Весьма запутана и часто намеренно искажена начальная история города Кирова - Хлынова - Вятки. Заметим, что название "Вятка" было ему присвоено в конце 18 века по указу императрицы. Большинство вятских историков и краеведов проживают в областном центре и, естественно, ангажированы местной властью, и во все времена всячески в угоду ей поощряют ни на чём не основанные околоисторические выдумки. Приведу весьма осторожное мнение историка и археолога Л. Д. Макарова.
"Острейшие споры продолжаются по вопросу о зарождении Вятки (Хлынова). "Повесть" сообщает о решении жителей Никулицына и Котельнича заложить город Хлынов на Кикиморской горе и последующем переносе срубленных сооружений на "Балясково поле", на котором и был построен кремль. Один из вероятных списков "Повести", отразившийся в "Топографическом описании Вятского наместничества" 1784 г., датирует это событие 1199 г. В летописях название Вятка появляется с 1374 г., а однозначно как город упоминается "Владимирским летописцем" под 1391 г. и "Списком русских городов дальних и ближних", составленным в 1394-1396 гг. (по Е.П.Наумову). Топоним Хлынов впервые упомянут летописцами под 1457 г. На основании археологических материалов Л. П. Гуссаковский убедительно отнес возникновение города к середине-концу XIII в. на месте более раннего древнерусского селища. Предположения вятских историков (А. В. Эммаусского и В. В. Низова) о постройке Вятки ушкуйниками в 1374 г. не подтверждается, таким образом, ни общеисторическими, ни археологическими данными".
"Хлынов" появляется впервые в связи с походом на Вятку (на Вятскую землю) московского войска в 1457 году. Через пару лет в связи с другим походом становится известно ещё о двух вятских городах, - Котельниче и Орлове. При этом существовавшие по археологическим данным Микулицын и Слободской не были упомянуты. Указанное противоречие можно объяснить тем, что летописные события второй половины 15 века не касались Слободской волости, а потому упоминаемый в них "Хлынов" может быть позднейшей заменой названия города Вятки в устье Моломы.
О происхождении названия "Хлынов" существуют разные мнения. Самое простое, как это сделано в "Повести", - от гидронима Хлыновка. Кроме того, топоним "хлынов" явно соотносится со словом "хлын", появившимся в письменных источниках с 15 века. В некоторых областях так называли бродяг и разбойников, отождествляемых часто с вятчанами.
Толковый словарь Даля: хлынить - (вологодск.) вяло, лениво идти или ехать; Сар. - мошенничать, плутовать (не два ли разные глагола?); хлынничать - каз. то же. Хлыновец, хлын - (ниж., вят.) тунеяд, мошенник, вор, обманщик в купле и продаже, барышник, кулак: Берегись, тут хлыны есть! В Тульск. губ. село Хлыново, но хлыновцами зовут вятчан. Хлынец - симб. бродяга. Хлын взял, - пропало; потеряно, украдено, растрачено. Хлынуть, нахлынуть и отхлынуть - натечь, набежать, налететь во множестве, потоком, толпой.
Итак, "хлын" - это мошенник, вор, бездельник, барышник, причём, хлынами считают выходцев с Вятки. Можно также подметить, что слово "хлын" связано с водой: нахлынула волна, хлынул дождь. Очень похоже, что так могли называть неожиданно нападавших со стороны реки на прибрежные поселения ушкуйников поселившихся на Вятке. Официально считается, что слово хлын неизвестного происхождения.
Выше было сделано наблюдение, что слово "хлын" является синонимом слова "вятка", одно из значений которого - Клин, производное от (скандинавского) клинок, кол, колоть, колун. На иностранных картах город Хлынов иногда подписан как Klinov.
На Вятке существуют многочисленные гидронимы с корнем "холун" для притоков реки Вятки:
Большая Холуница (приток Вятки напротив Котельнича),
Малая Холуница (там же),
Белая Холуница (устье чуть ниже Слободского),
Черная Холуница (приток в верховьях Вятки),
Холуная (устье около Нагорска),
Холуянка (Слободской район),
Холуновка (Нагорский район),
Холоватка (приток Моломы).
Добавим сюда озеро Холуново (старица реки Вятки вблизи Кирова).
Есть у нас и село Холуново на реке Летке. Замечу, что подобные топонимы встречаются в Новгородской области, например, дер. Холынья. Считается, что эти гидронимы и топонимы происходят от слова холун (холуй) - песчаная коса, отмель, пляж (предположительно от кал-отбросы). На речке Ивкина (приток Быстрицы) есть небольшая деревня с названием Холуй. Стоит она на низинном песчаном берегу, что наглядно проясняет смысл самого слова "холуй". Нет только реки с названием просто "Холуница". (Правда, в ранних источниках 17 века так называют Белую Холуницу.)
Корни слов "холун" и "хлын" ("Хылыновский наместник" в грамоте 16 века) явно близки. Не будучи лингвистом, могу только предположить, что вариант "холун" ближе к полногласному славянскому, то есть простонародному русскому говору. К западу от Вятки встречаются топонимы с корнем "хлын", - Хлыново и т. п. То есть хлыном сторонние наблюдатели (прежде всего, очевидно, москвичи) звали человека, живущего на реке Холун(ице), по их говору "Хлыновице". В Московии 15 века проживали высланные с Вятки ушкуйники, которые и могли получить прозвище хлыны. Так как деятельность этих людей (торгошей и разбойников) для кого-то была неприятна, слово приобрело отрицательную окраску.
Из приведённых размышлений можно сделать вывод, что в 12-15 веках сама река Вятка за обилие песчаных пляжей, отмелей и стариц плавающими по ней ушкуйниками называлась Холуница. Поэтому известный город на ней (Ковровское городище в устье Моломы) называли Холун (он же Вятка), в фонетике булгар получивший понятное им название Колын (жеребёнок). Возможно происхождение имени реки от гелонов Геродота (см 2 часть).
Итак, смысл слова "хлын" - неожиданно появляющийся со стороны реки Хлыновицы налётчик, их главную крепость стали звать "град хлынов". (Чей? - хлынов, ударение на последнем слоге!) Если учесть, что в летописях того времени в середине предложения не писали заглавных букв, то становится вполне понятно, что такое наименование мог получить любой город вятчан.
Никаких веских археологических свидетельств существования города ранее 16 века на территории нынешнего Кирова не найдено до сих пор. Кировским краеведам пришлось сделать неутешительный вывод, что городовых укреплений у ранней "хлыновской слободы" вообще не существовало, а потому найти ее следы затруднительно. (В Никульчино, к примеру, кроме разнообразного оружия, производства металлов и прочего, найдены детские игрушки, музыкальные инструменты, шахматные фигурки, монеты 14 века.)
Остается только верить путаному рассказу об основании Хлынова в "Повести о стране Вятской", историческая достоверность которого, весьма проблематична. Рассказ изобилует всяческими нравоучениями и божественными промыслами, в частности, упоминается сверхъестественный перенос поселения на другое место ниже по реке. Само слово "слобода" (синоним "свобода") подразумевает поселение свободных от поборов людей. Тогда как выделение Кремля как центра власти и зависимого от него Посада населённого подневольными податными людьми и обнесённого обычно всего лишь частоколом из бревен, говорит о совсем другом типе отношений. Слободы на Вятке представляли собой небольшие стандартные городки-крепости на заостренном береговом мысу. Можно даже положить, что каждая слобода являлась самостоятельным поселением (городом-государством), то есть старшего города на Вятке во времена республики вообще не существовало.
В популярной литературе происхождение названий многих городов объясняют заимствованием названия у речки, протекающей вблизи него. В ПСВ: "и град устроиша и нарекоша его Хлынов град речки ради Хлыновицы". Это заблуждение. Скорее наоборот, речка получает имя от названия города или села. Например, если верить той же "Повести", первый городок ушкуйники нарекли Микулицыным. Протекающая поблизости речка называется Никуличанка (Никульчинка, Никулинка). Сомнительно, что в данном случае сначала в честь особо почитаемого на Руси святого назвали небольшую речку, а потом город по ней. Тем более что эта речка протекает на достаточном расстоянии от Никульчино (около 4-х км). Выше было высказано предположение о позднем происхождении гидронима "Никулинка" от названия села Никульчино. Во времена Вятской республики эта речка, являясь естественным рубежом обороны, называлась "Рубежица", как ныне зовётся её верховье.
Таким образом, при основании нового поселения на берегу небольшой реки или речки, обычно неведомого для только что прибывших названия, эта река со временем получала однотипное название: Никулица, Хлыновица, Котельница и т. п. Со временем при постепенной смене населения и говоров эти названия видоизменялись. Такого же мнения придерживается и более сведущий в данном вопросе краевед С. Ухов. Парные топонимы (город-река) свидетельствуют о резкой смене населения произошедшей в данной местности. При постепенной мирной замене людей, их метисации, обычно сохраняются прежние названия даже небольших рек и ручьёв.
Есть, однако, "досадные" исключения из этого правила: селения Белая и Чёрная Холуницы на берегах одноименных притоков Вятки. ("Цветные" прилагательные в двухсловных топонимах более характерны для гидронимов.) Но в данном случае имеется логическое объяснение этому факту. Указанные поселения появились относительно поздно (в 18 веке), вдали от устьев левобережных притоков Вятки, безусловно, известных задолго до освоения восточного берега реки.
Документы по Хлынову и хлыновским наместникам появляются несклько позже Слободских, при этом, вскоре слободские наместники упраздняются, а упоминания о хлыновских становятся чаще. Это дает некоторые основания полагать, что резиденция Московского наместника была перенесена из Слободы в новый Хлынов. Обращает внимание тот факт, что все русские города 13-15 веков располагались на правом берегу реки Вятки. Лишь только Хлынов является исключением. Перенос резиденции наместников на другой берег объяснялся желанием иметь независимый от местных жителей плацдарм на Вятке.
Несмотря на все уникальные для наших мест археологические находки, укрепления городища Никульчино и его размеры сами по себе не представляют чего-то особенного. На крепость, какой должен быть древний Хлынов, осаждаемый шестидесятитысячным воинством, он явно не тянет. Относительно невысокие с юго-запада оборонительные валы не являлись серьезным препятствием, а его площадь уступала Слободскому городу. Не мудрено, что он был разрушен при взятии в 1489 году. Оборона городка и интерес к нему москвичей более объясняются его культовой значимостью.
Посмотрим, что автор "Повести" говорит о Хлынове. Сначала он даёт описание первоначального городка, а затем - изменения в застройке, свидетелем которых в 1664-67 годах он очевидно был.
"Во многа бо лета во граде Хлынове где ныне Кремль городъ построены жития жителей техъ кругомъ града храмины другъ подле друга въ близости задними стенами ко рву ставлены вместо городовой стены понеже то место окружено отъ северной страны ископанымъ рвомъ а отъ западу и полудни преглубокимъ рвомъ а съ востоку отъ реки Вятки высокая гора. Избраша бо жителие такое угодное место дабы отъ нашествия супостатъ въ томъ граде быть свободно и ко отмщению удобно.
И где ныне на торгу земской колодяжъ и на томъ ключю построена была винокурня и земская изба за Вознесенскою церковию где ныне богаделни было великое болото и езеро и на томъ месте птицъ ловили, а дале того места кругомъ лесъ былъ. И въ гору что ныне Спенцынская улица недалече отъ нынешней Воскресенской церкви ходили въ чащи леса по ягоды".
Вознесенская церковь стояла в малом городе (кремле), то есть, автор описывает местность за городской оградой. Обратим внимание на упоминание о построенной на ключу (на свободном месте) винокурне и земской избе. Земская изба могла появиться не ранее середины 16 века (о существовании её в до московские времена можно только гадать), автор описывает как будто видел всё своими глазами. Из описей Хлынова 17 века (с 1637 г.) следует, что подобные заведения (винокурни, бани) располагались за оградой вблизи оврага Засора.
Далее идёт описание строительства посада. "И егда во граде умножишася людие и поселились свободно (за городской стеной) и тогда боящеся нашествия супостат поставили острог кругом всего посаду наченше с полуденной стороны от глубокова рва (овраг Засора с ручьём) где ныне выше винокурны словет Епихов поток (ров-канава для стоков в овраг) и ведоша тот острог на север до глубокова ж рва (Раздерихинского оврага) где ныне башня троеворотна и построиша башни на проезжих дорогах".
То есть в территорию города вошло пространство между двумя оврагами, в том числе Вятское городище. Всего примерно 30 гектаров. При относительно небольшом населении (около 4000 жителей в середине 17 века) город представлял собой большую деревню с усадьбами, огородами и т. п. В целом мы видим описание ограждённого лишь забором из брёвен городского посада, существовавшего до строительства земляных укреплений в 1660-х годах, вызванного начавшейся гражданской смутой и войной под началом Степана Разина.* Более укреплённый внутренний Малый город (начальный Хлынов) стал местом жительства городского и московского чиновничества.
Хлынов начала 17 века.
1 - Вятское городище; 2 - Кремль, Малый город;
3 - Трифонов монастырь; 4 - Женский монастырь;
5 - Торговая площадь на посаде; 6 - подгорные кварталы бедноты, хозпостройки;
7 - могильник 16-17 веков, Раздерихинская часовня (церкви не все).
В "Повести" место, выбранное для города Хлынова, описано красочно, но несколько туманно. "И избравше место прекрасно над рекою Вяткою близь устия реки Хлыновицы (инии ж реша в то время по реке оной летевше птицы и крычавше хлы хлы и от того назвася та река Хлыновица) на высокой горе иже ныне зовется Кикиморская место бо оно ко общему вселению удобно и из тоя горы преславно источники вод истекающия многия. И по общему согласию во уреченную годину сошедшеся народи мнози Новгородцев на оной горе начаша к созиданию града место устрояти древеса готовити располагающе како созидати град. И заутра воставше обретоша некако Божиим промыслом все изготовлению принесено по Вятке реке ниже на высокое ж пространнейшее место и широкое поле иже в то время нарицашеся Баласково поле".
Замечание о пролетевших птицах, - ходячая байка. Необходимо сделать пояснение. Дело в том, что устье Хлыновицы в прошлом находилось довольно далеко от Хлынова. Вятка в этом месте имеет ныне большую песчаную косу, по которой продолжает свое течение в северном направлении Хлыновка мимо подножия коренного берега с востока от бывшего Хлынова.
По "Повести" город был построен на пустом месте. Археология до городского Хлыновского селища маловыразительна, но какие-то предметы 14-15 веков были найдены. Возможно, это поселение в течение 15 века прекратил своё существование и стало "полем Баласковым". Скорее всего, какая-то жизнь здесь продолжалась, но ПСВ об этом молчит, так как относит построение Хлынова в далёкое прошлое.
Сюжет о чудесном перенесении стройматериалов на другое удобное место подразумевает Божий промысел и встречается в подобной литературе. В поверьях скандинавов бревно в виде идола пускали по воде для определения места поселения. Если "Баласково поле" от имени Балакса или Балакша, то это был выходец из Новгородской земли. Балакать - говорить, болтать; фамилия Балаксин известна с 15 века, и тогда о древности Хлынова говорить не приходится. Замечу, что топонимы с основой "балак" встречаются на территории Слободы: Балаксинцы (возле Шепелей на полпути между Слободским и Кировым), Балаки (возле Вагино, выше по реке от Шестаково), Балакинская (возле Роговой); ныне встречается фамилии Балакшин и Вараксин, но в описях Хлынова 17 века их нет. На исчезновение этого Балакши косвенно указывает и замечание "в то время нарицашеся Баласково поле". Возможно, это название происходит от "Балик" - по-булгарски небольшой городок, селение, посад. Есть также вотская этимология. В любом случае, Балакша и его потомки жили в Слободе, так как территория нынешнего Кирова входила в неё после изгнания язычников.**
По ПСВ на месте нового города сначала был поставлен Крестовоздвиженский храм. "И на том благоизбранном месте вначале поставиша церковь во имя Воздвижения честнаго и животворящаго креста Господня и град устроиша и нарекоша его Хлынов град речки ради Хлыновицы".
В описи 1615 года церковь Воздвижения названа среди строений Малого города. (До погрома большевиков храм с таким названием находился в районе Кировского телецентра, - к югу от оврага Засора. Вероятно, церковь была перенесена по мере расширения города.) В "Сказании о вятчанех" (прототип ПСВ) основание Хлынова описано несколько иначе: "В начале поставиша церковь во имя чюднаго Богоявления, и потом покопаша рвы великие и поставиша град".
По одной версии первая часовня с образом Спасителя была поставлена на другом берегу речки Хлыновицы, где в последствии находилось село Хлыновское, затем район города "Слобода Хлыновка", а ныне Хлыновская улица и ул. Блюхера (Большая Хлыновская). Это не очень возвышенное место, по-видимому, было с трех сторон окружено водами Вятки и ее притока. "Слобода Хлыновка" в 14-15 веке была (если была) относительно небольшим неукрепленным поселением. Иногда в качестве места древнего Хлынова называют Чижевское городище, но и там нет никакой археологии 12-15 веков.
Замечание автора ПСВ "ныне зовётся Кикиморская" означает, что это место раньше звалось как-то иначе или вообще не имело названия. Возможна связь с топонимом Кук-Мар (Гора Высокая), встречающимся в пограничье с Мари-Эл). Кикиморка впервые упомянута в переписной книге 1678 года: "за монастырскою оградою под горою Кикимеркою подле Вятку реку слободка внове а в ней дворы бобыльские". В дореволюционной Вятке для увековечивания мифа существовала улица Кикиморская, ныне Водопроводная (в районе телецентра). Нельзя исключить, что прозвание Кикиморка появилось под влиянием "Сказания о вятчанех".
Итак, сначала, якобы, хотели ставить город на Кикиморской горе, но перенесли строительство на Балясково поле. Сплав бревен и даже срубов по реке часто применяется для доставки материала от места заготовки к месту использования. Поэтому данная легенда вполне может иметь реальную основу. Подготовка срубов требует немалое время, к тому же этим делом обычно занимаются по осени. Поэтому удобнее готовить срубы для нового города вблизи от жилья основной массы работников, то есть, невдалеке от какого-то уже существующего поселения. И лишь когда всё будет готово, на плотах с заготовленным материалом спуститься вниз по реке, где на заранее выбранном месте быстро поставить новые жилища и стены. Земляные работы на начальном этапе строительства города были невелики, рвы и валы наращивали постепенно при реконструкции укреплений примерно каждые 30 лет.
Перенос брёвен по воде с нынешней Кикиморки к месту строительства Хлыновского кремля вызывает вопросы. Ныне вдоль материкового берега Вятки (по её старому руслу) течёт лишь небольшая речка Хлыновка. Если в прошлом в этом месте текла сама река Вятка, то наречение города "речки ради Хлыновицы" становится весьма надуманным. Кроме того, спускать брёвна в воду ради 1 км пути не имеет большого смысла.
Кировские краеведы безуспешно искали Кикиморку и древнее поселение на ней. Замечу, что подходящей горы в округе нет. Горой называют достаточно заметный и высокий отдельно стоящий холм. Для устройства города он, к тому же, должен иметь плоскую вершину, площадью, по крайней мере, более гектара.
Кикимора (Мара) - женское божество у восточных славян, злой дух дома, жена домового (или лешего). Под влиянием христианства имя приобрело ироническую окраску, а когда-то Кикимора внушало страх и уважение. Ныне так зовут неприглядную, сварливую женщину. Гора с таким названием должна быть достаточно значительной, зримо выделяться из окружающего рельефа, в дохристианские времена она могла быть сакральным местом живущих в округе. Недалеко от села Совье Слободского района (ранее село входило в Шестаковскую волость Слободского уезда) была деревня Широбоково, имевшая также другое название Гора Кикимора. Скорее всего, это иносказательное наречение, взятое от реально существовавшего объекта. Село Совье никогда не входило в Вятский (Хлыновский) уезд, а потому заимствование названия напрямую из города Вятки маловероятно.
Кандидатом на роль начального Хлынова мог бы быть Микулицын, по археологии прекративший существование как раз перед появлением нового Хлынова. Но его относительно небольшие размеры и расположение заставляют видеть в нем пограничную гарнизонную крепость на подступах к основной территории Слободы. Относительно неглубокий со стороны поля ров городища Никульчино легко преодолеть в ходе штурма. Другое дело, если крепость расположена на высоком холме. К нему нужно приваливать примёт (брёвна, доски, лестницы), по которому можно карабкаться вверх. Примет упомянут в Архангелогородском летописце в описании взятия Хлынова.
На высокой горе расположено Чуршинское городище, но оно еще меньше по размерам, и, кроме того, имеет название "Богатырская гора" по известному преданию о живших здесь богатырях. Остается гипотетическая крепость на Слободском холме, но о ней поговорим в следующей главе.
Подведём некоторый итог в вопросе "о невидимом граде Хлынове". Появление центра власти на левом берегу Вятки было вызвано несколькими причинами: войны с Казанью, желание создать обособленный центр власти в регионе, а также неспокойная обстановка в Слободском городе. В новый Хлынов была перенесена почитаемая икона Николая чудотворца из Микулицына.
В описях Хлынова 1615 века устройство осадных двором объясняется угрозой "от черемисския войны". Восстания черемисов были в течение всего 16 века. В грамоте 1522 года в Слободской город упомянуто сидение в осаде окрестного населения, в 1552-57 годах была настоящая война, также в 70-80-х годах. Всё это косвенно датирует построение укреплений Хлынова первой половиной 16 века. Так как основная угроза в этот период шла с юга, то новый город поставили на северном краю оврага Засора. Слободской (Вятский) наместник перебрался в новый Хлынов: он ближе к Москве и к новым южным вятским территориям. Слобожанам в порядке царского "эксперимента" дали местное (выборное) самоуправление. Всё население стало государевыми холопами (первоначально холопом назывался воин-призывник), со временем обременёнными десятками налогов, даней и поборов. Территорию поделили на станы, воеводства и уезды во главе с присланными чиновниками. Народ беднел, города пустели, налоги не собирались. Некоторое оживление началось лишь с концом царствования Ивана Грозного. В Смутное время гражданской войны Вятка в надежде на лучшее поддержала оппозицию в лице Лжедмитрия, этот самозванец имел отношение к Вятскому краю. Слободской город пострадал после поражения Лжедмитрия, слобожанам запретили восстанавливать городские укрепления и изготавливать оружие, лично свободное население продолжало покидать регион.
В 17 веке вместо наместников из Москвы стали присылать воевод. Жалованье им давало правительство, (что не мешало, однако, заниматься незаконными поборами), а потому их проживание было не столь обременительно для местного населения. Примечательно, что Вятских воевод было двое: хлыновской и слободской. Это и понятно. Расширение Вятской провинции с конца 16-го века шло в основном в двух направлениях: на северо-восток и на юг. Причем южное направление стало приоритетным, здесь строятся небольшие городки-крепости: Малмыж (1580), Яранск, Царевосанчурск и Уржум (1584), Кукарка (1594). Вятские поляны с обширными землями в 1595 году по указу царя переданы от Казани во владение Вятского (Трифонова) монастыря. Хлынов в 17 веке вдвое превосходил Слободской по числу жителей, и эта пропорция сохранялась до начала 20 века. Другие города были невелики. Котельнич и Орлов - в 2-3 раза меньше Слободского, остальные - в 5-10 раз.
Итак, события Вятской истории 14-15 веков не имеют отношения к городу Хлынову, ставшему заметным лишь с середины 16-го века. В виду наслоившихся вокруг его официозной истории мифов и фальсификаций, подогреваемых амбициями чиновников областного центра, вопрос о дате основания города достаточно запутан, известные из ПСВ даты 12 века (1174, 1181) к нынешнему городу Кирову не относятся. 1374-ый, от которого до сей поры идет официальный отсчет лет, также безоснователен. Во-первых, смутное поминание города Вятка в летописях под этим годом не относится к известному много позже Хлынову. Во-вторых, ни о каком переносе в то время города из Никульчино на другой берег ниже по реке не может быть речи, так как Микулицын и по "Повести" и по археологическим данным продолжал существовать дальше. Выше мы уже обсуждали, что летописные упоминания Хлынова 15 века (1457, 1459 и 1489) не относятся к городу, существовавшему под этим именем в 16-18 веках. Очень показательно, что о Хлынове нет достоверных упоминаний даже начала 16 века. Таких как, например, грамота 1505 года о присылке в Слободской нового наместника.
Иногда встречаемая дата "1399 год" была выведена произвольно на основании записи 1401 года о Суздальском князе и церкви св. Николы. Можно бы считать, что в этом году было нанесено окончательное поражение племени "ватка" и вблизи от устья речки Хлыновки построена слобода. В устном предании сами удмурты говорят, что сражение на культовом Вятском городище произошло "за 62 года до прихода на Вятку белого царя" (1459-62 - 1397?). Впрочем, широко праздновать эту дату в виду тягостных воспоминаний о ней аборигенов некорректно, но и отодвигать ее на 200 лет в прошлое, - грешить против истины. Кировчанам в рассказе о ранней истории Хлынова остаётся только ограничиться туманными сказаниями*** и поверхностно истолкованными археологическими находками.
Город с названием Хлынов был известен более двухсот лет. Примерно вдвое меньше его звали Вятка, а последние 85 лет - Киров. Город долго шел к этому имени. Никогда не был он древней Вяткой, да, и Хлыновым звался отчасти в насмешку (название было не в чести у вятчан). И вот нашел имя по душе - Киров! Мало кто помнит уже убиенного Сергея Мироныча Кострикова. Зато все знают о древнем кровожадном персидском царе по кличке Кир. Есть, кстати, христианский святой с таким именем.****
Спустя 30 лет после очередных "революционных перемен" пошли разговоры об обратном переименовании. Кому-то захотелось "оставить по себе память" и возвратить "историческое название Вятка". Но это славное имя носит наша главная река, а потому дублировать гидроним нет смысла. Напомню некоторые факты. В декабре 1934 года через два дня после смерти Мироныча город Вятку переименовали в Киров. В то время Вятская земля не имела административной самостоятельности, а в качестве дюжины отдельных районов входила в состав Горьковского края! В райцентре Вятка проживало 25 тысяч жителей (с округой до 40 тыс.). Кто-то вовремя подсуетился с этим переименованием, статус города повысился и вскоре появился Кировский край. (Потом, правда, из него вывели Удмуртию, и переименовали в Кировскую область.) После этого Киров стал бурно развиваться, его население выросло почти в 20 раз.
Примечание*. По описи 1628 года город Хлынов рублен в две стены с 8 башнями. (Описания укреплений посада нет). Возможно, именно эти обгоревшие в большом пожаре 1632 года укрепления (двойная стенка из горизонтальных брёвен, между которыми засыпана глина) были обнаружены при раскопках вала Хлыновского кремля конца 17 века, который был насыпан позже сверху.
"7122 (1663) года месяца сентября в 17 день начали строить земляной город, а строили стольник и воевода князь Григорий Афанасьевич Козловский, а делали оба города 3 года" (Летописец старых лет). Вал длиной 400 сажен окружал малый город на берегу Вятки, а в 1476 сажен - опоясывал посад (острог) между двух больших оврагов. Земляные стены представляли собой утрамбованные насыпи (с углом около 45 гр), армированные снаружи плетнями из веток и тонких брёвен. В нашем влажном климате такая "глинобитная" стена быстро разрушается, оползает и требует постоянного подновления. Поверх земляной стены шёл частокол с башнями. Ворота города и посада представляли собой также башни, но многоэтажные, срубленные от уровня почвы, некоторые из которых (в частности, Никольская), судя по названиям, были надвратными церквами. Самой высокой башней кремля была Спасская: над её воротами висел образ "Нерукотворного Спаса".
Описанные земляные стены характерны для азиатских городов; большая часть Великой Китайской стены представляла собой именно такую утрамбованную в деревянной опалубке и армированную прутьями глинобитную конструкцию, обложенную кое-где камнями и кирпичом. Кстати, китайская стена, несмотря на её грандиозность, не могла оградить Империю от набегов северных кочевников. Она предназначалась, прежде всего, для воспрепятствования бегства из строго зарегламентированной сословной Поднебесной замученных поборами и вечной нищетой крестьян. "Великая Китайская стена" была предтечей уникальных по сложности и системе охраны Советской границы и её Европейской разновидности - Берлинской стены.
Примечание**. Культурный слой 10-12 веков на городищах в районе Кирова относят к финно-угорским народам. С началом 13 века этот слой постепенно перекрывается славянскими находками, которые, однако, сохраняют некоторые черты прежней культуры. С другой стороны, предание Слободских удмуртов ясно свидетельствует, что их предки проживали на городище в районе Александровского сада в Кирове до момента изгнания их оттуда русскими. Видимо, живших здесь славяно-вотских метисов изгнали Микулицкие ушкуйники, организовавшие крестовый поход на культовый центр Вятской Чуди.
Примечание***. Напомню известную байку, относимую к событиям 1421 года. Хлыновцы ожидали нападения вотяков. Помочь обещали устюжане, но появились они не с той стороны, откуда их ждали, а потому в ночное время были приняты за врагов. "Неприятеля" встретили в овраге к северу от города, хотя логично было бы сидеть за стенами и отстреливаться. И только на рассвете обнаружили свою ошибку. Обознаться при контактном бое, даже ночью, так чтобы угробить 4000 человек - невероятно. В Хлынове много позже на краю Раздерихинского оврага, где находили древние могилы, была поставлена Устюжская часовня, но кто похоронен возле нее долгое время оставалось неизвестно. Некоторыми исследователями предполагалось, что здесь, в местной скудельнице (божедомке), хоронили нехороших "мертвяков" (убитых, самоубийц и утопленников), тела которых попросту кидали в общие ямы, присыпали сверху землей или закладывали брёвнами. Часовня же была поставлена для поминания их душ.
В 1990-ые годы Е.А. Кошелевой было археологически изучено это место: она проводила надзоры за земляными работами при строительстве домов на месте "Старых ям". Мнение Д.К. Зеленина, что на этом месте была божедомка, подтвердилось. Об этом свидетельствует способ захоронения: тела похоронены без гробов в специально вырытых ямах, а сверху они заложены бревнами . Район "Старых ям" в конце XVI - начале XVII веков был окраиной города, где обычно и устраивались такие скудельницы.
Скорее всего, знаменитое сражение произошло где-то в другом месте, например, к северу от Котельнича, о чём существует местное предание.
Примечание****. Кир был врачом в Александрии. Когда император Диоклетиан (284-305) воздвиг на христиан гонение, опасаясь ареста, Кир удалился в Аравийскую пустыню, где принял монашеский постриг. Узнав, что в Египте в городе Канопе схвачена христианка Афанасия с тремя юными дочерьми, Кир и его ученик Иоанн поспешили в Каноп, опасаясь, как бы страх перед мучениями не заставил юных исповедниц отречься от Христа. Они посетили их в темнице и утвердили в мужестве перед предстоящим подвигом. Об этом было донесено градоправителю Канопа Сириану, который приказал схватить обоих мужей и жестоко пытать на глазах Афанасии и ее дочерей. Святые исповедники остались непоколебимыми. Оставив их, мучитель начал истязать Афанасию с дочерьми, но не смог побороть их мужества и повелел обезглавить. Вслед за ними на том же месте казнили и святых бессребреников Кира и Иоанна (в 311 году). Христиане погребли их тела в церкви св. Марка. В 412 году мощи Кира и Иоанна были перенесены в близлежащее селение Мануфин, где появился храм во имя этих святых. Впоследствии их мощи были перенесены в Рим, а оттуда в Мюнхен.
В Новгороде 14 века была Киро-иванная церковь на Кировой улице. В 1765 году на Солянке в центре Москвы заложили церковь во имя свв. Кира и Иоанна по случаю восшествия на престол императрицы Екатерины II, которое состоялось в день памяти святых Кира и Иоанна 28 июня 1762 года. Остается только построить в Кирове современный в стиле хайтек храм в честь св. Кира и выпросить у немцев частицу мощей, а день города Санта-Кира приурочить к дню памяти святого. Вот она, искомая Фишка и приманка для туристов, - не Кикимора какая! Только нынешние Кировские власть придержащие и церковнослужители вряд ли согласятся на такие новшества.
6. Город на Кикиморской горе
Холмов вдоль берега Вятки достаточно много, но наиболее примечательный для нас безымянный Слободской холм, о котором уже говорилось в самом начале нашего исследования. Каких-либо сообщений о нем нет, но есть некоторые косвенные свидетельства. Старое название проходящей через него улицы - Гласисная. В Вятке Гласисная улица была вблизи земляных ограждений Хлыновского посада. Такие названия улиц были также в Малмыже и Яранске. Это, вроде бы, подтверждает наличие в Слободском видимых в прошлом земляных сооружений. Однако, улица с названием Глассисная далеко отстоит от территории города Слободского изображённого на чертеже начала 18 века. Если в районе этой улицы действительно были какие-то земляные сооружения, то они не относились к известному Слободскому городу. Хотя место это достаточно высокое, проблем с питьевой водой быть не должно, колодец глубиной 12-15 метром мог обеспечить сбор фильтрованной дождевой воды. Кроме того, вблизи восточного угла предполагаемой крепости в береговом склоне есть мощный источник.
Кто и когда мог построить эту крепость? Первый вариант - сами вятчане во второй половине 15 века для защиты от угроз Москвы и Казани. Сюда на труднодоступную для сухопутного войска и судовой рати (между Никульчино и Слободским два порога) окраину Вятской земли стекались противниками Московских порядков, в том числе из побитого в 1470-х годах и потерявшего свободу Великого Новгорода. Именно эта крепость могла получить внешнее (от москвичей) наименование "город хлынов".
Второй вариант - острог на Кикиморской горе рядом с древним Кошкаровым (Слободским) поставили для своего размещения пришедшие на Вятку в 1489 году многочисленные московские войска. До окончательного усмирения края в середине 16 века в нём располагалась резиденция Слободского наместника с охраной. (Первой попыткой утвердиться на Слободской земле можно считать построение военного городка Устюжским воеводой Шестаком пришедшим сюда в 1487 году. Не ясно, долго ли простоял этот городок "на Шестакове", но память о нем сохранялась до построения нового Шестаковского городка в 1540-х годах.) Когда политическая ситуация изменилась, город на Кикиморской горе разобрали и вместе с людьми сплавили вниз по реке на левый берег Вятки.
Выбор из возможных вариантов могли бы дать археологические раскопки. Надо лишь учесть, что город на Кикиморской горе существовал (если существовал) короткое время. Принимая во внимание размывание верхнего слоя на возвышенном месте и последующее городское строительство, культурный очень тонок и погребён почвенным наносом 17-18 веков (в этот период здесь никто не жил), сохраниться мог лишь фрагментарно. Однако, при желании выявить его можно.
Посмотрим ещё раз на известные документы и факты.
1505 - Впервые в грамоте упомянут город Слободской, в который прислан новый наместник взамен прежнего.
1510 - Грамота Каринским князьям на земли в Хлыновском уезде вдоль Чепцы. Впервые упомянут "Хылыновский наместник".
1522 - город Слободской, большой, с улицами, в осадное время вмещает в себя население всей округи.
1528- Грамота в Слободской город верхний наместнику Караулову.
1540 - Население Слободского города верхнего получило полномочия на расправу с татями и разбойниками, минуя наместников.
1542 - Население всех Вятских городов (в том числе Хлынов, Слобода и Карино), получает полномочия на расправу с разбойниками.
1546 - Упомянуты Шестаков, Слободской город (верхний), Слободской наместник, Хлынов и Хлыновский наместник, а также Никола Великорецкий.
1549 - Подтверждена грамота 1540 года о полномочиях жителей Слободского верхнего городка.
1552 (март) - Упомянуты церкви Михаила Архангела, Николы Грацкого и Егория Великого.
1552 (1 сентября) - "город Слободской сгорел". Примерно в это время произошёл перенос икон Николы Великорецкого и Николы Грацкого в Хлынов.
1552 (август-октябрь) - Осада и взятие Казани. Вятка вошла во вновь созданную Казанскую епархию.
1552 (ноябрь-декабрь) - нападение Казанцев на Вятку.
1553-56 - Война в Арской земле, затронувшая Вятку.
1554 (?) - Пожар в церкви, где находилась икона Николы Великорецкого, интенсивное строительство в Хлынове.
1555 - Отправка иконы Николая Великорецкого в Москву. В декабре дано освобождение от поборов священникам церкви Николая Великорецкого, косвенные свидетельства о строительстве города Хлынова.
1556 - Упомянуты Слободской город, Хлыновские наместники и Слободские волостели, а также выражение "на Вятке в Слободе деревни...".
1557 - Упомянуты Слободской город, Вятские наместники и Слободские волостели.
1574 - В завещании вятчанина Ивана Иосипова названы характерные топонимы города Хлынова-Вятки ("вятчанин" очень похож на "вятшего" - знатного и богатого человека).
1576 - Упомянута церковь Николы Грацкого в Хлынове.
1580 - С этого года известны грамоты, адресованные в город Хлынов.
Бросается в глаза полное отсутствие документов первой половины 16 века напрямую связанных с городом Хлыновым, он лишь мельком упомянут в грамотах, при этом трудно определить его местонахождение и статус. В 1549 году появляются земские в Хлынове. Затем до 1580 года в документах Хлынова нет.
Слободской и Хлыновский наместники фигурируют одновременно лишь в грамоте 1546 года. С началом 50-х годов Слободские наместники исчезают, из документов пропадает и само наименование "Слободской город верхний". Зато в городе Хлынове кипит бурная жизнь: наезжают всевозможные посланцы, действует ямская служба, идёт строительство городских укреплений и наместничьих дворов, простой люд изнывает под бременем налогов и повинностей. Одновременно происходят и другие важные события: перенос иконы Николая чудотворца, переподчинение Каринских татар непосредственно Хлыновским властям.
В документах город Хлынов появляется постепенно, как бы вырастая, набирая вес и значение. При этом до 1555 года Слободские наместники вроде бы ещё продолжают существовать, но затем и вдруг Слободской становится пригородом Хлынова, здесь сидит волостель, - представитель Вятского наместника. Из сказанного однозначно вырисовывается такая картина: Слободской до построения нового Хлынова был основным центром на территории Слободы, бывшей Вятской республики. Однако события 1552 года изменили ситуацию.
О значимости Слободского города в начале 16 веке свидетельствует упоминание об улицах и проживании в нём в осадное время всего окрестного населения, вспомним, что в осаждённом Хлынове 1489 года также укрывалась вся Вятка; вероятно, в данном контексте под "Вяткой" понимается местная "вятшая" знать. Кроме того, Слободской город держал первенство на Вятке в деле становления (восстановления) местной выборной системы управления и судопроизводства, что говорит о сохранении им неких давних демократических традиций и прав. Если принять во внимание двоякость названия Хлынов-Вятка и отсутствие археологических свидетельств о существовании города в 15 веке, а также незначительность размеров хорошо изученного археологами городища в Никульчино и нахождение древнерусских предметов (кольчуга, кочетыги) в различных местах нынешнего города Слободского достаточно удалённых от самого городища, то гипотеза о том, что главная крепость на Вятке 15 века находилась именно здесь становится ещё более реальной. Возможно, именно катастрофический пожар 1552 года привёл к ликвидации Слободского наместничества. Во всяком случае, пожаром воспользовались для переноса почитаемой иконы, а, следовательно, культового и торгового центра.
В Слободском издавна существовало две торговые площади. Одна вблизи Слободского городка 16-17 веков. Это место в 19 веке известно как главная Торговая площадь. Другая - бывшая Хлебная площадь, а затем Слободской рынок (в просторечии базар).* До последнего времени торговали здесь в основном сельской продукцией, привозимой из окружающих город деревень и сёл, мукой, зерном, мясом, овощами, дровами и т. п. Тогда как на главной площади торговали промышленными товарами, привозными и произведенными местными кустарями и мастеровыми. Подобная дифференциация торговли сохраняется до сих пор.
Расстояние между этими торговыми площадями невелико, примерно 500 метров. Район, примыкающий к Хлебной площади (квартал занятый ныне школой 5), был достаточно освоен; по крайней мере, с конца 18 века здесь селились зажиточные слобожане: торговцы, духовенство и представители местной власти; располагались общественные здания и склады. Можно даже утверждать, что здесь существовал второй городской центр.
Таким образом, гипотеза о нахождении на Слободском холме начального Хлынова находит косвенные подтверждения. Слободские наместники сидели в этом городке на горе, у подножия которой располагалось торжище, в ближней проездной башне была устроена часовня (деревянная церковь в этом месте была на памяти горожан). Наместнику и его слугам было удобно контролировать и облагать налогом привозимые издалека товары и продукты. Слободских наместников пошлинники поджидали Шестаковцев на подступах к этому торгу, или же брали налог за проезд в Никульчино.
В "Повести о стране Вятской" описано чудесное перенесение материала для построения Хлынова с Кикиморской горы на поле Балясково. Подобное чудо с переносом стройматериалов есть в повестях об иконе Николая Великорецкого в отрывке о построении первой церкви для этой иконы. Однако в ПСВ второго чуда нет. Этот пробел объясняют нежеланием автора повторяться, но мы теперь можем предположить, что Хлынов и церковь с иконой были перенесены на другое место одновременно. Автор ПСВ догадывался об этой связи, а потому опустил "одно из чудес".
Обнаруживается несколько новое понимание смысла понятия "Слободские наместники". Слободскими называли наместников присылаемых из Москвы для управления всей Слободской территорией на Вятке и находившиеся в Слободском городе (верхнем?) на горе. При этом собственно Хлыновских наместников ещё не существовало (так могли называть иногда Слободских). Поставить отдельный Хлынов площадью 3-4 га (примерно как наш гипотетический город на холме) могли еще в 1510 году или немного позже. Но лишь после Слободского пожара 1552 года Хлынов стал бурно развиваться, в новый городок могли переманивать людей временным освобождением от налогов. При этом Хлынов формально мог являться преемником Микулицына, а потому претендовать на часть территории Слободы. Со временем он стал центром власти, в него постепенно переносили всё ценное. Часть населения Слободского переселилась в Хлынов, часть - в Шестаков; Никулицкую и Бобинскую волости, а также Карино, - передали Хлынову. С 17 века Слободской город лишился не только своих укреплений (их попросту перестали подновлять), но из него было вывезено всё вооружение, производство же нового оружия запретили. Мы видим целенаправленную политику ликвидации прежнего центра власти, ускорившееся после разгрома Казани.
Переселение людей, церковных и прочих служб происходило постепенно по мере строительства нового города Хлынова. По описи начала 17 века в Слободском городе было 8 действующих церквей (и одна пустая), а по описи 1678 года - всего 4 (не считая монастырских). Такое могло произойти только в случае падения численности населения.
Одновременно с этим наблюдался явный рост Хлынова-Вятки. По описи 1615 года в нём было: 15 церквей, 37 дворов церковных, 260 дворов тяглых, 190 бобыльских, 84 нищих, 49 пустых. А в 1628 году (всего через 13 лет), - 17 церквей, 50 дворов церковных, 390 тяглых, 80 бобыльских, 82 нищих, 13 пустых. При этом собираемые с города доходы увеличился со 168 до 436 рублей. Так как этот прирост произошёл в заметной степени за счёт сдачи в аренду земель и водных объектов вне города, то, очевидно, что к городу были переданы значительные земли.
Подтверждение этому имеется в рассмотренном выше завещании Есипа, зажиточного жителя Слободского города. Вскоре после его кончины этот город сгорел, а его жители частично перебрались в новый Хлынов, вместе с ними перенесли и "дом Николы Градского".
Официально считается, что первый монастырь на Вятке был основан Трифоном в 1580 году. Для чего он, якобы, выпросил у слобожан сруб церкви, который они приготовили для своего монастыря. Однако ещё в послании на Вятку Московского митрополита Ионы 1452 года упомянуты "игумены", то есть настоятели монастырей. Таким образом, монастыри на Вятке были ещё в 15 веке (по крайней мере, в виде прицерковных "особножитийных" на небольшое число состоятельных монахов). Вероятно, в 1580 году монастырь в Слободском (как и часть церквей в этот период) перенесли в Хлынов. В сохранившемся предании об этом событии перенос монастыря заменили переносом пустого церковного сруба.
О существовании монастыря в Слободском городе говорится в грамоте от 4 января 1599 года данной Московским патриархом Иовом слобожанам на заведение своего монастыря. Начинается она пересказом прошения слобожан. "Они де ныне городом Слободским, посадом и уездом, в городе Слободском у посаду на старом церковном месте, где был храм Введения Пречистыя Богородицы у речки Спировки, воздвигнули храм Богоявления Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа и приговорили к тому храму служити чёрного попа Иасафа Казанца и под келейцу де ему место дали. И нам бы их пожаловати велети тому черному попу Иасафу дать свою благословенную грамоту..."
Таким образом, Московская грамота является лишь констатацией факта, и многое в монастырском строении на Вятке произошло без уастия Трифона.**
Заметим, что на месте построенного храма когда-то стоял другой, очевидно, тот, что увёз Трифон (сходные названия). Вряд ли он был неосвящённый и пустой (иначе не имел бы названия), пронырливый "устроитель первого монастыря на Вятке" предъявил слобожанам царскую грамоту и забрал всё монастырское хозяйство (включая, церковные строения), но в последствии принимал к себе слободских монахов неохотно и за крупную плату.
Прозвище попа Иасафа - Казанец - говорит о его прибытии из Казани. После взятия Казани в 1552 году Вятка была приписана к вновь образованной Казанской епархии.
Обратим внимание, что монастырь располагался "у посаду", то есть на окраине города, а это примерно 800 м от Слободского центра. Получается, что посад 16 века простирался на север столь же далеко, как это изображено на чертеже города 18 века. То есть, он занимал почти всё пространство между берегом Вятки и Косаревским логом, а это площадь не менее 25 гектар. Если к этому прибавить и сам город, то получится сравнимо с предполагаемой площадью Хлынова-Вятки 17 века (30 га).
Необходимость в собственном монастыре объяснялась слобожанами отдалённостью Хлыновского Успенского Трифонова монастыря и жадностью тамошних владык, которые требовали с неимущих (одиноких престарелых и больных людей) за постриг и принятие в монастырь огромные деньги (до 20 рублей, стоимость 4-х холопских душ). В монастырь, таким образом, попадали вполне здоровые и достаточно состоятельные лица в желании избавиться от налогов и повинностей, приобрести более высокий статус, в сущности, поступить на церковную службу и довольствие. Из документов 17 века известно о пьянстве Вятской братии, о расправах и пытках применявшихся монахами и их охраной для выбивания долгов с подвластных им крестьян***. Заметим, что Слободской монастырь был у властей не в чести, существовал в качестве заштатного, почти без поддержки Москвы (жалованных грамот на земли подобных Трифоновским относительно немного), бедствовал, а в 1775 году был вообще упразднён в пользу переведённого на его место "правильного" Крестовоздвиженского монастыря с Чепцы. (Тамошние монахи переусердствовали с приобщением вотяков и татар к православию, и те массово бежали на восток в глухие чащи, после чего монахам стало нечем кормиться.) Так была (по крайней мере, внешне) искоренена Слободская не стежательская монастырская традиция.
Любопытно, что царёва грамота 1580 года на устройство Трифоном Успенского монастыря хранилась в Слободском монастыре, куда Трифон пришел укрыться под старость от разгула хлыновской братии.
В завершении темы позволю цитату из статьи нашего краеведа А. Ревы об устроении первого Слободского монастыря. "Можно ли не удивляться тому, как сумели монастырские старцы (конечно, им помогал весь город) в короткий срок построить 4 храма, да не просто построить, а еще наполнить их святыми иконами, книгами и прочими служебными атрибутами? Удивительно и то, что все это делалось в пору смуты, безвластия, военного разорения страны, усугубленного неурожаями, голодом и эпидемиями, опустошавшими города на Руси".
Желание слобожан уйти под монастырское крыло было вызвано в какой-то мере налоговыми послаблениями (тарханами) для монастырей и их владений. Бесконечная Ливонская война к концу правления Ивана Грозного истощила казну, и власть неимоверно усилила налоговый пресс. После пресечения династии в центральной России (Московии) началась многолетняя гражданская война, власть ослабела, поборы центра сократились, от "прозападного" Лжедмитриева правления (поначалу активно поддержанного Вяткой) повеяло свободой и обновлением, отчего окраины ободрились духом. Когда новая династия Романовых утвердилась, власть постепенно взялась за старое.
Какая-то часть прежних Слободских жителей могла бежать в соседние земли, совершая оттуда разбойные нападения или нелегально посещать город для своих целей (см. грамоту 1528г.). Это неспокойное положение требовало держать в Слободском достаточный военный отряд, который одновременно служил охраной самого наместника. Не случайно здесь существовал тюремный острог. Он служил для временного содержания отловленных "разбойников" и других неблагонадежных лиц до их отправки в другие местности, а также, вероятно, для заключения присылаемых из Москвы и других городов преступников и политических ссыльных, производства пыток, казней и прочих экзекуций.
Перенос монастыря из Слободского в Хлынов произошел по аналогии с предполагаемым переносом Верхнего Слободского на новое место, когда для быстроты возведения нового Хлынова разобрали укрепления на Кикиморской горе и сплавили по воде. Под благовидным предлогом одну за другой изъяли и увезли в Хлынов древние образа. Старый Слободской город постепенно пришел в негодность, превратился в неукреплённый Посад. Новый Хлынов обзавелся посадом из устюжан и нижегородцев.
У слобожан и части вятчан еще в прошлом веке в рудиментарном виде сохранялось негативное отношение к выходцам с Устюга. Достаточно напомнить презрительное наименование "свистопляска" для ежегодного праздника устюжан, а также прозвище "устюжка - банный голик" (то есть, нищий, как облезлый банный веник без листьев), употреблявшееся в значении "прихвостень, подручник". Последняя поговорка существовала уже в сравнительном варианте "как устюжка...", - деление жителей на устюжан и слобожан к тому времени давно перестало быть актуальным. До 19 века в церквах Котельнича, Вятки и других мест поминали убиенных в далёком прошлом устюжан. Нет такой памяти лишь в Слободском городе.
О перенесении центра наместничества и строительстве новой крепости наверняка существовала особая грамота из Москвы, но документы касающиеся Хлынова того периода полностью отсутствуют. В них могли быть неудобные упоминания о бунтах и мерах по их устранению, относительной молодости Хлынова-Вятки, а также подробности о Великорецкой иконе. По всей видимости, во времена написания "Сказания о Вятчанех" еще ходили устные рассказы о городе на Кикиморской горе и перевозе срубов его сооружений вниз по реке. С целью "исправления" этих "неправильных слухов" и была использована притча о чудесном переносе материала для строительства города на другое место. Но, возможно, таким способом автор просто обошел цензурные препоны, вставил в свой рассказ намёк на историческую правду.
Примечание*. Историк Тихомиров М. "Местоположение торга в городах может быть нередко установлено современным положением рынка, по традиции помещающегося на древнем месте. торговище, как правило, возникало вне городских стен, за их чертой, там, где селились пришлые ремесленники и купцы, но в непосредственной близости к городским воротам. Этот рынок у нас называют Базар. Характерно истолкование первоначального слова "базар". Как указывает В. В. Бартольд, слово это обозначает "дело у ворот".
Торговище, являясь центральным и наиболее оживлённым местом в больших городах, обычно было украшено одной или несколькими церквами. Патроны рыночных церквей выбирались далеко не случайно. Выбор подчинялся некоторым закономерностям. В России рыночных патронов было в сущности два: Параскева Пятница и Николай Мирликийский. По местоположению этой церкви, по крайней мере в Северной Руси, почти безошибочно можно судить о том, где первоначально находилась торговая площадь. Обычай строить церковь Параскевы Пятницы на торгу объясняется тем, что греческое имя Параскева в переводе обозначает пятницу, которая во времена язычества была почитаемым днём недели. С этим, видимо, был связан распространённый обычай не работать по пятницам. Особое почитание пятницы торговцами выросло из обычая устраивать торги и ярмарки по пятницам (так называемые пятницкие торги), что восходит к древним временам; например, большой пожар в Новгороде (1194 г.) случился в пятницу в торг.
Связь церквей Николая Мирликийского с рынком прослеживается труднее. Однако церковь Николая находим в Киеве на Подоле как раз в районе площади; в Новгороде Николо-Дворищенский собор стоял в непосредственной близости с торгом. По словам сборника чудес Николая, написанного в конце XI - начале XII столетия, церкви Николая находились во всех русских городах. Культ Николая Мирликийского был распространён и в Западной Европе, тогда как Пятница особенно почиталась в южнославянских странах. Так намечаются различные пути, по которым проникали в Россию культы Пятницы и Николая из южнославянских стран и из Западной Европы. С давнего времени известны деревянные статуи Николы, изображаемого с мечом в одной руке и с подобием церкви в другой; сохранились и скульптуры Пятницы с крестом в руках.
Общая идея о заимствовании фигуры Николы из западноевропейской практики представляется правильной. Николай Мирликийский почитался в Западной Европе патроном купцов, матросов, льняного промысла и пр. Он изображался в одежде епископа с моделью церкви в руках. В России Никола Мирликийский был также патроном купцов и плавающих по воде, отчего церкви Николы Мокрого нередко возникали у пристаней. Собор Николы Гостунского в Московском кремле был построен на месте старой церкви Николы Льняного. Значит, Никола и на Руси был патроном купцов, торговавших льном. Особенно характерно изображение меча в руках Николы. Позволим себе сделать предположение, не имел ли этот меч символическое значение и не стояла ли фигура Николы первоначально в нише церковной стены или в часовне, отчего появляется обычай ставить её в киоте - "храмце". Фигура Николая, стоящая в "храмце", служила символом охраны и неприкосновенности торга, наподобие знаменитых фигур Роланда - обязательной принадлежности торговых площадей в средневековой Германии".
В Хлынове 16-17 веков на посаде вблизи скудельницы (захоронения "Старые ямы") возле Раздерихинского оврага располагалась церковь св. Христовы мученицы Пятницы. Неясно, был ли здесь постоянный торг. Однако, после панихиды в Устюжской часовне по "заложенным" начинался разгульный праздник Свистопляска, во время которого на площади перед Пятницкой церковью непременно устраивали ярмарку. Главным товаром в этот день были глиняные игрушки и свистульки, которые специально изготавливались для этого праздника потомками устюжан из Дымковской слободы.
Итак, торги устраивались возле главных городских ворот, которые часто представляли собой башню с надвратной Никольской часовней, на стене которой вывешивали икону или ставили статую Николы.
Примечание**. Преподобный Трифон не был уроженцем Вятского края. На 22-м году, приняв схиму в Пыскорском монастыре, он долгое время жил в Пермском крае. Далее отрывки из жития.
"Когда преподобный дошел до Кай-города, что на верхнем течении Камы, он встретил здесь вятчанина из города Слободского Ивана Витезова (Витязев, очень интересная фамилия, встречается и ныне). Тот сказал преподобному, что уже давно вятчане желают, чтобы был у них монастырь, и ищут человека, который мог бы устроить его, но не находят. И если ты, святой отче, помышляешь быть на Вятке, - сказал ему Иоанн, - жители той страны с радостью приимут тебя и будут тебе повиноваться".
Обратим внимание, что вятчанином назван житель города Слободского, сравним это с упомянутым выше завещанием вятчанина Есифа Труфановича. То есть, вятчанин - это знатный родовитый житель Вятской земли, необязательно только лишь города Хлынова-Вятки. Возможно, Хлынов со временем стали звать Вяткой ввиду того, что в него постепенно съехались многие знатные люди - вятчане. В 1609 году был уличён в измене "вятчанин Слобоцкого города ведомой вор Чуватка Яковлев" (бунтовщик и разбойник). Из письма 1611 года: "... и послали к вам в Пермь Великую с вятчанином же слобожанином с Останкою Кузминым сыном Сухих-Кулаков".
Из приведённых цитат можно заключить, что не все "вятчане большие люди" были выведены в Московию в 1489 году, или некоторым из них разрешили вернуться на родину, как, например, Арским князьям. Кстати, в некоторых жалованных грамотах Арские князья, имеющие дворы в Слободском, также названы вятчанами.
Так как монастырь хотели устроить состоятельные люди, то становиться понятно дальнейшее противостояние Вятских монахов и Трифона, сторонника строгих монастырских порядков (см. прим. 3).
"18 января 1580 г. св. Трифон пришел в город Слободский. А оттуда направился вскоре к городу Хлынову, или Вятке. Здесь святой обходил городские церкви и усердно молился Господу. Никто в Хлынове не знал угодника Божия, бедным странником ходил он по городу. Особенно часто являлся преподобный в церковь великого чудотворца Николая Мирликийского, к чудотворному образу святителя, именуемому Великорецким. Вспоминая бывшее ему явление святителя Николая в Пыскарском монастыре, преподобный часто молился пред его образом. На благочестивого странника обратил здесь внимание дьякон той церкви Максим Мальцов".
Как видим, Трифон направлялся в Слободской, но, несмотря на то, что слобожане, вроде бы, нуждались в устроении своего монастыря, почему-то пошел далее в Хлынов, но и здесь его никто не привечал, возможно, видя в нём чужака-оборванца. Заметим, указана точная дата прибытия в Слободской, но не указана дата появления Трифона в Хлынове. Это можно объяснить только тем, что приезд Трифона в Слободской был зафиксирован в каких-то документах или был позже внесён в них по памяти. Но тогда почему запомнилось слобожанам недолгое пребывание Трифона ?
"Ходя по городу, прп. Трифон смотрел туда и сюда и старался найти место, пригодное для построения обители. Потом он пришел на сход вятских людей и стал просить их о построении монастыря... Наконец, обратился к ним с посланием, в котором между прочим писал: "Слышал я о вере вашей, знаю о вашем желании построить монастырь. И если вы хотите исполнить свое желание, Господь призывает меня, грешного, на сие дело, и я готов поработать Богу и потрудиться, насколько поможет мне Господь. Место, удобное для монастыря, находится за рекою Засорою, где стоят две малых и ветхих церкви: одна во имя Пресвятой Богородицы, а другая во имя Афанасия и Кирилла, Александрийских чудотворцев. Вручите, если вам угодно, сие дело мне и священнику иноку Онисиму, который обещает трудиться вместе со мною и совершать службы на сем месте. Пошлите меня, убогого старца, к Москве бить челом царю Иоанну Васильевичу и преосвященному митрополиту Антонию о построении монастыря". Заметим, выделенные слова по смыслу относятся к слобожанам, а не к хлыновцам. Очень похоже, что в житие задним числом была сделана правка, первый монастырь на Вятке был основан в Слободском, а не в Хлынове.
При тех церквах жители Вятки погребали усопших и в некоторые дни приходившие из городов священники совершали здесь богослужение; иноков при них не было. Вятчане обрадовались и, написав челобитье, послали прп. Трифона в Москву к царю и митрополиту просить разрешение на открытие монастыря. Разрешение скоро было дано. Митрополит назначил преподобного строителем ново созидаемой обители и посвятил его в сан священника. Это было 24 марта 1580 года. 12 июня царь Иоанн Васильевич дал грамоту на строение монастыря и пожертвовал обители ту землю, которую просил прп. Трифон. Сверх того царь дал колокола и богослужебные книги для новой обители.
Текст грамоты сохранился, по ней новому монастырю в Хлынове были дарованы пустующие земли. Приписки-подтверждения от новых царей к грамоте: 29 апреля 1599 года (упомянут игумен Трифон с братею); 27 апреля 1608 года (упомянут архимандрит Иона с братею); 20 декабря 1613 года; 27 января 1627 года.
Получив царские грамоты, 24 июня преподобный вышел из Москвы, 20 июля пришел в Вятку и был встречен с великой радостью. Теперь он стал строить монастырь - сначала поставил келии для братии. Однако обе церкви были весьма ветхи, и преподобный помышлял, как бы построить новую. Здесь встретились ему препятствия. Жители Вятки, начавшие с такой радостью, скоро охладели к делу строения монастыря. Одни еще мало знали преподобного, а некоторые даже относились к нему с недоверием, как к чужому. Тогда преподобный услышал, что недалеко от города Слободского есть недостроенная деревянная церковь на месте предполагавшегося монастыря. Преподобный просил ее у жителей Слободского, и они отдали ему недостроенную церковь. Преподобный послал своих учеников Дионисия и Гурия, чтобы разобрать церковь и рекой перевезти ее в Хлынов, к месту нового монастыря. С Божией помощью в один день церковь была разобрана до основания и разложена по порядку. Бревна свезли к реке. Положили их на плоты и поплыли по Вятке".
"8 сентября, заложена была церковь во имя честного и славного Благовещения Пресвятой Богородицы". В описях такого храма нет, и далее описано строение нового храма.
"В то время послан был царем в Вятку воевода Василий Овцын, благочестивый и богобоязненный, милостивый к нищим, почитавший духовный и монашеский чин. Видя подвиги прп. Трифона, воевода сильно полюбил его, как святого, и часто с ним беседовал. Во время одной беседы преподобный просил Василия Овцына помочь ему в построении новой церкви в честь Успения Пресвятой Богородицы. И воевода помог ему". Деньги были собраны с богатых вятчан по подписке.
"Преподобный был требователен к братии, не терпел нарушений иноческого устава. И это вызвало недовольство на подвижника. Некоторые из монахов не хотели слушать его поучений и наставлений, оставили иноческие правила, стали жить, как миряне; часто приходили они к преподобному и просили послаблений. Даже поносили святого, заявляя ему: пусть сделает послабления или же пусть отказывается от настоятельства.
Но преподобный спокойно и кротко увещевал их: "Нам, братия, следует жить по преданию святых отец, довольствоваться общей трапезой в определенное время, вина не держать". Так кротко поучал подвижник свою братию. Но они еще более досаждали святому, хотели избить его, иногда силой брали у него церковные ключи, гнали из монастыря.
Они избрали вместо прп. Трифона настоятелем ученика его Иону Мамина, родом из московских дворян; тайно написали в Москву прошение и послали Иону для поставления в архимандрита в то время, когда подвижник уходил из обители для сбора подаяний. В Москве, по ходатайству родственников, Иона был возведен в архимандрита. Возвратившись, он не стал более повиноваться преподобному и побуждал его оставить монастырь".
"Иона начал держать в монастыре хмельные пития, устраивал пиры и призывал на них воевод и простых мирян; сам ходил в дома горожан и упивался вином. У него был слуга Феодор. По повелению Ионы, не терпевшего обличений прп. Трифона, этот Феодор всячески досаждал прп. Трифону, поносил и укорял его, бил и даже заключил в темницу. Наконец братия изгнали святого из обители, им самим основанной и устроенной. В крайней нищете св. Трифон вышел из своей обители".
"После изгнания из Вятского монастыря Никита (богач Строганов) пригласил подвижника к себе и поселил его в Сольвычегодском Введенском монастыре, устроил ему особенную келлию, часто посылал с своего стола пищу и питье, давал все потребное. Когда вскоре преподобный захотел идти в Соловецкую обитель, он испросил у Строганова судно, людей и все нужное для продолжительного путешествия. Плывя по Двине, преподобный Трифон отпустил людей, продал все вещи и судно, а сам по образу убогого, по своему обычаю, достиг Соловецкой обители. Побыв там недолго, он пришел в Успенский Вятский монастырь и отдал вырученные деньги на нужды обители". Но благодарности за свои труды и сомнительные денежные операции Трифон не поимел, а Никита Строганов разгневался на него за то, что "он все, что я дал ему, хитростью употребил на монастырское строение".
"Побывав в Москве, в Сольвычегодске и в Соловецком монастыре, преподобный отправился в город Слободской. Жители этого города обрадовались приходу подвижника. Еще в 1599 г. они получили разрешение от патриарха Иова на устройство монастыря, но дело почему-то замедлилось. Когда же преподобный сказал им, что хочет устроить у них монастырь, они с радостью приняли его, отвели место для обители, усердно стали помогать ему. Вскоре построили церковь и освятили ее в честь Богоявления Господня. К преподобному начали собираться люди, искавшие иноческих подвигов, и принимали от него пострижение. Подвижник наставлял их и укреплял в иноческих трудах, служа всем примером. Поставили келлии, обвели монастырь оградой и над воротами монастырскими построили церковь во имя Архистратига Михаила". Как мы видели, монастырь в Слободском существовал без участи Трифона.
Затем Трифон скитался по северу, собирал пожертвования. "Вернулся преподобный с иконами в Слободской Богоявленский монастырь и принес сюда собранные пожертвования. Отсюда подвижник предпринял трудное путешествие в Соловецкую обитель - последнее путешествие в своей многотрудной жизни. Здесь поклонился он мощам прпп. Зосимы и Савватия. Соловецкие иноки, слышавшие о подвигах прп. Трифона, с великой честью его приняли и даже не хотели отпускать от себя. Некоторые из них прозорливо предрекали святому скорую кончину. Но подвижник, благодаря Соловецких иноков, просил отпустить его на Вятку, в Успенский монастырь, потому что там он желал найти место своего упокоения.
Плывя рекою Вяткою, глубокий старец впал в предсмертный недуг. Больным он прибыл 15 июля в город Хлынов и отправил своего слугу в Успенский монастырь к архимандриту Ионе Мамину. Подвижник просил своего бывшего ученика принять его в обитель, которую сам же устроил. Но, питая злобу на преподобного, Иона отказался принять его". После всех уговоров и заступничества, в том числе, Максима Мальцова, Трифона приняли в монастырь. "Немного, лишь несколько дней после возвращения, прожил прп. Трифон в Успенской обители. 8 октября 1612 г. он мирно предал Богу свою душу. Архимандрит Иона с братией с честью погребли его святое тело в Успенском монастыре". Как видим, судьбы Вятского и Слободского монастырей переплетаются даже в приглаженном житие. Между датой прибытия в Хлынов и датой смерти почти три месяца. За это время Трифон мог добраться в Слободской, да, там, скорее всего, и умер (московская грамота на устройство монастыря в Хлынове хранилась в Слободском монастыре!). В Хлыновский монастырь принесли уже не опасное для его противников тело почитаемого в народе святого старца.