В традиционных районах расселения ранних славян, в следствии принятого у них обряда кремации, костные останки с ДНК (зубы, фаланги и др.) не сохранились. Поэтому приходится брать на ген. анализ материалы из периферийных захоронений, достаточно надежно относимых к славянским выходцам. Это римские воинские погребения на Дунае, сарматские на нижнем Дону, а также, именьковские могильники 4-7 веков. Останки славян определяются в них по характерным украшениям с перегородчатыми эмалями и их компиляциями. По результатам ген. анализов, ранние славяне наиболее близки к прибалтам из могильников 1-3 веков, вероятно, территориально они жили немного южнее и представляли собой особое племя, вовлеченное в продвижение готов на Днепр и Причерноморье. При этом они испытали влияние сарматов и германцев.
Иудейские купцы в средние века осуществляли транс мировую торговлю между Европой и Китаем, чему помогало расселение еврейских общин по всему этому пути. Хазария была выбрана ими как удобный центр - перекресток путей восток-запад и север-юг. К 10 веку Хазария ослабела в силу разных причин: внутренние войны, давление соседей, упадок работорговли. Какое-то время основным товаром хазар была каспийская соль, экспортируемая на запад. Но с развитием добычи соли шахтным способом в Европе, доход от продажи соли сократился. Русы нанесли удар политическому и торговому конкуренту, после чего он не оправился, хотя остатки хазар продолжали жить на территории бывшей Хазарии и вблизи нее еще долго. Золотую Орду можно рассматривать как некое продолжение - реинкарнацию Хазарии. Участие в монгольском завоевании иудеев мне не известно (разве что тенденциозные замечания в Нариман Тарихы), но какие-то ранние иудео-христиане могли оказать влияние на идеологию монголо-татар через уйгуров.
До сих пор предметом дискуссии остается происхождение названия 'серебряные болгары', упомянутого лишь в двух средневековых текстах: во фрагменте агиографического сочинения Иакова Мниха 'Память и похвала князю русскому Владимиру' конца XI в. о походах киевского князя Владимира около 988 г.: 'Тако же и побеждаше вся врагы своя, бо хутся его вси. Идеже идяше, одолеваше Радимици победи и дань на них положи, Вятичи победи и дань на них положи на обоих, и Ятьвягы взя, и сребныя Болгары победи, и на Казары шед, победи я и дань на них положи. Умысли же и на Гречки и град Корсунь...'. Во второй раз 'серебряные болгары' фигурируют в Ипатьевской летописи о походе русских князей на Волжскую Булгарию в 1183 г.: '... бъс идоущимъ по Волзе на Болгаръ и поидоша на место идеже островъ нареца"мъи Исади оусть" Цевце въседъ на брегъ и тоу оставиша все носадъ и галее и Белозерьскии полкъ остави же оу нихъ во"водоу Фомоу Назаковича а дроугого Дорожае то бо бяшь "моу от нь слоуга инъе во"водъ оставиша. и князи когождо оу своихъ людии сами же поидоша на конехъ в землю Болгарьскоую к великомоу городоу Серьбренъхъ Болгаръ...'
По топографии высадка состоялась где-то ниже Болгар по реке Волге, так как затем русские шли около двух дней по степи (не населенной местности) и встретили тут союзных им половцев. Так что город "Серебреных болгар", вроде бы, заметно южнее Камы, а следовательно, не в земле "Камских булгар". Большим городом в ту пору был Биляр, вблизи которого есть городище Ст. Нукрат, - предположительно, населенное уграми (хуногурами), бывшими владетелями Прикамья до прихода булгар. Именно от них пошло имя Нухрат или Ноград. То есть, Камские булгары это потомки этих Нукратцев, владельцев Нукрата-Вятки и нижней Камы, отчасти сохранившие свои полномочия и при булгарах, но переселенные вместе с людьми в центральную область Волжской Булгарии. Видимо, и город Биляр был основан ими. Биляры или бигеры - это их особое имя.
Смокотина Дарья Васильевна
БАЛТИЙСКО-КАСПИЙСКИЙ ТОРГОВЫЙ ПУТЬ
В ЭПОХУ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ (VII-IX ВВ.):
ОПЫТ ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ
(заключение
диссертации)
За более чем тысячелетний период гидрографическая система Восточной Европы претерпела значительные изменения: моря и озера сменили береговые очертания, многие реки поменяли русла, стали мельче или исчезли вовсе, появились новые водоемы, в том числе и искусственные. Все это кардинально перекроило карту речной системы Восточной Европы.
Значительно большей водностью отличались водоемы Северо-Запада Восточной Европы, связанные с бассейном Балтийского моря, главным образом участки, принадлежащие рекам Западная Двина, Нарова, Нева - путям проникновения в речную систему. Более того, письменные источники и естественнонаучные данные позволяют говорить о 'морском' характере этих маршрутов. На отдельных участках маршрутов проходимость порогов оказывалась несколько выше, чем столетия спустя, что не исключало необходимость в помощи местного населения (лоцманские знания, преодоление волоком, охрана, ремонт). Первое время возможности морских судов на реках Восточной Европы удовлетворяли потребности скандинавов. Потребность и возможность проникновения вглубь территории в другие речные бассейны должна была возникнуть с установлением мирных и торговых отношений с местным славянским и финно-угорским населением. Западно-Двинский путь с более благоприятными речными условиями и меньшей плотностью населения представляется наиболее безопасным для продвижения вглубь территории. По сообщениям скандинавских письменных источников, подтвержденных естественнонаучными данными, наиболее благоприятным сезоном для прохождения водных маршрутов Северо-Запада был период весеннего половодья.
Напротив малой водностью отличались речные маршруты Юго-Восточного участка пути, что подтверждается уровнем Каспийского моря в период раннего средневековья. Восточные письменные источники сообщают, что Волжский маршрут использовался в весеннее половодье, при этом приходилось преодолевать стремительное течение разлившейся Волги и волок при необходимости перехода в Дон и выхода в Причерноморье, - с тем и с другим восточные купцы и их суда успешно справлялись. Выбор сезона прохождения маршрута обуславливался не в последнюю очередь спецификой пушной торговли. Основные маршруты Юго-Восточного участка пути - Волга и Кама - характеризуются сравнительно более благоприятными условиями прохождения: их русла значительно шире, каменные препятствия почти не встречаются, однако широкие разливы создают дополнительные сложности.
Срединный участок пути 'из варяг в арабы' характеризуется особенно густой речной сетью. При выделении Срединного участка пути был применен не географический, а исторический принцип (время включения в Балтийско-Каспийский путь), поэтому в его состав вошли реки Северо-Запада и Юго-Востока с присущими им характеристиками. Разветвленная система водных маршрутов и волоковых переходов представляла собой связующее звено между речными бассейнами Северо-Запада и Юго-Востока Восточной Европы. Наиболее подробно в работе были рассмотрены маршруты Верхневолжского и Волго-Окского регионов.
Речная система стала природно-географическим фактором, на фоне которого развивались этнокультурные и торговые связи по мере заселения Восточной Европы. Естественным образом сложность прохождения водных маршрутов речной системы, требующая взаимодействия торговых агентов и местного населения явилась этнообъединяющим фактором, способствующим развитию межэтнических связей. Реконструкция водных условий позволила сделать утвердительный вывод о том, что Русская равнина была условно проницаема для торгового судоходства. Ее невозможно было при технических средствах VII -IX в. преодолеть за одну навигацию, требовались перевалочные пункты и посредники - славянские, угро-финские и тюркские.
Нижнее течение З. Двины, за исключением устья, принадлежало эстам. Правый берег реки занимали латгалы, левый - земгалы. Активная торговля между балтскими и финно-угорскими племенами складывается еще в начале нашей эры. Мирное появление в VI в. кривичей позволило удлинить водный путь и заняться его оформлением в качестве самостоятельного торгового маршрута вглубь территории. Появление скандинавов в Прибалтике стало прелюдией к проникновению со второй половины VII-VIII вв. вглубь речной системы Восточной Европы. Отражением активных торговых межэтнических контактов стало основание многоэтничного Гнездовского поселения в конце VIII в. Территория бассейна р. Великой была очень слабо освоена, поэтому межэтнические контакты в регионе получили толчок к развитию с появлением здесь славян в середине I тыс. н.э. С VII в. водный путь подпадает под контроль Изборска и его балто-славянского (кривичского) населения. С появлением в VIII в. Крома контроль над путем значительно усиливается.
После прихода восточных славян в Приладожье основным населением остаются финно-угры (карелы, вепсы) и саамы. Многочисленные торговые фактории говорят об ориентации местного населения на меновую торговлю мехами. Первые экономические контакты корелы произошли со скандинавами (с VI в.), а не славянами (VII в.), которые в итоге оказались более предприимчивы и взяли под контроль сложный торговый маршрут. Сама корела пришла к маршруту очень поздно, в IX в., поэтому организационной роли в более ранний период играть не могла, тем не менее, торговые пути к северу от Ладожского озера держала под жестким контролем. Тесные межэтнические контакты финно-угорского и славянского населения затрудняют определение этнической принадлежности культурного слоя многих поселений. В землях ильменских словен располагались крупные транзитные торговые маршруты и пункты на них. В Поволховье скандинавы с момента появления начинают активно взаимодействовать с местным славянским и финно-угорским населением: сначала путем полуграбительских-полуторговых набегов, затем более выгодным мирным торгово-обменным путем.
Контроль над ресурсами и водными торговыми путями Белозерья принадлежал финно-угорскому племени весь. Здесь располагался очень удобный водный путь из Ладожского озера на Верхнюю Волгу. В I тыс. н.э. весь частично была вытеснена с территории пришедшими славянами, но активного участия в торговле не оставила. Впрочем, славянские поселения фиксируются для данного региона довольно поздно.
Мерянские земли в Верхнем Поволжье были затронуты славянскими переселенческими волнами очень поздно, в конце I - начала II тыс. н.э. и, следовательно, водные пути находились в зоне влияния мери. Довольно позднее появление в регионе скандинавов также относится к IX в. Именно с формированием Верхневолжского региона происходит окончательное оформление Балтийско-Каспийского торгового пути.
Волжский торговый путь находился несколько в стороне от территории сложения первоначального восточно-славянского государства, однако межэтнические контакты культурной и экономической направленности здесь развивались столь же интенсивно. С появлением первых эпизодических контактов экономического характера на Волжском пути в V-VI вв. они приобрели явный ресурсно-сырьевой (серебряно-пушной) характер. Торговое движение по водному пути носило односторонний характер: восточные торговцы поднимались вверх по течению и выступали инициаторами сделок. VII-VIII вв. стали временем активного проникновения в Прикамье восточных (согдийских и чуть позже арабских), затем булгарских купцов, привлеченных пушниной и 'рыбьим зубом'. В VIII в. арабскими и булгарскими купцами осваивается маршрут по Оке.
Юго-Восточный участок Балтийско-Каспийского пути стал ареной тесного и активного торгового сотрудничества славян, мери, муромы, мордвы, булгар, хазар, буртасов и арабов, которое подстегивали 'меховые' потоки на Восток и 'серебряные' в обратном направлении. С момента возникновения в VII в. Итиля контроль торгового движения по Волге принадлежал хазарам - скорее менеджерам, чем торговцам - хотя их деятельность не ограничивалась налогообложением, они обеспечивали безопасность торговых судов, участвовали в торговых сделках. Сами хазары видимо ограничивались торговой деятельностью в низовьях Волги, контролируя дельту и волок в Дон. Очевидно, в организации движения в дельте не последнюю роль играли булгары. Булгарские поселения в дельте по всей видимости были предназначены для обеспечения безопасного прохождения торговых судов и, таким образом, выполняли лоцманские функции.
Среднее Поволжье отличалось пестротой этнического состава населения, в который входили финно-угры, тюрки и славяне. В Посурье и Примокшанье располагались буртасы. Активность их участия в волжской торговле обуславливалась их транзитным положением на пути в Прикамье. Возможно, они не ограничивались попеременными грабежами и обменом, а снабжали команды торговых судов провиантом, предлагали охранные услуги. И если верно мнение о том, что буртасские племена являлись носителями остатков турбаслинско-именьковского населения, вытесненного со своей основной территории, то они еще до VII в. были включены в торговлю по Волге. В IV в. на Нижнюю Каму и прилегающие части Волги пришли именьковские племена, видимо, принявшие активное участие в волжской торговле с момента ее зарождения. Вполне вероятно, что Сувар, а затем Булгар поочередно сменили неизвестный на сегодняшний день торговый пункт именьковцев, существовавший до IX в. Восточные связи на территории Волжской Булгарии датируются V-VI вв., в это время булгар здесь еще не было, потому свидетельства ранней торговли и следует связывать с именьковцами. Обширную территорию Среднего Поволжья занимали финно-угорские племена, развивавшие охотничье направление хозяйствования. По мере развития деятельности на торговом пути, их поселения возникают не только на берегах небольших рек, но и на берегах Волги и Оки, что свидетельствует о смене приоритетов: военная угроза становится менее значимой чем торговые контакты. Начиная с конца VII в. в Среднее Поволжье начинают проникать булгары. Постепенно область их расселения простирается на востоке от впадения реки Белой в Каму, а на запад тянулась до Средней Волги, на юге - до реки Самары. Активная межэтническая политика булгар обусловливалась их участием в волжской торговле.
В землях Подонья располагались десятки пунктов разного этнического происхождения: восточных славян (северяне и вятичи) и Хазарского каганата (хазары, аланы, булгары). Смешанным составом населения отличались торговые поселения.
Скандинавы не имели непосредственного доступа к арабскому рынку, как не имели доступа в глубинные славянские земли восточные торговцы. В X-XI вв. скандинавы достигли Юго-Восточного участка пути и были вынуждены включиться в налаженную торговлю между местным населением и восточными купцами. С конца VIII - начала IX вв. Волжский путь можно по праву называть 'Арабским', хотя он и находился под контролем Хазарии. Постепенное появление населения на берегах рек Юго-Восточного участка торгового пути и закономерное установление межплеменных контактов степи, лесостепи и леса способствовало стабилизации торгового движения и придало ему транзитный характер. Возникновение регулярных торговых контактов с населением Северо-Западного участка послужило толчком к окончательному формированию Балтийско-Каспийского торгового пути.
Экономическая активность междуречья Вятки и Камы связана с появлением здесь в середине I тыс. н.э. удмуртских племен. Анализ сведений восточных сочинений и археологические материалы позволяют говорить об этой территории как о третьем центре руси Арсе. Признанным центром удмуртских племен было городище Иднакар (Арса).Специализация финно-угров на пушной охоте позволяла им быть незаменимым торговым агентом в регионе.
Волго-Окское междуречье характеризуется активными межэтническими финно-булгаро-славянскими связями, в которых тесно переплетались торговые и этнокультурные отношения. Славяне в регионе появились достаточно поздно, однако эпизодические славяно-муромские контакты имели место еще в VI-VII вв. К VII в. Поочье становится ареалом расселения вятичей. Когда в VIII в. арабы осваивают новый - Окский - торговый маршрут, эти земли становятся им известны как страна Вантит. Об экономической активности и заинтересованности сохранения позиций на Окском маршруте говорит яростное сопротивление вятичей экспансии и их нежелание уступить. Наиболее ранние скандинавские находки в окрестностях г. Мурома относятся к X - началу XI в., поэтому говорить о каком-либо влиянии скандинавов в данном регионе нет достаточных оснований. В целом следует отметить недостаточную изученность памятников региона.
На Северо-Западном участке удобство водных коммуникаций среди лесов и заболоченных пространств обусловили размещение населенных пунктов на мысах или пологих берегах рек и озер. Кром представлял собой скалистый мыс, Рюриково городище, как и поволховские городки, размещалось на высокой террасе, на высоком холме располагалось Сясьское городище, лишь Ладога занимала низменный, болотистый берег и потому наряду с Гнездово и рядом других пунктов была отнесена к открытым поселениям типа виков. Размещение на мысах, как правило, усиливалось укреплениями, размещение на низменных участках берега характеризовалось открытостью поселения. Ряд пунктов размещались на пересечении водных торговых маршрутов (Гнездово, Тимерево).
Как правило, славяне селились там, где прежде существовали поселения местных жителей. К таким поселениям относятся Изборск, Ладога, Любша, Сарское городище и ряд других. Некоторые пункты, такие как Гнездово, с момента возникновения были полиэтничными, другие - в процессе включения в международную водную торговлю принимали иноэтничные компоненты, но сохраняли местное этническое большинство (Сарское). Все рассмотренные в работе торговые пункты значительно отличаются от поселений, расположенных в отдалении от водных торговых маршрутов. Особенно следует отметить такие торгово-обменные пункты, как Гнездово, Изборск, Ладога и Рюриково городище, Сарское городище и Тимерево.
Отмечаются пункты скорее промысловой, чем торговой направленности, такие как Полоцкое городище, Надбелье. В некоторых пунктах такого рода имелись специально оборудованные места хранения дани и товаров, археологически зафиксированные, например, в Тимерево, Сарском городище и, по-видимому, Полоцком.
Независимо от размера и продолжительности существования на поселениях, включенных в балтийско-каспийскую торговлю, отчетливо прослеживается высокий уровень развития ремесленного производства, прежде всего кузнечного, что наряду с географическим положением определяет их роль в судоремонтной сфере услуг. Часто это дополнительно подтверждают находки заклепок, частей судов (Ладога) и иногда свидетельства существования оборудованной верфи (Гнездово). Функцию ремонта и переоснащения судов, как правило, исполняли пункты, расположенные на основных на торговых маршрутах (Ладога, Гнездово), в местах сложных для преодоления (Рюриково городище, Новые Дубовики и другие) или в местах перехода из морских вод в речную систему и наоборот (Даугмале, Изборск, Ладога).
Расположение пункта вблизи порогов или других преград предполагало контроль сложной для прохождения зоны, обеспечение судовождения, т.е. выполнение лоцманской функции (прежде всего, пункты Поволховья).
Позволительно говорить о пунктах, где можно было получить не только людскую помощь, но и покровительство богов при преодолении порогов. К таким пунктам, по-видимому, следует отнести Любшанское городище.
Особое значение обретали пункты, расположенные в местах пересечения маршрутов, такие, как Холопий городок, контролировавший движение при раздвоении Волхова на рукава, имеющее аналогичное расположение Рюриково городище, Гнездово.
О выполнении функции административного контроля и обеспечения безопасности торгового пути свидетельствуют следы пребывания воинского контингента. Здесь следует говорить, прежде всего, о Рюриковом городище, Гнездово, Техановом селище (Сарское-2), Тимерево.
В дельте Волги и в Подонье прослеживается размещение пунктов, связанное со сложностями продвижения по маршруту. На этом участке пути торговые отношения приобретали яркий обменно-промысловый характер, обусловленный богатейшими ресурсами местной природы и огромным спросом на ее дары на Востоке: пункты размещались в местах сбора и складирования товара на экспорт. Пункты на Юго-Восточном участке торгового пути чаще хорошо укреплены, что объясняется как правило их пограничным расположением или расположением на территории со смешанным населением. Такие пункты выполняли торговые, охранные и перевалочные функции. Саркел, Верхнесалтовско-Нетайловское поселение, Итиль с момента своего возникновения были многоэтничными. В процессе включения в международную водную торговлю некоторые племенные центры принимали иноэтничные компоненты, но сохраняли местное этническое большинство - Тумовское селище, к примеру. Следует также отметить наличие таких пунктов, которые, имея возможность дистанцироваться, принимали активное участие в межэтнической торговле, например, Иднакар (и его отождествление с городом Арсой восточных авторов).
Пункты с развитой промысловой деятельностью располагались главным образом в районе Средней Волги и Прикамья (например, Тумовское, Иднакар). Они же служили местами складирования и хранения товара, их оптовой продажи (за исключением Иднакара, жители которого, по всей видимости, сами занимались торговлей, спускаясь вниз по реке). На некоторых пунктах Юго-Восточной части отмечается высокий уровень развития ремесленного (в том числе кузнечного) производства, например, в Верхнесалтовско-Нетайловском пункте. Логично предположить существование таких пунктов в дельте Волги, на сегодняшний день еще не открытых, оказывающих судоремонтные услуги каспийским судам.
Особое значение обретали пункты, расположенные в местах пересечения маршрутов. Для Юго-Восточного участка пути речь идет не только о водных, но и степных торговых путях. Это, например, Саркел, пункты в районе устья Камы (позднее, например, Булгар), Тумовское селище. В качестве пункта обеспечения административного контроля и безопасности торгового пути следует говорить, прежде всего, о Саркеле и других пунктах Подонья, которые, как правило, были хорошо укрепленными пограничными крепостями.
Особенностью пунктов тесно связанных с Балтийско-Каспийским торговым путем стало их синхронное существование: возникновение пунктов хронологически совпадает с его зарождением и становлением, расцвет - со временем активной торговли на маршрутах, угасание и прекращение существования напрямую связано с упадком пути, вызванного внешними обстоятельствами. Существовала обратная зависимость: если сначала места расположения пунктов определялись намечающимися возможными водными маршрутами, то вскоре уже сами маршруты зависели от мест расположения таких пунктов и проходили от одного к другому. В целом, характеристика поселений согласно выделенным критериям позволила показать многогранность их существования и неоднозначность трактовки их значения на Балтийско-Каспийском торговом пути.
В размещении пунктов вдоль речных путей устанавливается определенная закономерность. Как правило, они расположены на расстоянии одного дневного перехода по реке на веслах (70-100 км) либо одного дневного перехода пешком (с грузом, 30-50 км). В том случае, если природные условия требовали особого внимания, как то препятствия в преодолении водного маршрута, расстояние между пунктами сокращалось.
Реконструкция водных условий позволила сделать утвердительный вывод о том, что Восточная Европа была условно проницаема для торгового судоходства. Ее невозможно было при технических средствах VII -IX в. преодолеть за одну навигацию, требовались перевалочные пункты и посредники. Ими являлись славянские, угро-финские и тюркские племена.
Сочетание природного и этнического компонентов привело к созданию в Восточной Европе водной торговой сети международного масштаба, полная реконструкция которой сегодня не доступна. Дальнейшее накопление материала по истории пути 'из варяг в арабы', развивающиеся междисциплинарные исследовательские контакты и совершенствование методов исследования приведут к созданию более полной картины торговых связей и межэтнических контактов на Русской равнине в древности, чем возможно это сейчас.
ГОРОДИЩЕ УНОРОЖ: ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ
АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ РАБОТ 2014 Г.
No 2016 г. А.В. Новиков, В.С. Баранов
Городище расположено на южной
окраине с. Унорож Галичского района Костромской области на останце
первой надпойменной террасы правого берега вытекающей из Галичского
озера р. Вексы (левый приток р. Костромы, левый приток р. Волги). В
плане городище имеет неправильную,
приближающуюся к пятиугольной,
форму. С севера и востока обтекается
р. Тойга (правый приток р. Векса), отсекающей останец от коренной террасы. С запада подошва памятника заболочена. Высота склонов над уровнем поймы составляет порядка 9 м, над
урезом воды в р. Тойга около 10-11 м.
Размеры площадки порядка 160-180 м на 70-145 м. Останец сужается в южной части. Отметки в верхней части площадки в
пределах 108-110 м. Сохранившиеся
участки культурного слоя находятся
в северной части Унорожа.
Характер керамического материала, согласно Е.В. Рябинину, подтверждает финно-угорскую принадлежность памятника. По его мнению,
наряду с горшковидными формами
представлены мисковидные сосуды
с широким устьем, типологически
сходные с 'мерянско-камским' типом
керамики по классификации Е.И. Горюновой. Сопоставляя материалы городища Унорож
с другими памятниками Костромского
Поволжья (Дурасовское, Поповское
городища), Е.А. Рябинин отмечает их
явное различие, а также сходство Унорожа с поселениями, вписанными в
торговые отношения, например с поселением Крутик на р. Шексе, где находки костей бобра составили 97,8%
костного материала. Развивая эту мысль в дальнейшем и сопоставляя в материале
городища находки резных гребней,
стеклянных бус, восточной монеты и
скандинавской застежки типа 237/238,
он приходит к выводу о существовании в регионе широтного направления
культурных связей, обеспечивающих
обращение вещевых находок, сопоставимого с западным отрезком Сухоно-Вычегодской торговой магистрали. Другой важной частью экономики
поселения, как отмечает исследователь, являлись ювелирное дело и железообработка, - находки тиглей и льячек, а также
железных криц, бронзоволитейных
и железных шлаков.
А.Е. Леонтьев говорит об Унороже как о сложном археологическом
памятнике, сохранившем культурные
слои от раннего железного века до
позднего средневековья. Он включает
его в локальную группу памятников
мерянского времени, занимающую
северный берег Галичского озера и
нижнего течения р. Векса. В других работах он
характеризует Унорож Х в., как центр
локальной финской группировки, заселявшей северный берег Галичского
озера и нижнего течения р. Векса, и
центр достаточно специализированной производственной деятельности.
Первый период можно связывать
с эпохой мезолита.
Второй период относится к раннему железному веку (VIII до н.э. -
первые века н.э.) - ананьино. Третий период - мерянский, во второй пол. IX в. - XI в., наиболее существенный этап
жизни на городище. С территории поселения Крутик (участок, датированный концом
IX-X вв.) происходит очень
близкая аналогия костяной привеске
в виде бобра и шаровидной бусины красного (печеночного) цвета. Интерес представляет находка подвески-костылька, имеющая
аналогии в материале Верхнего Прикамья IX в. Поздний - середина X-XI в. В этот
период поселение достигает максимального экономического роста, связанного с пушной торговлей, бронзолитейным и железоделательным
производством, и на каком-то этапе
прекращает существование. Причина
этого пока не ясна, т.к. отсутствуют
явные признаки разрушения поселения в результате военного потрясения
или другого катаклизма. Наиболее вероятны экономические причины, связанные с нарушением системы международной пушной
торговли в результате прекращения
в XI в. притока восточного серебра (Е. Х. - за дешевые бусы скупали меха у местных охотников и продавали за дирхемы арабам).
Наземные деревянные постройки
X-XI вв., рубленные в 'обло', с полом на глинобитной основе,
следы железоделательного производства, 6 грунтовых погребений, богатая
вещевая коллекция (Гребень односторонний костяной, наборный, Оселок в виде каменной пластины с заточенными краями, Пять бусин из синего стекла,
одна лимонно-желтого цвета из тянутой трубочки). Все захоронения произведены по обряду ингумации - могильные ямы подпрямоугольной формы, по периметру погребений
?? 4, 5 фиксировались остатки гробовищ.
Наибольший процент от общего
числа составляют фрагменты костей
крупного рогатого скота (32%) и бобра (26%). Далее следуют кости лошади, мелкого рогатого скота, свиньи и птицы. В меньшем количестве
собраны кости собаки, лисы, рыбы,
медведя и белки. Единичны кости зайца, хоря и ондатры.
Д.В. Васильев ДВАДЦАТЬ ЛЕТ ИССЛЕДОВАНИЙ САМОСДЕЛЬСКОГО ГОРОДИЩА
Среди ранних находок на городище следует выделить ряд сосудов, имеющих
салтовский облик - горшки, кувшины и кружки. Эти находки позволили сделать предположение о локализации здесь последней
столицы Хазарии - города Итиля (Атиля). Основная часть городища располагается на острове, окружённом со всех сторон пересохшими ныне
протоками. Обнаружено ещё две части города - Правобережное и Левобережное
селища. Ал-Масуди упоминают о наличии трёх частей города, причём центральная располагается на
острове и соединяется с одним из берегов реки понтонным мостом. Здесь находился укрепленный дворец царя Хазарии. Похожее описание трех частей или
трех городов есть в письме Иосифа, однако размеры
города в нем сильно преувеличены. Установлено, что мощность культурного
слоя в центральной части островка достигает 3 м, но быстро убывает к периферии, где составляет всего 0,5-0,3 м. Самосдельское городище на правом берегу Волги, Правобережное и левобережное селища, а также грунтовые могильники (остатки ещё
одного могильника сопутствуют Правобережному селищу) позволяют определить памятник как Самосдельский археологический комплекс. Общая площадь
памятника, известная на данный момент, составляет около 5 км².
Культурные отложения городища перекрыты мощными (до 2 м) отложениями окатанной керамики, речной ракушки, обломков
кирпича или речного ила и песка. Это слои затопления, образовавшиеся в ходе
двух трансгрессий Каспия - первая представляла собой постепенный подъем
уровня воды в море и в реке с начала X по середину XIV в. Лишь с середины
XIII по середину XIV в. этот процесс принял характер катастрофы. Вода отступила в XVIII в.
Именно с данным городищем мы и соотносим город Саксин, описываемый арабским странствующим правоведом Абу Хамидом ал-Гарнати в XII в.: в стране, где имеется 'тысяча рек', богатых рыбой, описывает бэровские бугры, характерные для дельты Волги, соляные озёра
выше по течению, а также точную ширину реки в районе Саксина, 'сорок племён' огузов, хазар, булгар, сувар, 'тысячи' мусульманских купцов из арабских стран.. Уникальной особенностью Саксина является использование 'чёрного олова', то есть свинца, вместо
серебра в качестве денежного эквивалента (находок свинцовых слитков в слоях XI-XII вв.)
Кирпичные конструкции жилищ образовывали
правильную квартальную планировку. На раскопе ? 1 ядром планировочной
структуры служила небольшая квадратная площадь, которую окружали кирпичные постройки, на раскопе ? 3 был раскопан квартал домов и мастерских, также
примыкавших к квадратной площади. Дома квадратной формы имеют схожую внутреннюю
планировку. Стены возводились либо из глины и тростника на жердевом каркасе
(турлучные), либо были каркасно-глинобитными на широком кирпичном цоколе. Вдоль стен располагаются узкие и короткие суфы-лежанки, обложенные
кирпичом и забитые глиной, в суфы встроены небольшие тандыры (печи) для
выпечки лепёшек. От тандыров внутри суф проложены короткие каны - дымоходы. В центр пола, как правило, встраивалась жаровня-сандал, изготовленная
либо из придонной части крупного хума, либо из целого лепного или кругового
котла. Анализ
находок и монетного материала из заполнения первых 3-4 пластов позволяет
уверенно соотнести эти слои и сооружения с XIV в., когда происходит перепланировка развалин старого города и строительство новых сооружений в период
правления хана Узбека.
Ниже располагается слой XIII в. Это слой упадка, длительной стагнации города и обживания руин
зданий, разрушенных монголами в ходе внезапного взятия Саксина в 1230-х гг.
Некоторые сооружения предшествующего периода были полностью заброшены,
наиболее сохранившиеся повторно обживались, но в них радикальным образом
менялась планировка. Слои разрушения города представляют собой огромное пожарище, которое наполнено костями погибших животных и людей. Встречаются случайные, а также
индивидуальные и массовые санитарные захоронения.
Слои расцвета города Саксина соответствуют 4-12-м пластам (примерная
глубина от 60 до 240 см от поверхности). Перед нами предстают кварталы города, ведущего комплексное земледельческо-скотоводческо-рыболовецкое хозяйство, процветание которого базировалось на обеспечении активной торговли по
Волго-Каспийскому пути. Именно отсюда начинался Волжский торговый путь,
сюда прибывали большие корабли с Каспия, товары с которых здесь перегружались на мелкосидящие речные суда. Наиболее активными торговыми агентами
Саксина в этот период являются Ширван, Дербент, Мангышлак, юго-западный
Прикаспий и Иран в целом. Однако в слоях Самосдельского городища можно
встретить импортные изделия буквально со всех концов света - из Византии,
Крыма, Кавказа и Закавказья, Сирии, Средней Азии и Афганистана. Раскоп ? 2 демонстрирует существовавшую в Саксине правильную уличную планировку - здесь была прослежена на длину 60 м улица, идущая с юга на
север, которую пересекают две перпендикулярных улицы. Ориентировка улиц
задана двумя факторами - ориентировкой большого общественного здания (мечети?), а также расположением ворот в крепостной стене к югу.
Условной границей нижних и средних слоёв является слой пожара, который
наблюдается по все вскрытой поверхности раскопов на одном и том же уровне.
Ниже слоя пожара располагаются сгоревшие турлучные постройки, в том
числе многочисленные юртообразные жилища. Выше обнаруживаются остатки
турлучных построек, которые перекрываются горизонтом, содержащим сырцово-кирпичные дома, встроенные в правильную уличную планировку. Ниже слоя
пожара исчезает лепная керамика с 'пышной' орнаментацией, которая связывается с этническим массивом огузов. Видимо, слой пожара знаменует какую-то
политическую катастрофу, связанную со взятием города и его сожжением, за которым последовало восстановление его в новом виде под руководством новой
экономической и политической силы. Этот слой, как и слой, связанные с монгольским нашествием, содержит костные останки людей, представляющие собой
непреднамеренные захоронения. Пока не ясно к какому времени можно отнести это разрушение города (11-ый или нач.12-го, то есть, огузы или кипчаки). На настоящий момент мы не можем интерпретировать
лепную керамику из нижних слоёв иначе, чем собственно хазарскую. Это керамика общетюркского облика - горшки и котлы с витыми ручками, единственным украшением которых являются тамги и граффити. Известно, что хазары составляли часть населения Саксина. Из слоёв
хазарского периода происходит буквально несколько сосудов салтовского облика, которые, видимо, следует расценивать как внутренний импорт в рамках
Хазарии. Мы также знаем, что классическая салтовская керамика является посудой донских алан, которая в лепном варианте была воспринята кочевниками каганата и распространилась по большой территории. Возможно, что столица была заселена иным этническим компонентом - хазарами (носителями
лепной керамики древнетюркского облика) и савирами (изготавливавшими хорошую гончарную посуду общебулгарского облика).
Обожжённые кирпичи практически отсутствуют как основной или вспомогательный строительный материал в нижних слоях
памятника. Встречается лишь мелкая кирпичная крошка или небольшие обломки
в заполнении слоя. Такая картина могла возникнуть в случае наличия кирпичной
постройки, которая стояла, выполняла свои функции и не разбиралась.
В более высоких слоях, в слоях XI в. и выше, кирпичные элементы в конструкциях присутствуют в изобилии, однако они носят вспомогательный характер или являются частью отделки. Так как кирпичная кладка встречается лишь местами и притом низкого качества, мы предполагаем, что строительство крепости велось в авральном порядке,
с привлечением больших масс населения, не имевшего опыта в изготовлении
кирпичей.
Остатки крепостной стены. Это было
сооружение, возведённое поверх культурного слоя на выровненной площадке.
Ширина стены составила около 2 м. Она была сооружена в технике панцирной
кладки. Это сооружение было первым, в котором был использован целый полноразмерный кирпич. Кладка выполнена вперевяз на глиняном растворе с последующим оштукатуриванием её снаружи глиной. Внутренний объём стены был
заполнен фрагментами кирпича, уложенными на глиняную заливку слоями.
Через внутренний объём стены через 3-4 м были выложены кирпичные связи -
поперечные стенки между внешним и внутренним рядами кладки. Таким образом, получались кирпичные клети, которые и заполнялись обломками кирпича
на глиняном растворе. Мы предполагаем, что кирпичная крепость возникла на самом позднем этапе существования Хазарии. Находки хазарского периода, причём происходящие не только с территории
Хазарии, но и из Закавказья и Средней Азии, а также радиоуглеродные даты позволяют датировать нижние слои периодом IX-X вв. Мы привели противоречивые и сложные моменты во внутренней хронологии Самосдельского городища, лишь дальнейшие раскопки позволят преодолеть
эти трудности и разрешить поставленный вопрос: соотносятся ли нижние слои
Самосделки с последней столицей Хазарии?
"Солдырский III (Иднакарский I) могильник XI-XII вв. в бассейне р. Чепцы"
Иванова М. Г., Газимзянов И. Р., Русских Е. Л., Сабирова Т. М. Ижевск 2019
Солдырский III (Иднакарский I) могильник открыт в 2000 г. На площади более 500 кв. м изучено 92 захоронения XI-XII вв. Значительная часть памятника оказалась разрушенной обрывом, но принадлежность могильника к кругу памятников чепецкой культуры сомнений не вызывает.
Он, безусловно, оставлен населением городища Иднакар. Могильник расположен в 250 м к северо-востоку от третьей (внешней)
линии обороны городища Иднакар. Все захоронения совершены по обряду трупоположения близко от современной поверхности (10-60 см), расположены плотной полосой вдоль обрыва. Преобладает юго-восточное направление (45,23 %), ногами в сторону р. Пызеп, значительна группа захоронений, ориентированных
в СЗ (22,62 %) и восточном (15,48 %) направлениях. Следует отметить, что преобладание ориентировки в южном направлении для могильников чепецкой культуры необычно.
Для большинства из них характерна просеверная
ориентировка. В погребениях с сохранившимся анатомическим порядком, костяки уложены вытянуто на спине, руки - вдоль туловища или слегка
согнуты в локтях. Интересной особенностью является наличие значительного количества детских захоронений (35,7 %). Кроме того, среди погребенных значительно
преобладает количество женских захоронений. В женских захоронениях инвентарь представлен преимущественно набором украшений, которые располагаются примерно в том порядке, в котором носились при жизни. Мужские сопровождают главным образом орудия и оружие.
Топоры проушные лопастные однообразны, относятся к группе так называемых славяно-финских, датирующихся XI-XII вв. (7 экз.). Близкой формы топоры обнаружены
в марийских погребальных комплексах X-XI вв. Наконечники стрел (14 экз.) обнаружены по 1-2 экз. в 8-ми мужских
захоронениях. Их можно характеризовать как черешковые плоские с пером ромбовидных
очертаний, имеющих широкие хронологические рамки бытования и ареал распространения. Ножи обычных для этого времени форм (28 экз.): из них 20 целых, иногда с незначительным сломом острия, 5 - с преднамеренным сломом острия, 3 фрагмента лезвия. Фрагмент кожаного кошелька с обкладкой из бронзовых пластин, известны в марийских могильниках IX-XI вв. Назначение найденных в комплексе погр. 77 бронзовых гвоздиков с кусочками дерева и трубочки не совсем понятно (Е. Х. - фрагмент обшивки судна?).
Бусы: каменные (7 экз. - 0,64 %), стеклянные и бисер (1218 экз.). Каменные представлены 3-мя сердоликовыми: шаровидной, призматической, многогранной; хрустальной удлиненной, уплощенной; 2-мя янтарными удлиненными,
уплощенными; и одной шаровидной серого цвета. Монетовидные подвески,
калачевидные, проволочные кольцевидные и восьмерковидные серьги, железная поясная гарнитура имеют аналогии в материалах ближайших чепецких погребальных памятников XI-XIII вв.
Отчетливо наблюдающееся преобладание латуней в материалах чепецкой культуры, которое отмечено, в том числе в коллекции Солдырского III могильника, заставляет привлекать материалы соседних регионов. Основными соседями, имеющими культурные и экономические
связи с чепецким населением, были территории Пермского Предуралья, Волжской Болгарии
и Древней Руси. Латуни встречаются в материалах всех трех регионов. Популярна она в Пермском Предуралье, где анализ производственных мастерских на Рождественском городище
и городище Анюшкар выявил преобладание схожих рецептур сплавов - CuZnPb, CuZnSnPb,
CuZnAgPb и др. Ввиду недостатка данных о составе изделий из
цветного металла Волжской Булгарии сложно говорить о сопоставимости типов их сплавов.
Однако, имеющиеся результаты анализов 108 археологических находок из материалов Болгарского городища, Биляра и ряда других памятников волжских булгар, дает некоторое представление о распространенности тех или иных рецептур. Так, из всей выборки 28 предметов
содержат цинк, из них можно выделить всего лишь менее десяти высокоцинковистых латуней. Результаты исследования металла Балынгузского селища
в окрестностях Биляра также фиксируют наличие латуни в коллекциях, но в очень небольшом
количестве, а высокоцинковистые латуни представлены единично. Явное
преобладание латуни типично для северо-запада Древней Руси. В материалах 'вятичских' древностей Верхней и Средней Оки второй половины
XI-XIII вв. латуни напротив представлены в очень небольшом количестве (менее 5 %):
с невысоким содержанием цинка и наличием других легирующих компонентов, что говорит
о случайном попадании латунных изделий вятическим мастерам в качестве лома.
Сабирова Т. М., Русских Е. Л. "Клады Иднакара" Ижевск 2022
На территории среднего течения р. Чепцы и в верховьях ее правых и левых притоков, за пределами
средневековых поселений обнаружено 11 кладов восточного серебра VIII-XII вв.
(Богдановский, Глазовский, Дондыкарский, Карасевский, Лесагуртский, Омутницкий, Седъярский, Уканский, Утемильский, Чуринский, Ягошурский). Еще три клада локализованы на сопредельных территориях бассейна р. Вятки (Вятский, Рябиновский, Турушевский).
Особую группу составляют клады, обнаруженные на площадках чепецких
городищ IX-XIII вв., включающие как изделия местных ювелиров, так и предметы импорта. Среди них пять кладов (один не сохранился), найденных на городище Иднакар, два клада Гординского I городища (Гурьякар).
В пределах площадки городища Иднакар клады сосредоточены в средней его
части, между первой (срытой) и второй линиями укреплений. Лишь клад 1988 г.
(шумящие подвески и слиток металла) обнаружен за средним валом, два из четырех кладов найдены в заполнении рвов внутренней и средней линий обороны. Клады также зафиксированы под предполагаемым
углом жилого помещения и в заполнении хозяйственной ямы. Клады датированы
от X в. до XII в. и относятся каждый к определенному периоду функционирования памятника.
Значительный
пласт находок, косвенно относящихся к категории кладов, составляют местонахождения отдельных предметов из круга поломско-чепецких древностей,
включающих, как правило, отдельные находки серебряных шейных гривен, других женских украшений и восточных монет.
Состав чепецких кладов позволяет выделить несколько условных типов:
денежно-монетные клады, клады восточных серебряных сосудов и смешанные, в составе которых нередко встречаются предметы 'производственного'
характера (металлические пластины, их обрезки, слитки металла).
Много изделий из кладов выполнено из оловянистой бронзы, использовали серебро, но доминирующим сплавом при изготовлении украшений чепецкой
культуры является латунь.
По своему составу и насыщенности цинком чепецкие латуни соотносятся
с пермскими и особенно с древнерусскими материалами. Вопрос источника их поступления в бассейн р. Чепцы пока остается открытым, так как данная территория не располагает месторождениями цинковых руд. Основным импортером медно-цинковых
сплавов на Северо-Запад Руси считается Новгород, а основными поставщиками
латуни, согласно письменным источникам, были купцы Северной Европы. Контакты чепецкого населения с древнерусским отчетливо прослеживаются
по материалам украшений и предметов быта, время распространения которых
в том же Новгороде совпадает с появлением их в культурном слое городища Иднакар. Металлографические исследования также подтверждают сильное влияние Новгорода как крупного металлообрабатывающего центра, на внешний вид, функционал и технологии изготовления
железных чепецких орудий. Близость материальной культуры народов северной части Европы маркируется в том числе гривнами глазовского типа, которые в IX-XI вв. были известны на территории Верхней Камы, бассейнов Чепцы, Вятки, Верхнего Поволжья,
в Смоленской, Новгородской, Псковской областях, в Эстонии, Карелии, Финляндии, Швеции, Норвегии, Дании, Северной Германии.
Ареал их распространения практически полностью совпадает с областью активного использования латуни, поставки которой шли из европейских рудников
в Новгород и Карелию.
Р. В. Матвеев "Вооружение населения Волго-Вятского междуречья в конце II - IV вв. н.э." (из автореферата Казань, 2013)
Большинство некрополей Азелинской АК расположены на террасах крупных рек и их притоков. Выделяются погребения воинов (мечи, кинжалы, шлемы, кольчуги, копья и стрелы), кузнецов и женщин. В последних украшения и бытовые предметы (ножи). Верхняя одежда - холщевые многослойные платья, бляхи, подвески, пояса с эполетообразными застежками, халцедоновые диски и бусы. Шапочки шерстяные сферические, меховые сапожки с ремешками и медными бляхами.
Мечи многочисленны, известны на всех могильниках, прочны и упруги, из качественной стали, линзовидные в сечении длиной 80 см, ширина 5-6 см, долов и ребер нет, имеют близкие аналоги на средне-Камских Тураевском и Тарасовском мог-ках. Топоры втульчатые (кельты) и проушные по 5-7 см длина рабочей части. Наконечники копий от 20 до 35 см листовидной формы.
Кольчуги из плоских колец 13-15 мм, масса от 8 до 13 кг.
Шлемы выявлены в десяти погребениях азелинских могильников: Предкамья (3 ед.) и в бассейна р. Вятки (7 ед.). По конструкции купола шлемы подразделяются на три типа. Тип I. Сегментные шлемы (6 ед.). Конструктивно они собраны из нескольких металлических сегментов, соединённых заклёпками (к ободу, сделанному из широкой железной пластины, приклёпывались пластины, формировавшие тулью). Имеют коническую или яйцевидную форму тульи (иногда она трудно определима). Поверх основания тульи большинства шлемов имеется обжимной обод. Ближайшие аналогии сегментным шлемам с памятников азелинской культуры обнаруживаются в материалах Тураевского (курган VII, погр. 1а) и Тарасовского (погр. 6) могильников (на Каме выше устья Вятки, гунны?).
Генеалогия азелинских сегментных шлемов сложна, но очевидно, что они происходят от смешения западных и юго-восточных форм. Судя по археологическим и иконографическим данным, каркасные шлемы (сегментные ) были довольно широко распространены в пер. пол. I тыс. н.э.; наиболее ранние из них известны в Парфии и Кушане, в Боспорском царстве и у сармат. Вероятно, первоначально, на рубеже I-II вв. н.э. образцы парфянских конических шлемов, подобных тем, что изображены на колонне Траяна или выявлены при раскопках Дура-Европос попали к сарматам, затем, с сарматскими подразделениями - в римскую армию, где на протяжении II - III вв. видоизменялись под воздействием римских и провинциально-римских форм. Изменения, в данном случае, выразились в укорачивании пропорций - парфянские шлемы имели вытянуто-коническую форму и эта их черта со временем только гипертрофировалась (ср. сасанидские шлемы IV в. н.э., появлении наносника и нащечников. Окончательно данный тип сформировался в последней четверти III - нач. IV в. н.э.
Тип II. Пластинчатые шлемы (3 ед.) набраны из узких (около 2 см), плотно пригнанных друг к другу вертикальных пластин, закреплённых на 2-3 обручах и имеют яйцевидную форму тульи. На шлеме из погр. 265 Рождественского V могильника сохранились V-образные пластинчатые - нащечники. Ближайшей аналогией этому типу - шлем из могильника у с. Кишпек, датируемого пер. пол. IV в. М.М. Казанский указывает, что этот шлем подобен изображенному на арке Галерия, датируемой тем же временем, и предлагает считать этот шлем частью амуниции римской кавалерии. Для азелинских шлемов этого типа возможны и другие прототипы: наборные пластинчатые шлемы I в. н.э. из м-ков Исаковка I (Курганный м-ик, Омская обл. Саргатская АК) и Кипчаково (Татарстан-Башкортостан, в верхнем слое ананьинского мог., исходя из находок мечей, вероятно, Саргатские пришельцы с востока).
Воинские погребения делятся на три хронологические группы. Первая (конец II - середина III вв. н.э.) включает часть комплексов Ошкинского и Худяковского могильников. Ко второй группе (вторая пол. III - первая четверть IV вв. н.э.) нами отнесено большинство захоронений с оружием из Азелинского, Суворовского, Мари Луговского I, Рождественского V и Усть-Брыскинского могильников. В третью (вторая - третья четверть IV в. н.э.) группу комплексов с оружием входят погребения из Тюм-Тюмского и Первомайского могильников. Датировка основана на синхронизации ременной и обувной гарнитур, фибул с позднесарматскими образцами. Динамика развития азелинского комплекса вооружения отражается в этих трёх хронологических группах и характеризуется возникновением, видоизменением и/или исчезновением различных категорий и типов оружия в погребениях разных групп.
Появление многих разновидностей оружия на самом раннем этапе существования культуры явилось новацией в военном деле Волго-Камья. Истоки и генезис азелинских оружейных традиций связаны с сарматским, андреевско-писеральским, пьяноборским и дьяковским населением. Прослеживаются и более ранние истоки: некоторые формы явно наследуют ананьинским и городецким образцам. Говорить о заимствовании (в готовом виде) чьих-то оружейных наборов в случае с азелинской культурой, как и о внедрении групп инокультурных воинов нельзя, поскольку эти комплексы по своему составу синкретичны и не имеют полных совпадений с воинскими наборами каких - либо синхронных культур.
Во второй и третьей хронологических группах выделяются комплексы, дифференцированные по качественному составу оружейных наборов: 1) индивиды, в чьих погребениях превалирует престижное оружие (шлемы, кольчуги, мечи); 2) погребения с необходимым набором вооружения (копьё, железные наконечники стрел, проушные топоры); 3) комплексы с предметами, которые наделены смешанными оружейно-бытовыми функциями (костяные наконечники стрел, втульчатые топоры). Эволюция и преемственность типов оружия прослеживается на каждом хронологическом этапе. Типологическая близость большинства категорий оружия сарматским, мазунинским, рязано-окским, древнемордовским и Черняховским аналогам, так же, как параллели в поясной, обувной и сбруйной гарнитуре, показывают большую степень интеграции населения Волго-Вятского междуречья во II-IV вв. н.э. в процессы, общие для Восточной Европы, связанные с Великим переселением народов.
Н. А. Лещинская "ЗАМЕТКИ об Азелинских древностях" 2009 (тезисы)
Запустевшие (после ухода в 3 в. до н. э. ананьинцев) берега низовий Камы заселяли со 2-3 веков н. э. выходцы с Вятки, где в тот период существовала переходная Пьяноборская АК. Вятское азелино сформировалось на местной ананьинско - ранне-пьяноборской основе. Вятка и ее притоки были центральными землями с которых шло освоение азелинцами обширных территорий Волго-Камского междуречья. Погребения с конем появляются на азелинских м-ках 2-3 века, достигая пика 40% в 4-ом веке на нижней Каме (мог-ки 5 века на Волге в земле мари - до 10% %; на Вятке единичны - мог. Атамановы Кости 2 век, но культ коня появляется в местной металлопластике также во 2 веке). (Е. Х. - Все это указывает на контакты с кочевниками, которые явно жили среди азелинцев, вероятно на правах властного сословия).
Западное направление контактов происходило тремя миграционными волнами из областей пшеворско-черняховского ареала и связано с готской миграцией в Причерноморье во 2 веке. Продвинувшееся в Приуралье население было смешенного состава, подвергшиеся готскому влиянию ираноязычные сарматы и славяноязычные племена. (Е.Х. Именьковцы - гото-славяне.) На памятниках Вятки в конце 3-го - 4 веке появляются воинские захоронения (шлемы, кольчуги, косы-горбуши, поясная гарнитура, возможно, пшеворской, вельбаркской и зап. балтской культур). Р. Д. Голдина считает это результатом вторжения на Вятку второй волны (Азелинский, Суворовский, Худяковский м-ки) и третьей в 5 веке (Первомайский и Тюм-тюм). В нижнекамском ареале воинская субкультура включает также бронзовые котлы, римские монеты, лунницы (конца 3-го - 4 веков). Этническую принадлежность этих людей определить пока сложно, можно говорить, что культурные традиции формировались в полиэтничной среде с элементами западного и восточного миров под воздействием римской культуры. Азелинские материалы на нижней Каме фиксируют более разносторонние контакты местного населения, чем на Вятке. Что связано с окраинным положением Камского региона Азелинской АК. (Е. Х. - кочевое рыцарство не проникало далеко вверх по Вятке.)
На рубеже 4-5 веков азелинское население с Нижней Камы под натиском племен Именьковской АК отходит севернее в Волго-Вятское междуречье. На это указывает концентрация памятников (могильников) 4-8 веков на нижней и средней Вятке и в марийском регионе. Одновременно появляются хорошо укрепленные городища именьковцев на правобережье Камы. При этом есть основания говорить о заимствовании азелинцами (и далее средневековым населением Вятки) именьковских технологий в области земледелия и металлообработки (железный ральник на Азелинском м-ке, изделия на Еманаевском г-ще кон. 7 - 10 в.)
В могильниках Ветлужско-Вятского междуречья обнаружены куски меха, ткани, кож различных размеров и различной степени сохранности. В отчетах и публикациях о раскопках Веселовского могильника неоднократно упоминались меха и шкуры: кафтан, рубаха, шапка. Образцы волос обладают диагностическими признаками, характерными для волосяного покрова бобра. Внешняя разница по длине, твердости, цвету объясняется тем, что на изготовление одежды использовали шкуры молодых и зрелых особей и шкуры с различных частей бобра (брюшной и боковой части, спины, хвоста), которые шли на изготовление различных деталей одежды. Из хвоста бобра также были изготовлены кошельки грушевидной формы.
В могильниках IX-XI веков найдена серия украшений, имеющих славяно-русские истоки: разомкнутые браслеты с петлевидными концами, витые гривны с раскованными (могильники 'Нижняя стрелка', Веселовский) и обрубленными концами (Веселовский могильник), гривны 'радимичского' типа (могильник 'Нижняя стрелка'). Более массовый приток древнерусских изделий наблюдается в XI веке: браслетообразные кольца с завязанными концами 'кривичского' типа, височные кольца с напускными бусами, витые браслеты тонкоконечные и с завязанными концами, пластинчатые браслеты с расширенными концами, украшенными 'волчьим зубом'. Древнерусский импорт XI века более разнообразен в марийских средневековых памятниках, расположенных по волжскому руслу.
В погребениях второй половины X - начала XI века выделяется серия вещей, имеющих аналогии и истоки в древностях северо-западных финнов: железные гривны, подковообразные застежки-фибулы различных типов из цветного металла, железная массивная кольцевая фибула из Русенихинского могильника, нательный крест скандинавского типа из Веселовского могильника, биметаллические кресала с рукоятью, изображающей всадников, скачущих в разные стороны, тесьма из Черемисского могильника, аналогичная серебряным галунам из погребений Луистари в Финляндии. Причем нужно отметить, что наличие этого импорта в большей степени характерно именно для верховьев Ветлуги, а в волжских памятниках они встречаются значительно реже. Все перечисленные вещи имеют прибалтийское или скандинавское происхождение, но в X веке и на рубеже X-XI веков встречаются и в древностях северо-западной Руси.
Происхождение предков марийцев остается спорным, многие, учитывая археологические параллели, считают их выходцами с земель мордвы и муромы, генетические связи с азелинцами и прапермянами также отмечаются. А вот связи с мерей более проблематичны. То есть, имеет место обычное культурное заимствование от контактов с соседями. На мой взгляд, приток групп населения с правобережья Волги имел место, но было и смешение с местными вятско-камскими азелинцами, а также влияние некой военно-торговой группировки - Волжских русов, в дальнейшем известных как биармы или вису. На археологической карте региона 6-7 веков просматривается расположение поселений вдоль водных путей соединяющих Волгу с бассейном Вятки (Чепцы), минуя устье Камы, контролируемое булгарами. Важнангерское городище на Волге, наиболее заметное, можно рассматривать как альтернативный Булгару центр торговли. Правда, с началом функционирования сухопутного пути в Булгар из Средней Азии в 10 веке его значение снизилось. С этого времени в регионе появляются находки дирхемов (около ста штук, в основном позднего периода), чаще используемых как украшения.
Когда я поехал в страну славян, то выехал из Булгара и плыл на корабле по реке
славян. А вода ее черная, как вода моря Мраков, она будто чернила, но притом она
сладкая, хорошая, чистая. В ней нет рыбы, а есть большие черные змеи, одна на
другой, их больше, чем рыб, но они не причиняют никому вреда. И есть в ней
животное вроде маленькой кошки с черной шкурой, зовут его водяным соболем. Его
шкуры вывозят в Булгар и Саджсин, а водится он в этой реке.
Когда я прибыл в их страну, то увидел, что эта страна обширная, обильная медом
и пшеницей и ячменем и большими яблоками, лучше которых ничего нет. Жизнь у
них дешева.
Рассчитываются они между собой старыми беличьими шкурками, на которых нет
шерсти...на них покупают любые товары... И никто не может отказаться от
них, на них продают и покупают.
А у славян строгие порядки...
А страна их надежная. Когда мусульманин имеет дело с кем-нибудь из них и
славянин обанкротился, то продает он и детей своих и дом свой и отдает этому
купцу долг.
Славяне храбры. Они придерживаются византийского толка несторианского
христианства.
А вокруг них - народность, живущая среди деревьев, бреющая бороды. Живут они
на [берегах] огромной реки и охотятся на бобров в этой реке. Мне рассказывали о
них, что у них каждые десять лет становится много колдовства, а вредят им их
женщины из старух колдуний. Тогда они хватают всех старух в своей стране,
связывают им руки и ноги и бросают в реку: ту старуху, которая тонет, оставляют и
знают, что она не колдунья, а которая остается поверх воды - сжигают на огне.
Я оставался у них с караваном длительное время, страна их безопасна. Харадж
они платят булгарам. И нет у них религии, они почитают некое дерево, перед
которым кладут земные поклоны. Так мне сообщил тот, кто знает их
обстоятельства.
И прибыл я в город [страны] славян, который называют 'Гор[од] Куйав'. А в
нем тысячи 'магрибинцев', по виду тюрков, говорящих на тюркском языке и
стрелы мечущих, как тюрки. И известны они в этой стране под именем беджн[ак]...
Славянские слова в скандинавском охватывают область бытовой дружинной культуры (sodull-'седло', katse - 'кошъ', 'сума', lavi-'лава', 'лавка, скамья', humle - 'хмель'), отчасти - государственной практики (graens 'граница'), торговую и транспортную сферу культуры: torg-'торг', talk - 'тълкъ' (толмач, толкователь, переводчик), besman - 'безмен', lodje - 'ладья', loka - 'лука', излучина, изгиб а также оружие лук, sobel-'соболь', silk - 'шелк'.
Если бы предки Рюрика двигались по Южному берегу Балтике, то они осавили бы достчточное количество блиэких гаплотип и в Польше и в Дании. Этого не наблюдается. Эту територию занимают носители гаплотипов со специфическими показателями, близкие, но не идентичные предкам Рюрика.
Разделение двух близких ветвей, балтов (южных балтов) и скандинавов, предков рюрика произошло где на границе Белоруссии и России. Именно там располагалась Дьяковская культура и существовала она именно 3000 - 2500 лет. Имено оттуда предки Рюрика двинулись сначала в Финляндию, а затем в Швецию. Не исключено, что это и были Инглинги. На каком языке говорили? А кто их знает, хотя отслеживаются влияние балтских топонимов именно на этом пути. Т.е. могли быть уже балтами по языку. Вообще то следует различать норманнов, викингов и варягов.
Версия о том, что предки шли по южному берегу Балтийского моря красивая, но к сожалению, пока никаких генетических доказательств нет. время появления первого инглинга в Уппсале 1500 лет назад, как раз совпадает в возможным появлением N1c в этих местах.
в современной норвежской историографии преобладает взгляд (чуть позже найду ссылку на работы норвежских историков), согласно которой генеалогия династии Инглингов - это политический конструкт, призванный соединить в единую генеалогическую схему всех конунгов Норвегии вплоть до конца 13 века.
В процессе одомашнивания животных происходили и происходят следующие изменения: возникает инфантилизм (быстрое созревание с сохранением детских черт поведения), уменьшение объема головного мозга, снижение агрессивности и способности самостоятельного выживания, снижение половых различий, приспособление к разнообразному питанию, снижение продолжительности жизни, рост заболеваемости (скученность), но при этом для компенсации привел к росту плодовитости. Все сказанное отмечается и в процессе эволюции людей при переходе от охоты и собирательства к земледелию и современной жизни. То есть, формируется стойкая зависимость домашних животных (и растений) от существования в условиях доминирования их хозяев - людей. Властная элита в человеческих сообществах формирует фенотип и генотип основной массы народа-этноса. В ранних государствах захваченных пленных поселяли у себя на положении рабов для обработки полей, строительства, а также в качестве вторых жен, но со временем они или их потомство становились обычными людьми. Переход к земледелию вызвал снижение продолжительности жизни, но и увеличению числа детей. Это явление отмечается в сравнении средневековых русских и кочевых народов (ранних татар). Для компенсации этого Ордынские ханы перешли к мусульманской вере, разрешающей многоженство.
VVVVVVVVVVVVVVVVV
"В левом приделе, который, освящен в честь чуда Михаила Архангела в Конех, особый интерес представляют иконы: 'Ангелов Божих', 'Воскресение Христово - Сошествие во ад' и 'Явление Бо-жией Матери преподобному Сергию Радонежскому'. В Екатерининский собор эти иконы были пе-реданы из храма Михаила Архангела, который находился в мужском Крестовоздвиженском монас-тыре. Особенно интересны иконы 'Ангелов Божих'. На одной из них изображен Ангел Божий, сто-ящий возле аналоя. На аналое лежит развернутый свиток. В одной руке ангел держит перо, другой указывает на лежащий свиток. На свитке надпись /без соблюдения правописания и знаков препи-нания/: 'Ангел Господень послан от Бога писать письмена на входящих во Святую Божию церковь и глаголющих в церкви. Изходящих из церкви до отпущения пения заглаживающе имена. Да се веду- ще братие прежде отпущения пения не изходити из церкви, да неопечалим ангела и непрогневаем Владыку, сотворшего нас'. Второй Ангел изображен также в рост в воинских доспехах. В поднятой правой руке он держит меч, в опущенной левой развернутый свиток. Надпись на свитке гласит: 'Внемли разумей к кому идеши и чего просиши не шед Церковь Божию ичего помышляеши. Не токмо сам внимавши но и хотящим слышити с пону содеваеши, до отпущения из церкви исходя-щий. На таковых бо неимеющих в сердцах своих страха Божия того ради Ангел Господень навостря- ет мечь и отсекает от Славы'. В этом же приделе находится точный список с Почаевской иконы Божией Матери".
Mmmmmmmmmmmmmm
Смiрнов, П. Волзький шлях i стародавнi руси
Автор указывает, что первоначальное название реки Волги в древних документах 5-9 веков совпадало по звучанию с именем Рос или Рус: Rasa, Raha, Ranha, Ronsa, Ra и т.п. Позже у арабов появилось понятие Русская река - река Rus. То есть, имя народа Рус автор связывает с названием реки, вдоль которой эти русы жили и плавали. Правда, не ясно, имя народа произошло от названия реки, или наоборот. Второй вариант кажется мне более возможным, учитывая смысл слова рус (красный) на многих языках.
Далее автор рассматривает Ананьинскую культуру 8 в. до н. э. - 2 в. н.э. в низовьях Камы и примыкающих областях средней Волги. В могильниках находят топорики кельты схожие с синхронными скандинавскими (шведскими). Попадать на Каму они могли только по Волжскому пути. На другом его конце - Кобанская культура Сев. Кавказа, где также найдены данные артефакты. Торговые связи продолжались и в течении всего 1 тыс. н.э. Прикамье славится многочисленными находкам византийского, сасанидского и арабского серебра, которое аккумулировалось в религиозных центрах местных племен. Саги рассказывают о богатстве Биармии.
жжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжж
Академик В.Л. Янин пишет: 'Находки сасанидских монет в своём подавляющем большинстве концентрируются в пределах сравнительно небольшого ареала, включающего в свой состав территорию Прикамья, и именно в этой области, прославленной многочисленными находками сасанидской торевтики, обнаружен и ряд самых ранних монетных кладов Руси, относящихся ещё к VI и VII вв.' [Янин, 2009].
Он же: 'По-видимому, именно эта область и была тем центром, из которого с вовлечением славян в восточную торговлю происходило распространение ранних сасанидских монет уже как примеси к куфическим',
Kkkkkkkkkkkkk
Учкуй и учкуйники упоминаются в связи с войнами 1551-52 годов. Причем, Учкуй считается захваченной булгарской территорией.
"""""""""""""Война эта была тяжела Булгару, однако примириться с вероломным захватом неверными Наратлыка, Моджара, Мухши и Учкуя в верховьях Чулмана Держава не могла из-за невозможности обеспечить безопасность страны без обладания этими областями... Ак-Балыку надо было идти в Учкуй, который зимой опять захватили русские. Ядкар отдал приказ о создании нового флота, но неверные опередили наших, и их флот летом того же года беспрепятственно проследовал из Учкуя в Казань. Переход этот был вызван тем, что русский улубий Алаша распорядился воспользоваться ханской смутой и овладеть Казанью. Русский флот из Джун-Калы внезапно появился у города и высадил 7 тысяч пехотинцев, которые с ходу атаковали джиенный лагерь хана на Козьем лугу. Застигнутых врасплох людей Сафы охватила страшная паника, приведшая к напрасной гибели 3 тысяч мурз и юлдашей под саблями неверных. Сам хан бежал впереди всех и был в таком ужасе, что, укрывшись в Шахри Газане, велел никого не пускать в крепость. К счастью казанцев учкуйцы запоздали, и у балынцев не хватило сил для приступа. Они отошли, а когда прибыл флот из Учкуя, подоспел из Симбира Ак-Балык и уничтожил его".
ььььььььььььь
Так как из наших источников известно об участии вятчан в этих событиях, то можно полагать, что эти ушкуйники жили на верхней Каме в Кайгороде или даже на Вятке, контролирование которой было не менее важно для обеспечения безопасности Казанского ханства.
ббббббббббббббб
Картинка из летописи о походе ушкуйников 1374г. на Волгу и Каму: "и суды их (купцов-мусульман) все иссекоша и паузки и кербаты и лодьи и учаны и мишаны и бафхты и струги и все огню предаша, а сами отидоша в каму, и тако камою ходяше болгары воююще и многих избиша......"
Мммммммммммммммммммммм
место на пересечении торговых путей, где организовывалась 'гостьба', т.е. торговля, отчего и происходит название. В дальнейшем эти места использовались для организации 'полюдья' - организации сборадани князьями. При княгине Ольге в X в. под погостами закрепляется функция податного территориального округа [11]. После распространения христианства на Руси в концеX в. территория погоста зачастую соответствует церковному приходу, причем погостом могла называться как территория прихода, административно-территориальная округа, так и центр этой округи, где располагалась церковь, кладбище, дома священно и церковно служителей