Хандамиров Георгий Вячеславович: другие произведения.

Иван Царевич, Иван Семеныч и Серый волк

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  ГЛАВА ПЕРВАЯ
  ВВОДНАЯ
  
   Далеко не самым лучшим образом складывалась ситуация на ковре для одного из юных учеников Ивана Семеновича Лемешева. А вот для его соперника в ближайшее время предполагала обернуться самым, что ни на есть заслуженным успехом.
  То происходила ничем не примечательная четвертьфинальная схватка в условно среднем юношеском весе. Схватка сама была соревновательной, так как проводилась в рамках детского турнира окружного масштаба.
  Ученик Лемешева, наткнувшись на яростное сопротивление своего менее социально устроенного соперника, расстроился и моментально захотел оказаться не на соревновательном ковре, а где-нибудь в районе особняка своего достойного родителя, в этот самый момент со зрительской трибуны своего отпрыска бестолково, но крайне эмоционально подбадривающего.
  Предполагал этот самый родитель, что из любого оболтуса можно чемпиона сварганить, и особенно если делать это могучими руками и титаническими усилиями самого Ивана Семеновича Лемешева - заслуженного тренера по самбо всей Российской Федерации и ее немаленького постсоветского окружающего пространства.
  А между тем, наставления дражайшего предка, впрочем как и самого Лемешева, обстановку на ковре исправить не смогли, в связи с чем схватка досрочно завершилась оглушительным поражением недостойного отпрыска, и он удалился с ковра, внешне изображая крайнюю удрученность своим позорным поражением и при этом внутренне ликуя крайне по причине окончания своих мучений пусть даже и на этот один сразу ставший таким замечательным воскресный день.
  Иван Семенович устало вздохнул, подошел к ученику, картинно волочившему с ковра свои ноги, обутые в дорогие, но явно бесполезные борцовки, потрепал его по белобрысой модно обстриженной голове и, найдя в себе необходимое для таких не совсем приятных моментов мужество, изрек:
  - Валер, падаешь от простейших попыток, не упираешься, в партере не работаешь вовсе, не включаешься в схватку. Ходишь раз в неделю, пропускаешь, вот тебе и результат такой. Никакой то есть - но, наткнувшись на восхищенный и при этом совершенно равнодушный взгляд своего ученика, судя по всему, овладевшего конъюктурной наукой не в пример лучше борцовской, лишь добавил - ладно топай в раздевалку, завтра на тренировке все обсудим.
  С великим трудом превозмогая чувство вины, тяжким грузом устроившееся на узеньких плечах юного спортсмена, Валера радостно умчался в раздевалку.
  Лемешев проводил удаляющегося воспитанника тоскливым, несколько отстраненным взглядом и вновь пустился вглубь наполняющих его разум философских измышлений.
  Надо как-то папе его объяснить, что не хочет ребенок борьбой заниматься, в тягость ему тренировки и уж тем более соревнования. Не пойдут впрок эти занятия, не того склада человек.
  Но, как уже успел понять Иван Семенович, родитель бесперспективного самбиста Валерия в объяснениях и доводах специалистов высокого уровня не нуждался, так как сам предполагал себя личностью во всех смыслах исключительной, да и в добавок в любых отношениях, включая бытовые и даже внутрисемейные, видел возмездную, экономическую основу. Внес денежные средства в кассу спортшколы - получил результат в виде побед своего чада. Не одержал сын победу, значит спортшкола обязательств своих не выполняет и тренеру надобно претензии предъявить. И спросить, как следует. А то, ишь, взяли моду, денег им дали, детей предоставили, а чемпионов нет и скорее всего не предвидится.
  Но чемпионы-то как раз среди прочих воспитанников Ивана Семеновича присутствовали и надо сказать в избытке. Только Валерик к ним никак не относился и в число их достойное не входил.
  Потому как природа рассудила, и Корней Чуковский такое суждение в известных детских стихах подтвердил - поросята хрюкают, а котята мяукают. И никак не наоборот. Так то.
  Но амбициозный папаша с поэтом таким и тем более с его творчеством знаком не был и к самой природе относился крайне потребительски, впрочем, как и ко всему остальному, в связи с чем имел большую склонность способствовать переводу земель сельскохозяйственных в иные более коммерчески привлекательные категории и далее их за определенные блага различным лицам, включая юридические, предоставлял.
  В общем, в ближайшее время, по всей видимости, разговор предстояло с родителем этим провести и возможный финал такого общения не совсем в чувства радостные Ивана Семеновича приводил. Можно даже сказать - совсем безрадостные. Потому как не любил он ни склоки, ни скандалы, ни прочую нервотрепку. Слишком занят был, в силу своей эффективной тренерской деятельности, для подобной суеты мирской.
  Как выяснилось, от общения с Лемешевым благородный родитель устранился, видимо объемы сельхоз земель были непозволительно велики. На подходе к дому, где жил Иван Семенович, его остановили двое молодых людей, по соображениям самого Лемешева вполне способных к освоению спортивных вершин, а возможно и вовсе какие-то из этих вершин уже благополучно освоивших.
  - Жалуются на тебя, дядя - достаточно нахально, но при этом вполне радостно сообщил ему один из молодых людей, вопреки сказанному, племянником Лемешеву не приходившийся и, вообще, в родственных отношениях с ним не состоявший.
  - Соседи? - поинтересовался Иван Семенович, прекрасно понимая, что добрейшим соседям на него жаловаться не за что. И сразу же немного сместился в сторону газона, освобождая проход спешащим по своим делам прохожим и тем самым ограждая их в дальнейшем от вероятного столкновения с крупногабаритными телами поборников здорового образа жизни.
  - Ситуация нехорошая складывается, дядя - подал голос второй крепыш, как и его товарищ абсолютно безосновательно претендующий на родство с Лемешевым - люди всеми силами стараются, школе вашей внимание уделяют, пацан на спорте жилы рвет, а ты его учишь не пойми как, без всякого рвения.
  - Так пусть эти люди, которые жалобы имеют, придут и сами все объяснят - простодушно предложил Иван Семенович и вознамерился продолжить свой путь в сторону дома.
  Однако сделать это ему помешали еще трое, не пойми откуда взявшиеся атлеты, облаченные в черные грозные цвета, принятые в привилегированной среде защитников угнетенных хозяев жизни.
  - Не вкуриваешь? - лениво задал вопрос один из вновь прибывших.
  - С детства не курю - честно признался Лемешев - огромный вред для здоровья из-за этого куренья имеется и до гроба совсем недалеко статься может.
  - Тебе-то до гроба уже рукой подать - с угрозой процедил стоявший дальше всех прочих недоброжелателей крепыш.
  - Добросить хотите до него, поддержку товарищескую оказать? - вежливо спросил Иван Семенович, прекрасно понимая, что бросать здесь кому-то, скорее всего, придется и желательно без серьезных увечий.
  Тут как-бы в подтверждение мыслей Лемешева ближайший к нему полу-спортсмен коротко подшагнул к Ивану Семеновичу и без ненужных в таких случаях замахов, вмахов произвел в голову заслуженного тренера Российской Федерации резкий удар-выстрел правой рукой.
  И не меняя скорости так же напористо и резко минуя не очень широкую, но крайне крепкую и мощную спину Ивана Семеновича, а точнее - через нее, устремился румяным лицом навстречу газону, взрыхленному и щедро удобренному неким живым существом - наверняка собакой беспородного происхождения.
  Заслуженный мастер спорта России по борьбе самбо Иван Семенович Лемешев относился к категории тех преподавателей, которые приходили в учебно-тренировочную деятельность, полностью познав сам процесс покорения спортивных вершин изнутри или если точнее выразиться - собственноручно.
  Именно пройдя на практике все необходимые для завоевания спортивных высот круги ада, Лемешев предлагал их для преодоления своим ученикам. Естественно, очистив эти самые круги от ненужной шелухи и прочих методических ошибок и нелепостей, которые, по его мнению, были допущены в его собственном тренировочном процессе. Обучение он проводил лично и, как правило, сам участвовал в тренировочных схватках с собственными учениками, среди которых имелись взрослые титулованные спортсмены солидных весовых категорий
  К слову, за свою интересную и насыщенную разнообразными событиями жизнь, Иван Семенович не всегда вел деятельность, связанную исключительно со спортивной сферой. Были в его судьбе моменты, о которых следовало бы умолчать, что мы и собственно сделаем. Тем более, сомнительные эпизоды, произошедшие с Лемешевым в период переходной эпохи, которую переживала вся страна, не изменили добрый и незлобный характер Ивана Семеновича.
  Следующий оппонент заслуженного тренера так и не понял, как очутился на своей пятой точке, упав от банальной боковой подсечки, которую, не задумываясь, на автомате, произвел Лемешев.
  Схватка с остальными, внешне весьма подготовленными, а на деле никакими противниками, произошла стремительно. Буквально уже через минуту суровые и могучие мужчины, одетые в черные кожаные пуховики, жалобно стонали и ворочались на газоне, на который их бережно приземлил Иван Семенович.
  - В баньку-бы вам надо, ребятушки - уходя, советовал охающим недо-спортсменам Иван Семенович - сегодня, конечно, нежелательно - можно воспалительный процесс, от травм полученный, простимулировать. Послезавтра сходите и без фанатизму попарьтесь. И, вообще, забитые вы все какие-то, закостенелые, закаченные. Работать надо над гибкостью, ну и, ясен пень, дыханием, координацией неплохо бы заняться. Короче, ко мне приходите в спортшколу, я там с десяти утра до десяти вечера, адрес знаете. Физкульт-привет.
  И пошел так, не спеша, лужи обходя аккуратненько и в экскременты собачьи стараясь не наступать.
  Подходя к подъезду Семеныч малость подзапыхался (удивительно даже почему) и решил на лавочке перед восхождением на свой пятый этаж родимый малость передохнуть. И присев обнаружил рядом с собой некую бабульку с подозрительно-блестящими глазами.
  - Любишь силушкой богатырской конфликтные ситуации разрешать, сынок? - хитро мигнув, спросила бабуля.
  Семеныч удивился, услышав такие не совсем совместимые с обликом пожилой дамы околонаучные фразы, вяло попытался ей возразить. И исчез.
  То есть исчез он для бабульки и прочих земных обитателей и существ. В тот момент он о данном факте не догадывался - для себя Иван Семеныч просто внезапно оказался в совсем ином месте. С другими характеристиками местности и климатическими условиями.
  Обнаружил себя Иван Семенович сидящим в центре огромной солнечной лужайки. Раскинувшаяся перед Лемешевым окружающая природная действительность поражала своим чистым нерукотворным великолепием и какой-то естественной откровенной красотой.
  Сама лужайка была наполнена разнообразными цветочками, одуванчиками, бабочками, пчелками и прочей ерундой. Но зоологией и ботаникой Лемешев уже длительное время не интересовался за отсутствием, как выше сказано было, такового в своем распоряжении.
  К великому удивлению Ивана Семеновича рядом с ним на уютной лужайке расположился один из учеников Лемешева, молодой и крупный тяжеловес Гриша Кожевников, угрюмо и без особого восторга разглядывающий свои широкие мозолистые ладони.
  - Ты-то как здесь, Гриня? - только и вымолвил Семеныч.
  - Опять проиграл, Иван Семенович - как будто не расслышав вопроса, расстроенно, еле сдерживая тягостные эмоции, прогудел Гриша - вел в финале конкретно по баллам и на болевой за пятнадцать секунд до конца схватки попался. Обманул меня снова этот гад областной.
  - Да-а - тоже взгрустнул Лемешев, моментально позабыв о своих проблемах и отдавшись думам об очередной неудаче ученика. Никак Гриша не мог мастера выполнить - опять двадцать пять. Слишком ты, Гриня, напролом прешь, физухой пытаешься схватку решить, а здесь иначе надобно, с хитростью, с обманкой. Нет, сила конечно тоже нужна, без нее в тяжах никак. Только на ней одной не вывезешь, даже в тяжелом весе. Мы же с тобой три месяца комбинации разные разрабатывали, прокручивали заготовки твои в партере и так, и сяк. Что же на этот раз приключилось?
  - Не знаю - глухо ответил поникший тяжеловес Григорий - переклинило видимо.
  - Понятно - Семеныч поднялся на ноги, осмотрелся. Погода была такая, что даже сам факт необыкновенного появления в этом прекрасном месте Лемешева перестал смущать. Уж слишком хорошо было здесь, и даже на душе как-то спокойно.
  Только Гришаня мягким климатическим условиям почему-то не радовался и от окружающих чудесных пейзажей далек был.
  - Ты это, Гриня, сильно не кори себя - Семенычу стало жаль Григория - ты лучше завтра, когда в институт пойдешь на семинары, на лекции, обмани кого-нибудь. А лучше сразу нескольких.
  - Это как? - удивленно захлопал глазами Гриша.
  - Спокойно так и, главное, не напрягаясь - весело заулыбался Иван Семенович - сделай, чтоб в обман твой поверили. Развивать нужно и углублять тактические навыки, Гришаня. Иными словами, используя комплекс подготовительных и ложных мероприятий, противников с толку сбивать. Такое мое задание тебе на следующую учебную неделю. А в пятницу на тренировке отчитаешься.
  Гриша усиленно соображал, даже чуб белобрысый на голове зашевелился.
  Видать, наконец-то кровообращение Гришино в нужную сторону свой ход направило - в область мозга то бишь, мысленно прикинул мудрый сансей, а вслух строго произнес - только обман обману рознь, Гриня. Воровства и цинизма не потерплю. Воздействуй на людей в рамках правового поля и гражданского делового оборота. Максимум конфету чужую без спроса съешь. Но потом другими сладостями компенсируй обязательно.
  Гриня, судя по его внешнему виду, впал в прострацию, и Семеныч пришел к выводу, что на сегодня технико-тактических занятий достаточно.
  Тут внезапно Лемешева с невероятной силой потянуло в сон, чему он, в общем-то, сопротивляться нужным не посчитал, и уютно устроившись на растущих в изобилии неизвестных ему ярких и не очень цветках, блаженно захрапел. Причем, храп, издаваемый заслуженным тренером и мастером спорта, производился без излишнего надрыва и бурления в носоглотке, характерных для лиц, ведущих не совсем здоровый и в целом асоциальный образ жизни, что, в свою очередь, подтверждало отсутствие у Семеныча каких-либо проблем со здоровьем и прочих дурных привычек.
  Перед отходом ко сну Лемешев напоследок обратился к ученику Григорию - Все хорошо у тебя, Гриня, будет, не переживай. Не забывай только мозги включать, а то они у тебя от отсутствия регулярной эксплуатации в негодность придут.
  Переполненный благодарностью и искренней, практически сыновьей любовью к своему замечательному тренеру, обрадованный Гриня моментально последовал совету сансея и врубил мозги на полную. В связи с чем они, подобно длительно не эксплуатируемому сложному оборудованию, внезапной и непривычной нагрузки не выдержали и без ущерба для своего обладателя вновь благополучно отключились.
  
  ГЛАВА ВТОРАЯ
  РАЗМИНОЧНАЯ
  
  Проснулся Иван Семенович в крайне доброжелательном расположении духа и без особых неудобств и тянущих моментов в области шеи и грудного отдела позвоночника. Несмотря на то, что, видимо, продолжительно находился в лежачем неконтролируемом положении на земле в отсутствие дополнительных мягких и теплых спальных принадлежностей.
  Повалялся на земле еще пару минуток - что удивительно, нахождение на земле действительно оказалось весьма комфортным, настолько, что подниматься особого желания не было.
  Но подчиняясь внутренней дисциплине и следуя давней привычке, поднялся и принялся за выполнение разработанного им лично комплекса дыхательных и суставных упражнений.
  Совершая упражнения, направленные на поддержание координации и ловкости на должном уровне (на высшем то бишь, так как развивать качества эти, как и многие другие, уже было некуда - спортивную дисциплину, связанную с приведением любого субъекта в беспомощное состояние голыми руками, при чем без особого вреда для этого субъекта, Иван Семенович освоил в совершенстве) Лемешев размышлял о создавшейся ситуации.
  Ни телефона тебе, ни сумки с документами, ни, что характерно, верхней теплой одежды. На Семеныче остался лишь спортивный костюм затертый, да кроссовочки на ногах. Да и местность сама непонятно где находится, так как до момента появления в данном незнакомом регионе Лемешев пребывал на территории восточного административного округа города Москвы раннего весеннего периода. А тут лето в самом разгаре. Прямо настоящее, цветущее. Красное лето, как в сказке детской народной.
  И что удивительно, Гриши нигде не наблюдалось. Приснилось видать, привиделось, заключил Лемешев.
  Может бабулька та на меня незаметно каким-то химикатом брызнула, привела в бессознательные чувства, а там уже депортировали недруги из столицы не пойми куда. Сюда то есть. Ответами вменяемыми на имеющиеся злободневные вопросы Иван Семенович пока не располагал.
  Ладно, прогуляться надобно, обстановочку разведать, да и водички не мешало бы испить - наметились ближайшие планы у Лемешева. Тем более во рту уже пересохло, и речку просто необходимо было в этих целях сыскать, или ручеек хотя бы. Прочие естественные надобности Семеныч уже отправил, но у нас общество патриархальное, и мы о таких непристойных мелочах повествовать не будем. Ни к чему здесь эти подробности.
  В общем, направился Иван Семенович Лемешев в поисках пресноводного объекта в неизвестно какую сторону, следуя исключительно первородным инстинктам да жизненному чутью.
  Спустя некоторое время Иван Семенович обнаружил перед собой густую лесистую местность, всем своим видом вызывающую ассоциации с дремучими и непроходимыми чащами из известных русских сказок и былин.
  К радости Лемешева прямо рядом с лесом среди россыпи камней весело и озорно сверкая мчался тонюсенький ручеек, всецело завладевший вниманием Семеныча.
  Иван Семенович склонился над ручейком и, не позволяя разыгравшемуся при виде долгожданного водо-источника чувству жажды в конец овладеть разумом заслуженного спортсмена и тренера, принялся с присущим его природе достоинством поглощать воду, зачерпывая ее не спеша крепкими ладонями.
  Но тут же остановился, пораженный видом персонажей, возникших из чащи прямо напротив Лемешева.
  Весьма крупногабаритный и, судя по виду, крайне морально страдающий молодой человек славянской наружности восседал на спине огромного серого волка, важно ступающего могучими лохматыми лапами по земле.
  Одет был молодой человек, кстати, внешне до жути похожий на Гришаню Кожевникова, в странные наряды, по соображениям Семеныча более характерные для времен феодальной Руси, нежели для настоящего излишне модного и, прямо так скажем, не вполне традиционного периода новейшей истории России.
  Блестящая серебристая кольчуга облегала могучее тело юного всадника, подпоясанного красным кожаным ремнем со вшитыми в него круглыми золотыми бляхами. Могучие ноги в синих ярких штанах, заправленных в алые сапоги, надежно сжимали бока зубастого хищника, а за спиной у румяного молодца висел меч. Ну, или имитация, потому как ни к чему, а тем более незаконно подобные экземпляры холодного оружия при себе таскать, прикинул Семеныч.
  Циркачи видать от труппы отбились, рассеянные мысли пронеслись у Лемешева, или зоопарк разъездной где-то рядом расположился, вот он животину свою и выгуливает. Только слишком странно такая прогулка выглядит, явно вопреки соответствующим правилам она производится. Волк, мало того, что не в клетке, да еще и без намордника и прочих, необходимых для подобных случаев, средств контроля.
  Семеныч наш, конечно, не испугался - слишком суров и опытен для подобных эмоций жиденьких был и в различных передрягах за свою непростую жизнь перебывал, но все же некоторое опасение по поводу хищника испытывал и в определенной степени к сопротивлению готовился. Незаметно ноги подсогнул и боком к незнакомцам с легонцухи развернулся.
  Однако волчара гигантский никак гастрономическую заинтересованность в отношении Лемешева не проявлял и угрожающих признаков не демонстрировал. Стоял себе величаво так и как-то по-человечески на Ивана Семеновича смотрел. Можно даже сказать с пониманием, если только такое поведение дикого зверя природой предусмотрено.
  Странная парочка, мелькнуло в голове у храброго тренера, и паренек немаленький, и волк ему под стать.
  Тут неожиданно молодец спрыгнул со спины зверя и низко поклонился Ивану Семеновичу.
  Молодец, положительно оценил вежливое поведение юного циркача Лемешев, хорошее все-таки у них воспитание в цирке, видать еще с советских времен повелось. Все правильно, без соответствующего уважения к старшему поколению настоящего человека не вырастить. И двигается паренек прилично, вон как с волка спрыгнул, легко, на ноги плавно приземлился, продолжал нахваливать про себя молодца Семеныч, надо уточнить у него, где тренируется, может и к себе на тренировочку зазвать разок. Так, для понимания общего уровня физической подготовки цирковых атлетов.
  - Исполать тебе, добрый дяденька - ни с того ни с сего вдруг забубнил молодец-циркач - дозволь узнать, нет ли у тебя пищи какой, мяса копченого, молока топленого, огурцов соленых, помидоров моченых. На худой конец и черствой краюшечки хлебной, и той богатырю в радость будет.
  Внезапно Лемешеву показалось, что при фразе о хлебной краюшке волк как-то совсем не по-звериному покосился на парня и чуть фыркнул.
  И этот тоже в племянники набивается, недовольно подумал Иван Семенович, ну хоть без злобных намерений.
  - Достал ты уже, Ванюша у всех подряд жратву клянчить! Постыдился бы, царский сын. Хош и младший. Представиться для начала надо бы, помощи предложить. А потом уже о своих проблемах разговоры заводить. Имей терпенье, к вечеру поохочусь, будет у тебя и ужин, и завтрак, и обед.
  Походу наркотиками психотропными бабка обработала, вяло текло в голове Семеныча, говорящий волк привиделся. Точно теперь в психушку упекут. И опекуна назначат. Вот этого сраного Валеркиного папашу и назначат. И будет Иван Семенович Лемешев до смерти в смирительной рубашке сериалы про настоящую, несчастную и потому прекрасную любовь смотреть. И щами просроченными заедать.
  Тут волк, а это действительно был он, прервал тоскливые думы Лемешева и, удивительно четко выговаривая слова огромными зубастыми челюстями, неприспособленными, как до этого казалось Семенычу, для воспроизведения такого эффективного средства общения, как человеческая речь, вновь заговорил, обращаясь при этом к остолбеневшему тренеру - Извиняй, братишка, заколебал балбес этот, спасу нет. Знал бы, что проглот такой - в жизнь не связался б с ним. Даром, что сынок царский.
  Семеныч, присел на расположенный рядом небольшой пенек и принялся внимать голосу животного, а какая разница уже, кукушка съехала, спешить ни к чему. В психушку заскочить еще успеется, там таким всегда рады, а здесь хоть глюки занимательные поглазеть можно, сказочных персонажей удивительных обозреть.
  - Молодца нашего Иваном Царевичем звать. Он у нас Выслава Андроныча, тридевятого царства-государства руководителя сын - продолжал знакомство приветливый хищник - а я, Серый Волк. Можно просто - Серый, я привык.
  - Иван Семенович Лемешев - в свою очередь вежливо представился Семеныч. А чего хамить-то, и во сне и наяву себя вести прилично надо, иначе недолго так и человеческий облик утратить, а без него Лемешеву никак невозможно было.
  - Нормально, выходит вы с Царевичем нашим тезками будете - порадовался волк - давай-ка мы тебя Семенычем величать будем, чтоб путаницы не произошло - тут волк пакостно хихикнул и пояснил - это у нас Ванюша скорее запутается. Соображает не очень царев отпрыск, телега груженая быстрее едет.
  - Как скажешь - согласился Семеныч, нисколько не удивившись такому ходу событий. Видать, сознание само такие галлюцинации выстраивает. Чтобы заслуженному тренеру легче было потрясение наркотическое переживать.
   - Бабка видать тебя к нам закинула - неожиданно поделился важной информацией разговорчивый волк, выдуманный опьяненным воображением Семеныча - подмогнуть нам решила. И то верно, а то с Ваней этим каши не сварить никак. Зря только взялся помогать мажору этому, лоботрясу. Чую, приведет меня такая доброта в гости к навкам.
  - И не стыдно тебе, волчек серый бочек, во всю мочь брехать, словом дурным меня, доброго детинушку, обзывать - не выдержал царский сын - усталому путнику кривду на сломанные уши мотать - и, обращаясь уже непосредственно к Лемешеву, страдальчески произнес - зря на меня ирод серый напраслину наводит, не слушай его, Семеныч-дяденька. Сам он коня моего любимого сожрал, даже косточек не оставил. А мне ведь без скакуна никак - волю я отцовскую исполнить должон. Жар-птицу прекрасную изловить и батюшке родному преподнести, в руки ласковые отеческие передать.
  - Ага, изловить - фыркнул волк - а что же ты тогда не Жар-птицу, а клетку золотую дернуть пытался из дворца чужого?
  Услыхав такую не совсем красящую поведение отпрыска благородного высокого рода информацию, Иван-царевич раззявил свой непомерных размеров рот, чтобы в очередной раз в изысканной, литературной форме обрубить дерзкие нападки хищника, когда Семеныч вдруг, наконец, осознав, сказанное волком, осипшим голосом поинтересовался - а чего там с бабкой?
  - Да ничего особенного - весело ответил волк - миленькая бабулька такая. Везде нос свой сует, никому проходу не дает. Гражданской самосознательностью бравирует и каждого встречного помощью своей мотивирует.
  - А я при чем? - не видя связи между своими личными житейскими мотивами и амбициозными желаниями бабки удивленно воскликнул Лемешев.
  - Дык подумала, бабка эта, что в защите мы с Ванюшей сильно нуждаемся и решила тебя к нам на выручку отправить. Приглянулся, видать, ты, Семеныч, ей чем-то. Очаровал - тут Серый прервался и заржал каким-то конским хохотом. Видимо от лошади, недавно съеденной, передалось.
  - Как-то не совсем верится - ощущение правдоподобности происходящего стало потихоньку наполнять Лемешева, хоть он и пребывал еще в некоторых сомнениях - бабка такая маленькая, глаза хитрые - Семеныч сделал паузу, силясь припомнить лицо бабки - физию ее вспомнить не могу, память отшибло будто.
  - Это Яга наколдовала, чтоб ты рожу забыл ее, ежели вдруг вновь встретишь бабку в городе своем. Обычная история - Серый развел лапами, как-бы извиняясь за недостойное поведение пожилой проказницы.
  - Это та самая? - спросил Лемешев, чему теперь удивляться, видать точно в сказке очутился. Хорошо хоть, что не в Нидерландах там каких-нибудь или еще того пуще - в США. А то геев и прочих продвинутых супостатов Семеныч сильно не жаловал.
  - Ага - кивнул гривой волк - так что, братан, тебе теперь одна дорога - нам с Ванюшей всподмогнуть и Жар-птицу его бате в невредимости доставить. И возвратишься тогда обратно. В хату свою родную.
  В хату Лемешеву обратно хотелось очень. Тем более юношеское первенство России на носу было, а отсутствие Семеныча на тренерском посту крайне неблагоприятно могло на результатах его учеников сказаться. Плачевно даже.
  - Тогда погнали - не стал терять время Лемешев - а по дороге диспозицию обрисуете.
  - Обрисуем-нарисуем, братан, не вопрос - подхватил волк - ты, давай, на спину ко мне запрыгивай, так живее двигаться будем. Двоих вас с Царевичем выдержу без проблем, у меня здоровья вагон - я же зверь особенный, с соответствующей статусу подготовкой.
  - Как-то не совсем по-людски это - Семеныч смущенно топтался на месте. Не привык и не научился Лемешев на соратниках своих ездить, не учили его этому, и сам он науку такую ученикам своим не задвигал - рядом давай побегу. И у меня кое-какая подготовка присутствует.
  - Ну, смотри - волк судя по довольной морде даже зауважал Семеныча за такое цельное решение и некоторую благодарность к нему по этому поводу испытывал - если уставать начнешь, маякни, на привал тормознемся.
  Царевич взгромоздился на широченную волчью спину и группа единомышленников, организованная по предварительному сговору, двинулась в путь.
  - Излагай, Ванюша, информацию Семенычу. Мне-то в движенье не с руки общаться - обратился волк к цареву отпрыску.
  - Слушай же мою историю, Семеныч-дяденька - пафосно объявил Иван и, не обращая внимания на едкие волчьи смешки, принялся повествовать - долго ли, коротко ли, где-то две седмицы назад повадился тать некий к батюшке моему в сады богатые яблоки золотые-наливные воровать. То тать непростой был, а птица чудная, что на свете белом Жаром-птицею зовется и хрусталем восточным из глаз сверкает, да перьями чистого золота на весь мир блестит.
  - Неплохо у вас тут с материальной частью - буркнул трусивший рядом с волком Семеныч - ВВП видать немаленький совсем.
  - Царство наше обильно добром всяким - согласился с заслуженным тренером Ванюша - ведь батюшка наш, Выслав Андроныч, со всяким старанием им правит и в справедливости народ свой держит. А люди ему за такую заботу со всей любовью служить устремляются.
  - Что есть, то есть - подтвердил Серый.
  - И велел тогда Выслав Андроныч мне с братьями старшими изловить ту птицу волшебную для него самого - для батюшки нашего - продолжил рассказ Ваня - и принялися братья мои старшие ненаглядные за дело это нелегкое, авантюрное. День минул, второй, третий, а птицы чудесной как не было у батюшки, так и нет. Зато яблочек наливных непростых с каждым днем все меньше и меньше в саду становится.
  - Конченые граждане, братья его - сквозь зубы процедил волк, не оборачиваясь, - рожи беспредельные, избаловал их Выслав совсем, от рук отбились. Ежели правление государством к ним отойдет, то скоро и государства никакого не останется. Лыцари железные да купцы тмутараканские все царство по кусочкам разберут. С подачи вот этих вот наследничков коррупционных. Спят и видят, когда страна, наконец, им достанется и на вражью сторону переметнуться маза встанет. Элиты, чтоб их.
  Иван-царевич густо покраснел, сильно насупился, но опровергать озвученную волком версию не стал и вернулся к изложению событий, связанных с поимкой Жар-птицы, - оказалось, что братцы мои вовсе не чудо-птицу изловить пытаются, а по кабакам да по девкам шастают и всякими распутствами занимаются.
  - Это они могут, привычные к таким мероприятиям - подтвердил Серый.
  От стыда Ванюшино лицо стало цветом вовсе на свеклу похоже, и он поспешил продолжить свой рассказ, дабы скорее миновать столь неприятные для его высочайшей фамилии подробности, - тогда в четвертую ночь я вышел. Сел напротив деревца, где те самые золотые яблочки растут, и принялся лиходея пернатого ждать. Долго ли сидел, а может коротко ли, да вдруг озарился весь сад светом ярким и увидал я ту птицу прекрасную, что яблочки нашего батюшки любимого воровать повадилась - глаза рассказчика заблестели, постыдная краснота с лица сошла, и щеки молодца налились здоровым румяным оттенком, очень характерным для богатырей данного художественного жанра - и взметнулся я к птице той, да за хвост ухватил, перьями золотыми утыканный. Только, сильно билась Жар-птица в руках моих и, вырвавшись из объятий крепких, улетела прочь. Куда-то в ночь - Ванюша замолчал. Видимо мучительные воспоминания о тех драматических событиях вновь нахлынули, прикинул Семеныч.
  - В общем, повелел тогда нам с братцами батюшка Жар-птицу изловить и ему в рученьки родительские передать. В целости и телесной сохранности.
  - Ты дальше, Ванюша, повествуй - видя, что Царевич прервался, ехидно произнес волк.
  Иван тяжело вздохнул и нехотя продолжил - и поведал тогда мне Серый, брат мой волчий, что у царя Афрона, что соседом царю Кусману приходится, та птица живет и в клетке золотой содержится. Ночью темной пробрался я к клетке татем лихим, схватил Жар-птицу, да и сунул ее в мешок прочный, для такого случая заготовленный. Но только схватила меня вдруг стража Афронова и на погибель мне к царю своему привела - голос Царевича резко осип, он закашлял. Судя по всему, в горле у него появилась неприятная сухость, свидетельствующая о том, что подошло время изложения самых неприятных во всей истории эпизодов - и молвил тогда царь Афрон, что если не приведу к нему я коня златогривого, что в замке у царя Кусмана живет, то он меня на весь мир татем объявит, и от того батюшке моему и всему царству нашему великий позор придет. Ну а ежели я коня Афрону доставлю, то он мне и Жар-птицу с почетом отдаст, и дурных речей про наш род ни при ком вести не будет.
  - А сам-то этот Афрон не так, чтобы очень благородной натурой обладает - критически отметил Семеныч.
  - Конченый - кивнул гривой волк и, ухмыльнувшись, сказал - ты спроси у Царевича нашего, с какой стати его стража спалила.
  Окончательно раздавленный описанием трагических событий, а так же растроенный совершенно не подданическими настроениями волка, Иван устало произнес - перед тем, как в Афронов замок лезть наказал мне Серый: клетки золотой не касаться и не брать ее ни в коем случае. Токма не устоял я перед богатством клетки той и роскошью ее небывалой.
  - Схватил клетку баран царский - взвился волк, видать сильно его эта ситуация возмущала - все зазвенело, засверкало и стража его моментом под рученьки приняла.
  - Зачем, Ванюша? На хрена ты эту клетку тягать вознамерился, когда Серый доступно все пояснил? - Семеныч был несколько удивлен таким безответственным отношением Царевича, проявленным последним к своим пусть и не совсем царским, но все же обязанностям.
  - Не знаю - глухо ответил Иван - переклинило, видимо.
  Ну с этим ситуация известная, такое слыхали уже. И не раз. Надо поработать над этим Царевичем, созревали уже учебно-воспитательные планы в голове заслуженного наставника юных костоломов. Видать, раз он сын младший, то ему и внимания меньше оказано, и наукам, и прочим уменьям его не особо обучают, так как скорее всего на трон ему восходить не планируется в силу наличия у царя двух более старших наследников. Не предусмотрены такие привилегии для младших царевых отпрысков законодательством государства Тридевятого. Плюс, возможно, материально обделен парень по сравнению со своими братьями корыстолюбивыми, вот и ухватился за клетку эту, из драгоценного металла сделанную. Не проблема, и не таких на победу настраивали. Здесь Семеныч не сомневался - опыту у него было немерено.
  Дальнейший рассказ, озвученный Царевичем, уже не оставлял никаких сомнений в имеющихся у младшего царского сына определенных психологических проблем.
  У царя Кусмана история полностью повторилась. За тем лишь исключением, что на этот раз Иван схватил не клетку, а золотую уздечку, висевшую рядом со стойлом Златогривого коня.
  Ну и Кусман оказался таким же безнравственным, корыстолюбивым персонажем, как и Афрон, и в обмен за свое молчание и Златогривого жеребца запросил дочь соседнего царя Долмата Елену Прекрасную. В жены, видимо, а там кто его знает.
  - Короче, задача теперь царевну из отцовского замка увести. Без вреда для здоровья царевны этой - подытожил Серый.
  Семеныч задумался. Понятное дело, подвязался ребятам помочь, да и вроде выбора нет, ведь иначе домой возвернуться не получится. Но только выходит, что втягивается Лемешев в самую, что ни на есть уголовщину и даже не уголовщину уже, а во внешнеполитическую авантюру, которая непонятно каким боком может самому Семенычу обернуться. В результате могут и самого тренера обернуть-завернуть. И прикопать где-нибудь на лужайке цветочной, а то и вовсе - в болоте утопить.
  В целом у Семеныча страха перед вероятными препятствиями не было, не хотелось просто в дерьмо впутываться и в дальнейшем муки совести в связи с аморальным поведением испытывать. А Лемешева муки подобные спокойно посетить могли, так как он некими жизненными принципами к своему возрасту уже обзавестись успел и к их нарушению весьма нервно относился. Даже очень.
  С другой стороны, рассуждал Семеныч, получается я поддержку стране оказываю - тридевятое царство, это же России сказочный прототип и Иван-Царевич самый, что ни на есть русский парень. Не всегда, ведь, удается в интересах Родины исключительно благородные поступки совершать. Иногда и по-другому совсем выкатывает.
  - Ты же русский, Вань? - на всякий уточнил Семеныч.
  - Русский, русский, самый что ни на есть - поспешил рассеять сомнения Лемешева Серый.
  Ладно, Семеныч решительно отбросил колебания, будем действовать, а там видно будет. Надобно только Афрона и Кусмана потом пролечить, слишком прогнил правящий класс в ихних царствах, требуется профилактику провести среди тамошней высшей аристократии.
  Тут Царевич в очередной раз заявил о потребности в приеме пищи, одолевавшей его с самого утра. Соратники остановились, Лемешев с Иваном остались у небольшой опушки для обустройства ночного лагеря, а волк двинулся на охоту, в этом деле он среди всех самым прошаренным был.
  Вернулся Серый через полчаса, держа в пасти копытного неизвестной Семенычу породы. С Лемешевым они сообща быстренько добытую животину разделали и Семеныч на костре с полным знанием процесса и пониманием результата сооруженный им самим мангал начал обжаривать.
  Царский отпрыск все это время тоже, кстати, груши не околачивал и ковырянием в носу не предавался - а чего в разведке господ нет, все в равных условиях пребывают. По указанию Семеныча собрал охапку хвороста для костра, воду с реки нанес несколько ведер и лежак подсобил устроить.
  За ужином разведчики пустили беседу в светское русло.
  - А вы как давно с Царевичем знакомы? - не спеша пережевывая небольшие куски мяса поинтересовался Лемешев.
  В ответ на загадочное молчание Серого Царевич горячо ответствовал тренеру - Эх и не поверишь ты, Семеныч-дяденька, какая долюшка мне выпала! Ехал я на любимом коне по лесу, как вдруг выскочил из чащи темной волчище Серый, острыми зубищами щелкая, скинул с коня меня, на скакуна моего набросился да и начал жрать его, даже кости не выплевывая. Сколько не страдал я, его не упрашивал, не слушал меня Серый аспид, пока целиком коня не умял.
  - Не долго, однако, страдал юный Царевич - подал голос Серый, несколько смущенный рассказом Ивана - оказал мне в итоге поддержку в поедании боевого жеребца. А мне уж потом совестно стало, я ему помощь свою и предложил. Вместо жеребца службу сослужить. А лошади своей он треть схомячил. Не меньше точно.
  - Это с горя - твердым голосом не дрогнув заявил Царевич.
  - Ага, переклинило, видимо - ухмыльнулся волк.
  Царевич на очередную колкость реагировать не стал, а лишь с еще большим ожесточением принялся обгладывать косточки неизвестного Семенычу копытного зверя.
  - Завтра, когда к царскому дворцу подтянемся, это к ночи уже где-то будет, за Еленой я один пойду - сыто планировал планы по захвату чужой будущей невесты Серый. Ты, Семеныч, на шухере постой, Ваню-то к криминалу больше допускать не стоит, опять все обосрет.
  Царевич потупил свой моментом ставший совсем не царский взор и приуныл.
  - Предлагаю по-иному поступить - предложил свое видение диспозиции Семеныч, имеющий некий, доставшийся ему из далекого противоречивого прошлого опыт проведения мероприятий не вполне законного характера - Серый на стреме будет, а мы с Иваном за девушкой двинемся.
  - Да ты че! - запротестовал хищник - он опять всю мазу собьет. За кем мы тогда поедем, чтоб царевну эту у бати ее выменять? За Горынычем!?
  - Вопрос не в Жар-птицах, конях и царевнах прочих - безапелляционно перебил волка главный тренер сборной Иван Семенович Лемешев - в самом Ване дело. Должон он личным участием в проблемах своих разобраться, чтобы веру в самого себя обрести и уверенность, наконец, в силах прочувствовать - Семеныч сделал паузу, дабы смысл сказанного дошел до присутствующих и произнес - а мы ему уже всю необходимую поддержку окажем. Тем более, что при таких братьях, как у нашего Царевича, рано или поздно бразды правления надо будет ему самому в руки брать. Ежели, конечно, он за ситуацию в стране переживание имеет.
  Вопросов больше ни у кого не присутствовало, лишь Ванины глаза как-то особенно заблестели, и в них даже на миг возникло некое подобие решимости. Начал потихоньку из себя жалостливые эмоции к собственной персоне выдавливать, смекнул Семеныч, двинулся процесс в нужную сторону.
  
  ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  СОРЕВНОВАТЕЛЬНАЯ
  
  Как и планировал Серый, ко дворцу царя Долмата друзья подтянулись к следующему вечеру. Царевич, в который раз не хило проголодался, однако такие желания остальными подельниками игнорировались, да и сам Ванюша, в силу возникшего под воздействием Семеныча горячего желания укрепить в себе морально-волевые качества, на их удовлетворении особо не настаивал.
  Вокруг дворца наличествовали серьезные укрепления и даже небольшой ров с водой грязно-мутноватого цвета. При этом сам дворец облик имел достаточно нарядный и даже несколько сказочный. Маковки там присутствовали всякие, окошки резные и прочая лабуда, для таких строений характерная.
  - Серый, Ивана с Царевной тогда понесешь - командовал Семеныч.
  - Да не вопрос, я и троих вас без проблем унести смогу - ответствовал волк - Я же тебе говорю, я зверь не простой, меня в этих краях блатнее нету. Кривее, только если.
  - Ладно, поглядим, походу - помявшись, испытывая все-таки некоторое неудобство перед хищным товарищем, произнес Лемешев.
  - А мы значит за Царевной - нетерпеливо, под неодобрительное фырканье Серого, зарядил Ваня.
  - Тормозни, Ванюша - перебил его Лемешев - пыл свой уйми, пару раз вдохни и выдохни. На природу посмотри, о пирожках с малиной поразмышляй - глаза Царевича заволокло мечтательной пеленой - короче, расслабься. Суета тебя раньше подводила, теперь нам без нее обойтись надобно. Следуешь за мной и без команды никуда не суешься. Но при этом все подмечаешь, и ежели, чего непонятного за моей спиной увидал - в курс сразу ставишь. Усвоил?
  - Ясно все, Семеныч-дяденька! - выпалил Царевич, явно воодушевленный речью опытного наставника. Волк молча слушал, уважительно поглядывая на Лемешева и признаков недовольства не проявляя.
  - По вечерам ее царское высочество с нянюшками погулять к пруду выходют. Воздухом подышать и мелатонином для здорового сна наполниться - сообщил необходимые подробности Серый - вон он, искусственный водоем этот. Слева от дворца царского.
  - На прогулку они, когда появляются? - напоследок спросил Лемешев у серого.
  - Ну вот, уже с минуты на минуту точно соизволят.
  Пора, велел себе Семеныч мысленно, и в тот же миг невидимая связь, соединяющая сознание заслуженного наставника с внешним сказочным миром, разорвалась. Временно, конечно, дабы настроить сансея на противоборство в самом ближайшем будущем с вероятным и пока необозримым противником. Охраняют царскую дочь, это ясен пень, и делают это, скорее всего, крайне ответственно и эффективно.
  Отключение просвещенного тренерского разума от окружающей действительности происходило, как правило, привычно и без особых затруднений. При этом патриотический разум Семеныча ни в коем случае не погружался ни в какие медитации, тантрические пляски, дзадзены, а так же прочие новомодные саматхи и кундалини. Чакрами своими Иван Семенович предпочитал лишний раз не звенеть и, вообще, даже в разговоре их не касаться. Жизнь нелегкая так приучила.
  Сейчас сознание Семеныча было неразрывно связано с постоянно обновляемым информационным потоком, формирующимся за счет знаний и исследований лучших на всем белом свете специалистов по спортивной борьбе и прочим единоборствам. Советских и российских то бишь. Именно путем использования их бессмертных трудов и учений организовывалась и выстраивалась в настоящий момент в голове у Семеныча совершенная и безукоризненная план-схема по похищению Елены Прекрасной.
  Построение план-схемы происходило в мозгах спортивного Спинозы и Шопенгауэра следующим образом. Сначала разум Лемешева отыскивал в недрах информационного потока необходимые для решения возникшей задачи научные труды. Которые проявлялись в сознании Семеныча в виде, вполне определенных томов, номеров страниц, параграфов и абзацев. Зафиксировав подходящий источник информации, тренерский разум незамедлительно осуществлял построение решения согласно правилам и нормам, установленным в найденном шедевре спортивной мысли.
  Так, "Методика обучения броскам ногами" не то - узковато слишком будет для такого вопроса, "Значение военно-патриотического воспитания молодежи в советском спорте" тоже не подходит, на будущее только для Вани отложить надо, "Основы спортивной диетологии в шахматном спорте", это здесь откуда, а, хотя, они же тоже вроде как единоборцы. Научно-методические спортивные работы стремительно проносились перед мысленным взором Семеныча. "Сто уроков самбо", о, это ближе уже, "Тактика борца-самбиста" - вот оно!
  Желтоватые, потрепанные страницы, выбранного Лемешевым бессмертного учения, принялись со свистом перелистываться одна за другой. Многочисленные черно-белые картинки, изображающие добродушных самбистов, старательно выполняющих разнообразные движения и броски, выстраивались на локации замка в понятной лишь Семенычу логической цепи.
  Эту подклеить надо, минуя очередную разлохматившуюся страницу, отметил про себя Семеныч и мысленно захлопнул книгу. План-схема у нас имеется, осталось ее теперь только реализовать.
  - Семеныч, вышла он, вышла! Не тормози - зашипел Серый и Лемешев вернулся в свое не очень молодое, но все еще крайне производительное во всех положительных смыслах тело. Иван Семенович произвел первый шаг, и пространство будто бы содрогнулось перед взорами потрясенных соратников.
  - Ось земная походу на пару сантиметров сдвинулась - прошептал волк обомлевшему Ивану - не иначе Семеныч наш Святогору-богатырю родственником приходится.
  - Иван Выславич, за мной - скомандовал вероятный родственник великого героя былинного эпоса и двинулся в сторону ничего не подозревающей царевны и ее многочисленной свиты.
  Ванюша еле поспевал за наставником. Семеныч передвигался быстро и при этом непринужденно и очень плавно. Весь вид его говорил об уравновешенности и даже некоторой отрешенности. Лишь многократно сломанные уши благородно розовели по бокам седоватого чела заслуженного тренера.
  Подступы к дражайшему телу царевны преграждали грозной наружности стражники-дружинники. Рядом с самой Еленой Прекрасной находились полноватые женщины средних лет с ласковыми и милыми лицами - нянюшки.
  - Как начну со стражей разбираться, хватай царевну и дуй к Серому. Дальше гоните к той опушке, где ночевали давеча. Там и встретимся - и, видя благородные Ванины порывы к пересмотру своей роли в данном мероприятии, рявкнул - без возражений!
  Усмотрев приближающегося к ним немолодого, но шустрого гражданина, одетого в странную синюю одежду с непонятными символами на груди и плечах, огромные дружинники поспешили преградить ему путь. И моментально попадали один за другим на мощеную дорогим кирпичем дорожку.
  Тоже видать у них дальновидный градоначальник имеется, глядя на свеже-выложенную кирпичную кладку прикинул Семеныч.
  Далее все происходило, как по упомянутому выше учебнику.
  Иван Семенович, не спеша, без лишней суеты и ненужных телодвижений укладывал могучих воинов на дорожное покрытие. Сопровождая по привычке при этом свои действия нудными нравоучениями и комментариями.
  - Здесь ножку слишком правую вперед выставили, придется ее высечь и на спину Вас опрокинуть. В будущем старайтесь ноги таким макаром не выставлять.
  - Молодой человек, всем весом своим немаленьким на левую ноженьку облокотились, я Вас за это задней подножкой кину. Не возражаете? Ну и хорошо.
  - А у Вас, гражданин, ноги слишком худые и длинные. Сейчас проход в ноги произведу, и Вы на спине окажитесь. Вот так. Подкачивайте ножки свои и впредь так перед противником не выпрямляйтесь.
  Напоследок Семеныч продемонстрировал охающим дружинникам, разбросанным вокруг пруда, бросок начальника стражи с дальнейшим переходом на рычаг правого коленного сустава последнего и, дождавшись душераздирающего вопля, совсем не подходящего статусу и облику солидного руководителя, отряхнулся и произнес небольшую речь - Со скоростно-силовыми качествами неплохо, даже можно сказать на уровне. В целом не хватает координационной работы и тактического мышления. Но, все-равно, надо отметить, что функциональная база очень хорошая - и оглядев окрестности царского замка, добавил - может, вернусь и секцию здесь у Вас заделаем. Борцовскую.
  Ивана с царевной уже и след простыл. Семеныч, приблизившись к перепуганным нянюшкам, сразу же поспешил их успокоить - С девонькой вашей порядок будет, можете не переживать. Батеньке ее доложите, что честь по чести все обустроим, и ущербу его царской фамилии нанесено не будет. А возможно еще и с прибытком останется - и, произведя небольшой поклон в сторону разрумянившихся барышень, подытожил - физкультпривет коллегам из учебно-воспитательного сектора.
  Спустя некоторое время Семеныч обнаружил на известной опушке расположившихся на стоянку соратников, а так же царевну, изощренно этими соратниками похищенную.
   Сама царевна расстроенной совсем не выглядела, о своем изощренном изъятии из родительского дома явно не горевала и смотрелась наоборот довольно жизнерадостной и даже цветущей. Нежно поглядывала в сторону смущенно потупившегося Ивана и заводила с ним разговоры о погодных непростых условиях, а так же тенденциях, наметившихся в последнее время в молодежной моде и музыке.
  Царевич всеми силами пытался эти разговоры поддерживать, но в силу природной скромности, а так же некоей не полностью его еще покинувшей неуверенности, осуществлял это несколько коряво и неестественно. Что в принципе смотрелось даже забавно и как-то в целом по-домашнему.
  Приятная девушка, культурная, оглядев царевну, пришел к несложному выводу Семеныч, хорошая пара нашему Ивану Выславичу.
  Что характерно, Серый, вопреки сложившейся практике общения с Царевичем, колкостей и скабрезностей не озвучивал, клыками не скалился и Ивана не подкалывал. Чинно рядом с костром перемещался и шампуры с мясом между делом на огне переворачивал. И незаметно на царевну одобрительно поглядывал.
  Встретили друзья Лемешева радостно, заобнимали, затискали, проверяя параллельно все ли в порядке с опорно-двигательным аппаратом Семеныча и тренерскими мягкими тканями. Все-таки столкновение с серьезными гражданами произошло. Царская стража - не хухры-мухры.
  - Нормально все, ребята - успокоил товарищей заслуженный тренер и вдобавок спортсмен - привычные мы к таким концертам, можно даже сказать подготовленные.
  - Воин ты великий, Семеныч-дяденька - восхищенно восклицал Ванюша - где пройдешь - улица, махнешь - переулочек.
  - Так и до площади недалеко - согласился волк - а то и до поселения городского типа. Или как минимум сельского.
  Елена Прекрасная все это время благосклонно на Лемешева взирала и царственно ему кивала гордо посаженной головушкой.
  Серый отозвал Лемешева в сторонку.
  - Тут, такое дело - приглушенно начал волк - Ванюша то наш на царевну запал нехило. Говорит, нету мне без Аленушки больше смысла на белом свете задерживаться.
  - Она, вроде, тоже к нему симпатию питает немаленькую - в тон Серому проговорил Семеныч - неправильно будет молодых друг с дружкой разлучать.
  - Все верно, только коня мы иначе Златогривого у Кусмана не выменяем.
  - Ваши предложения? - перешел к конкретике Семеныч.
  Серый насупился, и не глядя на Семеныча, а куда-то в сторону заката или, скорее даже, поджаривающегося на огне мяса, произнес - тут такие слухи ходят, будто я могу в любое существо на некоторое время перекинуться.
  - А ты можешь? - заинтересованно спросил Лемешев.
  Волк нехотя кивнул и продолжил - а самые борзые утверждают, что и, вовсе, бабой могу обернуться.
  Семеныч удивленно вскинул брови, но говорить ничего не стал.
  - Только я, Семеныч, не при каких раскладах не буду царевной оборачиваться и на поклон к Кусману в таком непотребном виде идти. Даже ради друзей и царской любви высокородной. Западло мне это.
  - Да ты что! - замахал руками опешивший поначалу Лемешев - чтоб я своего близкого, да еще порядочного волка, в бабу просил переобуться! Даже странно, Сереня, слышать от тебя такие глупости.
  Волк с благодарностью посмотрел на блюстителя сказочной нравственности. Даже слезу незаметно смахнул с желтого глаза.
  - Как же быть-то тогда? - судьба влюбленной пары между тем не прекращала беспокоить лесного хищника.
  - Разберемся, все путем будет - спокойно произнес Семеныч, не выказывая никаких сомнений - я пока отряхнусь, в порядок себя приведу, а ты, Серый скажи Царевичу, чтоб в дорогу собирался. Ты с царевной побудешь, а мы с Ванюшей к Кусману направимся. За Златогривым. Встречаемся завтра вечером в версте от Кусманова дворца.
  Ближе к вечеру следующего дня Семеныч с Царевичем добрались до дворца царя Кусмана. Ванюша всю дорогу старался сохранять самообладание, сансея дурацкими вопросами не дергать и вести себя мужественно и героически. По-царски то есть. Но все равно, ногами ватными передвигался и холодную испарину в районе могучих лопаток ощущал. Переживал не хило, в общем.
  Семеныч страхов и волнений, как уже говорилось, абсолютно не проявлял и Ивана различными наставлениями и жизненными нравоучениями накачивал.
  - Народ, Ваня, это что ребятишки малые, которые у меня в секции тренируются. С ними надобно и с любовью, и по строгости. Каждому поступку своя оценка, и обязательно справедливая. Ежели выиграл - при всех сильно не расхваливай - возгордится. Если проиграл - при остальных сильно не кори, но потом в сторонку отведи обязательно, по ошибкам пробегись и над ихним исправлением сообща с ребенком поработай. А иначе им у тебя тренироваться разонравится, и они в группу к чужому тренеру живенько перебегут. И будут с твоими подопечными на соревнованиях бороться и всеми силами пытаться их разорвать - Семеныч замолчал на секунду - и самое главное, Ванюша. Между собой их сплачивай. Чтоб они единым коллективом стали и за результаты спортивные товарищей переживали не меньше, чем за свои. Такие дела, брат.
  Иван, как мог, впитывал науку внутриполитических отношений, но целиком отвлечься от предстоящей беседы с Кусманом был не в состоянии и за ее итог сильно переживал.
  У самого дворца Семеныч озвучил политику партии - скажешь Кусману, что я наставник твой, дядька по-вашему. Везде мне поддакивай и не перебивай. Все ровно будет.
  Стражники Ивана узнали и с Семенычем их к Кусману в палаты привели.
  Царь Кусман Семенычу показался в меру хитрым, подлым, коварным и безнравственным. Заурядным олигархом, короче. Ну, или губернатором каким-нибудь, в неких схемах задействованным. За активное участие в которых губернатора этого, правда, бывшего уже, под белы рученьки из дворцов в другое заведение отправили. С менее комфортными условиями и на длительный срок.
  Рядом с царским троном стоял какой-то хрен. Весь в железе и золоте.
  - Наперсник царев, Еремеем звать - шепнул опасливо Семенычу Иван - говаривают, лютый больно.
  Семеныч на информацию о жутком Еремее реагировать не стал, о лютости у него свои представления имелись.
  - Ну, с чем пожаловали, хлопцы? - лениво и как-то не слишком уважительно проговорил царь - где невеста моя, Аленушка?
  - За Вашу невесту, царь батюшка, мы не в курсе - вежливо ответствовал Кусману Семеныч - а на Елене Прекрасной Иван женится. По взаимному, надо отметить, согласию.
  От таких сведений и своевольной манеры их озвучивания царь чуть не поперхнулся, налился алым величественными цветом и возопил - ты что несешь! Как понимать?!
  - Да как слышится, так и пишется - беззаботно произнес Семеныч и перешел к делу - мы, царь-батюшка, за конем пришли. Вели его поскорее из стойла выгнать и нам в рученьки передать. Хочет Ванюша на свадьбу с невестой своей на Златогривом прибыть. Молодежь, сам понимаешь.
  - Да я вас сейчас сгною, ироды окаянные! - захлебываясь слюной Кусман визжал, сдурев от такой неслыханной дерзости, - Ванюшу твоего сиюминутно по миру вором объявлю, татем зловредным, низменным.
  Царевич был готов провалиться сквозь пол, а Семеныч, совершенно не меняясь в лице, спокойно спросил - а по какому такому ты по миру, царь батюшка, Ванюшу нашего вором объявлять собрался? Не по тому ли, в котором акромя тебя, Долмата, Афрона да и Выслава больше нет никого?
  Оторопевший царь уставился на Лемешева.
  - Так ведь Ванюша есть Выславу родной сын, который скоро на дочери Долматовой женится. Ты, видно, Долмату сообщить жаждешь, как на кражу злодейскую его дочери Ивана науськивал? Или может, Выславу на царевича пожалуешься, что беспутство очередное с помощью сына его любезного совершить не смог? Чисто, чтобы оба родственника, Долмат с Выславом, сообща интерес к тебе стали проявлять соседский нешутошный за такие советы полезные добрые - Семеныч сделал паузу и добавил - а Афрону можешь хоть сейчас песню эту о коне пропеть. Он-то про нее, как раз и в теме. По Афронову пожеланию, такому же подлому, как и твоему, Иван за Златогривым отправился.
  - Да ты как смеешь, смерд, царю грозить нашему! - Еремей гремя доспехами подскочил к Семенычу. Но далее сказать или произвести ничего не успел, так как сразу же опрокинулся с жутким грохотом на спину - Семеныч нежненько носочком своим пяточку правую еремеевскую поддел и ладошкой в грудь бронированную легонько толкнул. Не сильно, чтоб Еремей этот могучий от более серьезного тычка в царство другое не улетел. Долматовское, например.
  Присутствующие в зале лица застыли от изумления. При чем, все, включая тяжело дышащего Кусмана.
  - Ну и возвращаясь к нашим баранам. К коням, то есть - невозмутимо продолжил Лемешев, глядя Кусману прямо в глаза - в целях компенсации морального вреда, нанесенного царственным особам, рекомендую тебе, царь-батюшка, Златогривого в приданное молодым передать. В знак доброй воли и отсутствия каких либо противоречий между вашими высокородными фамилиями. А то как бы они мести какой худой к тебе не замыслили. Совместными усилиями и средствами. Они же родственники теперь - внуки то у них общие будуть.
  Царь, бессильно развалившись на троне, жалобно повелел свите - Златогривого немедля отдайте иродам. Токма без уздечки золотой.
  - Уздечки нам и не надобно - смилостивился Семеныч - на Еремеея своего повесь. Он у тебя и так весь в золоте.
  Офонаревший от такого развития сюжета Ваня стоял, не шелохнувшись, боясь вымолвить и слово.
  - Айда, Ванюша, нам еще за кольцами не опоздать бы - велел Семеныч и, сопровождая царственную особу в лице Ивана, пафосно копируя поведение некоторых представителей высшего света, удалился из царских покоев.
  И ни в сказке сказать, ни пером описать радостные эмоции, которые Царевич демонстрировал, уводя Златогривого прочь подальше от хором Кусмана.
  - Ох, ты гой-еси, Семеныч-дяденька! Ох, премудрый ты какой и прохаванный! - восклицал Ванюша, сжимая наставника в молодецких объятиях. По правде сказать, сжимать спортивного гения особо не получалось, так как всякий раз Семеныч ужом выскальзывал из лап царевича. Что в принципе царского сынка и будущего зятя не расстраивало и он, не останавливаясь, продолжал возводить хвалебные песни герою-победителю - что за чудо ты сотворил лукаво-дивное,
  укорот ты дал царю-развратнику!
  Пояснил ему ты конкретно все!
  Указал и расставил, как по полочкам!
  Еремея же, урода плюгавого,
  в чувства мигом ты привел окаянного!
  Впредь он хрен куда падла сунется,
  ведь его определил Семеныч-дяденька!
  - Заканчивай, Вано, летописи сочинять. С былинами - охолодить малость надо царевича, а то разошелся чересчур - у нас еще вопросы незаконченные есть. Жар-птицу осталось у Афрона забрать. Думаю, по той же схеме.
  Как оказалось, в случае с Афроном Лемешеву не пришлось задействовать отработанную схему по отжиму царского добра. Златогривый конь имел суровую брутальную внешность, являлся скакуном мужского пола, и перекинуться в него Серому было вовсе не западло. Да и, если честно, совестно волку все проблемы на Семеныча взваливать.
  - Отдохните, Иван Семенович - заявил Серый тренеру - Афрона этого, как милого разведем. Покатаем царя-батюшку и в водичке где-нить искупнем. Чтоб остудился малек.
  - Аккуратней, Сереня, - наставлял напоследок волка Лемешев - в болото, токма, не скидывай. Где помельче найди.
  - Братан, четко все сделаю, не пульсируй. Не останется государство Афроновское без руководителя.
  Уже на следующий день друзья-приятели праздновали полную и безоговорочную победу Тридевятого царства над конкурентами. Гулянья происходили на том самом месте, где некоторое время назад Семеныч повстречал своих новых товарищей. Жар-птица безучастно наблюдала за празднованием сквозь прутья золотой клетки, которую, кстати, отставили подальше от костра. Выславу-то птица волшебная в виде барбекю точно по нутру бы не пришлась.
  Елена Прекрасная удобно восседала на пеньке и из под огромных натуральных ресниц таращилась на гарцующего вблизи на Златогривом раскрасневшегося и довольного Ивана. Но вела себя при этом достаточно скромно и даже кипяточек иногда подливала присутствующим.
  - Подсобил, слов нет, Семеныч - благодарил сердечно Лемешева волк - без тебя фиг бы справились. Век не забуду.
  - Нормально, Сереня, обращайтесь, если что - отвечал спокойно новоиспеченный царский наставник - не заржавеет за нами. Пока сами ржавчиной не покроемся.
  - В ближайшее время, думаю, в мире своем окажешься - между прочим сообщил волк - дела сделаны, отсюда Ванюше до батиного дворца рукой подать - Серый умолк на секунду и произнес - когда теперь снова увидимся, не знаю, братан. Но мыслями всегда с тобой буду и в случае чего, на меня рассчитывай. Бабка меня к тебе закинет - не вопрос. Из шкуры выпрыгну, но до талого за тебя стоять буду. По любасу.
  Семеныч молчал, тепло глядя на Серого.
  Темнело, пламя горело уже не так сильно. Лежа рядом с костром Семеныч ощущал тепло, комфорт и лень. Лень была очень вовремя, отдых заслуженному тренеру был просто необходим. Слишком много всякой всячины приключилось за этот, в общем-то, небольшой срок с Семенычем. Возраст-то не юный, поди. Восстановительные ресурсы в отличие от опыта и иных премудростей не копятся, а, наоборот, с каждым годом все быстрее и быстрее убавляются. Короче, передышка требуется ветерану физкультурно-спортивного производства.
  Надо бы с Ваней напоследок переговорить, парой слов перекинуться, сонно мелькнуло в голове у Семеныча. И он тотчас вырубился.
  Потолок бы побелить не помешает, расстроенно размышлял Семеныч, лежа на диване и разглядывая темные круги, расползающиеся на потолке его двухкомнатной квартиры в Новогиреево. Диван был основным пунктом дислокации Лемешева. Важнее даже, чем туалет, кухонный уголок и душевая кабина. Но только плачевное состояние потолка не являлось причиной душевной грусти Семеныча - с Иваном так и не пришлось пообщаться перед убытием Лемешева из волшебного мира. В связи с чем его одолевали моральные муки и прочие переживания подобного рода. Самое время было окунуться в бездонный и спасительный омут философских рассуждений.
  Однако погрузиться в привычное русло отключения от текущих проблем и неурядиц Семенычу помешал пронзительный и неприятный звонок в его собственную дверь. Надо бы трещалку эту тоже заменить, Лемешев недовольно открыл дверь и наткнулся на дерзкий взгляд блестящих черных глаз, больше подходящих для молодой ветреной особы.
  - Бонжур, бабуля - поприветствовал гостью немного удивленный таким визитом Лемешев, впуская недовольную Бабу-Ягу в квартиру - случилось чего?
  - Случилось, приключилось, племя царское облучилось - проговорила Яга, к недовольству Семеныча усаживаясь на его любимый диван.
  Шустрая однако, но в слух ничего не сказал.
  Бабка недовольно оглядела совсем нецарские хоромы Лемешева - живешь, как бирюк, один. Без жены, без детишек. Как нелюдь прям. Чемпион, чемпион - никому он не нужон! - тут шустрая бабуля еще раз испытующе оглядела Лемешева с ног до головы, он в замешательстве поправил треники, и вдруг внезапно очутилась прямо перед ним - Короче, наставник - стертый нарукавник, дела у нас плохи, времени в обрез, девка пьяна, а мужичок трезв.
  Семеныч обалдело таращился на говорливую бабулю.
  - Братья Ивашкины, козлы бесстыжие, спящего его на куски изрубили. Митька царевну забрал, а Васька - Златогривого. Жар-птицу они отцу своему Выславу преподнесли, соврали, что тьму подвигов насовершали пока птицу эту волшебную изловить пытались. Царевна сейчас в темнице томится, ее туда секретным образом забросили. Митька на ей пожениться желает, да токма она орет, по Ивану своему Царевичу убивается.
  Слезы катились по жесткой, не знавшей до этого никаких подобных проявлений расстройств физиономии Семеныча. В услышанное не верилось, горло сжимала тоска. Даже попрощаться с парнем не удалось.
  - Ух ты, богатырь наш заревел, самоваром закипел! - поразилась бабка - видать не зря я тебя на выручку Ванюше отправила. Да не реви ты, красна-девица, глядеть тошно. Путем все с Ивашкой твоим будет. Серый им нынче занимается. Живой, да мертвой водицей Царевича мочит, здоровье егойное подлечивает, изо всех сил старается. Тоже, еще один деятель, ведь наказывала ему Ивана с царевной до самого дворца Выславова проводить. Не дотерпел Серый разбойник, оставил их на полпути, за зайцами сорвался. Теперь пусть напрягается, склеивает нашего принца ненаглядного.
  - С Иваном хорошо все будет? - тяжесть ушла, тоска улетучилась, боевой задор и молодецкая удаль наполняли могучего тренера.
  - Не сумлевайся, Семеныч, и не таких поправляли - окончательно развеяла страхи Лемешева Яга и деловито перешла к сути проблемы - короче, времени мало у нас. Братья эти, проклятые, обложились лыцарями чужими ефтонскими северными и хотят теперь царство Тридевятое под себя подмять, а батюшку своего извести. Ворон старый докладывал мне, что сегодня к ночи они ето злодейство учинить задумали - тут вдруг бабка переменилась в лице, раскраснелась и как-то совсем по старушечьи запричитала жалобно - не дай, соколик, страхолюдам заморским край родной загубить! Только на тебя одного, Семеныч родненький, надежда и осталася!
  - Разберемся, бабуля - твердо произнес Лемешев - готовьтесь к вылету.
  - Тады заметано - моментом успокоилась Яга - как готов будешь, сядь на диван, в правой ноздре пальцем ковырни и скажи - наша каша вкусней, чем ваша. И разом у нас очутишься. Серый тебя ждать будет - бабулька заторопилась к выходу, Семеныч тронулся за ней проводить, как вдруг она резко обернулась - провожать меня не надо, не за чем. Ты ежели удумаешь, можешь на подмогу себе взять кого-нибудь. Но только одного, не больше. С товарищем пойдете - перед отправкой вместе на диван сядьте. Ему в носу ковырять не требуется. Для нашего мира твоя ноздря всех других ноздрей главней будет.
  Через мгновение Яга из квартиры Лемешева исчезла. И из реальности земной тоже, видимо.
  Семеныч торопливо начал собираться, потом вдруг на секунду застыл, подошел к столу и взял мобильный телефон.
  - Здорово, Гриня, ты где сейчас?
  - Добрый день, Иван Семенович. Дома я, ко второму завтраку готовлюсь - солидно отвечал Григорий.
  - Что у тебя там к завтраку? Второму? - каша, небось. Гриня касаемо питания очень грамотный.
  - Овсяная каша на молоке - не меняя серьезного тона информировал Гриша Семеныча.
  - Короче, Гришаня, слушай наказ. Сегодня у тебя день борьбы отменяется, работаешь по индивидуальному плану. Под моим непосредственным руководством. Одеваешься для ОФП, кроссовки, спортивный костюм, олимпийка и в четыре жду тебя у меня дома. Как понял?
  - В четыре буду у двери Вашей без опозданий - произнес спортсмен Кожевников, воодушевленный чутким отношением к себе любимого тренера. Это ж надо, по индивидуальному плану. Не к каждому такое внимание.
  - И еще одно - поспешил дать важное наставление подопечному Лемешев - в кашу варенья добавь клубничного, да побольше. Углеводы простые нам сегодня сильно понадобятся - потом подумал и добавил - кураги только с изюмом не вздумай, перебор будет. До встречи - а про себя подумал, а то еще обвинят нас в применении химического оружия, а то и вовсе - бактериологического.
  Надо нам со сказочными политическими вопросами параллельно и текущие учебно-тренировочные задачи решать, одеваясь, гонял мысли Семеныч, Гришаню из ямы морально-психологической вытаскивать.
  Как и ожидалось, Гришаня, наполненный до краев ответственностью от осознания важности полученного задания, явился к Лемешеву без опозданий. На пятнадцать минут даже раньше прибыл Григорий. Своим ходом, небось, примчался, подумал Семеныч, впуская в квартиру пребывающего в состоянии крайнего возбуждения и прочих нетерпеливых эмоций ученика.
  Облачился Гриша, как и было велено, и находился, судя по всему, уже в размятой и готовой к тренировочному процессу кондиции.
  - Не разувайся, Гринь - остановил ученика Семеныч - проходи и на диван падай.
  Григорий уселся на диване рядом с наставником. Пункт постоянной дислокации Лемешева жутко заскрипел, протестуя против такого немилосердного отношения к своей ветхой конструкции - Гриша то далеко за центнер весил. Стартовать надо быстрей, а то разнесет мне всю мебель в прах тяжеловес перспективный наш, прикинул Семеныч, а вслух произнес - Гринь, ты токма не удивляйся ничему. Главное мне доверься и команды мои выполняй.
  - А как по другому-то? - искренне удивился Григорий.
  И тоже верно, подумал Лемешев и произвел согласно полученной от Яги инструкции телодвижения.
  
  
  
  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  ФИНАЛЬНАЯ
  
  Волк, как и было условлено, ожидал соратников в месте высадки.
  - Здорово, братан - Серый выглядел несколько смущенным - видишь, как получилось. Часу не прошло, мы снова свиделись - закашлялся и виновато произнес - моя ошибка, надо было Ванюшу до дома проводить.
  - Как он? - взволнованно спросил Лемешев.
  - В порядке, в скорости опять скакать будет. И на коне и сам по себе - Серый оглядел Гришаню - нормальный пацан, на Царевича нашего страсть как похож.
  Лемешев бросил взгляд на Гриню и поразился его спокойствию. А так же отсутствию малейших признаков панических проявлений. Да и как будто вырос он что ли, крупнее стал, даже плечи Гришины, и без того не узкие, еще больше расширились.
  Как бы здесь в атмосфере сказочной чего запрещенного не было, в нарушение правил антидопинговых, обеспокоенно прикинул в голове Семеныч, а то ВАДА нас с РУСАДой не порадуют.
  Гриня между тем с интересом разглядывал волка.
  - Серый Волк - представился волшебный хищник - Серый тоже пойдет.
  - Кожевников Григорий - уважительно сообщил Гриша - можно Гриня. Или Гриша. А Вы с детства разговаривать умеете?
  - Ну да - несколько смущенный откровенностью вопроса ответил волк - с него самого, с волчьего детства.
  Гриша с еще большим азартом принялся рассматривать Серого, а так же остальные окружающие его сказочные достопримечательности.
  - А ты что же, Гринь, вообще ничему не удивляешься? Все для тебя понятно и даже говорящие волки у тебя вопросов не вызывают? - вмешался несколько раздосадованный Семеныч, он то, как раз, хотел на ученика своего впечатление произвести, встряхнуть, так сказать, городского тинейджера.
  - А чему тут удивляться - спокойно отвечал Гришаня, чем окончательно сбил с толку тренера - попаданцы мы теперь, в сказочный мир нас отправили. И наверняка, чтоб с бедой местному герою помочь справиться. И вдобавок подвиги совершить. Сюжет известный, современные авторы сейчас только такие истории и сочиняют. Кто в космос улетает, кто к эльфам, я вот, к примеру, к викингам всегда мечтал попасть. Но здесь тоже ничего, средневековая действительность присутствует - и с симпатией посмотрев на волка, добавил - сказочная при том.
  - Наш человек - сделал заключение Серый.
  Видать, молодежь то у нас не вся пропащая, задумался Лемешев, имеются, так сказать, отдельные экземпляры полезные. А Гриня-то каков. И не думал даже, что большой любитель он литературы фантастической. Удачно я его с собой захватил. Проще будет директивы ставить.
  - Ну что, Сереня - обратился, наконец, Семеныч за ключевой информацией к волку - рассказывай. Где, кого и сколько?
  - Короче, Семеныч, беспредел у нас тут творится вовсе не сказочный, а самый, что ни на есть реальный и, прямо так скажем, существенный - деловито принялся излагать Серый - черти эти, братцы Царевича нашего, отщепенцы продажные, все попутали и решили батю своего раньше срока на покой отправить. Только насильственно и чересчур преждевременно. А если точнее, то ночью сегодняшней. Только, мазу за них теперь ефтонцы тянут. Это которые севернее всех царств местных, ближе к морю Лапландскому.
  - Сколько тех лыцарей в Тридевятом? - Семеныч оценивал возможность открытого столкновения с неприятелем.
  - До хрена и больше - оскалился Серый - тыщи несметные, а то и полчища.
  - А точнее?
  - Человек пятьдесят по любасу будет. Может даже пятьдесят пять - выдохнул Серый - все в доспехах, верхом на конях. Очень злобные и высокомерные. Местных за людей не считают и думают в ближайший срок всех в Тридевятом извести. А потом и за остальные царства взяться.
  А дело-то не просто в судьбе Ванюшиной, прикинул Семеныч, тут уже речь обо всем сказочном свете пошла. Геноцид ефтонцы эти задумали. Права бабка, козлы конченые.
  - Веди, Сереня в ихнее лежбище. Там все видно и будет - порешил Семеныч и добавил - За одно и Елену из темницы вызволим.
  Ближе к вечеру подошли к стану вредных ефтонцев. Смеркалось, но темнота еще не полностью поглотила сказочное царство. Боевые соратники притаились за кустами недалеко от дозорных постов лыцарей. Видно было, что в лагере происходит определенное оживление - агрессоры готовились к насильственному свержению государственного строя.
  Семеныч присел у пышно растущего куста малины и в очередной раз нырнул в свой насыщенный и нескончаемый информационный поток. Находился в нем Семеныч достаточно долго, настолько, что соратники даже стали проявлять некое волнение.
  Спустя некоторое время Лемешев открыл глаза, оглядел своих товарищей и улыбнулся.
  - Вынырнул, наконец! - выдохнул волк - я уж начал волноваться, что утоп ты, Семеныч, пропал в дебрях своих ментальных энциклопедиев.
  Гриша выглядел встревоженным, но не сильно. Слишком был уверен в несокрушимости сансеевской.
   - Слушай приказ - командным, не допускающим возражений, голосом повелел Семеныч. Все замерли - Серый бегает промеж лошадей и доводит их до истерической паники - волчара кивнул гривой - лыцари теряют контроль над лошадьми и ситуацией, после чего мы с Гриней вступаем в бой. Серый ассистирует нам, исходя из степени выполнения поставленной ему задачи. Его основная цель - коней в сильном душевном смятении поддерживать.
  Гриша вскочил, начал разминаться, готовиться к ОФП. Хотя какое-там на хрен ОФП - самый настоящий день борьбы, даже можно сказать - соревновательный.
  Семеныч встал, потянулся, размял суставы, запустил кровоснабжение в конечностях, встряхнул седой головой, размял уши многострадальные. После чего повернулся к Гришане и произнес - все ты, Гриша, сумеешь, если пожелаешь. И лыцарей одолеть, и страхи свои и волнения. Походу буду тебе подсказывать. На одном месте не стой, используй инерцию противника - и сделав паузу, скомандовал - Серый, давай!
  Волк с места так стартанул, что аж деревья с кустами вздрогнули. А они-то с Серым давно знакомы уже и с его фокусами волчьими успели свыкнуться.
  Семеныч украдкой взглянул на активно разогревающегося Гриню и в очередной раз подивился его спокойствию и собранности. Лемешев и припомнить не мог, чтобы Гриша проявлял такую же уверенность на каких-нибудь заурядных, даже рядовых соревнованиях.
  Лицо у этого теперешнего Гриши было жесткое, волевое, высеченное словно из камня. Легко перемещаясь по небольшой полянке, имитируя различные броски с воображаемым соперником, юный тяжеловес всем своим могучим естеством демонстрировал полное безразличие к предстоящим трудностям. Размявшись, Гриша застыл рядом с тренером, выражая решительную готовность без колебаний расправиться с любыми супостатами, посягнувшими на жизнь и свободу сказочных друзей Семеныча.
  - Ты это, Гриня, - Лемешев хотел дать заключительное напутствие Григорию перед предстоящей битвой, но немного замешкался, будучи сбитым с мысли неожиданной переменой, произошедшей с его подопечным, - голову не теряй и команды мои слушай. Далеко от меня не отрывайся.
  Коротким кивком головы Гриня показал, мол, без вопросов, принял все к сведению.
  Ну и хорошо, подумал Семеныч, направляя свое внимание в сторону разворачивающихся в лагере неприятеля событий.
  События тем временем разворачивались самым бурным образом. Звуки, доносившиеся из вражеского стана, с каждой минутой усиливались и очень быстро переросли в оглушительный грохот, причиной которого явились топот многочисленных конских копыт, дикое лошадиное ржание и разноголосый разгневанный рев, издаваемый множеством человеческих глоток.
  Гриша уже в нетерпении начал оглядываться на Семеныча, когда тот, наконец, скомандовал - погнали - и рванул с места.
  Примчавшись к лагерю, тренер с подопечным обнаружили, что Серый на сто процентов справился со своей задачей, а если по чесноку, то даже ее перевыполнил.
  Всю территорию вражьего стана заволокло столбом пыли, поднявшегося из-под копыт коней, обезумевших от нападок взявшегося не пойми откуда огромного лесного хищника. То тут, то там выскакивали лошадки в попытках найти спасение от настырно преследующих бедных животных жутких волчьих клыков и когтей. Впрочем, отдельные фигуры лыцарей тоже периодически проявлялись в пыльной завесе, в суматохе уворачиваясь от губительного столкновения с конями и обмениваясь со своими ефтонскими соратниками отрывистыми короткими фразами. Самого Серого видно не было, но зато хорошо слышались веселое рычание и скабрезные волчьи шуточки. У Семеныча отлегло малость, переживал за беспечного волчару.
  - Двинули, Гриня, - велел Лемешев и ринулся внутрь пыльной завесы - рядом только будь.
  Гриня огромными прыжками понесся в самую толчею, намного опережая своего наставника. Опять команды не слышит, кольнула Семеныча досадливая мысль, и он ускорился, дабы расстояние, разделяющее заслуженного тренера с непослушным учеником, сильно не увеличилось.
  Оказавшись в эпицентре событий, Лемешев сразу же столкнулся с огромным полуголым детиной, вооруженным небольшим топором. Семеныч мягко ушел в сторону от брошенного в него метательного оружия и походу движения швырнул накинувшегося на него ефтонца через спину.
  Бросок Лемешев произвел на автомате, привычно с подседом на колени ввернулся спиной под налетевшую тушу, прихватив одновременно огромную правую лапу неприятеля. И при броске сильно оцарапал плечо широким поясом падающего противника, собранным, как сразу выяснилось, из скрепленных между собой кольчужных колец. Неприятность какая, мелькнуло в голове, впредь будем знать. Поднимаясь, Семеныч успокоил лыцаря, вмазав тому четко локтем по лицу. И сразу же охнул от боли - огромная, обутая в кованное железо ступня врезалась прямехонько под ребра заслуженному наставнику. В боку что-то щелкнуло, захрустело, но времени на выяснение характера и величины ущерба как-то не представилось - Семеныч перекатом ушел от второго удара таким же железным ботинком и тут же еле увернулся от взрыхлившего землю стального молота - еще один ефтонец крайне активно принялся выручать товарищей. Лемешев в длинном кувырке вышел за радиус возможного поражения и вновь очутился в нем, окруженный сразу несколькими противниками. Семеныч вскочил и стремительно закрутился-завертелся, всеми силами пытаясь избежать соприкосновения со смертоносным холодным оружием, опасно пляшущим в умелых руках. Как-то сразу не заладилось, горячо слишком, пронеслось в голове.
  Гриня сходу врезался в чье-то разгоряченное тело, снес его, не останавливаясь, прошел кому-то в ноги, вытащив соперника чуть ли не на "второй этаж", и амплитудно, с выдохом швырнул его вниз со всего размаху, не страхуя при падении - чем больше ущерба, тем лучше. Дальше схватил чью-то кисть, рывком подтянул противника к себе, подсел и боковым переворотом, прихватывая оппонента изнутри за левое бедро, мощно вмял того хребтиной в землю. Выпустив обмякшее тело Гриша, повинуясь внутреннему встревоженному окрику, развернулся и чуть не попал под удар огромного железного лома, со свистом рассекающего воздух в сантиметрах от Грининого лица.
  Чудовищных размеров, намного крупнее самого Григория, а такое не часто случалось, закованный по уши в броню враг атаковал Гришу, молниеносно орудуя гигантским мечом и удивительно бодро для такой громоздкой на первый взгляд махины перемещаясь при этом. Меч бронированный гигант держал двумя руками, что вопреки здравому смыслу вовсе не мешало ему быстро и уверенно преследовать малость подрастерявшегося по началу Григория. Это же двуручник, цвайхендер, пронеслось в голове изумленного Гришы, как он им с такой скоростью орудует то, это же неправильно, в книгах иначе описано. Однако времени на раздумья у Гришани не было, слишком уж навязчиво оказывал внимание тяжеловесу взбешенный ефтонец. Гриня сделал еще одну попытку разорвать дистанцию, чтобы вплотную схватиться с соперником и миновать смертоносную угрозу от длиннющего меча.
  Руку со ставшим уже ненавистным молотом Семеныч просто сломал. Улучив момент, когда в очередной раз ефтонец промахнется и молот зароется в землю, Лемешев швырнул свое тело вверх, ногами обхватив голову и руку соперника, зафиксировал локоть, параллельно окончательно изорвав ставшие похожи на друшлаг спортивные портки о железную защиту соперника, и обеими руками, включаясь всем телом, изо всех сил потянул лапу врага супротив естественного движения сустава. Железный лыцарь с такими выкрутасами знаком не был, и через пару секунд раздался жуткий хруст, сопровождающийся диким нечеловеческим визгом. Не заморачиваясь о дальнейшей судьбе поверженного противника Семеныч спрыгнул на землю, забежал за спину следующему оппоненту, вцепился в него, чтобы резкой подсечкой жестко и не по спортивному уронить лыцаря на всю спину, как вдруг поплыл от тяжеленой оплеухи, пришедшейся Лемешеву огромным кулаком, одетым в железную рукавицу, прямо в скулу. Чудом оставаясь в сознании Семеныч с выдохом, перешедшим в крик, завершил задуманное и швырнул схваченного недруга на спину. Бросок получился совсем неудачным, Семеныч не смог удержаться на ногах, сказалось потрясение, вызванное полученным ударом, и упал на поверженного противника, в связи, с чем оказался в невыгодном лежачем положении по отношению к многочисленным нападающим. Прямо как по учебнику, токма в точности да наоборот, невесело усмехнулся про себя Лемешев. После чего моментом оказался заживо погребенным под кучей сходу навалившихся на него со всех сторон огромных тел.
  Грине все же удалось прорваться в плотный захват и избежать жуткого цвайхендера, которым орудовал неутомимый ефтонец. Прихватив корпус соперника, Гриша сразу же успокоился, перевел дух и, подседая, скручиваясь, бросил огромного супротивника прогибом через себя. Оказавшись сверху, Григорий на миг замедлился, не представляя ход своих дальнейших действий, потом принял решение перейти на болевой, чуть сместился от соперника приподнимаясь на несколько сантиметров. И чуть не задохнулся от боли - огромный стальной набалдашник, расположенный на рукояти меча врезался в Гришины зубы, нещадно кроша их и заполняя весь рот кровью, смешанной с осколками передних зубов. Со всех сторон в Гришу вцепились железные пальцы-крючья, стащили с бронированного тела. Как же все по-настоящему, мелькнуло в мутнеющем от боли сознании.
  Серый давно уже не матерился, лишь редкое рычание, переходящее в надсадный хрип, раздавалось на поляне. Волк уже полностью избавился от всего ненужного - человеческого, мешавшего свирепому зверю сражаться насмерть с врагом. Шутки закончились. Сказки тоже.
  Лемешев потерял счет многочисленным плюхам и тычкам, наносившимся по его разбитому, измученному телу. Он уже практически не сопротивлялся, лишь вздрагивал от очередного полученного удара. Сил не осталось, да и здоровье, видать, сильно успели за короткое время ушатать ефтонские сволочи. В голове сквозь тугую пелену забытья, постепенно охватывающую Семеныча, мелькала лишь одна горькая мысль. Как же так можно было подвести Гриню. Вмешать парня во взрослые жестокие игры. Поставить под угрозу жизнь полностью доверившегося тебе пацана. Не говоря уже о его родителях и близких.
  Гришу привели в секцию Семенычу девять лет назад родители. Поначалу очень переживали за своего мальчика, волновались, что нагрузки очень большие придется преодолевать и сам по себе тренировочный процесс жестким окажется. Но потом успокоились и поняли, что лучшего наставника было и не сыскать. И Семеныч со временем привязался к не по годам крупному пареньку. Который сильно смущался своих габаритов, и стеснением этим существенно замедлял рост собственных спортивных результатов.
  Неожиданно слезы потекли по избитому лицу Семеныча. Он не мог, не имел права позволить, чтобы какая-то железная гадина причинила вред его ученику. Лемешев попытался подняться, но чей-то кованый сапог пинком заставил его распластаться на земле в очередной раз. И с Иваном теперь точно беда случится. И с невестой его. Не уберег молодежь. Совсем тоскливо.
  Какая-то широченная фигура склонилась над Лемешевым, что-то пробурчала, окружающие засмеялись. Смешки получились жестокими, злыми. Фигура сжимала в руках какой-то предмет. То ли секиру, то ли топор, Семеныч не очень разбирался. Тренера грубо развернули, положили на спину, прижали к земле. Фигура приблизилась, перехватила удобнее оружие, приготовилась нанести заключительный удар.
  Гриша попытался оглядеть поле битвы. Рассмотреть место сражения сквозь многочисленных тяжело дышащих противников было непросто, но Григорий сумел на мгновение углядеть некое скопление врага в метрах тридцати от него самого. Внезапно Гриша понял, что Иван Семенович скорее всего там, а наличие целого и невредимого неприятеля на ногах ни о чем хорошем свидетельствовать не может. От охватившего его ужаса, Гриня позабыл о терзающей его жуткой боли. Выходит, что вопреки указанию тренера, Гриша слишком сильно удалился от него и оставил каждого из них наедине с многочисленным врагом. Врагом, возможно в этот самый миг убивающим Грининого тренера.
  Мама не хотела отдавать Гришеньку на самбо она вообще не хотела, чтобы ее сын занимался борьбой, или еще каким-нибудь единоборством. Рисование там, пение, или еще лучше лепка, но только не спорт и уж тем более не самбо. Однако была вынуждена сдаться под напором любимого сына и по совету знакомых привела Гришу в секцию, где тренировки проводил известный в прошлом чемпион по самбо Иван Лемешев.
  Вскорости родители, и в первую очередь сама мама, убедились в явной пользе таких занятий для сына. Выяснилось, что Иван Семенович относился к своим преподавательским обязанностям не просто как к обычному ремеслу. Всей секцией собирались в походы, ездили на рыбалку, организовывали совместные посещения музеев и театров. После нескольких лет занятий под руководством Ивана Семеновича Гриня неожиданно открыл для себя, что уже не может представить себя без самбо, родной секции и любимого тренера, чья фотография времен чемпионской молодости висела на стене в комнате Григория.
  И теперь, когда Гриша предавался бездействию и практически уже сдался своре озлобленных непонятных чертей, какие-то закованные в латы демоны лишали жизни дорогого и любимого тренера.
  И в этот самый момент Гриша вдруг четко осознал, что так и не успел сказать тренеру самого главного, что еще немного, еще чуть-чуть и станет совсем поздно. И не получится тогда объясниться перед тренером, поблагодарить за его доброе отношение, извиниться за ошибки, допущенные Гришей в процессе постижения самбистской науки. И за все остальное.
  Григорий тяжело задышал, зарычал, заворочался, держащие его персонажи запыхтели, напрягаясь. Раздражение от сложившейся ситуации с каждой секундой все больше наполняло Гриню, боль отошла куда-то совсем далеко, на задворки сознания, а само сознание стало аккуратно избавлять Григория от своего присутствия. Один из персонажей, пытающихся удержать Гриню, принялся истошно орать, будто призывая кого-то на помощь.
  Повинуясь резкому гортанному окрику железные руки, удерживающие Семеныча, прижали его к земле еще сильней. Исполин, закованный в черные латы, снова что-то буркнул и взмахнул секирой, чтобы, наконец, поставить точку на и без того богатом на всякие приключения жизненном пути Лемешева.
  И взмыл вверх, уносясь в неизвестном направлении. То есть не так, как в случае с Семенычем телепортировался-спровадился в иной мир, а вполне себе конкретно улетучился, схваченный, смятый в охапку и брошенный куда-то прочь некой бешеной и неизвестной силой. Среди ефтонцев, державших Лемешева, на несколько мгновений возникло замешательство, захваты ослабли, судя по интонации, раздался чей-то вопрос. И тут же спрашивающий осекся на полуслове, удаляясь с криком от группы своих сотоварищей, сгрудившихся над Семенычем. Теперь уже все лыцари как один повскакали на ноги, встревоженно переговариваясь и затравленно всматриваясь в сгустившуюся над лагерем темень. Про Семеныча все позабыли, он попытался приподняться на локтях, чтобы рассмотреть происходящее. Ему никто не препятствовал.
  Препятствовать неловким перемещениям тренера стало через некоторое время некому. Дикая, необузданная сила разметала оставшиеся на ногах ефтонские порядки за считанные секунды. Спустя минуту Семеныч разглядел гигантский силуэт приближающегося к нему могучего существа, по всей видимости, только что разгромившего буквально начисто грозное лыцарское воинство. Лемешев из последних сил напряг зрение, силясь сквозь застилающую глаза кровавую пелену рассмотреть ужасное чудовище.
  - Иван Семенович, у меня чай в термосе с лимоном и с сахаром, будете? - взлохмаченный, весь черный от крови, измазанный еще в чем-то непонятном Гриня присел на корточки рядом с Семенычем, напряженно всматриваясь в лицо израненного тренера.
  - Какой ему чай, обалдел что ли, богатырь хренов. Ты посмотри на рожу его. Ему чаем только примочки делать. И то, только когда башка с брюхом заживут - нещадно шепелявя разбитой пастью Серый совсем не по волчьи плюхнулся рядом с Семенычем - чай я буду. Лимон можешь себе оставить, а сахара побольше сыпь. И на заварку не жмись. Чифирнуть надоть от таких коллаборациев.
  Семеныч не в силах произнести и слова откинулся на спину, наткнувшись головой на пенек, и застыл. Теперь мастер у нас в кармане, мысленно ликовал тренер, разглядывая Григория, разливающего по пластмассовым стаканам горячий чай из термоса. А вскорости и международник, мелькнуло в голове. Торопиться токма не будем.
  Перед тем, как хлебнуть чая, Гриша пару раз сплюнул в сторону крупные кровавые сгустки изо рта. Повременить малек надо с выполнением нормативов - решил притормозить амбициозные планы, связанные с покорением Гриней спортивных вершин, Лемешев. Надо здоровьице парню подлатать.
  Чай Семеныч, как и посоветовал Серый, пить не стал. Неприятно горячую жидкость внутрь употреблять, когда у тебя во рту неизвестно чего сломано и жуть как болит. Да еще вдобавок и кровью с каждой минутой все сильнее наполняется. Но ничего, и не такое видали. До свадьбы заживет. До Грининой - уж точно.
  Гриня о своей свадьбе особо не заморачивался. А скорее всего и не помышлял о ней, вообще, и, возможно, пока даже в мыслях ее представить себе страшился. Поэтому не стал связывать свое выздоровление с таким сомнительным мероприятием и принялся уминать бутерброды в огромном количестве и с завидной быстротой, не забывая при этом запивать их вкусным чаем. Причем, отсутствие некоторых зубов ему совершенно не мешало.
  Серый, кстати, несмотря на явные проблемы со здоровьем, от Гриши почти не отставал, поглощал хлеб с сыром и колбасой с явным удовольствием. И про чай не забывал. Тоже, видимо, решил не дожидаться радостного события, связующего в счастливые узы любящих друг друга людей, неосмотрительно принявших такое непростое решение. Да у них у волков проще наверняка с делами-то этими, прикинул Семеныч, регистрация брака не требуется. Да и сам брак тоже.
  Несмотря на усталость и невыносимую боль, мучавшую Семеныча, радости его не было предела. Вопрос с врагом решили. Причем в основном могучими силами его дорогого подопечного. Все живы и относительно здоровы. Кости заживут, зубы вставят, а остальное наверстаем. Первенство юношеское Гриня пропускает, но не беда. На следующий год по юниорам порвет всех, Лемешев уже не сомневался.
  - Гринь - сомнения в возможностях Грининых отсутствуют, но страсть как хочется, в истоках их разобраться, на все вопросы, интересующие спортивного специалиста высшей тренерской категории, ответы найти - как ты с ними со всеми-то разобраться сумел? С ефтонцами этими? Технически действовал безграмотно, можно даже сказать, вообще, никак. Но, не спорю, крайне успешно и эффективно.
  Гриша перестал жевать, задумался, потом вновь продолжил трапезу и сквозь набитый рот произнес - Сам не понял, Иван Семенович. Но когда увидел, что плохо Вам совсем приходится, расстроился сильно и ...
  - Переклинило - с еле видимой ухмылкой подсказал Серый.
  Не прекращая есть, Гриша утвердительно кивнул головой.
  - Знакомый сюжет - захихикал волк - это у них видать тренд такой у молодежи наметился. Чуть что в ступор и давай чудить.
  Во как, Семеныч еле удержался, чтоб слезу не пустить. Гриня то за тренера сильно распереживался и от этого наполнился мощью доселе невиданной. И все от любви к дорогому тренеру. Надо будет поплакать потом от умиления, принял решение Лемешев, ну только когда домой попаду и на диване любимом возлеживать буду.
  - А не рано ли вы, голубчики, чаи гонять собрались - раздался резкий недовольный голос. Вольяжно опершись локтем на потрескавшуюся от времени деревянную ступу, Яга стояла напротив разместившейся посреди разрушенного вражеского стана троицы. Метла, кстати, угрожающе покачивалась в руке у неугомонной бабули.
  - А в чем, собственно, причина такого тона? - стараясь не выказывать свой испуг, спросил Серый - с недругами мы разобрались, вон молодой - волк кивнул на Гриню, тот с интересом уставился на Ягу - всех размотал уверенно. Сейчас раны зализываем, компенсируем затраченные в немалом количестве энергоресурсы - и, набравшись храбрости, повысив голос, добавил - отдыхаем мы, Старая, не видишь что ли. А коль не видишь, глаза протри. Или очки купи себе с линзами толстыми.
  - Я тебе сейчас протру линзы твои бесстыжие! Щенок облезлый! - рявкнула бабка - вот этой вот метлой под хвост вмажу, будешь быстрее любой ступы летать. Короче, сейчас сюда гости пожалуют - произнесла Яга и кивнула головой в сторону лесной чащи.
  Из которой через мгновение показалась шеренга ефтонцев, выглядящих вполне свежо и угрожающе.
  - Еще где-то тридцать - прошевелил разбитыми, распухшими губами Лемешев и посмотрел укоризненно на Серого - Сереня, ты же пятьдесят говорил, максимум пятьдесят пять.
  Волк устало взглянул на тренера - а с меня, вообще, какой спрос, Семеныч? Я если че, волк из леса. Читать и писать не обучен. Не заложено природой в моей башке таких нейронно-электронных связиев - и замолчав на секунду, недовольно проворчал - я по коням считал. Их там как раз, где-то полтинник и выходило. А это пехота, видать. Ландскнехты хреновы.
  Гришаня молча встал, принялся отряхиваться от крошек, подготовительно багроветь лицом и накаляться праведным гневом.
  - Развернись плечо!
  Напрягись нога!
  Очень скоро я!
  Получу с врага! - золотистый смерч молнией промелькнул мимо соратников и врезался в ряды ефтонских пехотинцев, моментально разметав их по полю.
  - Пора Царевича тормозить с блатной лексикой - процедила бабка, наблюдая за тем, как Иван верхом на Златогривом лихо расправляется с несчастной пехотой - твое влияние, волчок безмозглый?
  Серый в ответ поежился и ответил - набрался он потихоньку, не знаю откуда. У них вообще семейство-то не очень. Криминальное само по себе. Старшие братцы одни, чего стоят.
  - Я те дам старших братцев - пригрозила Яга Серому и тут же велела - да закинь ты в себя уже водицу эту живую, рожу твою побитую видеть не могу! И ребятам подкинь, пусть излечиваются. Заслужили, поди.
  - Точно - спохватился Серый и через пару минут приволок в пасти пузырек с прозрачной водицей - ну-ка, Гриня, тренеру своему ливани в глотку и про себя драгоценного не забудь, полегчает. Водица-то живая.
  От живой воды и Семенычу, и Грине через несколько мгновений действительно стало намного лучше, а через пару минут и вовсе, возникло ощущение будто и не было никаких побоев. Даже на месте выбитых в битве зубов, новые подросли. Еще краше старых. Неплохая водица, ничего не скажешь.
  - Может помочь Царевичу? - разглядывая, как Иван гоняет оставшихся недобитых ефтонцев, решил проявить заботу Лемешев. А то даже неудобно как-то в стороне стоять. Когда царский сын напрягается.
  - Нормально все, мешаться только будем - сообщил Серый и пояснил - это же Златогривый. Тактическое оружие сказочного мира. Целого войска стоит царского. А то и двух.
  Поэтому, видать, за него цари местные друг друга порвать готовы, догадался Лемешев. Чтобы, значит, превосходство стратегическое над соседом получить и свою политическую волю ему навязывать. Короче, как и везде.
  - Ты давай-ка, Серый, за водицей гони - скомандовала бабка - и живой, и мертвой зацепи. Я с вашими ранениями без всего осталась. Или семейство воронье в помощь подтяни. Авось помогут, не самое вредное племя на свете.
  - Я, Семеныч, наверно в скорости к тебе в гости наведаюсь - недовольно проговорил волк - буду в вашем техногенном мире жизнь свою налаживать. Волчью. У них там книга есть - пояснил Серый, обращаясь уже к бабке - Красной называется. Все, кто в этой книге находятся, особыми правами обладают и в полной мере ими пользуются. Я, короче, в этой книге обустроюсь и никого больше замечать не буду - и, поглядев на Ягу, добавил - принципиально.
  - А я тебя прям щас могу в книге устроить - начала снова заводиться Яга - О вкусной и здоровой пище она называется. Через нее как раз все разгильдяи-то в Красную книгу и попадают. Сокращу вашу популяцию бесстыжую - и окончательно рассвирепев, заорала на волка - А ну марш за водой, хвост облезлый, не то оберну тебя козлом. Серым. Будешь пару лет от дружков своих по лесу скакать, прятаться.
  - Неконституционно мыслите, бабуля - испуганно произнес Серый и в быстром темпе направился в сторону ближайшей опушки. Перед тем, как скрыться в лесной завесе, Серый обернулся и подмигнул Семенычу.
  Точно к воронам двинул, прикинул Лемешев, наблюдая за тем, как его хищный друг исчезает в лесной чаще.
  - Ох, исполать тебе, бабушка Яга, и тебе, Семеныч-дяденька! - Иван легко спрыгнул со Златогривого и поклонился старшим в пояс. По результатам разгрома, учиненного Царевичем, свеже-загнанные ефтонцы присоединились к своим товарищам, расположившись на поле брани бездыханными телами.
  - И тебе, Иванушка, здравия желаю и благодарность шлю за храбрость твою и отвагу богатырскую - ответствовала Царевичу бабуля.
  - Иван Царевич - богатырь протянул руку Грине.
  - Григорий Ильич - смущенно поздоровался Гриша, пожимая царственную длань.
  - Ни Муромца ли сын? - поинтересовался Ваня.
  - Не совсем - не стал создавать интригу Гриня - папа мой инженером на заводе работает. Но срочную пограничником служил.
  После чего молодые люди продолжили светскую беседу, переведя ее в привычное русло обсуждения технических характеристик легкового транспорта. В данном случае - Златогривого.
  - Спросить меня, вижу, хочешь - бабка пристально посмотрела на Семеныча.
  - Странно вышло с ефтонцами. Как-то по...
  - По всамделишному - подсказала Яга - прямо как в мире твоем. Техногенном.
  - Точно - подтвердил Лемешев - именно так.
  - А ты как хотел, соколик - бабка легко запрыгнула в ступу, и та немного приподнялась над землей - зло оно такое. В любом мире одинаковое. Настоящее - Яга взяла метлу в обе руки и окинула бодрым взглядом Семеныча - ладно, наставник, ты теперича в нашем царстве гость желанный, как попасть, знаешь. Можешь паренька своего приводить, если желанье будет - Яга дала отмашку и ступа стрелой взвилась к небу.
  Еще и взлет вертикальный, не мог Семеныч в отличие от Грини до конца привыкнуть ко всем этим сказочным выкрутасам.
  - Златогривого у братцев своих забрал? - спросил Лемешев, подходя к молодым людям, активно обсуждающим недавнее сражение.
  - Ох, Семеныч-дяденька - в своей привычной манере, чрезмерно эмоционально принялся сокрушаться Царевич - братцы ведь мои любимые изрубили меня на кусочки малые, да по лесу разбросали в радиусе немаленьком. Только Серый брат мой волчок да Яга бабушка выходили меня горемычного. И живой водою, и водою технической - мертвою, окатили меня да на ноженьки крепкие поставили. Как очнулся я, то помчался к ним, к братцам милым моим, по жизни заблудившимся. И пришел я к ним, говорил я им, предъявлял я им свои претензии. Как рыдали они, ох, как плакали, всеми силами из меня прощенье для себя вымаливали.
  - Вань, давай покороче уже - взмолился Семеныч.
  Ванюша немного расстроился и как смог постарался сократить повествование - Батюшка наш шибко осерчал на братцев моих, розгами оходил их по бокам нетренированным. И посадил в темницу покамест. До выяснения.
  - А с Еленой что? С Прекрасной твоей?
  - Хорошо все с Аленушкой невестой моей - Царевич покраснел, заулыбался - царь-батюшка велел к свадьбе готовиться, пир собирать на весь мир. Просвещенный и демилитаризованный. И Вас просит на свадьбу пожаловать. Приходите, Семеныч-дяденька, вместе с Григорием.
  - Очень бы хотел, да не можем, Ванюша. У нас спортивные мероприятия важные на носу. Надобно приготовиться к ним обстоятельно - ни к чему на свадьбу идти, слишком уж Гриня с Царевичем между собой похожи, прикинул Семеныч. Спокойно может из-за такого сходства на свадьбе царской казус выйти неприятный. Политический.
  - Тогда после приезжайте - Иван Царевич немного посерьезнел, стал сразу как будто взрослее, румянец юношеский с лица царственного смылся - нету слов у меня, чтоб благодарность тебе Семеныч-дяденька за труды твои выразить. За помощь твою, любую награду тебе дам, какую не попросишь. Только точно знаю, что не за награды и благодарности помогать мне ты взялся, а по доброте душевной своей и совести. Так что, знай теперь, когда понадобится, Иван царский сын к тебе на выручку придет. И к тебе Гриня-богатырь тоже.
  Гришаня в ответ неловко кивнул. И сразу же гордо расцвел красным тюльпаном. Прямо таким, которых по весне во время проведения работ по благоустройству в Москве на клумбах высаживают.
  - Здоровья тебе, Ванюша. Царевну свою береги - Семеныч крепко обнялся с Царевичем, незаметно смахнув слезу с глаз - ты это, если Яга позволит, по пятницам на день борьбы к нам в секцию подтягивайся. Грине как раз соперников не хватает. Тяжеловесы нам хорошие нужны.
  Ваня махнул башкой в знак согласия и вскочил на Златогривого.
  - Так - Семеныч недоуменно оглянулся по сторонам - а как нам домой-то теперь...
  И очутился в тот же миг на диване родном. Который нещадно заскрипел, проминаясь под нешуточным Гришиным весом. Григорий сразу вскочил и направился к входной двери.
  - Пойду я, Иван Семенович, родители волнуются, наверняка. Ночь уже почти.
  Семеныч проводил Гриню до двери.
  - А откуда это у тебя термос с чаем взялся Гринь?
  - Так Вы же сказали, что ОФП будет - Гриня в очередной раз смутился - а какое же ОФП без термоса и бутербродов.
  Семенычу здесь возразить было абсолютно нечего.
  - Иван Семенович - Гриня немного потоптался у двери и произнес - а ведь я так и не обманул никого, домашнее задание Ваше не выполнил. Как с этим то быть?
  - Я в курсе, Гринь - Лемешев хитро прищурился - так до пятницы время еще навалом. Пробуй - и тепло обнявшись на прощание с Гриней, закрыл за парнем дверь.
  Хотя на хрена теперь эти задания. Гришаня и без обманов любого на веревочки с ниточками распустит.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"