвежонком кличут, его - Когтем. А тебя?
  Мальчик прокашлялся и с трудом выдавил:
  - Вилли.
  - Уже лучше, - заметил Коготь. - А чего эти друзья от тебя хотели?
  - Не знаю, - прошептал Вилли.
  - Врешь, - хмыкнула белка по имени Медвежонок. - Знаешь. Но не хочешь - не говори. Только тогда иди своей дорогой. А если с нами надумаешь - никаких секретов.
  - Вы меня убьете, - всхлипнул мальчишка.
  - Мы никогда не убиваем! - торжественно заявил Коготь, нахмурился, что-то вспоминая, и уточнил. - Детей. Рассказывай!
  - Что рассказывать? - мальчик уставился на белобрысого широко раскрытыми глазами.
  - Всё! - пояснила белка. - Кто, кого, куда и сколько раз. Чем ты кроатам приглянулся. Почему мы тебя убить должны. И так далее, и тому подобное.
  Вилли сначала хотел начать издалека, но посмотрел на задумчиво крутящего нож Когтя и решил не тянуть кота за хвост. Убьют так убьют! Но обещали же вроде...
  - Я - Зверь! - выдохнул он.
  - В смысле? Такой страшный?
  - Нет, я - настоящий Зверь!
  - Вильдвер, что ли? - ухмыльнулся Коготь.
  - Ага! - кивнул Вилли.
  - Подумаешь, удивил! - белка выскользнула из-за спины, вытащила откуда-то хлеб и кусок сыра и разломила на три части. - А я кто, по-твоему?
  - Ты белка, - честно признался мальчик.
  Белка оказалась почти такой, как Вилли ее представлял: большой и мохнатой. Только хвоста видно не было, наверное, в штанах прятался. И с клыками.
  - Кто? - хором протянули оба.
  - Белка, - повторил Вилли.
  Собеседники плюхнулись на землю и зашлись в хохоте.
  - Белка! - чуть не рыдал Коготь, стуча кулаком по траве. - Белка!!!
  - Хорошо хоть не крыса! - вторил ему Медвежонок. - Это ж надо! Коготь, ты опять брат белки!
  Вилли никак не мог понять, что их так развеселило.
  - Я правду говорю! - вскинулся он.
  - Да ты кушай, Вилли, кушай, - сквозь смех выдавил Медвежонок. - Когда еще перекусить получится. Нам, вильдверам, надо много кушать.
  Черты его морды поплыли, и через секунду белка превратилась в мальчишку, очень похожего на Когтя. Только чуть меньше размерами.
  - Убедился, - Медвежонок несколько раз сменил облик. - Ну как?
  Вилли даже удивиться не успел. Только понял, что не может сказать ни слова. Просто не знает, что надо говорить.
  - Я так не умею, - прошептал он наконец.
  - Естественно, - Коготь отхватил хороший кусок от горбушки. - Нормальные вильдверы с двенадцати лет перекидываются. Это братишка у нас гений. Этот, как его... феномен, вот!
  - А ты тоже Зверь? - мальчик перевел взгляд на старшего. - А почему вы там не перки... перек... не зверели?
  - Я, к сожалению, не вильдвер, - медленно, словно маленькому, объяснил Коготь. - А там, это возле стога, что ли?
  Вилли кивнул.
  - А зачем? - пожал плечами Коготь. - Эти ребята большие поклонники циркового искусства. Ты же сам видел. Появись перед ними страшный Медвежонок, начали бы кричать, прыгать, махать острыми железками, за луки хвататься. Могли кого-нибудь поцарапать. А так стояли себе смирненько, только что не хлопали. Приходи, кто хочет, убивай, кого хочешь... Только нам сейчас жмуры не нужны. А так они решили, что ты сбег. И никому не скажут, чтобы люлей от начальства не получить... Ты есть не хочешь, что ли?
  Вилли неожиданно ощутил страшный голод и набросился на хлеб с сыром.
  - А почему, собственно, ты решил, что вильдвер? - спросил Медвежонок.
  - Папа вшера Жвегем штал. Как ты, - прошамкал мальчик набитым ртом.
  - А вот с этого места подробнее, - посерьезнел Коготь. - Только прожуй сначала. Да не спеши, сытость сказу не помеха.
  Но слова уже сами рвались из Вилли. Судорожно сглотнув, мальчик начал рассказывать всё, что произошло в замке с того самого момента, как новый пастор собрал всех у церкви. Братья слушали, не перебивая, лишь время от времени задавая уточняющие вопросы.
  - Значит, - произнес Коготь, когда Вилли замолчал, - функ объявил твою мать вильдвером. Так?
  - Угу, - рот мальчика вновь был занят едой.
  - Сестренку, - не согласился Медвежонок. - Видимо, клык вылез не вовремя.
  - Скорее всего, - кивнул Коготь. - А отец бросился защищать жену и дочь. В драке перекинулся. Не сразу, а когда плохо стало. Так?
  - Угу!
  - Смело. Но глупо, - покачал головой старший. - Верная смерть. И никого не спасешь.
  - Он необученный, - пожал плечами Медвежонок. - Скорее всего, вообще впервые Облик сменил.
  - Почему впервые? Взрослый же!
  - Бывает, - младший аккуратно свернул тряпочку из-под еды и куда-то убрал. - Но он сразу понял, что обвиняют жену. То есть знал про дочку. Откуда?
  - Если бы сам раньше посмотрел, нашел способ не таскать ребенка к функу. Там наверняка бардак еще тот был, - Коготь начал что-то задумчиво чертить веточкой на земле. - Тогда... Кукушонок, тебе сколько лет?
  - Кто?
  - Кукушонок. Это теперь твоё погоняло будет, - пояснил старший. - Так сколько?
  - Семь. Скоро будет.
  - Покажи зубы!
  Старые страхи нахлынули на Вилли с новой силой.
  - Да не бойся ты, - хмыкнул Медвежонок. - Рвать не будем. Я только посмотрю. Может, потрогаю, - младший уставился в распахнутый рот мальчика. - Всё, открывай глаза. Парень, действительно, вильдвер. Все клыки уже постоянные. А резцов - только один. Еще трех нет пока. Остальные молочные.
  - То есть мужик знал, что сын - вильдвер, - подвел итог Коготь. - А про себя мог и не знать. И действовал как любой отец.
  - Угу, - вздохнул Медвежонок. - Что делать будем?
  Братья замолчали. Старший всё ковырялся палочкой в земле, младший задумчиво смотрел куда-то вдаль.
  - Коготь, научи меня так, с ножами, - неуверенно попросил Вилли. - И стрелы ловить.
  - Зачем?
  - Я пойду в замок и спасу маму. И Урсулу...
  Коготь вздохнул:
  - Никого ты не спасешь. Я с ножами уже шесть лет учусь. А стрелы не ловил.
  - А как же... - обида не дала Вилли договорить. Не на Когтя обида. На себя. На жизнь. И вообще...
  - Прихватил с собой пяток. Лишние выбросил на подходе. А уклониться несложно, если видишь стрелка, - Коготь помолчал. - Не спасешь ты никого. И у нас, скорее всего, не получится.
  - Но попробовать-то можно, - вздохнул Медвежонок. - Мы всё равно в замок собирались...
  - Это сложнее, чем просто завалить Мистфинка, - покачал головой старший. - Может и не выйти.
  - Может, - кивнул младший. - А вдруг выйдет?
  - А Мистфинк?
  - Не убежит. В другой раз заглянем. Вот уходить будет тяжко. Женщина, младенец, Кукушонок...
  - Ловеков подломим, - возразил Коготь. - Да что мы друг друга уговариваем! Знаем же, что пойдем!
  - Куда ж мы денемся! - скривился Медвежонок. - Никто, кроме нас! Вилли, ты замок хорошо знаешь?
  Ничего не понимающий Вилли посмотрел на одного, потом на другого и кивнул.
  - Сейчас будешь рассказывать что, где и как, - скомандовал Коготь. - До последней мышиной норки.
  - Зачем?
  - Затем. Ночью за мамой твоей пойдем. И за сестренкой.
____________________
* Жало=Перо - нож (феня)
* Бажбан - дурак (черс)
  
Глава 29
  За уединенное местечко вполне сошел кабинет пана Мариуша. А вот слинять удалось далеко не сразу. Хоть не безусые новички в посольстве, и каждый свой маневр знает, а без начальственного ока обходиться отказываются! Типа вразуми бестолковых, отец родной, три недели, как обучение закончивший, ценные указания раздай да одобри! Куда какую телегу, то бишь, карету, ставить, каким пучком травы коняшке левый бок протереть, а каким правый, и уважить ли мнение местного старшего конюха, или приспособить под лошадок казарму местных ягеров. Ой, про казарму не надо, ее обитатели уже всё доходчиво объяснили!
  А еще волхва к сержанту Анджею пошли, пусть глянет на болезного с высот передовой языческой медицины, а то бедолагу-героя только лепилы Раковские пользуют, а это для здоровья совсем не полезно. Хотя сержант - тот еще терпила, что его сразу не убило, только сильнее делает. Но медикусы поленские - не меч булатный и не черное поветрие, дай волю - кого хочешь в могилу сведут.
  А еще княжич помыться с дороги изволил, а то конским потом за версту шибало, уж на что отроковица Заноза девка привычная, а и та носик сморщила. Про пани Ядвигу и говорить нечего, крулева дочь, между прочим, не хухры-мухры. Ее высочество с такого амбре должно наизнанку выворачивать! Так что не поленилась княжна-королевна собственноручно окатить высокого гостя водичкой колодезной. Чистой, холодной, только что вытащенной. Ну и отроковица старому другу пару ведер добавила, чтобы чище был и зубами стучал жизнерадостнее. А что Славка Громила рубаху снять не успел, так нечего перед всем честным народом заголяться, девицу невинную смущать да служанок сбивать с пути истинного! Княжич вон тоже в рубахе обливался, и ничего, как огурчик! Зелененький и в пупырышках!
  Еще и покормили гостей с дороги чем Господь послал, а хлопы собрали, в маеток свезли да привели на кухне в съедобное состояние. А то на Господа надейся, а кушать-то вкусно хочется...
  Так что до кабинета дело дошло часа через два, если не больше. Оно и к лучшему, серьезное дело спешки не любит!
  Хозяйка гостеприимно уступила гостю лучшее кресло из трех одинаковых, а сама, сбросив обувь, привычно завязалась на столешнице мудреным узлом с непроизносимым названием, оставшимся в наследство от викингов Тигренка, давно сгинувших в пучинах морей и жарких битвах Очистительного Похода.
  - Ну? - мурлыкнула Ядвига, пристраивая косу в тесном пространстве между коленями и подбородком. - Рассказывай!
  - Да что тут рассказывать-то, - отозвался Святослав Игоревич, израсходовавший все домашние заготовки витиеватых фраз еще у ворот. - Прокатили паны Мишку с Борькой. Згода, мол, пану Мариушу.
  - Вот так запросто? - приподняла левую бровь пани. - Прониклись ни с того ни с сего неземной любовью к моему папочке, выразили вотум доверия и вручили дорожную карту без ограничения полномочий? И никто пчак* черсидский в печень не словил и грибочками солеными не отравился? Или там не паны голосовали, а их жены?
  - Ну, - замялся Славик. - Присутствовали, конечно, и грибы-ягоды, и передоз железа в отдельных организмах. Кого-то купили, кого-то запугали. Но большинство - совершенно добровольно, строем и с песнями. Особенно после того, как пани Барбара своё веское слово сказала.
  - Тебя послушать, так народ за нами не просто пойдет, а побежит впереди собственного визга, - усмехнулась Ядвига.
  - Кто не пойдет за вами, пойдет за паном Тадеушем! - гордо выдал княжич. - А если что, мой папа об этом позаботится!
  - Сам придумал? - голос крулевны сочился ядом.
  - Ага! - гордо вскинул голову Святослав. - Слушай, может, прикажешь винца принести, что на сухую разговаривать?
  - Винца... - с сомнением протянула девушка, но за веревочку дернула и бросила вошедшему детине в голубой куртке. - Принеси нам выпить, что ли... И закусь какую-нибудь.
  - Как обычно? - переспросил ягер. - Сок и пирожные?
  - Нет, блин! Самогон и тухлую кошатину! - рыкнула Ядвига и перевела взгляд на гостя. - Рано тебе, княжич, вино хлестать. И так в голову чушь всякая лезет. А бестолковку твою поправить надо до того, как Игорь Ольхович состарится и надумает бразды правления в твои лапки всунуть.
  - Ой, какие мы взрослые, - надулся Славик. - Можно подумать...
  - А ты подумай, подумай, - вздохнула новоиспеченная крулевна. - Полезное, между прочим, занятие.
  - С тобой говорить, никакого терпения не хватит!
  - Во! - протянула Ядвига. - Тебе должно этого самого терпения на всю Сваргу хватать, а не на одну маленькую, белую и пушистую...
  - Это ты белая и пушистая? - взвился княжич.
  - Ну да, - девушка внимательно оглядела большой палец собственной ноги, благо недалеко. - А что?
  - Да пошутил я, - внезапно успокоился Святослав, - пошутил. Думаешь, совсем дурной, не понимаю, что одним мечом страну не удержать?!
  - Правильно говоришь, - снова замурлыкала Ядвига, - правильно...
  Разговор прервался появлением служанки с подносом. Пока княжич разлил сок, пока подал даме бокал (дама даже одну руку выпутала откуда-то из-под колена по такому поводу)...
  - Слушай, я тут с отцом твоим говорил... - начал княжич.
  Ядвига снова задвигала бровями. Пока левой и вверх.
  - Он же теперь круль. А ты крулевна, значит...
  Левой - вниз, правой - вверх.
  - А я - княжич... - Святослав замялся. - Я к тому что... Это самое... Обеим странам было бы выгодно...
  А теперь обе вверх:
  - На династический брак намекаешь?
  - Ну... типа того... Оно ведь... ДА!!!
  - Ага! То есть прямым текстом говоришь, - брови к переносице и нахмуриться. - И что тебе ответил мой папочка?
  - Ну он того... не будет возражать, если ты...
  - То есть, папа тебя послал, - расхохоталась Ядвига. - Ко мне. И ты пришел... Слушай, Громила, ты какой раз мне предлагаешь за тебя выйти?
  - Седьмой... - уныло признался Святослав.
  - А до этого тринадцать раз звал на полянке покувыркаться... - девичья головка склонилась к правому плечу. - Сам говорил, что грех надо предлагать нечистую дюжину раз. Я потому и запомнила. А брак, как я понимаю, только семь в честь Лелиной недели. А что потом?
  - А потом я тебя украду! - выпалил княжич. - Как батько Перун заповедал!
  - И изнасилуешь? - живо поинтересовалась девушка.
  - Я подумаю.
  - А и подумай! Хорошо подумай! А то меня недавно уже крали! Не слышал?
  - А то! - лицо парня расплылось в улыбке. - 'А вдоль дороги мертвые с косами стоят...'. И еще: 'Одна девка за ночь тысячу кроатов насмерть заездила. И еще одного. А сама даже девственность не потеряла'!
  - Вот! - назидательно подняла палец Ядвига. - Тысячу! И еще одного! И даже девственность не потеряла! А ты собираешься такое дело в одиночку провернуть!
  - Слушай, а что там на самом деле было?
  Узел на столе развязался, превращаясь обратно в девушку. Очень злую:
  - Паршиво было. Налетели уже на нашей земле. Со мной всего один десяток был. Против почти шести. Плюс неожиданность. Такие ребята погибли! Вроцлав, Янек!.. Они же со мной чуть не с младенчества! Анджея видел? Только он и выжил!
  - А с кроатами?
  - Какие, в задницу, кроаты! Шантрапа вентская! Наемная шваль! Четверть сотни на месте осталось. Двоих я кончила, когда бежала. Десяток Медвежонок с Когтем вырезали. А остальные... Нашлись добрые люди! Главного живым взяли.
  Княжич расплылся в кровожадной улыбке:
  - Ну я его...
  - Опоздал ты, Громила, - Ядвига успокоилась. По крайней мере, снова завязалась в узел. Другой, но тоже из морских. - Мне прислали краткое изложение показаний на четырех листах мелким почерком...
  - У меня бы шесть напел! Я по потрошению лучший! - Святослав поймал иронический взгляд и поправился. - Ну, после Когтя!
  - Коготь и потрошил, - усмехнулась Ядвига. - Лютый говорил, у него руда в жилах стыла. Тот еще и Белкиным кровником оказался. Сама Белка, может, и простила уже, а вот Коготь... - девушка грустно вздохнула. - Только ребят не вернешь...
  - Погоди, а братья откуда взялись?
  - Это отдельная песня, - Ядвига покачала головой.
  - Отдельная так отдельная, - не стал спорить княжич. - Слушай, кончай вязаться узлами! Я всё время жду: что-то хрустнет, и будет две маленькие Занозы. Сядь как человек!
  - Что ты, как не родной прямо. Ну чему во мне хрустеть?!
  - Да кто тебя знает! Напрягает меня с морскими узлами разговаривать!
  - А замуж морской узел звать не напрягает, значит?! - девушка сменила позу и улыбнулась собеседнику. Откуда-то из-под коленки. - А ты долг перед Родиной исполнил? Восемнадцать велетов зачал?
  - И не восемнадцать вовсе, - буркнул княжич.
  - А сколько? - поинтересовалась крулевна. - Ты учти, во мне велетской крови нет, так что все обязательные - на стороне!
  - Медвежонку твоему это тоже предстоит! - от прямого ответа Святослав уклонился. - Даже больше. Он же у нас уникум, с него до самой смерти не слезут.
  - А ему я согласная всё прощать, - хитро улыбнулась Ядвига. - Работа у мужика такая! Раз уникум!
  - Заноза!
  - На том стоим! Ладно, допустим, мою великую и чистую любовь к Медвежонку ты не учитываешь. Думаешь, я не понимаю, что состарюсь раньше, чем он вырастет! Между прочим, влюбленным дамам такие мелочи замечать не положено! - девушка спрыгнула со стола, прошлась по комнате, вернулась и взяла пирожное. - И рассчитываешь, что ради всеполенского счастья я, если потребуется, выйду и за крокодила. Верно рассчитываешь! Главный вопрос: ты хочешь чувствовать себя крокодилом?
  - Вечно ты так развернешь, что хоть головой в воду, хоть петлю на сук цепляй!
  - Громила, мать твою! Княжич хренов! - воскликнула Ядвига. - Я тебе сейчас петлю устрою! Вот такую! - тело на столе перепуталось новым способом. - Куда ты торопишься? Это хлопкам надо в четырнадцать первого родить, чтобы к тридцати старших поднять! - девушка коротким жестом не дала собеседнику себя прервать. - Не хочешь быть крокодилом - не будь им! Сиди и жди, пока я в тебя не влюблюсь, или политическая ситуация не изменится в нужную сторону, или еще что случится...
  - Рак на горе свистнет, к примеру! - зло бросил Святослав.
  - А что? Причина не хуже других, - рассмеялась девушка. - Кончай злиться, торопыга! Не на пожар опаздываешь! На, съешь пироженку!
  - Да не нужны мне пирожные! - княжич вскочил на ноги. - Люблю я тебя, непонятно, что ли? Даже когда у тебя голова из задницы торчит, всё равно люблю!
  - Что, правда из задницы? - Ядвига кинула взгляд в зеркало и грустно вздохнула. - И совсем даже из другого места. Не хватает мне гибкости! Тренироваться еще и тренироваться!..
  - Ядзя!
  - Ты даже не представляешь, какое жуткое количество лет я уже Ядзя! - девушка вдруг села на столе 'нормально', даже ноги спустила. - Я ведь старше тебя, Славик!
  - А уж Медвежонка...
  - Не тронь Медвежонка, - Ядвига погрозила пальцем. - Это святое! Хорошо все-таки быть крулевной! Тебе наследник крупной державы после тринадцати нескромных предложений и семи официальных признается в любви, а ты имеешь полное право морочить ему голову, пудрить мозги и разбивать сердце! То есть вести себя как любая нормальная стерва!
  - Можно подумать, ты когда-нибудь вела себя иначе? - обиженно пробурчал наследник крупной державы.
  - Можно подумать, ты когда-нибудь объяснялся мне в любви! А ведь если верить умным книжкам, с этого надо начинать! - Ядвига подошла к парню вплотную и серьезно посмотрела ему в глаза. - Симпатяга ты, Славик. Но я совершенно не готова к любви и замужеству. Особенно в роли восемнадцатой жены!
  - Да не восемнадцатой...
  - Мне есть разница? - Ядвига вернулась к столу. - Нет уж, дорогуша! Давай-ка сначала отслужи отчизне верой и правдой, то есть сам знаешь чем, а потом будет видно. Вдруг я в тебя неожиданно влюблюсь. Или ты меня разлюбишь в процессе производства клыкастых царевичей. Считай, что я заценила твой героизм и не сказала ни 'да', ни 'нет'! - девушка вдруг стала серьезной. - Не, Слав, я действительно заценила! Просто... - она опять вспрыгнула на стол. - Ты куда сейчас собрался? В Нордвент?
  - Хуже, - вздохнул княжич. - Чернобогу в зубы. В Орден посольство. По приглашению Фридриха фон Каубаха... Слушай, ну посиди ты по-человечески! Обликом от этих выкрутасов не обзаведешься!
  - Зато научусь связанными за спиной руками вытаскивать из прически шпильки и втыкать их в уши разным уродам! - зло выдала девушка. - Но ради тебя... - она уселась в кресло у окна. - Значит, фон Каубах... А ведь ты можешь и не успеть!
  - В смысле?
  - Братья ушли в Нордвент. Даже поздороваться не заглянули. А дело у них может быть только одно. У Медвежонка на командора большой зуб. Клык! Правый верхний. Три года назад Фридрих фон Каубах убил его деда! Отто ничего не забыл. Слышал слово 'Мистфинк'. Навозная птица!
  - Я знаю вентский, - рассеянно заметил Святослав. - Значит, пошли мстить... Могут нарваться... Командора в резиденции неплохо охраняют. Может, не сунутся?
  - Сунутся. За моим похищением тоже торчат уши Каубаха. Я отправила туда Лютого с его лучниками, - Ядвига поймала недоумевающий взгляд и пояснила. - Те самые добрые люди, добившие похитителей. Но ты тоже поглядывай по сторонам, а? У тебя всё-таки сила. И статус...
  - Эх, и что только не сделаешь ради любимой девушки, - вздохнул княжич. - Ну и друзей тоже. Эти два обормота нужны живыми. И Сварге, и мне лично. Мне даже больше!
  - О! - дочь круля Полении Ядвига Качиньская исчезла без следа, и Славка Громила немедленно напрягся, как всегда, когда имел дело с Ядзи Занозой. - У меня для тебя есть подарок! Сейчас! - девушка бросилась к шкафу.
  - Какой? - подозрительно уточнил Славка.
  - Любой ребенок знает: книга - лучший подарок, - Ядзя извлекла на свет толстенный фолиант в обложке из мраморированной кожи с золотым окладом. - Вот! 'Анжелика' Хелены фон Штангенциркуль! Последняя новинка! Не то, что в Бере, даже в Парисе еще нет! С дарственной от автора! От сердца отрываю! Тебе очень пригодится! Нет, нет! Читать будешь в дороге! Пожалуй, отдам, когда будешь уезжать!..
  - Вот так всегда, - пробурчал княжич. - Заинтригует, а потом... Хоть что это? Небось, женский роман...
  - Как ты мог обо мне такое подумать! - неподдельно возмутилась Ядвига. - Пособие по вязке морских узлов!
_______________
* Пчак - черсидский боевой кинжал специфической формы: короткий, изогнутый и обоюдоострый. Очень любим восточными наемными убийцами (ассинами).
  
Глава 30
  - Как правило, потайные ходы начинаются в замке, а выходы имеют где-нибудь у Нечистого на рогах. Хоть в верстах считай, хоть в милях, все равно обязательно окажешься в болоте, на склоне крутого оврага, а то и вовсе на дне лесного ручья. Только не звонкого, а грязного и вонючего. Чтобы осаждающей армии не пришло в голову на его берегу бивак устроить. Или каким другим душегубам, - Когтя под вечер тянуло на философию. Или просто колотило, как всегда перед серьезным делом. - Вот Кукушонок пять ходов знает. И только один начинается прямо посреди сборища функов. Точнее, он там кончается, но мы идем не оттуда, а туда, потому именно начинается. А ведь когда-то и он располагался в тихом укромном местечке, типа этого малинника, - старший протянул руку, одним движением срывая полную горсть ягод, - но всё течет, всё меняется... Медвежонок, кончай малину трескать!
  ? - удивился младший, высовывая голову из самых густых зарослей. - Велетам надо есть часто и помногу. И как можно вкуснее. Правда, Вилли?
  Новый участник команды радостно закивал. Эта сторона его нежданно-негаданно обнаружившейся природы мальчику нравилась. Но подтвердить согласие вслух Вилли не мог: рот был занят!
  - Потому что думать надо, как работать будем.
  - Молча! - голова Медвежонка снова исчезла в кустах. - А с деталями ты и сам разберешься.
  - Опять я?
  - Угу, - донеслось из глубин малинника. - Ты старший, ты вор, мастер пера и зубочистки, и вообще настоящий гений. А я так, хвосты заношу на поворотах. Грубая мохнатая сила!
  - Это не значит, что не надо голову напрягать!
  - А я напрягаю. Особенно челюсти. А что, собственно, тебе не нравится в старом плане?
  - А старый - это какой? - Вилли перебирался в еще не опустошенную часть малинника и потому временно обрел дар речи. - У нас есть какой-то план?
  - Какой-нибудь план у нас есть всегда, - Коготь закинул в рот новую горсть ягод, ему-то малина говорить не мешала, сказывался богатый жизненный опыт. - Старый план всегда один. Тихо прийти, взять всё самое ценное и уйти по-антийски, то есть, не прощаясь.
  - Потому тот ход, что от функов ведет, нам не подходит, - подтвердил Медвежонок. - Уход под землю на глазах у изумленной публики чересчур экстравагантен даже для заслуженных артистов Большого Хортицкого Цирка.
  - Чего-чего? - из всей фразы Вилли понял не больше трех слов.
  - Так одна наша хорошая подруга выражается, - пояснил Коготь. - Мы вас обязательно познакомим на обратном пути.
  Вилли был не против познакомиться с хорошей подругой новых товарищей, даже если она так странно выражается, но высказать это вслух не мог, опять добрался до богатого на ягоды места.
  - Потому, хоть тот путь и короткий, но... - мохнатая рука высунулась из куста и покрутила в воздухе кистью. Или это была нога? - Да и в Северной башне делать вообще нечего. Проще ворваться в замок на лихих конях, оставляя за собой изрубленные тела и выжженную землю.
  - А?... прошамкал Вилли.
  - Кони у нас недостаточно лихие, - снизошел Коготь. - Потому пойдем отсюда. Хоть ты и утверждаешь, что эта дыра самая узкая, грязная и длинная, но мы не ищем легких путей!
  - Еще она открывается долго, - возразил Вилли, даже перестав ради этого жевать. - Там надо на камни нажимать, а потом стена поворачивается...
  - Ну должны же быть у этого хода какие-то минусы, - пожал плечами старший. - Зато выводит у самой темницы. Сам подумай, что нам делать в другом углу замка? Или в камине гостевых покоев? Там же уже других гостей разместили! К чему людей тревожить? Особенно если они растопили камин. Ты точно знаешь, что двери на киче деревянные?
  Тюрьмы как таковой бароны фон Кох не содержали, предпочитая скорый суд и мгновенное воздаяние кнутом на конюшне. Но пару запирающихся каморок в подвалах имели. Мол, и мы не хуже других! Впрочем, братьев это не удивило.
  - Угу! А зачем летом камин топить?
  - Люди очень странные создания, - Коготь начал выбираться из куста. - Пошли! Темнеет уже.
  - Ладно, после доедим, - Медвежонок с явной неохотой последовал за братом.
  Под землей пришлось пыхтеть целый час. Наконец, шедший первым вильдвер остановился и протянул руку назад, притормаживая Вилли.
  - Здесь?
  Мальчик нажал нужные камни. Потайная дверца бесшумно скользнула в сторону. Медвежонок принюхался, от усердия даже чуть задрав морду вверх, и махнул рукой.
  - Чисто!
  Они уже были в подвале, просто дверь в темницу находилась через три поворота. Коготь кивнул, и братья малозаметными тенями заскользили вдоль стен. Вилли двинулся следом, стараясь не шуметь. В родном замке это получалось куда лучше, чем в лесу. Поворот. Второй.
  Медвежонок поднял руку. Все замерли. Спереди донесся душераздирающий визг...
  Стражники перед массивными дверями замковой темницы заранее настроились на скучнейшее времяпровождение. Долбаные святоши не нашли лучшего времени для ловли Зверей, а сержант, чтоб ему после смерти икалось в заднице Нечистого, выбрал в караул именно их! Наверняка эта скотина Пфайфер мстит Уве за ту рыженькую маркитантку. Сержант сам виноват, не хрена было жмотиться, рыжая стерва дорого берет, но зато в возке тако-ое вытворяет!.. А тут стой как дурак под дверью, ни возка, ни рыжей... А Питер попал за компанию...
  Уве оглушительно зевнул и с удивлением уставился на вынырнувшую из коридора парочку. Мальчонка лет шести в бархатном костюмчике, сафьяновых сапожках и с маленьким, но настоящим мечом на поясе. И семилетняя девчушка в обычной льняной кофте и такой же юбке, но вся одежда с оборочками. Ну прямо господин с экономкой пожаловали! Только два локтя в прыжке!
  - Открывай! - скомандовал мальчишка. - Я забираю пленников!
  Уве аж рот раскрыл от удивления. Зато Питер не растерялся:
  - Чей приказ?
  - Я - барон фон Кох! - сквозь зубы цедил мальчишка, приняв горделивую позу. - И хочу забрать свою няню! А ты должен мне подчиняться, кнехт! Немедленно открой дверь!
  - А в рот тебе не плюнуть? - отмер Уве.
  - Да как ты смеешь, быдло! - взвился мальчишка. - На конюшне запорю!
  - Какой грозный! - скривился кнехт. - Ты, сопляк, никто, и звать тебя никак! Здесь теперь командует Орден Светочей веры. А за пособничество Зверям... - он гордо глянул на напарника: какие, мол, слова знаю, - полагается смерть. Как думаешь, Питер, смогу я развалить этого щенка одним ударом, а?
  Не торопись, - второй охранник с трудом сдерживал смех. - Это, и вправду, баронский младшенький.
  - И что? Может, ему еще и Зверей отдать?
  - Пусть благородные сами разбираются. А эти пока посидят со своей нянькой, раз им так хочется, - Питер подхватил наглого барончика под мышку и заколотил сапогом по дереву. - Открывай, парни, принимай пополнение.
  Уве схватил отчаянно завизжавшую девчонку и попытался зажать ей рот. Зубы у паршивки оказались удивительно острые.
  Олухи внутри чесались минут пять. За это время вредная девка чуть не отгрызла кнехту пальцы. Попытки врезать этому отродью Нечистого по голове успеха не принесли: девка извивалась, как змея на сковородке, и визжала, будто ее не бьют, а режут. Одна рука девкой и занята, а вторая... Да и последняя пинта пива явно оказалась лишней. Влепив со всего размаха себе в бок, Уве бросил попытки оглушить девку, зато додумался заткнуть ей рот подолом ее же юбки. Как выяснилось - зря. Паршивка умудрилась вслепую найти деревянным башмаком самое чувствительное место на теле кнехта. Вообще-то это было уже третье попадание, но наиболее удачное. Или, наоборот, неудачное, смотря с чьей точки зрения. От боли Уве чуть не выпустил добычу!
  Но с той стороны двери, наконец, раздались шаги, неразборчивое кряхтение и хриплый голос недоуменно поинтересовался:
  - Чего ломишься, мать твою козел с рогами имел?!
  - Хорош спать на посту! - заорал Питер, добавляя эпитеты, многократно перекрывающие всё, что могли сказать изнутри: барончик тоже брыкался неслабо. - К нам премия пришла!
  - Какая премия? - живо поинтересовался хор сразу из трех голосов.
  - Денежная, вашу дедушку! - взревел Уве, пытаясь скрючиться, защищая больное место. - Открывай давай! Она же брыкается!
  - Кто брыкается? - недоуменно спросили за дверью.
  - Премия! - зарычал Питер. - Вашу Господу в душу через задницу Нечистого, свиное отродье!
  - Вы как хотите, парни, - после недолгого молчания раздалось изнутри, - но я должен это видеть!
  Послышался звук отбрасываемого засова, и дверь открылась. А за долю мгновения до этого Уве обернулся. Последнее, что кнехт увидел в своей жизни, был метательный нож, летящий ему в глазницу.
  Коготь бросал с двух рук. Медвежонок рванулся вслед за ножами и, перепрыгнув через падающих охранников, влетел в открывающуюся дверь, ногой откидывая в сторону стоящего на пороге толстяка. Правый кулак влепился в челюсть второго кнехта, левая рука вломилась в грудную клетку третьего и с противным чмокающим звуком, словно сапог из трясины выдернули, вернулась обратно. Вильдвер перекатился, уходя от возможной атаки, и обнаружил, что больше драться не с кем.
  Медвежонок высунулся обратно:
  - Чисто!
  - Это у нас кто? - спросил Коготь, вытаскивая из-под тела с ножом в затылке мальчишку лет шести.
  - Маленький барон. И Сабина, - сообщил Вилли - А вы откуда здесь взялись?
  - Если я правильно понял, твои друзья решили спасти узников, - хмыкнул Коготь. - Полный замок малолетних отморозков!
  - Кого? - переспросила внучка экономки и сглотнула, обнаружив, что лежит на трупе с торчащим из глазницы хвостовиком. В половине локтя от лица девочки.
  - Самоубийц, мечтающих сгореть в Очистительном пламени! - разъяснил старший. - Быстро по кроватям. И вы сегодня нигде не были, ничего не видели и спали всю ночь, как убитые!
  - А вы кто? - барончик будто и не услышал.
  - Кони в пальто! - выругался Коготь. - Спасательный отряд батьки Перуна! Быстро по постелям! Нам еще из замка выбираться!
  И скользнул внутрь, таща за собой Вилли.
  - Это, Кукушонок, у моего брата называется 'чисто'! - Коготь укоризненно посмотрел на велета, счищающего с когтей левой руки ошметки чего-то красно-сизого, аккуратно обошел лужу вокруг расколотой головы кнехта, перерезал горло толстяку, судорожно пытавшемуся собрать выпавшие из разорванного когтями живота кишки. - Вот за это нас и называют Зверями.
  - Ты же не вильдвер, - прокашлял Вилли, отчаянно борясь с тошнотой.
  - А толку? - тоскливо пожаловался Коготь. - Вильдвер только брат, а Зверями зовут обоих. Нам даже оружия не дают. Ножи, и те самим добывать приходится.
  - Ты бы не к пустякам придирался, - Медвежонок скорчил обиженную гримасу, - а подсказал, какую дверь ломать!
  - Обе! Ты же у нас грубая мохнатая сила.
  Вильдвер оглядел замок на засове камеры, махнул рукой и одним движением вырвал тяжелый брус вместе с петлями. Только болты скрипнули, вылетая из косяка.
  - А функ тут откуда?
  - Это отец Алоиз, - сообщил возникший рядом маленький барон, а стоящая за его спиной Сабина подтверждающе закивала, зажимая обеими руками рот. - Новый пастор.
  - Вы еще здесь?! - возмутился Коготь. - Не понимаете, что ли?! Вы же нас подставляете!
  - Что мы делаем? - не понял дворянчик.
  Старший вздохнул и, стараясь быть спокойным и убедительным, разъяснил:
  - Если вас увидят - сожгут. Придется забирать вас с собой. А еще Вилли и Анна с ребенком. Мы не сможем уйти от погони. И погибнем все. Понятно?
  - Понятно, - серьезно кивнул барон. - Мы сейчас пойдем. А что будет со святым отцом?
  - С каким святым отцом? - спросил Медвежонок, отрывая дверь второй камеры.
  - Ну - там... - маленький барон махнул рукой.
  - Там никого нет, - ухмыльнулся Коготь. - Замку опять нужен пастор.
  барон понимающе кивнул:
  - Отец Алоиз говорил, что всегда мечтал увидеть настоящего Зверя.
  - Его мечта сбылась! - сообщил Медвежонок. - Тут они! Кукушонок, объясни маме диспозицию!
  - Чего объяснить? - не понял Вилли.
  - Всё объясни, - Коготь подтолкнул мальчика в спину. - Нас она не знает, испугается!
  Мальчик, наконец, взял себя в руки и бросился внутрь. Женщина сидела на узкой скамейке у стены, кормила младенца и негромко напевала колыбельную. Словно и не в тюрьме, и не падают вырванные двери, не корчатся в конвульсиях порванные когтями охранники... Как будто дома, в семейной каморке... Только глаза совсем пустые...
  - Спи, дочурка малая, спи, моя хорошая, - пела мама и от ее монотонного, неживого голоса волосы на затылке Вилли встали дыбом. - Скоро Вилли к нам придет...
  - Мама! - мальчик бросился вперед и замер. Взгляд женщины прошел сквозь него, как через пустое место.
  - Скоро папа к нам придет... - пела Аннет.
  - Мама! Это я, Вилли! Я пришел! Мама!
  Женщина подняла голову. В глазах появилось осмысленное выражение:
  - Вилли? Вилли! А где Руди? Где папа, Вилли?
  - Он ждет вас в лесу, - выступил вперед Коготь. - Попросил нас прийти за тобой, Аннет.
  - А почему он не пришел сам? - услышав чужой голос, женщина вздрогнула. Взгляд снова начал уплывать.
  - Он ранен, Аннет, - ласково сказал Коготь. - Не опасно. Мы с Вилли пришли забрать тебя и дочку и отвести к Рудольфу. И всё будет хорошо! Пойдем, милая, пойдем с Вилли! Надо уходить! Ты же не хочешь здесь оставаться...
  - Мама, пойдем, - подключился мальчик. - Пойдем к папе!
  Словно присоединяясь к просьбе, хныкнула малышка. Женщина резко наклонилась к дочке, приложила ее к груди и запела:
  - Скоро папа к нам придет... Скоро Вилли к нам придет...
  - Задница Нечистого, - сплюнул Коготь. - И что делать?
  - Аннет! - голос маленького барона лязгнул металлом. - Быстро берешь ребенка и идешь с Вилли и этими людьми! И во всем их слушаешься!
  - Да, господин барон, - мама встала и поклонилась. - Куда идти, господа?
  - Веди ее за руку, Кукушонок! - шепнул Коготь, выскакивая из каморы. - Уходим! И так задержались!
  Обратно шли медленно. Братья скользили впереди, остальные были где-то рядом, но мальчик не обращал на них внимания. Аннет едва переставляла ноги, как будто не просыпалась, и Вилли вел ее, гладя руку и шепча всякие ласковые слова, сам не понимая, что именно говорит. У потайного хода Коготь обернулся к маленькому барону:
  - Вам куда?
  - Дальше. Там поворот в донжон. Недалеко уже.
  - Пошли, провожу, - Коготь сделал знак брату. - Заодно на шухере постою!
  Медвежонок кивнул и потянулся к камням. Коготь, маленький барон и Сабина исчезли за поворотом. Вилли начал про себя считать. На десятом счете камни задвигались. Мальчик шагнул вперед, потянул маму, и в этот момент сверху раздался заливистый птичий пересвист. А еще через мгновение Медвежонок втолкнул женщину внутрь и влетел следом, дергая заслонку на себя, словно пытаясь закрыть ее силой. А может, так оно и было, просто древний механизм успешно противостоял любым рукам. Вильдвер обернулся назад и замер, готовясь к драке.
  Издалека доносились крики, бряцанье железа, чья-та ругань. Шум начал удаляться, потом приближаться, но тут ход, наконец, закрылся, отрезая беглецов от коридора.
  - Пошли, - выдохнул Медвежонок.
  - Куда? - не понял Вилли. - А Коготь?
  Он догонит, - вильдвер отошел немного вперед и зажег факел. - А нам уматывать надо. И как можно быстрее!
Оценка: 8.75*14  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2" (Боевая фантастика) | | У.Михаил "Ездовой гном 4. Сила. Росланд Хай-Тэк" (ЛитРПГ) | | М.Весенняя "Дикий. Охота на невесту" (Любовное фэнтези) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | B.Janny "Дорога мёртвых" (Постапокалипсис) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | Л.Каримова "Вдова для лорда" (Любовное фэнтези) | | Е.Боровикова "Подобие жизни" (Киберпанк) | | А.Крайн "Стальные люди. Отравленная пешка" (Научная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"