Харин Евгений Анатольевич: другие произведения.

История Страны Вятской 3

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    3 часть. Ушкуйники и Вятская республика.

  3 часть. УШКУЙНИКИ и ВЯТСКАЯ РЕСПУБЛИКА
  
  
  
  1. БУЛГАРЫ и УШКУЙНИКИ
  
  Разберёмся с событиями, происходившими в 14 веке. Восточные русские княжества и Булгария оказались в составе Улуса Джучи (Золотой Орды), а бывшая Киевская Русь вошла в Великое княжество Литовское. Лишь Русский Север сохранял относительную независимость. В Новгородские земли бежали от татар русские христиане, а на Вятку - славяне-язычники.
  
  Новгородская республика была обеспокоена растущей мощью Москвы. Где силой, где хитростью, к ней присоединялись соседние города и земли: Рязанская Коломна (1301), Переславль Залесский (1302), Можайск (1303), Юрьев (1341), Суздаль (1451), Владимир, Стародуб, Кострома и Галич (1364), Боровск и Медынь (1371). Другие подвергались погромам, постепенно слабели и попадали в зависимость: Ростов, Тверь, Ярославль, Нижний Новгород и Рязань.
  
    []
  
   Одновременно с этим дробилась и вязла во внутренних конфликтах Волжская Орда. В 1359 году после смерти Бердибека (внука могущественного царя Узбека) началась "Великая замятня", - потомки Чингисхана резали друг друга в борьбе за ханский престол в Сарае. Западную часть Улуса Джучи прибрал к своим рукам продвинувшийся при хане Бердибеке темник Мамай (был женат на его дочери). Правил он через подставных ханов-царей (потомков Батыя), сначала малолетнего отрока из детей Узбека, - Абдаллаха, а с 1370-го - некого Мухаммед-Булака (Авдуля и Мамат-Солтан по русским летописям). Мамай вёл упорную борьбу за Сарай, - узловой центр улуса Джучи в низовьях Волги.
  
  Тем временем в 1361 году хан Булат-Тимур занял Булгарскую землю, провозгласив ее самостоятельным княжеством. В ответ начались разорительные нападения на неё Сарайских войск. Археологические раскопки показали большие разрушения болгарских городов и селений в эти годы. К тому же с 1361 по 1366-ой в Поволжье был голод, эпидемии, от которых сильно пострадало и булгарское населении. По современным данным, в этом регионе годы с 1350 по 1380-й были наиболее жаркими и сухими за всё 2 тысячелетие н. э. К середине лета степи выгорали, что вынуждало кочевавшие татарские орды заходить далеко на север, в том числе, в Булгарскую, Рязанскую и Московскую земли.
  
  В 1367 году Булат-Тимур со своим войском хотел завоевать Суздальско-Нижегородскую землю, но потерпел здесь поражение и сбежал в Сарай, где был казнен. В 1370 году Булгарской землей правил булгарский князь Хасан, отделив ее от Золотой Орды. По требованию посла Мамая Ачи-Ходжи, суздальско-нижегородский князь Дмитрий Константинович в 1370 году направил войско против Хасана, но тот, якобы, встретил его с большими дарами, и воины, не вступив в сражения, вернулись в Нижний Новгород. При этом в Булгаре "на княжении посадиша Салтан Бакова сына". Вероятно, Салтан Бяков являлся Мамат Солтаном - сыном Узбека (Аз-Бяка). Из сказанного следует, что с 1370 года подставной хан Мамаевой орды сидел в булгарском городе, тогда как её настоящий правитель - Мамай - в нём не появлялся. Территория восточнее Волги составляла Синюю Орду. Хотя большая часть Булгарии находилась в Заволжье, Мамай был заинтересован прибрать её себе, для чего посадил туда "законного хана" (потомка Джучи, Батыя и Узбека).*
  
  Из русской летописи известно об ухудшении отношений Московского князя Дмитрия с Мамаем. В 1374 году, когда он потерпел очередное тяжелое поражение в борьбе за Сарай, летописи отмечают "розмирье" Москвы с Мамаем, - Дмитрий Иванович отказался платить дань Орде, мотивируя отказ тем, что повеление о выплате исходит не от законного хана, а от "князя" Мамая.
  
  Однако ожидаемого в таком случае нападения на Москву не последовало. Зато в 1376 году (по другим источникам на год позже) Московско-Нижегородские войска совершили нападение на ... Волжскую Булгарию. Хорошо вооруженные булгары (впервые было применено огнестрельное оружие) оказали сопротивление, но победа была на стороне москвичей, получивших большую контрибуцию и посадивших в Булгаре своих чиновников, главный из которых - даруга - мог назначаться только ханом, а, следовательно, без Мамая здесь не обошлось. (Произошло это событие в период междуцарствия в Сарае, - после изгнания с поста очередного Сарайского хана Арабшаха. Последний в поисках "своего улуса" вторгся во владения Нижнего Новгорода и Москвы, разбил русских на Пьяне, но "царствовал" здесь недолго.)
  
  В Рогожском летописце (единственная русская летопись, избежавшая тотальной промосковской цензурной правки) читаем: "И высла (вышли) из города князь Болгарьскыи Осан и Махмат Солтан и добиста челом князь великому и другому (?) 2000 рублев, а воеводам и ратем 3000 рублев". **
  
  Обратим внимание, в Булгаре находился официальный хан Мамаевой Орды Мамат-Салтан (он же Мухаммед-Булак. За год до того прекратилась чеканка монет "в Орде" с именем Булака). Не против ли него была послана Московская (читай - Мамайская) рать? Сравним это с известием о розмирии Мамая и Дмитрия Ивановича, и отказе последнего платить дань. Эти сообщения явно перекликаются. Сколь долго Москва и Мамай распоряжались в Казани неизвестно, так как в 1377 году новый Сарайский хан Урус с боями, разоряя города, селения и жителей, переподчинил себе Булгарскую землю. При этом судьба Мамат Солтана неясна.
  
  В 1380 году Мамай, реальный правитель Донской Орды, по официальной версии, собрав войско, пошёл на Русь, но на Куликовом поле потерпел сокрушительное поражение от объединенных русских войск во главе с московским великим князем Дмитрием Ивановичем (впоследствии прозванный Донским). Поражением Мамая воспользовался хан Синей (Заволжской) орды Тохтамыш, ставший Сарайским ханом в этом же 1380 году. Он одержал победу над остатками войска Мамая, и захватил всё его богатство. При этом татарские князья и мурзы перешли на сторону Тохтамыша. Власть Тохтамыша распространилась на всю территорию Улуса Джучи, включая территорию бывшей Мамаевой Орды, - Московию, Рязанское и Нижегородское княжества.
  
  Некоторые историки пишут, что в войске Мамая были булгары (бесермяне). В русских летописях 14-15 веков этого нет. В летописях составленных позже на стороне Мамая появляются "Бесермены и Армены... и Буртасы". Об этом подлоге писали историки еще до 1917 года и в советское время. Булгары не могли быть в войске Мамая и по той причине, что Булгарская земля в 1377 году была возвращена Сарайской Орде, т.е. не подчинялась Мамаю, а находившийся здесь ставленник Мамая хан Мамат бежал.
  
  В 1382 году Тохтамыш "посла Татар своих в Болгары... и повеле торговци Рускые избити и гости грабити, и суды их с товаром отъимати и попровадати к себе на перевоз". Такое отношение к русским торговцам говорит о кризисе в отношениях, причин для которого вроде бы не существовало. Собрав огромное войско, в составе которого на этот раз наверняка были и бесермены-булгары, Тохтамыш двинулся на Московскую Русь, взял и сжег Москву и другие русские города. Такова вкратце канва событий. Мы еще не раз обратимся к этому интереснейшему моменту нашей истории, и обгрызём его со всех сторон, а пока вернёмся к нашим баранам...
  
  Ушкуйники - беспокойная новгородская молодежь, потомки русских викингов, - представляли собой неофициальный военный флот Великого Новгорода. Им поручались сбор дани с обширных северных владений Новгорода и другие опасные предприятия. Часто они явно превышали полномочия, действуя по своему почину. Ушкуй - легкое и быстроходное речное судно с малой осадкой на 20 - 30 гребцов. На таких судах легко преодолевались сухопутные волоки и мелководья, их использовала в основном для военных походов. Впервые известия об ушкуях появляются в начале 14 века. С 1360 года для улучшения отношений с северными Скандинавскими соседями и Литвой, ранее страдавших от набегов ушкуйников, а также для подрыва экономической основы Золотой Орды, их деятельность была перенесена на Волгу. В основном ушкуйники вторгались в Булгарию, где громили и грабили города и селения. Можно подметить, что их активность возрастала в периоды ослабления Ордынского государства: 1360-80, 1391-93, 1400-09.***
  
  Ханы Орды контролировали торговый путь по Волге до Торжка и Новгорода. При этом они давали разрешение на приезд в Ростово-Суздальскую землю купцам с Запада (здесь проживало много волжских торговцев с Востока). В 13 веке Новгородцы распространяют влияние на восток и север до Колы и Югры. Но с 1323 года Устюжане стали тяготеть к Москве против Новгорода, заступать путь по Сухоне на Югру и Двину.
  
  С 1328 года сборным пунктом пушнины доставляемой в качестве дани для Великого хана стал Устюг (Гледен) принадлежавший Суздальским князьям. Вероятно, отсюда дань отправляли в Кара-Корум прямым путём через Вятку. Вятский регион, находящийся на важном речном и сухопутном пути, связывающим русский север с поволжским югом (своеобразный местный путь "из варяг в греки") всегда был предметом посягательств со стороны Владимиро-Суздальского княжества (позже Москвы), Великого Новгорода и соседней Волжской Болгарии (в последствии Казанского ханства), что оказывало сильное влияние на всю его историю. Это обстоятельство и вызвало появление богатых булгарских городов в низовьях Камы (Жукотина и Кашана). Новгородские бояре и купцы (по современным понятиям многих из них правильнее называть банкирами и олигархами) желали избавиться от конкурентов и посредников. Первый удар пришелся на крупнейший тогда на нижней Каме булгарский город Жукотин, центр отдельного княжества. В Никоновской летописи читаем подробное сообщение об этом. Так как ушкуйники часто не делали разницы между Московскими, Суздальскими, Булгарскими и Сарайскими городами и торговцами, то в летописях их часто называют разбойниками.
  
  "В лето 6868 (1360) из Великого Новгорода разбойници приидоша в Жукотин и множество татар побиша и богатство их взяша, и за то разбойничество христиане пограблены быша в Болгарех от татар. В то же лето князи Жуковстии поидоша во Арду ко царю и биша челом царю дабы царь оборонил себя и их от разбойников, понеже много убивства и грабления сотворяше от них беспрестани. Царь же Хидырь посла трёх послов своих на Русь: Уруса, Каирмека, Алтын цыбела ко князем русским чтобы разбойников поимали и к нему прислали. И бысть всем князем съезд на Костроме: князь великий Дмитрий Константинович из Володимера, и брат его старейший князь великий Андрей Константинович из Нижнего Новогорода, и князь Константин Ростовский, и поимаша разбойников и выдаша их всех послам царевым и со всем богатством их, и тако послаша их во Орду".
  
  В Пискарёвской летописи: "Toe же весны прииде на царьство Волжьское некий царь с востока, именем Хидырь, и бысть лесть во князех ордыньских, и убиен бысть царь Наурус, а Хыдырь седе на царьство и дасть княжение великое князю Дмитрею Констянтиновичю суздальскому. И приде в Володимер июня в 22 день и сед на велиґком княжении, а не по отчине и не по дедине. И тогда при нем митропалит Алексей постави в Володимери Новугороду архиепискупа Алексея. Того же лета бысть в Орде мяґтеж силен: мнози царие побиени быша и царицы, и царевичи и рядцы, изсекоша сами межи себе. Toe же зимы возведоша посла из Орды жукотинцы о разбойницех, и бысть всем князем съезд на Костроме: князь Дмитрей Костянтиновичь и брат его старейший Андрей из Нижнего Новагорода, и князь Костянтин ростовский, и выдаваша разбойников, а посла отпустиша в Орду".
  
  В Новгородской летописи сказано кратко: "взяше новгородцы Жукотин и много бесермен посекоша мужей и жен".
  
  Видимо, захватив несметные богатства, ушкуйники вернулись назад в Кострому и начали "пропивать зипуны" (награбленные одежды). По приказу очередного Сарайского хана Хызра (правил в 1360 году) Суздальские князья тайно подошли к Костроме, с помощью части ее жителей захватили ничего не подозревавших ушкуйников и поспешили выдать их на расправу хану. Но вскоре почти ежегодные набеги возобновились, теперь уже на Ярославль, Кострому, Нижний Новгород и вновь на нижнюю Каму и Волгу. То есть набеги ушкуйников на русские города объясняются предательством их князей и жителей.
  
  В Новгородской летописи мы находим следующее. "В лето 6874 (1366) ездили из Новагорода люди молодые на Волгу без новгородского слова и воеводою Есиф Варфаломеевич, Василей Федорович, Александр Обакунович, и приехаша все здравы. И за то великий князь Дмитрий Иванович разгневася и разверзе мир с Новым городом, рекуще так: За что есте ходили на Волгу и гостей моих пограбили много? Того же лета на зиму от князя изымаша Василья Даниловича с сыном на Вологде (заложников), а он поеха того не ведал, не стерегся... Пришли новгородци в ошкулех, воеводами Осиф Варфаломеич, Василей Федорович, Алексей Обакунович на Нижней Новгород и много бессермен избиша, а наших пострелиша Филиппа Устректова и Бориса Квашенкина да 2 человека".
    []
  В Рогожском летописце это событие описано так: "Того же лета проидоша Волгою из Новагорода из Великаго полтораста ушкуев Новогородци, разбоиници оушкуиници, избиша множество Бесермен в Новегороде в Нижнем, множество муж и жен и детеи, товар их бесчислено весь пограбиша, а суды их кербаты и лодии и оучаны и павозкы и стругы, то все посекоша, а сами отидоша в Каму и проидоша до Болгар, тако же творяще и воюющее".
  
  В Пискарёвской летописи: "Того же лета ездиша из Новаграда люди молодые на Волгу без наугороцкова слова, а воеводы у них Осиф Ворфоломеевич с товарищи, и возвратишася со многим прибытком. Князь же веґликий Дмитрей Иванович разгневася про то на Новград. Того же году поимаше на Вологде боярина новгороцково Василия Даниловича и с сыном ево Иваном, и приведоша его на Москву".
  
  В Типографской летописи: "Того же лета проидоша из Новагорода Волгою из Великого полтора ста оукшуев с разбойники с Новогородскыми, и избиша по Волзе множество Татар и Бесеръмен и Ормен и Новъгород Нижний пограбиша, а соуды их, кербаты и павозкы и лодии и оучаны и строугы, все изсекоша и поидоша в Каму и проидоша до Болгар, такоже творяще и воюющее".
  
  В. Татищев это событие описал в два приёма, посчитав, сообщения летописей относящимися к двум разным походам. "Разбой на Волге. В тот же год пришли из Новгорода Великого новгородцы разбойники, и было их двести ушкуев; и пошли вниз Волгою рекою, и побили татар и армян в Новгороде Нижнем множество, гостей там бывших татарских, а также и новгородских, и жен и детей их побили, и товар их бесчисленно пограбили, и суда их все иссекли, и паузки, и кербасы, и ладьи, и учаны, и мишаны, и струги, и все огню предали, а сами отошли в Каму; и так Камою ходили, болгар завоевывая, и многих побили.
  
  На Вологду. В тот же год из Новгорода Великого молодые дворянчики совокупили себе рать без новгородского совета, а воеводы были у них Иосиф Варфоломеевич, Василий Федорович, Александр Аввакумович, и ходили на Волгу, и много гостей московских и ростовских пограбив, возвратились в Новгород со многою наживой. И князь великий Дмитрий Иоаннович за то разгневался на новгородцев и изверг на них гнев, говоря: "Почему вы ходили на Волгу грабить и бить моих гостей?"; и послал на Волгу воинов своих в волость Новгородскую. Посланные же от великого князя Дмитрия Иоанновича поймали на Вологде боярина новгородского Василия Даниловича с сыном его Иваном, а он ехал с Двины, того не ведая, не остерегаясь. И много волости воевали, дань великую по Двине, и по Югу, и по Купину взяли".
  
  В Нижнем, как видим, проживало множество богатых мусульман и армян, - торговцев из Булгарии и, вероятно, с нижней Волги и Каспия. Московский князь осерчал на Новгородцев за разбои ушкуйников, взял заложников, и новгородцам пришлось откупаться и делать уступки в новом договоре. Бояре отпирались, но это было лукавством, та как с ушкуйниками ходили известные новгородские воеводы. Оружием и деньгами им помогали богатые новгородские купцы, причем не безвозмездно, - вернувшись, те наверняка делились добычей.****
  
  Татищев разделил один поход на две части для объяснения заинтересованной реакции Московского правителя. Такой приём, как увидим в дальнейшем, был обычной практикой ранних фальсификаторов истории. Разделяли надвое не только "неудобные" события, но даже "неудобных" исторических личностей. Хотя претензии были предъявлены новгородцам, карательный разбой учинили далеко на восток от Новгорода, - на реках С. Двина и Юг. Это свидетельствует, что в налетах на Поволжье участвовали жившие здесь. Новгородские бояре набирали из них людей для своих набегов.
  
  В 1369 год. "Тои же осени шли Волгою 10 ушиев, а иные шли Камою и биша их под Болгары".
  
  В 1370 год. "Дважды шли новгородцы Волгою и много зла сотворили".
  
  В 1371 год. "Того же лета ушкунцы разбойницы Новаграда пришед взяша Кострому". (Пискарёвская летопись.)
  
  Обратим внимание, что впервые появляется имя "ушкунцы", при этом шли они на Булгар двумя разными путями: обычно Волгою, а теперь и Камою. Возвращаться каждый раз обратно в Великий Новгород стало опасно, да, и часть горожан, ожидая мести московитов и татар, выражала недовольство. Этим объясняется оседание ушкуйников в Заволочье и далее на верхней Каме и Вятке. Эти зимовья находилось в районе проживания пермяков и деятельности епископа Стефана Пермского.
  
  Судя по сообщению Новгородской летописи о прохождении по Каме ушкуйников, они могли поселиться здесь в 1369 году или ранее. Нападение в 1360 году на Жукотин могли совершить именно они. Во-первых, ушкуйники тогда объявились вдруг далеко от устья Камы, во-вторых, награбленное они стали продавать и проживать в русской Костроме (находились там не менее 3-х месяцев), а не в Новгороде Великом, куда, похоже, не собирались плыть. Таким образом, ушкуйники поселились на Каме или Вятке уже в 1366 (67) году.
  
  Всё изложенное находит подтверждение в Булгарской летописи, с которой автор ознакомился уже после написания начала данной главы. Как уже отмечалось выше, после 1242 года Булгарская хроника не так полна и последовательна. Создаётся впечатление, что эта рукопись является пробулгарской кампиляцией сообщений взятых из некого гипотетического протографа 13-15 веков булгарского или даже русского происхождения. Решать этот непростой вопрос должны специалисты. Мы же ограничимся добычей фактов касающихся нашей темы, напрямую не связанных с основной линией повествования летописи, а потому несколько более надёжных.
  
  В 1262 году, по трактовке летописи, хан Берке отказался платить дань Империи (монгольским ханам, обосновавшимся в Китае). После этого часть монголов покинула степи Кипчак. Булгары, имевшие определённый суверенитет в рамках империи монголов (им перепадала часть русской дани) за активную помощь во время западного похода (на Русь и другие страны Европы), откололись от Кипчакской орды, за что подверглись наказанию. "После того, как Беркай захватил зависимые от Булгара русские бекства и ввел туда своих башкаков, Галидж (Новгород) получил от хана разрешение на войну с Державой и вторгся в провинцию Бийсу. Война эта была очень тяжкой для нас, так как и Булымер, и Балын (Владимир и Суздаль) помогали галиджийцам, а силы наших были разобщены". Таким образом, Новгородцы вернули себе большую часть провинции Бийсу. При этом Кипчакскую (Ордынскую) дань булгарам, всё-таки, пришлось платить. Особенно она усилилась в правление "неверного" Джанибека (1341-57).
  
  Перейдём к отрывкам непосредственно касающихся Вятки, но прежде напомню основные выводы сделанные в предыдущей части.
  
  Появление особой территории, Вятской республики, было вызвано отчасти некоторой изоляцией региона, а также изначальной его обособленностью в составе Булгарского государства. Как мы видели выше, русы и булгары составляли в 9-11 веках симбиоз с достаточно чётким разделением функций. Русы через Новгород осуществляли торговые связи между Булгарией и Северной Европой, для чего контролировали речные пути и проживали в городах по берегам крупных рек, в том числе в Булгарских. Со временем они обулгарились (женились на булгарках, перенимали элементы культуры, некоторые становились мусульманами), отчего перестали восприниматься русскими (в том числе и новгородцами) как полностью родственными себе. Вследсвие чего это властное сословие получило особое название "Нукрадские булгары". В 10 веке они, вероятно, имели свой центр на нижней Каме, но со временем настоящие булгары потеснили их на север. Так на Вятке (и её притоке Чепце) появились Нукратские города-крепости (Колын, Каргадан-Иднакар и другие), а сама река Вятка стала зваться булгарами Нукрат-су. Подчеркну, что Нукратские булгары составляли только правящую военно-торговую верхушку. Основное население Вятки собиралось из различных местных финно-угорских и пермских народов путём их постепенной ассимиляции с выходцами из русских княжеств и Новгородских земель. Булгарская летопись так описывает отношения между Булгаром, Новгородом, Ордой и Вяткой на рубеже 13-14 веков.
  
  "В 1278 году хан Манкай (Мунке) велел галиджийцам захватить северные земли Булгара в обмен на утроение ими кыпчакской дани. Тогда галиджийцы, пользуясь тяжкими бедствиями, обрушившимися на Державу нашу, а также переселением в Галидж с других русских земель 500 тысяч ульчийцев (славян), захватили западную часть провинции Бийсу (вероятно, Сев. Двину) и воздвигли там свои остроги. Опираясь на эти разбойничьи гнезда, галиджийцы стали врываться и в другие области Булгарского Севера. Для лучшего противодействия вражеским захватам эмиру Галимбеку пришлось образовать новую провинцию из южных земель Бийсу - Нукрат с центром в Колын-Кале. Улугбекскую власть в ее западной части - с самим Колыном - эмир передал в руки потомков Садыка и его булгарских ульчийцев, иначе бы Манкай силой заставил Державу передать Нукрат русским. Галиджийцы пожаловались хану на это, утверждая, что эмир надул его. Однако когда ханский посол-христианин проехал в Колын, то город встретил его колокольным звоном и хлебом-солью сына Садыка Ар-Буги - почтенного белобородого старца с крестом на шее, храбро совравшего прямо в лицо Татарину о его полной независимости от Булгара. Галиджийские доносители были обвинены во лжи и казнены к удовольствию Ар-Буги, ибо они были его личными врагами и в 1278 году отбили у него Джукетун (Устюг), присоединенный к Державе в 1237 году. Правда, посол возложил на Колын дань, как будто на отдельное владение, но она не была очень уж велика и обременительна для нукратцев, ибо эмир уменьшил на ее размер дань Колына Булгару. На самом деле тюрэ Колына продолжали подчиняться булгарскому улугбеку Нукрата, сидевшему в Ар-Балике (Арский городок на Казанке), но назначались самими эмирами".
  
  Прежде всего, мы видим, что Вятка делилась на две части: западную с центром в Колыне (устье Моломы), формально независим от булгар и русских (управлялся потомком новгородца Садко по имени Ар-Буги); и труднодоступный восток, о котором ничего не сообщается.
  
  Город Киров (бывший Хлынов-Вятка) черемисы-марийцы называли Науграт, бесермены (вятские мусульмане, вероятно, потомки булгар, см. ниже) - Колло, Казанские татары - Колын. Бесермены называли Слободской город Колога, возможно так звали Родионовское городище на южной окраине города возле Каринской переправы через Вятку. В 4 км от него ниже по реке Подчуршинское городище на высоком холме, вероятно, замок князей.
  
  В этом же районе на расстоянии около 12 км к востоку (на другом берегу) расположено поселение татар-бесермен Карино с вотскими селами вокруг, о котором будет разговор отдельно. Пока можно лишь отметить, что появление треугольника Чурша-Карино-Слободской говорит о существовании здесь некого центра власти и союза Вятских финно-угров, булгар и славян.
  Граница раздела , видимо, проходила по реке Пижме, далее по Вятке и восточнее её притока реки Великой, при этом принадлежность территории в районе города Кирова неясна (по Л. Макарову она принадлежала к Никулицкой волости, то есть, восточной части). Колынцы платили умеренную дань непосредственно хану Орды. Какая-то зависимость от соседних булгар, разумеется, оставалась.
  
  Русская волость с центрами в устье Моломы имела сельскую округу, заселённую русскими переселенцами-беженцами (первой волны), формально она подчинялась напрямую ханам Орды, в конце 12-го-начале 13-го веков благоволившим христианам (Узбек стал мусульманином после 1320 года). Что касается территории к востоку от этой волости, то русского населения здесь тогда вероятно было ещё немного, - главным образом финно-угорское. Однако, судя по археологии, управляли им люди русского происхождения, поселившиеся в небольших городках вдоль берега Вятки. Об этом свидетельствуют городища: Вятское, Никульчинское, Чуршинское и Слободское. При этом центром местной власти была, несомненно, Чуршинская крепость Нукратских булгар.
  
  В 1292 году булгары участвовали в подавлении русского мятежа (Дюденёва рать по нашим летописям). "В этом походе наши, возглавляемые сыном Бурата Кукчи, не позволили ни одному кыргызу любимого башкака натянуть тетивы лука - все сделали сами. Горя ненавистью к неверным за разгром Черемшана и потерю почти всей провинции Бийсу за исключением Колынской округи, Кукчи со своими казаками, иштяками и башкортами взял вначале Булымер, а затем Балын, Джурги, Мер-Сулу, Амат, Улак, Мосху, Гулям - всего 14 городов. Так как неверным кыпчакам запрещалось грабить церкви, наши делали это за них - с таким же прилежанием, с каким урусы грабили мечети. Всех мужчин с оружием убивали на месте, кроме купцов и мастеров, а женщин и детей полонили. Галиджийцы перепугались, вернули Булгару восточную часть Бийсу (вероятно Печору) и также стали платить дань Булгару за захваченные районы Бийсу".
  
  А вот короткий рассказ о взаимоотношениях новгородцев с колынцами-вятчанами. "Асыл и Адам разбили в 1346 году отряд галиджийцев из 600 разбойников, плывших под видом охраны русской дани Кыпчаку. При этом Адам получил смертельную рану. Асыл пощадил пленных и, получив за них выкуп из Галиджа, - отпустил. В память об этом Асыл взял имя вожака разбойников - сына бояра Эбрема, а Эбрем (Абрам) - имя предка Асыла - Васыла". Как видим, отношения вятчан и новгородцев достаточно комплиментарные, имена и вероятно вероисповедания тех и других одинаковые.
  
  "А теперь расскажу о прекращении разбоев другой шайки - галиджийцев или ушкуйников. Обиженные галиджийцы не прекращали своих разбоев, но в случае поимки их людей всегда отрицали свою причастность к ним. А после смерти Узбека (в 1341 году) они стали объединяться для разбоев уже в большие ватаги, ибо очень стала цениться франгами и альманцами (франками и немцами) их добыча - меха (заметим, что меха ушкуйники могли получать в виде дани с аборигенов), и после ряда бедствий много стало разоренного и готового на всё люда. Эти ватаги называли "ушкуями". Одни говорили, что это слово образовалось от слов "уч каек" ("три лодки"), ибо они атаковали на кораблях, вмещающих людей трех булгарских лодок (до 30 человек).
  
  Нукратские ульчийцы (буквально - вятские славяне), которые называли себя также "будиш-лар" (батиш, ватиш, - вятчане), превратили "уч каек" в более удобное для себя "ушкуй", и все наши, в конце концов, стали называть разбойников по-нукратски. Другие же утверждали, что это слово происходит либо от названия первой добычи галиджийцев - трех овец, либо от названия округа "Уч Куй" на Верхнем Чулмане - недалеко от места его поворота на юг. Этот округ захватили галиджийцы в 1359 году, после чего укрепили его десятью острогами и превратили в главное разбойничье гнездо. Здесь они строили свои корабли, на которых потом пускались в свои разбойничьи набеги. Говорят, что жило там постоянно около 50 тысяч галиджийцев, и число это не уменьшалось, ибо туда бежали из Галиджа всё новые люди. У них были свои вожаки, которых они сообща избирали на своих сходах, и эти вожаки не подчинялись Галиджу и связывались с ним лишь в случае обмена добычи на хлеб, соль, одежду, железо, оружие и украшения. Выбить разбойников с этой округи не удавалось. В лучшем случае наши, с невероятным трудом добравшись туда, жгли оставленные ушкуйниками остроги и потом возвращались, ибо Державе невозможно было разместить и снабжать в столь отдаленной местности большие алаи. Небольшие же легко уничтожались разбойниками, выходившими из дремучих чащ после ухода большого войска".
  
  Название "ушкуй" выводят из разных языков, внятного объяснения его происхождения пока нет. Заметим, булгарский летописец косвенно признаёт слово "ушкуй" вятским. На мой взгляд, коренного вятского жителя, просматривается близость со словом "узкий". Эти быстроходные суда вероятно выделялись своей узкой формой, за что и получили соответствующее прозвище, по-вятски слово "узкий" звучит почти как "ушкой" (так говорили ещё недавно наши старики). Для примера перехода звука "З" в "Ш" приведу пару местных топонимов: Азлань - Ашлань, а также два варианта названия старой Казани (по булгарской и русской летописям) - Учель и Ошель и названия двух булгарских городов - Казан(ь) и Кашан. (Ниже обсуждается иная версия.)
    []
   Переволоки в верховьях рек (обозначены звездочкой *), в том числе, в бассейн Вятки: Юг-Молома, Луза-Летка, Кама-Вятка.
   Участников речных походов на Волгу наши летописи называют новгородцами, молодыми новгородцами, ушкуйниками-разбойниками, заволочанами, а, также, "устюжанами, вятчанами и прочими". Главной их целью были города Булгарии. Обычно они действовали координированно, нападая одновременно с двух сторон, с верховий Волги и Камы. При этом, новгородцы могли приходить непосредственно с Великого Новгорода, но впоследствии они лишь возглавляли походы, набирая людей в Заволочье, бассейне С. Двины. Самые отъявленные "ушкуйники-разбойники" укрывались где-то в верховьях Камы, а, может быть, и Вятки, они очень близки и связаны природными протоками. Отсюда же через Сысолу есть выход в бассейн Вычегды и далее С. Двины. По этому коридору осуществлялась связь двух групп ушкуйников (двинских и вятско-камских). Помимо самой Сысолы, вероятные поселения ушкуйников могли быть на Вычегде и р. Юг. Переволоки с Юга в Молому и с Вятки в Каму (и Сысолу) маркируются парами гидронимов Кай-Волосница.
   Можно думать, на среднюю Вятку ушкуйники попадали также с двух сторон. Правда, надо учитывать, что выше устья Моломы (особенно выше Никульчино) на Вятке были пороги-переката, затруднявшие плавание в летний период. Вероятно, этим была вызвана некоторая изоляция данного региона до появления ушкуев - легких судов с малой осадкой. У булгар в низовьях Камы был свой речной флот, но недостаточный для полного контроля над речными путями региона. Поэтому с 12 века для отражения нападений русов они использовали Колынский Вятский флот с устья Моломы, где жили контролируемые ими вятчане. Но с появлением ушкуйников ситуация изменилась.
  Кама поворачивает на юг в районе Чердыни. В этой округе (в основном на берегах северных притоков Камы Колва и Вишера) известно несколько русско-пермских городищ 14-15 веков. Массовое поселение русских началось (по Л. Макарову) в конце 14 века, но первые из них стали жить здесь среди аборигенов на сотню лет ранее. В Чердыни еще в XVII веке главным (соборным) храмом была церковь св. Николая Великорецкого, который считался покровителем Вятки, а еще раньше, вероятно, покровителем ушкуйников. Древняя часть города на мысу называлась Вятское городище.
  
  "Руководил ушкуйниками тот самый Абрам-Васыл, который в молодости при Коране поклялся Асылу больше не разбойничать (см. выше запись под 1346 годом). Но вскоре Асыл погиб вместе со своим старшим сыном при отражении набега новых ногайцев Мурза-Тимура на Джукетау, и разбойник почувствовал себя свободным от своего обещания. Потом дело возглавил его сын - тоже Васыл, который в своих набегах имел слабость не нападать на город своего имени - Васыл-Балик (по Бул. лет. это город Яр Чаллы, - Набережные Челны). Сын Васыла Анбал был последним знаменитым вожаком ушкуйников (вероятно, имеется в виду Анфал Никитин)".
  
  "Набеги разбойников были столь чувствительны, что эмиры поручили борьбу с ними казакам беков Гарафа и его сына Буртаса, а также салчиям флота Кудаша и его сына Субаша. Поэтому эта война получила название "Войны четырех бахадиров". Центром этой войны стал Великий Болгар, который казаки называли просто "Йорт". После того, как жители выселились из него, здесь остались под охраной городского алая лишь представители нескольких торговых домов, члены братства "Эль-Хум", владельцы здешних кабаков и караван-сараев, а в Саиновом Дворе (ханском) - кыпчакские тамгачии. А народу в городе всё равно было много, ибо в нем останавливались наши на пути в Черемшан или из Черемшана в Симбир, конеторговцы по пути в Казань и Чаллы через Лаиш и купцы-работорговцы. Война давала последним обильный товар. Джабраил и наследники бахадиров поведали мне кое-что о некоторых событиях ее, и я передам их рассказ. Что же касается истины - то ее доподлинно знает лишь один Аллах".
  
  Как видим, автор предупреждает о том, что не располагает точными сведениями, то есть кое какие подробности могут не соответствовать действительности. Город Булгар располагался к югу от устья Камы, в конце 14 века он утратил своё значение.
  
  "После памятного разгрома Джукетау Абрамом (в 1360 году, в бул. летописи об этом подробностей нет, напомню, по нашим летописям разбойников схватили в Костроме), бек Алып - сын Асыла - сходил зимой в Уч Куй и сжег разбойничьи остроги, но когда он покинул этот округ, ушкуйники вернулись на пепелище и возродили свои жилища. Правда, тысяч с 15 их перемерло от холода и голода во время вынужденной отсидки в чащобах, но к лету их было еще более прежнего.
  
  В 1366 году ушкуйники на 200 кораблях прошли на Агидель, но кудашевцы перекрыли реку у Кашана и заставили разбойников отплыть к Таш-Керману. Отсюда на них напал уже сам Кудаш. Часть ушкуйников, прижатая к берегу, высадилась на него и была перебита Гарафом. Потеряв 50 кораблей, ушкуйники ушли вверх по Кара-Идели (Волге).
  
  В 1369 году разбойники подплыли к Великому Болгару на 10 кораблях. Кудаш потопил три корабля, а ушкуйники остальных высадились на берег с намерением переждать опасность. Однако Гараф вновь был начеку и отправил их в ад вместе с их вожаком Абрамом.
  
  Раздраженные галиджийцы на следующий год дважды подходили к Великому Болгару на 20 и 30 кораблях, но оба раза были отбиты и потеряли 25 кораблей и тысячу людей".
  
  Как видим, всё описанное довольно хорошо совпадает с русскими источниками.
  
  Примечание*. Булгарская летопись повествует об этом по-своему. "В 1369 году глава Ширской (Донской) орды улубий Мамай велел подчинившимся ему русским бекам заставить Булгар возобновить выплату дани Кыпчаку и утвердить там своего даругу - хана Мамед-Султана. Джунские беки (Нижегородские князья) вместе с послом Мамая двинулись к Казани и осадили ее, а замешкавшийся со сбором войска московский бек двинулся следом. У Кара-Идели Енейтек внезапно атаковал москвичей с тыла и уложил половину неверных. Другая половина в полном расстройстве добежала до Казани и своим видом вызвала невообразимую панику в лагере джунцев. Бек джунцев стал со всеми русскими поспешно отступать по старой Галиджийской дороге через Кукджак и потерял на этом пути все войско. Говорят, тогда на Новый Болгар ходило 80 тысяч неверных, и только черные ары убили 60 тысяч из них. Когда первая часть их явилась к эмиру с воткнутыми на пики головами урусов, Азан тут же перевел их в разряд ак-чирмышей и освободил от джизьи. Услышав об этом, остальные ары разделили головы неверных по одному на мужчину с целью получения привилегий большинством их народа и явились с ними в Казань. Эмир всех причислил к ак-чирмышам. И так 60 тысяч аров стали ак-чирмышами и стали весь свой народ называть "чирмышами" (черемисами).
  
  Брат московского бека и 10 тысяч джунцев попали в этом деле в плен. Потрясенные случившимся московский и джунский беки согласились платить Булгару дань и приняли булгарских даруг в обмен на пленных. Мамед-Султан сам сбежал во время сумятицы в Казань и был охотно принят на службу эмиром. Нрав у хана был мирный, и он радовался своей тихой жизни в казанском балике Джукетау - вдали от страшившей его орды Мамая". Из этого отрывка видно, что подросший хан Мамат был сослан в Булгарию подальше от глаз Мамая, решившего быть самовластным правителем. Никоновская летопись связывает события 1370 и 76 годов с Казанью. Если вспомнить о бедах постигших булгарские города Булгар (в 13 веке) и Биляр (в 1360-х), то появление нового центра - Казани - вполне понятно. Заметим, что Казань (или другой Булгарский город) столицей Мамаевой орды не являлась.
  
  Примечание**. Продолжим сравнение. "В 1374 году джунский бек, поощряемый Мамаем, вновь отказался платить дань Булгару, и Азан послал на изменников бека Марджана. Марджан унаследовал от своих предков невероятную богатырскую силу, благородство и нелюбовь к напрасно проливаемой крови. Став богатейшим казанчием, он сохранил в отношениях со своими казаками дух подлинного товарищества, почему те готовы были очертя голову выполнять любой его приказ... Сходу, ворвавшись в Джун-Калу (Нижний Новгород), Марджан захватил такую большую добычу, что пришлось посылать для вывоза ее эмирский флот.
  
  А в 1376 году уже джунцы и почему-то зимой двинулись на Казань, выполняя приказание Мамая. К ним пристали и москвичи, взявшие с собой низвергнутого эмирского даругу Гусмана. Гусман был сыном купца и суварбашы Салиха и легко управлялся в Москве с обязанностями даруги и торговлей бобрами и меховыми одеждами... Москвичи (мэскэуле) сходу бросились к казанским стенам, но наши ударили из неизвестных русским пушек, и неверные обратились в паническое бегство. Марджан стремительно вылетел из города со своими казаками и рубил москвичей до Ягодного леса. Джунцы, бывшие в лесу, с полным безразличием наблюдали за происходящим и только по приказу своего горячего бека схватились с приблизившимся Марджаном. Видя, что выманить джунцев из леса не удастся, бек отошел в город. Следом за ним джунцы и остатки москвичей нехотя вновь приблизились к Казани, однако очень скоро позади русских появились всадники Енейтека. Семь тысяч урусских пехотинцев были окружены нашими и укрылись за своими возами, конница же неверных отошла к Биш-Балте и не давала Енейтеку раздавить осажденных.
  
  Конница была наполовину московской и отличалась неплохими боевыми качествами. Ее создал московский бек по образцу булгарской сразу после гибели русского войска в 1369 году. Тем не менее, быть долго в таком положении русские не могли, и их воеводы вступили в торг с нашими, тоже не расположенными нести ненужные потери. Наши предложили, что русские заплатят за каждого пехотинца по ермаку, а неверные, соглашаясь на выкуп, отнимали от суммы две тысячи ермаков - по одному за каждого своего погибшего. Наконец, наши приняли условия русских, и те привезли требуемую сумму из Джун-Калы. Енейтек открыл дорогу, и неверные стали отходить под прикрытием своей конницы. Жена Гусмана Сююмбика ехала на санях за своим сыном, бывшим среди москвичей. А они после вылазки Марджана хотели убить Гусмана, но их воевода Джим-Тюряй не допустил убийства. Когда русские подошли к крепости Лачык-Уба, они отпустили Гусмана и Сатылмыша - нашего даругу в Джун-Кале и одновременно главного эмирского таможенника на Руси. Наши же отпустили взятых Марджаном русских воевод Аслана и Уджика. Сююмбика была так довольна спасением сына, что подарила Джим-Тюряю бобровую шубу. Из-за нее завидовавшие воеводе русские бояры прозвали его Бобриным". Выдумки и преувеличения своих побед в булгарской летописи наверняка есть, но что-то от реальных событий должно остаться. В походе 1376 года (по Ник. лет.) участвовали Суздальские князья, а от Московского князя - Дмитрий Михайлович (Боброк) Волынский. Они подошли к Казани 16 марта. Казанцы встретили их огнём из луков, самострелов и пушек.
  
  Примечание***. Информация с fullsail.netfirms.com/ushk.htm
  
  В конце 13 века на Руси был создан новый тип корабля - ушкуй. Впервые об ушкуях упомянуто в хронике Эрика в эпизоде, относящемся к 1300 году, когда шведский флот под командованием маршала Кнутссона вошел в Неву и сжег несколько новгородских ушкуев. Последнее упоминание об ушкуях содержится в Псковской летописи 1473 года. (Е.Х. - Есть сообщение 16 века, что на ушкуях плавали астраханские татары.)
    []
  Обычно ушкуй строился из сосны. Киль его вытесывался из одного ствола и представлял собой брус, поверх которого накладывалась широкая доска, служившая основанием для поясов наружной обшивки. Она скреплялась с килем деревянными стержнями (гвоздями), концы которых расклинивались. Морские ушкуи (в отличие от речных) имели плоскую палубу только на носу и корме. Средняя часть судна (около трети длины) оставалась открытой (туда под палубу клали груз-балласт для большей устойчивости в морской воде). Грузоподъемность их составляла 4 - 4,5 т. На внутреннюю обшивку опирались шесть или восемь скамей для гребцов. Благодаря малой осадке (около 0,5 м) и большому соотношению длины и ширины (5:1), судно обладало сравнительно большой скоростью плавания. Ушкуи несли съемную мачту с одним косым или прямым парусом. Навесных рулей на ушкуи не ставили, их заменяли кормовые рулевые весла.
  Корпус набирался из тесаных досок. Планширь отсутствовал. В зазор между обшивками вставляли клинья-кочети, которые служили опорами для весел. Утолщенные последние пояса наружной и внутренней обшивок обеспечивали достаточную прочность борта при возможном абордаже или при перетаскивании ушкуя через переволоку.
   Речной ушкуй имел длину 12 - 14 м, ширину около 2,5 м, осадку 0,4 - 0,6 м и высоту борта до 1 м. Укрытий ни в носу, ни в корме на нем не было. Благодаря симметричным образованиям носа и кормы ушкуй мог, не разворачиваясь, моментально отойти от берега, что приходилось часто делать при набегах. При попутном ветре ставили мачту-однодревку с прямым парусом на рее. Простейший такелаж крепился за скамьи, а носовая и кормовая растяжки - на соответствующих оконечностях. Весла в местах соприкосновения с обшивкой обтягивали толстой кожей.
  Эти суда использовались в военных и торговых целях. Первый большой поход датируется 1320 годом во время войны Великого Новгорода со шведами. Дружина Луки Варфоломеевича на морских ушкуях прошла Северной Двиной, вышла в Белое море, а затем в Северный Ледовитый океан и разорила область Финмаркен, располагавшуюся между южным берегом Варангер-Фьорда и г. Тромсе
  В 1363 году новгородцы с воеводами Александром Абакуновичем и Степаном Ляпой во главе вышли к реке Оби. Здесь рать разделилась: одна часть пошла воевать вниз по Оби до самого Ледовитого океана (Студеного моря), а другая - гулять по верховьям Оби на стыке границ Золотой Орды, Чагатайско-го Улуса и Китая. Ушкуйники имели первоклассное вооружение. Это были профессиональные бойцы, умело действовавшие как в пешем, так и в конном строю. Они имели панцири - чаще всего кольчуги из рубленых из стального листа колец (байраны или боданы), делали и комбинированные панцири (бахтерцы), в которых между колец вплетались стальные пластины. Наступательное вооружение ушкуйников состояло из традиционного набора: копья, мечи, сабли; причем саблям отдавалось предпочтение. Из метательного оружия были луки и арбалеты как носимые, так и стационарные, стрелявшие тяжелыми стальными стрелами - болтами.
  
  Примечание****. Упомянутые имена и фамилии встречаются на Вятке, в частности Квашенкин, Ляпунов. В районе Слободского и Шестаково встречаются фамилии и топонимы с основой Абрам и Анфал. Фамилия Кудяшев известна у Слободских татар.
  
    []
   Картинка из летописи о походе ушкуйников на Волгу и Каму: "и суды их (купцов) все иссекоша и паузки и кербаты и лодьи и учаны и мишаны и бафхты и струги и все огню предаша, а сами отидоша в каму, и тако камою ходяше болгары воююще и многих избиша......" По названиям судов, купцы были из казанцев (булгар), русских, ордынцев, армян и арабов.
  
  
   2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ УШКУЙНИКОВ
  
   Об ушкуйниках ходит много заблуждений, так как о них до сих пор не было написано ни одной серьезной научной работы. Большинство отождествляют ушкуйников с новгородцами, и поэтому причисляют к ним любую русскую военно-торговую речную экспедицию, включая домонгольских новгородцев и даже русов.
   Однако собственно ушкуйники фигурируют в источниках в узких временных рамках: с 1360 по 1409г. Слово ушкуй и его варианты встречаются несколько шире: с 1300 по 1533г. В последнем случае на ушкуях бежали от русских астраханские татары. Поэтому надо быть осторожными с терминологией. Походы ушкуйников часто возглавляли новгородские бояре, иногда беглые изменники. Сами новгородцы почти всегда открещивались от проделок ушкуйников и новгородских пиратов вообще, хотя признавали за собой некоторую ответственность за их дела.
   Из анализа сообщений об ушкуйниках и новгородских пиратах (летописи различают эти категории) можно сделать вывод, что они жили, по крайней мере, в двух регионах: в бассейне С. Двины (Заволочье) и где-то на верхней Каме или Вятке. Действовали слаженно двумя флотами, спускаясь по Волге и Каме. В ДТ сказано, что база ушкуйников была на верхней Каме и называлась Учкуй. Все перечисленные местности были отдаленными окраинами Новгородских владений, в которых новгородцы собирали нерегулярную дань. При этом, за Устюг, Двину и Вычегду (Старая Пермь) в 14в. шла непрерывная борьба с Москвой. В Новгородских документах и летописях собственно ушкуйники практически не упоминаются. На Двине в иностранных картах указано много поселений, но были ли они заселены ушкуйниками - не ясно. Хотя вербовать в поход могли не только профессионалов.
  
   Термин "ушкуй" связывают с названием белого медведя, якобы, на носу судна была медвежья голова. По другой версии - от древневепского "лодка". Кировский краевед Д. Захаров решил, что ушкуй - это байдара, обтянутая по каркасу бычьей шкурой (öш - бык, и ку - шкура на коми языке). Более правдоподобной выглядит версия от притока Волхова речки Оскуя. На ней стоит село Оскуй, вблизи него Оскуйское болото, в прошлом был Спасо-Оскуйский погост 16 века. По берегам Оскуя строевые леса (сосна и дуб), есть из чего делать суда. Вполне понятно, что имя этой верфи было перенесено на Камский Учкуй. Оскуй выводят из древне-балтского, первоначальный его смысл забыт, да, и не имел отношения к судну. Корабли ускуи появляются в связи с войнами скандинавов и новгородцев, что косвенно подтверждает Волховскую версию. Однако, не всё так просто.
   Название Учкуй встречается у татар, - в Крыму было поселение Учкуй-Тархан (Учкую-Тархан), ныне Колодезное на реке Бельбек возле Симферополя, что можно перевести как "Три колодца", - Кую - по-туркменски и по-татарски "колодец"; например: Коика-кую", то есть "ведро-колодец" (с воротом). Слово "Куй" имеет следующие значения: "куй суы" - "овечья вода" или "вода для овец", в казахском языке "куй" означает "ребенок", "ягненок"; куй - наливай; куй алманы - положи яблоки; в первом толковом словаре Каюма Насыри "Татарское наречие" отмечены следующие названия животных: каплан "леопард", карсак "корсак", кеш "соболь", сусар "куница", колан "кулан", куй "овца", сыер "корова", үгез "бык".
   Татарская этимология слова "учкуй" мало что дает кроме туманной связи с овечьей (мутной) водой. В ДТ внятного объяснения смысла "Учкуй" нет, но сказано, что слово было перенято у вятчан. Выходит, оно не булгарское и не татарское. По версии Пестрикова Павла начальная форма была Усть-Кай (город в устье реки Кай). В разговорном вятском оно звучало как "Уськой" или "Ушкой" (узкий, как я предположил ранее), который при заимствовании превратившаяся у булгар в понятный им "Учкуй" (три овцы, три лодки). Где же мог находиться этот Усть-Кай?
    []
  
    []
  
   1). Кайгород (ныне село), расположен на верхней Каме примерно там, где река поворачивает с севера на восток. На его окраине городище 13-15в. Марьин Кокошник; расположено на холме со следами земляных укреплений, используется под кладбище. Южнее в Каму впадает Волосница, в верховьях (в районе Большого Дымного болота) она соединена каналом с Вяткой у Кирса (обведен на карте).
   Еще южнее (у поселка Афанасьево) другой переволок на Вятку (в сторону Омутнинска) через приток Камы с названием Кая, в его устье селение Усть-Кая.
  
    []
  
   2). Койгородок на верхней Сысоле в устье речки Кой (южный приток Вычегды) вблизи верховий р. Кобры (приток верхней Вятки), "город на волоке" стоит на пути из бассейна Вятки и Камы в бассейн С. Двины, что указывает на стратегическое значение данного места. На Сысоле есть городища с названиями Кариил (Кара-иль, Великий город?), Вотча (Вотка?) и Гуль-Чунь ('Чертов палец' на языке Коми) с новгородскими находками 13-14 в. По легендам в них жила Чудь. "Чудское городище" упомянуто в Вымско-Вычегодской летописи. Под Чудью можно понимать новгородо-вотское население, возможно, ушкуйников. Выходцы с Сысолы могли получить известные на Вятке фамилии Сысолятин и Сысоев (от Сысой, Сыса).
  
    []
  
   3). По писцовым книгам Котельнического уезда 1629г. в нем была "Кайгородская Волость". Расположение волости из нескольких десятков деревень можно определить по погосту - административному центру с церковью и кладбищем. Центром волости с 17 века стало село Гостево в 12 км от Котельнича по дороге в Орлов, в 5 км к северу от устья Моломы. В дозорной книге Фёдора Звенигородского 1615 г. "погост на Гостеве стал внове". Здесь же читаем: "Волостка Городок. Пустошь, что была деревня Городетская. Двор пуст Аврамка Сысуева..." Если проследить по смене названий, то первоначальный центр волости село (потом деревня) Городок находилось на месте деревень Сысуевской, Лютого, а позже Шабалинской на высоком месте вблизи устья Моломы.
   По преданию здесь произошла битва новгородского боярина Анфала Никитина и наместника московского великого князя в Устюге Васюка Сабурова с вятским воеводой (ватаманом) Михаилом Рассохиным. Близ деревни сохранился курган, который считали могилой павших воинов. При раскопках здесь обнаружен могильник 15-18вв. В устье Моломы была древняя церковь, иконы из нее перенесли в Гостево, ставшее центром прихода. Сюда же принесли местную реликвию - железную стрелу, символ победы над казанскими татарами в 1542г. (Почитание чудесных стрел встречается и в других местах, в частности, в селе Волково, что можно соотнести с древним культом славян-язычников.) В 17в. на Гостевском погосте была деревянная церковь, радом разместилась д.Церковная, где поселили с верхнего посада г.Котельнича тяглых людей, в последующие века она упоминается как "д.Калинины при селе".
   В 15км выше по Моломе от Гостево село Юрьево, центр соседней волости. Название, видимо, имеет отношение к Галицкому князю Юрию Дмитриевичу, формальному претенденту на Вятку в начале 15 века. Во второй половине 15 века здесь могли жить Московские наместники. В районе Юрьево Молома через узкую протоку имеет прямой выход в Вятку, что повышает стратегическое значение данного места.
   Итак, центр Кайгородской волости был в с. Гостево, а до того в устье Моломы, где известны два соседних городища, Ковровское и Шабалинское (отмечены крестами). Название Кай наверняка связано с переволокой с Моломы в Юг, проходившей через приток Моломы речку Кая и Кайское болото (водораздел) в Пушму, приток Юга.
    []
   4). "Кай, одно из старых названий р. Вымь, прав. притока Вычегды. В "Книге Большому Чертежу" это название получило отражение как "Птица", ср. коми кай "птица". Вслед за В. И. Лыткиным мы склонны считать гидроним Кай прибалтийско-финского происхождения: фин., kajava, kajova (диал. kaija, kaika), кар. kajоа, кар.-ливв. kaja, kajo, вепс, kajag, kajagi, вод. kaiega, эст. kajak, kajakas, лив. kajaG "чайка". Коми переняли это слово из языка карело-вепсов (вероятно, оригиналом послужило кар. kaja, kajo в форме кай). Выпадение конечного гласного произошло на почве коми языка, ср. кар. райа к коми Рай (см). Со временем, к началу XVII в., забыв первичное значение слова кай, коми по принципу народной этимологии перевели его на русский язык как "птица", что и получило отражение в древнерусской литературе. В последствии в русской и коми речи гидроним Кай-Птица был вытеснен названием Вымь".
   http://www.pechoraportal.ru/biblio/komibook/toponymic_dictionary/ex.
  
   В языке коми понятие "птица" обозначается и как "потка", что считается заимствованием из русского. Нельзя исключить, что и слово Кай также заимствовано. "В коми-пермяцком языке сложилась традиция, согласно которой слова кай 'птица', турун 'трава', ягод 'ягода', пу 'дерево' и т.д. в названиях деревьев, кустарников, ягод, рыб, птиц пишутся слитно, следовательно подобные структурные образования - пиктапу 'пихта' (букв, пихтовое дерево), сюрипу 'бузина' (букв, цевка-дерево) - относят к разряду сложных слов". http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/274501.html
   Пример: дзулимкай - 'иволга'. Из этого видно, что "кай" может быть заимствованным дополнением. Следующий текст подтверждает это предположение. "В коми-пермяцком языке есть глаголы "кайны" и "лэбны". Оба означают "подниматься" - только смысловые оттенки разные. В коми-пермяцком языке есть слово "кай" - птица, в марийском птица - это "кайык", в чувашском - "кайăк". В коми-зырянском языке "птица" - это "лэбач". Как видите, здесь оба слова: птица и подниматься - имеют по два корня: "кай" и "лэб". http://kamwa.ru/publications/4/
   В ДТ происхождение слова Уч-Куй выводится от "уч каек", - "три лодки"; но каек в марийском и чувашском языках означает также "птица". Вероятно, первая часть слова "уч-куй", имеющая в тюркских языках самостоятельное значение "три", отделилась, а остаток "Куй" трансформировался в "каек", сохранив прежнее двойное значение "лодка" (каяк) и "птица", то и другое в смысле "летящая" (быстрая).
   Кай на Каме стоит не в устье какой-либо реки, что вроде бы опровергает данное предположение, но городок Стефана стоит в устье реки Вымь, которая, предположительно, называлась Кай (Птица). Поэтому название Уш-куй на Каме могло появиться по аналогии с другими городками ушкуйников в устьях рек (перенесено с прежнего места).
   Вот пример из книги Иоганна Фишера (1774г.): "...Города казаки по-сибирскому обычаю называли по смежной реке, устье которой поблизости. Сургутские козаки заложили в 1596 году острог Нарым, что на языке остяков означало болотистые места. Березовские козаки ходили к морским берегам и в нижние места между Обью и Енисеем. Князь Мирон Шахонский отправлен был со 100 козаками закладывать острог у реки Таза. Путь предпринят был водой, и назначенные в сию поездку люди построили сии суда в Березовом. Образ строения отличался от европейских. Длиной в 12 сажень, плоскодонные с одной палубой, а пазы укреплены деревянными гвоздьми: можно было ходить и греблею, и парусом. Европеец едва отважился бы идти на таких судах по морю, с которого никогда лед не сходит. Между тем архангелогородцы в прежние времена не знали ни о каких других судах, и ходили на них в Мезень, в Пустозеро, да и в Новую Землю." В этой цитате судно казаков совпадает с моим пониманием ушкоя: комбинированная гребная-парусная плоскодонка длиной около 25м (на 30 человек с грузом). По морю плавать на них опасно. Города назывались казаками по формуле "Усть-Кай".
   В Книге Большому Чертежу (с. 164): река Птица "пала в реку Вычегду под городом под Старою Пермью". Старая Пермь располагалась в районе современного села Усть-Вымь в устье р. Вымь. Здесь была резиденция Стефана Пермского. Таким образом, она могла называться "Усть Кай". Вероятна связь Стефана Пермского с ушкуйниками. Без военной поддержки с его миссионерским рвением среди язычников долго бы не прожить. "Сперва Стефан много зла перенес от неверных пермяков, от некрещеных: озлобление, роптание, поругание, хулу, укоры, унижение, досаждение, поношение и пакость, иногда смертью грозили ему. Иногда убить его хотели, иногда обступали его со всех сторон с палицами и с большими дубинами, смерти его предать задумав...Поставил эту церковь на месте, названном Усть-Вымь, там где Вым-река впадает в Вычегду-реку, где впоследствии была создана обитель его большая, где потом основана его епископия". - По данному отрывку можно полагать, что "Житие Стефана Пермского" написанное в 14в. Епифанием Премудрым, существует ныне в правленном виде. Действительно, если в Книге Большому Чертежу (рукопись 1627г.) река Вымь названа Птица (перевод с "Кай"), то в 14в. она никак не могла называться Вымь
  
   Таким образом, версия "Усть-Кай" имеет некоторые основания, но она слабо согласуется с сообщением ДТ о местоположении Учкуя.
  
   Вот, что пишут этимологические словари:
   Ушкуй, ушкол, - м., стар. ладья, лодка; ушкуйник - речной разбойник; ушкуйничать - пускаться на грабеж шайками на ушкуях (Даль, 4, 529). Др.-рус. ушкуи (с 1320 г.) род судна; ушкуиникъ, ушкуиници (с 1371 г.) ходящие на ушкуях, вольные люди новгородские; ушкулъ (с 1553 г.) то же, что ушкуи род судна (Срезневский, 3, 1344). Ср. также ускуи (с 1418 г.) оскуи (в 1473 году), скуй (c 1463 г.).
   "Источником считается др.вепс. uskoi - небольшая лодка" (Фасмер, 4, 180, 181).
   В тюркских языках имеются слова похожие на ушкуй. Например, "в кирг. учкул в знач. способный быстро летать, быстролетный, учкур то же, что учкул (Юдахин, 1965, 112); узб. учар - летающий, летучий; учар кайыц - летающая лодка (Узб.-рус. сл., 1959, 482). См. Радлов учур (тв.т.) = учкур - скоро летающий (1, 1727); учкур (тел., алт.; чзаг.) - быстро летающий (1, 1730). Ср. также чаг. учан (Радлов, 1, 1723) в знач. корабль, большое судно (с тем же элементом уч-). Библиотека http://lib.znate.ru/docs/index-223421.html?page=47
   Итак, "учкул-учкур" в тюркских языках означает "быстролетный корабль", что по смыслу соответствует ушкую. Славянской этимологии такого слова нет, но его отголоски до сих пор сохраняются у вятчан.
   Начнём с того, что встречается форма "скуй". Поэтому, можно предположить, что начальное У - это приставка. Учитывая, что также есть форма "учкур", то возможно отождествление его прототипа со старорусским словом "ускорный" - скорый, быстрый, от общеславянского слова "скоро".
   Ускорный, ускорительный, ускоряющий что, усиливающий скорость бега, хода, прибавляющий скорость, или сокращающий срок.
   Ускорно, арх. шибко, быстро, скоро, спешно. Не ускорно беги, не могу за тобой держаться!
   Интересно, что Фасмер допускает переход Ускор-ушкуй: "оскорь - ближайшая этимология ж. "черный тополь", см. осокорь; оскуй "вид судна", др.-русск.; см. ушкуй".
   Поэтому начальное название судна было УСКОР (от ускорный). В разговорной речи трудный для произношения звук Р заменялся на более лёгкий Л. Так же часто происходила замена С на Ш. В результате "ускор" превратился в "ушкол", и далее в ушкуй. В таком случае, известное поныне вятское наречие "наускоре" в прошлом буквально означало "на ускоре", - на скоростном судне. У Даля:
   Наускоре - нареч. вят. спешно, скоро, торопом, второпях.
   наУскоре - быстро, спешно, второпях, на скорую руку. - Собираться наускоре. - Побежишь наускоре. Вятский словарь
   Слово "ускорный" общерусское, а вот "наускоре" известно только на Вятке. Вятка подвергалась атакам ушкуйников, часть их поселилась в наших краях. Поэтому не удивительно, что скоростные суда получили Вятское прозвание, упомянутое в ДТ. Есть вятские фамилии Ускирин, Скорев.
  
   Андрей Курбский в своей книге "История о великом князе Московском" в рассказе о взятии Казани в 1552г. приводит такой эпизод:
   "вскоре после начала осады крепости, как станет всходить солнце, на наших глазах выходят на стены, то пожилые мужчины, то старухи и начинают выкрикивать сатанинские слова, непристойно кружась и размахивая своими одеждами в сторону нашего войска. Тотчас тогда поднимается ветер и собираются облака, хотя бы и вполне ясно начинался день, и начинается такой дождь, что сухие места наполняются сыростью и обращаются в болота. И это было как раз над войском, а в стороне не было, - происходило это не только от естественных атмосферных явлений. И при виде этого посоветовали царю немедля послать в Москву за спасительным древом: он вделано в крест, который находится всегда при царском венце. И с Божьей помощью очень быстро съездили: водою до Нижнего Новгорода дня в три либо четыре на вятских, весьма быстроходных лодках, а от Новгорода до самой Москвы на скороходных подводах. Когда доставлен был честной крест, в который вделана частица спасительного древа, на коем Господь наш Иисус Христос пострадал плотию за людей, тогда иереи соборно с христианскими церемониями сотворили крестный ход и по церковному обычаю освятили им воду, так что силою животворящего креста эти языческие чары тотчас исчезли и с тех пор не объявлялись".
   Вот оригинальный кусок текста в старой орфографии:
   "...И збѣгано за Божиею помощию зѣло скоро: водою до Новаграда Нижняго аки в три, або четыре дни вяцкими, зѣло скоро плывающими кораблецы, а от Новаграда аже до Москвы прудкошественными (прыткоедущими) подводами...".
   Выражение "зѣло скоро плывающими кораблецы" следует перевести как "сверх скоростными корабликами". Понятно, что это были ушкуи (ускоры). Заметим, что из массы собранного со всех русских земель воинства (около 600 тысяч) только вятским было поручено это срочное задание.
  
  
   Ушкуйников в летописях часто называют новгородцами, среди их предводителей были новгородские бояре. К северу от Новгорода в прошлом была Вотская пятина (земля). В описи 1500г. здесь встречается имя Ускал и фамилия Ускалов, которую исследователи связывают со словом ушкуй. Связи Вятки и Вотской Новгородской земли просматриваются хотя бы из названия. Так что нельзя исключить Вятские корни ушкуев и ушкуйников в Новгороде. С другой стороны, тюркское (булгарское, марийское и татарское) название Вятки - Нукрат, что напоминает слово "Новгород". Поэтому не исключено, что в правленых летописях слово "Новгородские" в отношении ушкуйников иногда появилось как перевод слова "Нукратские", то есть, в действительности Вятские. Разумеется, это не означает Вятское происхождение самих ушкуйников.
   В ДТ различают галиджийцев (новгородцев) от ушкуйников, место обитания которых указано на верхней Каме, "где она поворачивает на юг". Там в десятке острогов они зимовали и строили свои суда. Булгары неоднократно совершали карательные походы на Учкуй. В районе Чердыни, о котором идет речь, есть несколько городищ 14-15 веков. Самое дальнее возле села Искор. Город Искор наряду с другими Велико-Пермскими был взят московским войском в 1472г. Искорское городище расположено на высокой скалистой горе, путь на которую по единственному пологому склону прикрывали насыпные валы. Попасть в крепость можно было только по двум узким проходам в скале. Местные предания повествуют о крупном сражении. Ежегодно в Семик жители Искора приходили сюда крестным ходом и совершали панихиду по убиенным (как и у нас в Хлынове).
   "Исследования Искорского городища (IX - XVI вв.) показали, что оно использовалось, в основном, как оборонительный, культовый и металлургический центр. По сложности оборонительной системы (3 вала) Искорское городище не имеет себе равных..., его можно считать центром небольшого микрорайона на севере Родановской культуры, в окрестностях которого расположено несколько памятников: могильники, селища, места случайных находок. Материальная культура Искорского городища принадлежит предкам коми-пермяков, коми-зырян и славянскому (русскому) населению. Но скудность и фрагментарность керамического материала подтверждает нежилой характер древнего Искора в эпоху средневековья. И до сих пор следов постоянного проживания населения не обнаружено".
  http://www.diaghilev.perm.ru/ruslit/bibl/18.htm
   Последнее замечание особенно интересно, оно означает, что обитатели Искора находились в нём только временами. Это как раз соответствует образу жизни ушкуйников, проводивших много времени в походах, и потому укрывавшихся в своей крепости только при нападении опасного врага. Здесь же было их главное святилище. Булгары приходили с юга и потому ушкуйники успевали уйти в своё дальнее убежище. Москвичи учли эту тактику, пришли с запада и, разделив Пермь на две части, послали на полупустой Искор особый отряд.
  
    []
  
   ЛЕГЕНДАРНЫЙ АНФАЛОВСКИЙ ГОРОДОК Корчагин П.А.
   В статье автор на основании упоминания Анфаловского городка в описании похода войска Москвы 1472 года на Пермь Великую определяет его как "расположенное у с. Кольчуг городище-убежище на берегу старичного озера, отделившегося от основного камского русла в конце XV - начале XVI в. Анфаловский город не был опорным пунктом русской колонизации, но служил транспортной развязкой, местом, откуда начинался древний волок... Заметим, что Кама, подходя на минимальное расстояние к Чердыни на Колве, в районе с. Кольчуг, поворачивает здесь строго на юг".
   Автор дает понять, что знаком с сообщением Джагфар Тарихы о расположении Учкуя.
   "В 400 м от юго-восточной окраины с. Кольчуг находится треугольный высокий мыс коренного берега Кольчугского озера, образованный логом безымянного ручья (напротив отметки 113.0). С напольной стороны часть мыса площадью до 3 тыс. кв. м ограничена естественным валом, скрывающим происходящее на площадке от посторонних глаз. От уреза воды наверх можно подняться по проложенной по стрелке мыса крутой тропке, по которой можно даже завести взнузданную лошадь. Выраженных культурных напластований на площадке не зафиксировано, однако на поверхности был обнаружен корродированный фрагмент лезвия ножа ремесленной работы, точная датировка которого затруднена". На окраинах с. Кольчуг обнаружены Родановские селища 9-13 веков, место было давно обжитое.
   'Того же лета, Иуниа 26 приде весть великому князю ис Перми, что воевода князь Федоръ Пестрой землю Пермьскую взялъ. А пришелъ въ землю ту на усть-Черные реки на Фоминой недели въ четвертокъ; и оттуду поиде на плотехъ и съ конми и, приплывъ подъ городъ Анфаловской, съиде съ плотовъ и поиде оттуду на конихъ на верхнюю землю къ городку Искору, а Гаврила Нелидова отпустилъ на нижнюю землю, на Уросъ, на Чердынь да на Почку...' (Иоакимовская летопись).
  
    []
   На карте показаны основные города Прикамья 15 века, особо выделена территория Родановской археологической культуры (9-15 века) на верхней Каме, она же Пермь Великая. Также показаны три отдельные волости на Вятке, Арское княжество на Чепце и центральная область Казанского ханства (бывшая Булгария). Цифрами обозначены: 1 - волок с Лузы в Летку, 2 - волок с Кобры в Сысолу и Каму (через Порыш), 3 - волок с Вычегды в Каму (через Северную и Южную Кельтмы), 4 - волок с Колвы в Печору, 5 - волок с Вычегды в Печору.
   "В XI-XII вв. Верхнее Прикамье было даннической территорией Новгорода. С XIII в. на родановских поселениях появляется древнерусская керамика домонгольского облика, документирующая появление славян в регионе. По-видимому, к этому времени здесь уже существовали разрозненные туземные раннефеодальные княжества, известные с XIV в. под общим названием Пермь Великая. Пока неясны ни размеры, ни структура, ни степень "зрелости" этих образований, но вряд ли они имели какие-то четкие признаки развитой государственности. С началом массовой миграции русских в XIV - начале XV в. история Перми Великой вступает в качественно новую фазу: возникают первые поселения городского типа с участием коми-пермяков (Анфаловский, Искор, Чердынь), ставшие центрами волостного характера, но одновременно сохраняются и пермяцкие родовые "гнезда". Ядром складывающегося полиэтничного государства являлась сравнительно небольшая территория в низовьях рек Колвы и Вишеры и прилегающего течения р.Камы, где особенно ощутимым было присутствие русских поселенцев". - Л. Д. Макаров.
   Рассказы ДТ о десятках тысяч проживавших здесь ушкуйников выглядят фантастично, от силы, 2-3 тысячи. Правда, если учесть местное пермское население, то общее число жителей региона могло быть заметно больше.
   Главными Пермскими городами на Колве были: северная крепость-святилище Искор на скале, Покча, Чердынь и Урос. Искор переводят как "Город-Камень", Чердынь - "Устье Черы", два других имеют вотскую этимологию. Археология и анализ древних топонимов дают основание говорить, что местное население формировалось из выходцев с Вычегды-Выми и Вятки-Чепцы. С конца 14 века стали прибывать русские. Учитывая это, нельзя исключить, что здесь проживали потомки ушкуйников. Анфаловский городок был в центре данного государственного образования, правда, просуществовал он недолго, был заброшен (разгромлен булгарами?) и позже служил лишь ориентиром. Столичная Чердынь в 15 веке состояла из двух соседних городков: Вятское (Вотское) городище 8-15 веков (железоделательное пр-во, клад предметов в "зверином стиле" и др. находки, площадь 3 га); Троицкое городище 12-17 веков с русскими находками и крепостью 16в.
  
   На Учкуй (Анфалов городок) булгары ходили с Анфалом, который перешел на их сторону и, вероятно, жил где-то на Вятке или вблизи пока не погиб в битве с вятским воеводой Рассохиным. После этого сообщений об ушкуйниках нет, а без них новгородцы и двиняне не отваживались нападать на булгар. О потомках Анфала живущих на Вятке в 15в. говорится в ДТ. Учкуй и учкуйники упоминаются там же в связи с нападениями русских на Казань в 16 веке. Причем, Учкуй считается захваченной балынцами (северными русскими) булгарской территорией.
  
   О происхождении ушкуйников у меня есть такая версия. С 1320 года на ушкуях пытались плавать по морю новгородцы, при том, неудачно, явно не предназначенные для этого речные ушкуи перевернулись. Это говорит об отсутствии опыта передвижения по морской воде. Поэтому можно полагать, что строители этих судов были пришлыми. Но откуда? Выше среди тюркских вариантов ушкуя встретилось Учан.
  
   В Ипатьевской летописи под 1182г. описан поход русских князей на "Великий город Серебрянных болгар". Взять им его не удалось. Во время осады бронебойной стрелой из арбалета был смертельно ранен один из князей. Русские перед осадой города оставили корабли на некотором расстоянии от города, на островке на Волге. В районе высадки кораблей состоялось сражение отряда русских, оставленного для охраны судов (насад и галеев), с подоспевшей подмогой из других болгарских городов. При этом сообщается о победе русов и уничтожении ими судов противника под названием "учаны".
   "И прибегоше к Волзе (въскакаша) въ учаны, и ту бьсе опровергоша учаны, и тако истопоша боле тысячи их".
   Второе упоминание учанов: "В лето 6713 (1205 г.)...Того же лета посылал князь велики Всеволод Юрьевич рать судовую на Болгары Воложскиа и Камскиа, и ходиша по Волге до Хомол, и много полона взяша, а других изсекоша, и учаны многи разбиша, и товар мног взяша, и тако возвратишася во своаси.". (Симеоновская летопись). По смыслу сообщения, Хомол крайний город в Камской Булгарии, это ранняя Казань. Возле него была пристань с судами-учанами.
    учан - "вид речного судна", зап., блр. учан (Станг, UР 146), др.-русск. учанъ (Ипатьевск. летоп. под 1182 г., I Соф. летоп. под 1471 г. и др.). Производится из тюрк., ср. чагат. uchаn "вид лодки", бухар., туркм. ucan; см. Мелиоранский, ИОРЯС 10, 4, 132. Но ср. чан. http://fasmer.net/p758.php стр 758
    Учан-су - (по-татарски летучая вода) водопад р. У.-су на южном берегу Крыма, в 8 в. от гор. Ялты, близ с. Аутки. Выс. водопада 350 фт., состоит из ряда уступов... (Брокгауза и Ефрона)
   Итак, учан - означает летучий, то есть, быстрый, летящий, что говорит о качествах данного судна. Хотя учаны относят к торговым судам, но они использовались и для военных операций. Первые упоминания этого типа судов связано с булгарами. В дальнейшем учаны причисляются историками к русским судам.
  
   Торговые пути и средства передвижения на Руси в XVI веке (отрывки):
   "Судовую терминологию этого периода (16-17в.) можно свести к двум типам: одни суда носят названия то рекам, на которых они построены или которые ими обслуживаются, другие суда получили свои названия по своему типу или назначению. К первой категории можно отнести коломенки, ржевки, белозерки, устюжны и т.д. Ко второй - струги, насады, дощаники, ладьи, каюта, учаны, паузки, ушкуи и другие суда...
   Более или менее крупным судном был учан, напоминавший по конструкции плоскодонный дощаник. Учаны обычно ставились в один ряд с крупными грузовыми судами. Так в новгородской таможенной откупной грамоте Ивану Филатову среди транспортных судов упоминаются ладьи, паромы, учаны и барки...
   Крупными центрами судостроения были все волжские и приокские города: Казань, Нижний Новгород, Астрахань, Калуга и др."
   "Система средств сообщения, созданная в X-XII вв., сохранилась почти без всяких перемен в XIII - XV вв. Голубая сеть рек по-прежнему являлась основной сетью путей; по рекам плавали такие же насады, набойные ладьи, учаны, струги и челны; водные пути соединялись по сухим местам такими же волоками; сухопутные пути по-прежнему были в зачатке, по мокрым местам их дополняли те же гати, ездили посуху главным образом на санях. 'Основным боевым кораблем русских речных флотилий в эту эпоху' был насад. До нас дошел ряд его зарисовок в рукописи XIV в., на них изображены корабли с высоко поднятыми носами и кормами. Общий контур позволяет принять гипотезу И. А. Шубина, что насады были первым опытом судов комбинированного типа, среднего между ладьей и стругом.
   Для понимания слова "учан" интересен рисунок Никоновской летописи XVI в., поскольку в этом веке учаны еще были широко распространены. Там, где в тексте встречено это слово, на рисунке изображены большие дощатые суда с высокими каютами на носах и кормах, под парусами; видны двери кают. Изображения таких судов в названной летописи вообще часты. И. А. Шубин тоже считает учан крупным дощатым судном. В 16 веке учаны упоминаются сравнительно редко, но, судя по двум рассказам о новгородских пожарах, Волхов в Новгороде был уставлен учанами, и сюда на воду спасались люди от огня...
   Все упомянутые суда появились еще в X-XII вв., в XIV в. к ним присоединились новые категории. Среди военных кораблей наряду с насадами стали упоминаться ушкуи, среди торговых судов наряду с учанами и стругами - паузки.
   Термин "ушкуй" (иначе "ушкуль", "оскуй", "скуй") происходит, надо полагать, от внешнего оформления этих судов. И. А. Шубин обратил внимание "на идентичность нашего 'судового термина с поморским названием царя полярных стран - белого медведя - ошкуй или оскуй". Это заставляет вспомнить, что носы нарядных кораблей у всех народов делались в виде звериных или птичьих голов. Такие примеры очень многочисленны. Иногда отсюда назывались самые типы кораблей. Так, норманские драконы имели на носу драконью голову. У нас на Руси корабли с туриными, орлиными головами неоднократно упоминаются в былинах, а в миниатюрах Кенигсбергской летописи XV в. встречаются ладьи, носы которых представляют огромные птичьи головы. Нет ничего удивительного, что и нос ушкуя делался в виде медвежьей морды. Конструктивное различие между этим судном и насадом мы не знаем.
  Емкость ушкуя можно вычислить по летописному рассказу (1375 г.): "Новогородцкиа разбойницы в седмидесят ушкуех, а воевода бе у них Прокофей, а другый Смолянин, бе же их всех две тысящи, и поидоша на реку на Волгу" (Никоновская летопись). Следовательно, ушкуй вмещал до 30 человек с оружием и припасами. Он был больше боевой ладьи, судя по описанию псковского флота 1463 г., "а всех было людей с посадником Дорофеем 20 скуев да 80 ло-дей, а все то с людми" (Псковская I летопись). Ушкуи ходили и по морю, например, в них новгородцы переплыли через Баренцево море и напали на Норвегию в 1320 г.: "...а Лука ходи на Мурманы, а немци избиша ушкуи Игната Молыгина" (Новгородская IV летопись). Ушкуи строились не только в Новгороде и Пскове, но и в третьей северной республике - Вятке".
   Конец цитат.
  
  В Джагфар Тарихы происхождению слова ушкуй посвящено довольно много места, что несколько странно. При том, внятного объяснения так и не дано. Указана лишь местность в верховьях Камы с таким названием - лагерь разбойников, где они строили свои суда. Ещё раз внимательно почитаем этимологический словарь:
   * учан, м., стар. речное судно. Др.-рус учан (с 1182 г. по 16 в.) лодка, судно речное (Срезневский, 3, 1332, 1333); Сл. Акад., 1794 учан; Даль, 4, 527 учан (тур.); учан старинное новгородское судно (Сл. Акад., 1964, 16, 1133). "Производится из тюрк., ср. чаг. ucan 'вид лодки', бухар., туркм. ucan; см. Мелиоранский, ИОРЯС, 10, 4, 132. Но ср. чан" (Фасмер, 4, 179). Ср. Радлов учан (чаг.) корабль, большое судно (1, 1723).
   * ушкуй, ушкол, м., стар. ладья, лодка; ушкуйник речной разбойник; ушкуйничать пускаться на грабеж шайками на ушкуях (Даль, 4, 529). Др.-рус. ушкуи (с 1320 г.) род судна; ушкуиникъ, ушкуиници (с 1371 г.) ходящие на ушкуях, вольные люди новгородские; ушкулъ (с 1553 г.) то же, (что ушкуи род судна (Срезневский, 3, 1344). Ср. также ускуи (с 1418 г.) ушкуй, род, судна (там же, 1266), скуй (c 1463 г.) ушкуй, род лодки (там же, 397). "Источником считается др.вепс. *uskoi 'небольшая лодка', стар. фин. wisko - то же, эст. huisk... Неправильно сближение со шкут, вопреки Горяеву (ЭС, 390)" (Фасмер, 4, 180, 181).
   Можно, как нам кажется, предположить тюрк. происхождение слов ушкуй, ушкол. Ср., напр., в кирг. учкул в знач. способный быстро летать, быстролетный, учкур то же, что учкул (Юдахин, 1965, 112); узб. учар летающий, летучий; учар кайыц летающая лодка (Узб.-рус. сл., 1959, 482). См. Радлов учур {тв.т.) = учкур скоро летающий (1, 1727); учкур (тел., алт.; чзаг.) быстро летающий (1, 1730). Ср. также чаг. учан (Радлов, 1, 1723) в знач. корабль, большое судно (с тем же элементом уч-).
   У Радлова же приводится тат. ушкы в знач. струг, рубанок. Может быть, ушкуй в знач. лодка в др.н. рус. возникло как омоним по аналогии со словом струг, имевшем оба значения: 1.рубанок; 2. лодка".
   Итак, "учан" и "учкул" имеют в тюркских языках идентичные значения: летящий, быстролетный, что по смыслу подходит к военно-торговому судну средних размеров снабженному парусом. Можно думать, что учкул - уменьшенный вариант учана, более удобный для плавания по мелководным северным речкам и перетаскивания по волокам. Так как название имеет внятное тюркское объяснение, то местом его начального появления может быть только домонгольская Казань - город на стыке русского и тюркского миров. По ДТ в тот период город имел схожее название Учель. По нашим летописям того периода известен булгарский город Ошель (Ошля) с неясным местоположением. Возможно, настоящее название города звучало несколько иначе, Учкель или Учкай, составитель булгарского свода мог подобрать понятное ему по смыслу Уч-эль (три владения) чтобы скрыть неудобную историческую правду. Если река Казанка звалась булгарами Кай-су, то город в ее устье мог получить имя Усть-Кай, в разговорном языке Уськой, в тюркских - Учкуй. Слово Кай финноугорское, означает подниматься вверх (по реке), взлетать (о птице), аналогичное тюркскому Кул.
   Косвенно это подтверждается тем, что по ДТ в Приказанье жили некие своевольные казанчии, позже называемые первыми казаками. Раннее имя казаков Кайсаки, так же как и казаки, это слово неясного происхождения. Кай в трактовке казахов (которых раньше звали киргиз-кайсаки) значит "гусь", что соответствует одному из смысловых значений этого слова у коми (птица). Если отождествить ранних кайсаков с жителями бассейна реки Кай-су, то всё станет на свои места!
   Итак, домонгольская Казань была родиной боевых кораблей. Именно такой корабль в виде сказочного Крылатого Дракона изображен на гербе Казани. По легенде Казанский змей был двухголовый, две морды-головы зверя имели корабли викингов и русов.
   С разгромом Учкеля в 1278 году часть кайсаков осела на средней Вятке, часть поднялась в бассейн С.Двины, некоторые, вероятно, добрались до Волхова. Вместе с ними по Русскому северу распространились суда-ушкуи. Спустя полвека с ослаблением хватки Орды, потомки их обосновались в труднодоступной местности на верхней Каме, откуда было удобнее нападать на Булгар. Атаки на татар они координировали с родственными им новгородцами, устюжанами, двинянами и вятчанами.
  
   Прослеживается связь ушкуйников с Волжскими русами, жившими в 10-11 веках в Булгарии и основавшими начальную Казань с судоверфью Биш-Балта. С конца 12в. Казань становится крупнейшим центром в северном Прикамье. http://www.zhv.ru/tatarstan/ist_1/
   Основание Казани (отрывок):
   "Более близкие аналогии каменных навальных стен ранней Казани (помимо Салтово-Маяцких 8 в.) имеются в домонгольской Руси. Таковы, например, укрепления Боголюбовского замка, заложенного в 1158 г. и состоявшего из вала, по которому шла каменная стена шириной в 2,5 м. Близкие аналогии имеет и белокаменная стена около 3 м толщиной, сооруженная в 1114 г. на валу Ладожской крепости. Показательно, что эти стены, особенно Ладожской крепости, так же, как и стена древней Казани, сложены из известняковых плит на известково-песчаном или известково-глинистом растворе. В целом белокаменная стена древней Казани, возведенная в домонгольское время при основании города-крепости, была построена с учетом строительных традиций как булгарской, так и славяно-русской архитектуры. Традициями последней, по-видимому, объясняются и следы внутривальных деревянных конструкций, особенно характерных для древнерусских укреплений X-XIII вв. Древняя Казань, заложенная не позднее последней четверти ХII в., представляла собой одну из наиболее совершенных булгарских крепостей, имевшую не только деревянные, но и белокаменные стены. В центре этой крепости возвышалась большая сторожевая башня, очевидно, также белокаменная. Довольно мощный фундамент этой башни был вскрыт в раскопе 4 1977 г. рядом со стоящей до сих пор сторожевой башней Сююмбике.
   Монгольское нашествие на Волжскую Булгарию 1236-1240 гг., возможно, в начале не затронуло древнюю Казань. Но под ее стены бежало булгарское население с разоренных закамских земель, о чем свидетельствует значительное увеличение булгарского населения в бассейне Казанки в XIII в. О том же говорит появление в окрестности Казани видных булгарских феодалов. Об этом свидетельствуют булгарские надгробья XIII в., сохранявшиеся до середины XIX в. на территории летней резиденции казанских архиереев на берегу озера Средний Кабан. В 60-70-е годы XIII в. Казань, видимо, становится центром сопротивления булгар против монгол. На восставших, как сообщает Абуль-Гази, со значительным войском направился внук Батыя Менгу-Тимур, который 'предпринял поход в царство болгарское; по прошествии двух лет он, одержав победу, возвратился домой'. С. М. Шпилевский считает, что в этом походе участвовал и смоленский князь Федор Ростиславич. Степенная книга сообщает, что в благодарность за это Менгу-Тимур выдал в 1278 г. за князя свою дочь, подарил зятю большое число городов, в том числе и Казань. Город был взят, его белокаменные укрепления были разрушены". Конец цитаты.
   В целом, проступает древняя воинская традиция и связанный с ней некий культ, военный коллектив, орден, в который в разные времена вливались выходцы из разных народов и племен. Казань была столицей особого русо-булгарского государства (Камская Болгария, Арсания). В 1278 г. ее жители ушли по Нукратскому пути на север, где основали свои поселения. Ушкуйники совершали нападения на нижнюю Каму (Казань, Жукотин, Булгар и др.) в желании отнять у татар свои бывшие земли. Постепенно в ряды ушкуйников вливались выходцы со всего Русского Севера, включая вятчан. Есть свидетельства, что главари ушкуйников были мусульманами, то есть, булгарами (Иван Резанец, Гази-Баба, Микула татарин, Анфал Никитин - см. ниже).
   Новгородцкие воеводы лишь возглавляли походы, набирая людей в Заволочье. В большинстве случаев они координировали действия с ушкуйниками жившими в верховьях Камы, нападая одновременно с двух сторон, с Волги и Камы (или Вятки). Можно думать, на среднюю Вятку ушкуйники попадали также с двух сторон, с Моломы и с верховий). У булгар в низовьях Камы был свой флот, но недостаточный для полного контроля над речными путями.
  
   Помимо верхнекамского Учкуя, археологически поселения ушкуйников не выявлены. Зато известны городки 13-15 веков на р. Юг, самом южном притоке С. Двины. Стратегически это очень удобное место вблизи древнего торгового пути из Булгар в Новгород (по Сухоне) и по Вычегде на Печору в Югру. Легко также перебраться на Молому, в бассейн Вятки и Камы. В верховьях Юга известно предание о могиле знаменитого ушкуйника Анфала Никитина. (См. статью "Ушкуйники на р. Юг") Упоминаются ушкуйники и в житие Стефана Пермского, обитавшего на Вычегде (см. ниже).
  
  
  3. ПОХОДЫ УШКУЙНИКОВ 1370-х годов
  
  Сейчас мы переходим к описанию столкновений ушкуйников и Вятчан, а также обсудим вопрос о поселении этих "разбойников" на Вятке. Во-первых, она имеет чуть более мягкий климат, видимо давно была известна купцам-новгородцами, ее жители были частично христианизированы (в отличие от "диких" пермяков, которых не смог обуздать даже святитель Стефан Пермский), владели навыками ведения сельского хозяйства и (см. во 2 части) производства спирта. Пушной промысел на Вятке также немаловажен. Как витиевато сказано в "Повести": "к поселению потребны и угодны, обладать ими от тех язык (народов) не тягостны". Во-вторых, это достаточно изолированный и труднодоступный регион в непосредственной близости от богатых торговлей городов Поволжья. В третьих, северо-восточная часть Вятки слабо заселенная пермскими и угро-финскими народами была почти ничей. Правда, регион к югу от неё (вдоль Чепцы) входил в зону интересов Булгарии, но эти связи после татаро-монгольского погрома 13 века ослабели, а чепецкие городки-фактории запустели.
  
  Согласно "Повести" и преданиям, помолившись перед боем, новгородцы неожиданно нападали на "неверных" по берегам рек и безжалостно уничтожали всех сопротивляющихся. Для оправдания насилия экспедиции придали характер борьбы за веру. Колония на Вятке нужна была ушкуйникам как удобный плацдарм для неожиданных ударов по городам на нижней Каме и Волге. Немаловажно также было обзаведение женами и продуктами питания.
  
  Впервые о Вятке мы узнаём из сообщений некоторых русских летописей за 1374 год о нападении на неё ушкуйников. С этой датой безосновательно связывают переселение новгородцев на Вятскую землю и основание города Хлынова.
  
  "В лето 6882... Того же лета идоша на низ Вяткою оушкуиници разбоиници, совокупишася 90 оушкуев, и Вятку пограбиша и шедши взяша Болгары и хотеша зажещи и взяша откупа 300 рублев. И оттуду разделишася надвое: 50 оушкоев поидоша по Волзе на низ к Сараю, а 40 ушкоев поидоша вверх по Волзе и, дошедше Обухова, пограбиша все за-Сурие и Марквашь, и, переехавше за Волгу, лодьи, поромы и насады и павозкы, и стругы, и прочаа вся суды посекоша, а сами поидоша к Вятце по сухоу на конех и идучи много сел по Ветлузе идуще пограбиша."
  
  В Ермолинской летописи есть некоторое отличие. "Того же лета 200 ушкюев разбоиников пограбиша Вятку, и Болъгары взаша, и хотиша град зажещи; и даша с него окуп 300 рублевъ. И оттоле идоша 50 укшуев к Сараю, а 40 въверх по Волзе, пограбиша все Засурье, изсекъ суды, и поидоша на конех к Вятке и Ветлугу пограбиша".
  
  Об этом сообщении можно сказать следующее. Прежде всего, напомню, что город Булгар в 70-х годах 14 в. переживает упадок, и эмир Хасан в 80-е годы основывает новую столицу, получившую официальное название, согласно монетным легендам, "Булгар ал-Джедид" - Новый Булгар, предположительно это Казань. Добавлю, что в это же время Булгария фактически распалась на два ханства: Булгарское и Жукотинское. Очевидно, что первая часть похода (на судах вниз по Вятке и Каме) носила грабительский характер, вероятно, были погромлены городки вдоль берегов Вятки. "Погуляв" после этого еще немного вблизи устья Камы, ушкуйники бросили свои ладьи, плоты и прочие малоценные плавсредства, пересели на захваченных коней и, по пути истребив села данников татар вдоль Ветлуги, прямым путем вернулась на Вятку. Ни русский форпост Курмыш на Суре, ни булгарский город Кирман в устье Свияги, ушкуйники грабить не стали. Уничтожение судов и изменение способа передвижения говорят об опасности, грозящей ушкуйникам на обратном пути по рекам.
  
  Посмотрим внимательно на участников этого похода. Во-первых, в сообщении 1374 года в отличии остальных (1360, 66, 71, 75-го) ушкуйники в данном случае не отождествляются с новгородцами. (Лишь в Львовской летописи есть добавление: "...90 ушкуев Ноугородцев...".) Кроме того, слово "совокупишася" подразумевает, что они собрались из разных мест, то есть как минимум из двух. Высказывалось предположение, что на Вятку эти разбойники попали обычным путём со стороны Устюга. Правда, город в то время уже принадлежал Суздальскому княжеству, и пройти мимо незамечено было затруднительно. О таком событии, связанном с прохождением через город отряда Прокопа есть упоминания в Устюжских летописях (см. ниже). Заметим, что половина участников похода 1374 года явно не профессионалы-речники, - изрубили свои суда и вернулись к Вятке на конях. Настоящие ушкуйники, для которых речные суда являются главным достоянием и средством передвижения, так не могли поступить, - они ушли в дальнейший поход на нижнюю Волгу.
    []
   "Того же лета идоша на низ за Вятку оушкоуиницы разбоиницы совокоупишеся девятдесят оушкоуиниц и Вятку пограбиша". Выносят ящик с деньгами (казну города?) и мешки с вещами. Жителей изгоняют и секут саблями.
  
  Не вполне ясен результат этого похода: 300 рублей с Булгара (примерно 60 кг серебра) и пожива с Вятки не были столь уж велики для 2000 разбойников, не зря часть ушкуйников ушла к Сараю для дальнейших приобретений. О взятых на Вятке пленных и продаже их булгарам ничего не сказано, а это был наиболее выгодный "товар". Остаётся предположить, что целью ушкуйников пришедших со стороны Вятки и вернувшихся туда был не только грабёж, а более захват центров местной власти. Прежде всего, это были города в устье Моломы, Вятка и Колын.
   Вполне сознательное обзаведение лошадьми, предназначенными не только для верховой езды, но и для перевозки тяжестей, говорит о намерениях провести какие-то строительные работы, или, по крайней мере, создать запас пропитания на зиму. Н. Хан видит некоторую неудачу мероприятия 1374 года, но в поселении новгородцев на Вятке не сомневается: "Участники этого похода как и следующего 1375 г. не вернулись в Новгород, что позволяет сделать вывод о постановке заслонов правительственными войсками на пути их возвращения. Ушкуйники вынуждены были вернуться в разграбленную ими Вятку и, скорее всего, основали новый город". Ранее к таковому относили Хлынов, но археология этого не подтверждает, в это время появился лишь начальный Котельнич.
  
  В других летописях под 1375 годом есть описание похода некого новгородца Прокопа. Одновременно в одной и той же русской летописи эти два похода нигде не описаны. Запись о Прокопе помещена сразу под записью об осаде москвичами и новгородцами Твери и разорении Тверской земли. В Новгородской и Тверской летописях вслед за этим идёт сказание о Митяе, что наводит на мысль о позднем вставном характере всего этого массива сообщений и неправильной датировке похода Прокопа.
  
  "О Прокоповой кончине. Коли был князь великий под Тверию, а в то время пришедше новгородцы Великого Новгорода ушкуйницы разбойницы 70 ушкуев, а старейшина у них Прокоп, а другии Смолянин, и пришедше, взяша Кострому. Взятие ж их таково. Преж внидоша рекою Костромою на Волгу и сташа, ополчишась на брань. Гражане изыдоша из града противу собрашася на бои, а воевода у них то и же наместник Плещеев*. Новгородцы ж видя гражан Костромич много, боле 5000, а самех мало, с полторы тысящи, и разделишася новгородцы на 2 части, едину половину отпустиша втаю в лес, они ж обыдоша около по можеельнику, ударишас на костромич в тыл, а другая половина влице удари. Воевода ж видя бывшее и убояся, начате бежати, ни сам на них ударив, ни рати своей повелел, но выдав рать свою и покинул град свои, но дав плещи свои, побеже. Костромичи ж видевшее то и не бившеся побегоша. И многи тут на побоище побъены быша и падоша, а друзие по лесам разбегошася, а иных живых поимаша и повязаша. Новгородцы ж, видя град оставлен и небрегом, несть им забороны ниоткуду ж, взяша град и пограбиша его до конца. И стояша во граде неделю, и вся сокровища изскаша и изнесоша, всякий товар изобретшее поимаша.
  
  Не весь же товар с собою попровадиша, но елико драгое и легчайшее, прочее тяжкое излишнее, вмножайшее в Волгу вметаша, и во глубину предаша, а иное огнем пожгоша. И множество хрестьянского народа полониша, муж и жен и девиц, с собою попровадиша, и отыдоша от Костромы. И шедше на низ по Волге и пограбиша Нижнеи Новгород, и много полона взяша и град пожгоша. Поидоша на низ, и повернуша в Каму, и тамо помедлиша неелико время. Потом внидоша на самую Волгу, и дошедше на низ по Волге во град Болгар, и тамо полон весь христианский продаша бесерменам, и Костромские и Нижнего Новагорода, жены и девицы, сами поидоша в насадех на низ по Волге к Сараю, гости христианские грабичи, а бесермене биючи. Доидоша до усть Волги и града некого Хозтараконя, и тамо изби (их) лестию хозтараконскии князь именем Салчеи, и таков си безмилости избиены быша, и ни один из них не остася, а имение их все взяша бесерменове, и такова бысть кончина на Прокопу и его дружине, яко ж рече Христос во Еуаглии: В ню ж меру мерите, возмерится вам".
  
  Рассказ НЛ носит нравоучительный характер. Заметим, об убийствах жителей городов или других зверствах ничего нет. Вот как описано это же событие в Тверской летописи.
  
  "В то же время новгородец Прокофий, собрав около себя людей с полторы тысячи, и идя в семидесяти ушкуях, взял Кострому. Наместник тогда в Костроме был Плещеев; увидя новгородцев, Плещеев убежал; тогда новгородцы сколько могли взяли, а лишнее бросали в воду, а иное огнем пожгли, а множество людей в плен взяли. И идя вниз по Волге, ограбили Нижний Новгород, а город сожгли; и ограбили много людей, и в плен повели. И пошли в Каму реку, и трудно было грести, и пошли на судах, и придя в Болгары, продали всех пленников, а сами пошли к Сараю, грабя христианских купцов, а басурман убивая. И дошли до устья Волги, до Астрахани, и там победил их коварством князь Астраханский, по имени Салчей, побратавшись с Прокофьевою дружиною и позвав их на пир, и так все безжалостно были убиты, а бесчисленное их богатство взяли".
  
  Не обходит вниманием эти события и Булгарская летопись. При этом она соединяет оба похода в один.
  
  "В 1374 году один отряд галиджийцев на 70 кораблях ограбил несколько русских городов и продал пленных в Казани, а другой ограбил Колын и на 20 взятых там кораблях прошел к Великому Болгару. Кудаш был тогда у Казани, опасаясь нападения на город, но после окончания мирной торговли получил приказ эмира пропустить разбойников по их просьбе к Сараю. Гарафа также не было в Великом Болгаре, - получив известие о движении галиджийцев из Нукрата, он стал в Кашане на защиту города, но разбойники незаметно проскочили мимо него ночью к Йорту. Здесь сошлись оба отряда разбойников и решили штурмовать святой город. Алай из 300 казаков приготовился защищаться, но оробевшие татарские, тюркменские и персидские купцы предпочли собрать деньги и откупиться от галиджийцев.
  Между тем Кудаш, не доверявший разбойникам и двигавшийся на всякий случай за ними, также подплыл к Великому Болгару. Узнав, в чем дело, он решил атаковать галиджийцев, хотя у него было всего 35 кораблей с 700 судовых чирмышей-салчиев. Вожаком разбойников был некто по кличке Джилки, который в 1360 году с половиной ушкуйников направился от Джукетау попытать нового счастья в Колын и был там разбит и пленен потомком Ар-Буги тюрэ Джилки. Джилки помиловал разбойника, и тот в благодарность взял имя тюрэ и сводил Алыпа в Уч Куй. После этого ушкуйнику Джилки путь в логово разбойников на Чулмане был заказан, и он отправился в Галидж и набрал там свою собственную шайку.
   Разгадав намерение Кудаша, Джилки оставил 40 кораблей прикрывать свой отход, а с остальными направился к Сараю. По пути он ограбил, убил и захватил немало наших купцов, а в Сарае стал выменивать захваченное на вино и драгоценности. После выгодной для себя торговли галиджийцы, по обыкновению, напились и заснули на одном из идельских островов, а черные ногайцы незаметно подкрались к ним и легко перебили всех до единого.
  
  Разбойники, оставшиеся у Великого Болгара, стали отчаянно биться с Кудашем, и 20 их кораблям удалось прорваться и уйти вверх по Кара-Идели. Остальные корабли были либо потоплены, либо пристали к берегу, где местный алай при помощи подоспевшего Гарафа без большого боя пленил высадившихся. Наши обменяли захваченных на своих купцов, проданных галиджийцами татарам".
  
  Напомню, Казань формально подчинялась в это время Мамаю, посадившему в ней своего хана Мамат Салтана. Сам Мамай вёл борьбу за Сарай, и как раз в 1374 году потерпел поражение. Булгары пропустили новгородцев на нижнюю Волгу для удара по Сарайской Орде. Возможно, новгородцы были в сговоре с Мамаем, но, скорее всего, они решили воспользоваться ситуацией.
  
  Булгары не доверяли новгородцам, а потому сопровождали их по реке. И не напрасно, те под угрозой нападения вынудили татарских купцов из Йорта дать откат, после чего начались столкновения с "флотом Кудаша". Заметим, что "флот Нукрата" уже не упоминается, его заменил "флот Кудаша" базировавшийся где-то на нижней Каме. В Колыне ушкуйники захватили 20 кораблей, очевидно, это и были изрубленные позже плавсредства (не ушкуи).
  
  В отрывке нет намёка на заход Прокопа-Джилки в Каму. Святой город Булгар (Йорт), где встретились два отряда, находился на левом берегу Волги ниже устья Камы. Впрочем, заход в Каму мог иметь место, если предположить, что второй отряд идущий с Вятки несколько задержался, - ожидали темноты, чтобы незаметно проскочить мимо Кашана. Расхождение в датах в один год не столь существенно. По русской летописи Прокоп продал пленных в Болгарах, а по булгарской - в Казани, что также допустимо (многие историки отрицают существование Казани в то время).
  
  В Устюжских летописях в самом конце описания событий 1375 года читаем: "боярин наугородцской Прокопий иде (в) 70 насады рекою Костромою на Низ, быв на Устюзе миром, а Кострому и Нижний Новгород пограбил". Ещё сказано, что отряд Прокопа в 70 судах был послан Новгородцами в ответ на разорение Москвой его владений. Шёл он от Устюга через Сухону, далее проник в реку Кострому и по ней в Волгу. Прокоп собрал людей на р.Юг и (или) Вычегде, и прошел с этим флотом мимо Устюга. Под 1385 годом после описания похода Московского князя на Великий Новгород, вызванного набегом "что ходил Прокопеи боярин и Ярослав и Кострому выграбил", добавлено: "а в Заволочье послал Федора Тимофеевича да Тимофея Юрьева и своих детей боярских брати 5000 рублей, что заволочане же ходили с Прокопием". Любопытно, что в 1376 году в результате похода на Волжскую Булгарию московских ратей сумма "окупа" составила те же 5 тысяч рублей. Выходит, Заволочье располагало такими же возможностями, что и всё ещё достаточно богатая волжской торговлей Булгария.
  
  Тут явная нестыковка. Во-первых, прошло более 10 лет, много воды утекло, достаточно вспомнить о Мамаевом побоище и взятии Москвы Тохтамышем. В 1360 и 1366 годах за разбойников брались по горячим следам. Во-вторых, Прокоп с людьми вроде бы погибли в Астрахани, а потому брать деньги не с кого. В-третьих, вместо Костромы упомянут город Ярославль. Всё это подрывает известие о гибели всего отряда Прокопа, и свидетельствует о том, что большая часть ушкуйников уцелела, и вероятно ходила в последующем в новые набеги на Московские и Булгарские владения. Поэтому наверняка был другой большой поход вызвавший недовольство Москвы, более близкий к 1385 году, но в русские летописи сообщение о нём по какой-то причине не попало или было изъято. Не ясно, также, где конкретно находилось это Заволочье, которому предъявили огромный счёт (тонна серебра!), а также удалось ли взять с него деньги.
  
  С другой стороны, если Джилки-Прокоп был в раздоре с верхнекамским Уч-Куем (за предательство, - навёл вятчан), то откуда были его союзники, - ушкуйники пограбившие Вятку в 1374 году и вернувшиеся туда же? - О разделении отряда Прокопа Устюжские летописи ничего не сообщают. Остаётся согласиться со словами булгарской летописи о том, что Джилки для похода 1374 года набрал новых людей.
  
   В "Истории Вятчан" Вештомова приведено предание о существовании где-то в верховьях Вятки временного городка, из которого в последствии новгородцы переселились вниз в Шестаков и Слободской. При этом массовое переселение на Вятку он относит к началу 14 века, связывая его с притеснением северных русских от Москвы и татар. Напомню, что Вятка по сообщению Булгарской хроники с конца 13 века имела относительную независимость, что наверняка привлекало сюда, как простых селян, так и лихих людей. К северу от Шестаково была деревня Анфалова, фамилия Анфилатовы также известна в этом районе. Вспомним знаменитого Слободского купца Ксенофонта Анфилатова, занимавшегося заморской торговлей в начале 19 века.
  
  По наблюдениям историков, русские в 12-14 веках для своих передвижений от верховий Волги на восток пользовались северными реками: сначала по Шексне и Унже, затем по реке Сухоне выбирались на Северную Двину, от Устюга открывался довольно удобный путь вверх по реке Юг или его притоку Лузе к притокам реки Вятки - Моломе, Великой и Летке. С верховий Вятки через Кобру с переволокой на Порыш можно попасть на восток в Каму (или на север в Сысолу) и далее к Чердыни. Учитывая это, появление в устье Летки (Шестаков) и Кобры (Нагорск) поселений ушкуйников очень вероятно. Отсюда без необходимости преодолевать волоки они могли совершать свои набеги. Для безопасности проживания было необходимо ослабить влияние Булгарии, погромить центры власти на Вятке.**
    []
  В Троицкой летописи есть сообщение 1379 года о походе вятчан в Арскую землю: "Вятчане (зимою) ходиша ратию в Арскую землю и избиша разбойников ушкуйников и воеводу их Рязана изымавше убиша". Крестинин В. в своей работе 1784 года уточняет, что "в 1379 году Вятчане ходиша ратию в Арскую землю и избиша разбойников ушкуйников и воеводу их Ивана (Рязана) Станиславова сына изымевша убиша". Татищев трактует сообщение иначе: "Той же зимой вятчане пришли ратью в Арскую землю, а татары собрались и побили разбойников ушкуйников, и воеводу их рязанца Ивана Станиславова, поймав, убили". Он поспешил отождествить вятчан с ушкуйниками. На миниатюре из Московского летописного свода 16 века мы видим (вверху) вооруженных вятчан, выходящих из своего города, а ниже - избиение ими не успевших вооружиться ушкуйников где-то на берегу возле их жилищ. Татар тут не видно.
   Рязан может означать принадлежность к мусульманской вере - резаный, обрезанный. Резанцами называли перешедших в ислам. (Отсюда, кстати, по ДТ название Рязани, в домонгольские времена город имел другое название и местоположение.)
  Очевидно, ушкуйники поселились в Арской земле, а их соседи вятчане недовольные этим напали на них во время зимовки. Где была Арская земля? Считается, что где-то в низовьях Камы и Вятки, - территории проживания удмуртов-аров. Однако маловероятно, что ушкуйники могли бы спокойно жить вблизи от татарских городов и черемисских селений, густо разбросанных по нижней Каме и Вятке, которые они же частенько разоряли. Кроме того, несколько странно совершать поход зимой за сотни километров, да ещё в чужую землю.
  
  Прежде всего, надо сказать, что татары называют удмуртов "ар". Поэтому "Арская" для них буквально означает "удмуртская", а в прошлом - вотская. Топонимы с корнем "ар" и "арс" есть на юге Вятки и прилегающих районах Татарстана, в том числе древний (и современный) город Арск в верховьях речки Казанки. Однако это не говорит о том, что только здесь была Арская земля. Татары могли называть Арской землей всю территорию обитания предков удмуртов, начинавшуюся сразу к северу от Казани и доходившую вероятно до Шестаково (это северная граница проживания вотинов в древности, здесь ещё недавно была деревня с названием Арсень, а также "Вотские"). Поэтому татары, поселившиеся в последствии в глубине Арской земли (Карино), стали зваться Арскими татарами. Само же название Арская земля может быть выведено от указанной С. Уховым Арсании 9-10 веков со столицей крепостью Арса или Артан. Происхождение названия по булгарской хронике связано с жившими в Приказанье артанцами - выходцами из Артана (Прибалтики). Под 752 годом она же говорит о прибытии в окрестности Волхова выходцев с острова Артан (Рюген), которые звали себя "галидж" (галлы-галичане?). Их потомков можно связать с берладниками, поселившимися с конца 12 века в Приказанье и Вятке.
  
  Вспомним. что поселения на средней Вятка группировались в двух волостях, западной и восточной (Арская вотская земля вокруг устья Чепцы). (Третья, Пижемская, вероятно, входила в западную.) Теперь зимний поход колынцев-вятчан на ушкуйников станет более реальным, - они ходили не за сотни километров в низовья Вятки, а на восток, в землю своих соседей, среди которых поселились ушкуйники. Обитатели города Вятки ходили в Арскую землю и побили разбойников Рязана, требовавших с них дань. Результат этого не вполне ясен. Можно лишь сказать, что произошло кровавое сражение, в ходе которого несколько сотен зимовавших здесь "разбойников" были перебиты. Уничтожение поселения ушкуйников (как и сообщение о погроме Вятки в 1374 году) попало в летописи, следовательно, об этом знали русские князья, включившие к тому времени город Вятку в список городов плативших ордынскую дань. Вероятно, они же снарядили зимнюю экспедицию по ликвидации нежелательных конкурентов.***
  
  "В 1378 году ушкуйники напали на Колын, но были наголову разбиты сыном Джилки Анбалом. Попавший в плен сын Абрама Васыл в случае сохранения ему жизни обещал выплачивать дань Державе через Колын и назвать своего сына именем тюрэ. Анбал пожалел разбойника и отпустил его, но когда в 1379 году подошел к Уч-Кую за данью, то был вероломно убит ушкуйниками". Обещание разбойников выплачивать дань выглядит комично. В данном сообщении высказано противоположное Троицкой летописи мнение об исходе похода на ушкуйников. Есть расхождения и о месте зимовки разбойников. Можно высказать предположение, что в нашей летописи два похода (ушкуйников на Вятку и ответный - вятчан на них) совмещены в один.
  
  После записи о походе на Уч-Куй идёт сообщение о новом крупном набеге на Колын и нижнюю Каму.
  "Тогда же галиджийцы с джукетунцами (устюжане) в числе 10 тысяч человек напали на лишенный лучших защитников Колын. Им удалось захватить здесь 120 кораблей, приготовленных для набега флота Кудаша на Сарай и прорваться на них и на вновь сбитых плотах на Агидель. Здесь они разделились на два отряда, один из которых атаковал Джукетау, а другой - Кашан. Большинство черемшанских казаков было тогда с Гарафом, которого направили для наказания ушкуйников, и 220 джукетунских и 180 кашанских казаков не смогли удержать разбойников.
  
  Галиджийцы ворвались в оба города и подвергли их разгрому. В разгар его разбойники подожгли урамы, чтобы выкурить мешавшие им алаи из эчке-кальга. Казаки, чтобы не сгореть, принуждены были покинуть Джукетау и Кашан. В этот момент подплыл из Таш-Кермана Кудаш с 30 кораблями и, разделив свои корабли на два отряда, храбро атаковал разбойников. В этом бою салчии потеряли Кудаша и 22 корабля, но разгромили корабли галиджийцев. Только 500 разбойников удалось бежать, остальные же, оставшись без кораблей, были перебиты подоспевшими к Джукетау башкортами и ярчаллынцами сына Чаллы-Мохаммеда Хусаина и кашанскими ак-чирмышами и субашами. Гараф же сжег учкуйские остроги и вернулся. Эта победа прославила Хусаина и вполне заслуженно. Покончив с разбойниками в Джукетау, бек бросился к Кашану и помог быстро закончить дело и там. С этого времени стало высоко подниматься солнце судьбы Ашрафидов".
  
  Как видим, Колын лишился лучших, с точки зрения булгар, защитников. Другими словами, в нём не осталось преданных им людей. Булгарская летопись называет напавших на Колын новгородцами и устюжанами, а не ушкуйниками. При этом сам Колын не пострадал, были захвачены лишь суда, построенные для похода на Сарай, взятый к тому времени Тохтамышем. Мамай, как увидим ниже, пытался препятствовать переправе ханского войска через Волгу. Вятский флот мог бы помочь в этом деле.
  Поход Гарафа против ушкуйников для наказания за их действия можно отнести к зиме 1379-80 г. Вернуться обратно и поучаствовать в войне с новгородцами он мог только к лету этого года. Подготовка в Колыне 120 кораблей для похода на Сарай могла происходить не позже чем весной 1380 года. Поэтому поход новгородцев на Джукетау и Кашан можно отнести к началу лета 1380 года. О нападении на Булгар в этот период в наших летописях ничего нет, что не удивительно в виду более важных происшествий. Однако ниже мы поищем следы этого события в несколько неожиданном месте. Правда сначала нам придётся более детально разобраться с политической ситуацией в этот период.
  
  Подведём некоторые итоги. В 60-70-х годах 14 века Золотая Орда (Улус Джучи) развалилась на две враждующие части, и Вятка, ранее находившаяся в сфере влияния Булгарии, стала объектом посягательств северных соседей, - русских князей и Великого Новгорода. Последний действовал опосредованно через своих молодых людей, на словах отпираясь от деяний ушкуйников. Можно предположить, что после 1374 года часть ушкуйников с верховий Камы зимовала где-то на верхней Вятке. Эти ушкуйники стали грозить Вятчанам в устье Моломы. Последние предпочли перейти под крыло Суздальских князей и стали платить им ордынскую дань. На Вятке схлестнулись интересы Новгородцев, ушкуйников, коренных вятчан, князей, ханов и булгар. Это привело к зимнему походу и бойне в Арской земле и дальнейшему многостороннему противостоянию.
  
  Новгородцы и устюжане после похода 1380 года не пропали, по крайней мере, пятистам из них, как пишет Булгарская летопись, удалось бежать. Не сумев закрепиться на нижней Каме, они наверняка вернулись на Вятку. Сюда же стекались и другие ушкуйники, в том числе, побитые булгарами на верхней Каме. Это явление можно связать с появлением на северо-востоке Вятки в северной части Арской земли второй Вятской республики - Слободской земли.
  
  Примечание*. Наместником в Костроме был Московский воевода Александр Плещеев.
  
  Примечание**. Изначально территория вокруг современного города Нагорска (часть его действительно расположена на склоне крутой горы) называлась Вобловицкая волость Слободского уезда. Известно, что она была отведена во владение Вятскому Успенскому монастырю (основан в 1580 г.). В жалованной грамоте царя от 1595 года есть ссылка на перепись 1590 года, где говорится, что "в Слободском уезде, повыше Николы Сырьянского 10 верст вверх по реке Вятка новое роспашье волосткою Вобловичи". Существуют предания о селе Нагорском и селе Березовском (Мулинском городище), где якобы жили великаны, перебрасывающие целые деревья с горы Мулинской на Нагорскую (напомню, что аналогичные предания были о древних поселениях на Вятке).
  На территории Вобловицкой волости в то время имелись погост с церковью во имя святого Ильи пророка (будущее село Полом), две деревни и 44 починка. Согласно переписи здесь в 67 дворах проживало 84 человека (муж). Грамота от 1629 года свидетельствует, что в состав Вобловицкой вотчины входили 4 села: Нагорское, Мулино, Синеглинье и Спасское (Вобловица) - нынешний Полом, а также несколько приписанных к ним деревень и починков по рекам Вятке, Кобре, Вобловице, Иванцовке и Роговке. Большая часть крестьян, проживающих в 1595 году на правом берегу Вятки в Вобловицкой волости, имели такие же фамилии, что в Шестаково и его уезде: Двоеглазовы, Кашины, Кочуровы, Костылевы, Плотниковы, Перминовы. (nagorck. ru)
  Высказывается мнение, что население бежало из Шестаковской округи от притеснений и налогов, однако, этот процесс мог иметь поздний вторичный характер. Замечу также, что указанные фамилии для населения Устюга и Двины 17 века нехарактерны.
  
  Примечание***. Из энциклопедии "Россия" 1914 года. "В окрестностях с. Спасского, близ р. Вятки есть Подчуршинское городище, на котором, по народному преданию, жили пришедшие откуда-то новгородцы, слывшие среди издавна обитавших здесь вотяков богатырями". Чуршинская крепость в центре Арской волости как особо значимая могла быть из первых целей для захвата ушкуйниками.
   Из статьи П.М. Сорокина 'Арские князья в Карине' (Памятная книжка Вятской губернии на 1897 г. Вятка, 1896)
   'Карино - название группы деревень Ярославской волости Слободского уезда, населенной татарами. Это исторический центр всего татарского населения северной части Вятской губернии и крупнейшее здесь инородческое селение. Оно находится в 12 верстах от города Слободского. Каринцы играли когда-то небольшую самостоятельную роль, как подручные Московского князя в борьбе против Казани. Но их значение еще этим не исчерпывается. Их происхождение - загадка и привлекает любопытство тех, кто ознакомился с историей и археологией края.
   Для исследователя древнейшей истории Вятского края каринцы интересны в том отношении, что некоторые данные связывают их, 'арских князей', по крайней мере,- с государством волжско-камских болгар. Именно, каринцы-князья представляются наследниками власти предполагаемых болгарских властителей. Однако где бы могла находиться их резиденция на Вятке? У вотяков имеется предание о том, что на месте Хлынова была их 'бадзым куала' - шалаш для общественных молений всей окрестной воти. Если Хлынов был центральным пунктом у воти, то естественно ожидать, что где - нибудь поблизости должна быть и резиденция болгар. Ведь если они были посредниками при сбыте вятскими инородцами мехов, вообще при торговых сношениях их с другими народами, то должны были иметь опорные пункты в их стране; но мы видим, что на Чепце можно допустить и их постоянное проживание, а следовательно постоянная болгарская резиденция, городок, должна бы была существовать и близ центра воти - хлыновских селений. В самой Вятке нет уже остатков такой древности, да не было и преданий, следовательно болгаре жили где-нибудь вблизи. Чижевское и Наговицынское городища в 2-4 вер- стах от нея - очень малы, остается Микулицын. Во первых, этот городок назван инородческим Чудь-Болванским и действительно суще- ствует в виде развалин, а во вторых, по важности своего положения над устьем реки и пре- красными лугами, он был необходим для всякого обладателя местности, будь то чудь, болгаре или русские. Мне кажется, записанное в XVII веке предание (имеется в виду Повесть о стране Вятской) подтверждает нашу догадку, но должно быть, искаженно'.
  Сорокин обходит существование Чуршинского городища, хотя именно оно по виду заметно отличается от всех иных на Вятке и более походит на замок князей. С толку его сбило упоминание в ПСВ "чудского болванского городка" применительно к Никульчинскому городищу. По преданию о богатырях, эти города-крепости одно время враждовали, затем Никулицкие богатыри победили Чуршинских.
   О локализации Арской земли. Татищев трактовал сообщение 1379г. так: вятских ушкуйников избили аряне. Но при всей двусмысленности этой записи, я не разделяю его мнения. Вештомов основывался на "Повести" других местных преданиях. Татищев же о них, видимо, не знал. Похода было два: летом ушкуйники напали на Вятку, а в ответ на это вятчане организовали свой карательный поход на зимовье ушкуйников. Ушкуйники жили однозначно к северу от средней Вятки, нет никаких намеков, что они селились, хотя бы временно, где-то вблизи казанских земель. Несмотря на начавшийся распад Ордынского государства, его окраинные земли (Москва, Булгар-Казань и другие), хотя и обособлялись в этот период, но продолжали слушаться Сарайских ханов. Вспомним, как по приказу Хызра русские князья расправились с ушкуйниками оставшимися зимовать в Костроме. Тем более, это касается Арской территории в непосредственной близости от городов булгар (Кашан, Джукетау), по которым ушкуйники наносили свои главные удары.
   Вопрос с Арсанией-Артой как особой Русью 9-10 веков остается открытым. Связь ее с Арской землей 14-16 веков и Каринской округой просматривается, хотя границы этого государственно-территориального образования наверняка менялись (об этом писал С. Ухов). О расположении северной части Арской земли (княжества) по обе стороны Вятки в районе устья Чепцы писали исследователи прошлого (Сорокин относил ее центр к Никульчино). Каринских князей в документах 15-16 веков называют Вятскими и Арскими одновременно. Город Арск (точнее, Арча-Арта по старому названию р.Казанки) возник в 13 веке в связи с переселением на север за Каму различных булгарских князей.
   Каринские князья по их преданиям являются потомками булгарского князя, бежавшего от татар Батыя, а его потомки до прибытия на Вятку-Чепцу жили в Арске. Связи их с Арском сохранялись и в 16 веке.
   Так как в середине 14 века наблюдается перестройка вятских городов в северо-русском стиле (прежде всего, это археологически хорошо изученное Никульчино городище), то данное явление можно связать с поселением на средней Вятке ушкуйников, выходцев с Новгородской земли. Хотя небольшие городки славяно-вотских метисов были тут и до них, но в целом восточная часть бассейна Вятки (примерно по линии Совье-Киров) была заселена предками северных удмуртов, вотинами. Отличие их от южных более по сфере русского и булгарского влияния, но и этнические компоненты наверное были немного разные. У северных, например, наверняка был зырянский, коми-первяцкий. Чепецкая культура 9-13 веков складывалась из вятских и верхнекамских финноугров, ее население после середины 13 века, как считается, рассеялось по территории к северу от Чепцы, включая среднюю Вятку от Кирова до Шестаково.
   На карте Идриси 12 века две "страны Баджанак": южная (тюркская) на нижней Каме и северная между ее верховьями и притоком некой р. Шалуй (Холуй-Вятка?). Так что баджанаки (вачанаки, вятчане, вотины) делились на два анклава уже тогда. Но при этом это были родственные народы, отсюда дальнейшее существование двух Арских земель: нижневятско-камской (нынешняя Удмуртия) и Чепецкая Арская земля. Вотских анклавов изначально было два: Чепецкая и Чумайтлойская (Удмуртия) культуры. На самой Вятке также были свои особые сменяющие друг друга археологические культуры, последняя перед появлением славяно-русов - Кочергинская, родственная двум названным выше праудмуртским, но отдельная от них. Смешение кочергинцев с русскими и дало народность вятчан 13-14 веков. Затем новый приток русских - с севера, он еще более сблизил вятчан с остальными русскими той поры.
   Князья появились на Чепце в начале 14 века сначала в верховьях (судя по надгробиям Бигершай, на место бывшей Чепецкой арх. культуры), а позже в Карино, появление которого можно датировать рубежом 14-15 веков. Правда, сначала Кара-Юрт управлялся, видимо, вотскими старейшинами. Время появления здесь князей из Арска пока не ясно.
   В целом, мое мнение: ушкуйники в начале 1370-х годов поселились в северо-западной части Арской Вотской земли, левобережье Вятки, возможно, поначалу на Подчуршинском городище, с которого выбили местного князя. За нападения на город Вятку в устье Моломы они поплатились зимним походом вятчан. Но вскоре их прибыло еще больше.
   Есть одно косвенное доказательство расположения Арской земли в верховьях Вятки. Выше Никульчино на реке есть труднопреодолимые для судов пороги. Лишь легкие ушкуи могли перетаскивать через них. Поэтому вятчане и булгары ходили на ушкуйников зимой.
   В сообщениях 1489 года о взятии Вятки вместе с вятчанами упоминаются также выведенные с Вятки князья и аряне, их через какое-то время отпустили на свои земли. Из дальнейшего понятно, что это были Каринские князья с их людьми, арянами-вотинами. Кстати, в 1490г. в титуле Московского князя появляется "князь болгарский". О походе на низ Вятки в том году нет сообщений, присоединение арян из окрестностей Арска произошло уже в ходе взятия Казани. Каринские князья считают себя потомками домонгольских булгарских эмиров, так что формально присоединение Каринского княжества к Москве могло считаться присоединением всей бывшей Булгарии. Вполне возможно, Арская земля на Вятке и Чепце звалась Болг-арской по самоназванию каринских князей. В летописи при переписывании пропало начало. Возможно, в следствие понижения статуса Каринцев в конце 16 века. В Москве их перестали считать князьями, тем более, Болгарскими, ранее это было значительное государство. Вообще, можно заметить, что переселение князей из Арска в Карино происходит в период становления Казанского царства в первой половине 15 века. Можно предположить, что их как неудобных конкурентов за власть выслали на окраину, или они сами ушли в этот северный удел. Генетически каринские князья принадлежат разным родам. Поэтому их сообщество напоминает более убежище изгоев, чем княжение.
   Надо учитывать, что в ту пору населенность региона была гораздо меньше, люди селились изолированными волостями, между которыми на десятки км тянулись почти безлюдные местности, обычно неудобные, болотистые и непроходимые. Поэтому процессы формирования местных археологических культур шли быстро, за два-три поколения, неск. десятков лет. Власть в таких анклавах часто оказывалась в руках пришлых военизированных групп, угров, русов, булгар и др. Это еще более ускоряло формирование культурно-языковой особости.
   Замечу, что по ранним описям нач. 17 века в Карино проживало очень немного князей, примерно 12, и столько же татар. Остальные (подавляющее большинство) были (в)отины и бесермены. Последние, вероятно, это южные аране мусульмане, вывезенные князьями, но это не факт, хотя бы отчасти бесермены могли быть из местных вотинов. Я бывал в Карино и окрестных вотских селах, знаком с некоторыми татарами и северными удмуртами, имею представление о их внешности и культуре.
  
  
   4. СТЕФАН ПЕРМСКИЙ
  
   Вятская земля выходит к Пермским Новгородским владениям на северо-востоке от Слободского города, где приток верхней Вятки Кобра близко подходит к притоку реки Вычегды Сысоле. Здесь же верховья Камы и её притоки соприкасаются с Печёрой. Через эти неконтролируемые разветвлённые речные протоки Вятка имела непосредственную связь с Новгородским Севером. О связях Вятской земли с районом Вычегды и Сысолы говорят распространённые у нас фамилии Вычегжанин и Сысолятин, а также соответствующие им топонимы, в том числе в Нагорском районе (устье Кобры). В связи с этим можно затронуть вопрос о посещении Вятки в конце 14 века Стефаном Пермским.
   Справка. Стефан - епископ Пермский, по прозвищу Храп (сравните со словами: нахрапистый, нахрапом, делать что-то схропу, то есть резко, с налёта), проповедовал среди пермяков, создал пермскую азбуку. По летописям он был поставлен митрополитом зимой 1383-84 годов: 'Toe же зимы на Москве Пимин митрополит постави два епископа: Михаила во Смолёнеск, а Степана Храпа епископом в Пермь'. Житие Стефана епископа Пермского написано Епифанием Премудрым, канонизирован Московской митрополией в конце 14 века, в качестве общерусского святого признан в 1549 году.
   Будущий святитель родился в Устюге в 1345 году. Был посвящен в дьяконы в Ростове. После преставления митрополита Алексия его наместником на этом посту загадочным Михаилом-Митяем (примерно в 1378 году) Стефан был поставлен в пресвитеры Коломенского епископа Герасима. В смутный период, 'когда на Москве не было никакого митрополита' Стефан вернулся на родину.
   Обстоятельства этого возвращения вряд ли соответствуют официально названным в его житии жгучим желанием просветить неверных и греховных пермяков. Уйти из церковного центра сложившегося вокруг Москвы, где он начал делать карьеру, в небезопасную глушь? Скорее всего, Стефан, как выдвиженец прежнего правительства Митяя и Дмитрия Московского, опасался преследования со стороны нового Ордынского царя Тохтамыша и его ставленника митрополита Пимена. Известно, что тогдашний шеф Стефана епископ Герасим, бежал от татар в Новгород, а митрополит Киприан - в Тверь. Впрочем, Усть-Вымь, где обосновался Стефан, не так уж далеко от его родного Устюга: всего 280 км вверх по Вычегде. (В настоящее время эта территория относится к республике Коми.)
   Из книги 16 века С. Герберштейна 'Записки о Московии'. 'Великая и обширная область Пермия отстоит от Москвы прямо к северо-востоку на триста миль (в действительности больше 1000 км). Из-за частых болот и рек туда можно добраться только зимой, летом же этот путь совершить легче на судах через Вологду, Устюг и реку Вычегду, которая в двенадцати милях от Устюга впадает в Двину. Тем, кто отправляется из Перми в Устюг, надо плыть вверх по Вишере; проплыв по нескольким рекам и перетаскивая иногда суда по земле в другие реки, они достигают, наконец, Устюга, лежащего в трехстах милях'. В последней фразе Г. описывает путь из Чердыни - столице Перми в 16 веке, находящейся в 800 км от Устюга. Во времена Стефана эта Пермь на верхней Каме вряд ли была освоена русскими, но именно здесь могли располагаться легендарные остроги Уч-куя.
   'В этой области хлеб употребляют весьма редко. Ежегодную дань государю они выплачивают лошадьми и мехами. У них свой язык и особые письмена, которые изобрел епископ Стефан, укрепивший жителей, колебавшихся в вере Христовой, ибо раньше они были слабы в вере и содрали кожу с одного епископа. (Возможно, Г. слышал об убийстве язычниками вогулами-манси третьего преемника Стефана Пермского - Питирима в 1456 г.) Этот Стефан впоследствии, в правление великого князя Димитрия, сына Иоаннова (ошибка) был причислен у русских к лику святых. И до сих пор еще повсюду в лесах многие из них остаются идолопоклонниками, и монахи и пустынники, отправляющиеся туда, не устают отвращать их от заблуждений и ложной веры. (Зимой) они обыкновенно путешествуют на артах (лыжах), как это делается в очень многих местностях Руссии'.
  
   В житии говориться, что 'после Тохтамышевой рати на другую зиму' Стефан прибывает в восстановленную и заселённую вновь Москву, где новым митрополитом Пименом и князем Дмитрием Ивановичем поставляется в епископы. Погостив какое-то время в столице, и закрепив здесь полезные знакомства, уже в новом качестве он возвращается на Вычегду продолжать своё служение.
   В житии святого Стефана Пермского годом начала его деятельности среди язычников явно ошибочно указан 1375. В. Низов относит переезд Стефана в Пермь к 1379 году, но автор склонен к другой дате. Если считать Митяя и. о. митрополита, то митрополита в Москве не было с июля 1379 до весны 1381 года, (исключая короткий отрезок пребывания Киприана летом 1380-го). При этом самый вероятный момент для переезда Стефана из Московии в Пермь (вероятно через Великий Новгород, куда он попал вместе со своим шефом Коломенским епископом) - осень-зима 1380 года.
   На основании выводов сделанных в моей работе о Куликовской битве, осада и взятие Кремля Тохтамышем произошли сразу после Мамаева побоища осенью 1380-го, то есть на два года раньше общепринятого. Таким образом, "другая зима", когда Стефан первый раз поехал из Перми в Москву, была на пару лет раньше, - в 1381-82 годах. Другими словами, Стефан пробыл в Перми около одного года.
   Следующий раз епископ Стефан Пермский появился в Москве где-то в 1391 году, а затем - весной 1396-го, и вскоре скончался.
   Можно заметить, что переезды Стефана происходили сразу после важных военно-политических перемен в столице и вокруг неё: Тохтамышевой рати, смены правителя и митрополита в Москве, нашествия Тамерлана. Известно, что русские митрополиты ездили в Орду каждый раз после смены там царя (хана) для подтверждения своих полномочий. Не секрет также и тот факт, что высокие церковные посты покупались путём богатых подношений. Поездки Стефана в Москву напоминают подобный порядок дел, наверняка для благоприятного разрешения своих проблем он вёз с собой изрядное количество ценных мехов. Вообще говоря, интерес любых властей к северным краям (в том числе и Пермскому) имел чисто меркантильную изнанку.
  
   Из преданий известно о посещении Стефаном Пермским города Слободского, что подтверждается фактом существования часовни, якобы им освящённой. Эта часовня отмечена на Чертеже города начала 18 века. Верить преданию, что это была та самая часовня, что осветил Стефан при своём посещении Слободы нельзя. Часовни часто ставились какое-то время спустя как памятный знак о каком-то выдающемся событии. При этом часто истинный смысл произошедшего, мягко говоря, видоизменялся. Например, Устюжская часовня в Вятке-Кирове (см. ниже). Но за мифом о посещении Слободы Стефаном Пермским может стоять нечто большее.
   По мнению историка В. Низова Стефан побывал на Вятке во время своей последней поездки в Москву в начале 1396 года. Обоснование тому следующие: специально ехать сюда он вряд ли бы стал, хотя и в этом случае крюк, пришлось сделать немалый: вместо 300 км по прямой до Устюга, в обход через Вятку он проделал всю тысячу. (От Вычегды до Слободского примерно 450 км.) Причиной таких манёвров называют опасность от взбунтовавшихся аборигенов, но не исключён и какой-то особый интерес епископа к нашему городу.*
   С точки зрения официальной концепции истории Вятки всё вроде бы достаточно просто и логично. Знаменитый проповедник своим случайным посещением осчастливил только что построенный захолустный городок и освятил в нём первую часовню, а благодарные слобожане помнили это событие долгие века.
   Но не всё так гладко. В то время люди склонные к сухопутному передвижении совершали это нелёгкое дело в зимнее время, когда реки и дороги подмерзали. При этом Стефан, как мы видим, предпочитал конец зимы - начало весны, вероятно в виду большей продолжительности светового дня (в декабре он в северных широтах всего 6 часов, а в марте уже 10 - 12). Известно, что Стефан прибыл в Новгород Великий в 1386 году в Великое говенье (пост), то есть примерно в марте-апреле. Последний поход с Вычегды в Москву епископ начал за 2 месяца или чуть более до своей кончины (26 апреля по ст. стилю), то есть примерно во второй половине февраля. Кроме того, из жития следует, что он предчувствовал свой конец, скорее всего, был нездоров. Можно даже утверждать, что епископ прибыл в Москву накануне ожидаемой кончины ради надёжного сохранения здесь своих останков, так как это одно из условий причисления к лику святых (амбициозные люди продумывают всё наперёд). Возможно даже, что в Москву везли уже умершего.
  
   Весь путь длиной 1400 км с учётом метровых сугробов в конце зимы, а также ограниченной продолжительности светового дня и предельно возможному для обоза 30 км в день (возницы обычно шли пешком рядом с санями), преодолевали за семь недель.** Маловероятно чтобы при этом Стефан удлинил свой маршрут на 700 км заездом в Слободу. Даже если предположить, что его всё время везли в санях, больной старец выбрал не самое удачное время для большого путешествия. Добавлю, что эта последняя поездка в Москву более походила на бегство от взбунтовавшихся пермяков. Есть сведения о восстании в эту зиму племени вогуличей. Нет, тут что-то не так...
   Вспомним, что в 1383 году, судя по нашей 'Повести', на Вятке появилась ставшая вскоре знаменитой икона Николая чудотворца. 'В лето 6791 г. а от рождества Христова 1383 при великом князе Московском да Дмитрии Ивановиче Донском и при митрополите Пимине до взятия Вятки из самовластия в подданство великих князей Московских за 75 лет...' - начало рассказа об обретении чудотворной иконы Николая Великорецкого.
  
   Первое время находилась она опять же по 'Повести' в неком городе. 'Слышав же (о тех чудесах) христианы начаша приходити к тому святому образу носяще болящия и скорое исцеление получаху и пронесеся о сем чудотворном образе слава велика. И потому собрася христиан множество и испросиша у началствующих града повеление и поставиша церковь малу во имя чудотворца Николая и в той церкви чудотворный его святый образ поставиша и бысть паки от того чудотворнаго образа чудес множаше'. Можно предположить, что первым городом, где находилась церковь с иконой св. Николая, была слобода Никулица, откуда и пошло её название. Не это ли одна из причин, по которой Стефан заехал на Вятку?!
    []
   Икону обрели летом 1383 года, а Стефан прибыл в Москву зимой 1383-84-го (по офиц. версии). Так что вполне мог завернуть на Вятку. Был он в ту пору полон сил (по житию как раз в это время яро боролся с кудесниками-шаманами), и лишние 700 км его не пугали. Для посещения могла быть особая причина: подвигнуть вятчан на разрушение главного языческого святилища, существовавшего на месте Хлынова до его построения (указано стрелкой на карте). Но об этом поговорим в 6 части.
   Дата появления чудесной иконы проставлена трояко (от Сотворения мира, от рождества Христова и от взятия Вятки в 1459 году), что указывает на довольно позднюю документальную запись данного события, очевидно совпадающую со временем составления 'Повести'. Как мы видели выше, это явно политизированное и скомпилированное повествование собрано из устных и письменных источников имевшихся в распоряжении автора 'Повести' начала 18 века. При этом совершенно неизвестно откуда он взял столь точно указанную дату обретения чудесной иконы.*** Безусловно, лишь то, что дата (как и всё повествование) была согласована с Вятским священноначалием. Источником её появления как раз и могло быть житие Стефана Пермского.
   То есть, основываясь на предании о посещении Слободского Стефаном Пермским, церковные грамотеи вывели дату обретения иконы по его широко известному житию. Такая привязка событий могла произойти только в случае существования в ту пору слухов о связи появления иконы со Стефаном. Так же как и мы, они, вероятно, гадали, какую дату из жития выбрать. По каким-то причинам выбрали '1383 год', - время первой поездки Стефана с Вычегды в Москву. Возможно, как и мы, они отвергли '1396 год' в виду болезненного состояния старца и явной нехватки времени для дополнительного путешествия. Но вполне вероятно, что в ту пору были известны какие-то более основательные мотивы.
   Так в нашей 'Повести' возникла дата обретения чудотворной иконы, но все сопутствующие этому обстоятельства 'забылись' в угоду официальной версии о нахождении иконы в глухом лесу на реке Великой. Скрыть факт было несложно, так как к тому времени Микулицына городка уже давно не было. На слобожан же с их памятью о Стефане Пермском можно было закрыть глаза как на местные суеверия.
  
   Таким образом, Стефан (ещё не епископ, а всего лишь просветитель соседей-пермяков, пробывший в их стране на тот момент всего один год) посетил вновь отстроенные города Микулицын и Слободской зимой 1381-82 годов и, вполне вероятно, одарил их иконами св. Николая. Дело в том, что в слегка замаскированном виде, (мол, новая христианская община в Перми остро нуждается в авторитетном духовном пастыре) он приехал просить высокого церковного чина у новых правителей, появившихся в Кремле после Тохтамышева взятия.
   Важным аргументом в пользу сказанного является то, что именно в этом году Стефану нужно было привезти в Москву особо богатое подношение. Для сбора со своей паствы мехов (которые, вероятно, выменивались у аборигенов на иконки и крестики, воспринимаемые ими как иноземные талисманы-обереги) он мог значительно удалиться на восток от церковной обители в Усть-Выми. В такой ситуации возвращение с ценным товаром в Устюг через Вятку было не намного длиннее, но значительно безопаснее. По пути он мог рассчитывать обменять часть собранной рухляди на звонкую монету, которая наверняка водилась у ватаманов ушкуйников после летних походов на Каму и Волгу. Серебро удобнее для перевозки и подношений влиятельным лицам в Москве.****
   Охоту на пушного зверя ведут в первой половине зимы (ноябре - декабре), когда у животных наилучший по качеству мех, а снега в лесах не столь глубоки. При таком раскладе через Слободу Стефан проезжал в конце 1381 года. После этого он мог посетить и другие города на Вятке, но память о его поездке сох ранилась только у нас. Никулицын исчез в конце 15 века, а Котельнича и Хлынова во времена Стефана Пермского ещё не существовало, а погром Вятки на Моломе 1391 года мог стереть всякую память о посещении. Но более вероятно, то, что от Слободы на Устюг шла прямая дорога (по ней до середины 14 века возили дань в Каракорум), а потому Стефан никуда более не заезжал.
   Итак, появление на Вятке церкви в честь обретенной иконы Николая чудотворца и основание часовни в Слободском городе Стефаном Пермским можно увязать в одно целое. (Икон было две, Никулицкая и Слободская, см. 4 часть.)
  
   Приведём известные события конца 14 века касающиеся Вятки:
   1359 - появление ушкуйников в верховьях Камы;
   1366(?) - появление ушкуйников в верховьях Вятки;
   1374 - погром ушкуйниками Вятки и поселение их в Арской земле (Чуршин городок?), переход Вятской волости под руку русских (новгородцев?);
   1378 - нападение ушкуйников на город Колын в устье Моломы;
   1379 - разгром вятчанами (из Колына?) ушкуйников Рязана в Арской земле;
   1380(?) - нападение новгородцев на Жукотин и Кашан (по известию ДТ);
   1380-81 - строительство ушкуйниками двух слобод в Арской земле (?);
   1382 - посещение в самом начале года Стефаном Пермским Слободского, появление часовни с чудотворной иконой;
   1385-86 - карательный поход на Великий Новгород за погром некими 'заволочанами' городов на Волге.
  
   Для поселения ушкуйников на Вятке в Микулицыне и Слободском наиболее вероятен период 1380-81 годов. Одновременное построение двух новых городков (на месте существовавших ранее другой планировки) определило существование двух Никольских церквей и (как увидим ниже) двух почитаемых икон св. Николая (Николы Великорецкого и Николы Градского).
   Можно предположить, что беглые новгородцы воспользовались сумятицей в Низовской земле после нашествия Тохтамыша и основали на Вятке сразу целую колонию. Ушкуйники возвращались из очередного летнего похода примерно в сентябре, а, следовательно, строительство городков шло в течение осени. Поэтому можно полагать, что одна слобода была поставлена в 1380 году сразу после похода на Каму, а вторая - в 1381-ом.***** Узнав о кипучей деятельности на соседней Вятке, сюда прибыл Стефан Пермский. О предполагаемом строительстве слобод Стефан мог знать заранее, так как он после бегства из Коломны, по всей вероятности, зимой 1380-81 годов укрывался в Новгороде. Поэтому появление его через год на Вятке совершенно естественно.
   'Повесть' говорит так: 'И сего во многих древнях летописцах нигдеже обретается написаша Вятчане во отмщение укоризны Новгородцем понеже из Новагорода отлучися с согласия Новгородцев и за повелением их'. То есть, нигде в древних рукописях не сказано, что вятчане (в укор новгородцам) действовали с согласия и повеления их. Или иначе, Слободская Вятка колонией Новгорода не была, оставалась самостоятельной и после поселения здесь выходцев из Новгородской земли.
  
   Нападение на Новгород Дмитрия Донского зимой 1385-86 годов объяснено в летописях погромом городов на Волге некими 'заволочанами' и привязано к походу ушкуйников во главе с Прокопом, описанным в Новгородской летописи под 1375 годом (и перенесённым из неё в некоторые другие).
   Обратимся ещё раз к описанию этого события. Вот вариант Пискарёвской летописи.
   'Того же лета, егда бе князь великий под Тверью и в то время из Великаго Новаграда идошя разбойницы, 70 ушкуев, воевода же бе у них Прокофей, 2-й - смольнянин. И приидошя х Костроме, гражане же изыдоша против их на бой, а воевода у них Плещей. Видевше же новгородцы, яко много костромич, бе бо их боле 5000, а их только 2000, и разделившеся новгородцы надвое: едину половину пустиша лесом втаи, и обыдошя около по междеельнику, и удариша на костромич в тыл, а друзии в лице к ним. Воевода же Плещей убояся и покиня рать свою и град, побеже. Видев же костромичи, яко воевода их побежа и не бившеся, но вси побегошя по лесом. Мнози же тут побиени быша, а иних имающе и везающе. Ко граду ж пришедша и виде его никем не брегома и вшед в него, разграби вся, елика беша в нем. И стояше в нем неделю и обретошя вся сокровенная и всяк товар изнесошя на среду, и что лутчее и лехчее, то поимашя, а что тяжкое, то в Волгу меташе, а иное пожгошя. И множество народа поплениша: мужей и жен, отрок и девиц. И оттоле идошя к Новуграду Нижнему, и там много же зла сотвориша, християн и бесермян изсекошя, а иных в полон поведоша, а товар пограбиша. И поидошя на низ и повернушя в Каму, и там много по Каме пограбиша, и потом внидошя апять в Волгу, и дошедше Болгар, и ту полон християнский весь попродашя, и поидоша на низ к Сараю, бесермян избивающе гостей, а товар их емлюше, а християн погра-биша. И дошедше устия Волжеского близ моря да града Хазитороканя, и тамо избих их лестию князь хазтороканский, именем Салчей. И тако вси избиени быша без милости, ни един не избысть, а именье у них все взяша, и тако погибоша те злыи разбойницы, яко же рече Христос: В ню же меру мерите, возмерится вам'.
  
   В Устюжских летописях поход на Новгород Московского князя объяснён местью за то, что 'ходил боярин Прокопий и Ярославль и Кострому пограбил'. В других вариантах вместо Ярославля - Нижний Новгород: 'боярин новгородский Прокопий иде (в) насады рекою Костромою на Низ, быв на Устюзе миром а Кострому и Нижний Новгород пограбил'. Ещё сказано, что отряд Прокопа в 70 судах прошёл мимо Великого Устюга, далее через Сухону проник в реку Кострому и по ней в Волгу. По всей видимости, Прокоп, помимо сопровождавших его новгородцев, собрал людей в окрестностях Устюга на реках Юг и Вычегде.
   Требовать огромные деньги (5000 рублей) с погибших десять лет назад смешно, выходит, большая их часть уцелела, а это подрывает нравоучительную легенду вставленную в летописи позже, а также ее датировку.
   На мой взгляд, нападение 'заволочан' спровоцировавшее опустошительный поход Москвы на Великий Новгород в 1385 году, произошло не вследствие похода Прокопа описанного под 1375 годом, а более позднего - новгородцев и устюжан на Жукотин и Кашан из Булгарской хроники. В описании событий 14 века ДТ явно придерживается хронологии русских летописей. Так как в наших летописях об этом походе ничего нет, то составитель Булгарского свода не указал точной его даты (примерно 1380 год). Возможно, Тохтамыш приказал вассалам москвичам разобраться с ушкуйниками как-то помешавших ему в ходе войны с Мамаем. Например, тем, что уничтожили флот Колына. Известно, что хан приказал собирать на Волге суда для переправы войска.
   Разумеется, заволочан присовокупили к списку прегрешений новгородцев, всеми силами старавшихся противостоять поползновениям Москвы и Орды. Каждый новый правитель (начиная с Киевских рюриковичей, Батыя и Александра Невского) предпринимал военные действия против Новгорода для получения с него богатой дани. Новгородцы и в этот раз, в конце концов, откупились, но весной в великий пост послали приставов для собирания недостающих 5000 рублей с виновных. (В это же время в Новгород прибыл епископ Стефан Пермский, и наверняка не с пустыми руками.)
   Новгородцы всячески старались откреститься от своей причастности к походам ушкуйников и поселении их на Вятке, а потому перекроили свою летопись. От большого похода на Волгу и последовавшего за ним поселения ушкуйников на Вятке оставили лишь гибель Прокопа. Вероятно, именно требование выплаты 5000 рублей навсегда поссорило Вятчан с Новгородцами и Москвой.
   Чтобы не идти на новое место жительства с пустыми руками, ушкуйники предварительно ограбили два богатых города на Волге 'и множество христианского народа полониша, мужей, жён и девиц'. Часть пленников (молодых женщин), они привезли на Вятку, где поставили две слободы. В Новгород никто из них не вернулся. Так как произошло это в смутное время нашествия Тохтамыша, в перекроенные летописи событие не попало. Любопытно, что по тем же летописям в 1377 году Нижний Новгород был взят татарами, которые увели с собой множество народа, и жён и детей и девиц. И это всего через два года, после описанного в летописи погрома города ушкуйниками Прокопа! Можно заметить, что грабёж ушкуйниками Нижнего Новгорода описан не так подробно, как Костромы. Это можно объяснить тем, что, так как они в действительности взяли его в 1380 году, то после татар им досталось не так много поживы, поэтому с досады они сожгли город. Вот как описано это в Тверской летописи.
   '...И идя вниз по Волге, ограбили Нижний Новгород, а город сожгли; и ограбили много людей, и в плен повели. И пошли в Каму реку, и трудно было грести, и пошли на судах, и придя в Болгары, продали всех пленников, а сами пошли к Сараю, грабя христианских купцов, а басурман убивая'.
   Перед этой записью в летописях рассказывалось об осаде Твери в течение августа москвичами при поддержке Суздальских князей и Новгородцев. Этим вроде бы объясняется безнаказанное бесчинство ушкуйников. Однако простой расчёт времени отодвигает дату нападения на Кострому на июнь. Если положить скорость передвижения по течению рек 7 км в час, то при 20 часовом плавании за день можно преодолеть не более 150 км. Против течения получается не более 40 км в день, а с грузом ещё меньше. При таком раскладе путь с верховий Северной Двины до Сарая (с недельными остановками в Костроме и Нижнем, плюс 3 дня на волок между реками Сухоной и Костромой) займёт примерно 50 дней, а если прибавить ещё хотя бы дней 10 пребывания в Каме, - то около двух месяцев. Это соответствует времени прибытия в Сарай не ранее конца сентября. На изнурительное возвращение вверх по Волге до холодов не остаётся ничего. Нет, в Кострому ушкуйники прибыли не в августе, а гораздо раньше.
   Можно заметить, что Тверской текст - это краткий пересказ Новгородской летописи, но в него добавлена 'поясняющая' деталь. Так как переписчику показалось непонятно, зачем ушкуйники заходили в Каму и пробыли там некоторое время, то он пояснил: 'трудно было грести и пошли на судах' обратно. В действительности, тяжело гружёный речной караван был сопровождён через опасные для русских земли вдоль нижней Камы и Вятки (без столкновений здесь не обошлось), - ушкуйников часто нанимали для сопровождения торговых судов. В данном случае для обеспечения безопасности прохода переселенцев. Напомню, при стычке с превосходящими по численности костромичами часть новгородцев встала во фронт, а часть - ударила с тыла и тем вызвала панику. Это может как раз объясняться тем, что половина участников данного речного похода были обычными людьми (безусловно, обученными для военных действий), а другая половина состояла из ушкуйников-профессионалов. Условно их можно разделить на новгородцев и заволочан. (В устье Юга могли собираться ушкуйники со всего Заволочья).
   Сначала новгородцы намеревались подняться по Каме и Вятке со всеми набранными людьми ("и в плен повели"), но не рассчитали сил, - часть людей пришлось продать. По Новгородской летописи Костромичи выставили против ушкуйников 5000 воинов, что говорит о довольно многолюдном по той поре городе. Всего из двух захваченных городов ушкуйники могли взять около тысячи человек. Свободного места на небольших судах было немного, максимум по 10 человек дополнительно на каждый ушкуй, а ведь ещё набрали товаров и вещей, правда, самых наилегчайших. Ушкуйники продали булгарам семьи знатных жителей Костромы и Нижнего, а те могли с выгодой перепродать их родственникам.
   Если принять за правду сообщение о гибели Прокопа и части ушедших с ним на Сарай ушкуйников, то и в этом случае на Вятку прибыло не менее 40 полностью гружёных судов, по 30 человек в каждом, это получается 1200 человек (800 ушкуйников и 400 пленных, в основном женщин). В одну слободу они могли поместиться, но на другой год строительство продолжили в расчёте на скорое заполнение вновь поступающими людьми. Понятно, что в первый год городки могли быть построены частично, без внутренних строений и полноразмерных рвов.
  
   Высказанную гипотезу можно увязать с сообщением Булгарской летописи. Составитель свода в предисловии предупреждает, что не знает всей правды о войне с галиджийцами и ушкуйниками. Указанные цифры (уцелело 500 из 10 000) неправдоподобны, скорее всего, в походе участвовало 3 тысячи русских, из них, по крайней мере, 500 добралось до Вятки.
   Так, или несколько иначе, на Вятке в Арской земле появилась вторая Вятская республика. Городок на Чуршинской горе слишком мал и неудобен для повседневной жизни, затаскивать на зиму суда приходилось на высоту 80 метров (оставлять без присмотра у реки нельзя). Потому был отстроен заново Микулицын и, видимо, Слободской.
  
   Примечание*. В Тверской летописи есть подробное сообщение о посещении Твери в июле 1390 года вновь поставленным митрополитом Киприаном и многодневном праздновании этого события церковной верхушкой. Тверь была выбрана неслучайно. Несмотря на многократные погромы со стороны татар и москвичей, этот город оставался последним оплотом русских князей потомков Всеволода. Киприан часто укрывался здесь в течение нелёгких 80-х. Среди встречающих его был и Стефан Пермский. Как видим, при необходимости он передвигался летом. Вероятно, после Твери Стефан вместе со всеми поехал в Москву, некоторое расхождение дат не должно нас смущать. Посещение Вятки Стефаном в этот переезд (в 1390-91 годах) маловероятно.
   Замечу, что новгородцы и их священники после 1380 года перестали признавать над собой власть Московского митрополита, за что поплатились во время похода Дмитрия-Тохтамыша зимой 1385-86 годов. 'Московская орда', собрав все свои силы среди русских и татар, осадила Новгород и разграбила его пригороды, при этом погорели 26 Новгородских монастырей и 6 церквей (из чего можно сделать вывод о религиозном противостоянии). Утверждение Пимена вызвало смуту в русской церкви, своего рода раскол. Киприан вернулся в Москву уже после очередной смены власти в 1389 году, когда великий князь Дмитрий Иванович умер и его место занял Василий Дмитриевич. Перед тем Пимен, якобы, уехал в Константинополь и скончался. В этой ситуации на сцену вернулся Киприан. Добавлю, что в житии Стефана сказано, что митрополит Киприан его особо любил (недаром сделал вскоре после смерти святым), что косвенно говорит об их знакомстве в период испытаний 1380 года.
   Примечание**. Для сравнения можно взять такие данные. В 17 веке вестовые из Слободского добирались до Перми (примерно 400 км) за 7 дней. То есть преодолевали менее 60 км в день. Вероятно, это была максимально возможная скорость передвижения. Обозы двигались гораздо медленнее.
   Примечание***. Есть предположение, что эта дата появилась в нашей истории по ошибке, в 1383 году обрели другую чудодейственную икону, - Тихвинскую.
   Примечание****. Попутно следует затронуть вопрос о подчинённости Вятских церковников и христиан вообще в 14-15 веках. Первые церкви в конце 14 века на Вятке ставили новгородцы, а потому их служители наверняка подчинялись Новгородскому владыке Алексею. Однако ухудшение отношений с Великим Новгородом после событий 1385 года привело к самостоятельности не только светской, но и церковной власти на Вятке. В. Низов считает, что в этот период Вятская земля была разделена в духовном кормлении: западная часть следом за распространявшейся на неё светской властью Юрия Дмитриевича тяготела к Ростовскому епископу, а восточная - к Пермскому, 'владения' которого, по его мнению, доходили на юге до Летки и даже устья Чепцы. То есть Слободской и Микулицын входили в зону влияния Стефана Пермского, отсюда и его интерес к этому региону. Косвенное подтверждение этому мы находим в 'Слове о житии и учении Стефана Пермского': 'Но и сами ти новгородци, ушкуйници, разбойници, словесы его увещевани бываху, еже не воевати ны'. То есть Стефан иногда уговаривал ушкуйников не грабить поселения (вероятно, новокрещеных) в Пермской земле.
   Затем (по Низову) следует полувековой период полной церковной самостоятельности, а с 1452 года Вятка вняла увещеваниям Иова и вошла в Московскую митрополию.
   Хотя предположенное В. Низовым деление Вятской земли на две части по духовному кормлению отражает взгляды автора на изначальное деление её на восток и запад, но кое в чём позволю не согласиться. Пренебрежение вятчан к Ионе, самовольно поставленному вопреки воле Патриарха Константинопольского, сохранялось до конца их вольности. Иначе не было бы похода 1489 года. К 15 веку русская церковь основательно отошла от канонов греческого православия, скатилась к ереси восточного почти арианского толка, от которой много позже (в 17 веке) Московской патриархии пришлось отрекаться, вызвав болезненный раскол в Российском обществе. 'Старообрядцами' крестившимися двумя перстами, безусловно, были самозваные Московские митрополиты и их паства, начиная с 14 века или ранее. Сохранивший связи с Европой Великий Новгород, а через него и Вятка, могли признать Московских владык своими духовными авторитетами лишь после военного завоевания, когда произошла смена светских и церковных элит.
   В связи со сказанным можно усмотреть ещё одно косвенное свидетельство в пользу более раннего посещения Стефаном Слободы. Оно вытекает из гипотезы В. Низова о миссионерских связях Стефана Пермского с северо-востоком Вятской республики. До 1391 года Устюжские территории входили во владения Суздальских князей, а после этой даты отошли к Москве. Тогда же Москва в лице князя Юрия Дмитриевича стала претендовать на Вятку. Другими словами, в 1396 году в Слободском на Стефана смотрели как на ставленника Московской митрополии, с которой у слобожан, как и у новгородцев, были явно натянутые отношения. (Митрополита Киприана прибывшего из Москвы в Новгород в 1390 году освистали в Софийском соборе.) Тогда как до своего поставления в епископы Стефан воспринимался достаточно независимым и даже отчасти проновгородским священнослужителем (до 1386 года отношения Вятки с Новгородом были, по всей видимости, весьма тесные). Добавлю, вятчане той поры упомянуты среди народов принадлежащих к Пермской епархии. Таким образом, Стефан мог пользоваться наибольшим авторитетом и доверием у слобожан лишь в начале 80-х годов. Аргумент, что до получения епископского сана Стефан не мог освящать церкви, не проходит. При наделении определёнными полномочиями этот обряд может совершать любой священник.
   Примечание*****. По народному календарю наилучшим временем начала заготовки древесины для строительства считается середина сентября (по ст. стилю), с этого время она содержит меньше воды, чем летом и может быть сразу пущена в дело. В Тверской летописи есть сообщение о строительстве укреплений (рва и стен) небольшого городка осенью 1390 года. Место для слобод было выбрано заранее, - заброшенные после появления ушкуйников Вотские городища выше и ниже по реке от устья Чепцы.
  
  
    []
   Карта речных торговых путей.
  
  
  
  
   ДОПОЛНЕНИЕ 2019г.
  
    []
  
   В Книге Большому Чертежу (с. 164): "река Птица... пала в реку Вычегду под городом под Старою Пермью". Старая Пермь располагалась в районе современного села Усть-Вымь в устье р. Вымь. Здесь была резиденция Стефана Пермского. Таким образом, она могла называться "Усть Кай" (Устье Птицы). Вероятна связь Стефана Пермского с ушкуйниками. Без военной поддержки с его миссионерским рвением среди язычников долго бы не прожить. "Сперва Стефан много зла перенес от неверных пермяков, от некрещеных: озлобление, роптание, поругание, хулу, укоры, унижение, досаждение, поношение и пакость, иногда смертью грозили ему. Иногда убить его хотели, иногда обступали его со всех сторон с палицами и с большими дубинами, смерти его предать задумав... Поставил эту церковь на месте, названном Усть-Вымь, там где Вым-река впадает в Вычегду-реку, где впоследствии была создана обитель его большая, где потом основана его епископия".
   По данному отрывку можно полагать, что "Житие Стефана Пермского" написанное в 14в. Епифанием Премудрым, существует ныне в правленном виде. Действительно, если в Книге Большому Чертежу (рукопись 1627г.) река Вымь названа Птица (перевод с "Кай"), то в 14в. она никак не могла называться Вымь.
   В Вычегодской летописи: "1384 г. Лета 6892 приде Стефан от Москвы благословением митрополита и жалованием князя великого Дмитрия Ивановича и бояр его почал строити святые церкви и монастыри. Создана бысть обитель его болшая, потом епискупия на Устьвыми на владычном горотке... Разъярился владыко Стефан на кумирници пермскии поганые, истуканные, изваянные, издолбленные боги их в конец сокрушил, раскопал, огнем пожегл, топором посекл, сокрушал обухом, испепелил без остатку и по лесом, и по погостом, и на межах, и на перепутьех... А не похотел кто к святей вере быти, отиде теи на Удору и на Пенегу с жоны и детьми свои".
   В 1385г. на Вычегду в ответ на это пришли вогулы. "Он велел жителям перенести все свое имущество на два укрепленных холма, к собору и монастырю, и с оружием в руках ожидать тут неприятеля. Сам же он молился о помощи Божией и с крестным ходом обошел весь владычный город, ободряя и воодушевляя народ. Готовый положить душу свою за своих духовных детей, он не стал ожидать нападения врагов и, облекшись в святительскую одежду, с духовенством и с некоторыми из зырян поплыл на лодках вверх по Вычегде навстречу врагам. Вогулы, суеверные язычники, издали заметили ладью Стефана. Словно огнем горело никогда не виданное ими святительское облачение, а сам он показался им как бы мечущим в них огненные стрелы. Приняв его за страшного волхва, в ужасе бросились они бежать, оставив все награбленное". http://www.typikon.ru/htm/stefan.htm
   Вероятно, было применено огнестрельное оружие, а сам Стефан и его кружение были в латах. "Но едва только удалились вогулы с верховьев Вычегды, как в том же году противоположная сторона ее, более населенная и богатая, подверглась нападению других врагов - ушкуйников. Новгородская вольница ограбила и разорила большую часть селений по Нижней Вычегде. Епископ поспешил в стан ушкуйников и, то умоляя их словами евангельскими, то устрашая гневом Божиим, заставлял возвращать награбленное и удаляться. Но не успевал еще народ оправиться и загладить следы опустошения, как являлись другие шайки новгородцев, снова грабили те же селения, и опять Стефан должен был увещевать грабителей и защищать свою паству.
   Ко всему создание Москвой Пермской епархии было воспринято в Новгороде как вторжение в Новгородскую архиепископию. "Лета 6893 (1385 г.) владыко новугородский разгневан бысть зело, - како посмел Пимен митрополит дати епархия в Перме, в вотчине святей Софии, и послал дружинники воевати Пермскую епархию", - сообщает Вычегодско-Вымская летопись. И далее: "Позвал владыко Стефан устюжан, им бы беречи Пермскую землю от разорения, устюжане побили новгородцев под Чорной рекой, под Солдором. Лета 6894 (1386 г.) новугородцы со двиняны воевали по Волге, а, идучи оттуда, великого князя волости и вычегодские, и устюжские воевали ж. И князь Димитрий ослушников побил... того же лета поиде епискуп Стефан в Новгород..."
   Итак, Стефан отправился в Новгород ходатайствовать у веча о воспрещении нападать на пермские земли. Отправляясь в Новгород в первый раз и не имея там никаких знакомых, Стефан думал, что ему трудно будет приобрести расположение веча, часто не уступавшего великим князьям. К своему удивлению, встретил он общее к себе уважение. В Новгороде давно знали о подвигах святителя, и владыка новгородский архиепископ Алексий, посадники и бояре приняли апостола Перми как дорогого гостя св.Софии. Вече постановило: удовлетворить справедливые жалобы епископа, представить виновных на суд веча, а всей новгородской вольнице воспретить впредь заходить в пределы Пермской епархии. "Отпущен владыко Стефан от Ноугорода с милостью и дарами", - говорится в летописи". http://www.typikon.ru/htm/stefan.htm
   В Усть-Выми Стефан соорудил храм св. Николая, в день памяти которого он пришел туда в конце 1379г. (первой была поставлена Благовещенская церковь). Храм во имя Архангела Михаила стал домовой или крестовой церковью Великопермских архиереев, близ которой жили св.Стефан и его преемники. Построив при ней несколько келий для братии, Стефан основал здесь первый Михайло-Архангельский мон. (закрыт в 1764 г.). По Сысоле Стефан поднялся до с. Вотча, где основал монастырь, который именовали Стефановским. К середине XIX века на этом месте оставалась только часовня с Крестом.
   Село Усть-Вымь расположено на двух соседних холмах, между ними овраг с ручьем. Поселение времен Стефана состояло из двух крепостей, в одной из которых размещался монастырь, а в дугой, - с церковью св. Николая, - возможно, ушкуйники. Вероятно, Стефан пришел на Вычегду вслед за ними. На счет Стефана много выдумок, о его жизни достоверных сведений мало. Известен "посох Стефана" работы 15в. на нем много интересного. Вот цитаты из интернета:
   "Сцены деяний Стефана, анализируемые па основании сопоставления надписей и изображений на посохе, не соответствуют его житию, написанному Епифанием Премудрым, а также сокращению этого жития, сделанному Пахомием. Если в тексте жития, написанного Епифанием, постоянно подчеркивается, что Стефан занимался миссионерской деятельностью в одиночку, то на резных композициях посоха его сопровождает ряд сподвижников (сцена поисков идола; крестный ход "с собором" ко граду "неверных"), В данном случае надписи и композиции посоха, по-видимому, более правильно отражают историческую действительность. Ряд специфических черт резьбы, несомненно, отражает реальные особенности местной жизни. Это связки мехов в качестве платежного средства, облаченная в богатые одежды фигура идола, представленная в роще под открытым небом. Привлекают внимание изображения кораблей, оружия и одежд "неверных". Текст на посохе гласит, что при крещении пермяки передали Стефану свой "Закон" - книгу, написанную, надо понимать, самими язычниками".
   "Так называемый посох Стефана Пермского, украшенный резьбой по лосиному рогу с изображением сцен 'деяний' этого миссионера, сопровождаемых многочисленными надписями, представляет собой интересный памятник северорусского прикладного искусства, и вместе с тем своеобразный и чрезвычайно информативный исторический источник. Относительно примитивный характер резьбы и использование недорогого материала указывает на местное происхождение вещи. Скорее всего, посох первоначально был изготовлен для какого-то великопермского епископа, а позднее наряду с другими вещами попал в Москву в связи с переносом епископской Кафедры из Усть-Выми в Вологду (в дальнейшем посох оказался в Супрасле (Литва), и, наконец, в Перми). То, что надписи посоха сделаны на древнерусском языке, а древнепермская письменность и алфавит, изобретенный Стефаном, не использованы, свидетельствует в пользу того, что посох был изготовлен монахами русского происхождения, находившимися в пределах Великопермской епархии. Палеографические данные не дают оснований для датировки посоха ранее середины XV в. Поскольку Стефан не назван в надписях святым и постоянно именуется епископом, изготовление посоха следует датировать более ранним временем, чем оформление культа Стефана в качестве святого. Начало местного почитания Стефана в качестве святого следует датировать по составлению в его честь службы с канонами в 1473 г. по заказу великопермского епископа Филофея Пахомием Сербом...
   Сцены деяний Стефана, анализируемые па основании сопоставления надписей и изображений на посохе, не соответствуют его житию, написанному Епифанием Премудрым, а также сокращению этого жития, сделанному Пахомием. Они находят частичное соответствие в записанных в позднейшее время легендах о Стефане, а также в Вычегодско-Вымской летописи XVI в. Ряд эпизодов, отраженных в надписях и резьбе посоха, неизвестен по другим источникам и, очевидно, отражает пока неизвестную версию жития Стефана, характеризующуюся повышенным интересом к сверхъестественному. Если в тексте жития, написанного Епифанием, постоянно подчеркивается, что Стефан занимался миссионерской деятельностью в одиночку, то на резных композициях посоха его сопровождает ряд сподвижников (сцена поисков идола; крестный ход 'с собором' ко граду 'неверных'), В данном случае надписи и композиции посоха, по-видимому, более правильно отражают историческую действительность. Ряд специфических черт резьбы, несомненно, отражает реальные особенности местной жизни. Это связки мехов в качестве платежного средства, облаченная в богатые одежды фигура идола, представленная в роще под открытым небом. Привлекают внимание изображения кораблей, оружия и одежд 'неверных'. Укрепленные поселения коми-язычников последовательно представлены в виде крепостей с многоэтажными башнями... http://arheologi.livejournal.com/49765.html
  
   Тезисы из книги "Посох Стефана Пермского" Чернецов А. В.
  
    []
   1."Неверные" в пластинчатых доспехах и конических шлемах едут в ладьях против епископа с оружием, в руках у них три четырехугольных стяга - один с крестом (!) и один изогнутый рог. Носы кораблей украшены изображениями звериных морд.
  
   2. Пермяки передают Стефану свой "закон". За спиной Стефана некто держит книгу.
  
    []
   3. Стефан наносит топором удар по сидящему на троне бородатому "демону" (деревянному идолу) в длинной одежде и в короне. Одежды из меха и корона могли быть настоящими. Это отражено в ЖСП и в сагах о походах викингов в Биармию.
  
    []
   4. Города аборигенов имеют стены с воротами и высокие 5-этажные башни с островерхими крышами.
   Трактовка одного из рисунков предполагает болезнь и смерть Стефана от порчи со стороны "беса". Стефан показан в окружении своих сторонников, один из которых несет длинный развевающийся треугольный флаг. Аборигенные князья изображены в русских одеждах 15в., "князь" имеет длинную клинообразную бороду. Схожая фигура есть и на судне с воинами. На посохе нет сцен прений Стефана с Памом, а также об изобретении им пермской письменности. Похоже, это поздние выдумки ЖСП. Зато есть два чуда известные по легендам: ослепление язычников и спасение от потопления. Также на посохе описаны козни беса, отсутствующие в ЖСП.
   Нельзя не заметить, что зыряне весьма опасались вооружённой карательной экспедиции со стороны Московского княжества. Причиной этому были недавние военные походы удельного московского князя Ивана Калиты в северо-восточные земли. Достоверно известно, что он обложил данью область северной Двины в 1337 г., и распоряжался землями на Печоре. Было это как раз лет за 30-40 до Стефановой проповеди. Не исключено, что многие зыряне, жившие и на Вычегде, ещё помнили остроту княжеских мечей.
   "Князь московский пожертвовал Стефану в качестве вотчины всю Усть-вымскую волость с её богатыми пашнями и лугами, предоставил его волости право беспошлинной торговли в своём месте и ему же отдал ту торговую дань, которая собиралась с купцов и промышленников, приезжавших в Пермь, и которая должна бы поступать в казну великокняжескую, наконец - предоставил ему особенные преимущества при управлении епархией в делах судных".
  
    []
   Миниатюра из летописи. Стефан едет в Москву. Когда он прибыл в столицу в апреле, здесь уже сошел снег. Правда, в северных краях в виду отсутствия дорог даже летом ездили на санях.
  
   Итак, в охране Стефана были профессиональные воины, а крещенные им жили в крепостях. Среди крещенных Стефаном упомянуты вятчане. Не они ли изображены на посохе? У других Пермских народов укрепленных городов не было. Некоторые исследователи приходят к выводу, что пермский алфавит Анбур, на основе которого Стефан сделал свои переводы священных текстов, несет в себе следы латиницы. Известно также, что этой азбукой русские пользовались для тайнописи. Не она ли, по сообщению Фадлана, использовалась при переписке булгарского царя с народом Вису в 10в.? Плюс, его имя и западно-литовское происхождение отца.
  
  
   5. СОБЫТИЯ 1391 года
  
   В хронографе 'Повести' сообщение за 1391 год, по всей видимости, взятое из русских летописей. 'В лето 6899 Тотарский царь Токтамыш послал царевича Бектута на Вятку ратию, он же шед Вятку взял и людей посече, а иных в полон поведе, а иных на окуп отдаде'. Вот вариант из Троицкой летописи: 'Того же лета царь Тохтамыш послал царевича своего именем Бектута на Вятку ратью. Он же шел, Вятку взял, а люди посече, а иных в полон поведе, мужи и жены и дети'. В одном из списков Софийской летописи это сообщение отнесено к 1392 году и изложено кратко: 'Махмут царевич взял ратию Вятку'. Нигде не указывается причина этого побоища.
   Из Супрасльской летописи (Литовская). 'B лето 6901 (1393). Ходил князь великы (Василий) y другое (лето?) во Орду, и дал ему царь Новгородцкое (Нижегородское) княжение и Муром, и Мещеру, и Торусу, a Бектут царевич взял Ведьку'. Во-первых, мы видим, что форма 'вед' применительно к Вятке была известна в западных русских землях. Во-вторых, из этого сообщения можно заключить, что поход к царю в Орду великого князя Василия и погром Вятки неким царевичем Бектутом как-то связаны. В первый раз Василий уехал в Орду, - кочующую ставку хана, - сразу после Тохтамышева взятия. По официальной версии он в числе других князей находился в почётном плену в качестве заложника, но, что более похоже на реальность, молодой князь проходил стажировку при дворе нового царя. Не исключено, что Василий стал приемным сыном Тохтамыша, а его мать одной из жен царя.
   Этот погром Вятки по разным источникам относят к 1390, 1391, 1392 или даже 1393 году, хотя в 'Повести' указан именно 1391 год. Подобный разнобой дал основание говорить о двух близких по времени нападениях на Вятку. С другой стороны, трудно представить, что татары совершили два специальных похода на Вятку в один год.
   Кроме того, в это же время ушкуйники, как ни в чем не бывало, вновь засветились на Каме. Под 1392 годом в Воскресенской летописи (погром Вятки в ней описан под 1391 годом) есть такое сообщение. 'Новгородцы и Устюжане и прочие к тому совокупившеся выидоша в насадех и в ушкуех рекою Вяткою на низ и взяша Жукотин и Казан и вышедше на Волгу пограбивше гостей всех, возвратишася'.
   В Типографской летописи: 'В лето 6899(1391) царь Тахтамыш посла царевича, именем Бехтоута, на Вяткоу ратию. Он же, шед, взя Вяткоу, а люди посече, а иных в полон поведе. Того же лета Новогородци и Оустужане Вяткою на низ и взяша Жоукотин и Казань и на Волзе гостей всех пограбиша и възвратишася'.
   Под Новгородцами и прочими в данном случае можно понимать вятчан. Обычно этот набег рассматривают как ответ на первое нападение татар на Вятку, а второй погром, - как ответ татар на эту 'наглость'.
   Казалось бы, всё ясно: пришли татары на Вятку и за налёты поселившихся здесь ушкуйников погромили её. С этим погромом также связывают появление татарских поселений на Вятке и уплату дани Орде. Однако активность вятчан от всех этих неприятностей не убывает, в конце 14 и начале 15 веков ее города укрепляются, сообщения о вятчанах становятся чаще и полнее, а Вятку уже считают самоуправляемой землёй.
   Набеги на русские земли после взятия Москвы были нехарактерны для Тохтамыша. Историк Егоров отмечает этот факт: 'В дальнейшем все помыслы и военные интересы Тохтамыша сосредоточились в южном направлении. Исключение составляла организованная им в 1391 г. карательная экспедиция под командованием оглана Бектута на Вятку. Она была предпринята в ответ на очередной набег ушкуйников и имела целенаправленный характер, ограничившись взятием Вятки, ее грабежом, а также уводом пленных. Отправной точкой похода Бектута, скорее всего, стал Булгар'*.
   Присмотримся внимательней к ситуации 1391 года. Во-первых, Тохтамышу в этом, да, и в следующем году было совершенно не до Вятки. С востока к Волге приближалась 200-тысячная армия Самаркандского правителя Тимура. В течение весны войско эмира прошло 2000 километров, тесня татарские кочевья к полноводной Волге, затруднительной для переправы в своём нижнем течении, особенно с семьями. Хан объединённой после 1380 года Синей (левобережной) и Белой (правобережной Мамайской) Орд срочно собирал войска для отпора. Единственной силой с западного берега Волги, на которую он мог рассчитывать, было войско Василия Дмитриевича Московского и подвластных ему русских князей. К месту предполагавшегося сражения (к югу от устья Камы) оно могло подойти только северным обходным путём через Устюг и Вятку, минуя крупные водные преграды. Точно так же оно возвращалось обратно, тем более что к югу от Камы после проигранного сражения хозяйничали войска эмира. Поэтому мною было сделано предположение о прохождении в 1391 году через Вятку туда и обратно войска Василия, 'позванного царем' Тохтамышем на битву с Тимуром, состоявшуюся 18 июня в левобережье Волги у реки Кондурча.
   Замечу, большинство русских летописей об участии Москвы в этом событии молчит, и до середины 20 века о нем не знали даже ведущие историки. В Пискарёвской летописи: 'Того же лета (1390) на Тахтамыша прииде ин царь силен, из Шамахейския земли, и бысть сеча велика... Того же лета князь Василей Дмитреевич утече за Яик, и прииде на свою отчину на Москву'. Да, и в настоящее время о битве на Кондурче принято говорить мельком как о малозначительной для истории России разборке азиатов. Почти ничего не говорит об этом и Булгарская летопись. Впрочем, под 1359 годом в ней есть невнятный рассказ о нападении на Жукотин ушкуйников, в котором просматриваются события 1391 года.
   'На город напали галиджийцы Васыла, которых вызвал на помощь - именем хана Хызыра - сам Мурза-Тимур, ожидавший сопротивления защитников Джукетау. Татары, бывшие в цитадели, тут же бежали в степь, и сам Мурза-Тимур при этом был ранен в ногу и охромел. Его поэтому стали звать Аксак-Тимур. Неверные, не встречая сопротивления, разгромили и разграбили город и перерезали всех, бывших в нем'.
   Во-первых, это сообщение расходиться с русской летописью о роли хана Хызра. Особенно смущает упоминание об Аксак-Тимуре, железном Хромце, появившемся на южных подступах Булгарии только летом 1391 года. Автор булгарской летописи (свода) явно отрицательно относится к татарам-кипчакам и их правителям ханам Орды, оккупировавшим Булгарию. Но погром Великого города он списал на заклятых врагов - галиджийцев.
   Это странное сообщение немедленно было подхвачено приверженцами 'Новой хронологии' для пополнения ими своего 'ящика Падоры'. Мы же поищем более правдоподобного объяснения данного ляпа. Начнём с того, что сообщения русских летописей за 1360 год (см. выше) более правдоподобно. Поэтому можно предположить, что кто-то из составителей Булгарского летописного свода 17 века совместил (попутал) три события: набег ушкуйников 1359 (60) и 1391 годов на Жукотин с осадой войсками Тимура этого и других булгарских городов в 1391 году. При этом описанные совместные действия ушкуйников и Мурза-Тимура невозможны по многим причинам. Ранение в ногу Тимур-Аксак получил в 1362 году далеко от Волги. В любом случае, это единственное упоминание булгарской летописи о событиях связанных с походом Тимура 1391 года.**
   В дальнейшем Тимур упоминается также кратко. В описании взятия Москвы Тохтамышем в 1382 году есть такое замечание: 'Все эти пушки попали в руки Тимур-Шаху - эмиру Хорезма, когда он в 1395 году разбил Тахтамыша'. О втором походе Тимура 1395 года сказано очень кратко: 'Потерпев поражение от Тимур-Шаха, Тахтамыш бежал со всей семьей в Казань, но пробыл здесь недолго и в 1395 году ушел в Крым со своими кыргызами и отрядом булгарских казаков'. В арабских источниках сообщается о бегстве хана в некий Булар, который чаще отождествляют с Польшей или Литвой. Однако известно о переправе на левый берег Волги отступающего от Тимура войска Тохтамыша и посылки вслед за ним части войск эмира. Косвенно это подтверждает сообщение Булгарской летописи. В арабских хрониках о погроме булгарских городов Тимуром почти не упоминается. О взятии и разграблении в 1391 году Булгара и других городов повествуют татарские легенды, но пишет только один автор 16 века - Шараф-Эддин (см. ниже).
   Это явное замалчивание наводит на мысли о цензурировании составителем Булгарского свода неудобных сообщений. Погром города Булгара 1391 года свалили на 'проклятых галиджийцев', тогда как, скорее всего, те, узнав о погроме городов Булгарии, решили поживиться остатками их деяний. Зато автор свода неприминул причислить к заслугам булгар знаменитое ранение Тимура. В действительности, так как военные действия шли исключительно на территории Внутренней Булгарии, булгары тогда очень сильно пострадали от своих среднеазиатских единоверцев. Перенос столицы ханства в Казань, - следствие этого.
    []
   В июне 1391 года на Кондурче произошло сражение, в котором войско хана Тохтамыша потерпело сокрушительное поражение от воинства среднеазиатского эмира Тимура. Битва продолжалась три дня, по численности войска Тохтамыша превосходили 200-тысячное войско Тимура, но хан и его союзники из Булгарии и Москвы потерпели крах. Считается, что Тохтамыш с приближенными ушел за реку Черемшан и, далее, за Волгу, а потом в Литву. Войска Тимура преследовали отступающих до Ундоровского переката, где остатки армии Улуса Джучи, переправившись через Волгу, заняли оборону на правом берегу. Между тем воины Тамерлана разоряли ордынские владения. По рекам Сок, Кондурча, Самара были уничтожены болгарские неукрепленные поселения. Город Синбир на левом берегу Волги, был стерт с лица земли. В устье реки Самары были сожжены причалы, сооружения зимних затонов, склады, жилье. Пристань Самар прекратила свое существование.
   Есть другое мнение о пути отступления Тохтамыша. В 'Книге побед' сообщается, что в ходе начавшейся кровопролитной битвы 'Тохтамыш-хан с несколькими отрядами своего войска прошёл через наше победоносное войско и выстроил боевую линию позади наших людей'. Таким образом, со своими лучшими воинами и соратниками хан пробился сквозь войска Тимура, зашёл в их тыл, построился подождал всех, кто смог пробиться, но, увидя свою слабость, бежал 'и с сотней уловок спасся с того поля сражения'. Тимур с заметным опозданием снарядил преследование, но Тохтамыша и людей из его окружения так и не настигли, решив, что тем удалось уйти за Волгу. Вероятно, Тохтамыш ушёл на в противоположную от Волги сторону, к реке Ик, и далее обходным путём через Каму и Вятку на правобережье Волги.
   Данное событие очень жестоко отразилось на судьбе Волжской Булгарии. За оказанную Тохтамышу помощь булгары поплатились полным разорением города Булгара. По приказу Тимура, как писал историк 15 века Хисаметдин Булгари, город был за три дня уничтожен, как будто его никогда и не было. Каменные укрепления разбиваются таранами, а камни сбрасываются в Волгу, булгарские девушки превращаются в рабынь и раздаются тимуровым военачальникам, ученые и визири подвергаются казни.
   26 дней Тимур провел в пиршествах. По данным Шереф ад-дина, 'в лагере Тимура оказалось столько подобных гуриям девушек и красивых отроков, что одних тех, что были выбраны лично для Тимура, было более 5000 человек'. 16 июля полководец отбыл в Самарканд. Вслед за ним медленно двинулась обремененная непомерной добычей и ранеными бойцами его победоносная армия. Но, как писал Л. Гумилев, 'победа Тимуру досталась дорого. Это видно из того, что он не стал развивать успех, не переправился на правый берег Волги, а ограничился собиранием разбежавшихся татарок и скота'.
   Ордынский царь, ранее донимавший своими набегами владения эмира Самарканда, был полностью разбит, а московское войско Василия бежало, по мнению Гумилёва и других, не приняв участия в сражении. Не мудрено, что от досады оно основательно погромило Вятские города.
   Вряд ли конное войско значительно отклонилось от прямого пути вдоль нижней Вятки и Моломы. Взятый ратию город Вятка находился где-то здесь. Наиболее подходит на эту роль город, в ту пору существовавший по археологии в устье Моломы.
  
   Есть косвенные свидетельства, что войска не уклонялись от пути вдоль правого (западного) берега Вятки, и переправа была вблизи её устья. О пути прохождения некого царского войска сохранились древние предания жителей Яранского и Уржумского уездов, записанные П. Алабиным.
   'Не доезжая деревни Яснура, Яранскаго уезда, (если ехать изъ г. Вятки), близь мельницы находится большой курган известный в народе под именем Ковриги. Говорят Царь Иван Васильевич, когда шел войною на Казань, стоял тут с войском и на этом кургане был раскинут его шатер. С кургана этого далеко видно на все стороны; старожилы говорят, что еще на их памяти он был покрыт крупным лесом, как и вся близь лежащая окрестность.
   Такого же рода предание сохранилось в народе относительно села Сернура, Уржумскаго уезда. Говорят, что в долине, на которой лежит это село, царь Иван Васильевич, в походе на Казань, стоял с 80 000 войском; шатер его был раскинут на возвышенном месте, где ныне построена большая каменная церковь. Тут будто бы Царь слушал обедню, и вся армия его молилась, а народ, сбежавшийся со всех сторон, смотрел на это богослужение с высот окружающих Сернурскую котловину. На Грозном была одежда покрытая жемчугом, также как и сбруя его лошади. По черемиски Сернур значит жемчужный - вот происхождение древняго названия села.
   Впрочем, каждому знакомому с отечественною историею известно, что легенды связанныя с двумя вышеназванными урочищами не имеют основания: путь Царя Ивана Грознаго под Казань никогда не лежалъ на описанныя нами местности, следовательно, он не мог ни обедать, ни молиться в Яранском и Уржумском уездах. Вернее всего, что это предание относится ко временам похода князей Микулинскаго и Курбскаго и воеводы Ивана Шереметьева в окрестности Яранска и Уржума (1557 г.) для усмирения волновавшихся еще черемис под влиянием татар, разбежавшихся из едва завоеванной Казани. Кого-либо из названных воевод, полудикие туземцы очень легко могли принять за царя, а в памяти потомства все походы русских в Вятскую страну слились в одно грозное воспоминание о победоносном шествии покорителя Казани.
   А может быть предание о походе Грознаго этим путем на Казань, есть только искаженный рассказ о походе в 1468 году московских войск Великаго Князя Иоанна III Васильевича на Казань, под начальством московскаго воеводы Руно и князя Ивана Звенец Устюжскаго. В этот поход были назначены Иоанном отряды казаков и детей боярских, из Москвы, Галича, Вологды, Устюга и Кичменги. Все отряды эти соединились под Котельничем и шли берегами р. Вятки и черемискою землею до р. Камы'.
    []
   Войска через Вятку проходили в прошлом часто, здесь шёл важный речной и сухопутный путь из Руси и Московии в Поволжье. Однако произошедшее событие было явно выдающимся. В народной памяти через века могло сохраниться воспоминание только о настоящем царе. Но о прохождении через Вятку какого-либо самовластного царя известий вроде бы нет. Кроме одного предположения: вместе с войском Московского князя Василия в 1391 году с Кондурчи мог бежать проигравший битву царь Тохтамыш, звавшийся на Руси царём (или царевич Бектут).
  
   Есть ещё одно очень важное подтверждение высказанного предположения. В завещании 1410 года жены князя Владимира Андреевича Храброго при определении границы её владений в Москве есть реплика-ориентир 'по Хлыново' (из работы А. Верещагина "Хлынов старше или Хлыново?"). Во Владимирской летописи под 1514 годом: 'Того же лета князь великий Василей другую церковь камену заложил Благовещение святей Богородици за Неглинною на Старом Хлынове'. Прилагательное 'старый' говорит о существенном времени, вряд ли таковым могло быть поселение вятчан выведенных за 25 лет до того. В Синодальной летописи под 1537 годом в статье о заговоре кн. Старицкого есть такая фраза: 'у посада у Москвы против Хлынова'. Кроме того, в других местах попадаются выражения 'на Хлынове' и 'Хлыновский переулок'. Как видим, Хлынов или Хлыново - название района старой Москвы (вблизи Никитских ворот). Это могло быть отдельное поселение (слобода или квартал), заселённое выходцами с Вятки. Хлынами в Московии часто звали именно вятчан, с точки зрения москвичей людей нехороших, склонных к разбою жуликов и бродяг. (Можно усмотреть сходство с Вятской слободой Хлыновкой 18-19 веков, по мнению горожан населённой весьма сомнительным народом.) 'Малочисленный народ Вятки, - писал Карамзин, - управляемый законами демократии, сделался ужасен своими дерзкими разбоями, не щадя и самых единоплеменников, за что и стяжал себе не особенно почетное название - хлыновские воры'. Обратим внимание на прилагательное 'хлыновские', - от места проживания.
   Однако о переселении людей с Вятки в Москву до 1489 года вроде бы ничего неизвестно. Да, и в этом случае Вятчане были расселены в небольших крепостях по южной границе Московских владений. Не прибегая к теориям в духе Фоменко, загадку появления хлынов в Москве, можно объяснить только одним: на окраине Москвы (в то время относительно небольшой, в размерах Кремля с посадами) были поселены Вятчане взятые в плен в 1391 году отступавшим после битвы при Кондурче Василием Дмитриевич Московским!
   В летописях погром Вятки списали на татар царевича Бектута. Тем более что в конном московском войске татары составляли большинство. Обратим внимание, что часть пленных была в последствии продана: 'а иных на окуп отдаде'. Выкуп могли дать богатые родственники, но не безвестные 'разбойники-ушкуйники'. В Колыне-Вятке наверняка жили знатные и зажиточные люди. Москвичи с татарами предложили их выкупить. Такова была обычная практика тех лет.
   Вперёд войско Василия шло спешно, и не могло отвлекаться на взятие городов. А вот на обратном пути - другое дело. Через Каму Василий с войском переправился где-то за рекой Ик, это левый приток Камы в 100 км выше устья Вятки, в летописи, правда, стоит Яик (р. Урал), что явно ошибочно. Завоевание Вятки в 1391 году Москвой подтверждают и политические обстоятельства. В 1390 году Василий Московский получил от хана ярлык на Нижний Новгород, и в 1392 году захватил город, а спустя ещё немного времени и другие владения Суздальских князей. Их же самих уморил в Московских тюрьмах или сослал на Вятку, где в левобережье они имели владения. После этого Вяткой формально владел брат Московского князя Василия - Юрий Дмитриевич Галицкий.
   Причиной варварского погрома вятских городов и пленения их жителей могло быть следующее обстоятельство. По всей видимости, приставы, посланные в 1386 году к 'заволочанам' вернулись ни с чем. В 1391 году, по крайней мере, часть Вятки была уже в руках новгородцев-ушкуйников, - тех самых 'заволочан', с которых Москва так и не получила обещанные 5000 рублей. Поэтому, воспользовавшись военной оказией, князь Василий (он же Бектут?) взял своё натурой (людским полоном, примерно 1-2 тысячи человек).
  
   Но вернёмся к дальнейшим событиям. Летописи упорно твердят, что после погрома Вятки нападения с её стороны не прекратились. Вот отрывок из Пискарёвской летописи за 1391 год 'О взятии Вятки от татар. Того же лета царь Тактамыш посла царевича, именем Бектута, на Вятку ратью. Он же шед взя Вятку и люди посече, а иные [в] полон поведе".
  
   "О разбойницех ново[го]родцких. В лета 6900 (1392). Того же лета новгородцы и устюжане и прочий, к тому совокупившеся, и вы[и]доша в насадех и во ушкуех рекою Вяткою на низ, и взяша Жюкотин и Казань, и вышедше на Волгу, пограбише гостей всех, возратишася. Тогда же ходи Киприян митрополит в Новгород Великий, а с ним владыка Иоан рязанский. И срете его владыка новгородцкий Иван со всем собором и всем Новым городом со кресты у святого Спаса в Нередицах, и прияша его в честь, и пиры многи сотвориша, и дары многи вдаша. О гневе Киприану. И начата митрополит просити у Новагорода суда своего (право на разбор гражданских дел). И новгородцы отвещаша единеми усты: 'Целовали есмя крест с одного, а грамоты пописали'. И рече им митрополит: 'Целованье с вас снимаю, у грамот печати порву, а вас благослов-ляю и прощаю, а мне суд дайте, как было при иных митрополитех'. И новгородцы того не сотвориша, и митрополит поиде из Новагорода, на владыку и на весь Новгород держа нелюбие великое'.
  
   Ну, а что же пишет булгарская летопись о набеге ушкуйников в 1391 году.
   'Лучшие силы разбойников погибли, но оставалась еще большая толпа желавших легкой наживы. В 1391 году галиджийцы (новгородцы) и ушкуйники вновь напали на Колын во главе с Васылом. Сын Анбала тюрэ Арджан (Арсан?) бился за балик отчаянно и сразил убийцу своего отца Васыла, но принужден был, в конце концов, отступить. Сын Махмуд-Султана хан Бек-Дауд, получивший вместе с отцом город и округ Джури (Булгар), отправился с 3 тысячами арских ак-чирмышей и казаков в Нукрат и вышвырнул разбойников вон. При этом пало до 5 тысяч галиджийцев и ушкуйников. Он остался здесь улугбеком с тысячью казаков, но через два года сын Васыла Анбал с галиджийцами вновь напал на Колын и пленил Бек-Дауда с 200 казаков. Махмуд-Султан отправился выручать сына и после ожесточенной стычки у города, в которой наши положили 1200 неверных, принудил Анбала к переговорам. Они закончились тем, что добрый хан позволил разбойникам беспрепятственно уйти прочь в обмен на сына и его казаков'.
  
   После всего сказанного о событиях того года, сообщение выглядит неполным. В данном описании проступают черты разборки между ушкуйниками и прежними вятчанами. Первые привлекли в союзники новгородцев, а другие - булгаро-татар. Скорее всего, Бек-Дауд отступал с Кондурчи вместе с Тохтамышем и Василием Московским, и был поставлен губернатором Нукрата (Булгарские города лежали в развалинах). Но через пару лет его выбил ушкуйник Анфал Никитин, о котором будет сказано ниже. Отец Бек-Дауда - Махмуд-Султан - мог сидеть в Казани, ставшей центром власти после разгрома Булгарии Тимуром. Борьба за Колынскую крепость на Вятке продолжалась и дальше.
  
   Москва собирала татарский выход с русских земель, при этом, часть его оставляла себе. Среди московских чиновников того времени было много служивых татар, частью обрусевших (говорящих по-русски, породнившихся с уцелевшими русскими князьями, частью крестившихся и получивших новые христианские имена и фамилии от названия пожалованных владений, городов или сёл). В силу этих обстоятельств, появление на Вятке после завоевания её Москвой в 1489 году наместников татарского происхождения вполне понятно. Как с этим вопросом было ранее? Помимо Бек-Дауда обосновавшегося в 1391 году в Колыне, на Вятку могли переселиться и другие татары (топонимы в районе Тохтино свидетельствуют об этом).
  
   Итак, набегов на Каму было два: первый - сразу после ухода войск Тимура в 1391 году, когда ушкуйники воспользовались сумятицей в Булгарии; второй - через год или два, как ответ на погром Вятки. При этом расположенные выше по реке Слободские поселения явно не пострадали, именно эти Слобожане, не тронутые погромом татар могли организовать нападение на Колын и Каму в 1393 году. Именно отсюда шло дальнейшее расселение новгородцев ниже по реке, усмирение аборигенов, завоевание старой Вятской колонии в устье Моломы ослабевшей после погромов Тохтамыша и Бек-Дауда, и основание нового города Котельнича. Постепенно новгородцев-ушкуйников, поселившихся на Вятке, стали звать вятчанами.
  
   Войска в походе кормились за счет населения. Досталось, прежде всего, поселениям вдоль западного берега Моломы. Это привело к переселению людей на восток от неспокойного региона, на берега других притоков Вятки, в частности реки Великой. В связи с поселением Слободских ушкуйников обострились отношения с вятскими аборигенами. Появление Арских князей в Карино могло быть вызвано необходимостью противостояния неспокойным соседям.
  
   В середине 12 века на средней Вятке существовала зависимая от Булгарии Нукратская провинция с центром в устье Моломы (Колын). Правящий класс здесь составляли особые "Нукратские булгары", - купцы и воины новгородского происхождения. К конце 12-го - начале 13 века в виду притока славяно-русов из Камской Булгарии Колынская (Вятская) волость обособилась в отдельное образование в составе Золотой орды. Территорию к востоку от нее заселяли угро-финские и пермские племена, сохранявшие языческие верования. Однако городки славян появились и здесь. Влияние булгар на данный регион ранее 14 века было минимальным и совсем исчезло в связи с запустением поселений на Чепце.
   А. Смирнов в книге 'Волжские булгары' пишет, что в 14 веке булгары-мусульмане из правящего сословия появляются на Чепце. Об этом свидетельствуют могильник Бигер-Шай и плита с булгарской надписью 1323 года во дворе мечети в д. Гордино (Балезино, Удмуртия). Подобные надгробия во времена Орды характерны для территории внутренней Булгарии. Мусульманские погребения 12-13 веков были на средней Каме (Рождественское городище). Арская дорога проходила от Елабуги к Перми через верхнюю Чепцу. Коми-пермяки 16 века, а также часть вятских отинов (бесермян), носили тюркские имена и фамилии, и отчего-то называли Москву - Канн-кар - ханский город.
   Дата появления татар в Карино (междуречье низовий Чепцы и Белой Холуницы) до сих пор не установлена, но по косвенным признакам это произошло не ранее конца 14 века. О мусульманских погребениях на Вятке до 16 века сведений нет. Косвенно о существовании мечетей говорит такое наблюдение о символике православных храмов, высказанное в работе Равиля Нибиева: 'Сочетание креста и полумесяца присуще более старым храмам, и, как правило, отсутствует на относительно молодых даже расположенных радом. Учитывая традиционную для христианства миссионерскую политику ставить свои храмы на местах святилищ других вер, мы можем предположить, что ранее на этих местах могли находиться мечети'. В нашем случае это относится к некоторым Слободским и Вятским церквам (в частности, Екатерининская на Слободском городище). Русские называли мечеть 'мизгить'. В пределах Слободского уезда подобный топоним есть. Насчет происхождения церковного символа (крест с полумесяцем) есть иная версия. Более вероятно, что это был переосмысленный христианами древний символ единения мужского и женского начал, но об этом позже.
   Правобережье верхней Вятки, а затем и устье Моломы, были отвоёваны ушкуйниками. Судя по нашей 'Повести',эта акция носила характер борьбы за веру. 'Крестовые походы' продолжались и в последующие годы. Взаимоотношения новгородцев и ушкуйников с булгарами и вотяками поначалу были далеки от мирных. По устному преданию вятских удмуртов, племя ватка оказало сопротивление пришельцам, в частности, на месте Александровского сада в Кирове, где и находилось главное языческое капище предков удмуртов и славян (так называемое 'Вятское городище'), произошло крупное сражение. В нашей 'Повести' оно не упоминается, зато говорится об основании здесь нового города (Хлынова). После поражения уцелевшие вотяки ушли в леса на востоке, где основали поселение Чола (село Красногорье в Слободском районе). Это переселение можно рассматривать, как уход 'за границу', - на территорию контролируемую Арскими (булгаро-татарскими) князьями. Завоевание левого берега средней Вятки было неудачным, первые поселения, поставленные здесь, пришлось оставить.
   Ушкуйники жили в своих городках (слободах), занимались усмирением аборигенов, сбором дани, торговлей, войнами и набегами на далёких и близких соседей. С их появлением усилился процесс притока на среднюю Вятку русского населения, которое помимо известных городов и их посадов селилось в небольших семейных деревнях (обычно 1-2 двора). Прежнее население, признавшее новую власть и крестившееся хотя бы формально, как видно уцелело и частично смешалось с прибывающими. Так создалась основа современного Вятского народа, существовавшая до начала 20 века, внёсшего свои коррективы. В наших фамилиях, да, и внешности, помимо славянских черт угадываются финно-угорские и татарские.
  
  
   Примечание*. Вот продолжение цитаты. 'Первое появление ушкуйников в золотоордынских пределах относится к 1360 г., когда они взяли находившийся на левом берегу Камы город Джукетау (Жукотин). Скорее всего, они спустились по Вятке в Каму и, взяв город, вернулись назад. Второй поход состоялся в 1366 г., когда на 150 ушкуях новгородцы спустились по Волге до Нижнего, а, ограбив его, ушли на Каму 'и поидоша до Булгар тако же творяще и воююще'. В летописях нет четких сообщений о том, удалось ли на этот раз захватить какой-либо из золотоордынских городов. В 1374 г. 90 ушкуев, пройдя по Вятке в Каму, а затем на Волгу, приступили к городу Булгару, жители которого избавились от разорения выкупом. После этого 40 ушкуев вернулись на север, а 50 пошли 'на низ к Сараю'. Удалось ли им дойти до него, летопись не сообщает. В следующем году около 2 тыс. ушкуйников после ограбления Костромы и Нижнего спустились на Каму, затем вернулись на Волгу и продали пленных в Булгаре. Отсюда они двинулись к Сараю. Им удалось благополучно пройти всю территорию Золотой Орды с севера на юг до Хаджитархана, где местный князь с помощью хитрости перебил их. Последний поход ушкуйников относится к 1391 г., когда новгородцы с устюжанами спустились по Вятке в Каму, где взяли Джукетау, а затем, выйдя на Волгу, и Казань. С награбленным добром они благополучно 'поидоша прочь'. Однако времена 'великой замятни' прошли, и Тохтамыш не оставил без внимания это нападение, о чем упоминалось выше. В целом же походы ушкуйников не сыграли и не могли сыграть сколько-нибудь заметной роли в борьбе Руси против ордынского ига. И не только потому, что это были эпизодические нападения, совершаемые небольшими силами. И не только потому, что они разоряли и свои собственные, русские, города. Но в основном потому, что их действия были направлены против мирного городского и сельского населения, а также против русского и золотоордынского купечества. Последний же поход ушкуйников обернулся тяжестью нового опустошительного золотоордынского нашествия на русские земли, не принеся сколько-нибудь заметной выгоды его участникам, а лишь подтвердив безрезультатность и прямой вред подобных действий, не имеющих политической основы и ведущихся вразрез с общерусской линией, проводником которой окончательно был признан московский князь. Однако глубокое и неоднократное проникновение ушкуйников на территорию Золотой Орды явилось своеобразным барометром, свидетельствующим о далеко зашедшем внутреннем кризисе государства'.
   Егоров полагает появление ушкуйников на Вятке ранее 1374 года. В целом он отражает мнение официальных историков о роли ушкуйников. Отдельного всестороннего исследования этого явления не существует до сих пор. При этом, высказываются полярные мнения, характеризующие ушкуйников или как обычных разбойников-пиратов, или как чуть ли не главных борцов за освобождение от власти Орды. Аналогично и в вопросе отношений ушкуйников с Вяткой. Одни считают их основателями Вятских городов и носителями средневековой демократии, другие полностью отрицают хоть какую-то положительную роль ушкуйников в заселении Вятской земли. Булгарская хроника придерживается последнего, но нехотя признает, что ушкуйники (потомки перешедшего на службу булгарам Анфала) жили на Вятке в 15 веке и составляли примерно треть ее населения. Учитывая военно-политическую активность вятчан той поры, невозможно отрицать прилив на Вятку новых людей, которыми могли быть, прежде всего, ушкуйники.
   Что касается разорения ушкуйниками "мирного городского и сельского населения, а также русского и золотоордынского купечества", то скажу следующее. Поволжское купечество (включая Нижний Новгород и Кострому) было экономической основой Орды, погром этих торговых городов ушкуйниками, несомненно, имел значение для Новгородцев, Вятчан и русских вообще. Именно снижение доходов от Волжской торговли вызвали грабительские устремления хана Тохтамыша на земли среднеазиатского эмира Тимура и ответные действия, ставшие катастрофическими для Золотой Орды.
  
   Примечание**. Мурза-Тимур - один из ханов в конце 14 века, - спутан с правителем Самарканда Тамерланом, который известен в Русских летописях под именем Темир-Аксака, у Абулгази под именем Амир-Тимура, а у восточных писателей под именем Сахиб-Карана, т.е. обладателя великого соединения планет. Настоящее же название его Тимур-Ленг (от слов: Тимур - железо и ленг - хромой), из которого европейцы сделали Тамерлан.
  
  
   6. ВЯТСКИЙ ХРОНОГАФ
  
   В работе 'Тайна Русской истории' изложена нетрадиционная концепция истории Российского государства 13-15 веков. Так как этот период совпадает со временем существования Вятской республики, то представляется необходимым познакомить читателя с основными идеями, выдвинутыми в данном достаточно объемном труде. Это даст свежий взгляд на события того периода и дополнит историю Вятки некоторыми недостающими деталями.
   По гипотезе автора в начале 14 века при хане Золотой Орды Узбеке столица государства, в которое были включены и восточные русские княжества (Владимиро-Суздальское, Рязанское, Тверское, Черниговское и др.) была перенесена из Сарая (Селитренное городище) выше по Ахтубе в Новый Сарай (Царево городище, Гюлистан).* Цитаделью Орды в русском улусе стал Московский Кремль (Машкав-Кырым, - Малая Крепость, в отличие от Великой Крепости - монгольский Кара-Корум). После этого началось видимое возвышение Московского княжества (личного земельного владения ордынского хана) среди русских соседей. Сам царь Узбек проходит в наших фальсифицированных летописях как Великий Московский князь Иван Калита, по-татарски Ибан Калталы. В доказательство этого приводится, в частности, совпадение дат смертей ханов Орды и Московских князей, а также отсутствие идентифицированных захоронений Ордынских ханов. Например, в Ипатьевской летописи сообщения о смерти Ивана Даниловича и царя Озбяка стоят рядом под одним годом (1341). Близки по времени и обстоятельствам даты смертей Симеона Гордого и Джанибека (1353-57), Ивана Ивановича и Бердибека (1359). Похожая ситуация и с Батыем (Ярославом) и его сыном Сартаком (Неврюем-Невским). Промосковские историки в своих опусах всячески стараются избавиться от досадных совпадений, разнести эти события хотя бы на год-два.
   Русско-половецкий князь Ярослав Всеволодович (половецкий князь Бастый, глухо упомянутый в наших летописях) во время первого прихода монголов на Русь (битва на Калке 1223) примкнул к победителям и ушёл с ними на восток, породнился с сыном Чингисхана Джучи, и стал проводником политики монголов к западу от Волги. Такой поступок был вызван неудовлетворёнными амбициями и родством со степняками. Его сын Александр весной ужасающего 1238 года сразу после ухода татарского войска от Козельска "оженися в половцы" (в летописи исправлено - "в полоцке), породнился с монголами.
   Считается, что линия потомков Батыя пресеклась после смерти Бердибека. Но если принять, что при Мамае упомянутые выше подставные ханы были из этой же династии, то уцелевшие дети Митяя (Мамет Салтана) или Телубия могли быть взяты в плен Тохтамышем в 1380 году вместе с его казной и семьёй. Вероятно, это были сыновья Дмитрия Московского Василий и Юрий. Последнего в 'ТРИ' отождествляют с ханом Улу-Мухаммедом (двойное имя Юрий-Мухаммед, христианское и мусульманское). После сказанного не удивительно, что документы Московии 14-16 веков велись на двух языках, а ханы почитали любых богов (лишь бы помогали) и по внешности мало, чем отличались от уцелевших изрядно отатарившихся русских князей, Рязанских и Суздальских. Известно, что у Тохтамыша было 13 сыновей, кто из них был свой по крови, а кто - породнённый, - установить практически невозможно. После смерти хана все они боролись между собой за лучшие куски Улуса Джучи. В 1434 году Улу-Мухаммед на какое-то время очередной раз захватил власть в Орде (Москве), но вскоре был изгнан (по летописям князь Юрий Дмитриевич сразу после воцарения в Москве вдруг умер), скитался в степях на границе владений распавшегося государства, просил своего Московского брата дать ему хороший удел. Но не получив почти ничего кроме Галича Мерского и своевольной Вятки, в 1439 году захватил Казань, сделав этот город своей твердыней, откуда продолжил набеги на Москву и ее владения. Дальше на арену выходят его сыновья Касым (Василий Косой), Махмутек (Дмитрий Шемяка) и Юсуф (Кроткий). В Казанском ханстве было 5 дорог (территориальных единиц управления): Ногайская, Арская, Чувашская, Черемисская и Галицкая. Название последней вызывает недоумение историков и считается ошибкой. В эту административную единицу входила и западная часть Вятки.
   Так как основной путь из Казани в Галич и Москву шел через Вятку и Устюг, то последние земли оказались втянуты в разборки царской родни. Вятчанам за помощь была обещана независимость, отсюда легкость, с которой они сотрудничали с Галицкими князьями и Казанью. В тот период Казань мало отличалась от Москвы и прочих 'русских' городов: и тут и там церкви соседствовали с мечетями, основу войска составляла татарская конница, а разноплемённое население любило выпить и говорило на смеси татарского и русского языков. Касым и Юсуф в переломном 1445 году перешли на сторону плененного Махмутеком Василия Московского, получили от него многие блага и часть Рязанского княжества в удел (Касимовское ханство существовало более 200 лет). С этого момента Касимовские татары стали военным оплотом Москвы. Началось победоносное 'собирание земель' вокруг нее. Добавлю, что по этой концепции Ибрагим Казанский - сын Шемяки Иван. Известно, что Ибрагим был свергнут в ходе взятия Казани в 1487 году и увезен в Москву, где конечно пожил недолго. Иван Шемякович по официальной версии был заманен в Москву и там убит.
  
   Итак, попробуем взглянуть на Вятские дела с несколько новых позиций, но вначале повторим пройденное. В результате внутренней войны и атак ушкуйников к 1370 году Золотая Орда распалась на несколько частей, враждебных друг другу. К западу от Дона правил темник Мамай, Среднее и Нижнее Поволжье со столицей в Сарае переходило из рук в руки, а к востоку от Волги появилась самостоятельная Синяя Орда (примерно нынешний Казахстан). Волжская Болгария и примыкающие к ней приволжские русские земли со значительным тогда татарским населением (Кострома, Ростов, Суздаль и Нижний Новгород) тянули к Сараю. Крым, Тула и Москва с подвластными ей русскими княжествами (главные из которых Рязанское и Тверское) входили в Мамайскую Орду. В этой сложной обстановке между татарскими Ордами шла борьба за спорные пограничные земли.
   В 1374 году в Нижнем Новгороде по наущению суздальского архиепископа Дионисия были убиты послы Мамая. В отместку были посланы каратели. Через три года сарайские татары разбили русскую рать на реке Пьяне и сожгли Нижний Новгород. Но в следующем году сами потерпели поражение от москвичей в бою у реки Вожи.
   В 1375 и 76 годах москвичи (Мамай и его люди) установили контроль над Тверью и Новым Булгаром (Казань).
   В 1380-м произошло небезызвестное Мамаево побоище. О нем ныне идет много споров. Высказываются различные версии. Достоверно известно следующее. Два войска, каждое примерно по 100 тысяч воинов, встретились где-то в верховьях Дона. Перед началом битвы был убит подставной хан, и татары Мамая перешли на сторону пришедшего из Задонья хана Синей Орды Тохтамыша. Началось всеобщее столпотворение и сведение старых счетов. Литовцы и рязанцы уклонились от участия в битве, московские полки понесли большие потери от татар. Мамай с остатками союзников бежал, но вскоре был убит генуэзцами, - их стальная пехота была на 'поле Куликовом' (возле Данкова). В Кремле укрылись отступающие русские и литовцы, вакуум власти подогрел восстание, описанное в наших летописях. В это время Тохтамыш подошел к Москве.
   Московский Кремль к тому времени имел каменные стены, а конница монголо-татар шла налегке. Однако в городе не было правителя, а только что прибывший новый митрополит Киприан бежал. В летописях красочно описаны перипетии этого момента: одни бежали из Кремля, другие же стремились в нем укрыться. Оборону возглавил некий литовский князь Остей. Паника и предательство помогли хану овладеть почти неприступной крепостью. После трех дней осады суздальские князья убедили горожан сдаться. Почти все они были перебиты или взяты в плен. Построенный при 'космополите' Мамае, и в заметной части населённый выходцами из Европы, Московский кремль пал, его заселили сторонники Тохтымыша, а сама Московская Русь, вошла в его Царство. Суздальский князь Борис получил от хана ярлык и сел в Нижнем Новгороде. Орда вновь соединилась и окрепла.
   По официальной версии Василий Дмитриевич (сын неизвестно где обитающего и неизвестно чем занимавшегося Дмитрия Донского) после двух лет проживания у Тохтамыша в плену прибыл в Москву и стал правителем княжества. По версии 'ТРИ' сын царя Тохтамыша (усыновленный потомок Узбека-Калиты) уселся в главной на Руси ордынской крепости.
   В этой мутной воде ушкуйники совершали свои опустошительные набеги от Костромы до Астрахани. Примерно в это время (в самом начале 80-х) происходит массовое переселение их в северную часть Арской (вотской) земли и построение здесь городков МИкулицына и Кошкарова.
   Между тем, снова объявившийся Московский правитель и великий князь Дмитрий (после 1380 года к его имени прибавилось прозвище Задонской, напомню, он же хан Тохтамыш) со своими татарами в 1385 году совершил поход на Великий Новгород. По официальной версии новгородцев решили наказать за продолжавшиеся разбои ушкуйников. Известно также, что новгородцы не задолго перед тем отложились от Московской митрополии, а значит, сделали ещё один шаг к полной независимости. Новгород отрицал своё участие в разбое на Волге, но откуп в 8000 рублей пришлось заплатить. Ушкуйники к этому году уже вероятно осели на Вятке, а потому действовали самостоятельно и новгородцы были действительно непричем.**
   В 1391 году в битве на Кондурче (приток Волги к югу от устья Камы) войска Тохтамыша были разбиты наемниками среднеазиатского эмира ярого мусульманина Тимура. Напомню, что Московский князь Василий Дмитриевич уклонился от участия в сражении на стороне Тохтамыша, хоть и был 'позван царем', накануне давшим ему ярлык на Нижегородское княжение. Бежавший с Кондурчи князь Василий с войском, возвращался домой обходным путем через Каму, Вятку и Устюг. По-видимому, в ходе этого похода Москва распространила свое влияние на Великий Устюг и окончательно прибрала себе этот центр сбора пушнины. После этого началась война Москвы с Новгородом за Двинские и другие северные земли 1392-1393 годов, а затем вторая (1396-97), закончившиеся хрупким миром.
  
   В 1395-96 годах в ходе нового вторжения Тамерлана от городов Ордынского Поволжья и Подонья уцелел лишь Старый Сарай, среди степных татар мусульманским воинством Тимура были истреблены все 'неверные'. Промусульманская на тот период Москва откупилась русскими рабами и таким "чудесным образом" избежала погрома. Тохтамыш бежал в Литву, его место занял новый царь Темир-Кутлуг, однако на деле властвовал мурза Едигей. С помощью Тимура он держал власть до 1410 года, но после его правления Орда стала вновь постепенно разваливаться на части: Сарай, Казань***, Астрахань, Крым, Московия, Мордовия, Средняя Азия, Ногайская, Сибирская и другие кочевые орды. В последующие века между этими осколками развернулась борьба за власть над всем бывшим улусом Джучи. Победила Московия-Россия.
  
   В 1397 году новгородский авантюрист Анфал Никитин с братьями перешел на сторону Москвы и помог ей захватить Торжок и новгородские земли на Двине. В ответ новгородцы пришли на ладьях с пороками (вероятно небольшие пушки), взяли Белоозеро, а затем Великий Устюг, куда бежали изменники. Через некоторое время Анфалу удалось бежать из новгородского плена на Вятку, откуда он в 1401 году с московскими полками и устюжанами вновь напал на Двинские земли. Одновременно Москва захватила Торжок.
    []
   Примечание к карте. На Вятке в ту пору было две отдельные волости (Пижемская, возможно, входила в Вятскую, в 1460-х в результате войн она опустела). Казанский посол сидел в Колыне, а Московский наместник (с середины века) - в Юрьево. Слободская волость состояла из двух городов (с посадами) - Микулицын и Кошкаров (Слободской), а также небольших крепостей: древняя Колога (Родионовское г-ще), Чуршина (Подчуршинское г-ще). Кривоборское г-ще изучено слабо, вероятно, это был "Котелнич" указанный на иностранных картах 16 века, построенный как пограничная крепость в период войн Москвы с Казанью для прикрытия Арской земли на Чепце, вотчине Каринских князей, активно участвовавших в войне. Слободской наместник жил в 1480-х в Шестакове. "Слобода" ниже устья Моломы (есть на многих иностранных картах) появилась во второй половине 14 века, ограждения поначалу были в виде частокола из бревен, крепостью Котелнин стал после присоединения Вятской волости к Москве в 1459г.
  
   В 1401 году на Вятке укрылся племянник Нижегородского князя Бориса Семен Дмитриевич с родней. Самого Бориса еще в 1392 году низложили путем заговора и вместе с семьей уморили в московских тюрьмах. Так богатый торговый Нижний Новгород присоединили к Москве. Суздальско-Нижегородские князья союзничали с татарами и, вероятно, потому получили небольшое владение в Арском левобережье средней Вятки. Незадолго до того местность эта (Вятское городище-святилище) опустела от погромов Микулицких ушкуйников (уцелевшие славяно-вотские метисы ушли на восток и основали селение Кара-Юрт). В дальнейшем "Кирдяпино" и Вятская волость перешли Московским князьям, точнее, удельному Галицкому князю Юрию. В своем завещании 1428 года он даже передал "Вятку со слободами" (Вятскую волость и Слободские поселения) своим сыновьям. Если принять версию о тождестве Казанского хана Улуй-Мухаммеда и князя Юрия Дмитриевича, то становится понятна дальнейшая связь Вятки с Казанью. Попытки посадить в Казани ставленника Москвы начались еще при князе Дмитрии Московском и продолжались до взятия Казани Иваном Грозным. При этом соперничество и противоборство этих двух центров власти сохранялось и временами даже обострялось.
  
   Из приведенных сообщений видно, что Вятская республика в этот период находилась в сложных отношениях с Москвой. Здесь возникла промосковская партия. Однако не всем это нравилось.****
   Далее отрывки из Тверской летописи.
   'В год 1398. Темир Кутлуй прогнал Тохтамыша и сам сел на царство; а Тохтамыш бежал к Витовту.
   В год 1399. Пошли Витовт и Тохтамыш со всем войском литовским, и немцы, ляхи, жмудь, татары, валахи, подоляне, и двор Тохтамышев - было войско очень большое, и пошли на Темир Кутлуя. Похвалялся Витовт Тохтамыша на Орде посадить, а сам на московском престоле сесть, ибо для того и учинил эту войну". Тохтамыш посулил ему Москву и всю землю Русскую. То есть фактически война была за Русский улус.
   В то время пришел Темир Кутлуй со многими боевыми полками, и встретились с Витовтом в поле на реке Ворскле, и было страшно видеть в тот час, как сходятся две великие силы. Наперед пришел Едигей (воевода и фактический правитель Орды) и ударились идущие полки, стрелы с обеих сторон летели, как дождевые тучи, от ляхов же самострелы (пушки и пищали), и начали литовцы превозмогать самострелами Едигея, но потом царь пришел с огромным войском, и обошел кругом Витовта, пострелял под ним коней; и была сильная битва, и одолел царь Темир Кутлуй. Тохтамыш же прежде всех побежал, а затем побежал Витовт с малой дружиной, татары же многих убили, гонясь за Витовтом. Случилось же это побоище августа в двадцатый день. А вот побитые князья литовские: князь Андрей Полоцкий и Дмитрий Брянский, брат его, Ольгердовичи; князь Михаиле Евнутьевич; князь Иван Дмитриевич Киндырь; князь Андрей, пасынок Дмитриев; князь Иван Евлашкович; князь Иван Борисович Киевский; князь Глеб Святославич Смоленский; князь Лев Корьядович; князь Михаил Васильевич; князь Семен Васильевич; князь Михаиле Подберезский; князь Дмитрий Волынский; князь Ямонт, который был в Смоленске наместником; и иных много полегло князей, и бояр, и панов, ляхов множество и из многих земель. Царь Темир Кутлуй пришел к Киеву, а войско распустил разорять землю Литовскую; и ходили до Луцка; и города многие взяли, и землю опустошили; а из Киева Темир Кутлуй, взяв 3000 гривн серебра, пошел в свою землю". Обратим внимание на перечень убитых князей с русскими именами (всего до 74), некоторые из них 'участвовали в Куликовской битве'. После этого страшного поражения Литва вынуждена была пойти на унию с Польшей.
   "В ту же осень князь Семен Дмитриевич Суздальский взял Нижний Новгород хитростью, вместе с царевичем Ентяком и были (побиты) воеводы московские Владимира Даниловича. И услышав об этом, князь великий Василий (Московский) послал брата своего, князя Юрия; и взяли Болгары, и Жукотин, и Кашан, и Кременчуг, и многих убили, а других в плен повели". Таким образом, в 1399 году (по другим данным в 96) за участие Казанских татар Ентяка в походе на Нижний, москвичи во главе с князем Юрием основательно погромили остатки Булгарского государства, но свою власть над ним вроде бы не установили, что несколько странно. Если отождествить Юрия с Улу-Мухаммедом, то подчинение ему Булгарии (будущего Казанского ханства) произошло уже в этот период. В дальнейшем известно об участии неназванных Казанских правителей в разборках московских и суздальско-нижегородских князей.
  
   1409. "В том же году пошли новгородцы из Заволочья по Двине (в ту пору отдельная Двинская земля), затем по Сухоне и вышли по Костроме на Волгу; взяв в Костроме подать, пошли, воюя, по Волге к Новгороду и взяли Новгород Нижний; потом же пошли к устью Камы, на совет с Анфалом, и не спешили. Анфал же пошел верх по Каме; князья болгарские и жукотинские послали к Анфалу и заключили мир, и дали ему откуп; Анфал же после этого сплоховал, они же взяли его хитростью в Каме, дружину его иссекли, а некоторые разбежались'.
   Обратим внимание, что в первой части отрывка описан маршрут плавания Прокопа. Далее описан поход Анфала с верховий Камы в результате которого, он был разбит татарами и взят в плен. Заметим, что это был, вероятно, последний поход ушкуйников.
   В Типографской летописи: 'В лето 6917 ходи Анфал на Болгары Камою 100 насадов, а Волгою 100 и восмь насадов. И избиша их в Каме, и Татарове Анфала яша и веде его в Орду, а Волжьскые насады не поспели'.
   В Устюжской летописи несколько иначе. 'Того же лета ходил Анфал Никитич с вятчаны на болгары, и там одолеша татарове и в Орду свели'.
   Вот как это описывает Булгарская летопись. 'В 1409 году Анбал с 8 тысячами ушкуйников вплыл в Агидель с востока, а сговорившиеся с ним 5 тысяч галиджийцев - со стороны Джун-Калы. Когда Анбал завидел 80 кораблей сына Кудаша Субаша, то велел своим выйти на берег у Яр Чалов (Набережные Челны), а затем, под видом вылазки, выбрался из разбойничьего лагеря и сдался внуку Алая, сыну Гали-Джуры Еникею и Субашу. Ушкуйники пришли в сильнейшее замешательство; а когда Субаш вытащил из кораблей пушки и сделал по разбойничьему стану несколько залпов, - в ужасе сдались. Сдав пленных подоспевшему Буртасу, Субаш стремительно поплыл навстречу галиджийцам. Те успели сжечь Сэбэрче, зато у Чыбык-сар и Биш-Балты не поживились ничем и подплыли к месту слияния Кара-Идели с Агиделью (устье Камы) одновременно с Субашем. Салчибашы отправил на дно с треть галиджийцев, а остальные в панике поплыли на Русь. У Сэбэрче они попали в засаду сына Марджана Малмыша и всей толпой отравились в ад.
   Анбал принял ислам и поступил на службу Державе. Буртас зимой сходил с ним к Уч Кую и сжег все тамошние остроги. Людей там оставалось тысяч тридцать, и они все бежали из своих домов и перемерли в лесных чащобах. На следующий год сардар вновь сходил к Уч Кую, но увидел безжизненное пепелище. С разбойничьим гнездом было покончено, и галиджийцы, потеряв лучших своих воинов, также присмирели'.*****
   В 1417 году сторонники Москвы организовали поход на северные владения Новгорода. 'Того же лета с Вятки из князя великого вотчины княжен боярин Юрьев (Юрия Дмитриевича Галицкого) Глеб Семионович с новгородскими беглецами Семеном Жадовским и Михаилом Россохиным и с устюжаны и с вятчаны изъехаша без вести в насадах Заволоцкую...'. Вятчан и устюжан подбили в набег на Двину, но получили отпор, были пленены, но отпущены без всего награбленного: '...и с заволочаны идоша (за) разбойники в погоню и пограбиша Устюг'. После такого разгрома и позора сторонники Юрия потеряли авторитет на Вятке, и там началось выяснение сил.
   В Вятском 'Временнике' (вариант 'Повести') сказано: 'В лето 1421 Михайло Росохин убил на Вятке ратию (в ходе сражения) Анфала и сына его Нестора с дружиною их'. В Новгородской летописи это событие отнесено к 1418 году: '6926. Того же лета убьен на Вятке Анфал и сын его Нестер от Михаила Россохина'. Ранее считалось, что на Вятке тогда произошли два сражения, одно - знаменитая братоубийственная 'свистопляска в Раздерихинском овраге' на северной окраине Хлынова, а второе - где-то около Котельнича. Причем первое, когда в ночном бою погибло много устюжан, случилось, якобы, по ошибке - 'своя своих не познаша'; а второе было кровавой разборкой вятских главарей. Более вероятно, что кровопролитное сражение было одно, - где-то в районе Котельнича; здесь долго сохранялась память об убитых, проводились ежегодные панихиды, Никитин и другие погибшие были занесены в поминальные списки местной церкви. Хлыновцы позже заимствовали эту традицию, превратив поминки в 'свистопляску'. Добавлю к этому, что по многим причинам место этого сражения не может быть отнесено к окрестностям Хлынова.******
  
   Сообщение о смерти Анфала попало в летописи, а это говорит о значимости события. По мнению В. Низова, с Анфалом Никитиным на Вятку тогда пришел некто Сабуров (потомки этого татарского рода были позже воеводами Устюга и Слободскими наместниками). Поэтому он полагает, что в 1418 году Москва сделала первую попытку захватить Вятку силами подвластных ей устюжан. Неудавшийся переворот и гибель тысяч человек официальные историки позже объяснили ошибкой в ночное время, а потомков вятчан надолго заклеймили слепородами. Само событие отнесли к окрестностям Хлынова, хотя в ту пору такого города не существовало, важным форпостом был тогда Колын-Вятка севернее Котельнича.
   Как попал в эту заваруху Анфал Никитин? Возможно, за свои услуги булгарам старый авантюрист рассчитывал стать Вятским наместником, но уцелевшие вятские ушкуйники помнили его предательство.
   Так или иначе, промосковская и проказанская группировки на Вятке потерпели крах. Результатом стало дальнейшее обособление Вятской земли, ее независимость с вечевой демократией и активной внешней политикой. Сюда и дальше стекались оппозиционеры и сорвиголовы, а частенько и беглые преступники, еретики, - Вятка отличалась веротерпимостью. Здесь возник уникальный для России вариант построения государства. Если бы кроме Новгородской, Псковской и Вятской республик, появились независимые от княжеской и татарской власти Тверская, Рязанская, Владимирская, то будущее объединение страны пошло по типу Штатов, минуя мучительный период абсолютной монархии с ее крепостническим рабством, попранием прав и свобод. А предпосылки к этому были. Уже в конце 12 века власть князей во многих крупных городах 'Низовской земли' (Владимир, Ростов, Суздаль, Киев и др.), не говоря о Новгороде и Смоленске, была сильно ограничена в пользу народного собрания Веча. Князей приглашали, неугодных отстраняли, а 'самовластцев' даже убивали. Помешала этому пришедшая из глубин Азии новая революционная власть. Однако без поддержки русских князей вроде Ярослава Всеволодовича (Батыя) и его сына Александра Невского (Олексы Неврюя), а также массы народа, разочарованного прежним княжеским миропорядком, малочисленным монголам не удалось бы утвердиться на Русской земле.
  
  
   Между тем, в Москве (и параллельно в Орде) произошёл раскол: братья не поделили власть и стали враждовать друг с другом.
  
   С 1432 года Вятка вступила в 20-летнюю войну с Москвой на стороне князей Юрьевичей (сын Дмитрия Донского Юрий после смерти брата Василия стал законным претендентом на московский престол). Юрьевичи в случае победы обещали своим союзникам независимость. Относительно немногочисленные, но мобильные вятчане выполняли в ходе военных действий роль средневекового спецназа. В 1434 году с их участием был взят практически неприступный Московский Кремль.*******
   "В год 1433, месяца апреля в двадцать пятый день, был бой у князя Юрия Московского с племянником своим великим князем Василием Московским на реке Клязьме; и помог Бог князю Юрию, и сел на великом княжении в Москве; а князь великий Василий приехал в Тверь со своей матерью Софиею и с княгинею".
   "В год 1434. Князь Юрий Дмитриевич выехал из Москвы в Галич со своими детьми, Василием, Шемякою и Дмитрием, а княжение великое уступил великому князю Василию Васильевичу Московскому. В тот же год убили Семена Морозова в Москве дети князя Юрия. (Этот боярин, помог Василию Тёмному избежать смерти, в результате тот собрал силы и вернул себе Московский стол.) Князь же великий Василий Московский Ивана Дмитриевича поймал и велел ослепить (московский боярин Иван Дмитриевич Всеволожский, очень интересная фигура, перешёл на сторону Юрия), а сам, собрав войско, пошел на Галич и Галич взял, много зла сотворив городу; князь же Юрий уехал в Белоозеро, а князь великий Василий вернулся в Москву".
   В 1435 году коалиция Василия II и Дмитрия Шемяки боролась против князя Василия Юрьевича Галицкого. После пленения на Вологде великокняжеских воевод князь Василий Юрьевич попытался прорваться через Заозерье в Новгород, однако князь Дмитрий Васильевич ему в этом воспрепятствовал. Был тяжелый бой в районе села Устья, в результате которого, как говорится в Типографской летописи, 'много же людей заозерян ... избьено бысть'. В этой обстановке князь Василий Косой взял в плен на Волочке Славенском жену князя Дмитрия Заозерского с дочерью и снохами, а также 'имение его все взял, а князь Федор (старший сын Заозерского князя) утекл'. В Ермолинской летописи находим рассказ о противодействии князя Федора (тоже названного Заозерским) Василию Косому: '...прииде на него изгоном князь Федор Дмитриевич Заозерскы со многими людми', но Косой 'поби и посече многых'.
   В год 1435 . Князь Юрий Дмитриевич собрался со своими детьми, и вятчане с ним, и пошел к Москве; князь великий Василий Московский пошел против него со всем войском, и был бой между ними и битва жестокая, месяца марта в двадцатый день, и помог Бог князю Юрию; князь же великий Василий отступил, а княгиня великая София затворилась в городе Москве. Князь же Юрий, придя, город взял, а княгиню Софию захватил и сел на великом княжении в Москве.
   В тот же год, месяца июля в четвертый день, преставился в Москве благоверный князь Юрий Дмитриевич; и сел в Москве на великом княжении князь великий Василий Васильевич".
  
   Дмитрий Юрьевич Шемяка, в отличие от старшего брата, не враждовал с князем Дмитрием Заозерским, а вступил с ним в союз, женившись на его дочери Софье. В договоре Василия II и Дмитрия Шемяки от 13 июня 1436 года упоминалась 'грамота душевная' князя Дмитрия Заозерского. В докончании (дополнении) 1436 года Василий II обещал Шемяке помощь в возврате каких-то владений, отобранных князем В. Ю. Косым: '...что будет поймал наш недруг князь Василей Юрьевич твое приданое, что писано по душевной грамоте твоего тестя, и отколе чего достану, и мне, князю великому, то тебе отдати'.
   Под 1436 годом в Устюжской летописи описаны события с участием вятчан. Вкратце история такова. С 1 января Василий Косой осаждал Устюг, позвал вятчан и ждал их 9 недель, грабил окрестности, но крепости Гледена взять не смог. Город взял на целованье и много людей добрых казнил. Весной Косой с вятчанами и двором Шемяки пошёл на Вологду и далее на Москву, на великого князя. Тот собрал силы и встретил его на Скоротине в Ростовской области. Косой проиграл сражение, был пойман и увезён в Москву. Вятчане же 400 человек в судах были посланы вверх по Волге для войны с судовой ратью Московского князя Василия, но узнав, что под Ярославлем стоит судовая сила в 7000 человек, спрятали свои суда в устье речки Тунешмы в 15 верстах от них. "А сами пеши поскочили за князем Василием Косым, да не поспели к бою, встретили беглых с боя, а сказывают, что поимали на бою князя Василия. И Вятчане побегли взад подле Которосль рку вниз, а уж нощь. И прибегли близ Ярославля на светлой заре". Здесь они допросили встреченного чернеца и тот рассказал, где стоят войска угличские и ярославские во главе с князем Александром Федоровичем Брюхатым Ярославским: "Близко, на устье Которосли шатром стоит на Волзе со всею силою, а иные в Которосли, а княгиня с князем спят в шатре. А того утра была мгла велика. Вятчане же здумавше и кинувся, скоро князя Александра со княгинею поимавше и вметалися в княжие же суды и от берега отпехнулися на Воглу. А всех вятчан 40 человек (вероятно, остальные 360 вятчан вернулись к своим оставленным судам). Рать же князя Александра вся спала. И вскакали начаша хватать доспех, а хотят вятчан стреляти. Вятчане же пловущи вниз по Волге стояли над князем и княгинею с копем и топоры и реша: Один на нас стрелу стрелит и мы князя и княгиню погубим. Князь же начаша кликати ярославцем и углечаном: Не стреляйте! Далее Вятчане стали на другом берегу, князь посулил дать за себя выкуп 400 рублей, был позван княжев казнечей из Ярославля, который и привёз казну. Но Вятчане взямше казну князя с княгинею не отпустили, а побегли к Вятке мимо Казани в судех". Когда в Москву пришла весть об этом, "князь великий велел Василию Косому очи вынути мая в 21 день". Последнее обстоятельство сомнительно, так как Вятчане взяли знатных заложников как раз для того, чтобы вызволить из плена Василия Косого.
  
   Как видим, ожесточение сторон характерное для гражданской войны: брали заложников, пленных иногда ослепляли и убивали. Юрьевичи трижды захватывали Москву и делили на части Великое Московское княжество, но всякий раз вспыхивало восстание недовольных москвичей. В результате князь Юрий с сыновьями оставили попытки вернуть себе Москву, и в 1439 году осели в Казани, сделав её своей столицей. Отсюда стали они совершать свои набеги на Московские земли.
  
   "В год 1445. Был бой великого князя Василия Московского с царем у Суздаля (с сыном Улу-Мухаммеда Махмутеком), и бились жестоко, и побежали наши перед иноплеменниками; а князя великого Василия схватили и с ним князя Михаила Можайского, а иных князей посекли, бояр же некоторых руками взяли. Это зло случилось месяца июля в седьмой день.
   В том же месяце в четырнадцатый день, погорел город Москва, Кремль весь, и камень развалился; а княгиня великая София поехала в Тверь, князь же Дмитрий Юрьевич Шемяка от Дубны великую княгиню Софию вернул в Москву; а князь Дмитрий в бою не был с великим князем.
   Той же осенью, месяца ноября в шестнадцатый день, приехал из Орды в Москву князь великий Василий Васильевич давать за себя откуп, а с ним татары брать великую дань. Князь Дмитрий Юрьевич Шемяка, а с ним князь Иван Андреевич Можайский, князя великого Василия прогнав, поймали его в монастыре в Маковцс, месяца февраля в тринадцатый день; держали его три дня, глаза ему выкололи и отослали его в Углич.
   Той же осенью князь Дмитрий Шемяка дал великому князю Василию Васильевичу Вологду, а бояре князя Василия все отъехали от князя Дмитрия к великому князю Борису Александровичу.
   В год 1446. Князь великий Василий приехал из Вологды в Тверь к великому князю Борису Александровичу; князь же великий Борис Александрович принял его с любовью, и за сына его князя Ивана Васильевича дочь свою обручил, и сам ее сватал. А князь Дмитрий Шемяка да князь Иван Можайский пошли было ратью к Твери, но остановились в Волоке, и бояре от них все отъехали к князю великому Василию в Тверь; и видя свое бессилие и неправду, князь Дмитрий Шемяка уехал в Галич, и князь Иван Можайский с ним. Князь же великий Василий пошел Волгою к Угличу, и с ним войско тверское, а угличане закрылись в городе; князь великий Василий стоял у города неделю, а князь великий Борис Александрович Тверской послал ему пушки бить город, и угличане, видя это, сдались; князь же великий Василий оттуда пошел в свою отчину, в Москву, а князю великому Борису Александровичу дал Ржев. И князь великий Борис Александрович послал ко Ржеву, но ржевичи в городе закрылись. Тогда князь великий Борис Александрович сам пришел ратью ко Ржеву, и стоял под городом три недели, и город пушками бил. И сдались ему, и били челом, князь же великий Борис Александрович Тверской помиловал их, и город Ржев взял, и посадил своих наместников Василия Константиновича да Льва Измайлова; а взял Ржев тогда в канун Великого поста".
  
   Ради возвращения власти ослепленный и сосланный московский князь Василий Темный призвал татар и они окончательно 'хлынули на Русь, чтобы служить за скромное жалование, а ведь это были лучшие в мире специалисты по конному строю и маневренной войне' (Л. Гумилев). Против десятков тысяч татар 'вятский спецназ' был бессилен.
  
   После нескольких поражений Шемяка бежал в Новгород, где в 1453 году его отравил подкупленный повар.Перед тем в 1550 году он, войдя в Устюг, стал принуждать добрых людей (богатых и знатных) давать крестное целование (присягу верности). Тех, кто отказался - "метал в Сухону вяжучи камение великое на шею им. Един же из них Ежевина Еуфимий на дне сидя изрешись, и выплове вниз жив, и утече на Вятку. И жил (Дмитрий Шемяка) на Устюзе два годы неполны". (Обратим внимание, что Вятка беглых не выдавала, то есть никому не подчинялась.)
   Остатки войска Шемяки во главе с его сыном ушли по рекам на южную окраину Руси.
  
   1457 году на Вятку пришел с войском Московский наместник Устюга Сабуров, но от него откупились.
  
   Северорусский летописный свод:
   "В лъто 6966 (1458)... князь велики посылалъ на Вятку (князей) Ряпаловьских, и Григорей Перфушков у вятчан посулы поимал, да имъ норовил, ини Вяткы не взяли.
   В лъто 6967... князь велики, слышавъ, что Григоре Перхушковъ вятчаномъ норовил, и повелъ его изымати, и вести в Муромъ, и посадити в желъза, а на Вятку послалъ в свое мъсто (наместником) князя Ивана Юрьевичя, а с нимъ воеводы свои и дворъ с нимъ свой весь (отборная часть великокняжеского войска). Он же, шед, городы поималъ Орловъ да Котельничь (эти городки не имели тогда серьезных укреплений), а под Хилинымъ стоялъ долго, бьяся на всякъ день; вятчяне же, видяще себе побъждаемы всегда, и добиша челом князю Иоану на всей его воли, чего хотълъ государь князь велики".
   После трех лет войны Вятка подписала унизительную грамоту, где были пункты о не вступлении в сношения с врагами Москвы, - Новгородом и Казанью. Это отсрочило падение Вятской республики, но Москва постепенно сжимала объятия. Республика, отрезанная от основного торгового и военного пути, оказалась в частичной изоляции. Ее собственная экономика, основанная на вывозе мехов и военной добыче, сильно пострадала. Оставалось грабить потихоньку северные владения Новгорода и Москвы (Казанцы стали сильными соседями и временами союзниками, а потому налётов на города и селения бывшей Булгарии уже не совершали).
  
   На Вятке вновь началась внутренняя борьба. Но вятчане хитрили, продолжали своевольничать и совершать набеги на московские владения (на Устюге, Северной Двине и Вычегде), уводя к себе людей. Давление на Вятку продолжалось. Возобновились угрозы.
  
   После смерти Махмутека (точная дата неизвестна) Москва попыталась посадить на Казанский стол своего ставленника Касимовского хана Касима, его брата. В 1468 году московские воеводы собрались на Вятке под Котельничем. Воевали черемис, затем 'выплыли в Каму' и воевали здесь татар и вернулись в Москву через Пермь и Устюг. А в это время казанцы пришли к Вятке и, по словам историка Соловьева, заставили ее жителей предаться хану Ибрагиму. Мы же видим в этом союзные отношения Вятки с Казанью, в которой, напомню, сидели потомки Шемяки-Махмутека.
  
    []
  
   В следующем 1469 году новый поход на Казань и Вятку. С Устюга приплыл отряд войск, но вятчане (у них в это время находился казанский посол) отказались воевать против Ибрагима. Под 1469 годом в некоторых русских летописях (Московский летописный свод конца 15 века) упоминается в качестве составной части Казанского ханства Вотятская земля. Из этого иногда делается вывод о зависимости Вятки от татар в указанный период. Но, во-первых, это название могло относиться к южной части Вятской (Арской) земли заселённой исключительно вотяками. Во-вторых, союзные отношения Вятчан с Казанью со стороны могли рассматриваться как форма зависимости.
    []
   Вятчан соблазнили участвовать в большой войне 1471 года с Новгородцами, когда при Шелони было разбито новгородское войско. Вятчане нанесли отвлекающий удар, - напали на двинские владения Новгорода. Новгород и Псков, потеряв часть своих вольностей, заключили мир с Москвой на ее условиях. В этом же году вятчане во главе с Костей Юрьевым совершили удачный налет на Сарай. Золотая Орда после Тимура влачила жалкое существование, правда, здесь появился новый амбициозный хан Ахмат, но погром его столицы вятчанами мог стать роковым.********
  
   1472 год. Поход Москвы с северными сателлитами на Чердынскую Пермь и взятие главного города Урола.
  
   В начале 1478 года, когда Иван Московский очередной раз осаждал (добивал) Новгород, войско Ибрагима (сын Махмутека) шло через Вятку на Устюг (возможно на помощь новгородцам), но, узнав о падении Новгорода, повернуло назад. В 1479 году Ибрагим умер.
   Весной из Москвы послали Волжскую судовую рать в набег на Казань, но подробностей этого похода нет, так же как нет ясных сообщений об одновременном походе северной рати. Однако есть краткое сообщение о прибытии в сентябре на Вятку трех московских воевод, вероятно, для переговоров.
  
   В 1482г. воеводы вновь собирались на Вятке.
  
   1487г. Весной вятчане осадили устюжский городок Осиновец на р. Юг и пограбили окрестные села, но их воевода Костя Юрьев, очевидно, не согласный с этим, перебежал с сыном на сторону устюжан и далее был сопровожден в Москву. На Вятку было послано войско во главе с Юрием Шестаком Кутузовым, и был заключен мир. Нельзя исключить, что с этим именем связано появление в 16 веке "на Шестакове" нового городка. Воевода Шестак, присланный новым наместником, поставил свой укрепленный лагерь выше по реке, пожил какое-то время, но не добился признания, или был изгнан силой.
   С началом судоходства в конце апреля Москва предприняла большой поход на Казань, после осады и штурма города там был посажен подконтрольный хан.
   По ДТ в этом году состоялась передача Колына от Булгара Москве, при этом, казанский посол Урак покинул город. Присутствие в Колыне отряда казаков Урака, который стоял здесь (по крайней мере) с зимы для защиты интересов Казани, может объяснить нападение вятчан на Устюжские владения Москвы. Взятия Вятки под полный контроль Москвы в этом году не произошло. Видимо, в Колыне-Вятке на Моломе остался московский наместник с охраной, который, впрочем, вскоре был изгнан. Кроме того, существовала отдельная Слободская волость и соседняя с ней Арская земля. Поэтому после замирения Казани на Вятку в 1489г. под управлением 17 воевод было послано большое войско собранное со всех русских земель.
   В 80-е годы вятчане продолжали участвовать в походах на стороне москвичей и устюжан, иногда против них (вероятно на Вятке произошёл раскол).
   Московский царь Иван III, тем временем, с помощью итальянцев отстроил новый Кремль, отбился от хана Ахмата, приструнил своевольную Казань, еще крепче придушил Новгород и других своих соседей, и собрал таким путем под свою руку огромную территорию и огромное разноплеменное войско. Борьба Русского Севера за средневековую демократию была проиграна. Но Вятская земля, проявляя ослушание, продолжала сохранять остатки вольности. Из Москвы грозили отлучением и закрытием церквей, но вятские попы не спешили выполнять приказы.
  
  
   Примечание*. Локализация крупнейших городов Золотой орды, их отождествление с известными городищами, до сих пор остаётся спорной. В нижнем Поволжье известны два крупнейших города 14 века: Селитренное и Царёвское городища. Первое достигло расцвета в 1330-х годах и существовало в достаточно развитом виде до 1390-х, жили здесь и далее до конца 15 века. Второе существовало в качестве крупного города более короткий срок - в 1340-60-х годах. Оба города сильно пострадали от Тимура, второй так и не оправился.
   Монеты ордынского типа печатались в разных городах, о чём свидетельствуют надписи на них. Наиболее распространены такие: Сарай, Сарай-аль-Джедида (Новый Сарай), Сарай-аль-Махруса (Сарай Богохранимый), Гюлистан. Обычно Сарай отождествляют с Селитренным городищем, а Новый Сарай - с Царёвым. Остальные два города вообще не определены. Но судя по упадку Царёва городища во времена Тохтамыша, здесь не существовало крупного города, тогда как монет (в том числе медных разменных) этого времени с надписью 'Сарай-аль-Джедида' в других местах найдено предостаточно. Где был этот Новый Сарай? Современные историки склонны относить Царевское городище к Гюлистану. Сарай-аль-Махруса считают вторым названием Сарая на Селитренном городище, он же Новый Сарай. Культурного слоя 13 века на Селитренном не найдено. Это заставляет поверить булгарской хронике, что первое время хан Батый обосновался в городе Булгаре.
   В 'ТРИ' была отмечена схожесть событий монгольского завоевания Китая и Руси. В частности, монголы долгое время противились оседлой жизни в китайских городах, даже новопостроенных ими. Но в конце 13 века тяга к комфорту победила прелести кочевой жизни (часть монголов осталась верна традициям). Нечто подобное происходило и у нас. Первоначально в течение 13 века Орда (ставка хана) обременённая тысячами людей и животных кочевала в поисках пропитания и удовольствий по завоеванной территории. В хороших весенне-летних погодных условиях их могли дать Степные просторы, но суровая зима вынуждала Орду заходить в оседлые местности, пользуясь заготовленными запасами продуктов и кормов. Грабительский характер этого явления постепенно перешёл в систему законных поборов. Для этой же цели были построены Ордынские города вдоль низовий Волги. Сюда и в их окрестности пригнали десятки тысяч людей с севера и юга: ремесленников, крестьян, строителей и т. д. Однако своего расцвета и численного роста эти города достигли не сразу, а лишь в 14 веке.
   По современным исследованиям в начале 14 века наступил так называемый 'малый ледниковый период', зимы посуровели, а летом зерновые поля заливали холодные дожди. Похолодание охватило всё северное полушарие, прекратились плавания скандинавов в Гренландию и Америку, повсеместно наблюдалось учащение неурожайных лет, жить зимой в степях стало трудно. Именно с этим климатическим явлением можно связать политические события на русских просторах отмечаемые в 14 веке.
   Московский Кремль был опорным пунктом Орды на южной окраине тогдашних русских земель. Сюда стекалась дань, продукты и корма, сюда наезжали ханы, начиная с Узбека-Калиты. Собственное сельское производство в Московском ханском домене не практиковалось, но здесь за счёт других русских княжеств пережидали голодную зиму сотни тысяч татар и их скот. Вероятно со времени смерти Узбека в Кремле стали хоронить ханов-царей. Не случайно, отделившийся со своей Донской ордой Мамай, построил здесь каменную крепость. Московское княжество становится одной из стоянок Орды (царского Двора), войско кормилось за счёт подвозимых в качестве дани и различных повинностей продуктов и кормов, хан и его окружение принимали от подданных всевозможные подношения, решали между усобные вопросы и споры.
   Одновременно с этим наблюдается концентрация населения в южных городах Поволжья и Крыма. Движение ушкуйников принявшее в 14 веке массовый характер отчасти можно объяснить теми же климатическими причинами. В Новгородских северных землях возник избыток населения при недостатке пропитания, что побуждало активных молодых мужчин подаваться в южные края для грабежей и поисков мест более пригодных для жизни. Об этом свидетельствует Булгарская летопись. Часто оголодавшие ушкуйники тут же пропивали и проедали свою добычу.
  
   Примечание**. Московское войско с вассалами из других русских земель вторглось во владения Великого Новгорода и грабило окружающие город селения, при этом было сожжено 24 монастыря и 6 церквей, что говорит о церковных (конфессиональных) разногласиях и различиях. Чтобы прекратить разбой Новгород заплатил 3000 рублей, а остальные затребованные Москвой 5000 предложил взыскать с виновников. К ним (куда - не сказано) были посланы приставы с войсками, но дальнейшее неизвестно. (Напомню, что 5000 рублей в то время были баснословной суммой, по некоторым оценкам ежегодный сбор со всей Руси "на татар" составлял 7000 рублей, а пленный-раб продавался за 2 рубля.)
   По Новгородской летописи поход Москвы был вызван нападением 'заволочан' на Кострому и Нижний. Возможно, именно этот инцидент отражен в нашей 'Повести':
   'Оставшияся ж в Новегороде людие вознегодовавше на них Вятчан зело и водяще на них князем Российским оболгующе всяко и нарицающе их из Новаграда беглецами и разорителями Российских князей вотчин их дабы себе Новуграду от Российских князей примирение и милость получити наипаче же называху их Вятчан разбойниками и отказныя на них Вятчан великим князем подающее, пишуще их самоволниками'. То есть, "заволочане" - это и есть "ушкуйники-разбойники" обосновавшиеся к 1385 году на Вятке.
  
   Примечание***. После набегов ушкуйников и чуть позже князя Юрия Дмитриевича города Жукотин и Кашан на Каме и Великий Булгар на Волге перестали существовать, но отстроилась Казань, расположенная в удалении от Волги на небольшой речке Казанке. Вероятно, уже в этот период вятчане сотрудничали с Юрием (Улу-Мухаммедом), помогли ему отвоевать будущую вотчину - Казанское ханство.
  
   Примечание****. Вероятно, этот политический раскол начала 15 века был оформлен географически: в Котельниче осела промосковская партия, а их противники - в Микуличе. Раздел Вятской земли надвое существовал еще до появления ушкуйников и сохранялся в последствии в виде двух отдельных наместничеств, Котельнического и Слободского.
  
   Примечание*****. Об Анфале Никитине (варианты имени в летописях: 'Анбал' и 'Айфал') можно сказать следующее. Происходил из знатного рода, его отец Никита был посадником в Пскове во времена правления Дмитрия Донского. Кроме Анфала у Никиты было ещё два сына - Герасим и Спиридон. От внука Спиридона - Луки Козмича Спиридонова - вели свой род Строгановы. С именем Анфала связывают появление где-то на Каме Анфаловского городка, не он ли легендарный Учкуй?
   В Коране есть Сура Аль-Анфаль (Добыча). Слово 'анфаль' является формой множественного числа от 'нафл', означающего 'что-то, что дается или делается сверх положенной меры'. В мусульманском правовом лексиконе слово 'анфаль' имеет следующие значения: природные ресурсы; общественное богатство; военные трофеи; имущество, владелец которого неизвестен (например, земельный участок, заброшенный своим владельцем); имущество, оставшееся после смерти человека, не имевшего наследников.
   Имя Анбал было у ясов, один из которых прибыл к Андрею Боголюбскому в свите булгарской невесты. В летописях описывается, что он разговаривал с ней по-булгарски. В Булгарии же имя Анбал было распространено среди асов - первой волны булгар, суасов (чувашей) и буртасов - предков татар Мордовии и Пензенской обл.
   Возможна связь с Анфалом Никитиным поселения Фалёнки на средней Чепце. Это название происходит от множественного числа слова, обозначающего потомков человека по имени Фаля. Это сокращённая форма таких мужских православных имён, как Айфал, Фал, Фалалёй и женского Евфалия. Внук человека с таким именем зовётся Фалёнок, а несколько внуков собирательно - Фалёнки.
   Примечание ***** После этого сообщений об ушкуйниках действующих против Булгар или Казани нет. Видимо, поселения разбойников на Каме действительно прекратили существование. Вятчане же наверняка имели договоренности с южными соседями.
  
   Примечание******. Обратимся вновь к Алабину. 'В самом городе Вятке существует овраг по имени Раздерихинский, спускающийся к реке Вятке. По этому оврагу, во времена перваго поселения вятскаго шли на помощь ночью к осажденным туземцами вятчанам устюжане, но по несчастию вятчане, неузнав своихъ союзников, и предполагая в них неприятеля, бросились на них; в кровавой свалке погибло много устюжан, к величайшему, впоследствии, горю вятчан. На утро объяснилось кровавое несчастие, вятчане с честию похоронили своих погибших союзников на самом месте побоища, тут же поставили часовню, доселе существующую, хотя вероятно в обновленном, но все-таки полуразрушенном виде и установили ежегодно в день побоища совершать по убиенным устюжанам панихиду. В последствии, вероятно при значительном стечении народа на эту панихиду, дети, воспоминая произшедшую на этом месте битву, стали играть у этой часовни в войну, при чем одна партия детей обыкновенно подымалась по крутым берегам оврага, а другая партия не допускала их взойти на высоту и бросала в наступающих комками земли. Со временем оружие это было заменено глиняными шариками, расписанными разными красками.
   Производством и продажею этих шариков, так называемых шарышей, стала заниматься лежащая напротив оврага, по ту сторону реки Вятки, слобода Дымково, жители которой более и более развивая свою торговлю шариками, начали делать глиняныя игрушки, продажа которых в день панихиды у сказанной часовни образовала целую ярмарку, известную под именем свистопляски, так как детская война, на этом месте обыкновенно происходившая, сопровождалась свистом в берестяныя свистульки, продажа которых, также как и глиняных петушков-свистунов, продолжается в день праздника в обширных размерах и ныне. На месте часовни и в стенах близьлежащаго оврага, видно много человеческих костей. Интересно было бы собрать черепа здесь погребенных людей для определения к какому именно племени они принадлежат.
   Подобнаго рода обычай существует и в г. Котельниче, где обыкновенно в семик при совершении поминовения по усопшим, на кладбище служится всеми, нарочито собирающимся со всего города, священниками так называемая всемирная панихида, по новгородцам, убитым при завоевании этой местности и здесь погребенным, после чего начинается между взрослыми бросание друг в друга печеными яйцами, а между детьми катание шариков, шарышей'.
  
   Из приведённого текста ясно следует, что традиция поминания новгородцев погибших в сражении под Котельничем изначальная в сравнении с поминанием устюжан. В Хлынов она была перенесена много позже времени реального события (1417 или 1421 год), и была по-своему интерпретирована поселившимися здесь к тому времени устюжанами, превратившими траурную церемонию в ярмарочную свистопляску. Древние захоронения, вымываемые в стенках оврага, были приписаны к погибшим в легендарном сражении. Однако видно, что даже Алабин сомневается в этом. В северной стороне оврага примыкающего к Слободскому городищу вследствие размывания грунта в месте древнего могильника также находили части скелетов людей. В Хлынове-Вятке в этом месте была скудельница, - захоронения в общих ямах для убитых и умерших бродяг.
  
   Примечание*******. Московский Кремль - не тот, что сейчас, а немного меньший, белокаменный 1367 года постройки. Считается. что камни для него вытёсывали в Подмосковных каменоломнях, но, насколько мне известно, хим. анализ обнаруженной археологами кладки не производился. Нельзя исключить, что он был из "мамайского кирпича". Это была серьезная крепость, во всяком случае, никто до того не мог ее взять. В 1408 году крепость осаждал мурза Едигей, но без пушек взять не смог. Лишь войскам Тохтамыша в 1382 году обманом удалось ворваться внутрь. Вероятно, и в нашем случае не обошлось без хитрости и сноровки. Скорее всего, по своему обыкновению вятский 'спецназ', незаметно перемахнув через восьмиметровую стену в ночное время, проник в город, устроил панику и открыл ворота для основных сил. Подробностей этих событий нет.
  
   Примечание********. Вот что пишет о событиях 15 века Булгарская летопись. "В Нукрате пришлось ставить улугбеками потомков Султан-Мамета и его сына Бек-Дауда, ибо местные тарханы - потомки Садыка, Анбала и Мер-Чуры не желали подчиняться друг другу. А первым улугбеком был сын Бек-Дауда Даиш-Султан, затем - его сын Тахта, и последним - сын Тахты Кул-Мамет". Под 'улугбеком' в данном случае можно понимать казанского посла. Из этого замечания можно видеть, что на Вятке были три волости, предположительно, Вятско-Котельничская, Микулицко-Слободская и Каринская.
   "Новый кыргызский хан Ахмад (ум. 1481) вознамерился восстановить Кыпчак (Золотую Орду), и русские, опасаясь нашествия татар на Москву, согласились платить ему дань и ездить за назначениями. Махмудтек, минуя эмира, вознамерился, было также признать свою зависимость от Ахмада, что Габдель-Мумин расценил как мятеж, и сместил хана с поста казанского улугбека. Новым улугбеком Казанского иля стал сын Махмудтека Халиль, а сам Махмудтек, которого в народе звали Мамадышем, был отправлен в ссылку в балик Нукрат-Кама или Керменчук-Кабак и скончался там. После этого в память о нем эту пристань переименовали в Мамадыш. (Приведена булгарская версия исчезновения из Казани хана Махмутека, - по 'ТРИ' Махмутек-Шемяка умер в Новгороде.)
   В 1470 году кан решил разгромом Сарая рассчитаться с Ахмад-ханом за его набеги на Булгар. Пользуясь тем, что ногайцы были обозлены на узбеков (ордынские последователи хана Узбека) по причине усиления их господства над ними, Габдель-Мумин направил на столицу Кыпчака Аули и Алиша с 3 тысячами ярчаллынских казаков прямо через ногайские кочевья. Быть их проводником вызвался Сундык-бий, который за этот труд получил в Симбире освобождение и небольшой надел. Кроме этого, кан велел своему Нукратскому улугбеку Тахте направить на Сарай по воде колынский флот с хорошими нукратскими стрелками. Флот, в котором была тысяча колынцев и две тысячи стрелков, возглавили потомок Садыка Битька и потомок Анбала Ганикей, а стрелков - потомок Мер-Чуры Бака-Даиш. Они двигались к Сараю рядом, причем до Бел-Имэна конница скакала по правому берегу Идели, а потом переправилась на левый. Салчии первыми ворвались в Сарай, отвлекли на себя главные силы татар и позволили коннице войти в город с другой стороны и занять его. Не ожидавших ничего подобного татар, обуяла страшная паника, и они бежали в степь. При этом наши потеряли 200 салчиев (моряков), 500 стрелков и 300 всадников, но зато положили 5 тысяч врагов и захватили невиданное количество товара.
   Все это было погружено в корабли, и так как их не хватало, то людей с них пересадили на захваченных татарских лошадей. На обратном пути узбеки и ногайцы сообща попытались у Камыша (город Камышин) преградить булгарам путь, но наши пробились. При этом погибло еще 500 наших всадников, 100 салчиев и 400 стрелков, но зато ни один корабль с захваченными товарами не достался татарам. Когда кану сообщили величину добычи, он не поверил и сам вышел к кораблям в Биш-Балте. Сарай же после этого не возрождался. Его ярмарку пытались возродить в новой столице Ахмад-хана, но безуспешно, и все купцы должны были теперь ездить в Казань.
   В 1473 году 40-тысячная толпа ак-монгытов по приказу Ахмад-хана напала на Булгар. Им удалось взять балик Бак-Арслан, но у Бугульмы они встретились с войском трех булгарских улугбеков - Мал-Бирде, Мустафы и Мамли и были разгромлены. Наши потеряли 2 тысячи всадников, кытаи же - 13 тысяч. Пленные рассказали, что обезумевший Ахмад-хан силой отобрал у кыргызов лучших мастеров и 120 тысяч прекрасных лошадей и отправил их балынскому беку. Тогда кан велел колынцам и Ике-Имэну разгромить ставку Ахмад-хана, и они это сделали. Тот готовился со своими узбеками к походу на Булгар, но после набега Ике-Имэна не решился оставлять свои владения. (Е. Х. - Ахмат попытался возместить потери от погрома Сарая, но потерпел провал. В 1471 году он аналогично напал на пограничье Московии. Известно, что в 1474 году ордынцы пригнали в Москву на продажу огромный табун.)
   Благодаря ханской помощи московский бек через несколько лет возродил 60-тысячную конницу и флот, напал на Колын и осадил город. В случае успеха Нукратской войны Балынец хотел освободиться от джирской дани. Весть об этом доставили очень быстро - гонцы скакали день и ночь, и кан сумел своевременно направить в Нукрат хана Ибрагима с сыном бека Хаджи-Баба Байрашем. Сардары появились у Колына неожиданно для осаждавших, готовившихся к обеду. Увидев полумесяцы на древках зеленых и красных знамен булгар, балынцы в ужасе бросились бежать. Их котлы с готовой пищей остались на месте, и наши воины, уставшие от почти непрерывной скачки, с удовольствием перекусили. Но оставлять это нападение безнаказанным было нельзя, и Байраш сходил еще к Джукетуну (Устюгу) и погромил его округу'. (Е. Х. - Речь идет о стычках Москвы и казанцев за крепость в устье Моломы, стратегически важную на пути с Устюга на нижнюю Каму.)
  
  
    []
  
   7. ВЯТСКОЕ ВЗЯТИЕ
  
   Жарким августом 1489 года 64-тысячное московское войско во главе с известным воеводой Данилой Щеня пришло на Вятку. В нем кроме великокняжеского Двора (отборные отряды знати из служивых татарских царевичей и князей) были казаки (вольнонаемные) и северо-русское ополчение (устюжане и другие). Известно также о семи сотнях татар, присланных новым Казанским правителем, ставленником Москвы. Кроме того, в походе наверняка задействовали осадную артиллерию и судовую рать, с помощью которой происходила блокада городов с реки и переправа войска. Известно также о засаде князя Бориса Горбатого, устроенной в устье Вятки для пресечения попытки бегства по реке. (Отдаленность такого места выбрана в связи с опасением ухода вятчан обходным путем через Чепцу и Каму.)
   Собрались под Котельничем. Наступление московского войска шло по суше вдоль берега реки Вятки. Так как путь этот через болотистые леса довольно труден, то для его преодоления потребовалось две недели. В виду значительного перевеса сил Москвы большого сражения в поле не произошло, но попытки приостановить продвижение войска устройством лесных завалов могли иметь место.
   Из письменных источников известны имена трех воевод, находившихся в Хлынове во время его осады в 1489 году, позже казненных в Москве. Можно положить, что каждый город избирал своего воеводу. О Никулицыне ничего не говорится. Хлынов огородили тыном и, обложив горючим материалом, дали время на раздумье, обещав жизнь за выдачу главных противников Москвы. После двухдневных вечевых споров, горожане отказались выполнить условия. Однако в последний момент перед штурмом настроение в Хлынове изменилось, и условия ультиматума были выполнены.* После выдачи указанных лиц в город вошли войска, а всех горожан принудили дать присягу Московскому правителю. 1 сентября "всю вятку" (знатных горожан, воинов и купцов) под охраной повели через Устюг в Московию. Троих вятских воевод как злодеев и смутьянов казнили в Москве на Красной площади. Опустевшие Вятские города заселяли устюжанами, двинцами и московскими людьми.
   'Повесть' описывает это событие очень кратко и даже как-то оптимистично.
   'В лето 6997 великий князь Иван Васильевич послал на Вятку воевод своих князя Данила Щеня да Григорья Морозова с великою силою они же грады их поимаша а Вятчан ко крестному целованию приведоша а болших и лутших людей с женами и с детми выведоша к Москве, да и Вятских князей. И великий князь Иван Васильевич Вятчан болших людей пожаловал в Боровске а иных в Кременске разсадил и земли им подавал а торговых людей в Дмитров послал, а князей Татарских пожаловал, - к Вятке отпустил, а крамолников смертию казнил'.
   Сравним это описание с Типографской летописью: 'Тое же весны, июля 11, послал князь великый Иванъ Васильевичь всея Руси рать свою на Вяткоу за их неисправление, князя Данила Васильевича да Григорья Васильевича Морозова и иных воевод с многою силою. Они же, шедше, городы поимаша, а самих Вятчан к целованию приведоша, а Арян к роте приведоша, а Вятчан болших людей и з женами и з детми изведоша, да Арьских князей, и тако возвратишяся. И князь великий Вятчан земских людей в Боровъсце да в Крименце посади, а Арских князей пожаловал князь великый, отпоустил в свою землю, а коромолников смертию казнил'.
   Судя по многим странностям и недомолвкам, полностью доверять данному описанию событий нельзя. В очень любопытном эпосе удмуртов говорится более откровенно: Белый царь пришел и покарал разбойников-хлынов, - кого саблей посек, кого повесил, кого в плен угнал, а вместо них прислал на Вятку хороших русских людей.
   Наиболее подробно походы на Вятку описаны в Архангелогородском летописце, который входит в группу Устюжских летописных памятников. Составлялись эти своды в 16 - 17 веках на основе общерусских летописей с включением в них местных известий, главным образом, о городе Устюге Великом. При этом некоторые русские события, связанные с устюжанами и вятчанами, оказались описаны более подробно. К ним относится запись 1489 года о походе на Вятку. При анализе этих сообщений будем помнить, что историю пишут победители. Кроме того, всё русское летописание явно подвергалось цензурной правке с позиций Москвы. Известно, что местное летописание Великого Новгорода, Пскова, Твери и других городов прекратилось с окончательной ликвидацией остатков их самостоятельности в конце 15 века. Летописи в качестве трофеев свозили в Москву, где на их основе составлялись промосковские своды, изобилующие выдумками, пространными красочными 'повестями', а на деле, замалчиваниями важнейших моментов нашей истории. По таким 'эталонам' была позже составлена Устюжская летопись. Поэтому рассчитывать на полную достоверность никак не приходится. В целом устюжские летописи в описании вятчан достаточно отстранённы и вроде бы беспристрастны, хотя те не раз доставляли им неприятности. Будем также помнить, что в 15-16 веках на Вятку переселилось много устюжан и их северных соседей. Судя по топонимам, расселялись они в основном в Слободском уезде. Вероятно, некоторые из участников похода 1489 года остались жить на Вятке. Поэтому в период составления Устюжских летописей Вятка для устюжан была отчасти уже своей, а воспоминания о стычках с вятчанами в 15 веке отошли в область преданий.
  
   1457. "Того же лета князь великий Василий Васильевич посылал рать на Вятку, князя Ивана Ряповолского со многими силами. И стояли под городом под Хлыновым долго, а город не взял. Занеже Григореи Перхушков у вятчан посулы имал, а им наровил.
   1459. Князь великий Иван Васильевич посылал рать на Вятку, князя Ивана Юрьевича, а с ними двор свой великого князя, князей и бояр и детей боярских и устюжан. Они же шедше городки поимали Котельнич да Орлов. А под Хлынов пришед долго стоял, и Вятчане добиша челом великому князю как надобе государю на всеи его воле".
  
   'Двор великого князя' представлял собой постоянно находящееся при нём и расформированное в Москве и вокруг неё ближайшее военно-чиновное окружение с семьями, слугами, охраной и военными дружинами. Большую часть двора составляли элитные конные воинские формирования. По замечанию некоторых историков понятие 'двор' (особенно в походных условиях) по своему смыслу равноценно понятию 'Орда'.
   Итак, из Москвы пришло конное войско. Устюжан взяли в качестве судовой рати, из летописей они известны как лихие речные воины, не хуже вятчан. В дальнейшем Устюжане и Вятчане по указу Москвы участвовали в совместных акциях против Казанцев и Новгородцев.
   Из текста видно, что Хлынов значительно превосходил другие Вятские города по величине и укреплениям. 'Долго стоял' - это, по крайней мере, месяца два. Очевидно, была осада без попыток штурма: угрозы, переговоры и подкуп. Присяга государю означала уплату дани и участие в военных походах на стороне Москвы. Подразумевалось также открытие великокняжеского представительства в Хлынове для наблюдения и контроля.
  
   1466. "Того же лета на зиме в Великое говенье на пятой неделе в среду вечер в первое стояние вятчаня ратью прошли мимо Устюг на Кокшенгу, а сторожи не слыхали на городе. А шли по Сухоне реце вверх, а воиваша Кокшенгу, а назад шли Вагою вниз, а по Двине вверх до Устюга. А в то время наместник на Устюзе Василеи Сабуров послал гонца к великому князю Ивану, и князь великий велел вятчан переимати. И Василей Сабуров с устюжаны переем успел вятчаном под городком под Гледеном. И Вятчане дали наместнику посул, стояв три дни и к Вятке пошли".
  
   Конец Великого поста приходится примерно на апрель. Маловероятно, что в это время года Вятчане шли по воде в судах, скорее по льду рек. Заметим, что в 14-16 веках климат был холоднее нынешнего, ледоход в наших широтах начинался позже, примерно 5-9 мая, то есть с окончанием Великого поста.
   1471. "Того же лета ходили Вятчане ратью на Волгу. Воевода у них был Костя Юрьев. Да взяли Сарай и полону бесчисленное множество, и княгинь сарайских.
   1488. Великого князя воеводы стояли на Устюге, стерегли земли устюжския от вятчан. Князь Иван Володимерович Лыко Оболенский, Юрье Иванович Шостак болярин, а силы с ними были двиняне, важане, каргопольцы, а стояли до осени и проч пошли.
   1489. В лето 6997. Князь великий Иван Васильевич послал рать на Вятку воевод своих Данила Васильевича Щеня да Григорья Поплеву а с ними силы москвичи и володимерцы и тверичи и иных городов. А у тверичей воевода Ондрей Коробов да князь Осип Дорогобужский, а у устюжан князь Иван Иванович Звенец, а у двинян князь Иван Лыко, а у важан и у каргопольцов Юрье Иванович Шестак (1). А царь Казанской Махмед Амин по приказу великого князя послал свою рать 700 татар. А воевода Урак князь Казанской.
   А москвичи иные шли коньми, а устюжане и двиняне и важане и каргопольцы и белозерцы и вологжане и вычегжане и вымичи и сысоличи шли в судех. Месяца июля в 24 день пришли на память Бориса и Глеба, а московская конная пришла под Котельнич того же месяца в 30 день, а тотарская - месяца августа во 2 день. А стояла вся сила под Котельничем до Преображеньева дни. А было на Вятке великого князя силы 60 тысяч и 4 тысячи. (2)
   А в Преображеньев день (6 августа) пошли к Хлынову, а под Хлынов пришли августа в 16 день, в неделю, в 3 часа дни (3). Вятчане же в городе затворишась, а к воеводам великого князя послаша с поминки (с дарами) Исупа Есипова сына Глазатого. И воеводы дали вятчанам опас (безопасность парламентёрам).
   А на завтра вятчаня сами (самые) люди болшие вышли своими головами бить челом воеводам чтоб рать земли Вяцкие не воевала: А мы великому князю челом бьем и покоряемся всеи воле великого князя, а дань даём и службу служим.
   И воеводы великого князя вятчанам отвечали: Целуете же вы за великого князя от мала и до велика, а изменников и коромольников выдаите головами - Ивана Оникиива, да Пахомья Лазарева, да Палку Багадайщикова.
   А Вятчане тако рекли: Дайте нам господине сроку до завтрея, а мы то ваше слово скажем всей земли Вяцкой. И срока им дали и Вятчане думали 2 дни, да отказали что им тех 3 человек не выдати. И воеводы всеи силе велели приступ готовити и примёт к городу: всякому человеку по беремяни смол да берест, да на 50 человек по 2 сажени плетеня и к городу плетени приставляли.
   Вятчане же видячи свою погибель, сами вышли болшие люди своими головами и добили челом воеводам на всеи воле великого князя. А Ивана Оникиива, да Пахомья Лазарева, да Палку Багадайщикова вывели и воеводам великого князя выдали. (4) И воеводы поковав дали их на руки устюжанам Федору Есипову, Левонтью Манушкину, да Федору Жугунову да Ивоилу Опалипсову, а велели их поставити великому князю на Москве, а подводы им всеи земли Устюжские (5).
   А на Семен день летопроводца 6998 (1 сентября 1489 года) воеводы великого князя Вятку всю розвели, и отпустили их к Москве мимо Устюг и з женами и з детми, а приставами у них были князь Иван Волк Ухтомской с товарыщи.
   И князь великий велел Ивана Аникиива и Пахомья и Палку Богодайщикова кнутом бить и повесити, а иных вятчан пожалова издавал поместья в Боровску, Олексине и в Кременце. И писалися вятчаня слугами великому князю".
  
   1. Этот Шестак (или его родственник с такой фамилией), вероятно, стал владельцем земли в районе будущего городка Шестакова и (или) какое-то время жил на этом месте.
   2.По другому списку 72 тысячи.
   3. В воскресенье до полудня.
   4. Вариант: Того ради воеводы крепко приказали своему воинству приступати ко граду и всякими хитростьми ратоборствовать. Вятчане, яко настоит уже конечная погибель, весьма убояшася, град свой отворили и изменников предали и все покорилися.
   5. Вариант: и подводы им дали.
  
   Для сравнения приведу полный текст из Новгородской летописи.
   "Июля в 11 день посла князь великий Иван Васильевич рать свою на Вятку за их неисправления, князя Даниила Васильевича Щеня да Григория Васильевича Морозова и иных воевод со многою силою, они же шедше городы вяцкие поимаша, а вятчан всех к цолованию приведоша, а болших людей вятчан з женами и з детьми изведоша, да и тако возвратишася. И князь великий вятчан и земских людей в Боровске да в Кременце посади и поместья им подава, и торговых людей вятчан же и иных во Дмитрове посади, а Арскых князей пожалова отпусти их во свою землю, а крамольников вятчан и иных смертью казнил'.
  
   Прежде всего, заметим, что от Котельнича до Хлынова войска двигались 10 дней (даты указаны точно). Вдоль берега реки Вятки от Котельнича до Орлова 40 км. О взятии этого города ничего не говорится. В районе Орлова возможна удобная переправа через Вятку, но об этом также нет упоминания. (Из энциклопедии 1914 г. "Против Орлова р. Вятка широко раскинулась, и в этом месте находится самый опасный на всем протяжении реки перекат, на котором в летнее мелководье бывает менее 12 вершков воды, - коровы переходят здесь реку вброд, а самые мелководные пароходы садятся на мель".) После переправы под Орловым - до Кирова-Вятки всего 40 км, правда, левый берег в этом месте неудобен для передвижения.
   Другое удобное место, - Загарский перевоз в 10 верстах ниже Кирова (в районе Гирсово), но тогда путь от Орлова до Кирова составит не менее 60 км. Даже если положить очень медленную скорость продвижения войска, 25 км в день (известно, что скорость войска Ивана Грозного во время похода на Казань в 1552 г. была 25-30 км в сутки), плюс, день на переправу (по преданиям войску Дмитрия Донского в 1380 г. потребовалось не более того), то весь путь занял бы 5 дней. Заметим, что последняя ночёвка войска была совсем недалеко от Хлынова, примерно в полудне пути.
   По Разрядным записям наместник Устюга "Злоба не дошед умер". Случилось это наверняка на отрезке пути между Котельничем и Хлыновым, так как от Устюга до Котельнича он плыл по реке с судовой ратью, а это относительно лёгкая часть пути. Косвенно смерть воеводы свидетельствует о каких-то опасностях в пути.
   Вятчане, получив заверение о своей безопасности, вышли из города и попытались откупиться обещанием выплаты дани и прочего по прежнему уговору, но с них потребовали выдачи главарей и поголовной присяги Московскому правителю (целование креста стоя на коленях и признание себя холопами).
   Жители Хлынова также просят, чтоб рать земли Вяцкие не воевала, - не разоряла их землю. Это означает, что разорения уже начались, но летописец о них молчит. Заметим, что это обычная практика тех времён: перед осадой главного города ради устрашения и пропитания разоряли в его округе мелкие городки и селения. Об Орлове из археологических данных известно, что в конце 15 века в нём случился пожар. Однако всё это вряд ли задержало войско более чем на пару дней.
   19 августа Вятчане отказались выполнить условия ультиматума, то есть посчитали, что город сможет выдержать осаду и приступ. Началась подготовка к штурму. Москвичи по свидетельству летописей и сообщениям иностранцев города приступом брали редко, предпочитая длительную осаду и переговоры. Однако на сей раз разговор был короткий, Московское войско пришло явно с целью окончательного решения 'Вятского вопроса'.
   При взятии деревянных городов сначала для проделывания проходов (при отсутствии пороков) поджигали в одном или нескольких местах укрепления (башню или часть стены). Для этого к стене приваливали горючий материал, примёт. Иногда по примёту взбирались на стены как по лестницам. 'И воеводы всеи силе велели приступ готовити и примёт к городу: всякому человеку по беремяни смол да берест, да на 50 человек по 2 сажени плетеня и к городу плетени приставляли'. Как видим, примёт здесь имеет двоякую функцию: горючего материала и плетня. Плетень в данном случае это 5-метровые плетёные из достаточно толстых веток прясла. Известно, что при осаде города часто ограждали острогом или плетнём по всему периметру для защиты от стрел и пресечения атак со стороны осаждённых. В данном случае примёт более похож на штурмовые лестницы, которые можно приставлять к стенам. Заметим, что ничего не говорится о рвах окружавших город, а ведь они могли бы помешать подходу к его стенам. Похоже, что рвы в некоторых местах могли быть завалены теми же плетнями. Всего их было изготовлено около тысячи.
   Что произошло дальше, не вполне ясно, но похоже, приступ, всё-таки, начался и город загорелся ("настаёт конечная погибель"), в нём произошёл переворот, в ходе которого названные лица были схвачены и выданы Московским воеводам. У всех вятчан взяли присягу верности Московскому князю, а затем объявили его указ о выводе в Московию. Пленных вятчан гнали до Устюга пешком, а там семьям дали подводы.
   Выражение "Вятку всю розвели" подразумевает вывод населения не одного главного города, а нескольких поселений. Заметим, что название Хлынов упоминается только в том месте рассказа, где описан подход войска к городу. Далее его так не называют, а жителей осаждённого города именуют вятчанами.
   'Дайте нам господине сроку до завтрея, а мы то ваше слово скажем всей земле Вяцкой'. В виду осады города, вряд ли было разрешено рассылать гонцов. Поэтому речь идет о городском собрании, Вече. Однако, данную фразу можно понимать иначе, - помимо города Хлынова где-то был ещё один крупный город, мнение которого хотели знать осаждённые.
   Таким образом, от прежних жителей Вятки уцелело в основном лишь сельское население.Вятские города были частично заселёны пришедшими с Московским войском устюжанами и другими северянами.
  
    []
  
   Перечислим обнаруженные в описании событий 1489 года важные для нас моменты:
   - хронометраж не соответствует ожидаемому, пропало как минимум 3 дня,
   - нет упоминаний о переправе через Вятку,
   - нет описания местоположения города Хлынова и его укреплений,
   - приступ города и пожар, а значит, и погибшие, наверняка были,
   - нет упоминаний о взятии других городов (Орлова, Котельнича, Никулича, Слободского).
  
   Разница примерно в 10 дней между штурмом Хлынова и окончательным разводом Вятки явно свидетельствует о каких-то пропущенных в летописи событиях произошедших за это время. Вообще, можно подметить, что мы имеем дело с описанием взятия двух городов: первый был подожжён, после чего в нём произошёл переворот, и условия ультиматума были выполнены. Второй же был взят спустя несколько дней. Видимо, войско или его часть продолжила движение на восток - на Слободской и Карино в Арскую землю. Не случайно московский князь с 1490 года стал именоваться ко всему прочему и Болгарским.
   Из сказанного можно заключить, что свидетельств существования в 15 веке города Хлынова на месте нынешнего Кирова мы не нашли. Более того, исходя из указанных особенностей данного текста, есть некоторые основания видеть в нём описание взятия двух реально существовавших в то время городов, Микулицына и Слободского. Первый в данном случае выступает под именем Хлынов.**
  
   В 1499 году вместе с устюжанами и прочими под предводительством Симеона Курбского и Василия Заболоцкого-Бражника, вятчане совершили поход для покорения земель самоедских, остяцких, вогульских, обдорских и югорских (с этого похода Московские князья стали именоваться князьями Югорскими).
  
   В 1502 году Крымский хан добил ослабевшую от голодных лет Большую орду, центральный Сарайский домен ханов улуса Джучи. Часть ордынцев перешла на сторону Крыма, часть образовала Астраханское ханство, часть (узбековцы) ушла на восток.
  
   Приведу последнее сообщение 'Повести' о вятчанах.
   'В лето 7048 (1542) ходила рать Казанская Татарская чрез Вятку на Устюг 4000, и повоевали много все городы около Устюга и власти и многа зла твориша и в полон поведоша, и пошла та сила Моломою рекою на плотах и собрашась все Вятские жители всех городов под Котелнич город и ту силу Тотарскую на Моломе реке побили на голову толко ушли лесом Черемиса луговая на Пижму реку'. Как видим, воинов из числа жителей Вятских городов осталось еще достаточно для успешного сражения со значительным врагом, их ещё не раз будут привлекать к военным действиям. Это был последний самостоятельный подвиг вятчан; в последующее время, участвуя в походах против татар (в 1545, 1551, 1552 и 1553 г.г.), вятчане входили в состав московской рати.
  
   Центром власти после 1489 года стал Слободской город. Скорее всего, он меньше пострадала во время осады, тогда как Никулич был, вероятно, совершенно разрушен, а его жители выведены в Московию. Одновременно с этим можно заметить, что название 'Хлынов' на несколько десятилетий исчезает из летописей и документов. В Слободском городе появился наместник с администрацией, при церквах жили, вероятно, присланные со стороны священники. В городском посаде поселили людей лояльных Москве, возможно, сохранив кое-кого из прежних жителей и окрестных селян.
  
   Вполне вероятно, что часть населения Вятских городов сумела в 1489 году покинуть регион и скрыться от преследования. Некоторые историки Донского казачества выводят свой казачий род именно от этих новгородских (вятских) ушкуйников-хлынов. В пользу этого они приводят косвенные аргументы: схожесть характера жизни и быта ушкуйников и казаков прошлого (их тяга к вольной жизни, привязанность к речным походам), а также то, что первые упоминания о Волжских казаках появляются сразу после взятия Хлынова. Кроме того, Волга и ее берега были хорошо известны ушкуйникам-вятчанам. В конце 15 века ордынская власть здесь значительно ослабела, татарское население поубавилось и группировалось в основном вокруг Казани и Астрахани. В этот достаточно свободный на тот момент регион и могли бежать вятские хлыны, поселения которых стали центрами кристаллизации вольного казачества. Как обычно в таких ситуациях, в жены они брали дочерей местных степняков.
   Есть один существенный аргумент. Предводителей вятских ушкуйников звали ватаманами, что явно совпадает по названию с казачьими атаманами. В английском языке есть слово Waterman (вотэмэн); что буквально означает 'водный человек', а по словарю переводится как лодочник, гребец, человек, живущий у воды или работающий на воде.
   Но оставим хлеб разбирательства данного вопроса историкам казачества. Флаг им в руки, а наша Вятская история на этом заканчивается. Она была коротка, но прекрасна! Впрочем, скрытое сопротивление вятчан, как мы увидим, продолжалось ещё несколько десятилетий. Кое-какие права им до поры оставили. В следующей части мы рассмотрим процесс медленного вживления Вятки в Московскую империю.
  
   Примечание*. Города часто горели во время боёв и погромов внутри их. Не имело смысла намеренно сжигать далеко не бедный город хотя бы раз перед тем, не попробовав его штурмовать. Угроза поджога была последним аргументом после неудачных попыток. Добавлю, что острог вокруг города и примёт, для снижения потерь от стрельбы делали в ночное время под защитой больших (на несколько человек) щитов, вероятно, тех же плетней, но более плотных.
  
   Примечание**. Для сравнения приведу трактовку событий 1489 года взятую из энциклопедии 'Россия' 1914 года. '...Вятчане послали категорический отказ. Тогда воины принялись, по указу воевод, за дело. Деревянные жилища вятчан легко было сокрушить огнем. Орудия для взятия города были уже наготове: в этом особенно поусердствовали раздраженные соседи вятчан. Каждые пятьдесят ратников тащили уже по двухсаженному плетню, другие несли смолу и бересту. Взобравшись на высокие плетни, они начали через стены города бросать огненные предметы. Вятка загорелась. Поневоле пришлось уступить. Вятчане отворили ворота, ударили челом и выдали трех требуемых крамольников, отстаивавших вольность вятскую. Воеводы приказали их заковать в цепи и отдать под наблюдение устюжан. С Вяткой было поступлено, как раньше с Новгородом: большая часть ее жителей была выселена в московские города, а вместо них поселены жители московских городов; главные крамольники казнены. 1 сентября повезли пленное население Вятки в московские пределы. Великий князь велел их расселить в Боровске, Алексине и Кременце, где им были даны усадьбы и земли, торговых же людей поселили в Дмитрове. Часть вятчан была поселена даже в подмосковной слободе. Нынешнее московское урочище Хлыново свидетельствует об этом поселении. (Автор не осведомлен о времени появления московского Хлыново.) Вятских коноводов привезли в Москву и расправились с ними жестоко: их было приказано высечь сначала кнутом, а потом повесить. Вместе с пленными воеводы захватили и Арских, т.е. Вятских князей. Но Иван III, взяв от них обещание хранить верность ему, отпустил их домой с миром. Так пала Вятка, как самостоятельная область. Новое население Вятки, сменившее прежнее, писалось верными слугами великому князю московскому. Оно следовало иному уже строю и положило начало прочной гражданственности. Ближайшее управление Вятской областью принадлежало воеводам, присылаемым из Москвы'.
  
   А вот последние отрывки о Вятке в Булгарской хронике.
   'В том же 1487 году Мохаммед-Амин привел к Казани 120-тысячное московское войско, которое Балынец дал в обмен на согласие Бураша уступить Москве Колынский округ Нукрата (заметим, что разделение Вятки на два округа сохранялось, из дальнейшего видно, что Казанцам отходил юг Вятского региона), прекратить взимание джирской дани и отменить право беспошлинной торговли булгарских купцов в Балыне.
   Мохаммед-Амин был вновь поставлен улугбеком. Будучи с детства воспитан отцом Ибрагимом в духе беззаветной преданности Булгару и поддерживающему Державу исламу, он скоро вступил в конфликт с Бурашем из-за передачи эчке-казанским сеидом Колына русским в качестве платы за гибель 40 тысяч неверных при осаде Казани в 1487 году. Когда русские подошли к Колыну, то обнаружили среди защитников города Урака с пятью сотнями его казаков и грамотой Мохаммед-Амина на защиту этой булгарской крепости.
   К сожалению, колынцы быстро изнемогли, перессорились и, поверив лживым обещаниям русских не трогать города в случае высылки Урака, заставили его покинуть крепость. Урак выехал из города со снохой Ганикея Марьям и 200 жителей, пожелавших остаться под властью Булгара. Когда русский воевода попытался преградить ему путь с требованием отдать колынцев, Урак плюнул ему прямо на бороду. Балынец молча утерся и убрался с дороги. Бек беспрепятственно вернулся в свой Шаймардан, а большинство колынцев поселил в Урджуме и Малмыше. Они строили ему отличные корабли и отливали небольшие пушки. Через них же он выправил нарушенную было тайную торговлю железом и порохом с Джукетуном через Колын, московские воеводы которого были куплены очень легко и дешево. Марьям же с сыном Паном приютил сын пушечного мастера Мамли-Булата Биктимер. У него и Марьям были и общие дети: сын Будиш и дочь Нафиса. А от старшей жены мастер имел сына Байгару, а Байгара имел сына Джоху. Биктимер обучил Байгару, Джоху и Будиша пушечному делу, и они втроем сделали для Казани три огромные пушки. Одну из них установили у Арских ворот, другую - в Сеидовом Дворе, а третью - у ворот Мир-Гали'.
  
   Из отрывка можно понять, что под Колыном имеется в виду город в устье Моломы: только через него проходит прямая дорога от Устюга на Уржумом, Малмыш и Казань. Он представлял собой конгломерат из трёх крепостей, расположенных на протяжении 6 км вдоль берегов Моломы и Вятки. К концу 15 века Ковровское и Шабалинское городища потеряли значение, новая московская власть южнее их укрепила поселение Котельнич. В данном сообщении описана передача Вятской Колынской волости Москве. Поход в Микулицкую волость состоялся позже в 1489 году. В Булгарской хронике этого нет, что свидетельствует о ее самостоятельности от Казани.
  
   Конец 3 части
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Мэйз "Воровка снов"(Киберпанк) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 3"(Любовное фэнтези) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) И.Воронцов "Вопрос Времени"(Научная фантастика) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) С.Росс "Апгрейд сознания"(ЛитРПГ) Е.Шторм "Мой лучший враг"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Академия драконов"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"