Примечание***. Вот что пишет о нравах 16 века историк Костомаров. "У нас часто думают, что в древности господствовало благочестие, по крайней мере, наружное; но Стоглав (материалы церковного собора 1551 года) представляет нам в этом отношении совсем иной образ. При невежестве духовенства, богослужение происходило самым нестройным образом, особенно заутреня и вечерня; в одно и то же время один читал канон, другой кафизмы; духовные машинально исполняли заученное, не имея никакого внутреннего благочестия, и потому позволяли себе во время богослужения непристойные выходки, приходили в церковь пьяные, ругались и даже дрались между собою. Глядя на них, миряне не оказывали никакого уважения к церкви: входили в храм в шапках, громко разговаривали между собою, смеялись, перебранивались, даже нередко среди божественного пения можно было услышать срамные слова. В поминальные дни церковь представляла совершенный рынок - приносились туда яйца, калачи, пироги, печеная рыба, куры, блины, караваи; попы уносили все это в алтарь и ставили даже на жертвенник. В монастырях в этом отношении было не лучше; ожиревшие от изобилия настоятели часто вовсе не священнодействовали, братия пьянствовала, и по целым неделям не бывало в монастыре богослужения.
Монастыри с существовавшими в них злоупотреблениями составили одну из главных забот Стоглавного собора. Наделенные селами и пользуясь большими доходами, монастыри были земным раем для своих начальствующих лиц, которые всегда могли принудить к молчанию своих подчиненных лиц, если бы со стороны последних раздавались обличения. Архимандриты и игумены окружали себя своими родными и клевретами и превращали монастырское достояние в выгодные для себя аренды. Их родня под именем племянников поселялась в монастырях; настоятель раздавал им монастырские села, посылая их туда в качестве приказчиков. Управление монастырскими имениями, вместо того чтобы производиться собором старцев, зависело от произвола одного настоятеля. В его безусловной власти находились и братия, и священнослужители монастырских сел и часто терпели нужду, хотя и находились в ведомстве очень богатого монастыря, так как никто из них не пользовался доходами и не смел требовать участия в пользовании. Зато настоятели жили в полном удовольствии. В редких монастырях удерживалось общежитие в строгой его форме: если где и была скудная трапеза, то разве для бедняков, питавшихся от крупиц, падавших со стола властей. Нередко вкладчики, в порыве благочестия, отдавали в монастырь все свое достояние с тем, чтобы там доживать свою старость; лишившись добровольно имущества, они терпели и голод, и холод, и всяческие оскорбления от властвующих, которые не дорожили ими, зная, что с них, после отдачи всего в монастырь, уже более нечего взять. Зато те, которые хотя и отдали в монастырь часть своего достояния, но оставили значительный запас у себя, пользовались вниманием и угодливостью. В монастырях курили вино, варили пиво и меды, отправлялись пиры; в монастыри приезжали знатные и богатые господа, и настоятели раболепствовали пред ними, стараясь что-нибудь выманить от них. Вольное обращение с женским полом доходило до большого соблазна: были монастыри, в которых чернецы и черницы жили вместе. Нередко можно было встретить в монастырях мальчиков, "ребят голо-усых", как выражались в то время. Собор осудил все эти злоупотребления, между прочим, совсем запретил держать в монастырях пьянственное питье, кроме "фрязских вин"; запрещалось совместное жительство чернецов и черниц; для сохранения монастырской казны собор определил давать по книгам отчеты царским дворецким".
Описанные нравы той эпохи (некоторые прямо списаны с Вятских монастырских реалий) вряд ли объяснимы одной лишь распущенностью. Вероятно, мы имеем дело с периодом концессионального переустройства. По "ТРИ" в конце 15 века Московские правители переменили религиозную политику, - окончательно отошли от мусульманской веры в пользу христианства. Принудительные неофиты из числа бывших мусульман, вынужденные посещать церкви с большой неохотой, выражали при этом свое недовольство и пренебрежение. В частности входили в храмы в мусульманских шапочках, по сообщениям иностранцев очень популярных среди москвичей.
Новгородские монастыри и церкви до конца 16 века также были весьма демократичны. Так как служба в Новгородских церквах (кроме соборных) совершалась лишь по воскресеньям и праздникам, то попы занимались своим промыслом, - каким-либо ремеслом, обработкой тканей, солеварением, хранением ценных вещей, торговлей и ростовщичеством, обучением детей, а также участвовали в военных походах наравне с прочими гражданами. Монастыри "особного жития" были своеобразными пансионатами: монахи жили по своим средствам в отдельных келиях с прислугой, часто под одной крышей с монахинями; из обязанностей их было лишь посещение общих молитв. Общежитийные монастыри (казарменного типа) появились с 15 века; это были крупные хозяйства, со своими землями и угодьями, дворами, торговлей. Монахи в них также жили довольно свободно. Часто попы и дьяки были двоеженцы (то есть, женились повторно).
Примечание****. 1. Первой церковью в построенной Трифоном монастыре была церковь во имя Успения Богородицы. Церковь эта вызывала восхищение своей необычной конструкцией шатрового типа, с центральной шестиугольной частью (столпом) и с шестью приделами:
Рождества Богородицы,
Иоанна Богослова,
Василия Кесарийского,
Зосимы и Савватия,
Афанасия и Кирилла,
мученицы Екатерины.
Известно, что она строилась и оборудовалась на средства всех пяти Вятских городов. Можно полагать, что центральная часть этой церкви была той самой церковью перенесённой Трифоном из Слободского города. Заметим, что некоторые приделы соответствуют существовавшим в Слободском городе храмам Екатерины, Афанасия и Кирилла, а также "пропавшему" из него в 17 веке храму с приделом Зосимы и Савватия. Вот список Слободских церквей по описи 1615 года:
1) муч. Екатерины,
2) Вознесения с приделом Флора и Лавра,
3) Никольская ветхая,
4) Афанисия и Кирилла,
5) Преображения соборная,
6) Иоанна Предтечи,
7) Воскресения с приделом Благовещения Богородицы,
8) Петра и Павла с приделом Зосимы и Савватия Соловецких,
9) Никольская с приделом Симеона Столпника.
Сравним Слободской пантеон с Хлыновским. Вот список церквей в Хлынове по описи 1615 года:
1) Богоявления,
2) Воздвижения Креста,
3) Прокопия Устюжского,
4) Николая чудотворца Великорецкого,
5) Рождества,
6) Покрова Богородицы,
7) Воскресения,
8) Николая чудотворца Грацкого,
9) церковь под колокольнею Казанской Богородицы.
В описи 1628 года добавлена церковь Всех святых и Алексия человека Божия под колокольнею у Николы чудотворца.
Кроме того, на посаде в острогу:
1) Креста Господня,
2) Троицы,
3) Вознесения,
4) Жен-мироносиц,
5) Сретения,
6) Пятницы.
В описи 1628 года добавлен Монастырь Новодевич с церковью Благовещения.
В следующей описи 1646 года церкви Прокопия Устюжского, Николы Грацкого и Рождества в городе отсутствуют, но появилась церковь Во имя входа Господа в Ерусалим. На посаде остались только три церкви:
Троицы с приделами архистратига Михаила и апостолов Петра и Павла,
Креста с приделами Николая чудотворца и Екатерины,
Вознесения с приделами Михаила и Егория.
У Слободского города было двое ворот. При этом южные выходили в Острог, и, очевидно минуя его, далее дорога шла вдоль берега реки через Каринский перевоз в Глазов (как село основан в конце 17 века). Западные (Хлыновские) выходили на неогражденный Посад, где жили податные простолюдины. В описи 1629 года в числе храмов расположенных на территории Острога названа Афанасьевская церковь. Известно, что в 1715 году она сгорела и на ее месте была построена каменная (снесена в прошлом веке). Последняя стояла на месте нынешнего дома по ул. Володарской 52. Маловероятно, что это место вблизи Хлыновских ворот находилось внутри Острога, скорее всего Афанасьевская церковь была перенесена сюда, на посадскую территорию.
Из всего перечисленного можно сделать интересные выводы. Во-первых, Никола Грацкий переехал на посад. Здесь же появились новые для Хлынова приделы, характерные для церквей Слободского и его окресностей: Екатерины, Михаила, Егория (Волковский Георгий), Пётра и Павла. Последние святые как будто "переселились" из Слободского. Косвенно всё это указывает на массовое переселение людей в 17 веке из Слободы в Хлынов.
2. Выше мы разбирали грамоту 1552 года - дарственную Есипа Труфановича трём церквам на пожню в Нероновом лугу и пришли к выводу, что даритель был жителем Слободского города. У этого состоятельного вятчанина известны потомки, в частности сын по имени Шелом, который упомянут в жалованной грамоте 1553 года братьям Деветьяровым (татарам): "А порука в том оброце и пошлинах вятчане Шелом Есипов сын, да Ивашко Ондреев сын Бакулев".
В приписке к грамоте 1551 года на владение Каринских татар также упомянут Шелом. "Лета 7064 (1556) пожаловал царь...вятского татарина Махмета Чукавина сына верх Чепцы реки бобровыми реками..., оприч тех урочищ, что на оброце за Шеломом за Есиповым со товарищи".
В грамоте 1557 года вотякам Сырьянской волости Слободского уезда, пожелавшим креститься и получившим за это некоторые послабления в налогах, читаем: "Наместницы наши Вятские и Слободские волостели и их тиуны не судят их ни в чём оприч душегубства, и татбы и разбоя с поличным, ... а кому будет до них каково дело ино их судят слободчики Ивашко Бакулев да Федко Филипов". То есть по тяжким уголовным делам на данных людей распространяется судебная власть Вятских наместников и их Слободских представителей, а по другим делам судят слободчики - выборная власть.
Шелом Есипович и Ивашка Бакулев проживали, по всей видимости, в городе Слободском, отсюда их деловая и судебная близость к Чепецким (Каринским) татарам и Сырьянским вотякам. Поэтому в целом можно говорить, что все указанные события относились к городу Слободскому и его округе.
В Духовной грамоте (завещании) Ивана Иосифова сына Шелома, писанную им перед отъездом к Москве с государскими книгами в 1574 году. В списке вещей есть оружие: нож булатной, доспех-панцырь, три сабли, одна булатная донская, другая крымская, шапка железна боевая, да наручи железные золотом наложены, да... с наколенниками,...да две рогатины, да топорок боевой. Завещает всё сыновьям Василью, Григорью и Ивану Бажену (возможна связь с фамилией Бажин).
Перечислены следующие пожни: на острову против Леденца (?), две в Нероновом лугу (одна та самая жалованная трём церквам), за рекою Тороповская с княжей да с тиуновою в межах, за рекою в Пихотках, а концом к Базелине пожне от города, пожня Гарь в Плоской и под горами. Часть их располагается в Хлыновском уезде, местоположение других неясно.
Город, где он жил и имел собственность без достаточных оснований отождествляется с левобережным Хлыновым (Вяткой). Действительно, в завещании упомянуты ориентиры: деревни в Спенцинском и Берёзовском станах и двор в городе у Слудных ворот. Спенцинская улица есть в описях Хлынова, а указанные станы числятся за Хлыновским уездом, но это не исключает возможности владения состоятельным вятчанином земель в соседнем уезде. Среди прочего в грамоте есть такое напутствие. "Дати ми по кабале Николы Великорецкого священникам да и прикащикам Николины казны 7 рублёв денег". Но это также не может однозначно свидетельствовать о проживании сына Шелома в Хлынове.
В Хлынове городе в начале 17 века было 4 проезжих (воротных) башни, но их названий не приведено. Слюдные ворота упоминаются в качестве ориентира положения церкви Троицы на посаде, предположительно, церковь располагалась поблизости от ограды малого (внутреннего) города (кремля). Двор завещателя располагался в городе у Слудных ворот, то есть внутри кремля возле выхода из него. В описях 17 века внутри малого города потомков Шелома не числится, правда, есть 27 дворов пустых для осады от черемисские войны крестианам Хлыновского уезда. Учитывая слабую защищённость других вятских городов, в этих пустых дворах могли в период опасности укрываться состоятельные вятчане из Слободского.
Слуда, слудка - по-вятски означает возвышенный берег реки, оврага, холм возле реки (в поле возвышенность зовут угор). Вот пример употребления данного слова из Слободской описи 1629 года: "Меленка колотовка (мельница) на речке Спировке пониже Красные Слудки повыше Тимохины мельницы Зезева". Вероятно, в данном случае имеется в виду приметный песчано-глинистый красноватый обрыв берега речки Спировки к северу от Слободского. Поэтому Слудные ворота города являлись проездной башней, возле которой был достаточно глубокий ров (овраг) с мостом через него. Хлыновский малый город с запада и севера окружал ископанный ров, наибольшая глубина в месте соединения с оврагом Засора. То есть, двор завещателя, будь он в Хлынове, должен был находиться в юго-западном углу малого города (кремля).
В описи Слободского города 1629 года читаем: "За Богдашком Сафоновым сыном Дьяконовым огородчик у Слудного мосту Пятунинской Каргопольца". Принимая во внимание то, что огороды располагались за посадом, можно предположить, что этот огород был на выезде из Слободского города за мостом через овраг. Значительный ров у Слободского города был только с северной стороны, на чертеже 18 века показан мост через него.
Таким образом, упоминание Слудных ворот не может служить безоговорочным аргументом в пользу проживания Шеломова сына в Хлынове, такие городские ворота с мостом через ров были и в Слободском. Возможно, Шеломовы после пожара 1552 года имели в Хлынове двор, но постоянно там не жили (лишь по описи 1615 года на посаде числился бобыль Дениско Шеломов). В дальнейшем потомки Шелома проживали исключительно в Слободском городе: Пятунка Парфенов сын Шеломов; "на Тимошке Парфентьеве сыне Шеломове под городом под Слободским перевоз". Кроме того, в окрестностях Слободского есть Шеломова пожня по реке Холунице, сенной покосец брата их Ондрюшкинской Шеломова за рекою Вяткою подле Мостовихи.
Можно предположить, что эта была семья, уцелевшая после Вятского взятия 1489 года, но во второй половине 16 века, когда нужда в знатных, а потому независимых вятчанах упала (вспомним о Каринских князьях) такие люди подвергались гонениям. Не случайно перед отъездом в Москву Иван Шеломов, бывший каким-то чиновником, оставил завещание. В 1710 году в Слободском ещё жили Шеломовы, кроме того, одна семья проживала в деревне в Хлыновском уезде. Очевидно, в 18 веке часть Шеломовых покинула Вятскую землю, но род уцелел, эта фамилия известна у нас и в России. Ныне в Слободском проживают две семьи Шеломовых, кроме того, существуют близкие по звучанию фамилии Шеломаев и Шеромов, возможно, это варианты той же фамилии. Нельзя исключить появление "дочерних" фамилий типа Бажин. Но всё это требует отдельного исследования для нас не столь важного.
По официальной версии, мать Владимира Путина звали Шеломова Мария Ивановна. Она родилась в деревне Заречье Тургиновского района Тверской области. По свидетельству родственников В. Путин внешне похож на своего дядю Петра Ивановича Шеломова. Кроме Вятских Шеломовых 16-17 веков более ранних носителей этой фамилии неизвестно.
В Слободском в 17 веке числились и такие интересные фамилии: Путьин, Анфолов (потомки Анфала или переселенцы из Анфалова городка), Лучников (от оружия лук), Роготнев. Последняя довольно распространена и вызывает ассоциации с самострелами-роженцами. В описях Слободского города есть несколько семей с фамилией Роготневы, что может говорить о причастности их предков к данному оружию. В настоящее время у нас распространены близкие по звучанию фамилии: Роженцов, Рожнев, Рогачев, Роговцев и т. п. Роготневы сохранились только в Слободском.
3. О репликации (повторении) местных топонимов говорит и такой пример. Всем известна слобода Дымково в Кирове. Считается, что её основали выходцы с Устюга, в этом городе есть аналогичное название для поселения на противоположном низменном берегу реки Сухоны. В духовной 1462 года Василия Васильевича упомянута на Устюге "Дымкова сторона с деревнями и присельи". В описях Хлынова начала 17 века упоминаются дворы на Дымкове за рекой, а позже слобода Дымково. Однако, и в Слободском городе было такое наименование: "за Офонкою Хрулевым за рекою против города на Дымкове Олешкинское дворище Глухово".
Приведённое сравнение может свидетельствовать о практике обозначения таким термином заречной низинной территории города, часто закрытой дымкой тумана. Название Дымково в Слободском не прижилось, поэтому нельзя исключить переселение части жителей города (устюжан) в Хлынов и Шестаков.
Чертёж города Слобоцкого начало 18 века.
По описи Слободского 1629 года кроме двух церквей и колокольни в городе (кремле-детинце) была ветхая Никольская, а при церквах жили в отдельных кельях 11 нищих (других жильцов в городе не было). Здесь же была тюрьма (без описания) и "131 место пустых осадных дворишков". Если положить, что хотя бы треть территории городка (площадью около 15 000 кв. м) занимали улицы-проходы и церкви с тюрьмой, а также появившиеся с конца 16 века прицерковные кладбища, то на один осадный двор остаётся всего 70 кв. м. Кроме того, на посаде ещё около 50 пустых дворов и мест дворовых. Это всё свидетельствует о переселении или бегстве людей.
На площади стояли церкви, возле которых располагались лавки (налоги с них шли церквам). Здесь же стояла "колокольница рубленая св. Николая". Сама церковь Николы (ветхая) располагалась по соседству в городе (вероятно, на воротной башне).
Можно прокомментировать ещё один отрывок. "На Гришкинской пустоши Кривого у речки у Спировки под двор и под огород земли с прорыву до мельничные до Спировочные верхние дороги до речки Любянки с болотом и двумя перевесьи и с лужечком, подле ево ж Перфилков мельничный пруд". На Спировке было несколько мельниц с плотинами и прудами. Речка с новгородским названием Лубянка - приток Спировки, вероятно, это ручей текущий у Трофимовки, на этом ручье также есть небольшой пруд; болото (в начале 20 века городская свалка) было вблизи низовий ручья, на месте нынешних коллективных садов за мясокомбинатом.
7. Сердце Вятской земли
Важным документом, отчасти проясняющим ситуацию на Вятке в 15 веке, является "Послание митрополита Ионы вятским воеводам и всем жителям" датируемое историками 1452 годом.
"От Ионы митрополита Киевского и всея Руси на Вятку и всю Вятскую землю, воеводам земским Якову Путьину и Оникею и Юрью Алексеевым Мышкина, и всем ватаманом, и подвойским, и боярам, и купцам, и житьим людям и всему нарицающемуся именем христианству тамошних земель.
Не ведаю как вас и назвать: зоветесь именем "христиане", а живете, делающе зло, горше нечестивых, ни по христианству, ни по крестному целованию, ни по божественному писанию, ...своему господарю великому князю грубите и пристаете к его недругу. Издавна с поганством съединяетесь, и с отлученным от Божьей церкви князем Дмитрием Шемякою приходили многожды на великого князя вотчину, на Устюг, на Вологду, на Галич... И с теми христианскими губителями и сами собою вотчину его воюете беспрестанно. Христиан губите убийством и полоном и граблением и церкви Божие разоряете: и кузнь и книги и колокола и всё творите злые и богомерзкие дела, якоже погание.
И ныне снова сими часы воевали великого князя вотчину Сысолу и Вымь и Вычегду, да людей христианских много перемучили, переморили, а иных в воду пометали, а иных в избы и хоромы насажали, мужей, старцев и малых деток, бесчисленно пожгли. А иным очи выжигали, а иных младенцев на кол сажали подоббеся злочестивому губителю христианом убийце Ироду. А полону взяли более полуторы тысячи душ, которых ныне у себе держите, а иных в поганство продаете и в дары даёте, да от того своего злого дела не престаёте, а своему господину великому князю зався (всегда) грубите, а челом ему за свою грубость не бъете (не винитесь)".
Воевода земский - избранный землёй, населением. Перечисление трёх вятских воевод, вроде бы, означает существование трёх городов и соответствующих им волостей. При взятии в 1489 году также фигурируют три воеводы, главные противники Москвы: Иван Аникиеев, Пахом Лазарев и Павел Богодайщиков. Первый из них, вероятно, был сыном упомянутого Ионой Оникея Мышкина. То есть, должность, как часто бывает, передавалась по родству.
Вопрос о делении Вятской земли на части остаётся неясен. Если, как это обычно делали раньше, иметь в виду три известных из летописей 15 века города - Котельнич, Орлов и Хлынов, - то остаются неудел явно существовавшие в ту пору Микулицын и Слободской-Кошкаров. С ними вместе на троих воевод не делится. Учитывая, что эти два города, по нашему предположению, входили в одну административную единицу - Слободу, - а также то, что Хлынова в 15 веке не существовало, можно вывести такие три волости: Вятская (Котельничская), Орловская и Слобода.
Ватаман - атаман, командир, вожак ватаги (отряда), у новгородцев - выборный глава флотилии (рыболовов или пиратов), возможно происхождение слова от скандинавского Watman. Ватаманами были такие известные личности как Михаил Россохин, Анфал Никит
Подвойский - судейский пристав или рассыльный для призыва в суд, объявленья решений; позывай; глашатай и исполнитель приговоров веча.
Житьи люди - зажиточные, землевладельцы.
Поганые - неправославные люди.
Кузнь - церковные металлические предметы: кресты, подсвечники, сосуды и т. п.
Дмитрий Шемяка - один из трёх сыновей князя Юрия Дмитриевича (сына Дмитрия Донского), боровшийся до смерти в 1553 году за власть с Василием Васильевичем Тёмным (слепым). Юрьевичи совместно с вятчанами (и, вероятно, казанцами) совершали карательные набеги на северные владения Москвы и Новгорода, в частности, на Устюг. В 1452 году вятчане ходили к Устюгу на соединение с Шемякой, но узнав, что Шемяка бежал от Устюга, бросаются на Сысолу, Вымь и Вычегду. Сысолятины и Вычегжанины живут на Вятке до сего дня, возможно, часть из них - потомки тех самых принудительных переселенцев (числились от Шестаково до Хлынова по описям 17 века)
Фамилия Путьин Слободская, вблизи города в 17 веке была деревня Путиновская. Вероятно, происходит от распространенной у нас вотской фамилии Будин.
В отдельном обращении к вятским священнослужителям митрополит пишет так:
"От Ионы митрополита Киевского и всея Руси на Вятку и во все вятские городы и в волости и в погосты и в села и во все Вятцкие места, и игуменам и попам, и дъяконам и черноризцам, и всему нарицающемуся тамошнему священству.
Не ведаю, как вас назвать, священники, от кого имеете поставление и рукоположение... Евангельских и апостольских и отеческих поучений сами не требуете, и живуще небреживо, сами идете в погибель... Якоже слышим, ваши тамошние духовные дети незаконно живут, имеют жен до пяти, до шести и до семи, а вы их благославляете и приношения от них приемлите, что есть Богу мерзко..." Далее следуют требования подействовать на свою паству для прекращения разбоев и грабежей, возвращения полона и смирения перед великим князем Московским, иначе - отлучение от церковной благодати. В другом послании упоминается: "многие де христиане с женами незаконно в невенчании живут, а иные де венчаются незаконно пятым и шестым и седьмым совокуплением, олинь и до десятого ... и за небрежение детей своих духовных за ленности не могут нам своего единого брата священника послати (для назначения старшим и ответственным)..."
Предположительно, Вятка принимала к себе беглое духовенство, среди которого было много "еретиков" (жидовствующих, стригольников, нестяжателей и прочих провинившихся перед митрополией). Понятно, что все они, как и руководство епархии, в 1489 году были удалены с Вятской земли.
Погост - в данном контексте (новг.) приход сельский; несколько деревень, под общим управлением, здесь обычно имелась церковь (часовня) с кладбищем.
Игумен - настоятель монастыря. Это упоминание опровергает мнение о том, что первые монастыри на Вятке появляются только в конце 16 века. Разумеется, после 1489 года мог быть перерыв в монастырском строении.
Черноризцы, чернецы - монахи.
Спустя 30 лет эти послания почти дословно повторил митрополит Геронтий. В 1486-87 году он отлучил вятчан от церкви: "а не затворят церквей божих, и от вас с земли прочь не пойдут, а имут у вас жити, а вас благославляти и священствовать имути, наше смирение по Божьему повелению и по божественным и священным правилом святых апостолов и святых богоносных Отец, и со всем нашим священством, имеем их и самих и с вами ровно не благословенных и проклятых в сей век и в будущий".
Но вятские священники продолжали ослушание и не воздействовали на свою паству, не затворяли церкви как того от них требовал московский иерарх. Похоже, и новгородские и вятские церковнослужители в 15 веке не подчинялись московскому митрополиту. Кроме того, сами вятчане не считали церкви, подчиняющиеся Московскому владыке святыми и неприкасаемыми для грабления, а их прихожан не считали ближними в евангельском смысле. Что за этим стоит? Религиозные различия или чисто политические противоречия? И то и другое. Вообще можно заметить, что с 13 века Русский север все более расходился с "Низовской землей". Различия видимо коснулись не только политического устройства, но и культурных обычаев и языка. Вятчане одинаково жестоко грабили и Жукотин, и Сарай, и Кострому, и другие московские земли, в том числе соседний Устюг. Как известно, Великому Новгороду в последние годы его независимого существования было предъявлено обвинение в отступничестве от веры. Разумеется, это надо понимать как расхождение с Московской митрополией, вероучение которой того времени, мягко говоря, само страдало вопиющими отступлениями от всякого канона. Вероятно, на русском севере сохранялись традиции какого-то западноевропейского христианского верования принесенного (по Кузьмину) еще в Киевскую Русь 9 века ирландскими проповедниками до раскола христианства на восточную и западную ветвь.* (Об этом прямо говорится в булгарской хронике Нариман Тарихы.)
В древней Вятке, бесспорно, внедрялось христианство в качестве религии объединяющей различные славянские, пермские и финно-угорские народы и племена, но на практике существовало двоеверие, причем совершенно открыто. Иисус и христианские святые воспринимались массой народа (в значительной степени метисированного) как еще одна дополнительная группа богов. Весьма показательны в этом отношении сохранившиеся у нас в отдаленных церквах до 20 века деревянные скульптуры Спасителя, ангелов и святых, явно воспринимавшиеся верующими в качестве эквивалентов разнообразных языческих божков древности. При этом лики святых часто отражают черты местных народов. Священники до поры не спешили бороться с этими и подобными им рудиментами старых верований, лишь смягчая "перегибы" вроде человеческих жертвоприношений. Без сомнения, "незаконные" вятские попы ("еретики" и "ослушники") были в 1489 году выведены в первую очередь. На их место прислали "правильных" священников, хотя об этом в источниках, разумеется, молчок.
Из послания также следует, что в налетах вятчан на северных соседей принимали участие татары, скорее всего, Каринские князья с бесерменами, за что те и были позже подвергнуты выселению с Вятки наравне с другими вятчанами.
Обратим внимание на обращение в начале посланий:
на Вятку и всю Вятскую землю;
на Вятку и во все вятские городы и в волости и в погосты и в села и во все Вятцкие места.
Из сравнения двух вариантов можно видеть, что под "всей Вятской землёй" понимались все вятские города, волости, погосты, сёла и прочие населённые места. Что же тогда понималось под Вяткой? Во-первых, это не город, - все города входили в понятие "Вятская земля". Во-вторых, это не местность, - таковой выступает "вся Вятская земля". Во всех посланиях сохраняется обращение "на Вятку". Тогда как в других известных документах 15 века при направлении грамоты в город употребляется форма "в".**
Вятка - это некая важнейшая субстанция, стоит на первом месте в обращении главы церкви. Вятка - некая сплоченная группа лиц (Орден), обладающая наибольшим авторитетом и влиянием в данном регионе. Сама же Вятская земля является территорией, которой обладает эта Вятка.
Аналог - изначальные понятия Русь и Русская земля. Как известно, под Русью первоначально (в 9 веке) понималась флотилия Восточно-европейских викингов, затем дружина Киевского князя, а далее территория её постоянного проживания вокруг города Киева - центра оседлого ареала русов. В ходе расширения на соседние земли славян и других народов эта территория получила название Русская земля.
О внутреннем устройстве Вятской республики 15 века можно высказать следующие предположения. В укрепленных городках (слободах) жила в основном "лихая" военизированная вольница (ушкуйники с выборными ватаманами), а на их посадах - местное и прибывшее со стороны ремесленное и крестьянское население. Постепенно оно расселялось по округе. За предоставляемое покровительство и защиту сельское население, в том числе и замиренные вотяки, платили определенный налог продуктами и мехами. Часть горожан и посадских людей занималась ремеслами для меновой торговли (производство посуды, предметов из металла, и т. п.). Вятчане-ушкуйники постоянно участвовали в местных и дальних военно-торговых экспедициях и войнах. Часто возвращались из них с большой добычей и прибылью. На Вятке существовало зажиточное население бояре - землевладельцы и купцы. Все взрослое мужское население городов (в отсутствие мужа его заменяла жена) по новгородской традиции участвовало в ежегодных (иногда досрочных) выборах главных лиц местной власти: воевод, подвойских (судей-исполнителей), писарей, церковного старосты и др., обсуждало важнейшие спорные вопросы текущей жизни. Вероятно, местная власть опиралась более на авторитет отдельных личностей и военную демократию. Ватаманы (полевые командиры) появлялись из числа таких наиболее авторитетных и удачливых предводителей речных ватаг. У каждого ватамана существовал свой отряд и свои плавсредства (несколько ушкуев). Небольшие поселения (такие как Волковский погост) административно подчинялись своему городу, но его жители могли участвовать в общих дебатах на вечевом собрании. Кстати, при этом в качестве активного наблюдателя мог присутствовать любой иной житель города и его окрестностей и выражать свое недовольство или одобрение. Конечно, реальной властью и авторитетом пользовались более состоятельные и удачливые в военном отношении матерые личности вроде Никитина, Рассохина и Шемяки (не всегда даже выходцы из Новгородской земли), обладающие силовой поддержкой, в том числе в лице далеких друзей и покровителей. Именно они часто втягивали вятчан в различные авантюры.
История Вятки в важнейших моментах повторяет историю Руси. Так же как древние русы, вятчане торговали пленными-рабами и захватывали городки аборигенов на берегах рек, собирали дань, насаждали христианство (то есть, прививали благоприятные для устройства власти мораль и культурные ценности), заселяли отвоеванные земли новым лояльным к их режиму населением. Одновременно с этим точно так же как и их предшественники русы-викинги, они совершали дальние торгово-грабительские походы по большим и малым рекам.
"После похода в 1467 году вятчан и пермяков на Пелымское княжество вогуличей-манси (известно с 14 века), Пелымский князь Асыка был взят в плен и приведён на Вятку. Есть множество сообщений о совместных военно-разбойничьих экспедициях вятчан и вогуличей на Устюг и другие поселения, что свидетельствует о наличии между ними союзнических отношений, которые надо полагать подкреплялись взаимными визитами, наличием послов, аманатов и т. п." (В. Напольских)
Сказанное подтверждают топонимы Вогули и Вогульцы возле Нагорска и Омутнинска, - в прошлом это Слободской уезд. Возможно с происхождением от предка-вогула связана извстная слободская фамилия Бакулев.
С точки зрения теории этногенеза Гумилёва, на Вятке той поры, как и на любой окраине этноса в период агонии старого и зарождения нового государства (речь идет о Руси и России), в среде скопившихся противников новой власти и новых порядков появилось альтернативное Московскому - Вятское ядро этногенеза. Вятчане противопоставляли себя всем остальным окружающим народам, в том числе москвичам, устюжанам, владимирцам, булгарам и татарам, что давало основания не стесняться в средствах борьбы вплоть до геноцида. Пленённых язычников по традиции тех лет продавали в Поволжье на рынках рабов. Христианский полон с Двины и Устюга в основном селили на Вятке. Это способствовало дальнейшему вытеснению аборигенов с территорий, примыкающих к Слободе, а также обеспечивало их жителей (профессиональных воинов и торговцев) продуктами питания. Замирённых аборигенов крестили, а их знать задабривали выгодным товарообменом, скупая меха, добытые рядовыми охотниками. Похоже, что население Вятской земли представляло собой сообщество пассионарных выходцев из разных племен и народов. В общем, налицо все признаки зарождения государства и нового этноса.
Процесс становления вятско-русского этноса был оборван распадом антимосковской оппозиции последовавшим за вероломным убийством князя Шемяки. После этого Москве удалось поодиночке придавить Новгород, Казань и Вятку. Окончательному разгрому они подверглись уже в 16 веке. Казанские татары оказались вытеснены в сельскую местность, многие расселились по всей России. Еще в 19 веке татары жили на окраине Казани в небольшой Татарской слободе. Сохранить народ удалось лишь благодаря мусульманской вере, препятствовавшей смешению с титульной нацией - великороссами, имевшими, кстати, большие преимущества перед нацменами. В советское время казанские татары нежданно-негаданно получили (пусть чисто формально) территориальную автономию. Главари большевиков, в заметном числе не русские, в первые годы своей власти чувствовали себя неуверенно, а потому вербовали сторонников из числа национальных меньшинств. Слабая Ельцинская власть в конце прошлого века разрешила то, что было на бумаге, и ныне мы видим достаточно экономически независимую и процветающую республику Татарстан (правда, многие "завоевания" потеряны последние годы).
На Вятке после 1489 года также сохранилось, главным образом, лишь сельское население и городские низы. Царская власть много поработала, чтобы извести народную память. Возникшую на основе ежегодных походов ушкуйников традицию крестных водных ходов по реке Великой Вятке, разбили на местные пешие ходы в разное время года, а то, что осталось покрупнее, - завели в глухомань одного из притоков. Святые образа припрятали в Москве, там же сгноили подлинные летописи, города с "нехорошими" древними названиями переименовали. Искажался Вятский герб, отнимались сберегаемые людьми немногочисленные уцелевшие реликвии (арбалетные стрелы), писались лукавые исторические повести, из Вятской истории изымались упоминания о городе Слободском, распространялись всяческие басни и прибаутки, в которых вятских людей выставляли недоумками. Вятку использовали в качестве ближней ссылки, коренных вятских людей гнали на войны и освоение Сибири, а саму Вятскую землю многократно кроили и перекраивали. Замалчивание и фальсификация нашей истории продолжается до сих пор.
В угоду Хлыновской духовной и светской власти было утверждено "первородство" этого города и полное игнорирование более древнего Слободского. Главной целью подмены было исключение любого намёка на связь происхождения крестных ходов с военной и миссионерской деятельностью ушкуйников, а также сокрытие роли Чуршинского городища и расположенной вблизи от него Кошкарова в истории того периода. Чуршинская крепость, несомненно, была в древности Сердцем Вятской земли. Выросший вблизи её город был в 15 веке столицей свободных русских людей. Деспотической и клерикальной Российской власти во все времена это было, безусловно, не по душе. Поэтому в официальной истории для них не нашлось места. Новгород и Вятка - зримый пример иного пути развития России. Пример отрицающий неизбежность самовластья. Это вечный укор Москве и угнездившейся в ней бесчеловечной царской власти, раздавившей на Русской земле свободу и демократию. Поколениями ангажированных историков было сделано всё, чтобы скрыть это, оправдать тиранию и всеобщее рабство. Были переписаны летописи, фальсифицированы документы, искажены до полной противоположности факты, написаны тысячи лживых псевдоисторических книг. Да, и нынешние историки не спешат тревожить скелеты в родном шкафу, пристраиваются к привычному ещё при царе горохе заданному курсу. Но в 21 веке шило истины в Интернет-мешке уже не утаишь. Монополия официальных историков уходит в прошлое, у массы людей появляется новое средство получения и обмена информации, что способствует распространению идей и появлению новых исторических представлений.***
В наше время от прежнего духа вятской вольности мало что осталось. Редко встретишь тот особый вятский характер. Но он есть. Купец Анфилатов не случайно снаряжал корабли в Америку, а "полукровка" Грин не случайно писал о морских странствиях. И хотя пассионарные гены вятских ушкуйников давно рассеяны по всему свету и присутствуют у нынешних вятчан в гомеопатической дозе, настоящий вятский человек всегда чувствует свою особость и моральное превосходство, свою принадлежность к Земле предков, - осевших когда-то на Великой реке свободолюбивых и безбашенных русских викингов. Бунтарский дух жив в нашем тихом городке, достаточно напомнить о событиях 1978 года ("Звуки Времени" глава "Русский бунт".)
Со второй половины 16 века жители Слободы расселялись по ближней и дальней округе. Об этом свидетельствуют топонимы типа Слободино, Слобожане, и соответствующие им фамилии Слободин и Слобожанин. Вероятно, слобожанами был основан небольшой городок Истобенск. Здесь также есть Никольская церковь. Истопками звали сделанные по северо-русски тёплые срубные дома, тогда как большинство южных селян до 19 века проживали в полуземлянках отапливавшихся по-чёрному, вместо печи с вытяжной трубой - очаг из камней. Основан слобожанами город Глазов, его расположение и планировка старого центра напоминают Слободской город 17 века.****
Канувшая в лету Вятская республика не пропала даром. Вятские люди формально оставались свободными, на Вятке не было крепостного права. Однако, это же способствовало расселению вятчан во все концы России, многие из них подались в казаки или ушли подальше от властей в Сибирь.
В последние годы существования Вятской республики сюда стекались готовые к сопротивлению оппозиционеры со всей Русской земли. Им довелось испытать всё: жизнь во враждебном окружении, рискованные походы и, наконец, угрожающее положение накануне последнего столкновения за средневековую демократию и последовавшая за этим гибель республики. Уцелевшие потомки этих людей после всех мытарств продолжали жить на Вятке. В своей памяти они хранили идею сопротивления и борьбы. Эта, уже почти не осознаваемая, всячески искажаемая и приспосабливаемая к нуждам церковной и светской власти, а временами и пресекаемая, идея, сохранилась до наших дней в ежегодных многотрудных шествиях.
Было бы знаменательно восстановить древнюю традицию в виде более близком к первоначальному. Думаю, найдутся в нашем городе молодые люди, у которых в жилах течет не вода, а кровь их предков - вятских викингов. И горазды они не только на пьяные драки, но и на славный подвиг. И тогда после всех трудов речного перехода вернётся во вновь обретенный Никольский храм наша Чудотворная реликвия.
Примечание*. В течение 14 века произошло расхождение Новгородской и Московской церквей. Новгородцы, имевшие постоянные торговые связи с Западной Европой, перенимали некоторые внешние атрибуты западной ветви христианства. Московская митрополия, на словах верная греческому православию, под влиянием Сарайских епископов-ордынцев, похоже, склонялась к восточной (несторианской) обрядности с явными элементами ислама. В начале 15 века Константинополь указал на эту вопиющую ересь, после чего Московские митрополиты перестали ездить в Царьград за утверждением в должности. Воспользовавшись унией (примирением и единением) церквей (подписана Константинопольским патриархом и папой Римским в 1436 году), Московская митрополия объявила себя единственной законной продолжательницей православия. Одновременно с этим Новгород стал самостоятельно выбирать своего иерарха. После чего расхождения с Новгородцами (и Вятчанами) в вопросах веры обострились (не говоря уж о "латинянах").
Иона митрополит (ск. в 1461), первый из предстоятелей Русской Церкви, избранный Собором епископов совершенно независимо от Константинопольского патриарха. Уроженец г. Солигалича (Костромского), в 12-тилетнем возрасте принял монашеский постриг и вскоре перешел в Московский Симонов монастырь, епископ Рязанский и Муромский (1431), избран на Московскую Митрополичью кафедру, а в 1448 без согласия Константинопольского патриарха Иона был объявлен митрополитом Киевским и всея Руси. Таким образом было положено начало автокефальной Московской Церкви, которая отвергла Флорентийскую унию, а потому не была признана законной с точки зрения иных церквей.
Примечание**. Для примера послания в Псков о еретиках стригольниках.
1. Благословение Фотея, митрополита Киевского и всея Руси, в Псков собору Святыя Троици и всему священническому чину.
2. Благословение Фотеа, митрополита киевьскаго и всея Руси, в Псков, о святем дусе детем моим, посадником и тысячкым, и старым посадником и тысячькым, и всему священническому и иноческому чину, и всему христоименитому господню исполнению, святому людству, обретающимся всем в богоспасаемей державе пьсковьской.
3. Благословление Фотиа, митрополита Киевского и всея Руси во Псков, збору святые Троици и збору святые Софии и збору святого Николы, игуменом и попом, и священническому всему и иноческому чину, и посаднику Федосью Фефиловичу и старым посадником, и всему Пъскову,, христоименитым господним людем, живущим всем под законом божиим!
Лексическое и смысловое различие форм "в" и "на" требуют отдельного разговора (достаточно вспомнить новомодное применение "в Украину"), но можно заметить, что форма "в" более подходит для послания в отдельный Город (несёт смысл проникновения во внутрь за некую границу или ограду); тогда как форма "на" менее конкретна, и в данном случае подразумевает многоадресность.
Примечание***. В исторической судьбе Вятки 14-16 веков просматриваются явные параллели с происходящим на наших глазах в Чеченской республике. Пассионарный толчок вызвал в обоих случаях схожие результаты. Относительно небольшой этнос, зародившийся на окраине империи, бросил ей вызов. Сравните навешенные ярлыки: разбойники-ушкуйники (хлыны) и бандиты-боевики (абреки). Пассионарии для их соседей - обычных народов - всегда неудобны и опасны. На протяжении многих десятилетий шли войны, карательные походы, осада городов и ответные нападения на соседние территории, захват заложников и объектов в Москве (Кремль, Кострома, Устюг и Двинские владения в 15 веке; Норд-Ост, Буденовск и Беслан в наши дни). И чеченцев и вятчан обвиняли в примыкании к недругам Москвы. В 1944-ом за "сотрудничество с немцами" всех чеченцев вывезли на восток СССР. В 90-х годах прошлого века чеченские сепаратисты приняли помощь зарубежных исламистов. Результат всего этого печален и очень схож: пассионарные вятчане и чеченцы рассеялись по всей империи, некоторые из них занимали важные государственные посты (Молотов, Рыков и Киров, Хасбулатов и Сурков). Но родина их подверглась опустошению, а героическое прошлое - забвению. Кстати, по доверительному сообщению президента В. Путина сделанному в его послании 2006 года, в 1999-ом для проведения очередной операции в Чечне требовалось 65 тысяч военнослужащих, собрать которых со всех боеспособных частей России удалось тогда с большим трудом. Практически полное совпадение цифр говорит о сопоставимом количестве чеченских боевиков конца 20 века и вятчан конца 15-го. Как известно число первых в лучшие времена колебалось от 10 до 20 тысяч. Смелую аналогию можно продолжить. Донские историки по результатам исследования водских погребений вблизи Новгорода полагают, что новгородские ушкуйники были тёмноволосые, что, возможно, выдаёт их южное происхождение. В новгородской берестяной грамоте Водская земля упомянута в форме "Воцкая", что равноценно "Вотская". По результатам краниологических исследований казачих захоронений под Чигириным первые днепровсие казаки были отнесены к булгаро-половецкому типу.
Примечание****. Отрывок из старой энциклопедии. "В 27 вер. к ю. от Орлова среди болотистой местности расположено с. Шалегово. В селе имеются волостное правление и две школы - земская и церковно-приходская. Село основано можно думать, в XVI в., так как в начале XVII в. здесь уже строилась Покровская церковь и самое село прежде называлось Покровским. Первыми поселенцами села было несколько семейств новгородских ушкуйников, поселившихся сначала близ с.Истобенского. Близ села есть селение Харанчуги на рч.Холунице, при котором в 1894 г. при раскопке было найдено несколько каменных вещей, а также и монет, так напр. каменное копье, каменный шарик в виде ядра, серебряные и медные монеты начала и конца XVIII в., а также одна серебряная монета продолговатой, неправильной формы, на лицевой стороне которой изображен всадник на коне (изображение всадника на монетах появилось в 1535 году). Старики рассказывают о существовании возле селения Харанчуги клада - бочки с деньгами, положенной будто бы в прежние годы разбойниками.
Жители с. Истобенского, не имея пахотных угодий, исключительно занимаются отхожими промыслами - главным образом бурлачеством. Мужчины большую часть года проводят в работах на речных судах, имея своих представителей во всех должностях этого рода: большая часть матросов, водоливов, лоцманов и капитанов на вятских баржах и пароходах происходит из истобенцев. Другой промысел мужского населения - рыболовство и изготовление изделий из проволоки, главным образом рыболовных крючков (удочек), которые идут на Волгу, Северную Двину и в Сибирь. Женское население занято промышленным огородничеством - разведением на продажу огурцов, капусты и других овощей; истобенская капуста славится на Вятке своим вкусом и белизной и распродается в Орловском у., а также на рынках городов Орлова, Котельнича и Вятки. В Истобенском более 2.000 жит., 2 церкви".
Род деятельности истобенцев говорит о их городском происхождении. Название Харанчуги связано с фамилией Харины, известной в окрестностях Слободского по самым первым сохранившимся описям начала 17 века. Гидроним Холуница также перенесён из окрестностей Слободского, расположенного вблизи устья реки (Белая) Холуница. Добавим к этому списку фамилию Слободины, встречающуюся в районе Истобенска. Это подтверждает переселение в данную местность в 16 веке выходцев из Слободы.
Послесловие
Интерес к истории пробудился у меня более 30 лет назад. Недоверие к официальным сказкам подогревало желание разобраться во всём самому. Затем в мирную жизнь ворвалась Перестройка и древности ушли на дальний план. Крушение Советской Империи дало пищу для размышлений, а 21 век - новые возможности для поисков материалов и распространения идей. Возвращение старых интересов началось с местного ажиотажа по случаю празднования 500-летия города. Природный нигилизм взял своё и в этом вопросе. Так как время становления Слободского и других городов на Вятке приходится на период так называемого Ордынского ига, то попутно пришлось разобраться и с этим вопросом.
Планомерных археологических исследований в нашем городе не проводилось, высказывались лишь оценочные догадки с точки зрения заезжих историков и краеведов из областного центра. И, все-таки, автор, исходя из логики событий, а иногда привлекая на помощь фантазию, попытался дать ответы на многие вопросы. Летописные предания о Вятской земле были сочинены много позже описанных в них событий в период, когда усердно переписывалась вся русская история. А уж тем более такая болезненная тема, как отношения Москвы с Русским Севером. Чтобы развязать войну, Новгород обвинили в отступничестве от веры и связях с Литвой, а вятских людей того времени обозвали разбойниками и проходимцами.
Вокруг Слободского и его истории всегда существовал заговор умолчания. Несмотря на достаточно хорошо сохранившиеся свидетельства древних земляных сооружений, их не хотят даже увидеть. Официальным историкам очень не хочется ворошить и переписывать утвержденную сверху историю Вятской земли. А потому придётся еще немало потрудиться над развенчанием застарелых исторических догм.
Заканчивая свою работу, должен признать, что обрисованная картина Прошлого имеет очень много неясного и приблизительного, не все противоречия удалось устранить, до полной истины ещё далеко, нам лишь приоткрылась вся бездна нашего незнания. Надёюсь, разнообразие собранных фактов и обилие смелых гипотез станет унавоженной почвой для будущих более серьёзных исследований. Автор сделал, что мог, его ждут отложенные на время иные проекты. Хочу особо отметить тех, чьи идеи сыграли важную роль в моих странствиях сквозь века: Л.Макаров, С.Ухов, С.Серкин, С.Плёнкин, а также историки прошлых лет и современные интернет-авторы.