# Глава 7

София Бисеренко

Мы уже находились в воротах, как слуги подвели нам двух лошадей. Одной из них была Милка. Я даже удивилась. На второй лошади была навьючена поклажа. Как мне показалось, ее стало даже больше, чем было до этого.

- Сан приказал передать, что хочет облегчить ваш путь и просит принять скромный дар.

Скромный? Две лошади - это скромный дар?

Мой спутник покачал головой.

- Вин неисправим... - еле слышно пробормотал он. - Хорошо, передайте ему наши благодарности! - добавил уже громче. Слуги поклонились.

Как и вчера, в воротах открылась небольшая калитка, и туда протиснулись наши лошади.

В этот раз на Милку забраться было гораздо легче. Аран порылся в сумках и вытащил мне кожаный плащ. Я с удовольствием в него укуталась - осенняя погода не располагала к минимализму в одежде. Теплая шерстяная подкладка была мягкой, приятной на ощупь.

- Почему этот лэн так хотел, чтобы ты остался? - спросила я у моего спутника.

- Это давняя история, сенне, - улыбнулся мой знакомый. - Если говорить коротко, то когда-то мы любили друг друга.

"Любили"? Он вообще о чем? В смысле - "любили"?

- На твоей родине не знают, что такое "любовь"? - охотник искренне удивился, видя мое недоумение.

- Эм... нет, знают... но вот... чтобы двое мужчин... это... - я пыталась найти слова, но не находила.

Минут пять я доносила до моего сопровождающего представление о морали в нашем мире, и мой рассказ еще больше удивлял Арана.

- Наверное, у вас большая смертность или плохо рождаются дети, если такие ограничения для любви.

- Да нет... население неуклонно растет. Уже более семи миллиардов человек.

Охотник попытался осмыслить мои объяснения, но потом сдался и покачал головой.

- Мне сложно понять странную логику вашего мира. У нас нет больших проблем с рождаемостью, но в нашем мире не живет столько народу, как у вас. Никто не требует оставить как можно больше потомства. Очень многие пары делят постель, и при этом не собираются заводить детей. И поэтому у нас нет запретов на любовь между только мужчинами или только женщинами.

Я задумалась. Если такие свободные нравы...

- Скажи, Аран. А почему так на твое присутствие отреагировала жена лэна?

- Риата? Она в курсе наших отношений. Какой жене понравится, если ее муж настойчиво просит остаться своего любовника?

Мои щеки заполыхали. То, что в этом мире разрешена однополая любовь, это еще не факт, что все спят со всеми без разбора. Что не существует ревности и прочих присущих любовным отношениям эмоций.

- А ты... ты был когда-нибудь с женщиной? - мой голос показался чужим от собственной наглости.

Аран улыбнулся такой улыбкой, от которой у меня все перевернулось в животе. И этот мужчина, который заставляет мое сердце биться быстрее, а ладони потеть - гомосексуален? Я мысленно взвыла. Что за невезение! Ну почему, почему все милые, заботливые, нежные парни, при взгляде на которых в душе начинает звенеть колокольчик: "Вот, вот этот человек мечта моей жизни! Моя судьба навеки!" оказываются либо женатыми, либо любителями своего пола?!

- Сенне, тебе не кажется, что ты задаешь не совсем скромные вопросы? - мягким голосом ответил вопросом на вопрос мужчина.

Наверное, свекла смотрелась бы рядом со мной, как бледная поганка.

- Сенне, кто с кем делит постель, это личное дело. Если об этом тебе не сказал сам человек, спрашивать об этом неприлично. В лучшем случае тебе просто не станут отвечать, а в худшем могут сильно обидеться. Но если тебе так интересно... - в голосе Арана прорезались жесткие нотки. - Да, я спал и с женщинами. Но мужчины меня привлекают больше. И, если уж говорить совсем честно, то ты мне, тем не менее, нравишься, но ложиться с тобой в одну постель я не буду, - тут он посмотрел на мое пунцовое лицо сочувствующим взглядом, и продолжил более спокойно. - Во-первых, я не хочу пользоваться твоим незнанием мира и твоей по сути беспомощностью и зависимостью от меня. Во-вторых, не хочу тебе давать ложную надежду на любовные отношения со мной.

У меня перехватило дыхание от стыда. Глаза защипало. Но в то же время я ощутила невольную благодарность к Арану за честность и откровенность. Мало кто из моих знакомых парней мог бы в открытую сказать такое.

Чтобы мой сопровождающий не заметил слез, я отвернулась и начала рассматривать окружающий пейзаж, который мало чем отличался от сельской местности в нашем мире. Такая же проселочная дорога, такие же деревья, такая же сухая трава. Разве что нет столбов с электрическими проводами, да по небу не летают самолеты.

Ну почему первый встреченный в этом мире человек, к тому же очень точно вписывающийся в мое представление об "идеальном мужчине", оказался геем? Почему шанс на то, что я наконец-то нашла свою настоящую любовь, оказался призрачным? За эти несколько дней, пока мы путешествуем, я стала совершенно иначе относиться к моему спутнику. В нем не было никаких недостатков. Он был заботлив, общителен, деликатен. Он подсказывал, оберегал, помогал. Он не смеялся надо мной, не презирал и не смотрел сверху вниз. Он был... он был естественным. В нем не было той противной самовлюбленности, которая так явно была отпечатана на большинстве мужчин нашего мира. Мои ошибки он поправлял так, что я не чувствовала себя униженной. В общем... Ну почему он не гетеросексуален?

Опомнилась я тогда, когда Аран объявил привал.

На этот раз наше скудное походное меню разнообразили солоноватый молочный напиток с мятой, прекрасно утоляющий жажду, сыр и несколько мягких лепешек. Кони щипали траву, помахивая хвостами.

Я вспомнила предложение охотника о поступлении в их школу.

- Аран... а в твоей школе... Почему там так мало людей оканчивают обучение?

Мужчина усмехнулся.

- У нас очень серьезно подходят к подготовке. Многие не выдерживают. Кто-то уходит сам. Кто-то погибает от неосторожности. Кого-то выгоняют.

- А... эм... - я хотела спросить, как получилось, что Аран стал охотником, но, припоминая прошлый разговор, искренне боялась задать этот вопрос, - вдруг и он окажется нескромным?

- А не будет ли...

- Хочешь спросить, как я попал туда? - мой спутник криво усмехнулся. - Скажем так, у меня были таланты. Я, конечно, хотел жить совершенно по-другому, но... В тот момент мое мнение никого не интересовало.

- Так почему ты не уйдешь? Или у вас нельзя уходить из Братства?

- Почему нельзя? Можно... Только не в моем случае. Ты отдохнула? - внезапно он сменил тему разговора.

Я кивнула, не понимая, что не так в моем интересе.

- Я могу рассказать тебе о школе и о нашем Братстве, если тебе интересно, - охотник посмотрел мне в глаза, - но, пожалуйста, не надо касаться моих отношений с Братством. Я бы не хотел это обсуждать.

В его голосе я услышала скрытую боль. Черт... Что же у него такое с этой "масонской ложей"? В голову полезли разные мысли.


- Тебе ничего не грозит, сенне, - отреагировал на мое замешательство Аран. - Даже если ты пройдешь всего один год обучения, тебя легко возьмут в богатую семью присматривать за детьми. Если ты окончишь четырехлетнее обучение, то сможешь спокойно наниматься в охранники к какому-нибудь лэну или даже фару. Или, если захочешь, - слово "захочешь" охотник странно выделил интонацией, - можешь наняться в какую-нибудь теневую гильдию, например, убийц.

Чего? Это он мне людей за деньги предлагает убивать?

- У вас это тоже считается в порядке вещей, как и "дома утех"? - вредным голосом понитересовалась я.

- Нет, что ты, - Аран улыбнулся. - Они вне закона, но, тем не менее, существуют.

- А почему на это не реагируют боги? - в голове возникла неувязка.

- Потому что Боги смотрят на мир и на нас по-другому, чем мы на все это.

- В смысле? Как "по-другому"?

- Вот скажи, если человек убил кого-то, он поступил хорошо или плохо?

- Конечно, плохо!

- А если для него это был единственный вариант предотвратить смерть его друга?

- Тогда это была необходимость...

- Так хорошо или плохо?

- Эм... ну, хорошо!

- А если его друг оказался замешан в заговоре, который привел к гибели нескольких тысяч разумных?

- Э...

- Ну вот, ты сама видишь. Если у тебя есть лук, то ты можешь как подстрелить зайца себе на обед, так и расстрелять беззащитных крестьян. Боги не отрицают убийство. Они разрешают разумным самим решать, кто достоин смерти, кто жизни. Если ты убьешь случайного прохожего в переулке, ни один Бог тебя не накажет. Даже Бог-покровитель того человека - Боги-покровители имеют влияние только на своих подопечных. Ты должна сама решить, что для тебя допустимо, а что нет. И только в случае крайней нужды Божество может явиться к тебе и предупредить, к примеру, что вот тут не стоит поступать, как ты задумала. Но, если ты ослушаешься, Боги ничего тебе не сделают.

- А почему тогда гильдия убийц "вне закона"?

Охотник вымученно поглядел на меня.

- Сенне... У нас есть король. У короля есть задача оберегать своих подданных. Подданные - это налоги. Счастливые подданные - много налогов. Поэтому он запрещает убивать и воровать. Гильдия убийц убивает тех, кого считает нужным, не советуясь с Его Величеством, как и гильдия воров ворует то, что воровать запрещено. Как ты думаешь, насколько он горит желанием допускать в своей стране подобное? Я, конечно, понимаю, что в твоем мире может быть не так... Но у нас король крайне не любит, когда кто-то посягает на его власть, - как маленькому ребенку разжевал мне мой спутник.

Так, Елизавета! Соберись, ты второй день мучаешь несчастного человека глупыми вопросами! Включи уже мозги, наконец!

Я закусила губы. Охотник оглядел мое лицо и вдруг тепло улыбнулся.

- Дениара... Не волнуйся. Ты еще разберешься во всем происходящем.

Мой вздох ничуть не был похож на вздох облегчения.

- А какие у вас требования для поступления?

- Требования? Могут проверить, насколько ты хорошо видишь на свету и в темноте, как хорошо слышишь. Это основное, что важно. Остальное все у тебя есть.Ты гибкая, выносливая, у тебя неплохая реакция. Ты быстро запоминаешь новое, наблюдательна. Всему остальному тебя научат.

- Интересно, чему...

- Чему? Многому. И не только драться. Скрытно передвигаться, метко стрелять, лазать. Научат этикету, возможно, каким-нибудь женским навыкам типа ткачества или вышивания, если ты не умеешь. Научат различать нежить, их повадки, способы упокоения. Ты выучишься приготовлению эликсиров, их применению... Скучать тебе не дадут. Только у Братства есть условие - если ты уходишь из школы, то потом в течение десяти лет должна будешь отдавать четверть своего дохода. У меня на языке вертелся вопрос "А как они проконтролируют?", но я передумала его задавать. Выясню позже.