Род вятчан Ончуковых был славен военными, кузнецами, купцами, кожевниками, благотворителями и меценатами, садоводами, учеными и педагогами. В Слободском по переписи 1710 года жили солдаты Иван да Карп Максимовичи Ончуковы, Иван - 1645 г. рождения, а брат - на шесть лет младше. Известно, что в войну 1812 года слободской мещанин Иван Ончуков вступил в народное ополчение, а с начала XIX века были известны слободской купец 3 гильдии Василий Ончуков и гласный Григорий Он-чуков, позже там проживали уже шесть семей Ончуковых - кузнецы, купцы. В конце XIX века купец 1 гильдии Пётр Гаврилович Ончуков, который входил в шестерку миллионеров Слободского, пожертвовал тысячу рублей для раздачи нуждающимся при голоде в 1890 г., за что был удостоен грамоты на Почетное потомственное гражданство. Он же начал и перестройку Никольского храма, которую заканчивал уже его сын, Михаил Петрович. Михаил Петрович Ончуков служил управляющим винокуренным заводом Александровых в 1904 г. Он финансировал строительство реального училища в Слободском на улице Рождественской, чем и заслужил звание Почетного гражданина города. Ончуковы выстроили несколько особняков в Слободском. [1] При развитии промышленности в начале XX века Ончуковы стали развивать свой капитал в Сарапуле, в Ижевском и Воткинском заводах, где 'Кожевенная мануфактура Ончуковых' вошла в десятку ведущих местных предприятий. Дом купца Ончукова Николая Ивановича, владельца кожевенного заведения, находился в Воткинске на улице Поповской, а в Ижевске лавки купцов находились на Базарной (нынешней улице Горького). В Сарапуле на Вятской улице Ончуковы торговали шубным и кожевенным товаром и занимались садоводством.
ПРОЛОГ
Лес. Темный, непролазный для крупного зверя. С поваленными бурей огромными деревьями. С болотцами и ручьями, журчащими в глубине заросших оврагов. Даже ей, с продолговатым телом на невысоких лапах, трудно пробираться через эти места. Но она чует невидимую тропу, бежит легко, ловко огибая встречные препятствия... Вот и Священная Поляна. Они уже здесь. Их запах она уловила еще там, в глубине Черного Леса.
Вступление 1395 год (поздняя осень)
Легкие крытые нарты в сопровождении отряда конных показались у ворот Микулицкой крепости. По всем признакам легко узнавалась важная персона. И точно, это был сам Пермский епископ Стефан по прозвищу Храп. Прошлый раз он заезжал более десяти лет назад через зиму после Мамаева побоища и пришествия в Орду нового царя. Был он тогда молод и силён, сговорил всех креститься по его канону, подарил дивный резной образ Миколы с саблей, который тогда же прикрепили над вратами вновь отстроенного незадолго до того городка, заселенного после удачного набега на Вятку и Каму ушкуйниками и новогородцами. Пермский и Вятский владыка обещал отныне покровительство святого и обретение бессмертия своей пастве. И впрямь, никто с тех пор не покушался на их городок, враги обходили стороной, да, и не стало их совсем! В походах тоже была удача. Ныне иное. Епископ заметно постарел, выглядывал из-под клобука загнанным злым зверьком. Сгорбленный, опирающийся на свой посох в нарочито ветхом рубище, бежал он в Москву окольным путем через Слободу от неблагодарных восставших против него вогулов.
Из Русии приходили тревожные слухи о погромах учиненных в Сарай-Орде Шамарханским Хромцом Тимуром и приближении его войска к Москве. Четыре лета назад Тимур разбил Тохтамыш-хана на этом берегу Волги и остатки татар вместе с московитами князя Василия бежали северным Нукратским путем на Устюг и далее на Москову. При этом пограбив Вятские селения вдоль Моломы и забрав в полон много зажиточных семейств. В крепости Колыне в устье Моломы остался проживать татарский царевич с казаками, но знаменитый ватаман Анфал Никитин пару лет спустя выбил их оттуда. Слободские городки остались в стороне от всех этих войн и разорений. Многие увидели в этом чудесное заступничество святого Миколы, почитание образа которого выросло, а сам городок стал прозываться Микулицын.
Впрочем, среди причин появления такого названия было еще одно любопытное обстоятельство. Дело в том, что при крещении поселившихся на Вятке "разбойников" их ватаман (татарин по отцу) захотел взять имя Микула в честь самого святого. Имя это негласно считалось сакральным как всё связанное со святым Миколой, чтимого в народе наравне с Христом или даже выше. Стефан немного заартачился, но поразмыслив, решил уступить желанию необходимого ему союзника, - выгоды от крещения вятчан стоили теософских споров.
Под горой у реки в маленькой, протопленной по-черному баньке, сидели двое. Храп, откинувшись головой на стену, в блаженстве омытого тела, с прикрытыми утомленными глазами, завел разговор издалека. "Двадцать лет служу Господу, много удалось свершить, искоренял ереси и заблуждения неверных языцев, преуспел в деле Божьем... Одно гнездо их осталось на моей земле, у тебя под боком..."
На Арском берегу Вятки жили вотины, в четырех чумкасах от Микулицына ниже по реке было их главное святилище, там совершали свои службы жрецы в белых одеждах, ужасный вой которых (арканье) слышался иногда в тихую погоду даже здесь. Аркочи были славными воинами, хозяевами Вятки до прихода ушкуйников. Судачили, что деды их пришли сюда еще до татар с Галицкой Руси, а матерями стали местные девки-колдуньи.
Намек Стефана не нравился Микуле, воевать с соседями причин не было, бывшие по началу стычки остались в прошлом. Да, и не раз они хаживали вместе в налеты на врагов. Видя колебание, Храп зашел с другого бока. "Хочу идти за Вятку с проповедью благой вести, вразумить неразумных словом Божьим! У тебя там должны быть свои люди, через них начать увещевание..."
Арская земля (заселенная предками удмуртов) имела два выраженных центра. Северный - Вятское городище-святилище и соседнее Хлыновское селище (будущий Хлынов), и южный - городок Арск на Казанке. В первом распоряжались славяно-вотские метисы язычники, потомки берладников и местных женщин, вотины (предки Слободских удмуртов племени Ватка) со своей династией князей-жрецов. Поначалу резиденция могла быть на Подчуршинском городище. Ушкуйники вытеснили их с правобережья и разгромили Вятское Святилище. Уцелевшие во главе со своим вождем собрались в новом городке Кара-Гурте.
Южнее Кирдяпино есть село Кстинино с Михайловской церковью. Так как рядом течет речка с говорящим именем Иорданка, то полагают, что настоящее название села Крестинино. По мнению Луппова, сам Стефан Пермский мог крестить тут местных язычников.
По мнению историка Луппова, семья князя укрывалась в устье Чепцы, где издавна был Никольский погост, от него ведет начало большое село Усть-Чепца (Никольское) и нынешний город Кирово-Чепецк. Устье Чепцы упоминается в жалованых грамотах Каринским князьям (см. ниже). Рядом с погостом была деревня Деветьярова, их владение. В описи 1615 года в Усть-Чепецком погосте значилось две церкви (одна Никольская), а также колокольня с церковью Григория Страстотерпца в ней. Луппов, обратив внимание на редкость такого устройства, полагал, что церковь была оборудована специально для княгини. В 6 км к востоку от села была памятная Северюхинская часовня с крестом, на котором вырезано "1547". Вблизи нее на холме по преданию захоронены погибшие в какой-то битве. В Советское время были произведены раскопки, найдены многослойные захоронения с отчлененными головами. К западу от села еще одна часовня у д. Гарь Студеная. Вблизи села известно также старое кладбище с часовней.
Суздальский князь Константин получил великое княжение при разделе русских земель после смерти Узбека и Калиты. Его сыну в период замятни удалось приростить княжество мордовскими землями и Н.Новгородом. Этим он не ограничился и осенью 1370 года послал "воинства много на Болгарского князя Асана' (вероятно, быжавший из Сарая в 1369г. хан Хасан). Кроме брата и сына с ним находился 'посол царев именем Ачихожа', вероятно, с подтверждением прав полученных от Мамая. 'Асан посла противу ихъ с молениемъ и с челобитьем, и со многими дары; они же дары взяша, а на княжении посадиша Солтана Бакова сына'. По моему мнению, Мамай посадил на Булгарский стол одного из своих царевичей (потомков Узбека), вывезенных им из Сарая.
В 1376 г. состоялся новый поход 'на Болгары' детей Дмитрия Константиновича и Московского воеводы.
'Тое же зимы князь великии Дмитрии Иванович посла князя Дмитриа Михаиловича Волыньскаго ратию на безбожныя Блъгары, а князь Дмитрии Констянтинович Суждальскыи посла сына своего князя Василиа и другаго сына своего князя Ивана, а с ними бояр и воевод и воя многы... погании же Бесерменове изыдоша из града противу их и сташа на бои и начаша стреляти, а инии из града гром пущаху, страшаще нашу рать, а друзии самострельныя стрелы пущаху, а инии выехаша на вельблудех, кони наши полошающе, наши же никако же устрашаються грозы их, но крепко противу сташа на бои и устремишася нань единодушно и скочиша на них, они же окааннии побегоша в град свои, а наши после биючи и убиша их числом Бесермен 70. И высла из города князь Болгарскыи Осан и Махмат Солтан и добиста челом князю великому и другому 2000 рублев, а воеводам и ратем 3000 рублев'. В булгарской столице сидела пара правителей (местный князь Газан и присланный ранее царевич), но, видимо, они не платили Мамаю, поэтому он послал русское войско чтобы припугнуть, взять долг и оставить своих чиновников (даругу и таможника).
После этих побед амбициозный Суздальско-Нижегородский княз Дмитрий прибавил к своему титулу "князь Болгарской". Видимо, часть Болгарской дани шла ему, что и давало право на такое величание.** Его сыновья Семен и Василий (Кирдяпа) примкнули к войску Тохтамыша взявшего обманом Москву, за что нажили врагов в лице москвичей. Кирдяпа остался на несколько лет при Тохтамыше, участвовал в его походах. После того, как в 1391 году Тохтамыш и булгары подверглись погрому Тимура (который казнил 124 'великих бека'), Московский князь прибрал себе Суздаль и Нижний. Князья начали жалкую жизнь изгоев. Одни сидели в Шуйском уделе, другие продолжили служить Орде.
В 1395 (или 1399) году "князь Семен Дмитриевичь Суздальский собра воинства своя, а с ним царевич Ентяк с Татары, и прииде к Новугороду Нижнему, и стоя у града долго и не возмогшя взяти, и сътвориша мир межи собой, и целоваша кресть, а ... Татарове преступиша роту свою, и пограбиша весь Новъград Нижний, и возвратишася в свою землю..." Столица Булгарского княжества в виду раграбления Булгара войском Тимура и ушкуйникам была уже перенесена в Казань, где, видимо, и укрылся Семен. В ответ на это Василий Дмитриевич Московский "послал брата своего князя Юрья Дмитриевича, с силою многою, ратью на Казань, они же, шедше, взяша град Болгары, и Жукотин, и Казань, и Кеременчюх, и иных много градов, и пребыша тамо три месяца, воююще и пленяще землю их и много бесермен и татар убиша". Видимо, именно тогда князь Семен спрятал свою семью на Вятке, а сам с дружиной подался в Орду.
"B лето 6909 [1401]. Князь Василеи великы посла рать в Татаръская места на возыскание князя Семена Сузьдальского, дабы его кде самого обрел и княгиню или дети его, или бояр, крыяше бо ся бегая в Татарьская места. A воевода бяше (был) князя великого Июда Андреевич и Федор Глебович. И наехаша Семеновую княгиню Александру в Татарскои земли на месте, нарицаемем Чибирца, и ту изымаше ю y святого Николы, a церковь ту поставил некоторыи бесурменин именем Хазибавая.
Они же абие (тотчас) имеше и ограбиша, и приведоша ю на Москву со детьми. И пребысть ту на дворе Белувутове, дондеже (до тех пор пока) князь Семен покорився и помирися, занже тогда бяше во ординскых странах. И слыша, што княгиню его изымав и со детьми, и казну его взяша, и сослався c великым князем, и вниде в покорение.
И приеха изо орды на Москву князь Семен, добил челом великому князю Василию, взя мир поеха c Москвы князь Семен и c княгинею и со детьми на Вятку, но болен. Сы пребыл на Вятьке 5 месяцеи и преставися князь Семень Дмитреевич Сузьдалскы. И се убо 8 лет по ряду служил в орде, добиваяся своеи отчины, и служил четырем царем: первому Тактамышу, другому Аксаку, третему Темир-Кутлую, четвертому Шанебеку, и не обретая покоя ногама своима, и не вспе ничтоже".
В Воскресенской летописях есть запись, возможно, относящаяся к смерти князя на Вятке: 'в лето 6911 (1403) приходил царевич Ентяк и был на Москве, да изобмолвил (молвил напраслину на) Микулу татарина'. Верещагин полагает, что Ентяк обвинил в смерти князя некого крещеного татарина, в котором видит упомянутого выше Хазибавая (смерть Семена была выгодна Московскому правителю, вероятно, ходили слухи о заказном убийстве).
Местность "Чибирца в Татарской земле" - по мнению Верещагина, река Чепца в Арской (булгарской) земле. Суздальские князья дабы вернуть свои владения отнятые Москвой водили дружбу с булгарами, их отец даже считал себя "Болгарским князем", поэтому неудивительно, что Семён спрятал свою семью на Чепце в стороне от обычного пути вдоль Моломы и Вятки. Замечу, что устье Чепцы относительно недалеко от Кирдяпино, что проясняет привязку местности.
Хазибавай - искажённое Гази-Бабай или Гази-Баба, некий знатный мусульманин. Видимо, он дал разрешение на строительство церкви для проживающих "в татарской земле" христиан. Басурманин в нашем случае вполне можно перевести как бесерменин, то есть, булгарин. В 1262 году в Ростове горожанами, возмущенными сбором дани купцами-бесерменами был убит баскак Гази-Баба. Человек с таким именем известен по Булгарским хроникам. С некоторыми сомнениями можно допустить, что этот Гази-Баба до того как был послан в Ростов жил на Вятке среди местных христиан, которые в ту пору уже наверняка здесь были. Можно даже предположить, что вятские казаки-гарачи сопровождали его в качестве охраны (о сотрудничестве вятчан с монголами и булгарами см. в конце 2 части).
Выражение "изымаша ю у святого Николы" означает, что княгиню с казной и людьми забрали из места находящегося вблизи Никольской церкви. Так как впоследствии Семён и его семья жили на Вятке, то можно уверенно считать, что и ранее его семья скрывалась здесь же. Верещагин полагает, что эта церковь стояла в Микулицыне, и что семья князя Семёна жила именно в нем. По мнению историка Луппова, семья князя укрывалась в устье Чепцы, где издавна был Никольский погост, от него ведет начало большое село Усть-Чепца (Никольское) и нынешний город Кирово-Чепецк. Устье Чепцы упоминается в жалованых грамотах Каринским князьям (см. ниже). Рядом с погостом была деревня Деветьярова, их владение. В описи 1615 года в Усть-Чепецком погосте значилось две церкви (одна Никольская), а также колокольня с церковью Григория Страстотерпца в ней. Луппов, обратив внимание на редкость такого устройства, полагал, что церковь была оборудована специально для княгини. В 6 км к востоку от села была памятная Северюхинская часовня с крестом, на котором вырезано "1547". Вблизи нее на холме по преданию захоронены погибшие в какой-то битве. В Советское время были произведены раскопки, найдены многослойные захоронения с отчлененными головами. К западу от села еще одна часовня у д. Гарь Студеная. Вблизи села известно также старое кладбище с часовней. Столкновения племен и народов в данной местности могли происходить в далеком прошлом. Не менее вероятно, что такая трактовка появилась из желания церковников отвлечь паству от сохранявшегося культа предков.
Бабами звали статуи. Микула-бабай это буквально Микула статуя или мумия, мумифицированный от обертывания тканью вымоченной смолистым раствором. Статусные захороненная в сидячем положении.
В Арске сидели потомки булгарских князей=эмиров, бежавшие от монголо-татар. Северным вотинам пришлось принять покровительство Арских князей для защиты от дальнейших нападений ушкуйников. Вместе с Арским князем в Карино пришли бесермены (булгарские мусульмане) и южные удмурты.
Можно заметить наличие в Булгарии пары правителей, местный князь и присылаемый от Орды наместник-царевич (султан) В 1370-х это были князь Асан (Газан) и Солтан Баков сын. В 1429 году в нападении на русские земли участвовали князь Али-Баба (Либей) и неназванный царевич (Юрий Галицкий?). Пару Семена с Ентяком можно отнести к такому же дуумвирату. (Семен был потомком Ярослава Всеволодовича, предположительно, известного также под именем хана Бату.)
Никульчинская волость заселяется славяно-русами уже с конца 12 века, в левобережье Вятки в нее входят Кривоборское городище и Хлыновское селище. Во второй половине 14 века в ее городках поселяются ушкуйники. В 1395 году они под эгидой прибывшего сюда Стефана Пермского устраивают погром язычников в левобережье; епископ массово крестит людей и уезжает в Москву, где вскоре умирает. Но обосноваться в левобережьи потомки ушкуйников не успели, их поселения подвергаются атакам аборигенов, а в конце 1399 года сюда прибывают беглые князь Семен с Ентяком в сопровождении нижегородцев и бесермен. В левобережьи устанавливается новая политическая ситуация. Столкновения микуличан с вотинами, бесерменами и нижегородцами продолжались какое-то время, пока всех их не примирил новый владетель Вятки Юрий Галицкий.
Преследуемые Юрием Дмитриевичем в 1399 году князь Семен с Ентяком достигли у Кременчуга устья Вятки и далее могли скрыться на север, найдя прибежище вблизи Чепцы. Бесермены Ентяка устроились в появившемся незадолго до того вотском селении с названием Кара-гурт. А князь Семен с семьей обосновался в соседнем Усть-Чепецком погосте. Имя Ентяк в источниках назван различно, в частности, Ейтяк, Сентяк, что имеет сходство с именами Арских князей - Сейтяк и Шептяк. Тождество жившего в то же время татарина Микулы с Гази-Бабой, поставившим Никольский погост (городок Микулицын по Верещагину)
Гази бабай разговаривает со стефаном о том что для получения силы и бессмертия ему надо креститься. Тот соглашается ради того что ему обещана помощь охраны епископа и оправдание насилия божьим промыслом.
Ведуны и ведьмы. Последний маг проклинает их, стефан вскоре тяжело заболевает и его полумертвого гниющего заживо везут в Москву. Микола Бабай остается жить, но иссыхает и становится страшен, живет долго но становится как дьявол, и когда умирает превращается в мумию, его сотоварищи делают из страшной головы знамение для наведения страха на врагов.
***********
пируют три дня, потом на них напали местные, перебили многих, стефан бежал, но вскоре разболелся и в дороге на москву помер
потом зверства на пепелище, рубит идолов, сжигает главного дея, он его проклял перед кончиной
2 часть сначала мирная жизнь язычников, потом нападение первое, но отбились, потом новое сражение
конец 1 части
и пошли они всем скопом нападать...
они согласились, он им подарочек выдал, резной образ Миколы Бабая страшного черта, чтоб с ним шли в бой
Ильмира
и муж у неё сейчас на норвежского лесного кота похож
сюжет такой, в начале зимы приехал в санях с охраной Стефан этот в Слободу. Потом поехал дальше в соседний городок, и там стал подстрекать местных поселенцев идти громить святилище вятское
![[]](/img/h/harin_e_a/rpray/forest.jpg)