Все наши древнейшие крестные ходы первоначально были водные, что напоминает военно-торговые экспедиции новгородских ушкуйников. В "Повести" описано, как новгородцы перед взятием городов аборигенов усердно молились и постились. Подобная странная практика имеет вполне логичное объяснение. Усердные молитвы перед решающим сражением мобилизуют и вдохновляют, отчасти даже снижают болевой порог. Ограничения в пище и питье способствуют снижению потерь крови при ранениях и вероятность заражений при внутриполосных ранах.
При основании новых поселений сначала ставили церковь в честь св. покровителей похода. Практически ежегодные в 14-15 веках ближние и дальние походы вятских ушкуйников на Двину, Каму и Волгу наверняка не обходились без торжественных церемоний. Плавания начинались в начале лета, походную икону выносили из церкви, где она хранилась, служили молебны за удачу предстоящего плавания. Всё это при скоплении провожающих. Встречи также превращались в торжества и праздник. Тут же устраивался торг из привезённых товаров.
Так как военно-торговые экспедиции сопряжены с риском, то с собой для воодушевления брали иконы "воинственных" святых. Удача в опасных предприятиях и торговых делах приписывалась чудесному образу святого Николая чудотворца, - покровителя мореплавателей и торговцев. Когда после битвы с иноверцами на отвоёванной земле ставили новое поселение, то победоносную икону помещали во вновь построенной церкви, а на места кровопролитных сражения совершались ежегодные поминальные шествия, которые, как можно предположить, и стали прообразами местных крестных ходов. Остаётся определить места главных сражений и первых поселений христиан на Вятке, после чего первоначальные маршруты ходов легко определятся.
По "Повести" (ПСВ) первое сражение произошло за Болванский городок, а первую свою слободу новгородцы назвали Микулицын, очевидно, в честь св. Николая, особо почитаемый культ которого существовал на Вятке той поры. Однако церковь в Никульчино в соответствии с храмовой иконой св. князей Бориса и Глеба называлась Борисоглебской. "Повесть" объясняет это тем, что взятие Болванки пришлось на летний праздник этих святых 24 июля по ст. стилю. При этом, случайно или намеренно данная икона была взята в поход, перед боем ей молились всем войском. Легко подметить, что такой выбор не соответствует тогдашним предпочтениям северных русских. Более логично считать, что с этой иконой на Вятку в 1489 г. пришло московское войско, Микулицын сильно пострадал при осаде и взятии, вероятно, погорел, и потому новый храм здесь был освящен в честь св. князей. Учитывая сказанное, а также археологию Никульчино, можно считать этот городок культовым и военным центром на Вятке в 14-15 веках. Отсюда началось распространение завоеваний новгородцев.
В ПСВ говорится о попытке новгородцев поставить две церкви на левом берегу Вятки ниже Микулицына. "И от Никулицына вниз за Вяткою рекою заводиша поставить церкви Богоявления и Воскресения Господня, где же и доныне словут гарь студеная и воскресенская...". Прибрежная пожня (луг) расположенная выше по реке Вятке от Хлынова под названием Гарь, как следует из документа 1595 года, принадлежала Воскресенской церкви. Отсюда её название - Воскресенская.
По Луппову П. Н. "термином "Студеная гарь" при жизни автора сказания называлась территория, входившая в состав прихода Никольского погоста и отстоявшая от последнего в 5-10 километрах. Ha ней был расположен ряд деревень, в числе которых одна называлась Гарью (или Гырдымовской). К востоку от этой "Гари" находилась (в 18-19 веках) Северюхинская часовня, в которой стоял большой деревянный крест с вырезанной на нем датой "1547". Местному населению Чепецкого прихода был уже неясен повод к построению этих (по всей видимости, поминальных) часовень". Памятная дата "1547 год" может относиться не столько ко времени постройки самой часовни, сколько к дате гибели людей. В этот год был поход на Казань, в нём участвовали казаки с вятского левобережья. Отношения к ранним событиям Вятской истории эта часовня не имеет и в ПСВ не упомянута.
Существовал короткий крестный ход из Пятницкой (Сретенской) церкви города Вятки (на берегу в Александровском саду) к часовне у Раздерихинского оврага, где по легенде вятчане перебили по ошибке много устюжан (в Хлынове их тогда было изрядно), а позже устроили часовню и стали совершать панихиды. Эту легенду следует отнести к выдумке, настоящее сражение возле указанного оврага произошло в конце 14 века, когда Микулинские новгородцы разгромили культовое место вятских язычников. Чтобы не тревожить тени прошлого, эту традицию позже объяснили ошибкой "своя своих не познаша".
Возле Талицы-Порошино по описанию Алабина находилась "весьма древняя часовня, построенная по словамъ предания на томъ месте, где новгородцы, взявшие Хлыновъ, и погнавъ его жителей, одержали надъ ними решительную победу". Эту традицию можно связать с преданием Слободских удмуртов о сражении русских с вотяками за культовый центр Вятских язычников. (См. Приложение в конце главы)
Эти события можно принять за причину традиции Борисоглебского крестного хода из Микулицына в Хлынов. Со временем поминальные крестные ходы на Вятское городище (в Александровском саду Хлынова-Вятки) перестали быть актуальны и были видоизменены. К началу 20 века остались лишь рудименты в виде коротких ходов в Хлынове-Вятке, да, из Волково в Никульчино. Волковские богомольцы оказались самыми упорными хранителями древних традиций, что можно объяснить только сохранением первоначального русского населения этой округи.
Если следовать нашему предположению, крупное сражение произошло за Чуршинское городище. Действительно, на его вершине в прошлом совершалось ежегодное поминание неких заложенных (убитых). В неделю Всех святых сюда, помимо прихожан, стекалось до пяти тысяч богомольцев, в том числе из Волково. При этом из соседнего с. Троице-Подчуршинского (с.Успенское, было крупнейшим в округе) в с. Спасо-Подчуршинское (п. Первомайский, где расположено городище) совершался крестный ход с иконами Живоначальной Троицы и Успения Богоматери. Известно, что на городище издавна стояла деревянная часовня, в 1901 г., её заменили каменной церковью. Обнаружен здесь и могильник 16 века. В Советское время траурное мероприятие было превращено в праздничное гулянье окрестной молодёжи в Троицын день (бесовской шабаш), а на месте церкви была поставлена парашютная вышка.
В Котельническом Предтеченском монастыре хранились черепа предводителей устюжан Василия, Феодора и Патрикия, союзников Анфала Никитина, которые почитались за святых воинов. Крестьяне записывали их имена в пометки, обматывали черепа полотенцами и прикладывали к больным головам. Прибывший в 1668 году на Вятку епископ Иона Баранов запретил вредное суеверие и приказал похоронить черепа по христианскому обычаю. Описанная традиция указывает на событие 1421 года, - сражении Анфала Никитина с Михаилом Рассохиным. Эта легенда была в последствии применена для мотивации Раздерихинского сражения в Хлынове. Место знаменитого сражения не определено, но, скорее всего, оно произошло где-то в районе Котельнича.
Верующие ходили также из Истобенского села к часовне Николая Можайского, которая была возведена, якобы, на месте битвы устюжан и неких "рязановских", при этом подразумевается, что селу предшествовала какая-то "деревня Рязановка". Неправдоподобно, что устюжане плыли сюда за 600 верст чтобы устроить сражение с крестьянами деревни Рязановка (по описям 17 века деревни тогда состояли, максимум, из десятка дворов). Кроме того, строительство Никольской часовни в с. Истобенском над могилой, где, согласно преданию, лежали погибшие вятчане и устюжане, было одобрено всё тем же исправителем вредных заблуждений Ионой Барановым, что говорит о позднем искажении древней традиции. Поэтому Истобенское предание можно связать с событиями 1379 года в Арской земле, когда вятчанами был избит некий Рязан со своими людьми, а не только с известным столкновением с устюжским войском. Булгары были мусульманами, по-русски - резанцами (обрезанными). Существование такой легенды в относительной дали от места событий объясняется переселением жителей из Слободы, чему есть некоторые свидетельства.
Плавание и крестный ход на другой берег от Слободского к часовне на месте сражения новгородцев с вотяками. При этом крещёные удмурты местного Кругловского прихода не присутствовали на панихидах, ежегодно совершаемых здесь над "могилами павших в сражении". Кругловские удмурты (с. Круглово-Чола вблизи татарского села Карино) по их преданиям ведут свой род от племени "Ватка", жившего по преданиям до изгнания русскими в районе Хлынова (Кылно). Часть удмуртов прибыла сюда в 15-16 веках с Кильмези. Понятно, что местные Слободские разборки их не волновали. Правда, маловероятно, что в этом месте было какое-то крупное сражение, но исключить некоторую достоверность данной легенды нельзя. Добавлю, что в ПСВ Новгородцы боролись с чудью, отяками и черемисами. К современным татарам, марийцам и удмуртам все они имеют такое же отдалённое отношение, что и мы, нынешние вятские русские, к ушкуйникам 14 века.
В трактовке ПСВ просматривается педалирование борьбы с иноверцами (чудь, вотяки и татары). При этом надо заметить, что в прошлом, в частности в грамотах 16 века, вотяками звали всё аборигенное население Вятки не русского происхождения (не христиане). Часть вотяков после крещения стала участвовать в крестных ходах наравне с русскими, вследствие чего в этих церковных мероприятиях поминали погибших с обоих сторон. Став христианами, все они со временем влились в русский народ и забыли многие подробности прошлого. Некоторые вотяки, поселившись в отдельном Каринском (татарском) анклаве, сохранили историческую память в виде собственных преданий. Здесь они смешивались с прибывавшими с Кильмези удмуртами и отчасти татарами.
Всё это великолепие после потери части населения, взятия Казани и превращения Вятки в глубокую провинцию, пошло на убыль, но традиция собираться в определённое время в Микулицыне для молений и торговли осталась. Наиболее долго следы воинственности сохраняли Волковские жители, которые в отличие от Микулицына не подверглись выводу в Московию, а потому сохранили память о героическом прошлом. Поначалу они, видимо, ходили с оружием в руках (позже, когда ношение оружия запретили, - с символическими стрелами). От Микулицына с иконой св. Миколы плыли в Хлынов для поминания взятия Вятского городища-святилища. Власти Хлынова для обеспечения притока товаров и денег под благовидным предлогом или просто силой оставили икону у себя. Возможно, первое время раз в год ее по обещанию носили на прежнее место, но в виду вероятных споров и столкновений от греха подальше отправили в Москву. Взамен в качестве царского подарка вернулась другая реликвия и конфликт на этом исчерпался. Теперь жители Слободы, собравшиеся по привычке в определённый день в селе Никульчино, для шествия в Хлынов брали с собой икону Св. князей Бориса и Глеба.
В конце 16 века церковные власти Хлынова для противостояния "вредным суевериям" возглавили крестный ход с прославившейся чудесами иконой Николая к месту сбора местных язычников. Для этого была взята легенда о нахождении иконы в лесу на большом дереве на берегу притока Вятки в месте древнего капища. Так народные языческие обряды постепенно становились православными и сохранились вплоть до наших дней (купание в реке, почитание пня, лазание под корнями и т.п.).
Традиция Великорецкого крестного хода выросла не на пустом месте, а была скопирована с Борисоглебского. При этом, причина обоих ходов (борьба с язычеством) были замаскированы (объяснены основанием нового города Хлынова и нахождением чудесной иконы в лесу на Великой). Главная заслуга в этом сомнительном деле у "Повести о стране Вятской".
Давно было замечено. что Хронограф (3 часть ПСВ) заканчивается 1552 годом, тогда как описание строительства укреплений Хлынова датирует время жизни составителя повести концом 17-го и началом 18-го веков. То есть можно предположить, что ранний вариант повести "Сказание о Вятчанех" много лет спустя был значительно дополнен. Учитывая религиозную направленность основного текста можно думать, что его создание и правка происходили в церковной среде. В частности, первый вариант мог быть составлен при митрополите Макарии, бывшем новгородском архиепископе и гонителе язычества. Вероятно он, по принесении иконы св. Николая с Вятки в Москву в 1556 году, опираясь на летописные источники и устные рассказы сопровождающих икону вятчан, и написал "Сказание" в качестве сопроводительной исторической справки. Основной упор Макарий сделал на завоевании Вятского края набожными новгородцами и их борьбе с неверными аборигенами. В этом тексте было отражено местоположение двух начальных Вятских волостей с центрами "на прекрасной горе" и в устье Моломы, а также завоевания христиан на Вятке и построение Хлынова. В обширной редакции "Повести" 18 века добавлены описания крестных ходов, но святость и чудотворность Вятских икон уже не связывается с борьбой с язычниками. Причины этому были. Русская церковь в ходе реформ Никона подверглась существенному обновлению, приведению всех сторон её жизни к "правильному" православному канону. В 1668 году на Вятку прибыл епископ Иона Баранов, дел после церковного раскола хватало. Неудивительно, что Вятская повесть подверглась позже существенной правке. Из неё были убраны все "ненужные" подробности о городах (Елабуга, Чуршин городок, древняя Вятка в устье Моломы, время основания Хлынова), сделан 200-летний сдвиг в прошлое, в результате которого испарились два "сомнительных" века нашей истории. А самое важное, была закреплена церковная трактовка обоснования крестных ходов, особенно нового Великорецкого, представлявшего поначалу нерегулярные карательные экспедиции в логово язычников. Его новую историю списали с трафарета о чудесном обретении иконы в лесу, а чудотворения от иконы ограничили безобидными и практичными исцелениями от болезней и прочих житейских напастей. Так как по новому варианту икона св. Николая была задействована в крестном ходе на Великую, то появился отдельный Борисоглебский ход. Одновременно с этим была уничтожена вся старая документация 16 века противоречащая новому варианту Вятской истории. Правка "Повести" была сделана довольно неумело, следы прежнего текста легко видны.
2 часть ПСВ заканчивается так: "Священноначальницы же градодержатели советующе, еже бы имъ ради многонародного собрания общий праздникъ узаконити, и повелеша провозгласникомъ во многи дни на торгу всему народу объявляти, дабы по недели всехъ святыхъ первую неделю Петрова поста все христиане постилися и въ пятый день, сиречь отъ святыя пасхи въ девятую пятницу, праздновали во граде Хлынове святителю Николаю чудотворцу и съ чудотворнымъ его образомъ великорецкимъ хождение кругъ всего града Хлынова учиниша съ постомъ и молитвою чудесъ ради бывающих отъ него, дабы христианскому народу той чудотворный образъ видимъ былъ и день празднества его явления ради чудотворнаго его образа всему народу узаконенъ былъ ведомъ". Этот пассаж завершает историю о перенесении иконы в Хлынов, он сообщает о первоначальной традиции почитания иконы Николая чудотворца, которая заключалась в ношении иконы вокруг града, очевидно, для его сбережения от различных напастей. О плавании с иконой на реку Великую нет ничего. Этот кусок отражает раннюю традицию хода из Микулицына в Хлынов (сохранившуюся в Борисоглебском ходе).
Разумеется, реальные события происходившие на Вятке в течение сотен лет не укладываются в эту простейшую канву. Поэтому ПСВ, даже в её начальном виде, не являлась изложением Вятской истории, но спустя сотню лет и она уже не укладывалась в религиозные каноны, а потому была основательно переработана.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Вятское городище-святилище
Археолог Макаров Л. Д. в статье 'Славянские языческие амулеты со средней Вятки' пишет: 'Начало славянской колонизации бассейна среднего течения р. Вятки относится к концу ХII-началу ХIII в. Здесь на древнерусских памятниках наряду с прочими предметами обнаружены культовые изделия, в том числе славянские языческие амулеты. Наибольший интерес вызывает бронзовая статуэтка мужчины с бородой и в шапочке, левая рука его уперта в бедро, а правая поднята вверх и держит изогнутый предмет в виде рога. Находка выявлена "в Вятке... на глубине аршина" (Спицын А. А. Шаманские изображения, рис. 7), но в настоящее время местонахождение ее неизвестно... Аналогичная фигурка найдена на Кинтусовском могильнике Х-XIII вв. в Западной Сибири (считается, бесспорно, привозной)... Такие же предметы, но отличающиеся положением правой руки, обнаружены в Пермской губернии и в Новгороде в слое ХII в. Подобная же фигурка выявлена на о. Вайгач'. Что касается происхождения, то 'более правы, по-видимому, исследователи Новгорода, сопоставившие новгородскую находку ХII в. со славянским языческим божком, скорее всего, Перуном, а также В.В.Седов, написавший о древнерусском происхождении находок. Возможно, данные амулеты попадали на восток со славянами-переселенцами'.
'В пределах вятской земли обнаружены привеска-ложка (рис.12, Вятское городище) и привеска из Никулицына в виде лезвия топора (рис. 5). Первые обнаруживаются в женских погребениях древнерусских курганов Х-ХII вв. и ассоциируются обычно с символами сытости, благосостояния и довольства. Топор являлся в славянском язычестве, как считают, символом Перуна. Привески-топорики бытуют в воинской среде, что позволяет считать их знаками принадлежности к воинскому сословию, они вручались "сыновьям дружинников при постригах-обрядах, сопровождавших первое обрезание волос у ребенка". Однако, находки амулетов известны лишь в XI-XII вв., когда святилищ Перуна уже, по-видимому, не существовало. Очевидно, несмотря на отказ почитания языческого бога, сами верования, связанные со спецификой жизни воина-профессионала, вызвали появление особых воинских амулетов, оберегавших владельца в походах и боях'.
В. В. Мурашева. 'КАРМАННЫЙ БОЖОК' ЭПОХИ ВИКИНГОВ 'Традиция изготовления 'карманных божков', изображающих неведомого нам языческого бога, продолжала жить на территории периферийных языческих районов севера Восточной Европы. Свидетельством этого являются фигурки так называемых перунчиков. Многие детали изображения гнездовского идола (амулет найден в 2003г.) повторяются в этих фигурках, найденных в Прикамье, Новгороде и в святилищах на острове Вайгач, - это верхняя одежда, подпоясанная и спадающая складками до середины бедер, круглые навыкате глаза, крупный выступающий нос и, самое главное, поза - одна рука 'перунчиков' лежит на поясе, вторая - чуть выше, на животе. П.М. Алешковский, а вслед за ним и Н.Г. Недошивина считают местом производства 'перунчиков' территорию Прикамья. Однако Н.Г. Недошивина отмечает, что амулеты, выполненные в местной ремесленной традиции (плоское литье с небрежной отделкой поверхности с одной стороны), имеют облик, не характерный для местных финно-угорских племен. Кольчуга, рог в руке у одного из 'перунчиков', возможно, подчеркивают связь амулета с русскоязычной дружинной средой. Н.Г. Недошивина полагает, что фигурки-амулеты могли быть изготовлены мастерами верхнего Прикамья для русской дружинной среды, осевшей в данных регионах'.
Наиболее близкий аналог Вятского амулета был найден на Кинтусовском могильнике, который входит в 'ансамбль Кинтусовское-4' на притоке Оби Салым. Памятник включает селище, городище, кладбище и святилище... Изучено около 60 погребений и ритуальный комплекс... датируемый XI-XIII вв. (О родстве населения городищ Оби с Прикамьем упоминалось в работе 'Вятские биармы'.) Подчерку, на Вайгаче также имеется святилище. Новгородский амулет был найден на церковном дворе, полагают, что он был изъят. Итак, данные амулеты связаны с воинами-язычниками и их святилищами.
Изображение мужчины на Вятском амулете очень похоже на главное божество западных славян лютичей-венедов, живших когда-то на территории нынешней восточной Германии и северной Польши: 'Полное подобие основной схемы Святовита дает небольшая подвеска-идольчик из Прикамья'. - Б. А. Рыбаков ЯЗЫЧЕСТВО ДРЕВНЕЙ РУСИ.
В "Космографии" Герарда Меркатора есть описание нравов островных ругов: 'На острове том живали люди идолопоклонники, Рены (Раны) или Рутены имянуемые, люты, жестоки к бою, против христиан воевали жестоко, за идолов своих стояли. Те Рутены от жестосердия великого едва познали после всех Христианскую веру. Того острова владетели таковы велможны, сильны, храбрые воины бывали, нетокмо против недругов своих отстаивалися крепко, но и около острова многие грады под свою державу брали, и воевали с Дацким королем и со иными поморскими князьми и с Любскою областию воевали много, и всем окрестным Государством грозны и противны были. Язык у них был Словенской да Виндалской (Валдалской); грамотного учения не искатели, но и заповедь между собою учинили, чтобы грамоте не уталися, токмо воинским делам прилежные охотники были'.
Балтийские славяне были неплохие мореходы. На острове Рюген на крутом морском мысу был культовый центр ругов - город-святилище Аркона 7-12в. Здесь в храме стояла огромная статуя Свентовита, - главного божества венедов. "В правой руке [бог] держал рог, изготовленный из разного рода металлов, который жрец этого святилища обычно каждый год наполнял вином, чтобы предсказать по уровню жидкости урожай будущего года. Левая рука наподобие лука упиралась в бок". Поблизости от идола находились узда, седло и огромный боевой меч и щит. В храме стояло священное знамя Святовита, называемое Станицей, которую раны чтили и несли перед собой в походе или сражении. При храме содержался священный конь Святовита, белой масти с длинными, никогда не подстригавшимися гривой и хвостом.
[]
Изображение Свентовита на камне в стене церкви на Рюгене.
[]
Крепость Аркона состояла из трех частей, разделенных двумя валами. Храм и конюшня располагались в мысовой части. В средней жили монахи-охранники, а во внешней - простые горожане. Аркона в ходе упорной войны была разрушена данами в 1168 г.
[]
"Епископ Абесаллон повергает статую Свентовита в Арконе". Лауриц Туксен.
Святилища, подобные Арконскому, существовали также и в других городах, в частности, важнейшим центром язычества у балтийских славян был город Радигощ в земле ратарей. В своей 'Хронике' Титмар Мерзебургский сообщает:
'Есть в округе редариев некий город, под названием Ридегост (земля Мекленбург), треугольный и имеющий трое ворот; со всех сторон его окружает большой лес, неприкосновенный и свято почитаемый местными жителями. Двое из этих ворот открыты для всех входящих; третьи же, обращённые на восток и самые маленькие, открывают дорогу к лежащему неподалёку морю, весьма страшному на вид. В городе нет ничего (интересного), кроме искусно сооружённого из дерева святилища, основанием которого служат рога различных животных. Снаружи, как это можно видеть, стены его украшают искусно вырезанные изображения различных богов и богинь. Внутри же стоят изготовленные вручную идолы, каждый с вырезанным именем, обряженные в шлемы и латы, что придаёт им страшный вид. Главный из них зовётся Сварожич; все язычники уважают и почитают его больше, чем остальных (Ридегаст - второе имя Свярожича, по названию города). Знамёна их также никогда не выносятся оттуда, за исключением разве что военной необходимости; причём вынести их могут только пешие воины... Сколько округов в тех краях, столько там и храмов, в каждом из которых почитается неверными идол того или иного демона. Причём вышеупомянутый город занимает среди них особое положение. Отправляясь на войну, они прощаются с ним, а с успехом вернувшись, чтят его положенными дарами; путём жребия и коня, как я уже говорил, они старательно выясняют, что служители должны принести в жертву богам. Особо сильный гнев их смягчается кровью животных и людей. Всеми ими, называемыми общим именем лютичей, не управляет какой-то один правитель. Решение необходимого дела обсуждается в общем собрании, после чего все должны дать согласие на приведение его в исполнение'.
[]
По гравюре в Саксонской хронике 15в. идол Ридегаст держит на груди щит с изображением чёрной бычьей головы, в руке - секиру, а на голове его птица. Птица неясного вида, вполне может быть и галка-галаца. Латинское слово 'gallus' означает не только 'галл', но и 'петух'. Возможно отсюда прозвище одного из племен славян - галичи. Исследователь Трусов С. В.: 'новгородцы являются прямыми потомки варягов, переселявшихся с территории заселённой балтийскими славянами, а этногенез последних происходил при активном участии гальских племён, бежавших от римской экспансии на север'. http://h.ua/story/358912/
Он ищет галичан среди зап. балтийских славян, тот же Рюген и Волин. Галичане упомянуты наряду с др. народами в ПВЛ: 'Потомство Иафета (помимо славян и чуди) также: варяги, шведы, норманны, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги и прочие'. Тут перечислены европейские народы. Галичане как отдельный народ могут быть соотнесены с западными славянами, перебравшимися в русские земли, в частности, в Галицкое княжество, откуда в 12в. вышли зап. бродники-берладники. На гербе Галича была черная птица.
На Украине есть топонимы связанные с Ридегастом-Радигостом: Радогоща (город Радогоста) на Житомирщине и Черниговщине, Мала Радогоща и Велика Радогоща в Хмельницкой области. Существенно, что и на землях вятичей можно найти поселения, связанные с именем этого бога. Таковы Радогошь на реке Нерусса к северу от Севска и к западу от Крома. Из этого можно сделать вывод, что и здесь жили выходцы из Галиции.
Из книги 'Языческие святилища древних славян':
Аркона на острове Рюген, Германия - городище-святилище IX-XII вв., расположено на мысу высотой 40 м, обращённом к востоку. С трёх сторон омывается морем и в большей степени разрушено. Современные размеры - 90 на 160 м. В валу выявлены три строительных периода, обнаружены прослойки обожжённой глины, угля, камней. С внутренней стороны вала проходит плоский ров и с внешней стороны более глубокий ров также с плоским дном. Оконечность мыса отделена внутренним валом шириной 5-6 м и плоским рвом шириной 10 м, сооружёнными в IX в. Частично раскопаны углубления в материке (глубиной до 60 см), имеющие длину 4,1 и 6,2 м и содержащие многочисленные вещи. В одной из траншей выявлена каменная кладка и под ней в углублении найдено 8-11 мужских черепов, частично повреждённых, кости животных, вещи, обломки посуды X-XII вв. В другой траншее в углублении находились остатки ларца с многочисленными вещами. У северного склона городища находится источник воды. В окрестностях городища расположены 14 поселений и большой курганный могильник.
Фельдберг, Германия - остатки деревянного храма расположены на мысу, отделенном полукруглым рвом с плоским дном (ширина 2 м, глубина 60 см). Остатки храма перерезаны траншеями, выявлены фундамент в виде корытовидных углублений, центральная яма с углистым заполнением. Храм был прямоугольным (5х 10м)...
Фишеринзель, Германия - на селище XI-начала XIII вв. найдены два деревянных идола в переотложенном состоянии. Рядом расположен полуостров, выдающийся в озеро и ограниченный с напольной стороны плоским рвом, не имеющим оборонительного значения (ширина 3-4 м, глубина 1 м). Предполагается, что здесь находилось святилище. Конец цитат.
Городища-святилища зап. славян характеризуются такими признаками: меньший в сравнении с обычными поселениями культурный слой, валы и рвы городища (с плоскими верхом и дном) помимо оборонительного значения применяются для культовых целей (на них разводили огни), рядом с городищем располагается могильник и селище, а на некотором расстоянии от него имеется группа селищ. Только на городищах-святилищах совершались человеческие жертвоприношения. Городища располагаются на возвышенных местах с природными крутыми склонами, часто на мысах, при этом выделяются два полукруглых вала с напольной стороны.
Наибольшая концентрация известных языческих святилищ, помимо земель западных славян, наблюдается в районе Прикарпатья (верхнее течение Днестра, Южного Буга, Прута и их притоков). Особенно известны городища-святилища Звенигород, Богит, Говда. Интерпретация этих памятников является предметом дискуссии: языческие святилища, крупные культовые центры, языческие святилища, но не восточнославянские по этнической принадлежности. Почти все известные сохранившиеся до наших дней каменные славянские идолы были найдены на побережье Чёрного моря и в Приднепровье. Они изображают бородатого бога с мечом у пояса, рогом в правой руке и гривной (ожерельем) на шее. Полагают, что эти идолы были созданы в VI-V вв. н. э.
Из книги Б.А. Рыбакова - Язычество древней Руси:
'городище Богит, расположенное неподалеку от места находки збручского идола (на границе Тернопольской и Хмельницкой обл )... представляет собой вытянутую вершину горы, укрепленную валами. Длина его около 300 м, ширина от 50 до 100 м. Святилище ... прекратило существование в XI в. н.э. Площадка святилища делится на три части. Вход с восточной стороны вел в первую часть, так сказать нартекс, в некое предхрамовое пространство. Середину святилища занимала окруженная валами обширная площадка (около 125 на 60 м) со следами крупных построек, прилегающих к валам. Это - требище, хоромы которого могли вместить примерно 500 - 600 человек. За требищем на самом мысу, противоположном входу, находилось на особом возвышении капище, огражденное внутренним валом. Внутри капища находилась вымощенная камнем своеобразная восьмилепестковая конструкция, около 15 м в диаметре, напоминающая капище Перуна в Новгороде.
Западная часть площадки городища имела чисто культовое значение и являлась капищем, никаких жилых построек на ней не обнаружено. Совершенно иной характер застройки выявлен на других частях городища. Здесь сохранились и хорошо видны западины 44 построек и следы длинного дома, расположенного вдоль вала. Деревянные стены дома, по всей вероятности, имели столбовую конструкцию, о чем свидетельствуют две столбовые ямы, расчищенные на вскрытом участке. выявлены прямоугольные полуземлянки площадью 9-12 м2, котлованы которых были выбиты в материковой скале на глубину 60-80 см. Стены помещений имели столбовую конструкцию, деревянное перекрытие сверху засыпано камнями, которые после разрушения постройки заполнили ее котлован. В постройках не было печей-каменок, характерных для славянских жилищ этой территории. Вместо печей в одном из углов раскопанных сооружений находились очаги, устроенные в неглубоких ямках на каменном полу. В них могли жить или паломники, или, что более вероятно, их использовали служители языческого культа.
На рубеже IX-X вв. городище-святилище раннежелезного века было приспособлено под языческое святилище восточными славянами. Расположение всех этих западин-жилищ вдоль культового рва на неудобных для жизни склонах позволяет предположить, что они предназначались для специальной стражи, охраняющей святилище. Збручское святилище находилось в окружении синхронных ему селищ. До середины XIII в. язычники посещали святилище и совершали здесь культовые обряды, продолжали функционировать и длинные общественные дома на городище.
http://www.russiancity.ru/hbooks/h036.htm
Район Медоборы, где обнаружена концентрация языческих памятников славян, стал заселяться в древнерусский период (2-я пол. X-XIII вв.), следов жизни славян VIII - нач. X в. здесь не наблюдается. Б.А. Тимощук высказала предположение о бегстве в конце Х в. жрецов из Киева от насаждаемого Владимиром христианства на окраины государства, в Медоборы, и организацию здесь некоего 'языческого заповедника', а также изготовление киевскими жрецами самого Збручского изваяния.
[]
Збручский идол. На каждой из четырех его граней изображены мужские и женские божества славян. В одном из них ясно виден муж с рогом в руке.
Из книги Б.А. Тимощук 'Языческие святилища древних славян':
'Городище в Илееве расположено на мысу высокого коренного берега и с напольной стороны ограничено двумя валами, не доходящими до края берега, как это бывает на святилищах (Кулишевка, Бабин, Звенигород), подножие вала обожжено, на его вершине и во рву сделаны вымостки из камней, на которых горели огни, с внутренней стороны вала проходил небольшой ровик с плоским дном, на площадке городища нет культурного слоя - все это типично для городищ-святилищ. Но размеры треугольной площадки городища значительно больше, чем у рядовых святилищ, кроме того, не вся площадка служила подножием идола - капищем, как это бывает в малых городищах, а для идола был насыпан специальный пьедестал - земляная насыпь, примыкающая с внутренней стороны к центру вала. Насыпь и снивелированная часть вала образовывали почти квадратную площадку со сторонами 5 х 6 м, ориентированную углами по странам света. Площадка вымощена мелкими камнями и обожжена, склоны насыпи также покрыты каменной вымосткой и внизу окаймлены крупными каменными глыбами. На поверхности насыпи среди камней видны столбовые ямы и канавка от лежавшего здесь бревна. Перед капищем на площадке городища совершались какие-то обряды, от которых сохранилось несколько ям, очагов и каменных вымосток. Городище на основании находок керамики и бронзового перстня со щитком в виде розетки датируется XIII в... Возможно, именно этим поздним временем объясняется появление новой формы городища и особого капища на нем, что напоминает большие городища-святилища, существовавшие до XIII в., на площадках которых устраивались капища для идолов.' Конец цитаты.
"Городище Звенигород, как и Богат, являлось связующим центром для окрестных неукрепленных поселений. Городище также возникло на месте укрепления скифского времени, более древние валы которого были использованы славянами. Они же насыпали и дополнительный земляной вал. Валы городища ни по своей конструкции, ни по расположению не были приспособлены для обороны. На их плоских вершинах и ровном дне рвов находились площадки для огней и жертвоприношений. Городище Звенигород, как и Богат, было разделено на две части - сакральную и общественную. На сакральной части были расположены круглые капища, жертвенные ямы и сооружения с хлебными печами, жертвенные площадки, длинные дома для хранения богатств святилища. На общественной части стояли длинные дома для общественных пиров и сходок, ямы для одноразовых жертвоприношений, жилища служителей культа".
http://www.agesmystery.ru/node/156
[]
Реконструкция славянского языческого храма.
Вероятно, городища-святилища были у Вятичей на Оке. Рыбаков Б. А. 'Язычество древней руси' пишет:
'У летописных вятичей был город Дедославль, который отождествляют с с. Дединовым близ Тулы. Здесь известно городище, которое в свете приднестровских открытий тоже может быть причислено к святилищам. Городище представляет собой часть широкого мыса, отрезанную от плато коротким валом. Размеры городища 60х175 м. В южной части площади городища имеется широкая, расплывчатая возвышенность, возможно, являвшаяся капищем. Раннего культурного слоя на городище нет. (Никольская Т. Н. Земля вятичей. М., 1981, рис. 46, с. 130-131) В Дедославле собиралось общеплеменное вече вятичей. Возможно, что княжеским центром вятического союза племен был город Корьдна (близ Тулы), резиденция "князя князей", а религиозным центром - городище с многозначительным именем Дедославль в одном дне пути от столицы. О вече в Дедославле говорит киевская летопись XII в... Вполне возможно, что местом, где представители вятичей обсуждали вопросы мира и войны, было Дедниковское городище, не являвшееся обитаемой крепостью, а представлявшее собою подобие днестровских городищ-святилищ с их капищами на возвышении'.
[]
По версии булгарской хроники в 1171г. на Волгу в Горномарийский район прибыли 3000 воинов-берладников, выходцев из Галицкого княжества. Здесь они построили крепость Аркоч и другие селения. Название Аркоч очень похоже на Аркону, тем более, что родиной воинственных галиджийцев-галичан в хронике назван "остров Артан" (Балтика), под которым легко узнать Рюген. Слово Аркона связывают со славянским (г)аркать - кричать-орать, а также санскритским arkati - молиться, ark - петь, восхвалять, приветствовать. В древних русских текстах есть "аркучи" в смысле "крича". Можно сделать вывод, что арконцы-аркочцы во время молитвы громко пели (аркали, орали). http://swinow.livejournal.com/73943.html
Нельзя исключить связи с культом греческой Медузы Горгоны, изображение которой встречается на древнерусских амулетах-змеевиках 11-15в. (один найден на Вятке). На многих из них есть надпись-заклинание на греческом.
В Марийско-Чувашском Поволжье от устья Суры до устья Сунгиря имеется скопление поселений 13-15в., отличительной особенностью которых является бурно обсуждаемая историками и археологими 'Славяноидная керамика', характерная также для большинства синхронных городищ средней Вятки. Макаровым Л. Д. была высказана мысль, что эта керамика отражает наличие в тот период в указанных регионах смешанных браков: пришлые мужчины-славяне женились на местных финноугорках (марийках, пермячках и вотках).
Из диссертации Михеевой А. И.
'На памятниках Марийского Поволжья обнаружено большое количество русских изделий, которые представлены, в основном, железными предметами бытового назначения (замки, ключи) и вооружения (булава, фрагменты кольчуг)... Ядром округи являлось Важнангерское (Мало-Сундырское) городище, выполнявшее роль культового, военно-оборонительного и экономического центра. Укрепления городища представлены валами, рвом с напольной стороны, и плохо сохранившимися свидетельствами деревянных башен и стен. На валы ставились однорядные стены из гориз. бревен, а в разрывы валов - башни, квадратные воротные и шестиугольные".
Е. Х. - последние близки по виду и размерам башне, обнаруженной в Слободском. За внешним валом обнаружено огражденное забором селище, большее по площади, чем само городище. В конструкции внутреннего вала различаются два периода строительства. В первый - был выкопан ров с плоским дном, выложенным крупными камнями, и построен древоземляной вал, укрепленный внутри крюковым способом. В основании вала найдены кости рыб и животных (в том числе, свиньи и собаки) и обожженный грунт, что указывает на принятый ритуал при начале строительства святилища. В первой пол. 15в. после разрушения старого вала и частичного осыпания его в ров, он был досыпан и обложен камнями, а по верху построена деревянная стена. Кроме того, на оползшем в ров склоне было построено дополнительное укрепление (забор). Из этого можно предполагать, что назначение этой линии укреплений изменилось.
'На краю мыса обнаружено мощное святилище с довольно сложной структурой. Мощность жертвенного слоя составила 25 - 30 см. На площадке изучено сооружение, являющееся, по предположению исследователя, остатками святилища. Здесь найдены гвозди для подков с прямоугольной шляпкой. Остатки жертвенника представлены кострищами, содержащими большое количество кальцинированных костей'.
'Система расположения поселений в окрестностях Важнангерского городища (8 селищ и городище-кузница) соответствует структуре гнезда-общины восточных славян'. 'Важнангерское городище выделяется среди всех известных марийских поселений значительной площадью. Культурный слой малонасыщен культурными остатками, поэтому вряд ли здесь проживало большое количество населения. Вместе с тем, на ближайших селищах зафиксированы слои насыщенные арх. находками. Городище имеет мощную оборонительную систему'. Конец цитат.
Обратим внимание на плоское дно внутреннего рва, выложенное камнями, а также, исходя из крюковой конструкции вала, плоскую его вершину, что характерно для святилищ зап. славян. На этих площадках разводили ритуальные костры. Всё это указывает на то, что назначение городища было весьма специфическим, его населяли служители культа с охраной. Видимо, в 15в. ров и вал перестали использовать в культовых целях, что могло быть связано с влиянием христианства.
(Замечу, что планировка и расположение Елабужского городища близка к Важнангерскому, мысовая часть пригодна для устройства святилища, а поселение располагается между двумя валами. Вероятно, городище использовалось подобным образом еще в ананьинские времена. Неслучайно часть аркочцев пыталась обосноваться на нем.)
В статье 'О реконструкции славяно-русских культовых сооружений в бассейне р. Вятки' Л. Д. Макаров пишет, что на финно-пермском Еманаеском городище 7-10в. исследован древнерусский могильник 12-14в. с веерными захоронениями и следами языческого характера погребений. Примерно в центре площадки древнего городища располагался бревенчатый храм с ямой от вкопанного здесь когда-то деревянного идола. В точке схода направлений ориентации костяков (свободном от захоронений), на мысу городища, могло располагаться жертвенное место (не изучено).
'Похожие постройки, в том числе и с идолами, исследовались на славянских городищах-святилищах'. Могильник расположен в среднем течении р. Пижмы (пр. приток Вятки) на одноименном городище Еманаевской культуры. Схожее явление наблюдается позже, когда кладбища 16в. делали при церквах на территории вятских городищ предшествующих веков. Этот и еще один схожий могильник расположены в группе из 8 Пижемских поселений 12-15в. Сказанное свидетельствует, что на Вятке были языческие комплексы близкие к описанным выше западно-славянским.
Обратимся теперь к исторической части г. Кирова. Вот что пишет А.Л. Кряжевских:
"Раскопки в г. Кирове проводились в двух районах: в кремлевской части Хлынова-Вятки и на территории сада им. Степана Халтурина... В шурфах и раскопах (на месте кремля) Л.П. Гуссаковский выделил от трех до восьми строительных ярусов, самый ранний из которых датировался XII - серединой XIII вв. В ходе обработки полученных материалов исследователь пришел к выводу, что г. Хлынов был построен во второй половине XIII в. При этом городской слой перекрывал русское поселение сельского типа, постройки которого не вписывались в более позднюю городскую планировку. В раскопах и шурфах была прослежена часть древней улицы с бревенчатыми мостовыми и остатками жилых и хозяйственных сооружений XIII-XIV вв.
В 1959 г. Л.П. Гуссаковский проводил разведочные работы на территории сада им. Степана Халтурина (совр. Александровский сад), в результате которых удалось обнаружить в данном районе древнеудмуртское поселение (Вятское городище). Оно располагалось на мысу высотой 33-36 м, образованном коренным берегом р. Вятки и Раздерихинским оврагом, и было укреплено с напольной стороны земляным валом и рвом. Всего на Вятском городище было заложено 15 шурфов общей площадью 66,5 м. В верхнем горизонте шурфов обнаружены следы сооружений XVII-XVIII вв. и культурного слоя XV-XVII вв. (Е. Х. - территория входила в посад Хлынова) В результате различных земляных работ древнейший культурный слой на городище был почти полностью уничтожен и лишь около восточного края площадки небольшими участками сохранились его остатки мощностью от 5 до 15 см. Плохая сохранность слоя не позволила выявить жилые и хозяйственные сооружения этого древнего поселения. Однако находки позволили исследователю определить время существования городища как XI-XIII вв., причем были обнаружены как древнеудмуртские, так и древнерусские изделия. Данное поселение Л.П. Гуссаковский отождествил с 'Вяткой' удмуртских легенд - центром удмуртского племени ватка, впоследствии занятым русскими поселенцами. Эту смену населения городища ученый датировал рубежом XII-XIII вв.
Гуссаковский пришел к выводу, что в XIII в. в районе берега р. Вятки между Раздерихинским и Засорным оврагами существовало два русских населенных пункта: более древнее Вятское городище ('Вятка') и г. Хлынов, построенный пришлым русским населением во второй половине XIII в. на месте поселка XII - первой половины XIII в.".
В дальнейшем предложенная датировка основания города Хлынова подвергалась критике, тем более, что полноценных отчетов о своих работах Гуссаковский не оставил. Но для нас сейчас важно следующее: древнее поселение на мысу было уже, по крайней мере, в 11в. (клад дирхемов найденный вблизи него относит дату его основания к 9в.) Славяне появляются на нем в конце 12в. Соседнее Хлыновское селище также появляется в 12в., его основание можно связать с приходом сюда славян. Учитывая, что на данных городищах помимо местной финноугорской встречается славянская и славяноидная керамика, а предметов христианского культа почти нет, можно полагать одновременное проживание здесь аборигенов и славян-язычников, которые пришли в край уже давно прославившийся своими магами и колдунами. Несмотря на плохую изученность и сохранность, по археологии и местоположению Вятское городище соответствует типу городищ-святилищ славян: на крутом береговом мысу с углом порядка 70 градусов, незначительный по толщине и фрагментарный культурный слой, следы укреплений, предания о существовавшем местном культе. Гуссаковский принял его за обычное мысовое городище, искал следы жилищ и не нашел. (Интересно, что в Кировском краеведческом музее есть деревянная копия Збручского идола. Это намёк на вероятное нахождение аналогичных статуй на Вятке.)
Андрей Зорин, из эссе "Контуры Вятки":
'Уникальным для Вятки, в отличие от других старорусских земель, является сильнейшее влияние дохристианских культур - не случайно Вятка считается в округе землей языческой, наполненной священными рощами, полянами, курганами, даже озерами - сюда приходят и соседние народы поклоняться своим богам. Сила язычества на Вятке признавалась православной церковью - отсюда большая роль отводилась миссионерству и строительству храмов за казенный счет, а не приходами. Один из православных священников как-то рассказывал после путешествия по области, что практически в каждой деревне встречал колдунью или ведьму, а многие женщины, не отдавая себе отчета, используют приговоры и заговоры также обыденно и просто, как приготовление обеда. Знаменитая 'цивилизованная' целительница и кандидат наук Г. Ануфриева в своей книге по традиционной медицине приводит заговоры наряду с другими способами лечения, поясняя, что сама их использует, но никакого разумного объяснения не видит. По мнению приезжих, родительские субботы и другие праздники поминовения похожи в Вятке на массовый 'исход' - чего же в этом больше: языческого или христианского? ТАКОГО нет ни на одной территории!!!'.
Из сочинения вятского семинариста Ф. Пинегина 'История Вятской страны по части церковной': "Но к стыду вятчан очень немногие из них отдают христианский долг усопшим. Напротив того, каждый, можно сказать, из природных вятчан почитает обязанностью каждогодно побывать на Свистопляске, а с какой целью? Чтобы только посмотреть на безобразных глиняных статуй, продающихся на том месте и полюбоваться игрой мальчиков на свистках, делаемых также из глины, а некоторые приходят туда совершенно с противными христианству и гнусными целями".
В удмуртском эпосе Тангыра говорится, что воинственный разбойничий народ-грабитель (в оригинале назван 'руоч', по-удмуртски русы) захватил древнюю столицу племени Ватка, сжёг святилище бога Инмы-Голубя - место молений и собраний, истребил многих людей и правителей. Захватчики долго пили и веселились на пепелище. После этого уцелевшие жители разделились и ушли по четырем направлениям: часть подалась на восток в район села Карино, часть - на Ветлугу, а другие - в неназванные места.
Предания об этих событиях до сих пор сохраняются у Слободских удмуртов (записаны в 1971). В них есть интересные подробности: в Кирове на месте Александровского сада находились священная роща и главное Вятское святилище Бадзым-Куала (Великий храм). После проигранной битвы (злой бог Никола одолел богов удмуртов и славян) и сожжения святилища плохими русскими, часть вотяков укрылась в лесах, часть ушла на восток, основав поселение Чола (с. Красногорье Слободского района невдалеке от татарского с. Карино), некоторые ушли еще дальше, в сторону нынешнего города Глазова в Удмуртии.
Вот что пишет удмуртский историк М.Г. Атаманов в работе "От Дондыкара до Урсыгурта. Из истории удмуртских регионов". http://elibrary.unatlib.org.ru/handle/123456789/3380
"Слободские удмурты до недавнего времени (1971 год) четко представляли свою древнюю историю. Рассказы местных удмуртов, родившихся еще в конце 19 в., в какой-то степени перекликаются с 'Повестью о стране Вятской'. Информацию, полученную от них, можно свести к следующему: '...Когда-то в древности удмурты жили на том месте, где сейчас г.Киров. Там была у удмуртов зöк куала (великое святилище). А потом туда пришли новгородцы и начали воевать с удмуртами. Вокруг своей крепости удмурты выставили деревянных болванов-идолов. Сплели двухметровые лапти - пусть подумают, какие богатыри тут живут! Но силы были неравные. Удмуртов победили, и они ушли из-под Хлынова. По всем местам рассеялись удмурты. Кто был посильнее - те ушли в стороны Глазова, а кто был послабее - укрылись в ближайших лесах. Ушли к Слободскому. Когда уходили из Кылно, кузё (предводитель рода-племени) дал уходящим членам Имма (Инма)-воршуда красного бычка и сказал: 'Где он упадет', там и принесите его в жертву, там и устройте святилище'.
Как ни у какой другой группы удмуртов, у слободских выработался культ племенного божества - Имма-воршуд, имеющий образ голубя - дыдык. Когда новгородцы сожгли общеплеменую куалу, из нее вылетел голубь. Собрав пепел на месте сожженной куалы ... они ушли к устью Чепцы и основали новое племенное моление в честь Имма-воршуда, новые родовые деревни...
Вскоре в эти края прибыли Арские князья и на месте удмуртского селища основали своё Карино. Прежнее место молений пришлось перенести. По ранним описям князья и татары составляли небольшую часть его населения, большинство были вотины и бесермяне.
Конец цитат.
Можно предполагать, что после разгрома Вятского городища, одни его обитатели ушли к южным удмуртам, другие - к марийцам, третьи - в Карино (по вотски Кара-гурт), а некоторые, очевидно, крестились и со временем смешались с русскими. В этом можно видеть распадение древневятской общности по родственным связям.
Воршудно-родовой состав Слободский удмуртов по Атаманову совпадает с родами Арского (Казанского) региона проживания удмуртов, что свидетельствует об их общем происхождении. С другой стороны, по преданиям слободских удмуртов их предки жили в районе Хлынова. Это 'противоречие' можно снять только следующим соображением: Слободские удмурты - удмурты только по матерям (воршудные имена удмуртов передавались по женской линии), - Арским женщинам, которых завозили в район Карино в 15-16в. с территории Арской даруги Казанского ханства (об этом есть свидетельства-грамоты). А по отцам они являются потомками древневятского (славяно-пермско-вотского) населения. Вероятно, их женщин присвоили в 15в. пришлые русские (ушкуйники и др.).
По описям нач. 17в. в Каринской волости помимо татар проживали Отины (вотины) - особые северные удмурты, потомки Вятских беженцев, в их среде и сохранилось предание о погроме святилища. В качестве зависимого от Арских татарских князей населения окрестностей с. Карино также упоминаются в документах чуваша или чуваша арские, которые в 17 веке постепенно заменяются названием бесермяне (мусульмане). Диалект удмуртского языка, на котором говорят бесермяне, стоит особняком в системе современных удмуртских диалектов. Особенности материальной культуры бесермян (традиционная женская одежда) указывает на их тесные связи с чувашами. Чувашами иногда называли горных черемис. Замечание в ДТ о бывшей гвардии булгарского правителя Гази Бараджа, набранной из 'заказанских гарачцев-язычников', и впоследствии переселившихся на Вятку в Карино-Гарья и другие селения: 'Гарачцы, принявшие ислам, стали называться бесерменами'. То есть, Каринские бесермены по мужской линии являются потомками казаков-берладников, а по женской происходят от чувашей. Можно предположить, что на Вятском городище и Хлыновском селище (Кукмор?) проживали потомки горных марийцев. Возле Карино есть холм под названием Чермыш-гора (Кук-чермыш), что, в общем, то же самое, что Кук-маре (горные мари). Из сказанного можно полагать, что часть отяков была горно-марийского происхождения. Имена и фамилии многих из них близки к славяно-русским.
Заметим, что идол Инмы-Голубя должен был иметь на себе атрибут птицы, что перекликается с описанной выше статуей Ридагаста (Радигоста). Более того, на самом раннем его изображении в Саксонской грамматике хорошо видна одна важная для нас особенность: голова быка с высунутым языком!
[]
Дело в том, что одно из главных божеств удмуртов зовут Кылчин или Кылдысин. Кыл по-удмуртски Язык, что в сочетании с культом красного (рыжего) быка полностью соответствует внешности Радигоста (Сварожича).
Языческие обряды северных удмуртов в некоторых моментах близки к славянским. 'Накануне ночью старейшины зажигают костры в священной роще. В них будет готовиться жертвенная пища для общей трапезы, еду в роще готовят только мужчины. Жрецы одеваются в белые одежды, шапки с полями и готовятся вознести молитву верховному богу Инмару. Жрецы молятся в сакральной части рощи. Народ стоит за ними полукругом. Главный жрец читает молитву-гимн. Далее общая трапеза. Едят очень наваристое мясо птицы: гусей-уток с хлебом в виде лепешек. Варится много часов почти до кашеобразного состояния. Также жертвуют быков или лошадей'.
(http://vepdui.livejournal.com/169994.html#comments) Обратим внимание, главной жертвенной пищей являются гуси или утки. Просматривается связь с птичьим божеством зап. славян, изображаемым в виде голубя или гуся. Это еще раз подтверждает нашу версию, что сев. удмурты по предкам отцов славяне, а удмурты только по матерям.
В Вятских сказаниях говорится об упорной борьбе новгородцев с чудью и отяками за Болванской город и за левый берег Вятки, который из-за набегов аборигенов так и не удалось освоить до построения Хлынова.
"Сказание о вятчанах": "поплыша из Чепцы в Вятку и по той реке Вятке вниз, и над тою рекою Вяткою на горах стоит чюдской городок их языком зовом Болванской..., и приступиша к тому городку и взяша его и побиша ту множество чюди и отяков, а инии разбегошася, и поставиша в том граде храм во имя святых мученик Бориса и Глеба, а граду има нарекоша Микулицын".
"Повесть о стране Вятской": " отъ Никулицына внизъ за Вяткою рекою заводиша поставить церкви... Отъ набеговъ же Чуди Отяковъ и Черемисъ те церкви въ уезде не даша поставить. Христиане же те святыя церкви Богоявленскую и Воскресенскую построиша во граде Хлынове, и во времени егда наипаки умножися благочестие".
Некоторые историки на основании этого явно сфальсифицированного источника относили расположение святилища с болванами-статуями к Никульчинскому городищу. Однако никаких археологических оснований для этого нет (мысовая часть была застроена полуземлянками, здесь же попадаются христианские вещи). Можно положить, что под чудью понимаются славяно-вотские метисы, а новгородцы в данном контексте - это поселившиеся на Вятке воинственные ушкуйники из братчины Никольщины.
По преданиям вятских удмуртов решающее сражение за Вятское святилище произошло за 52 года до прихода на Вятку Белого царя. В 1489г. на Вятку прибыло огромное московское царское войско и установило новую власть. По воспоминаниям тех же слободских вотяков, царь тогда покарал плохих людей (кого повесил, кого саблей посёк, кого выслал), а вместо них прислал 'хороших русских'. Воеводу могли принять за царя. Тогда разгром святилища произошел в 1437г., что совпадает со временем перемен на аналогичном Важнангерском городище.
'Вотяки не участвовали в крестном ходе по поводу разрушения Быдзым куалы на месте нынешнего г.Вятки' [Смирнов. 1890, с. 14]. --- Под вотяками здесь понимаются потомки крещеных вятских аборигенов. Имеются в виду существовавшие в прошлом крестные ходы из Волково и Никульчино в Хлынов-Вятку и обратно. Ныне от них сохранился рудиментарный ход из Волково в Никульчино.
"Повесть о стране Вятской" о ходе из Никульчино в Хлынов: "Егда же Новгородцы построиша градъ Хлыновъ и жити начаша прешедшие отъ перваго места съ Болванского городка съ Никулицына и обещашася святымъ страстотерпцемъ княземъ Российскимъ Борису и Глебу вселетную память творити, образъ ихъ святый съ Никулицына во градъ Хлыновъ приносити и кругъ града хождение чинити и праздновати честне, дабы долгими леты и времены незабвенны были бывшая чудеса о поселении ихъ на Вятке".
О ходе из Волково в Хлынов: "и ради частого нашествия Чуди Отяковъ и Черемисъ обещашася Вятские града Хлынова и уездные жители великомученику страстотерпцу и победоносцу Георгию по вся лета по дважды изъ села Волкова приносить образъ его святый во градъ Хлыновъ и встречать со освященнымъ соборомъ и со всемъ народомъ со свещами и праздновать и кругъ града хождения уставиша. Еже и доныне пришествие святаго его образа великомученика Георгия по вся лета подважды бываетъ... и приносяще со образомъ великомученика Георгия стрелы оковани железомъ,... избавления ради отъ набежания Чуди Черемисъ и Отяковъ и протчихъ неверныхъ народовъ бывшихъ со стрелами". - Обоснование второго хода еще более туманное, вероятно, он возник вслед за первым (из Никульчино). Но в обоих просматривается местная инициатива ходить в Хлынов с иконами воинственных святых и оружием. Вероятно, в основе этих праздничных поминовений лежал "крестовый поход" против Вятских язычников. В Хлынове-Вятке память о трагических событиях сохранялась в искаженном виде как празднование битвы во Вздерихинском овраге (спуск к переправе на Слободской).
[]
"Свистопляска. Этот праздник проходил в четвертую субботу после Пасхи. Традиционно он начинался с поминовения умерших. Священники Пятницкой церкви шли с иконами к месту, где, согласно легенде, некогда состоялась битва устюжан с вятчанами, в которой погибло много народу. (Е. Х. - Устюжане об этом сражении с вятчанами не ведают.) На этом месте в память об убитых была сооружена часовня, которая относилась к Пятницкой церкви. В этой часовне и служилась панихида по погибшим. После панихиды в часовне, когда отмечали Свистопляску, устраивался разгульный праздник, который имел много общего с языческой тризной. Во время праздника Свистопляски непременно устраивали ярмарку, которая проходила на площади перед Пятницкой церковью. Главным товаром в этот день были глиняные дымковские игрушки, которые специально изготавливали для этого праздника. В культе св. Параскевы-Пятницы на Вятке было много архаическо-языческого: это ее связь с водой, покровительство торговле и купцам, связь с "заложными" покойниками. Некоторые исследователи видят в празднике Свистопляски проявление глубокой христианской духовности вятчан. Но детальное изучение праздника показывает его архаический характер, который говорит о сохранении языческих пережитков на территории Вятского края. Связь Свистопляски и культа св. Параскевы-Пятницы, в котором было много языческих черт, также является доказательством того, что о глубокой христианской духовности вятчан говорить нельзя. Надо отметить, что такие архаические черты культа св. Параскевы-Пятницы сохранились не только на Вятке. Г.Н. Чагин описывает подобные праздники в Пермской губернии. Так, в Семик, а позднее - в девятую пятницу после Пасхи, проводился крестный ход и совершалась панихида по убитым у села Искор. Праздник также начинался в часовне, которая была посвящена св. Параскеве-Пятнице, а затем был крестный ход к берегу озера, где, по легенде, святая омыла свое тело. На берегу озера служилась панихида по всем погибшим за Искор. Затем местные купцы устраивали ярмарку. Крестные ходы, посвященные погибшим за Пермь Великую, связанные с культом св. Параскевы-Пятницы, проводились и в Чердыни, и в Соликамске. Причем после них всегда устраивалась ярмарка. Проходили они обычно в Семик или в девятую пятницу".
http://www.ruthenia.ru/folklore/amosova1.htm
Нынешняя Дымковская игрушка реалистична, далека от древних образцов: 'Все это делается из вятской глины с удивительным, не подражательным искусством: часто медведь походит на козла, не говоря уже о фигурках, которые все без исключения фантастические, созданные воображением вятских торговок; ибо ни одного существа, похожего на них, не найдете в природе... очень легко принять лошадь за барана и медведя за свинью; о форме человека и говорить нечего, ... каждая фигура или полосатая, или вся в мушках, преимущественно черных или красных... изображающую двухголового зверя или барана с золотыми пятнами на боках. В хвост этому барану и свистят'. http://dymka.teploruk.ru/article/history/19-vek_3.html
П. Алабин (19в.) http://www.lib.smr.ru/digitlib/ALABIN_9/Alabin9.htm в записке о Вятских древностях:
'На месте часовни и въ стенахъ близълежащаго (Раздерихинского) оврага, видно много человеческихъ костей... Въ 7-ми верстахъ отъ города Вятки, правее большой дороги на г. Слободской, въ версте за Талицкамть винокуреннымъ заводомъ, находится весьма древняя часовня, построенная по словамъ предания на томъ месте, где новгородцы, взявшие Хлыновъ, нынешнюю Вятку, и погнавъ ея жителей, одержали надъ ними решительную победу'. Тут важно отметить сам факт существования предания о погроме города Вятки новгородцами, не известный из других источников (по "Сказанию о вятчанах" Хлынов был построен на пустом месте "поле балясковом").
'Констатация того факта, что Русская Православная Церковь в процессе христианизации аборигенного населения Урала возводила культовые постройки на месте языческих святилищ, давно уже стала общим местом в историко-краеведческой литературе. В качестве примеров приводятся уникальная часовня в д. Керчевой, выстроенная вокруг 'идоложертвенного дерева', часовня во имя Смоленской Божией матери в с. Пянтег, поставленная в священном бору, и, конечно же, часовня во имя св. Параскевы Пятницы на Искорском городище (на Колве, приток Камы).
На Искорском городище открыты комплексы раннего (родановская культура - XI-XIV вв. - предки современных коми-пермяков) и позднего средневековья (период русской колонизации Верхнего Прикамья - XV-XVI вв.), остатки языческого святилища, которое перекрывалось христианским культом святой великомученицы Параскевы Пятницы. В.А. Оборин высказал мысль, что древний Искор являлся не только укрепленным пунктом, но и служил святилищем. Основанием для этого послужила находка остатков овального в плане сооружения размером около 7х10 м, которое автор раскопок реконструировал как столбовой навес на обожженной глинобитной площадке. Кроме того, на святилище была установлена прямоугольная бревенчатая конструкция и толстое вертикальное бревно, которое можно было идентифицировать как остатки идола'.
Напомню, что по моей версии Искор - дальняя база-укрытие ушкуйников. Разрушение святилища в конце 14в. их дело.
[]
План Александровского сада и прилегающей застройки по обмеру 1928 - 1929 гг.
Существующие здания и сооружения:
1 - входной портик и чугунная ограда, 1838 - 1840 гг.,
2 - центральный павильон, 1835 г.,
3 - береговая ротонда, 1835 г.,
4 - корпуса губернских присутственных мест, 1790 г.,
5 - часовня, воссозданная в 1999 г. взамен часовни-памятника 1875 г.,"в честь убиенных в битве вятчан с устюжан".
Утраченные здания и сооружения:
6 - каменный мостик, 1835 г.,
7 - летний театр, 1934г.,
8 - летний клуб, конец XIX ~ начало XX вв.;
9 - Сретенская (Пятницкая) церковь, 1705 - 1712 гг.
На территории Александровского сада в прошлом был храм святой мученицы Параскевы Пятницы (упомянут в грамоте Шелома 1574 г.). Располагался он в 200 м к югу от ротонды. Сама эта местность (Вятское городище) в прошлом называлась "Ветроум" - от Ветроём, возвышенное и ветреное место. Пустошь Ветроум была в Новгородской губернии. В Вятском уезде в 19в. был Ветроумский (Ветроум) починок.
Устюжане о битве в Раздерихинском овраге ничего не слыхали. Но известно, что здесь была скудельница - место братских захоронений самоубийц, утопленников, нищих и т. п. Их бросали в общую яму и закладывали сверху брёвнами, а раз в год отпевали и хоронили. После избавления от нехороших мертвяков, - веселились. Подобное происходило и в Слободском и в Котельниче. В конце 15в. на Вятку прибыло много устюжан, именно они принесли почитание Параскевы Пятницы, Прокопия Устюжского и, понятно, поминовение своих предков - устюжан. Одновременное поминание умерших в далеком прошлом вятчан и устюжан было соотнесено с преданием о некой братоубийственной битве в этом месте, что и привело к появлению мифа о вятско-устюжском кровопролитии.
На славянских святилищах находят замки, ключи и христианские символы (кресты), вероятно, они входили в число ритуальных предметов. Последние находят на месте капищ, что наводит на мысль о принесении в жертву христиан. По церковному преданию Параскева Пятница отказалась приносить жертву идолу, была схвачена и убита язычниками. Можно думать, церкви с таким именованием ставились на месте ритуальных убийств христиан.
[]
Схема расположения основных объектов на территории Вятского городища-святилища и примыкающей местности. Так как археологическая изученность оставляет желать лучшего, многое здесь предположительно. Темно-красными дугами указаны внутренний и внешний валы. Проходы в них, вероятно, были выполнены в виде проездных башен. Башни могли быть также на концах валов. Вероятно, городище использовалось в случае нападения в качестве убежища для окрестных поселян. Местом проживания большинства населения было селище-посад (Хлыновское селище). Возможно, и оно имело какие-то стены.
Остается прояснить вопрос с названием Вятского городища. Давно обсуждается версия о связи упомянутой в ПСВ "горы Кикиморка" (месте начального Хлынова-Вятки) с топонимами типа Кук-мор, который переводят как "горные марийцы". Горные мари по нашей гипотезе составили часть население Вятского городища и селища. Были это потомки берладников, поживших какое-то время на Волге в Горномарийском районе. Слово Mare на румынском языке (местность Берлад находится в Румынии) означает высокий, верхний, великий, большой, а также море. Отсюда самоназвание горных мари. Кук-маре - значит "горный-высокий" на двух языках.
[]
Территория Вятского святилища так и осталась необжитой. Здесь стоят лишь временные сооружения: ротонды, деревянные павильоны и краткосрочные символы новых кумиров. Сакральность места сохраняется...