Хандамиров Георгий Вячеславович: другие произведения.

Баллада об эффективном собственнике

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Ничто так не охватывает человека радостью и счастливыми эмоциями, как осознание чудесной связи между ним и некоей вещью, выражающейся во владении, использовании и распоряжении этой самой вещью. Связь эта помимо юридического имеет еще и мистическое, потустороннее содержание. Ведь именно обладание вещью наполняет собственника осознанием собственной исключительности.
  Иногда, правда, собственность наносит своему обладателю подлый удар, выражающийся в необходимости несения бремени собственника по отношению к этой распрекрасной вещи. Тогда невиданная мощь моментально испаряется, на смену счастливым эмоциям приходят тоска, безнадега, ожидание безысходности и владелец начинает совершенно искренне сожалеть о своем злополучном объекте права, который он так неблагоразумно заполучил.
  В целях недопущения невзгод и лишений, разрухи и нищеты, бедствий, а также просто гадкого настроения, и как следствие нарушенного пищеварения, некий сказочно богатый, но при этом весьма благоразумный, адекватный и принципиально капиталистически настроенный гражданин поручил на немаленькой возмездной основе одному крайне предприимчивому господину управление комплексом объектов недвижимого имущества производственно-складского назначения, расположенных на территории Столицы и ее весьма немаленьких окрестностей.
  В свою очередь предприимчивый и, как в дальнейшем выяснилось, достаточно неглупый господин, дабы самому не вызвать нарушений своего драгоценного пищеварительного процесса и не наносить тем самым невосполнимый вред здоровью, привлек на аналогичной, но менее затратной основе группу ответственных молодых людей в целях осуществления управления вверенным ему участком их усердными стараниями.
  Сами же молодые люди, находясь еще пока в том возрасте, когда мужчина вместо сохранения и укрепления своих телесных качеств, систематически и целенаправленно гробит их, абсолютно не задумывались о проблемах пищеварения (в связи с отсутствием оных) и некоторые деллегированные им функции, вопреки расхожему о столичных управленцах мнению, выполняли собственноручно.
  Однако будучи людьми от природы вольными и не терпящими уныний и обыденности, так или иначе настигающих любого руководителя, взявшегося за управление совокупностью пошарпанных зданий, строений, сооружений, отделенных от остального мира железобетонным забором и колючей проволокой, все необходимые вопросы, связанные с обеспечением бесперебойной работы инженерных систем и оборудования они препоручили другим более опытным и от того еще более ответственным людям.
  Об ответственности руководителя службы эксплуатации Егора Петровича Купцова ходили легенды. Сразу же следует отметить, что легендами была охвачена не только ответственность, но и прочие не менее достойные качества могучего предводителя сантехников, электриков, дворников и одного сварщика-пенсионера Сереги. Легенды эти, как и большинство мифов и сказаний, получивших глубокое распространение в славянском народе, появились не на пустом месте, а имели под собой достаточно реальное происхождение.
  Первые сказания возникли спустя буквально месяц с момента выхода Егора Петровича на трудовую вахту в качестве начальника службы эксплуатации объекта. В глазах арендаторов, сотрудников охраны и прочих достойных обитателей Производственно-складской базы номер Двадцать два, расположенной в глубине спальных районов Северо-востока нашей немаленькой, но при этом пока еще уютной столицы, скромный облик Егора Петровича превратился из процессуально-необходимого в героизировано-самоотверженный с элементами благородного аскетизма.
  При появлении Егора Петровича в столовой, в стенах контрольно-пропускного пункта, да и в любом из строений, занятых арендаторами, лица всех присутствующих моментально озарялись восторгом и нежностью в ожидании очередного чуда или просто поступка, пропитанного доблестью и отвагой.
  Сам же Купцов никогда не злоупотреблял милейшим отношением окружающих к своей персоне, считая данный фактор не столько своей заслугой, сколько даром, полученным свыше.
  Соображения Егора Петровича о неких дарах, полученных его персоной, были вовсе небеспочвенны. Еще с самой своей молодости Егор Купцов обнаружил в себе удивительную способность видеть в вещах изъяны технического, можно даже сказать физического, материального свойства. На практике это в первую очередь сказывалось в обращении с сантехническим, электротехническим оборудованием, а также в сфере строительно-монтажного устройства. Другими словами - в искусственно созданной человеком инженерно-технической инфраструктуре.
  Входя в абсолютно любое помещение, Егор Петрович моментально становился как бы очень чуток к звукам, шорохам, запахам и даже воздушным перемещениям различных невидимых частиц, в избытке наполняющих атмосферу, пропитываясь при этом изнутри неким ощущением всепричастности к окружающей рукотворной среде. И буквально сразу же с точностью до сантиметра мог угадать дефект или поломку того или иного устройства, будь то течь в трубе отопления или замыкание в проводке.
  Естественно, такие удивительные и востребованные в современном и развитом материально-техническом социуме качества не остались без чуткого внимания со стороны работодателей, заинтересованных в высококвалифицированных сотрудниках.
  Егору Петровичу постоянно поступали выгодные предложения о трудоустройстве с хорошими белыми зарплатами, пухлыми социальными пакетами и обещаниями скорейшего наикрутейшего карьерного роста.
  Однако Купцов все же игнорировал большинство из таких заманчивых предложений. И делал это лишь по одной причине. Егор Петрович избегал работать на предприятиях, предназначенных под снос или под еще какую-нибудь капитальную реконструкцию, в результате которой любой объект абсолютно утрачивал свой первоначальный облик. Данный факт был связан с тем, что работая на предприятии, Егор Петрович уже буквально на вторую неделю ментально, а по собственным ощущениям - еще и физически, осознавал прочную связь, сращивание с объектом, а конкретно - с его материальными носителями: зданиями, инженерными системами, оборудованием и так далее. И любое вторжение в конструктив самого объекта, способного его изменить, воспринимал как хирургическое вмешательство в свой собственный организм. Конечно, данное обстоятельство исключало присутствие Егора Купцова на предприятиях, чья дальнейшая судьба была определена не в лучшую для такого объекта сторону.
  Производственно-складская база номер двадцать два (в народе, получившая название - Двадцать вторая) собственником ко сносу и прочим варварствам совершенно не планировалась и была предназначена исключительно для сдачи в аренду организациям, предпринимателям и другим субъектам гражданского оборота в целях дальнейшего закономерного обогащения самого собственника. Егор Петрович с такой концепцией использования недвижимости был полностью согласен и с самого начала своей деятельности на базе начал применять свои чудесные свойства и способности. Руководил он, как уже было ранее сказано, службой эксплуатации и справлялся с своими обязанностями более чем прекрасно.
  Бывали, конечно, ситуации когда необычайных качеств Егора Петровича для разрешения творческих коммунальных головоломок не хватало, и он не сразу находил искомый изъян либо достойное решение по устранению такого изъяна.
  Тогда какой-нибудь забредший на объект посетитель или арендатор из вновь прибывших мог подивиться и даже малость напугаться неожиданному появлению удивительного кряжистого седого мужичка с аккуратными усами, одетого в измазанную синюю спецовку с потертыми рукавами и перешитыми буквицами. Мужичок крался вдоль стены, чутко и в тоже время как бы незряче водя головой вдоль одному ему различимых, и при этом невидимых окружающими людьми преград, замирая иногда на секунду, жмурясь и невнятно что-то бормоча при этом.
  Потом на следующее утро он, как правило, материализовывался в одном из просторных помещений второго строения комплекса, используемого достойными арендаторами по назначению - то есть в качестве столовой. Появляясь в столовой, Егор Купцов, измученный бессонным разрешением проблемы, усаживался за один из столиков, расположенных рядом с раздаточным участком столовой и с радостным и немного безумным блеском в глазах начинал повествование о своих непростых, но в итоге успешных поисках затаившим дыхание многочисленным слушателям.
  - Заглушка, это была обычная заглушка! - вскакивал, к примеру, в одном из таких эпизодов Петрович, хлопая себя по ногам и в очередной раз искренне поражаясь своим недомыслию и нерасторопности, в то время, когда разрешение возникшей задачи лежало на самой поверхности, и здесь не требовалось каких-либо особенных способностей или иных чудесных умений.
  Благодарные слушатели восторженно аплодировали Купцову, тайком переглядываясь между собой и умиляясь любимому рассказчику. Нетрудно догадаться, что при такой сложившейся, благодаря усилиям и стараниями Егора Петровича Купцова, устойчивой благоприятной атмосфере на самом предприятии, он пользовался у арендаторов, своих подчиненных, сотрудников охраны и просто частых посетителей объекта не просто любовью, а самым настоящим обожанием. За что получил от любящего производственно-складского социума ласковое прозвище - Петрович.
  Однако не со всеми обитателями Двадцать второй складывались у Петровича конструктивные и теплые отношения. Периодически попадались субъекты малого и абсолютно беспринципного предпринимательства, ставящие свои интересы много выше принятых в среде приличных людей норм поведения и делового гражданского оборота. Тогда, как правило, Петрович из доброго и ласкового Дедушки Мороза превращался в противного и зловредного колдуна-ведьмака, всеми силами изживающего с территории объекта арендатора, покусившегося на моральные устои эксплуатационно-коммунального комплекса. В итоге, лишенный душевного спокойствия арендатор, обезумев от отсутствия в арендованном помещении электричества, водоснабжения и прочих, необходимых для ведения обычной жизнедеятельности услуг, впопыхах сматывался с объекта, не забыв при этом под чутким контролем Петровича закрыть все свои финансовые обязательства, вытекающие из договора аренды.
  Тут надо сказать, что Петрович отстаивал интересы родного предприятия не только в борьбе с мелкими паразитами, периодически пытающимися навредить объекту изнутри. Случались моменты, когда Петрович вставал несокрушимой стеной на пути внешнего, самого опасного и наиболее могучего агрессора. И это не смотря на то, что полномочия, связанные с сохранением территориальной целостности и суверенитета базы, находились в ведении непосредственного начальника Купцова - Директора Двадцать второй Арсена Генриховича Мустафарова. Однако в силу затяжных и крайне подозрительных отсутствий самого Арсена Генриховича на объекте, обязанности по защите интересов предприятия от внешних посягательств периодически выполнялись самим Петровичем.
  Вот и сейчас, происходил один из таких вопиющих по своему содержанию, но достаточно привычный и обыденный для окружающей наш объект действительности случай.
  Петрович стоял рядом с одним из строений, расположенных на территории комплекса, и наблюдал за перемещениями людей и транспорта через контрольно-пропускной пункт объекта. В руках Петровича покоился небольшой деревянный ящичек, который руководитель службы эксплуатации бережно прижимал к своей груди, периодически посматривая на содержимое ящичка и искренне умиляясь при этом. В самом же ящичке покоились фактически новые электрические катушки, произведенные широко известным изготовителем за пределами нашей огромной, практически не имеющей никаких пределов Родины. Дело состояло в том, что в ближайшее время Петрович собирался передать указанные катушки дежурному электрику Николаю в целях воплощения идей, суть которых была известна лишь Николаю и самому Егору Петровичу.
  Но только перед этим знаменательным событием необходимо было решить один крайне неприятный, но весьма значимый вопрос. Трехнедельная проверка, осуществляемая героическим управлением одного бесстрашного, а также безусловно полезного и нужного министерства, планомерно подходила к своему логическому завершению. Причем, логика событий, произошедших в период самой проверки и по ее причине, подсказывала, что указанная государственная процедура лишь начало для дальнейших деловых отношений, обещающих в будущем неразрывно и плотно связать обе стороны между собой.
  Петрович вглядывался в лица людей, проходящих мимо шлагбаума, пытаясь разглядеть физиономию государственного инспектора, прибытие которого и ожидал Купцов. Наконец среди посетителей базы показался человек абсолютно средней, незаметной внешности и условно зрелой возрастной категории. Инспектор (а это оказался он), завидев Петровича, внешне никак не проявил каких либо эмоций и неторопливо направился в сторону стоявшего в тени старинного двухэтажного здания Купцова. Егор Петрович, в свою очередь, терпеливо наблюдал приближение лица, в чьих силах было в настоящий момент воздействовать на судьбу объекта и, как следствие - на судьбу самого Петровича.
  По мере приближения к месту встречи выражение лица государственного инспектора становилось все более отрешенным, само лицо наполнялось скукой и эмоциональным безразличием к происходящему вокруг. Подойдя к Петровичу, голова Инспектора уже практически возлежала на его левом плече, а взгляд был устремлен куда-то вниз в сторону трубы отопления, опоясывающей здание снаружи и теряющейся где-то за углом.
  Петрович пожал вялую руку поборника нормативных требований, произвел незаметный вдох ртом и произнес:
  - У нас, как и договаривались - готовность сто процентов. Можем в кабинет ко мне пройти, там все и подпишем.
  Неожиданно лицо инспектора приобрело несколько розовый оттенок, он прокашлялся и, виновато глядя в сторону заката и жилого дома, расположенного по соседству, сказал:
  - Замечательно - при этом выражение лица инспектора сделалось еще более виноватым, и он, наконец, взглянул на Петровича, смущенно мигнув при этом - только мне сначала мероприятие надо бы одно провести.
  У Петровича непроизвольно сжались кулаки, он побагровел и уставился на инспектора опасным, опозиционно-настроенным взглядом. Оборзели, вообще, пронеслось в голове у Егора Петровича, договаривайся - не договаривайся, все одно, по своему хотению в результате переобуваются.
  Увидав на лице руководителя службы эксплуатации объекта явные признаки нехороших народных волнений, грозящих вылиться в обстоятельства непреодолимой силы, перечеркивающие вероятность выполнения ранее достигнутых договоренностей, сотрудник государственной службы поспешил поскорей успокоить Купцова:
  - Да все нормально, Петрович, не волнуйтесь - и, добавив в голос подобострастности, продолжил - мы наши договоренности не меняем. Как решили, так и сделаем. Малюсенький ньюансик лишь, совсем небольшой. Надобно мне для плану пару человечков за нарушения оштрафовать. Сподмогните, Петрович, дайте наводочку, а я уж жестить не буду - пару штрафов по тысченке выпишу и адью - от такой тирады инспектор перевел дух и завершил - а в остальном, как и договорились: нерушимо все.
  Петрович незаметно выдохнул. Колокола в голове бить перестали, и гнев потихоньку уходил на убыль. Просьба инспектора была, по сути, совсем плевая и даже заморачиваться ее исполнением не стоило.
  - Ну так бы сразу и сказали - заблестел всем лицом Петрович - на меня и выпишем, и на электрика моего Кольку - Кольке вообще-то было лет эдак под шестьдесят, но сейчас это мало кого волновало - Мы даже сегодня сбегаем, все оплатим и завтра квитанции на электронку тебе скинем - в мыслях Петрович уже мечтал поскорее воплотить свои задумки с великолепными катушками.
  - Погоди, Егор Петрович, не получится так - инспектор вновь опасливо взглянул на Петровича - нельзя, чтобы с проверяемым предприятием нарушители были связаны. Углядеть в этом могут - инспектор понизил голос и практически прошептал - признаки коррупции. Сам знаешь, как с этим сейчас. А у нас особенно.
  Петрович опять нахмурился. Но уже не от злости. На этот раз проверяющий был прав. При наличии огромного количества самых разнообразных граждан на объекте получается, что за банальные нарушения штрафуются лишь двое лиц, и те из числа сотрудников организации, в отношении которой и проводится текущая проверка. В данном случае подставлять инспектора было нельзя - это могло привести в дальнейшем к неприятным последствиям для самого объекта. Петрович такого допустить не мог.
  - Кто тут из арендаторов ваших самый главный злодей - тихонько поинтересовался инспектор, заговорщицки придвинувшись поближе к Петровичу - давайте его работников и оприходуем.
  Купцов находился в тупике. Отдавать на съедение людей, доверчиво вставших под его чуткую заботу и опеку, он считал безнравственным и просто подлым. Вот если хотя бы за день арендаторов предупредить, то тогда еще, куда ни шло. А так выходит, придется вваливаться с инспектором к предпринимателю, и без того стонущему от придавившей его, да и всю страну непростой беды. Таким кривым путем Петрович двигаться не мог и теперь лихорадочно обдумывал варианты возможных решений сложившейся ситуации.
  А что если? Петрович вскинулся и быстро кинул взор в сторону одинокого небольшого строения, неуверенно выглядывающего из-за более опрятных и современных зданий, расположенных ближе к въезду на территорию объекта.
  - Пошли - Петрович махнул рукой инспектору, приглашая его проследовать за собой, и скорым, уверенным шагом двинул в сторону двадцать пятого строения, обитатели которого уже второй месяц выводили Петровича из себя своим таинственным и не вполне понятным поведением.
  Все началось с того, что Арсен Генрихович, вопреки практике делового общения, сложившейся между ним и Петровичем, заселил двадцать пятое строение неизвестным арендатором, не оповестив руководителя службы эксплуатации при этом и даже не посоветовавшись с ним.
  Петрович узнал о новом постояльце по факту, когда Арсен Генрихович вызвал его к себе в кабинет и передал копию договора аренды, велев оказать новому контрагенту необходимую помощь в обустройстве, и то лишь в том случае, если контрагент сам обратится к Петровичу с подобными пожеланиями. Это было уже что-то совсем из ряда вон. С момента появления Петровича на объекте в качестве руководителя службы эксплуатации каждый из вновь прибывших на базу арендаторов проходил с Петровичем соответствующую процедуру, способствующую успешному вживанию новичка (вместе с его драгоценным хозяйством) в существующую производственно-складскую ноосферу.
  Арендаторы, не пойми откуда привлеченные Арсеном Генриховичем, вживаться никуда не собирались и жили к неудовольствию Петровича своей отдельной, сугубо собственнической жизнью.
  Что и говорить - с момента появления непонятных друзей Арсена Генриховича Петрович так и не сумел побывать в двадцать пятом строении, несмотря на его довольно бойкие и активные попытки, последовавшие в начале их заселения в строение.
  После первых же попыток оказаться внутри ставшего вдруг таким таинственным строения у Петровича состоялся короткий, крайне неприятный разговор с непосредственным начальством.
  - Петрович, я тебе вроде сказал - при необходимости? Ежели сами обратятся - Арсен Генрихович равнодушно разглядывал Петровича с высоты своего роста, пережевывая жевательную резинку своими немаленькими крепкими челюстями, вооруженными под стать им крупными зубами-клыками. При этом Арсен Генрихович напоминал Петровичу крупного варана, разглядывающего свою несчастную и обреченную жертву перед финальным броском.
  Сам Петрович в этот момент таращился на своего начальника, пытаясь понять причину столь жесткой реакции на свое, по мнению, Купцова, вполне, закономерное и обоснованное поведение.
  - Арсен Генрихович, так ведь как же! Надо же пояснить по подключениям, электрику-то они уже немало съели! И это всего-то за неделю ... - сбивчиво и немного скомкано начал оправдываться Петрович.
  - Стоп машина - бесстрастно прервал Петровича Арсен Генрихович - больше туда не суйся - и вновь уставился на Петровича немигающим взглядом, в очередной раз вызвав у того своим обликом ассоциации с крупной рептилией.
  С этого момента Петрович более не пытался прорваться на территорию двадцать пятого строения, ставшего для него совсем чужой. Изредка Купцов сталкивался с арендаторами, оккупировавшими строение, но разглядеть их внешность Петровичу никак не представлялось возможным - граждане эти носили на своих лицах огромные респираторы, ставшие сильно модными в стране по причине последних событий.
  В свою очередь, Петрович все-таки превозмог себя и сумел управиться с сильным раздражением, которое вызывали у него постояльцы двадцать пятого строения. И со временем раздражение это превратилось у Купцова в слабый, но при этом постоянно ощущаемый зуд.
  А мы с Вами знаем, что каким бы слабым не был зуд - придет время, и ты все равно захочешь расчесать зудящее место. И вот теперь Петрович спешил изо всех сил, чтобы, наконец, угомонить тот зуд, который, не переставая, мучил его уже в течение некоторого времени.
  По мере приближения Петровича к строению, в котором расквартировались загадочные обитатели, его все сильнее и сильнее начинали обуревать противоречивые чувства.
  Во-первых, Купцов прекрасно осознавал, что на этот раз одним устным порицанием его общение с Арсеном Генриховичем не ограничится, в связи с чем Петрович малость страшился возможных санкций со стороны своего мрачного руководителя. Причем, страх этот был вызван не столько фактом вопиющего нарушения приказа начальства, сколько самой, скажем так, мрачной личностью Арсена Генриховича.
  Несмотря на то, что у Петровича и Арсена Генриховича сложилось полное взаимопонимание в вопросах, касаемых надлежащего функционирования объекта, личное общение между этими двумя совершенно отличающимися друг от друга, но, несомненно, серьезными мужчинами как-то сразу не пошло. При том, что, по сути, у них между собой не возникало каких-либо ссор и разногласий, Петрович чувствовал абсолютную отчужденность руководителя и нежелание какого-либо общения за исключением лишь делового. И это относилось не только к Петровичу. У Арсена Генриховича ни с кем из обитателей объекта (вероятно кроме только таинственных друзей из двадцать пятого строения) не было нормальных человеческих отношений, выходящих за рамки интересов, связанных с производственно-складской базой.
  Поначалу Петровичу казалось, что на свете не существует вещей, к которым бы его угрюмый руководитель мог бы проявлять чуть больше интереса, чем к своевременному появлению арендных платежей на расчетном счете организации. Однако Арсен Генрихович сумел его удивить, появившись в одно прекрасное утро на территории объекта в компании таких же крупных и на редкость мрачно-молчаливых товарищей. Пообщавшись с сотрудницами бухгалтерии, Петрович выяснил, что молодые люди, сопровождавшие сурового руководителя Двадцать второй, являются такими же как и Арсен Генрихович директорами объектов, расположенных на территории Московского региона и принадлежащих собственнику самой Двадцать второй базы.
  Друзья Арсена Генриховича были очень схожи между собой и походили на самого Арсена Генриховича. Данное сходство проявлялось не только во внешнем облике, но и в одинаковом поведении директоров объектов.
  Молча заходили вместе на объект, проходили в столовую, набирали огромное количество еды, преимущественно животно-белкового происхождения, вместе садились за стол. И разом также без каких-либо дополнительных вступлений и приветственных речей начинали ее поглощать-пожирать, бросая безразличные взгляды на находящихся в помещении столовой посетителей. В такие моменты Петровичу, в силу своего очень развитого воображения, казалось, что стая огромных комодских варанов, являющихся бедствием для всех находящихся поблизости теплокровных, да и хладнокровных существ, сгрудилась над трупом несчастного травоядного животного, чтобы поскорее набить мертвой плотью свои вечно голодные и ненасытные туши.
  Короче говоря, было в облике директора Двадцать второй базы, его манере общаться, говорить нечто чужое, враждебное, противопоставляющее Арсена Генриховича всему тому, чему привык так радоваться и наслаждаться Петрович.
  Учитывая изложенное выше, беспокойство Петровича было вполне себе обоснованным. Но вот только сам Петрович на поводу у страхов своих ходить себе не позволял. Тем более, когда это казалось сохранения суверенитета объекта и его интересов в целом.
  Поэтому, подойдя к дверям таинственного строения, уверенно и настойчиво постучал в запертую изнутри дверь и громко произнес в адрес скрывающихся за дверью граждан - День добрый, господа хорошие, товарищи дорогие. Как говорится, откройте, будьте любезны, проверочка у нас государственная. Инспектору надобно внутрь зайти, проверить соблюдение вами нормативов, Родиной нашей установленных.
  Ответа не последовало, однако Петрович мог поклясться, что в строении кто-то находится, причем этот кто-то впускать незваного инспектора совсем не спешит.
  Тут Петровича как паром в бане обдало, и он на миг будто провалился в некую темную бездонную бездну. После чего моментально вернулся обратно и теперь стоял, чувствуя себя совершенно опустошенным. Что нехарактерно для Петровича - мыслительный процесс его несколько разболтался, можно даже сказать вовсе прервался, и он тупо таращился перед собой в закрытую, неприступную дверь. Раздался шорох, заторможенный Купцов с некоторой задержкой обернулся - напуганный инспектор быстрым шагом удалялся в сторону КПП.
  - Все нормально, Петрович - сбивчивым, дрожащим голосом лепетал сотрудник государственных органов - не будем людей отвлекать, некрасиво это. На хрен эти штрафы. По договоренностям на следующей неделе заскочу, решим все. Счастливо тебе, хороших выходных - и скрылся за очередным складским строением.
  Петровичу в этот момент было нисколечко не интересно - когда, куда, а главное с какой целью собирается заскочить инспектор. Тем более до выходных оставалось еще пара дней.
  Перед Егором Петровичем Купцовым возникла невиданная им доселе необыкновенная картина физического устройства предметов, созданных искусственно. Раньше эта картина представлялась Петровичу в виде неких двумерных чертежей, имеющих сходство со схемами, выполненными в незамысловатых программных форматах. Схемы эти зачастую обрывались, были размыты, предлагая Петровичу самому додуматься до сути возникших проблем.
  Сейчас же у Петровича было ощущение, что он находится на одном из представлений, устраиваемых в столичном планетарии, и каждая мало-мальски заметная вещица раскрывается перед ним подобно цветку или еще какому-нибудь красивому растению.
  Петрович восхищенно наблюдал за раскинувшимся вокруг него великолепием, пока вдруг не обнаружил, что дверь двадцать пятого строения, запертая еще несколькими минутами раньше, открыта, и он, наконец, сможет попасть внутрь. Егор Купцов, было, рванул к двери, но вдруг резко остановился и застыл. Осознание того факта, что попав внутрь помещения, он уже не сможет вести прежнее, более чем устраивающее его самого существование, совершенно отчетливо проступило в голове у Петровича и немного напугало его. Однако он встряхнулся и, распахнув дверь, ринулся внутрь темного пространства.
  Очутившись в самом помещении, Петрович чуть не задохнулся от охвативших его смятенных эмоций и изумленных чувств.
  В помещении помимо Купцова присутствовали две персоны, которых ни Петрович, да и никто из его знакомых или друзей, назвать людьми с первого взгляда не решился бы. Первая персона, несмотря на свои гигантские размеры, располагалась на небольшой, но судя по всему крепкой табуретке, стоявшей рядом с покрытым сажей верстаком. Персона привалилась спиной к верстаку и чувствовала себя, по убеждению Петровича, очень плохо, даже возможно критически. Уверенности своей в крайне тяжелом самочувствии сидящей на табуретке персоны Петрович объяснить не мог, но не имел никаких сомнений в безусловности данного факта.
  Внешность страдающей персоны была скрыта от пытливого взора Петровича за необычным и грозным одеянием-снаряжением. На голове персоны покоился удивительный черный блестящий шлем, полностью скрывающий лицо чужака. Передняя часть шлема, больше похожая на маску, наводила на мысли о том, что существо это, скорее всего, имеет анатомические признаки, хотя-бы внешне схожие с человеческими, так как приблизительно повторяла строение лицевой части черепа хомо-сапиенса. Тем более, нижняя часть маски представляла из себя нечто похожее на респиратор, частенько используемый подчиненными Купцова при проведении малярных работ на предприятии. Ниже могучую шею незнакомца охватывал герметичный воротник.
  Торс персоны был облачен в бронированный скафандр, такого же черного, грозного цвета, как и необыкновенный шлем, водруженный на голову загадочного чужака. В районе груди к скафандру крепился небольшой предмет, напомнивший Петровичу электрический щиток, установленный в его квартире, только несколько меньших размеров. Конечности гиганта были закрыты пластинами, внешне похожими на металлические, но по ощущениям Петровича с металлом имеющие крайне отдаленное сходство и скорее всего внеземного происхождения.
  Из всего одеяния чужака больше всего Егора Петровича поразил восхитительный черный плащ, сшитый из ткани неизвестного Купцову образца и крепившийся в районе шеи чужака, свободно спадающий практически до самого пола.
  На поясе серьезной персоны были установлены две небольшие коробочки, крайне заинтересовавшие руководителя службы эксплуатации Двадцать второй базы. Одна из таких коробочек была согласно полной уверенности Петровича исправна и добросовестно выполняла все возложенные на нее функции.
  В поломке второй коробочки у Купцова не было сомнений, как и не было сомнений в том, что ужасное состояние здоровья, подломившее неизвестного чужака, вызвано именно этим повреждением.
  Петрович просканировал коробочку своим новым рентгеновским взглядом и пришел к выводу, что данное оборудование отвечает за терморегуляцию внутри скафандра, да и всего снаряжения чужака, и сбой в ее работе может повлечь для гостя самые плачевные последствия, вплоть до летальных.
  Тут раздался странный, достаточно громкий и несколько глухой звук, как если бы кто-то в помещении или рядом с ним пытался настроить микрофон, либо любой иной другой громкоговоритель. Звук повторился, и Петрович сообразил, что он издается самим чужаком, а точнее частью шлема, похожей на респиратор.
  Ели-пали, это он болезный дышит так, мелькнуло в голове у Петровича, и он внимательней прильнул взглядом к поломанной коробочке-терморегулятору. Спустя пару минут решение приведения поврежденного оборудования в надлежащее рабочее состояние у Петровича сформировалось и оставалось лишь предложить страдающему гостю свою незаменимую помощь.
  Однако от дальнейших действий по оказанию помощи пострадавшему гиганту Петровича несколько сдерживало присутствие второго, не менее грозного персонажа. Данный субъект стоял, беспомощно склонившись над своим измученным спутником, всей своей позой демонстрируя сильнейшее переживание от невозможности облегчить страдания своему товарищу. Габаритов стоящий пришелец был тоже весьма внушительных, впечатление от которых также, как и по примеру первого чужака, усиливалось необычным и крайне воинственным одеянием.
  В первую очередь он напомнил Петровичу закованного с ног до головы в латы рыцаря, подобно тем, с описаниями которых Купцов, будучи учеником средних классов, сталкивался, изучая в школе историю средних веков, либо коих наблюдал позднее в художественных фильмах о суровых буднях аристократии того же исторического периода.
  Рыцарь выглядел весьма и весьма внушительно. Под стать своему одетому в черные флибустьерские цвета коллеге. Руки и ноги рыцаря закрывали пластины плотно соприкасающиеся между собой. Тело было заковано в толстенную броню, точь в точь, как у высокородных коллег из далекого средневековья. Но самым выдающимся был шлем, округлый по форме, с тонкой прорезью в виде буквы "Т" в центре, предназначенной, понятное дело - не дураки собрались, для визуального контакта с окружающим миром. Правда, за самой прорезью тоже существовал некий заслон-барьер, защищающей, судя по всему, носителя шлема от контактов с чужеродной агрессивной средой.
  Сама броня была серебристого стального цвета с редкими красноватыми вкраплениями по всей ее площади. На плечах и груди рыцаря красовались суровые, внушающие трепет символы, намалеванные сочным красным цветом. Символы эти Петровичу были незнакомы, но он не сомневался, что они присутствуют на броне не просто так, и призваны донести до окружающих некую информацию о самом рыцаре, дабы уберечь этих окружающих от необдуманных поступков, по причине которых они сами могут оказаться в гробу или хотя бы от него в опасной близости. Плаща у рыцаря не было, зато присутствовал немного несочетающийся с прочей атрибутикой ранец, закрепленный на могучей спине последователя палладинских традиций.
  На этом сходство рыцаря с его средневековыми предками заканчивалось. Хотя нет, был еще один предмет, напоминающий Петровичу, как и всякому выходцу из народного сельскохозяйственного социума, инструмент крестьянского творчества, используемый с помощью мускульной тяги его обладателя. В левой руке необычный рыцарь держал средних размеров, полутораметровую, рогатину. Рогатина эта ничем и не отличалась бы от своих земных сельских сородичей, если бы только по ней не проскакивали с периодичностью раз в минуту разряды, явно электрического происхождения.
  Разряды эти возникали в районе рукояти, после чего озорно и весело мигая, синими сполохами, проскакивали по всей длине рогатины, исчезая на концах ее остриев.
  А еще наблюдательный Петрович, благодаря своим усилившимся чудесным свойствам, сумел углядеть любопытные устройства, компактно спрятанные в различных участках бронированного одеяния пришельца-рыцаря. Чего там только не было! И маленький портативный огнемет, и радар, и встроенная лучевая мини-пушка, в фантастической литературе именуемая бластером, и одноатомный штык-нож, и даже реактивная ракета, установленная в ранце рыцаря.
  Все это грозное снаряжение, конечно, поначалу несколько смущало Петровича и тормозило его благородные порывы, но потом чувство сострадания к ближнему (пусть даже и прибывшему вовсе не с близкого расстояния, а не пойми, вообще, откуда) все же убедило Петровича в необходимости срочного принятия мер медицинского характера в отношении пострадавшего.
  В связи, с чем он, прокашлявшись, заявил:
  - Имеются соображения - и на мгновение запнулся, так как рогатина в руке грозного рыцаря сердито зашипела. Однако, несмотря на наличие сердитой рогатины в непосредственной близости от своего напряженного лица, Петрович вновь собрался и чуть охрипшим от волнения голосом продолжил - на тему как товарища в надлежащее состояние привести и от хвори поскорее избавить.
  Тут неугомонная рогатина вновь зашипела-заворчала, заискрилась, переливаясь сине-фиолетовыми разрядами по всей своей поверхности. Рыцарь при этом, поворачиваясь лицом к Петровичу (хотя есть оно там, вообще, лицо это) распрямился во весь свой немаленький рост, задев походу своей железной башкой свесившуюся откуда не возьмись одинокую лампочку, стыдливо выдававшую нехарактерно тусклое для хозяйства Петровича освещение.
  Безобразие, несмотря на драматизм ситуации, Петрович такую бесхозяйственность не выносил, тем более в отношении вверенного ему имущества, вот что значит службу эксплуатации в помещение не пускать, нужно будет потом инвентаризацию провести, наверняка где-нибудь еще водопроводная утечка завелась бесстыжая. Рыцарь тем временем навис над съежившимся Петровичем и прогудел нечто невнятное. Петровичу стало страшно и смешно одновременно.
  Звуки, издаваемые грозным чужаком, похожие больше на мычание из глубокой бочки, напомнили Купцову эпизоды из известного советского художественного фильма, где некий амбициозный британский король, вернувшийся на свою островную родину после многолетних крестовых походов, вел дискуссии со своими оппонентами, исключительно не снимая шлема, после чего, естественно, разделывая этих оппонентов под орех. Сам фильм повествовал об испытаниях, выпавших на долю одного доблестного, принципиального и невероятно духовно возвышенного рыцаря, вставшего на пути циничных и безнравственных тамплиеров.
  Тут сидящий гражданин очнулся и выдал своим гидравлическим голосом короткую тираду, после чего рыцарь недовольно вздохнул (ощущение было такое, что включилась на пару секунд система вентиляции в лифте) и нехотя вернулся на свою первоначальную позицию.
  Петровичу опять стало смешно и уже вовсе не страшно. Бред какой-то, откуда они, вообще, взялись такие на мою голову, один как из колодца воет, другой будто через громкоговоритель ненастроенный бубнит.
  Хворающий чужак вновь чего-то произнес-прогудел и жестом попросил Петровича приблизиться. Егор Петрович не спеша подошел к чужаку, всматриваясь в неисправную коробочку, закрепленную, как уже говорилось, на поясе гостя. Потом медленно протянул руку, не обращая уже внимания на раздавшееся в стороне глухое ворчание-мычание, хотел было взять коробочку, как вдруг она неожиданно сама оказалась в его вспотевшей от волнения ладони.
  Оба гостя моментально повернулись друг к другу фронтальными частями своих технологически продвинутых кастрюлей (видимо, для того чтобы переглянуться между собой, а там кто его знает), затем вновь развернулись к Петровичу и замерли.
  Петрович тем временем, крепко, но очень бережно и аккуратно держа коробочку тремя пальцами, поднес ее к глазам, пригляделся, хмыкнул, произнес - не скучайте, граждане, буду через девять, максимум одиннадцать минут - и мигом испарился из помещения.
  Рыцарь прогудел что-то вопросительное недоуменное, отошел к противоположной от входа в помещение стене и привалился к ней своей широченной, бронированной спиной. Сидящий же на табуретке господин, положа огромные руки на колени, склонил голову к груди и застыл, изредка издавая шипящие жалобные звуки.
  Петрович несся, не видя и не слыша ничего ни вокруг, ни перед собой. Влетел в мастерскую, чуть не сбил с ног сантехника, направляющегося к вскипевшему чайнику, очутился у небольшого столика, загроможденного всяческими разобранными и находящимися в состоянии ремонта изделиями и просто безделушками, одним махом свободной руки снес добрую половину этих безделиц со стола, постелил взявшуюся непонятно откуда чистую сухую салфетку, водрузил на нее драгоценную коробочку и, затаив дыхание, начал ее разглядывать. Подчиненные Петровича из числа находившихся в тот момент в мастерской, не шелохнувшись, следили за Петровичем, не издавая при этом ни малейших звуков, зная уже, что в таком состоянии руководителя службы эксплуатации лучше не тревожить.
  Через минуту Петрович уже разбирал коробочку, абсолютно точно разгадав причину поломки, а также, что самое главное, выяснив для себя последовательность действий, способных эту поломку и ее последствия устранить. Отогнул крышечку, зацепил тонюсенький проводок, дунул на него, подцепил другой, что-то там запаял, что-то подкрутил, собрал все обратно, рявкнул для вида на сидящих на стульях и корточках подчиненных, а то, поди, уже второй час чаи гоняют, и ринулся назад, в заветное строение.
  Петрович влетел в помещение весьма своевременно, так как сидевший на табуретке страдалец уже практически положил защищенную красивым, но совершенно бесполезным в отсутствие отремонтированной Купцовым коробочки, шлемом голову на свои стальные колени. Рыцарь неожиданно быстро и легко для своей огромной туши подскочил к своему другу, очень мягко, почти нежно прислонил его корпус обратно к верстаку и дал Петровичу возможность водрузить крайне важную коробочку обратно на ее, предусмотренное неизвестной технологией место. Коробочка моментально завибрировала, заставляя, по всей видимости, воздух, застоявшийся внутри обмундирования-скафандра, циркулировать по строго заданному алгоритму.
  - Думаю, минуток через пять в норму Ваш товарищ придет - заявил Петрович стоящему рядом гиганту. Тот высился над Петровичем, не шевелясь, наклонив голову в сторону руководителя службы эксплуатации, выражая тем самым высокую благодарность героическому спасителю.
  - А че с товарищем то твоим, Петрович? - раздался в помещении наглый и крайне неприятный голос - чего это он не в норме, употреблял небось чего запрещенного на вашей территории?
  Петрович с досадой развернулся в сторону входа. Двадцать пятое строение осчастливил своим неожиданным появлением старший участковый инспектор в сопровождении подчиненных-подельников
  - Какими судьбами, товарищ капитан? - ответил вопросом на вопрос старшему участковому Купцов - наверно пришли себе на заказ кроссовки опять пошить молдавского производителя?
  - Снова ты шалишь, Петрович - беззлобно и как-то очень спокойно произнес товарищ капитан полиции - прямо как начальник твой охреневший, до которого ни дозвониться, ни докричаться никак.
  При фразе о начальнике Петровича стоящий слева от Купцова рыцарь встрепенулся было, но тут же успокоился и безучастно привалился к стене. Странно, но рогатина в этот момент вообще не демонстрировала признаков хоть какого-либо недовольства. Да и сам рыцарь держался как-то совсем беспечно и абсолютно не тревожно.
  Не вовремя он пацифистом заделался, нахмурился Петрович и приготовился к дальнейшему отражению атак со стороны блюстителя закона, в последнее время самозабвенно этот самый закон нарушавшего.
  - А чего это они странные у тебя какие-то, Петрович? - настороженно произнес товарищ капитан полиции, подходя ближе к Купцову и его гостям - прикинуты непонятно, лиц не видать, на головах ведра. Че происходит то у вас здесь? - сопровождающие капитана подчиненные заметно напряглись.
  - Так это, гражданин участковый, никакие они не странные - поспешил развеять подозрения бдительного сотрудника полиции Купцов - обыкновенные граждане, приехали к нам в гости из Северной столицы. Наслышаны об эпидемиологической обстановке, проявляют бдительность, чтобы, значит, пресечь всевозможные поползновения заграничной заразы губительно воздействовать на их патриотические организмы. Принципиально надели головные уборы, полностью исключающие контакт с внешней средой. У них, вообще, в Питере с дисциплиной и культурой очень все на высшем уровне
  - И чего же они теперь у себя в Питере все в таких кастрюлях ходят? - недоверчиво поинтересовался капитан.
  - Как же Вы не понимаете, товарищ капитан, а еще государственный служащий! - искренне возмутился Петрович - в то время, когда по всему нашему городу повсеместно нарушается масочный режим, объявленный компетентными столичными властями, данные товарищи своим примером поспешили продемонстрировать москвичам высочайший уровень правосознательности. В отличие от безответственных лиц, принципиально не соблюдающих установленные санитарные требования. Включая, кстати, нормы социальной дистанции.
  Тут старший участковый густо покраснел и оттолкнул от себя подальше своих подчиненных.
  - Серьезные у них кастрюли - протянул капитан алчно - небось, дорогие чрезмерно?
  - Экспериментальные - поспешил Петрович предотвратить попытку очередного уголовного правонарушения, а именно: вымогательства взятки должностным лицом - в Академии наук разрабатывают. Мне по секрету родственник рассказывал, он у них там в Академии кондиционеры обслуживает. Таких шлемов антивирусных в стране сейчас всего пять - у гостей наших и в правительстве.
  - А это, пускай они шлемы то снимут, документы предъявят для порядку - никак не угоманивался зловредный капитан - мы тоже, Петрович, понимаешь, не щи здесь хлебаем.
  Уж ты-то точно не щи, подумал про себя Петрович, а в слух заявил - никак невозможно. Эксперимент нарушится, и все испытания нужно будет заново проводить. А это, товарищ капитан полиции - Петрович выдержал паузу - сумасшедшие деньги.
  - А мне по барабану - завелся неугомонный старший участковый - мы, чтоб ты в курсе был, не за деньги работаем, а за совесть! - при этих словах один из молоденьких участковых чуть не поперхнулся и воззрился в немом удивлении на своих коллег, не так чтобы совсем очевидно преисполненных благородными и бескорыстными порывами.
  - Короче: либо мы вместе с твоими друзьями, Петрович, едем в отделение и там разбираемся, либо - товарищ капитан многозначительно посмотрел на Купцова - ты сам все знаешь.
  Петрович хотел уже было сообщить капитану полиции все, что знает и думает о личности старшего участкового, а конкретнее - о его возможных противоестественных связях с животными и неодушевленными предметами, как вдруг стоящие перед Купцовым сотрудники полиции все без исключения как-то разом посерели и сжались, сразу став похожими на тех млекопитающих в аморальной связи с которыми Петрович хотел обвинить обнаглевшего капитана.
  Повеяло жутким, леденящим не только тело, но и саму душу холодом, конечности Петровича стали какими-то до невозможности тяжелыми, он попытался встряхнуться, сбросить с себя неприятные ощущения, но оглянувшись, окаменел.
  Над Петровичем черной стеной нависала гигантская фигура в плаще, всем своим существом излучающая немыслимую, чудовищную для любого смертного мощь. Казалось, сама суть силы возжелала обрести плоть и в результате появилась в таком страшном и мрачном обличье.
  Петрович в эту минуту даже не мог представить, что у кого-либо не то, что на Земле, да и во всей вселенной, может возникнуть желание воспротивиться, противостоять этой первозданной, абсолютной силе.
  Похоже, что и все присутствующие в помещении были одного мнения с Петровичем - даже рыцарь сделал шаг от стены и теперь стоял, не шелохнувшись, став сразу каким-то маленьким и смешным по сравнению со своим темным товарищем, который как будто занял собой добрую половину помещения.
  Тут Петрович услыхал сипение и прочие жалобные хриплые звуки, он развернулся и обнаружил лежащего, пускающего слюни старшего участкового, скрюченного в безуспешной попытке сделать вдох и набрать, наконец, воздух в свои легкие. Сбившиеся в одну неприятно пахнущую кучку напуганные подчиненные не делали ни малейшей попытки хоть как-то облегчить страдания своего начальника. Купцов оглянулся на мрачного гостя - тот стоял, не шелохнувшись, лишь пальцы правой руки, спрятанные в кольчужную перчатку, ритмично сжимались, как если бы он держал в этой руке резиновый эспандер для развития силы кисти.
  - Удивительно - потянулся размеренно по всему помещению неживой, гидравлический голос - первый раз встречаю человека, абсолютно без каких-либо признаков разумности. Лишь одно стремление - набить брюхо. Паразит - вздох, шипение громкоговорителя - К своему великому огорчению, вынужден признать, что тлетворное влияние Альянса сумело проникнуть и сюда. Лживые идеи демократии и либерализма уже вовсю грызут изнутри основы государственности и суверенитета, установленные в свое время на этой планете - черный гость вновь задумчиво прервался, видно было, что он искренне расстроен ситуацией, создавшейся на родной планете Петровича - Очень плохо. Но пока еще поправимо.
  Купцов, затаив дыхание, слушал сурового гостя, полностью поддерживая его по всем озвученным вопросам.
  - Совсем страх потеряли ироды - набрался смелости Петрович, тоже решив высказать свое отношение к Альянсу, но уже иного, Североатлантического разлива - теперь и в Польше свои ракеты размещают - и осекся, попав после этой фразы под пристальное внимание могучего противника демократии.
  - Сегодня я прощу тебя - произнес гость, снова повернувшись к капитану полиции и равнодушно разглядывая его - тебе нужно время, чтобы осознать разницу между паразитом и разумным. При следующей нашей встрече я раздавлю паразита, если до того он, не перестанет быть тобой.
  Тут фигура в плаще сделала еле заметный взмах рукой, и присутствующих сотрудников внутренних дел вынесло всех разом за дверь какой-то неведомой, не знающей преград силой. Петрович заинтересованно прислушался, снаружи раздавались глухие стоны и мычание, после чего утихающий топот оповестил оставшихся в помещении персон, о том, что бесстрашные участковые решили в кратчайшие сроки покинуть негостеприимную территорию Двадцать второй базы.
  Все правильно, хмыкнул про себя Петрович, прикинули, небось, что ежели вдруг товарищ этот серьезный еще чем взмахнуть вздумает, то спокойно их в лепешку расплющить может. Здесь руководитель службы эксплуатации объекта задумался и пришел к выводу, что необходимо срочно взять у каждого из могучих гостей подпись об ознакомлении с инструкцией о соблюдении техники безопасности на производственном объекте. А то макаром таким порушат мне тут все, как нечего делать, не на шутку напрягся ответственный Петрович.
  Тут, наконец, суровый и, безусловно, политически подкованный гость обратил свое драгоценное внимание на Купцова.
  - Империя в неоплатном долгу перед тобой, одаренный - заявил немного ошарашенному таким обращением Петровичу гость - я же, в свою очередь, окажусь рядом в любое время, если поддержка либо просто нужное слово понадобятся тебе.
  От таких слов Петровича пробрало до глубины души. Нельзя сказать, что Купцов был обделен людской благодарностью, хорошим отношением со стороны окружающих, но все же он не ожидал услышать от этого невероятно могущественного товарища подобных трогательных речей в свой адрес, пусть даже и после всего того, что произошло в этот удивительный день. Слишком хорошо знал Петрович характер лиц, облеченных властью, и периодически сталкивался с их совершенно негражданской позицией.
  - Ты еще должен многому научиться, одаренный, ведь сила есть в тебе, равно, как и во мне - произнес вдруг серьезный гость и сделал паузу, чтоб Петрович сумел осознать сказанное ему.
  Купцов, в силу навалившихся на него за день событий и испытаний, не сразу смекнул произнесенное гостем, заулыбался несмело и спросил - в смысле как у Вас?
  - Имея желание, ты сможешь обрести те же возможности, коими обладаю и я.
  Тут Петровича словно водой ледяной после парилки окатило - То есть, получается, я смогу вещи, предметы всякие крутить и двигать на расстоянии, не прикасаясь к ним при этом? - дрогнувшим голосом, не веря своему счастью, пролепетал Купцов.
  - И многое другое, мой ученик, многое другое - многозначительно проговорил новоявленный наставник.
  - Так это я получается смогу тогда в коллектор не лазить, а сверху спокойненько все проверять и в случае чего дистанционно неисправности ремонтировать?
  Могучий гость снисходительно кивнул.
  - Да я же и сантехнический стояк могу у ИП Межлетдиновой в четвертом строении поменять, и стену вовсе при этом у нее в санузле не порушить? Так это... - Петровича затрясло, от возможности обретения таких невероятных и полезных в коммунальной сфере способностей он утратил на миг способность общения.
  - Со временем, одаренный, ты сможешь все, а пока мне необходимо вернуться и провести некие приготовления. Но я не оставлю тебя одного, до моего возвращения с тобой пребудет мой младший товарищ - при этих словах стоящий у стены рыцарь перестал строить из себя изваяние и приблизился к своему командиру.
  - Мандалорец будет везде сопровождать тебя, одаренный, и оберегать.
  Петровичу стало несколько неуютно. Понятное дело начальник, ясное старший товарищ, но зачем же мальца нехорошими словами ругательными называть при посторонних то, пусть даже Петрович и своим стал в доску.
  Важный гость воспринял молчание Петровича по своему и продолжил - Мандалорец - верный сын своего народа и в любое время, ночью или днем, ценой жизни выполнит данное ему поручение.
  Что удивительно, рыцарь такое обращение в свой адрес воспринял, судя по всему без обид, и гордо стоял, сияя радостно своими космическими доспехами.
  - Тут только это, момент один... - замялся Петрович - начальник мой, Арсен Генрихович, соваться сюда строго настрого мне запретил, а я получается...
  - Забраки больше не побеспокоят тебя, одаренный - резко прервал Купцова гость - и препятствий впредь тебе чинить не будут. Никогда.
  Эва как, немного с укором глядя на своего будущего наставника, прикидывал Петрович, не стесняется гражданин в выражениях то, одного манда..., тьфу ты, мандалором назвал, директора серьезной базы, вообще, в забраки забраковал какие-то.
  - А я покидаю Вас, друзья мои - с некоей грустью в неживом голосе произнес гость-наставник и, развернувшись, шагнул в подсобное помещение двадцать пятого строения. Через мгновение Петровича тряхнуло, он ощутил всем телом неслабую волну, которая, накатившись на него, сразу же утихла. Сейчас уже Петрович стопроцентно мог поклясться, что в подсобном помещении никого нет.
  - В гипер-прыжок ушел - глухим рокотом прокомментировал такой способ исчезновения своего руководителя рыцарь.
  - Далеко, наверно - несмело высказал свое предположение Петрович о возможностях подобных прыжков.
  Рыцарь не ответил, а лишь глубоко вздохнув, встал напротив Петровича, терпеливо ожидая дальнейших указаний.
  Надо как-то с ним контакт наладить, гонял в голове нелегкие думы Петрович, приветливо глядя на рыцаря, имевшего, правда, такое неприятное и оскорбительное прозвище. Имечко, конечно, у него то еще. Надо бы с этим вопросом в первую очередь разобраться, а то так и до дурного дойти могет. Начнет с кем-нибудь знакомиться, назовется и пошло, поехало. Точно кого-нибудь на рогатину свою насадит, причем сразу на объекте нашем. Петрович вероятность такого развития событий решил пресечь на корню.
  - Ты присаживайся, молодой человек, в ногах то правды нет - придвинул Петрович одну из табуреток к рыцарю, а сам уселся на верстак - давай хоть познакомимся. Меня Егор Петровичем звать. Можно просто - Петрович. Слежу здесь за хозяйством, приглядываю, так скажем, за порядком немного. Да ты и сам скоро разберешься.
  Рыцарь молча стоял, внимательно слушая Петровича. На какое-то время воцарилась тишина. Тут молодой гость, наконец, понял, что пришел его черед рассказать о себе и глухо произнес:
  - Мандалорец - и сделал паузу, наслаждаясь, видимо, красивым, а главное - гордым звучанием своего имени-прозвища.
  Это, конечно, никуда не годится, с досадой размышлял Петрович, такие имена собственные не в почете в наших краях.
  - Ты, дружище, сними хоть шлем свой, давай пообщаемся по-человечески. Погляжу на тебя. Говорят, ведь, про глаза - прищурился хитро Купцов - дескать, зеркало души.
  - Мандалорцы никогда не расстаются со своим снаряжением. Тем более со шлемом - заявил Петровичу несговорчивый рыцарь - Готовность к битве есть суть нашего существования. Таков путь.
  - Так Вы что же и пищу, не снимая шлем, принимаете? - удивился Петрович - да это в наше время прямо подарок для властей, хоть медаль вешай тебе сейчас за такую эпидемиологическую грамотность.
  При фразах о еде, рыцарь немного занервничал - задышал несколько чаще и глубже обычного, но все же сумел взять себя в руки и согласно своему непоколебимому статусу вновь застыл.
  - Ты посиди тут - Купцов резко вскочил, глаза горели озорным блеском, решение было найдено - через пять, десять минут вернусь. Не скучай - и выскочил за дверь.
  Спустя три минуты Петрович влетел в столовую, подскочил к раздаче, поинтересовался у девчонок на кассе - свежая ли выпечка, велел накидать ему на поднос побольше ватрушек, плюшек, с вишней опять же всяких, с юзюмом и прочими лакомствами, зацепил аккуратный чайничек с горячим чаем, сердечно поблагодарил девушек за их безотказную помощь в решении вопросов управления территорией, уходя наорал на арендаторов, находившихся в столовой, на одного за то, что свет не отключает перед уходом, на второго, что воду не экономит, третьего ругать было не за что, поэтому Купцов его отчихвостил круче предыдущих двух, для профилактики, чтоб и не смел в будущем думать даже о таких правонарушениях, и ринулся обратно к гостю.
  В двадцать пятое строение Петрович зашел не спеша, чинно неся перед собой гигантский поднос. На подносе находилось огромное блюдо, заполненное доверху ароматной выпечкой, а так же стоял несовременный, но очень милый чайник, емкостью не менее полутора литров. Петрович вручил рыцарю поднос и бережно разместил на небольшом столике, стоящем рядом с верстаком, посуду с лакомствами. Потом Петрович придвинул к столику табуретку, принес из подсобного помещения вторую такую же, уселся на нее и жестом предложил рыцарю присесть за стол и присоединиться к трапезе.
  И все же, видать, не выдумали ни на Земле, ни во всей Вселенной такой технологии, чтобы, находясь в скафандре космическом аромат булочек свежевыпеченных не ощущать. Нет, от ядов, химикатов и прочего добра он обладателя своего укроет, спасет, а в случае чего даже и от пламени защитит. А вот от выпечки свежей владельца своего уберечь не сможет. Потому как не в состоянии пока еще технология инопланетная с такими ароматами аппетитными крышесносящими совладать.
  Видать, это потому что отечественная технология, которая с производством выпечки связана, опережает внеземную-космическую по своей новизне, а главное по прочим техническим условиям и правилам, сыто думал Петрович, наблюдая, как юный рыцарь доблестно расправляется со сладкими булочками, уничтожая одну за другой, не забывая запивать их горячим чаем при этом.
  Как выяснилось, голова у рыцаря и без шлема оказалась совсем немаленькой, а также белобрысой и сильно лохматой. Синие глаза на скуластом лице смело, но при этом немного смущенно смотрели на Петровича, а самому рыцарю-космонавту на вид было не больше двадцати - двадцати двух лет.
  Вообще, инопланетный гость совершенно не отличался от своих сверстников, проживающих в Рязанской, а то и вовсе - Калужской области, чем немало обрадовал Петровича, начавшего испытывать к юному рыцарю-космонавту вполне родственные, можно даже сказать. отеческие чувства.
  - Так как ты говоришь тебя звать? - Петрович решил брать быка если ни за рога, то уж точно за белобрысые патлы.
  - Мандалорец - чуть ли не по слогам проговорил объевшийся гость, не прерывающий при этом процесс поглощения сладостей. Кстати, голос его в отсутствии шлема тоже не особо изменился.
  - Странное имя какое-то, необычное - потихоньку перешел в наступление Петрович - у нас так тут, вообще, непривычное, даже немного несерьезное что-ли.
  Рыцарь с несерьезным именем попытался рассердиться на Купцова за подобные высказывания, но поняв безуспешность подобных попыток в сытом состоянии, осоловело взглянул на Петровича и с огромной неохотой вступил в дискуссию:
  - Мое имя происходит от названия нашего ордена, основанного Великим Мандалором. Он завещал всем членам ордена с достоинством и честью соответствовать законам и принципам, установленным основателем ордена.
  - Очень интересно, а что за принципы такие? - поняв, что уцепился за нечто нужное, поспешил полюбопытствовать Петрович.
  - Принципы - произнес юный член великого ордена - очень простые - и, икнув, принялся их перечислять -
  Один за всех, и все за одного,
  Сам погибай, а товарища без снаряжения не оставляй,
  Тяжело в тропосфере, легче будет в экзосфере,
  Друзья познаются в кислотной среде,
  Одна голова хороша, а две гуманоиду ненужно...
  Петрович с восторгом слушал рыцаря, понимая, что на самом деле все цивилизации, раскиданные по Вселенной в бесчисленном множестве, имеют одни истоки.
  - Здорово - только и вымолвил Купцов, когда член ордена, наконец, остановился - тогда все в порядке, подкорректируем, малость, твое прозвище и всего делов.
  - Как подкорректируем? - совсем уж по-детски удивился рыцарь, утративший возможность здраво мыслить в силу большого количества мучной пищи, потихоньку начавшей свое путешествие по его желудочно-кишечному тракту.
  - Как надо - заверил его Петрович - Мандалорцы эти ваши в точности на комсомольцев похожи - и сразу же пояснил - это наш уже орден, местный, тоже великими людьми в свое время основанный. И самое главное принципы один в один схожие.
  - Точно? - без особого интереса лениво задал вопрос новоиспеченный рыцарь-комсомолец, интересуясь на самом деле свежевыпеченными изделиями, ожидавшими своей участи, постигшей недавно абсолютного большинства их собратьев.
  - Абсолютно - заверил его Петрович - и продолжил - будешь комсомольцем, а звать тебя будем - пауза - Михаилом! Точно, Мишка комсомолец, а на объекте объясним, что ты племянник мой троюродный, приехал, дескать, сюда с Калуги, перенимать опыт производственный - учиться на старшего смены охраны объекта. Во как! - Купцов аж сам, малость, прибалдел от полета своей богатой фантазии.
  Мишка-комсомолец снова икнул, кивнул в знак согласия своей огромной лохматой головой и с сожалением посмотрел на свой красивый, орденоносный шлем - слишком уж, видать, нелегко ему было с ним расставаться.
  Петрович призывам комсомола внял и сообщил комсомольцу-мандалорцу великодушно - а шлем свой можешь хоть целый день не снимать - и видя радостное облегчение в синих глазах добавил - еще лучше, у нас сейчас такие головные уборы только приветствуются. Будешь по городу в своем шлеме гулять, а люди со слезами благодарности поклоны тебе низкие будут бить за такое поведение. Ну, это те, которые особливо радеют за моду эту и больше всех переживают за ситуацию санитарную. А в магазинах может даже скидку дадут немаленькую.
   Тут на телефон Петровича позвонили.
  - Петрович, срочно! - звонил взволнованный старший смены охраны.
  - Чего там? - мигом подобрался Петрович.
  - ИП Бесстыжев, который за два месяца по аренде торчит, ты за ним приглядывать просил, а он, значит, весь свой скарб резко вдруг подсобрал, загрузился и на двоих газелях с территории за забор намылился!
  - Тормозить! - рыкнул Петрович в трубку и добавил - три минуты.
  Купцов положил телефон в карман и обернулся. Мишка-комсомолец стоял рядом, шлем был водружен на лохматую голову, а верная рогатина угрожающе завывала в могучей руке. От недавней мягкости и вялости не осталось и следа.
  Вот это дисциплина, поразился Петрович, а вслух произнес - Пошли, Мишаня, разобраться надо с вопросом одним - и еще раз оглядев комсомольца, добавил - рогатку только оставь свою. А то мангалы у нас на территории запрещены.
  Мишаня со старшими спорить не стал, сказывалось мандалорско-комсомольское воспитание, да, вдобавок, он и без рогатины мог любого на этой планете в чувство привести, аккуратно положил рогатину на верстак и двинулся за руководителем службы эксплуатации.
  Купцов шагал в сторону КПП, комсомолец Мишка бодро топал справа, и веселое настроение обуревало радостного и в раз помолодевшего Петровича. Дальше - больше, счастливая песня раздавалась в голове у Петровича, разберемся с Альянсом вшивым этим, укрепим суверенитет страны, а там, глядишь, и всего Земного шара, премудростями научусь всяким у великого наставника и буду все удаленно двигать. О! Работать на удаленке буду!
  
  
  Как говорится - где-то на бескрайних просторах Вселенной.
  
  - Мой император.
  - Приветствую тебя, мой мальчик! Как прошла экспедиция? Тебе удалось выяснить состояние дел на этой планете?
  - Боюсь, мой Император, эмиссары Альянса уже давно начали воплощать здесь свои вредоносные и подлые замыслы.
  - Мы опоздали?
  - Совсем нет, мой Император, но стоит поторопиться.
  - Следует понимать - забраки все это время бездействовали?
  - Они просто уподобились некоторым из землян - предались безудержному удовлетворению низменных интересов и страстей. Я уже велел эвакуировать их оттуда.
  - Согласен с тобой. Я знаю, что ты встретил там одаренного, но не забрал с собой. В чем причина?
  - Этот одаренный будет больше полезен нам на своей планете, чем где-либо еще, мой Император. Пока во всяком случае.
  - А ты не думал, что джедаи выйдут на него и завлекут на свою сторону пустыми, лживыми обещаниями?
  - Это невозможно, мой Император. В нем слишком много страсти и жажды жизни. Джедаям не увлечь его. Уверен, что со временем из него выйдет отличный ситх.
  - Ты оставил с ним Мандолорца?
  - Все верно, мой Император.
  - Не самый лучший выбор, но тебе виднее, мой ученик.
  - Благодарю, мой Император.
  - Итак, Вейдер, немедленно выдвигайся ко мне. Я хочу лично ознакомиться с подробным планом вторжения.
  - Мой Император.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"