Харитонов Михаил Юрьевич: другие произведения.

Золотой Ключ, или Похождения Буратины. Часть 3. Безумный Пьеро

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 7.48*57  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Третья часть романа. Начата 3 мая 2019 года.

Дорогие читатели!

В отличие от Первого тома и Второй книги романа (которые писались долго, но, по крайней мере, линейно - глава за главой, действие за действием), Третья часть устроена иначе. Она разбита на группы событий, происходящих в одно время ('чекпойнты') и дополнена 'документами' - то есть текстами, имеющими отношение к теме. Писать по принципу 'новое в конце' в этом случае невозможно.

Поэтому автор будет при каждом следующем обновлении указывать, какие подглавки добавлены и куда именно.

В настоящее время автор рекомендует просто перечитать имеющийся текст - так как он существенно переформатирован. Больше, однако, никаких 'перемен мест слагаемых' не будет (а если будет, то автор на это укажет).

Благодарю за понимание и терпимость.

Ваш

Михаил Харитонов.

 

 

 

АВТОРСКОЕ ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Прежде чем приступить к чтению, вы вправе спросить, куда подевались Третий Том и Третья Книга.

Честно говоря, тема эта мне тягостна. Но научная добросовестность и дискурсивная ответственность вынуждают меня всё рассказать и во всём признаться.

ЖИЗНЬ И СУДЬБА

Как мог уже заметить любой проницательный читатель, - и лично вы, батенька! - в романе МНОГО действующих лиц. Что первого плана, что второго, что третьего. Это не говоря о проходных персонажей и камео и не считая массовку.

С большинством из них у автора не было проблем. Даже по завершению работы над текстом он сохранил со многими самые дружеские отношения. Да что уж там, обвыклись мы с ними. Ну, допустим, не со всеми. Скажем, суслик Кокочка на автора за что-то обижен, а за что - не говорит. А вот крокозитроп давеча заглянул, принёс редкий китайский чай (он после смерти пристрастился к чаю, хотя любимый напиток большинства мертвецов - имбирный лимонад). Посидели с ним, о жизни поговорили - хорошо так, душевно... Намедни звонил кролик Роджер, просил книжку Зеленина 'Статьи по духовной культуре. 1901 - 1913' - он её, оказывается, не читал. Ну а трилобиту из гав'ваввы я вообще очень обязан: без его помощи роман мог бы и вовсе не выйти.

Единственным, но очень неприятным исключением стал некий Сгущ Збсович Парсуплет-Парсуплёткин, недопёсок. Он пробовался на небольшую, но важную роль и сначала показался подходящим. Но в первой же сцене со своим участием повёл себя бестактно и развязно, и я был вынужден был прекратить всякое с ним сотрудничество. На его роль был приглашён Напсибыпытретень, который отлично справился.

К сожалению, вместо того, чтобы с достоинством покинуть роман, недопёсок продолжал крутиться неподалёку, влазя в текст и вписывая себя куда ни попадя. Уж я гонял его, гонял. В итоге мне это надоело, и я напустил на Парсуплёткина семерых песцов, которые отредактировали хулигана насмерть. Подробное изложение данного эпизода имеется в Седьмом ключике, а предыстория - в Видении Пьеро, что в Томе Первом. Ну, в общем, сами посмо́трите.

К моему огромному сожалению, на том дело не кончилось. Околев, Парсуплет-Парсуплёткин стал только мерзопакостней и приставучей.

Сначала он повадился гадить в комментариях. Я тратил огромное количество времени на то, чтобы вычищать из текста его бездарные реплики, оскорбительные приписки, наглые выпады и т.п.п.

И это были ещё только цветочки. Ягодки пошли, когда Первый Том отправили в типографию. В безлунную ночь недопёсок туда пробрался и залез прямо в печатную форму, скобейда! И нагадил! Причём подлейшим образом - то есть так, чтобы с первого взгляда как бы и незаметно было. Там словцо подгрыз, тут буквы переставил. Где-то вписал глупость. И вот таким манером изгваздал немало хорошего текста!

Полный список того, где и в чём мне это животное напакостило, я когда-нибудь опубликую в своих мемуарах. Но чтобы вы понимали масштабы разрушений, кое-что приведу вотпрямща.

Извольте сами убедиться. В Главе 48 Парсуплёткин обозвал анклав Тортиллы 'небольшим водоёмом' (это озеро Гарда небольшое? бугага!). В Главе 11 он поменял цвет левого глаза бегемота Пендельшванца с жёлтого на чёрный (ну не пидарас ли он после этого?). В Главе 12 поганец решил подпортить мою репутацию стилиста, написав, что лиса Алиса 'непременно залюбовалась бы на круп цилиня', а у меня было - 'залюбовалась бы крупом'. В Главе 19 - придумал несуществующий артефакт Зоны 'юлина коса'. (Ну то есть упыри иногда так называют 'ведьмину косу', но нам-то зачем розмовляти по-упыриному?) Пупицу Жанну Григорьевну он переименовал в Грегорьевну. За что она потом на меня обиделась, я перед ней извинялся, коробку конфет подарил, но всё равно ведь неудобно-то как вышло! В слове 'мормозетка' сучий  пёс выгрыз 'о' и впихнул 'а'. И даже в библейской цитате он, сволочь, проставил неверную пагинацию! Поднялась у него лапа на Священное Писание!

С этого момента я понял: надо что-то решать. А то он мне и Вторую Книгу испортит.

Увы, Сгущ Збсович оказался не так-то прост. Напрасно я прельщал его колбасой, увещевал добрым словом и грозил арапником. На всё это он отвечал одним только хамством и невежеством. Дескать, ничего ты мне не сделаешь, я и так мёртвый. И на колбасу не повёлся по той же самой причине. К увещеваниям же он и при жизни-то был равнодушен.

За Второй книгой я следил очень тщательно. Даже в типографию звонил, предупреждал - вот, такие дела, недопёсок может залезть, вы уж там присмотрите, пожалуйста. Они были крайне недовольны таким гимором, но присмотреть обещали. И, в общем, присмотрели. Однако гадкое существо всё-таки как-то протырилось и сумело навредить. Не в таких масштабах, как в Первом томе, но тоже порядочно. Особенно обидно то, что на странице 28 первого полутома, на самой середине его, в слове 'историческом' он отъел 'м' и приклеил туда 'ого'. Получилось безграмотное словосочетание 'исторического обзоре' (нет, ну какова сволочь!) Ну и ещё в разных местах тоже напортил, дрянь такая.

Пришлось затевать сложную интригу. Я принялся за Третий Том, специально рассчитывая, что он и в него придёт свинячить. Когда же он на это повёлся, я заманил паршивца в длинное примечание, а потом утопил. Вместе с Третьим Томом, увы.

Это вообще целое дело было. В унитаз рукопись не пролазила, Москва-река мне показалась мелковатой, Волгу засорять не хотелось. Так что я решил топить недопёска во Внутренней Двине. Для этого пришлось совершить паломничество в страну Востока - или, как это сейчас называют, съездить в Бобруйск. Очень мне туда не хотелось: долго, дорого, хлопотно. Хотя - чего уж теперь-то ныть... Короче, добрался я худо-бедно до Внутренней Двины, да и бросил Третий Том с Большого Китайского моста. Привязав к нему для веса четыре гантели и роман В.С. Гроссмана 'Жизнь и судьба'.

Гадкий зверёк с тех пор не появлялся. Доскелся, падла! Правда, и Третий Том погиб. Но это была необходимая жертва.

ТАЙНА ЭДВИНА ДРУДА

Что касается Третьей Книги, то я её честно начал. И даже написал несколько глав. Но тут в мои дела вмешалась Администрация. Которая и в Первый Том лезла, и во Второй Книге изрядно отметилась, но на сей раз совсем уж распоясалась.

Я знать не знаю, что это за контора такая и что ей от меня нужно. Но жизненный опыт мне как бы подсказывает: все россиянские конторы с такими названиями  работают примерно одинаково - запрещают и недопущают. Ну и эти туда же. То есть данное, с позволения сказать, учреждение регулярно лезло ко мне в текст и его цензурировало. Под разными предлогами или вообще без таковых. Например, из Второй Книги они целых одиннадцать страниц вырезали подряд. Одиннадцать! В других местах они тоже порезвились, но там я сумел хоть как-то прикрыть дыры в нарративе.

Я это к чему. Третья Книга вызвала у Администрации особенное рвение. Только напишу пару страниц, глядь - половина текста куда-то пропала, а внизу надпись: 'УДАЛЕНО РЕШЕНИЕМ АДМИНИСТРАЦИИ. АДМИНИСТРАЦИЯ'. (Кстати, свои послания они всегда пишут большими буквами, что особенно выбешивает.)

Я пытался решить проблему. Я жаловался на произвол. Я писал, звонил и даже телеграфировал в разные инстанции. Но они, как это у нас обыкновенно бывает, отделывались пустыми словами, не желая вникать в дело по существу.

Районный участковый отказался принимать у меня заявление. В Союзе Писателей г. Москвы разопсевшие чинуши заявили, что я не их член и мои проблемы их не волнуют. В офисе Спортлото на Волгоградском проспекте меня отфутболили, в Роскосмосе - просто на хуй послали. В Фейсбуке за постинг с соответствующей жалобой заблокировали на месяц. И даже в наркодиспансере на улице Шверника - туда я пошёл от полнейшей безысходности - мне только справку выписали, а никакой реальной помощи не оказали.

Я уже готов был бросить всё это к чертям. И остался бы 'Золотой Ключ' незаконченным. Как 'Бувар и Пекюше', как 'Мёртвые души', или даже как 'Тайна Эдвина Друда'.

Во всяком случае, всё к тому шло.

ИСКРЕННЕ ВАШ

Но свет не без добрых существ! Однажды утром в мои творческие грёзы вплыла небольшая жёлтая уточка. Которая дала несколько хороших советов.

А именно. Уточка порекомендовала Третью Книгу отложить до лучших времён, впредь же называть свою писанину Третьей Частью. Ну чтобы у Администрации соображалка заклинила. То ли это третья часть Второй Книги, то ли ещё что. Да и вообще, мало ли чего она часть. Может, чего-то важного. Например, какого-нибудь хитрого плана, согласованного на ведомственном - или даже правительственном! - уровне. Так что есть шанс, что Администрация на это поведётся и оставит моё сочинение в покое. Если же и это не поможет, придётся переименовать опус в 'аналитическую записку'.

Мне такие уловки не очень понравились. Но других вариантов не было и я решил попробовать.

Не знаю, что конкретно сработало, но уточка оказалась права. Администрация унялась. Ну то есть иногда она появляется, но ничего больше не удаляет, ограничиваясь предупреждениями. Которые я уж как-нибудь переживу, решил я. На всё плюнул и погрузился в стихию сочинительства.

Ну а что из всего этого получилось, и получилось ли чего - то вам судить.

 

Михаил Харитонов,
искренне ваш.

 

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

Чем сейчас занят крокозитроп. После окончательной смерти он попал на Страшный Суд первой инстанции, который, рассмотрев все его прегрешения, приговорил оного к перерождению в Норильске 1978 года. Розан Васильевич счёл такой приговор жестоким и несправедливым и его обжаловал. Сейчас дело рассматривается в Страшном Апелляционном суде. По ходу разбирательств он вытребовал себе право на работу с документами, в том числе доступ к Хроникам Акаши и архивам копипасты. По старой дружбе он иногда мне кое-что рассказывал - и я почерпнул из этих рассказов немало полезных сведений.

Как мне помог трилобит. Очень он мне помог! Без него я бы вообще ничего не написал - ну или ковырялся бы с Первым томом до скончания века (своего, разумеется).

Дело было так. Когда я принялся писать Первый том 'Буратины' и дошёл до сорок седьмой главы, мои соседи начали ремонт. Ну то есть с раннего утра и до позднего вечера у них там штробили стены, что-то пилили, сверлили, стучали, грохотали и т.п. Как можно сосредоточиться на тексте, когда издают соседи-суки оглушительные звуки? Правильно, никак. Оставалось или отложить книжку и ждать конца ремонта - а это может ведь годами продолжаться! - либо спрятаться в тихое место. Только где ж такое найдёшь в современной Москве?

К счастью, я к тому моменту уже познакомился с трилобитом. В обмен на место в романе он любезно открыл мне проход в реализации одиннадцатого кола шестого отсечения моей эпохи. Тот мир очень похож на наш, только Ельцин не отрекался и умер на президентском посту где-то в 2002 - 2003, в зависимости от доли. У власти там в основном Кириенко. Хотя есть две ветки с Руцким, одна с Баркашовым и одна финско-казахская оккупация. Я предпочёл именно оккупацию, так как там интернет лучше работает. Но самое главное что: во всех ветвях в моём доме на месте сверлящих соседей проживает тихая бабушка. Моя же собственная квартира стоит пустой, так как в том отсечении я уехал с семьёй в Кёнигсберг, а московские площадя оставил за собой на всякий случай.

Тут работа пошла куда веселее. Если честно, то я практически переселился в ::11:: +6, возвращаясь в своё отсечение только чтобы пообщаться с семьёй.

Правда, из-за этого произошла одна неприятная ситуация, на которую некоторые читатели уже обращали внимание.

Я не принял во внимание, что у того отсечения было несколько другое прошлое, чем у нашего. То есть я это как бы понимал, но меня оно не особо беспокоило. Разве что интернет-реклама концертов Цоя (там он в большинстве вариантов жив и женат на дочке Аллы Пугачёвой) глаз резала.

Но вот чего я не учёл - так это того, что книжки в шкафах тоже были не совсем те, что в моей родной квартире. Ну вот как-то не подумал об этом. Привык, что бумага - вещь надёжная. И только обнаружив у себя на полке неизвестный мне роман Достоевского 'Девочка' с предисловием некоего Болеслава Лёма, я что-то заподозрил. Поговорил с трилобитом, он мои подозрения подтвердил - да, книжки тут могут быть не такие, как в моём родном времени. Я бросился проверять. И выяснил, что научное исследование о курском соловье, томик Щуплова издательства 'Плашкет' и даже сочинение Сталика Ханшикеева и Дмитрия Стешина 'Кухня 'арабской весны' (СПб.: Астрель, 2016. Серия 'Военно-полевая кулинария') в нашей реальности не изданы! Ну вот же блин! А главное - Первый том к тому моменту был уже издан на бумаге, поздняк метаться.

Однако же, подумав и поговорив с трилобитом, я решил, что ничего такого страшного не произошло. В конце концов, я пишу для всех времён и народов, а книжки, на которые я ссылаюсь -  реально хорошие. Глядишь, соответствующие авторы их напишут и у нас (особенно это касается кулинарных сочинений). И решил не ограничиваться доступной в нашей реальности литературой. В конце концов: в моей молодости регулярно возникала ситуация, когда читаешь какую-нибудь статью, а там ссылки на американские или французские сочинения. Добыть которые было тогда ещё менее реально, чем нам сейчас - достать что-то из другой временно́й ветви.

Кстати: что касается книг из будущего. Послехомокостные сочинения мне таскал из хемульской библиотеки эпизодический чешуйник Франтишек Пших. Он буквально умолял устроить ему на страницах романа встречу с Моррой, чтобы вернуть себе читательский билет. Я его услышал и в Действии двадцать шестом их свёл. Старик был трогательно благодарен за это. И в знак уважения и дружбы исправно снабжал меня необходимой литературой. Благодаря которой я узнал множество важных для романа сведений, начиная с истории и политического устройства Директории и кончая обычаями поняш и хемулей. А вы думали, откуда я всё это взял? Придумал, что ли? Нет, конечно. Так что Пшиху я очень признателен. Несмотря даже на то, что он съел переплёт 'Писем А.С. Суворина к В.В. Розанову' (1913 года издания, между прочим), соблазнившись крахмальным клейстером, на котором тот переплёт держался. Ну, что ж поделать, у всех свои недостатки.

Почему автор утопил Парсуплёткина во Внутренней Двине? Потому что - как же иначе? Ну сами посудите - не на дно же Ганга его отправлять, не Волгу же им паскудить? А вот Внутренняя Двина - самое то. В ней ещё и не такое топили.

И ещё по этому поводу. Меня спрашивали, почему я привязал к Третьему Тому именно Гроссмана. Ну, тут всё просто: я не нашёл в своей библиотеке более тяжеловесного текста, который грузил бы сильнее - а мне было нужно именно грузило. Можно было бы, конечно, взять и посовременнее чего - Алексиевич там, Марии Степановой ро́ман, или опус какого-нибудь лауреата премии 'Большая книга'. Но я подобного добра дома не держу, а вот Гроссман у меня с перестроечных времён завалялся.

Приписка. Кто-то предложил уоллесовскую 'Бесконечную шутку' привязать. Нууу, сомневаюсь: переводное обычно легко всплывает.

Как я ходил по инстанциям и искал укорота на Администрацию. Ну да, всё так и было. Разве вот мелкая деталь: один знаток российских реалий мне написал, что, дескать, в Роскосмосе посылают обычно в жопу, а нахуй посылают в Роснефти. Даже и не знаю, что на это сказать: в Роснефть я не обращался. Но вполне допускаю, что какой-нибудь сотрудник Роснефти мог перейти в Роскосмос, и на него-то я и напоролся. Хотя - все они одним миром мазаны. Ну их всех в пень!

CHECKPOINT-0. ВЕЧНОСТЬ

ВСЁ СТОИТ НА РЕБРЕ

Да, именно. Всё стоит на ребре, буквально на грани. Грань та - за пределами всего. А пределы всего пересекаются в единой, единственной точке. Которая держится на себе самой и держит всё остальное.

Чтобы это увидеть воочию, вам достаточно немного подрасти. Примерно до девяноста миллиардов световых лет. И слегка поправиться - на одиннадцать измерений.

Как это сделать? Ну, есть способы. Самый простой - стать божеством. Или обратиться к тому, кто уже стал. Но можно никем не становиться и никого ни о чём не просить, а погрузиться в сферу причин, проецируя себя на сферу следствий вышеописанным образом. Или... впрочем, подробности утомительны. Так или иначе, вы ведь уже сделали это, хотя бы в воображении? И сейчас находитесь на тринадцатимерной плоскости. Безжалостно-острой, как Зульфикар, как Скорпион Тринидада, как язык Альфонса Алле.

Отсюда Метагалактика выглядит подобной горе с сияющей вершиной, у подножия которой вы стоите.

Именно эту гору созерцают в своих виденьях великие мистики. Меру, Хара Березайти, Химиньбёрг, Куньлунь, Сердце Мира, Гора Демиургов, - это всё она, она.  Сама Вселенная в своём настоящем обличье.

Но знайте: и это лишь кажимость.

Во-первых, сияние - вовсе не свет. Вы переросли электромагнитный спектр. Вы видите колебания масс, волны гравитации, радугу тяготения. И сама гора - не вещество и не пространство. То, что за пространством и веществом - вот из чего она состоит. 

И, во-вторых, вы напрасно думаете, что пребываете у подножья миров. На самом деле - наоборот. Тринадцатимерная плоскость - только внешняя оболочка бытия. Вся гора держится своей вершиной, именно она - суть и основанье всего.

Теперь поднимитесь к этой вершине, а на самом верху - уменьшитесь. На какой-то миг вы снова станете человеком; постарайтесь миновать это состояние как можно скорее. Аккуратнее с субатомным уровнем! Остановитесь примерно на 10-33 метрах, не уменьшаясь далее. Вблизи планковских величин ваше тело теряет свойства локального объекта. Так что разница между сердцем, желудком и мозгом может исчезнуть, а она важна. Не Мирозданию (ему-то пофиг), но вам лично.

Что видите вы перед собою? Да всё то же самое, только вершина горы приблизилась. Но не стала отчётливее.

И опять вы видите золотой блеск. И опять же, не тот это свет, который вы помните по опыту своему, опыту человеческому, житейскому. Это Изначальный Свет, волны планковской длины, исходящие от Первого Неба.

О да, это оно. Прямо перед вами. Но войти в него вы не можете. Нельзя войти в точку, а Первое Небо - именно точка. Та самая, на которой держится всё. Бесконечно малый сгусток нераспавшегося Единого Поля, усыпальница Софии Пронойи.

Для себя самой она мертва. Но с точки зрения человеческой она живее всех живых. Ибо даже в мёртвом боге больше жизни, чем в живом человеке. Настолько же, насколько сам он живее дерева, камня, облака.

Эту тень божественного бытия, продолжающую жить и действовать в нашем мире, мы зовём Софией Эпинойей, Последней Мыслью. И на неё уповаем, потому что как же иначе? Смерть и время царят на земле, а правды нет и выше. Но в Первом Небе отражается весь мир - и оно знает всё и обо всём. Даже о нас с вами.

Ах, как жаль, что мы не можем обратиться к ней напрямую! Тентура запрещает нам это. Иначе мы познали бы себя и освободились, а это противоречит самому устроению сети смертной, коей мы пленники.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

А и правда? Делать-то что?

Вся надежда наша - на Аркону, рождённую в Первом Небе и сохраняющую с ним связь. Говорите с нею, а не с тентурою. Которая глуха к мольбам - как пень, как степь, как танк Т-84У, светло горящий в глубине полночной чащи.

Как? Ну сказано же - есть способы. Самый простой - открыть свой разум Изначальному Свету. Или обратиться к кому-нибудь, кто уже открыл. Хотя можно ничего не открывать и ни у кого не одалживаться, а подняться до мира идей и оттуда транслировать своё посланье в мир энергий. Или... хотя к чему много слов? Суть вы уловили, не так ли? А подробности вам объяснит любой посвящённый маг 78-го уровня и выше. В общем-то, ничего сложного, всё у вас получится. Осторожнее только с идентичностью! Ваше 'я' может ненароком раствориться в Изначальном Свете - а у вас, скорее всего, другие планы на вечер.

Но, допустим, разум Арконы вас услышал. Что не означает - проникся вашими интересами и готов помочь. Проблемы смертных волнуют высшие силы не в первую очередь. В конце концов, именно Аркона сотворила тентуру нашего мира и отдала нас гав'виалям на поругание аутсорсинг.

Но, по крайней мере, она может заинтересоваться тем, что у нас творится.

ПОДОБНО ОГНЮ НЕБЕСНОМУ

И вот сияние сосредоточивается!

Аркона видит галактику. В ней - скопление звёзд. Среди них - маленькую жёлтую звезду. Около неё - планету, именуемую Ха'наан, Земля Преступления. Откуда к ней взывают голоса падших существ.

Снизойдёт ли Великая до нас? Нет. Если бы это случилось, нас бы не стало. Ибо такова её сила, что нельзя ничему сотворённому быть там, где Она есть.

Но - смотрите, смотрите! - она посылает к нам вестницу, сумеречную искру, тень тени своей. Хотя для нас  эта тень тени подобна огню небесному.

И вселенскую тьму рассекает долго звенящая молния.

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

 

Про Галактику, Софию и всё такое. Там вроде всё понятно написано. Добавим только, что Зульфикар - меч, Скорпион Тринидада - перец, Альфонс Алле - француз. Напоминаем также, что дуб - дерево, олень - животное, воробей - птица, Россия - наше Отечество, а смерть неизбежна, но не необходима.

А, вот ещё важное: планковская длина равна приблизительно 1,616 229 ⋅10−35 м.

Насчёт того, к кому обращаться. Если вы несчастны и пребываете в рабстве (как большинство существ в нашем падшем мире), бесполезно обращаться к своему непосредственному хозяину. Скорее всего, он или материально заинтересован в вашем несчастье, или ему нравится смотреть, как вы мучаетесь. Особенно в том случае, если ваш хозяин поставлен именно затем, чтобы вас угнетать. И видит в этом свой долг и удовольствие. Ваша жалоба его порадует, и он даже примет меры, чтобы вы жаловались снова и снова. Но и только. Если хотите чего-то другого - попробуйте обратиться к хозяину хозяина или ещё выше.

CHECKPOINT-1. 23 ЯНВАРЯ 313 ГОДА

ХМУРОЕ УТРО

Утро и в самом деле было так себе, а вот полуденные часы выпали ну просто загляденье - тихие и солнечные, хотя и прохладные. В такие часы хорошо сидеть в зимней беседке,  завернувшись в тёплый клетчатый плед, пить горячий кофе и читать толстую умную книжку.

Именно так и проводил время Артемон. Правда, беседки не было, но было плетёное кресло и столик. Плед заменяла плащ-палатка со склада, а вместо кофе - какао. Книжка тоже присутствовала. Называлась она длинным скучным словом Gebrauchsanweisung и была написана на немецком языке. Которым Артемон не владел. Но очень старался.

- Ди зуфур... то есть цуфур... или цуфюр... фон сауерстоф... Дочь твою Мать, ну что за слова такие? - бормотал несчастный пёс, водя когтем по строке. - Унтер хохем дрюк... унтер дрюк... Дрюк... дрюк... это что-то про печать, что ли? Унтер - это недо-чего-то... Хох... хенде хох... это выше... Недостаточно высокая печать? Херня какая-то, эскьюзи муа...

Появилась Мальвина. Она несла ему кофейник (то есть какавник), обёрнутый для тепла полотенцем.

- Ну что? - нетерпеливо спросила голубокудрая.

- Ничего. Кажется, я скоро свихнусь, - буркнул пудель, жадно нюхая воздух. Увы, Мальвина этого ждала. И подошла с подветренной стороны.

- Ты просто ленишься и не хочешь по-настоящему сосредоточиться, - заявила она. - Напрягись, наконец! Это в твоих же интересах! - она поставила кофейник на столик, как бы невзначай вильнув корпусом так, чтобы показать голенькую ножку. Артемон чуть не взвыл, вообразив себе  райское благоухание бёдер, аромат свежего пота под коленкой, остро пахнущие комочки грязи между пальчиками... ой, ой!

К сожалению, все эти радости были ему недоступны. До того момента, как он прочтёт книгу, Мальвина отлучила его от тела.

ЦИГЕЛЬ-ЦИГЕЛЬ У-ЛЮ-ЛЮ

Люк нашёл какой-то червяк, заряженный Мальвиной на поиски подозрительных щелей и отверстий.

Находился он в очень неудобном месте - а именно, в зарослях засохшей крапивы. Зато открыть его оказалось  довольно просто. Артемон поднял крышку люка, внизу был чёрный зев, из которого пахло ржавчиной.

Сначала они с Мальвиной промерили глубину колодца верёвочкой с грузиком. Оказалось - двадцать один метр. Запущенные внутрь насекомые - это уже Мальвина постаралась - обнаружили внизу какие-то продолговатые предметы. Нашлась и бухта толстого каната. Артемон приволок её с нижних ярусов, наврав Мальвине, что нашёл её в каком-то глухом углу. Мальвина поверила.

Внизу оказался маленький склад. Двухметровые продолговатые предметы напоминали реактивные снаряды. Вероятно, они ими и были. Кроме того, внизу валялся трос с креплениями. Подъёмника, увы, не было.

Как следует всё обыскав, Артемон нашёл в стене что-то вроде сейфовой двери. К удивлению пса, она оказалась не заперта. Внутри была труха, но под ней лежало что-то, закатанное в чёрную плёнку. Та оказалась удивительно прочной: её не брал ни коготь, ни нож, и только когда пудель случайно потянул за какую-то ленточку, она порвалась. Под плёнкой была книжка, судя по картинкам - посвящённая как раз этим самым продолговатым предметам. К сожалению, она была на немецком.

С этого момента жизнь Артемона - и без того не шоколадная - превратилась в унылое говно.

Мальвина пристала к нему с категорическим требованием: разобраться, что в книжке написано. Она была уверена, что цилиндры - это оружие, а книга - инструкция к нему. И желала знать, как его можно применить.

Её интерес был не праздным. Несмотря на грозный вид, база была защищена слабо. Правда, оставались ещё неистраченные ракеты 'земля-воздух'. Проблема была в том, что по земле они не работали. Ими было можно сбивать только воздушные цели - при падении они самоликвидировались. Вход в помещение базы прикрывали два огнемёта и тесла-разрядники, управляемые с пульта дежурного. Но били они метров на десять, не больше. Мальвина опасалась, что Карабас, если придёт по её душу, парализует её прямо у пульта. А вот средств ведения наземного боя на сколько-нибудь заметном расстоянии у Мальвины так и не нашлось. Увы, нижние этажи и таящиеся там горы оружия так и остались недоступными.

Проблема была в том, что Артемон знал немецкий не в совершенстве. Чтобы не сказать - посредственно. А если совсем честно - помнил отдельные слова и выражения, на уровне 'их бин ду бист вас из дас цигель-цигель улю-лю'. Чего он совершенно не скрывал, а честно признавался. Но голубокудрая не считала это важным. По её мнению, недостаток знаний можно восполнить терпением и трудом. На каковой труд бедолагу Артемона и обрекла.

Пёс налил себе в чашечку какао, отхлебнул, облизнул губы. И снова упёрся взглядом в ровные строчки. Ощущая почти физически, что он смотрит в книгу, а видит фигу.

Ну конечно, он уже пробовал другой способ. То есть разобраться не в тексте, а в самих снарядах. Один из них удалось даже вытащить, для чего пришлось изрядно попотеть. Очень помогла мышь Лизетта: она смогла аккуратно соединить крепления с корпусом. Потом тяжесть кое-как вытянули, причём за трос пришлось браться даже Мальвине. Она так вспотела! Артемон с тоскою вспомнил о том, как вытирал ей спину полотенцем. И чуть не заплакал - коварная тут же отняла у него этот вожделенный предмет и отправила в стирку... У-у-у!

С цилиндром тоже было у-у-у. Пёс его тщательно осмотрел и даже сумел открыть головную часть. И нихуя не понял.

Боеголовка и управляющий блок отсутствовали. Вместо него там была маленькая кабинка с крохотным экранчиком и каким-то рычажком. Кабинка предназначалась для очень маленького существа. Судя по рычажку, предполагалось, что оно может управлять снарядом самостоятельно. Однако попытки Артемона подёргать за рычажок ни к чему не привели, кроме того, что на экранчике засветился красный крестик и надпись 'Die Funktion ist deaktiviert'. Про деактивированную функцию Артемон понял, остальное додумал сам: видимо, при открытой головной части ничего не работало. Но что это всё такое и зачем оно такое, так и осталось неясным.

Пёс налил себе какао. Отхлебнул. Скривился. Мальвина почему-то считала, что какао полезен для умственной деятельности. Пса от этой сладкой жижи воротило. И от книжки тоже.

Артемон вытянулся в кресле и закрыл глаза. И тотчас отрубился.

ГАНИМЕД ПЯТНАДЦАТЬ ПЭ ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Он пришёл в себя, когда его руки коснулось что-то холодное. Пёс вздрогнул и проснулся. И тут же, не думая, вонзил когти - тупые, источенные, но всё-таки когти - в это самое холодное.

- Кваааа! - раздалось снизу.

Это была психоаналитическая жаба. Видимо, она пришлёпала, учуяв аромат какао. Она его просто обожала, несмотря на земноводную основу.

Артемон посмотрел на жабу мутными, осоловевшими глазами.

- Чё тебе, зелёная? - спросил он. - Какавки захотелось?

- Какакакапельку, - попросила жаба, с тоскою взирая на кофейник.

- Ты мне лучше скажи, вот это вот что? - пёс взял книжку, открыл на сложной схеме и сунул жабе под нос.

Он ни на что не рассчитывал. Однако амфибия подумала секунды две и уверенно сказала:

- Схема подачи кислорода под давлением. Тут ещё внизу чего-то написано, я не разберу...

- Ты немецкий знаешь? - не поверил в своё счастье Артемон.

- А какакак же? -  удивилась жаба. - Основные труды по психоанализу и танатологии написаны на немецком. Моя какакалуша вложила в меня всю необходимую информацию для их восприятия.

Артемон жабу недолюбливал и всячески её щемил. Но в ту секунду он был готов её обнять и облизать.

Вместо этого он её поднял и усадил на столик.

- Так, - сказал он, протягивая к жабе кофейник. - Сейчас я тебе помогу. А ты поможешь мне. Идёт?

Жаба молча открыла рот. Пёс налил туда немножко горячего напитка. Амфибия издала булькающий звук и на мгновение прикрыла глазки. Потом содрогнулась всем пузом, глаза открыла и снова уставилась на кофейник.

- Ещё хочешь? - спросил Артемон. - Тогда вот здесь переведи, - он открыл книгу на первой странице.

- Мобильный малогабаритный реактивный снаряд Ганимед пятнадцать пэ девятнадцать, - прочитала жаба. - Инструкция к применению. Раздел первый. Назначение и функции... Дальше читать?

- Читай, милая, - Артемон от избытка чувств потёрся носом о бородавчатую жабью мордочку. - Читай, хорошая.

ПОЧТИ УДАЛОСЬ

Сашка-Букашка, маленький и грустный жук-олень, брёл вдоль морского берега.

Он направлялся к павильону 'Прибрежный' с надеждой чем-нибудь поживиться. С рогов его свисали капли: шёл мелкий дождик. Сашку это огорчало. Не потому, что дождик мокрый - хитин непромокаем. Но дождик был не только мокрый, но и холодный. Отчего у Сашки мёрз эдеагус и начинались проблемы с наружным дыханием. Приходилось доставать из рюкзачка солевую грелку и пихать её себе в пигидий. А грелка-то, небось, не казённая!

Жук был типичным мелким лавочником. Настолько мелким, что у него даже  и лавочки-то не было. Вершиной его бизнес-карьеры стал прилавок на улице Моховой, возле отеля 'Блюменштраух'. Торговал он в основном газетами и канцелярскими принадлежностями. То был его взлёт, пик. Потом газетный бизнес зарегулировали. Некоторое время он выкручивался, приторговывая всякой дребеденью - ботиночными шнурками, подковами, зубочистками, бахромой для скатертей и занавесок и прочим таким товаром.. Кончилось всё тем, что однажды к нему заявились менты, лавочку отжали, Сашке изрядно намяли брюшко и проломили левое надкрылье. На лечение ушли остатки средств.

Чтобы прокормиться, Сашка-Букашка переквалифицировался в старьёвщики. Товар он не покупал, а собирал по всяким местам, чистил, чинил и сбывал за гроши. В день он зарабатывал около тридцати сольдо. Десять сольдо жук тратил на еду - то есть на самых дешёвых козявок и опарышей, ещё десять - на оплату коммунальных услуг. Остальное он приберегал на чёрный день. В том, что этот день рано или поздно наступит, Сашка не сомневался. Весь его жизненный опыт буквально вопиял о том.

От сегодняшней экспедиции он ждал добычи. В заинтересовавшем его месте находился театр, когда-то прогремевший, но быстро закрывшийся. Жук знал: там, где тусовалось много существ, всегда можно что-нибудь найти. Если, конечно, уметь искать.

'Прибрежный' выглядел заброшенным. О том, что здесь когда-то была жизнь и бушевали страсти, свидетельствовали несколько деревянных будок, обломки открытой эстрады, и огромный ржавый каркас, напоминающий обглоданный скелет древнего кита. Всё это мокло под дождём и распространяло уныние.

Букашка тяжело, по-жучиному, вздохнул, - так что склериты заскрипели, как несмазанные петли. Снял со спины рюкзак и приступил к осмотру территории.

Когда начало темнеть, жук обогатился совереном - его он нашёл в сыром песке - и тремя сольди. Кроме того, он положил в рюкзак четыре подковы (все разные), кожаный ошейник с бляхами (потёртый и без пряжки, но вполне починябельный), четырнадцать пуговиц, ручку от сумочки и свинцовое пряслице. Поход окупил себя с лихвой.

Жук уже собирался обратно в Город, но что-то толкнуло его посмотреть, нет ли чего интересного в сломанной будке с косо висящей на одной петле дверью.

Если бы на его месте был тушняк или хотя бы доширак, он туда соваться бы не стал - из открытой двери жутко воняло тухлятиной. Но у Сашки-Букашки обоняние отсутствовало, а точнее - было рассчитано на совершенно иной спектр веществ, чем у А-основ. Так что он, задрав мандибулы, сунулся внутрь.

Там была каменная лестница, ведущая в тёмный подвал. Вход в него оказался наполовину завален, но и Сашка был невелик. Рюкзачок, правда, приишось снять. Впрочем, снимать бы его пришлось и так и так - нужно было вытащить фонарик.

К левому рогу Сашки-Букашки была прикручена планка Пикатинни. Жук защёлкнул фонарь на планке и зашевелил правой мандибулой, проверяя работу рычага. Послышалось тихое жужжание, и в темноту упёрся лучик слабенького света. Которого, однако, хватило, чтобы обозреть внутренности помещения.

С первого взгляда было ясно - тут селились гни. Только эти скверные птицы имели привычку гадить у себя же в гнезде. А загажено было всё: комья помёта свисали даже с потолка. В правом углу гнила масса перьев и костей - видимо, то были остатки гнячьих пиршеств. Картину завершала яичная скорлупа: поганые твари тут ещё и плодились.

Всего этого Сашка не то чтобы не заметил - просто не обратил внимания. Его привлёк предмет, стоящий в левом углу.

То была изящная трость, на вид костяная. Судя по размерам, предназначенная для хомосапого. Несмотря на простоту отделки, она смотрелась дорого и стильно. Удивительно, но даже гни не осквернили её своими выделениями.

Такая вещь могла стоить дорого. Никак не меньше двадцати соверенов, а может и все тридцать.

Сашка от радости так зашевелил рогами, что фонарик вспыхнул ярким светом. Подобравшись поближе, он осторожно ухватил добычу передними лапками. Думая о том, как бы протащить её по полу, не запачкав в липком гнячьем гуано.

Ему это почти удалось.

АРТЕМОН, ЗАЙМИСЬ ЭТИМ!

- Ну так что? Что там? - Мальвина от нетерпения притопнула ножкой.

- Какакакажется, - с трудом произнесла жаба, - это какакая-то инструкция.

Артемону захотелось ущипнуть её за пузо: оно очень соблазнительно выпирало. Но он сдержался. Жаба была нужна.

- Похоже, это курьерские ракеты, - начал он. - Туда сажали маленького, а он самостоятельно долетал до нужного места.

Мальвина недоумённо посмотрела на пуделя.

- Это ещё зачем? - поморщилась она.

- Нууу, - протянул пёс, - я так понял, что маленькому давали запомнить донесение, а потом он с ним летел к командованию. Смысл в том, чтобы оно оставалось секретным. Даже если маленький попадёт к противнику. Пытать его бесполезно, всё равно ничего не скажет. А если долетит до кого надо, то после доклада себя сожжёт.

- Зачем пытать? У них что, телепатов не было? - не поняла Мальвина.

- Сам не понял, - признался Артемон. - Похоже, что не было. Хотя там на последней странице вклеен лист. Читай, - он всё-таки ущипнул жабу за пузо.

Жаба к тому времени задремала - что и неудивительно. Она выпила целых два кофейника с какао, и теперь ей хотелось спать. Но тут ей пришлось включиться.

Она где-то минуту пялилась на лист, потом начала переводить.

- В связи с появлением новых средств извлечения информации использование курьеров приостанавливается вплоть до особого распоряжения. Приказ какакакамандования... дальше цифры, - уныло закончила она.

- Очень странно, - заметила Мальвина.

- В любом случае у ракеты нет боеголовки, а у нас нет маленьких, - закончил Артемон. - Так что эти ракеты нам так и так бесполезны.

- Боеголовка не обязательна, - ответила голубокудрая, немного подумав. - Достаточно попасть ракетой в противника. Если это будет Карабас, решится очень много проблем. А маленьких можно купить и обучить. Артемон, займись этим, - распорядилась голубокудрая.

-  Маленьких купить? Где? - пудель ощерился. - В Передреево? Там их отродясь не бывало! Деревенским маленькие в хуй не всрались! Или мне в Директорию ехать? Это вообще реально?!

- А ты придумай что-нибудь, - заявила Мальвина.

СОВЕЩАНИЕ ПО ВОПРОСАМ ИНФОРМАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ

Кабинет господина Селяви Шершеляфака де Пердю не поражал размерами. Хотя вообще-то новоназначенный начальник полиции Города Дураков мог занять помещение размером с футбольное поле, никто бы и не тявкнул. Но де Пердю предпочитал уют. Так что всё было относительно скромно: два стола буквой 'Т', ещё один стол для расширенных совещаний, три конских лежака, стулья и два массивных насеста. Пол паркетный, ковровая дорожка вела во внутреннее помещение, где начальство отдыхало. В шкафчике тёмного дерева стояли наградные кубки и лежали медали, полученные на службе.

На стене висел портрет Лавра Исаевича Слуцкиса в золочёной раме.

Де Пердю презрительно ухмыльнулся. Он видел, как собравшиеся косятся на портрет и морщат брыли. Ему это нравилось.

- Итак, - сказал он, почесав кривой шрам на месте левого уха. - Я собрал вас, чтобы обсудить одну проблему. У нашего ведомства серьёзные имиджевые издержки. Так было всегда. Но в последнее время они стали неприемлемыми.

- Вот уж не новость, - буркнул начальник следственного департамента, полковник Харлампий Фотиевич Выгрызун. Старик не сидел, а лежал на конской подстилке: за всю жизнь он так и не удосужился освоить прямохождение. Несмотря на это, голова у него была светлая, а нюх - острый. 

- Не новость? Обоснуйте,  Харлампий Фотиевич, - потребовал Селяви Шершеляфак.

- С чего начать-то? - тем же тоном ответил полковник.

- С начала, - это де Пердю произнёс довольно холодно.

Но смутить старика было сложно. Он поднял на одноглазого начальника мутные, усталые глаза и ответил:

- Да пожалуйста. У нас тут всегда творилась разная хуйня. Но сейчас это уже не хуйня, ребята. Это уже полноразмерный пиздец. Сами посмотрите. Раньше нас боялись и уважали. Потом в полицию стали брать волков, ментов и с улицы шпану. Уважать нас перестали, зато бояться стали больше. Каким-то умникам наверху показалось, что это самое збс. Они дали установку - кошмарить всех. Мы только рады были. И добились того, что нас стали ненавидеть. Потом полицию лишили финансирования, отправили отжимать бизнеса и всякой дрянью торговать. Теперь нас не просто ненавидят. Теперь все думают, что мы хуже любой банды. Скоро ненавидеть нас будут больше, чем бояться, - он высунул язык и громко задышал, охлаждаясь.

- Продолжайте, Харлампий Фотиевич, - попросил де Пердю.

Выгрызун стукнул по полу твёрдым, как палка, хвостом.

- Но это бы ещё ничего. Я так скажу - внутри всё прогнило! Нет дисциплины. Дисциплина на субординации держится. А субординация - на уважении. Подчинённых к начальству и наоборот. Так вот, сейчас этого нет. То есть совсем нет. Раньше у полицейского хоть какое-то чувство было, что он чего-то там охраняет... А теперь подчинённый платит начальству за право носить корочку. Которая даёт ему права против населения. И больше он начальнику ничем не обязан. Так что нижние чины на наши указивки хуй кладут! Пока молча. А скоро участковые будут нас вслух посылать в жопу. И вас тоже, господин Селяви, - пёс шумно выдохнул и положил голову на лапы.

- Я услышал. Ещё какие мнения? - господин де Пердю обвёл взглядом собравшихся. - Макарони?

Отсечение +44 доля 00803. ДА ПОШЛА ОНА В ПЕНЬ!

- Ты опять ленишься и не желаешь делать то, что я сказала! - заявила Мальвина. - За это ты будешь наказан! - она самодовольно встряхнула кудрями.

'Да пошла она в пень, скобейда дефолтная' - подумал Артемон.

Это была простая и ясная мысль, на фоне которой все прочие мыслишки поблёкли и унасекомились.

Мальвина слишком сильно натянула поводок, и он порвался. Пёс больше не хотел просить, вымаливать, красть кусочки наслаждения. Он почувствовал себя свободным. И посмотрел на Мальвину без всякого удовольствия.

- Я предал Карабаса, - сказал он почти спокойно. - Сначала я думал, что сделал это ради любви. Потом - что ради страсти. Теперь я понимаю, что сделал это ради потных труселей. Которые мне всё равно не дают понюхать.

Мальвина открыла рот и издала какой-то сдавленно-злобный звук.

Артемон ухватил жабу - та возмущённо задёргала лапками - и с усилием запустил её прямо в лицо Мальвины.

Та завизжала.

Жаба ударилась о лицо и шлёпнулась на пол, извергая из себя непереваренное какао.

ПОНИМАЕТЕ, К ЧЕМУ ОНИ КЛОНЯТ?

Маламут Макарони, начальник Управления собственной безопасности, недовольно шевельнул острым ухом - будто муху отгонял.

- Не соглашусь с уважаемым Харлампий-Фотьевичем, - сказал он. - Это не нас посылают, это мы чего-то ждём. А другие не ждут. По моим данным, две трети верхнего полицейского начальства востребовано. То есть на кого-то работает. Кто не работает - тот ищет хозяина. Я сам получал интересные всякие предложения. В основном от крупного бизнеса. И знаете чего я скажу? Даже если всё накроется, мы голодать не будем. Разойдёмся по частным охранным предприятиям. Связи сохраним... Прокрутимся.

- Это если Город вообще уцелеет, - вмешался в разговор Кокотюха, зав Центром связи и защиты информации, барс по основе, каким-то образом прижившийся в собачьем окружении. - Дураки будут последними дураками, если сейчас войну не начнут. Если шерстяные с Хемулем договорятся, остальные под них лягут. Армия воевать не будет. Они скорее на нас пойдут и всех перережут. А потом всё сдадут шерстяным. Они же твари конченые.

На собачьих мордах отразилось согласие и понимание. Армейских в полиции не любили, а в последнее время - особенно. Военные задирались, говорили полицейским в лицо то, о чём остальные разве что шептались на кухне. Связываться с ними было боязно: эти вполне могли в случае конфликта подтянуть тяжёлую технику к какому-нибудь участку и его образцово-показательно разгромить.

- Да это что, - включилась пуделица Сан-Суси из миграционного управления. - Сюда прёт электорат. На проверки у нас не хватает ресурса. Наверняка здесь уже засела парочка диверсионных подразделений.

- Пррро учкудуков не забывайте, -  рыкнул майор внутренней службы Тимур, зам начальника центра по противодействию экстремизму. - Они с нами сами ррразберррутся. Вчера, напррримеррр, они полицейский участок взорррвали.

На породистом лице Шершеляфака появилось какое-то странное выражение.

- Все высказались? - спросил он. - Благодарю. Вы всё прекрасно изложили и сэкономили мне много времени. Теперь вопрос. Кто-нибудь из вас смотрит эфир?

Все возмущённо зафыркали, кто-то даже зарычал.

- Ну да, ну да, - Шершеляфак сочувственно покивал головой. - Это же развлечение для электората. А я вот вчера сходил. Лично. В самый обычный центр у себя под  домом. Послушал новости. Хемульские. Да-да, их тоже крутят. Включить красный свет стоит пятьдесят сольдо с носа. Кстати, это законно. У нас в законодательстве нет запретов на освещение.

- Освещение чего? - поинтересовался Кокотюха.

- Освещение помещения, - пояснил де Пердю. - За красную лампочку не сажают.

- А если неформально подойти? - предложил барс.

- Как справедливо заметил Харлампий Фотьевич, - Шершеляфак пожал плечами, - наши приказы сейчас исполняются не в первую очередь. Думаю, патрульные просто берут с владельцев точек небольшую мзду. После чего резко начинают страдать дальтонизмом.

- Похуизмом, - проворчал Выгрызун.

- Итак, что я видел, - де Пердю сделал вид, что старика не услышал. - Сначала выступала какая-то пупица. И сообщила, что в бывшей Директории... они нас называют именно так, прошу отметить... так вот, в бывшей Директории политический, экономический, демографический и хрен знает ещё какой кризис. Государство перестало платить полицейским, они теперь зверствуют, отжимают бизнеса и кошмарят электорат. Полиция превратилась в банду, никому не подчинённую, приказы руководства не исполняются, участковые посылают генералов в жопу... Приглашённый эксперт по имени Стас Блаватский выразил мнение, что население всё ещё боится полиции, но ненавидит её уже больше.

Выгрызун недоумённо потряс мохнатой головой, коротко рыкнул.

- Не знаю никакого Блаватского, - сказал он.

- Потом было про переговоры Хемуля с шерстяными. Разумеется, про мирные переговоры. Но подавалось это всё так, что складывается союз против Города. И завтра к нашим границам попрёт армия. А вообще-то она уже здесь, просочилась с толпами электората...

Кокотюха и Сан-Суси посмотрели друг на друга.

- Потом рассказали про взрыв на полицейском участке. Со словами 'это только начало'.

Тут переглядываться стали уже все.

- Кстати, насчёт взорванного участка, - продолжил тем временем де Пердю. - Я посетил его лично. Да, взрыв был. Овца-террористка пронесла самодельную бомбу. Бомба оказалась хреновой, даже её саму не убило. Сгорела занавеска. А у вас откуда сведения? - он повернулся к Тимуру.

- Доложили, - признался тот.

- Вот-вот. Вы тут все эфиром брезгуете, но ваше окружение его смотрит. А поскольку ваши мысли зависят от того, что вам докладывают... - он помолчал, давая коллегам свыкнутся с этой мыслью. - В общем, понятно, - закончил он. - Теперь посмотрите, что они внушают на уровне картинки. С одной стороны, нас не слушаются участковые, наши участки взрывают, а мы и сделать ничего не можем. То есть мы слабые. С другой стороны, мы отжимаем бизнесы, мы кошмарим электорат, мы хуже любой банды. То есть мы плохие. Что нужно делать со слабыми и плохими? Да, кстати, ещё одна интересная подробность: по их словам, армия разложилась и ни во что вмешиваться не будет. Понимаете, к чему они клонят?

Отсечение +44 доля 00808. ЧТОБЫ ХОРОШЕНЬКО ВСПОТЕЛА

- Ты просто ленишься, - заявила Мальвина. - И не желаешь делать то, что я сказала! За это ты будешь наказан! - она самодовольно встряхнула кудрями.

'Всё, с меня хватит' - решил Артемон.

Это была простая и ясная мысль, на фоне которой все прочие душевные трепыхания сгреблись в один ненужный ком и укатились нахуй.

Мальвина перегнула палку, и та, наконец, сломалась. Пёс больше не хотел просить, вымаливать, красть кусочки наслаждения. Он почувствовал себя свободным. И взглянул на голубокудрую дерзко и зло.

- Я предал Карабаса, - сказал он ровным голосом. - Сначала я думал, что сделал это  ради тебя. Потом - что ради твоего тела. Теперь я думаю, что мне сгодится и твой труп. От которого я получу даже больше удовольствия.

Мальвина успела пробормотать 'гадкий пёс, фу', когда он встал, схватил её за плечи и бросил на  землю.

Она долго боролась. Мальвина вырывалась, пыталась кусаться, царапаться. Артемон позволял ей вырваться - почти - и потом снова пригибал к земле. Она была уже без сил, когда он, наконец, одним движением сломал ей шею.

Нет, он не игрался с ней, не мучил её.  Он просто хотел, чтобы Мальвина перед смертью хорошенько вспотела.

НОВОСТИ НЕРЕАЛЬНОГО МИРА

- Всю эту вещательную лавочку пора прикрыть, - сообщил своё мнение Выгрызун.

Макарони посмотрел на него иронически.

- Харлампий Фотиевич, а может, давайте ещё и Братство прикроем? Вещание - их проект.

- И это ещё цветочки, - продолжил Шершеляфак. - По сравнению с тем, что говорит профессор Учкудук. Которого я тоже послушал.

Комнату заполнило тихое, но дружное рычание.

- Вот что он говорил, - де Пердю взял со стола бумажку и начал с выражением читать:

- Добрый землянин! Вынь хуй изо жопы и слушай меня сюда! Всем телом, всем сердцем, всем сознанием - слушай меня, кретин и говноед! Что ты должен? Ты должен изучать моё учение и бить полицаев! Полицай - говорящая табуретка геноцида! Топтать полицаев! Срать им в штаны и за пазуху! Натягивать их сраки! Кости ломать! Щековину оттягивай и режь, щековину! Можно просто отжирать! Калорийная щековина! У полицаев рыла наетые! Глаза подлые, сальные! Выклёвывай глаза им! Высасывай с причмоком! Дай себе волю!.. Дальше продолжать или хватит?

- Ну да, неприятно, - сказал Макарони. - Но большой опасности не вижу. Меня больше волнует, что они наркотой барыжат. Отбивают у нас клиентуру. Вот это серьёзно, а на Учкудука не стоит обращать внимания. Давайте думать про деньги.

Полковник Выгрызун посмотрел на него как на недоучившегося курсанта.

- Когда тебе, парень, будут кости ломать, не обращай внимания и думай про деньги, - проворчал он, дёргая брылями.

- А кому кости  сломали-то? - начал задираться маламут.

- Мне не сломали, - заметил де Пердю, - но мне повезло.

Макарони заткнулся.

- Ну допустим. А что мы можем? - завёлся Кокотюха. - Мы не можем разбомбить Хемуль. Мы не можем запрессовать учкудуков. Мы не можем закрыть вещание. Мы можем только сидеть и обтекать, извините за подробность.

- А вот по этим вопросам сейчас выступит компетентный специалист, которого я пригласил, - сообщил Шершеляфам. - Будьте столь любезны, - сказал он кому-то за пределами стола.

Со стульчика в углу поднялся кролик в маленькой чёрной шапочке и крохотной жилетке.

Если бы каким-то чудом здесь оказался Базилио, он бы этого кролика непременно узнал. Именно он устроил коту ту самую экскурсию по эфиру, после которой База чуть не убили в реале.

Но кота здесь не было и быть не могло. Были разнообразные псы - страшные, клыкастые, облечённые властью. Другой бы забоялся. Но кролик вёл себя так, как будто вокруг него - лабораторные мыши.

- Здоровья и добра, - небрежно бросил он, даже не потрудившись покинуть свой угол. - Я сотрудник Единой Вещательной Корпорации. В настоящий момент возглавляю...

- Я тебя не вижу, - прорычал Выгрызун. - Ты бы с нами присел, приятель.

- Будьте любезны, - поддержал полковника де Пердю. - Вот сюда, - он показал на место рядом с собой.

С таким видом, будто он делает большое одолжение, кролик сел по левую руку от господина Шершеляфака.

- Ну так о чём я... В общем, я возглавляю проект. Творческое объединение 'Глюк'. Кое-что сделали интересное. Передача 'Смак' - это наше.

Сан-Суси с интересом вытянула мордочку.

- 'Смак' - это где передача про хрящики была? То есть я сама не смотрю, - быстро-быстро проговорила она, - это мне девочки рассказали...

Кролик самодовольно усмехнулся.

- Да, наша работа. И 'Модный приговор' - тоже наша.

Пуделица смутилась. Остальные просто не поняли, о чём речь.

- Вы, пожалуйста, ближе к теме, - мягко сказал господин Шершеляфак.

- А, ну да... В общем так, - кролик напустил на себя деловой вид. - Я Хемуль смотрю регулярно. С чисто профессиональной точки зрения, конечно. И вот что я скажу. У них отличные передачи. Особенно новостные. И ток-шоу. Они лучше наших. И всегда будут лучше. Потому что у нас цензура, каких-то вещей говорить нельзя. А 'Свободный Хемуль' говорит обо всём. Даже о том, что у них самих происходит. Ну, конечно, пропаганды там много. Но это пропаганда умная. И во многом правдивая. Вот вы, уважаемый, - он повернулся к полковнику. - Вы же сами говорите, что вас все ненавидят и посылают...

- Придержи язык, парень, - рыкнул Харлампий Фотиевич. - Что могу сказать я, того не можешь говорить ты.

Кролик посмотрел на Шершеляфака с недоумением и обидой, ища участия.

- Харлампий Фотиевич, - начальник полиции поморщился, - давайте уважать друг друга. Мы собрались по делу.

Выгрызун одарил де Пердю нехорошим взглядом, но продолжать не стал.

- Ну так я чего... - продолжил кролик. - Если вы не можете победить в существующем формате, меняйте формат. Нужно выйти за пределы повестки. Например, сделать так, чтобы население вообще никаких хемульских передач не смотрело. В смысле - само не хотело.

Все замолчали. У Макарони от удивления завернулся хвост.

- Это как же? - наконец, спросил Тимур.

- Вот я к тому и веду... Почему новости смотрят? Практического смысла же в этом нет. Касаются они в основном того, что происходит за пределами Города. Да и в пределах тоже. Ну кому какое дело, что какая-то фирма разорилась, например? Да просто интересно. Значит, если найдётся что-то более интересное...

- Исторические передачи? - предложил Кокотюха.

- Чтобы исторические передачи смотреть, надо много знать, - сказал кролик. - К тому же цензура не пропустит. А то будут сравнивать то, что было, с тем, что есть. И подумают, что раньше было лучше. Нет.  Нужно что-то совсем простое, про жизнь, про любовь, про страдания всякие. И главное - длинное. Чтобы хотелось смотреть и плакать, смотреть и плакать... Ну как самки над любовными романами плачут, понимаете? Руслания Тухес-Лобио, к примеру, такое пишет. 'Пятьдесят шагов по облаку', или там 'Цена страсти'... Читал кто-нибудь?

Сан-Суси спрятала глаза.

- Ну так вот, почему бы нам этим не заняться? Нанять актёров, чтобы они сыграли главу из такой книжки. Заснять, протранслировать. Потом вторую, потом третью... Чтобы зрители втягивались и продолжения ждали... Фактически это тоже новости, только из нереального мира, - закончил он умной фразой.

- Пррриведи прример, - потребовал Тимур. - Как это могло бы выглядеть?

Кролик посмотрел на Тимура как на дурака. Но тут же отвёл взгляд.

- Да обычная любовная история, - начал он. - Ну, скажем, как у Тухес-Лобио... У индюшки рождается индейка. Мать её, естественно, выгоняет из дому. Птичка бедствует, чуть не замерзает, но её спасает дрозд. У них развиваются отношения, но к индейке начинает приставать кот. Который говорит, что любит её, а на самом деле хочет девушку сварить по особому рецепту, в молоке матери её...

- У индюшек молоко горррькое, - сказал Тимур. - И вообще это ерррунда какая-то. Кто это будет смотррреть?

- Ещё как будут! - в голосе кролика прорезалась уверенность. - И Алхаз Булатович подтвердил. До Хомокоста такое смотрели люди! Настоящие!

Отсечение +44 доля 00810. ОЧЕНЬ ЖЁСТКОЕ ИЗЛУЧЕНИЕ

- Ты тупой бездельник, - заявила Мальвина. - Ты не выполняешь мои указания! За это ты будешь наказан! - она самодовольно встряхнула кудрями.

'Ненавижу эту мразь' - понял Артемон.

Это была простая и ясная мысль, перечёркивающая всё, что было до того.

Мальвина довыёбывалась. Пёс больше не хотел просить, вымаливать, красть кусочки наслаждения. Он почувствовал себя свободным. И на предмет вожделения своего воззрился с ненавистью и омерзением.

'Я предал Карабаса' - мысли выстраивались ровно, как по линеечке. 'Сперва я думал, что это было благородное безумие. Потом - что это была глупость. А теперь я вижу, что это была ошибка. Которую нужно исправить.' 

- Я отойду на минуточку, - сказал он, вставая. - Ты здесь подожди.

Он зашёл во внутренние помещения базы. Иголку взял у Лизетты. Ей он открыл кладовку Урмаса Мяги. Минут пять потратил на поиск серебряной пластинки. Цифры, открывающие кодовый  замок - 14 88 280 282 - он помнил наизусть. Через несколько минут он вышел на минус шестом этаже и побежал - как можно быстрее, чтобы не передумать - к комнате 666.

А потом над базой взлетела ионная платформа. И обрушила на местность потоки жёсткого излучения.

С ЭТОГО НАДО БЫЛО НАЧИНАТЬ

- Это всё, конечно, очень занима-а-тельно, - сказал Выгрызун, зевая во всю пасть. - Только ты  мне вот что скажи - кто за это заплатит? Театр устраивать, потом спектакль в эфир гнать?

Все посмотрели на кролика с интересом. Тот даже не смутился.

- В конечном итоге заплатят зрители, - сказал он. - Потребуются только небольшие начальные вложения. Смотрите сами. Назовём каждый выпуск серией. Первая серия бесплатно. Вторая тоже. Третья - сольди. Четвёртая -  два сольди. С седьмой-восьмой - уже четыре. А двадцатая по пятьдесят. Плюс всякие дополнительные серии за специальную цену. Улавливаете?

- Схема знакомая, - промурлыкал Кокотюха.

- А ты, парень, не барыжил ли часом опиатами? - поинтересовался Харлампий Фотиевич без иронии.

- Да зачем опиатами, - кролик слегка смутился. - Хотя схема похожая. Подсаживание.

- Если всё так хорошо, зачем тут мы? - не отставал Выгрызун.

- Ну... Всё-таки вложения нужны. Я у вас денег не прошу... - зачастил он. - Но вы можете, - тут кролик несколько запнулся, - убедить каких-нибудь коммерсантов финансово поучаствовать...

Выгрызун неожиданно улыбнулся во всю пасть, показав гнилые осколки зубов.

- Подудолить коммерсов? Это мы можем. Только ты нас убеди, что это нам на пользу пойдёт.

- Хочу спросить, - подал голос Кокотюха. - А нельзя ли в этом сериале показать наших армейских... в правильном виде?

Кролик понял.

- Наших, наверное, нет. Губернатор может запретить. Или военные предъявят за неуважение. Но вообще каких-то армейских, как бы не наших, но похожих... ну, почему бы и нет? Мерзавец в фуражке украсит любой сюжет.

Сан-Суси непроизвольно завиляла хвостом.

- Учкудук тоже мог бы украсить сюжет, - подсказал Шершеляфак. - И много кто ещё  мог бы украсить сюжет, - добавил он, переводя взгляд на Харлампия Фотиевича.

Тот недоумённо шевельнул ухом. Потом до него дошло.

- То есть, - сказал он, - если мы не дадим этим парням денег, они пойдут к армейским? С этого надо было начинать. Но если постанова такая, пусть отработают. Чтобы армейка была в говне, а мы в белом. Хотя нет. Нас не надо вообще. Просто чтобы армейка была в говне. В говнище. Есть идеи?

Все зашевелились. Тимур аж привстал.

- У меня есть парррочка хоррроших мыслей, - сказал он, плотоядно облизнувшись. - Для сценарррия.

-  Мы рассмотрим все предложения, - пообещал кролик. - Очень внимательно.

Реальность. УЖ, ПРОСТО УЖ

- Ты опять ленишься и не желаешь делать то, что я сказала! За это ты будешь наказан! - она самодовольно встряхнула кудрями. 

Артемона обуяли противоречивые чувства.

Мальвина вкрай офонарела, и терпеть это не было сил никаких. Пуделя трясло от злости,  он только не мог решить, что бы такое сделать. То ли устроить Мальвине сцену, то ли башку ей свернуть, то ли вообще сжечь нахрен весь этот поганый гадючник.

Он не успел прийти ни к чему определённому, когда жаба вдруг сказала:

- А нужен обязательно маленький? Уж не подойдёт?

- Уж чего не подойдёт? - уточнила Мальвина.

- Уж. Просто уж, - ответила жаба. - Это такая змея. Тут у нас в подполе живёт, я с ним общаюсь по своей тематике. Он мечтает умереть ради великой цели.

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

Немецкая фраза (точнее, её начало), которую пытается понять Артемон -  Die Zufuhr von Sauerstoff unter hohem Druck, 'подача кислорода под высоким давлением'. И это только начало! Полностью фраза занимала восемь строчек печатного текста и кончалась словом nicht.

Что касается попыток пса перевести германские слова - и результатов этих потуг. Артемон не знает немецкого, но знаком с французским и нижегородским. Слово Druck он понял как 'печать', потому что у него в голове засело слово 'друкарня' - 'типография' по-нижегородски. Слово unter он понял как 'недо' благодаря слову 'унтерменши' и его синониму 'недолюди' (нижегородское наименование москвичей). Единственное слово, которое он понял более-менее правильно - это 'хох'. В Тора-Боре пёс прошёл подготовку, которая включала в себя базовые команды на разных языках. Так что он знал, что 'хенде хох' - это то же самое, что 'руки вверх' (общий), 'о ле ма' (французский), 'ма'цабаль' (людское) и даже 'дзеркере вер' (тайный язык грибовиков).

Хотя вообще-то грибовики сами никогда не говорят этой фразы, даже во время междоусобиц, поскольку не любят никого брать в плен. В крайнем случае - если враг сам лезет сдаваться - они говорят 'сиким', что приблизительно переводится как 'я ебал', только ещё менее литературно.

Почему Артемон назвал жабу зелёной, хотя всем известно, что жабы зелёными бывают редко, они всё больше серые, бурые - ну или ярких тропических расцветок? Да и наша жабенция была цвета прелой листвы.

Увы, Артемон, будучи псом, плохо различал цвета, к тому же не отличал лягушек от жаб. Кто-то когда-то ему сказал, что лягушки зелёные, он и запомнил. Вот к чему приводит пренебреженье фактчекингом.

Насчёт снаряжения Сашки-Букашки. Планка Пикатинни - система рельсового крепления (кронштейн).  Придумано, чтобы навешивать на стрелковку прицелы, но вообще-то годится для любых мелких приспособлений. Что касается фонарика: это был механический фонарик с динамой и лампочкой, который нужно жомкать, чтобы он светил. В старые времена такое приспособление называли 'жучок', потому что он жужжал - ж-ж-ж. К страшным ЖЖЖ из Второй книги это глупое механическое ж-ж-ж отношения не имеет. 

Тросточку вы, батенька, конечно же помните. Её подарила Септимия Базилио. Кот пристроил красивую вещь в наспинном креплении тактического жилета. В таком виде пронёс её через Евск. В Директории хотел продать бурбулисам, но те предложили за резной рог какие-то гроши. Чуть не оставил трость у Зойки, но вот почему-то не оставил. В итоге... а, собственно, вот что было в итоге:

Ретроспектива. 5 декабря 312 года о.Х.

Директория, подвальное помещение вблизи павильона 'Прибрежный'.

Утро

Сurrent event: выполнение обязательств перед рыбонами

- Базилио, - попросила Алиса, - посмотри, ребята ничего тут не забыли?

Кот окинул взглядом пустой подвал. Лампочка светила грустно, прощально. У База появилось чувство, что больше он этого места никогда не увидит.

- Да вроде всё взяли, - сказал он. - Автоклавов нет, оборудования тоже нет...

- Есть, - лиса посмотрела на него грустно и виновато. - Посмотри.

Она показала на пол, где валялись какие-то осколки и тонкие железки.

- Это что? - не понял кот.

- Молекулярный щуп-датчик SNN199-3, - Алиса вздохнула. - Его я первым украла. Из лаборатории. Для Джузеппе. Потом долго переживала. А он даже не пригодился никому. Жалко же.

Базилио промолчал. Он и раньше-то не всегда понимал лису, а вот сейчас не - ну совсем не понял. Чтобы на что-нибудь отвлечься, он подкинул в воздух трость и поймал её.

Лиса это заметила.

- Й-извини, - сказала она, - а ты зачем эту палку с собой взял?

- Для тебя, - не стал врать кот. - Вдруг ты опять захромаешь?

- Не захромаю, - раздражённо сказала Алиса. - Пожалуйста, не бери с собой эту штуку,

Кот вздохнул. Иногда на лису нападала вздорность. Но спорить с ней не хотелось: он-то знал, что эта их поездка - последняя. Карабас взял с него слово, и заставит его это слово сдержать. Ему и так пришлось унижаться, упрашивая раввина дать ему время напоследок пообщаться с любимой. Которая, разумеется, ничего этого не знала.

Всё же он попытался как-то оправдаться.

- Мне эту тросточку Септимий подарил, - начал он. - Помнишь, я рассказывал?

- Это который губкой сделался? - лица наморщила лоб, рыжая шерсть пошла волной.

- Ну а что ещё я мог? - коту почудилось, что лиса говорит осуждающе.

- Базилио! - раздалось сверху. - Тебя Карабас зовёт!

- Мог бы и мысленно позвать, - сказал кот сердито.

- А почему не позвал? Телепатия не добивает? - некстати заинтересовалась Алиса.

- Не хочет мысли мои  видеть, - буркнул кот, и тут же подумал, что лиса сейчас начнёт выспрашивать, почему. Поэтому он просто поставил трость в угол и убежал наверх.

Лиса мотнула хвостом. Посмотрела ещё раз на трость и решила, что она с этой палкой будет выглядеть как существо жалкое и беспомощное. Этого лиса боялась больше всего - особенно при Базилио. Так что она мотнула хвостом и гордо удалилась.

Уже во время поездки, когда у неё заболела нога, она о трости вспомнила. Очень о ней пожалела. И, конечно же, обиделась на Базилио, который забыл про костяную палку и оставил лису без неё.

CHECKPOINT-2. 27 ЯНВАРЯ 313 ГОДА

СПАСИБО, ЧТО ЖИВОЙ

- Ну вот теперь, - сказал Болотный Доктор, осматривая подсобку, пахнущую свежим деревом и озоном от 'электры', - это хотя бы на что-то похоже.

- Господар, грошей дуже  потрибно. Мы працювалы... - начал было бригадир, потряхивая седой кровососью.

- Во-первых, это они працювали, - Дуремар Олегович показал головой в окошко, где четыре молодых упыря на фоне утренней зари пили кровушку из небольшого пикачу, - а ты активность изображал и мешался. Во-вторых, договорённость была на тридцатое. А сейчас какое?

- Числа на знаемо, бо календаря не маемо, мисяць у неби, рик у книзи, а день такий у нас, який у вас... - затянул бригадир.

- Сейчас двадцать седьмое, - пресёк Дуремар излияния упыря. - И ты, скобейда, ещё денег с меня хочешь? За три дня до срока?  Уж не охуел ли ты часом, старина?

- По-вашому ни розумию, - нагло заявил бригадир. - Грошей потрибно.

- Товарищ не понимает, - обратился Айболит к Напси, который как раз просунул любопытную морду в подсобку. - Переведи ему, пожалуйста, что деньги он получит только тридцатого. И только после того, как его ребята закончат с крышей.

- Гррррррррррр! - сказал Напсибыпытритень и для верности оскалил огромные клыки.

Бригадир не то чтобы испугался, но к стеночке всё же прижался.

- Ну вот зачем на меня зверюгу напускать, - буркнул он на нормальном русском.

- Затем, что тебе сие потрибно, - Дуремар Олегович воздел палец вверх. - Подобним чином я подымаю тоби самооцинку, пролетарий ты наш кровососательный.

- Шо? - не врубился бригадир.

- Йди до ху́я, - ласково посоветовал Айболит. - Гроши - тридцатого.

- Ось так бы видразу и сказав, - пробурчал упырь и, не прощаясь, вышел.

- Беда мне с ними, - пожаловался Болотный Доктор. - Я их, можно сказать, выпестовал, а они вон чо. Ладно, хоть здесь вроде не накосячили, - он ещё раз обвёл взглядом подсобку, но особых упущение не обнаружил.

Болотный Доктор достраивал новый дом. Дело это было муторное и хлопотное. Айболит нервничал и торопился. Недавно он нанял бригаду упырей-шабашников, чтобы они обустроили нежилые помещения.

- Ну что, зверь лютый, как насчёт позавтракать? - обратился Доктор к Напси.

Напси радостно завилял хвостом, подняв небольшой смерч. Во все стороны полетел строительный мусор и опилки.

- Что, с голосом проблемы? - посочувствовал Доктор. - А ну-ка скажи - 'мама мыла раму'.

- М...ма! Мммма! Мыыыы, - этот звук у Напси получился просто изумительно, - ррррра рррраннну... ррраммму, - поправился он.

- Уже лучше. Ладно, дуй в гостиную. Сосиски не трогай, это мне. Всё, что на косточках твоё. Шампанское будешь?

- У-у-у! - пёс застучал лапами по полу.

- Особо-то не налегай, - посоветовал Болотник. - У тебя ещё сегодня процедуры.

- Ы-ы-ы, - огорчился Напси.

- Уж потерпи, дружок, - посоветовал Доктор. - Иначе так и будешь ходить задом наперёд.

Напси фыркнул. До такого он доселе не опускался.

Доктор понял его фырк по-своему.

- Ну протупил я, не учёл экспрессию генов, - сказал он почти извиняющимся тоном. - Скажи ещё спасибо, что живой.

Напсибыпытретень воспринял это всерьёз - то есть лёг на пол, со всей мочи мотыляя хвостом.

- Хватит, хватит, - Айболит немного наклонился и потрепал Напси шерсть на загривке. - Ну и здоров же ты вымахал, братец!

- Воууу, - печально сказал пёс. Некстати случившееся масштабирование не радовало его вовсе.

ПУСТЬ ТЕБЯ БУДЕТ БОЛЬШЕ

Базилио проснулся счастливым.

Снилось ему что-то огромное, живое и доброе. Оно окружало его со всех сторон и укрывало, но ни в чём не сковывало, не теснило. Наоборот, именно внутри него-то он и был по-настоящему свободен. Он ощущал себя посреди вечности, которая была им самим.

Сперва кот решил, что умер и в рай попал. Но потом такую мысль отверг. Рай он представлял как-то иначе. Более населённым, что ли. И в раю должен быть Христос. Это он знал твёрдо. Так что, немного поразмыслив, Базилио пришёл к выводу, что его каким-то случаем занесло в Пресвятое Лоно Дочки-Матери.

Расстраиваться он не стал, решив, что высшие силы рано или поздно разберутся. И неизвестно ещё, куда его в итоге определят.

Так-то Базилио считал себя добрым христианином. Правда, религиозным долгом своим он по большей части манкировал. Зато возложенные на него Богом мирские обязанности исполнял  честно. То есть не проваливал заданий, не убивал без нужды, не присваивал казённых средств. На его совести темнело лишь одно пятно - неисполнение обещания. Ибо он, как ни крути, поклялся расстаться с Алисой...

Кот подумал об Алисе и тут же проснулся. Счастливым. Потому что лиса лежала рядом и обнимала его. А их обоих по-прежнему окружало то самое - огромное, доброе и живое.

Вставать не хотелось. Не хотелось даже шевелиться. Хотелось лежать и любоваться спящей Алисой.

Он менял настройки камер, рассматривая лицо любимой. Кто-нибудь другой назвал бы его усталым и измождённым. Но для Базилио оно было воплощением совершенства. Кот любовался границей цветов, идущей по щекам и носу - там, где огненно-рыжее переходило в снежно-белое. Потом переводил камеру на крохотные чёрные усики - ах какие миленькие. Ушки лисы чуть подрагивали, ловя какие-то случайные шорохи.

Потом что-то изменилось. То неведомое и прекрасное,  окружавшее влюблённых, отдалилось, а потом и вовсе растаяло. Базилио почувствовал, как под шерсть задувает холодом и увидел над собой перекрещивающиеся ветки.

Тут лиса прижалась к нему так сильно, что у него перехватило дыхание.

- Й-извини, - наконец, сказала она, размыкая объятья. - Я... это. Ну вдруг.

- Чего-чего? - кот потряс головой, разгоняя остатки сладкого морока. - Мы вообще где?

- Мы ещё тут, - лиса посмотрела на кота с удивлением. - Ну уже не там.

Как ни удивительно, но кот - впервые в жизни! - догадался, что Алиса имела в виду. Они были на Зоне - но всё-таки не на Поле Чудес. По сравнению с которым Зона воспринималась как тихое, спокойное место, где можно отдохнуть и расслабиться.

- Ф-фух, - только и сказал он, осторожно поднимаясь и садясь на корточки.

Они находились в каком-то шалаше - старом, покосившемся. Бо́льшую часть его занимала лежанка из веток, покрытых рогожкой. Откуда-то несло горьковатым дымом. В микроволнах стало понятно, откуда - неподалёку располагалась небольшая 'жарка'.

Сам он был голым - совсем, полностью. Лиса тоже, если не считать тапочек, непонятно откуда взявшихся.

Кот подключил навигатор. Он, как ни странно, работал. И слова Алисы подтвердил: они и впрямь находились на Зоне, и даже не в самой глухой её части. Выбраться отсюда было делом муторным, но не таким уж безнадёжным. Смущало то, что кот не помнил, каким образом они сюда попали. Последнее, что осталось в памяти - как он бежал за забытым дублоном...

Кстати, дублон!

- Монетка наша где? - спросил он.

- У тебя, - сказала лиса. - Она велела.

- Кто это она? - насторожился Баз.

- Ну, Бася. То есть Хася. Она мне помогла. То есть нам помогла. Она хорошая, - сказала лиса с уверенностью. - Только очень... ну как это... - лиса нервно зевнула, - могущественная. Когда ты много можешь, трудно быть хорошим.

- Это она тебе сказала? - заинтересовался кот.

- Мы с ней много разговаривали. Про тебя тоже рассказала.

Коту аж поплохело.

- Не знаю, что она там тебе наговорила, - начал он самым уверенным тоном, на какой только был способен, но Алиса перебила его.

- Про цыганское счастье. Что ты встретился с обломинго и оно к тебе прицепилось. Но его больше нет. Сгорело.

'Цыганское счастье можно снять каким-нибудь смелым поступком' - вспомнились коту слова Болотного Доктора.

- Она так и думала, - продолжала лиса, не вставая. - Что ты бросишься. А то мы бы и дальше в приключения попадали бы. В дурацкие всякие.

У кота отлегло. Он-то опасался, что Хася рассказала Алисе кое-что другое.

- Слушай, - сказал он. - А тебе Хася сказала, кто она такая?

- Говорила, - лиса посмотрела на кота печально и неуверенно. - Только я не всё поняла. Но в общем она в каком-то древнем царстве работала. То есть сначала работала как Бася, а Хася была отдельно. Бася занималась добрыми делами, а Хася - справедливыми. А потом ту Хасю уволили. А Басю назначили ещё и Хасей по совместительству. И она подписала контракт насчёт справедливых дел, он записан в глобальную переменную, только из-за этого всего получилась какая-то пошлятина... - она умолкла.

- Я ничего не понял, - сказал кот. - Вот совсем. Ни единого слова.

- Я тоже не поняла, - призналась лиса, вставая и отряхиваясь. - Давай лучше про нас.

- Ну, - подтвердил кот. - Что случилось, когда я за дублоном побежал?

- Ты почти добежал, - сказала лиса. - Потом свалился. Хася мне объяснила, что это у тебя электричество пробило. Ты бы сгорел, наверное. Если бы не Хася. Она пламя задержала. Потом открыла окно сюда. Ты без сознания был. И обгорел. Но она тебя вылечила.

- А тебя она вылечить не могла? - тут же спросил кот.

- Пробовала, - Алиса грустно опустила лицо. - Не получилось. Она про мою болезнь ничего не знает. Вот ожоги она лечит, раны всякие. Роды принимать умеет. А так - нет. Говорит, Дуремар Олегович пусть попробует. Она его уважает. Даже любит немножко, наверное. Но долго с ним не может. Он слишком хороший, ей невкусно.

- Не такой уж он хороший, - буркнул Базилио. - Постой, погоди, - вспомнил он. - Так дублон-то где?

- У тебя, - повторила лиса. - Внутри. Ты ещё глотать не хотел.

- А зачем? - не понял кот.

- Ну как зачем? - удивилась лиса. - Тут же Зона. Могут напасть разные. Особенно на тебя. На тебя же уже нападали.

- А! - до Базилио, наконец, дошло. - То есть, если я его через себя пропущу, можно сделать много Электрических Котов?

- Не то чтобы много, - сказала лиса с сомнением. - Но всё-таки два или три лучше, чем один? Пусть тебя будет больше.

ЛИС В СВОЁМ РЕПЕРТУАРЕ

Фингал Когтевран, филин по основе, и.о. директора Института Трансгенных Исследований, сидел на гостевом насесте в кабинете губернатора Города. И чувствовал себя оскорблённым в лучших чувствах.

Лучшими чувствами у него - как и у любого существа птичьей основы - были зрение и слух. Они-то и страдали.

Нет, кабинет-то был спроектирован весьма удачно. Четырёхугольная коробка с двумя дверями без окон, в которой не было ни одного опасного предмета. Зато была огромная золочёная люстра, увитая искусственным плющом, зелёные обои с вертикальными золотыми полосками, зелёные с золотом шторы, прикрывавшие, видимо, вторую дверь. В огромном камине пылал огонь, но оттуда не веяло теплом и не было слышно треска горящих поленьев. Скорее всего, это была голограмма - совсем как в институтской лаборатории в корпусе одиннадцать-бе, Когтеврану хорошо знакомой по посиделкам с доктором Коллоди.

Всё это было бы вполне терпимо, хотя и аляповато. Но стол! Хозяин кабинета заказал себе огромный письменный стол в стиле рококо, из-под которого выглядывали две суровые канцелярские тумбы, совершенно не совместимые с плавными линиями столешницы и ножек. Стол был придвинут к обитому зелёным бархатом канапе с двумя подушками. Третья подушка лежала между тумбами на полу. Острый взгляд Фингала приметил на полу короткие рыжие волосы. Похоже, кто-то долго стоял на этой подушке.

А на канапе лежал в свободной позе Лавр Исаевич Слуцкис. И оскорблял слух, похрапывая и смачно сипя носом.

Когтевран не понимал, зачем, собственно, его вызвали. Насколько ему было известно, своих жертв ЛИС к себе не приглашал, а сразу отправлял в тюрьму, откуда извлекал только для маналулы. С другой стороны, он не мог взять в толк, зачем он понадобился диктатору. Скверный запах ЛИСу убрали, здоровье поправили, член увеличили... что ещё? Или у него прорезались какие-то особенные желания? Уж не решился ли бурбулис на эксперименты в духе Абракадабра Мимикродона?

Он успел дойти до этой мысли, когда отдыхающий на диване губернатор потянулся, смачно зевнул и посмотрел на него одним глазом.

- А, это вы, - сказал он таким тоном, будто это Фингал явился к нему с какой-то докучной просьбой, причём не в первый раз, и успел порядком надоесть. - Ну что у нас там? Когда начинаем?

Эти вопросы поставили Когтеврана в тупик. У него даже клюв открылся от удивления.

Наконец, он собрался и сказал вежливо:

- Простите, Лавр Исаевич, вы о чём?

ЛИС грозно повёл усами.

- Как о чём? Где мой Третий глаз?

Фингал непроизвольно сглотнул. Такого поворота он никак не ожидал.

- В-видите ли, - он протянул паузу, лихорадочно подбирая выражения, - тут такое дело... В общем-то, мы его только устанавливаем. Он должен быть у вас.

- У меня? - Лавр Исаевич сыграл лицом удивление и возмущение.

- Ну да, Лавр Исаевич, - Фингал постарался не скрипнуть клювом. - Его всегда передают  из губернаторского дворца. Наше дело - его вживить.

- Гм. Ну что ж. Так я и думал. Ох, скобейда! Я плохой хозяин. Вы желаете чего-нибудь? Скажем, бокал шампанского? И червячка? А? Или чего-нибудь посущественнее? Скажем, ёжика тушёного? Диетический продукт! Если чего с желудком - у нас вон там балкончик, пожалуйста, пользуйтесь, я смотреть не буду.

Когтевран помотал головой. Зашуршали перья на шее.

- Спасидо, я уже пообедал, - сказал он осторожно. - И у меня всё в порядке с желудком.

- Ну смотри, - подозрительно сказал Слуцкис, резко переходя на начальское 'ты'. - А то у меня тут чисто. Нам этого вашего гуано не нать.

Филин проглотил оскорбление.

- Ладно, не хочешь - как хочешь. А расскажи-ка ты мне, братец, про Третий Глаз. Что это за штука и откуда взялась. С самого начала только рассказывай. Не люблю, когда с середины. Могу обидеться.

Слуцкис сказал это  как бы в шутку, но Фингал свой тощей птичьей задницей почувствовал, что всё серьёзно.

- Это старинная ритуальная награда, - начал он обтекаемо. - В первом веке увлекались такими вещами. Сейчас вот у собачьих есть Пятая Нога...

- Ты мне зубы-то не заговаривай! Что там в первом веке было - это too old. Давай по существу.

- Вы же сами просили с начала... - попробовал было Фингал.

- Не строй из себя дурака! - на этот раз бурбулис, кажется, и в самом деле вспылил.

Фингал вздохнул, перехватил левой ногой насест.

- Достоверные сведения о Третьем Глазе сохранились со времён Абракадабра Мимикродона, - сообщил он. - Вроде бы тот принял Третий Глаз первым. Ну, в этом смысле, - он повёл рукокрылью, перья заколыхались.

- В каком это в этом? - ЛИС перевернулся на живот, но не сел. - Что даёт эта штука?

- Как сказать-то... В общем, награда - она и есть награда. Её носят, потому что она символизирует. А у Мимикродона Третий Глаз был рабочим органом. И у тех, кто после него - тоже. Даже у Гнотрещемыльды был заветный бутончик аленький, видимо зрячий...

- Допустим. Как это работает и что даёт?

- Точно не знаю, - признал Когтевран. - И никто точно не знает. Кроме тех, кто принял Глаз.

- А они что говорили?

- Кто как... При Пендельшванце это называли расширением кругозора. А Гнотрещемыльда в мемуарах писала про какую-то осмотрительность. Остальные - кто как, но в общем где-то как-то...

- Допустим, ты не знаешь, - очень миролюбиво сказал ЛИС. - Но догадки у тебя есть? Ты вот мне скажи по чесноку - как сам-то думаешь, брателло?

В этот момент где-то глубоко внутри головы Когтеврана мигнула красная лампочка. Что-то нехорошее было в этом разговоре. Однако Фингал решил, что ему это почудилось.

Если бы он вспомнил о том, кто таков Слуцкис по основе, он, наверное, поостерёгся шлёпать языком. Но он не поостерёгся. Странное легкомыслие овладело им. Ему вдруг показалось, что они с ЛИСом просто разговаривают.

- Ну... я что-то слышал. Но за это не отвечаю, - всё-таки подстелил он соломки. - Примите за сказку, Лавр Исаевич.

- Конечно-конечно, никаких претензий, - Слуцкис приглашающе поднял ушки. - Ты говори, говори. Рассказывай.

- Ну что я думаю... Все наши правители, у кого был Третий Глаз, правили долго. И уходили мирно. Без эксцессов.

- А Мимикродон?

- Тёмная история. Вроде бы он Глаз проспорил. Или в карты проиграл, не помню точно.

- Кому проиграл? - заинтересовался ЛИС.

- Не знаю, - Когтевран щёлкнул клювом. - Кажется, какому-то полковнику...

- Барсукову, небось? Тогда понятно, - пробормотал Слуцкис. - То есть Глаз помогает удержаться у власти?

- Не то чтобы вот так, - Фингал покрутил головой - затекла шея. - Есть такое мнение, что Глаз позволяет видеть возможности. Для решения задач. Любых. Если они, конечно, правильные, эти задачи. У Линуха Токсидо Третий Глаз был, а он на дёгте сторчался.

- Фр-фр-фррр, - ЛИС издал какой-то очень лисий звук. - Выходит, вещь полезная. И всё-таки - откуда Глаз берётся? Откуда он взялся у Пендельшванца, например? Ты что-нибудь помнишь?

- Да как обычно, - Когтевран напряг память. - Где-то дней через десять после выборов мы получили автоклав. Маленький такой. В нём был Глаз.

- А в каком виде? - внезапно заинтересовался Лавр Исаевич. - Только глазное яблоко, или со зрительным нервом?

- Сам не видел, - признал Фингал. -  Вот Роб Склифосовский с Пендельшванцем работал, он должен знать. Но вообще-то все нервы проращиваются, это не проблема.

- Очень интересно, очень. И всё-таки - откуда он? Твои догадки?

- Братство присылает,  кто ж ещё-то, - ляпнул филин.

- Ну вот и я так думаю. Значит, они решили, что мне этого не надо... - протянул ЛИС. - Но у меня другие планы. Пусть твои опоссумы готовятся. Потому что я намерен принять Глаз в самое ближайшее время. Боюсь только, он будет для меня великоват. Но это я как-нибудь переживу.

Филину понадобилось секунд пять, чтобы понять. Потом до него дошло.

- Вы хотите взять Глаз... - он не договорил.

ЛИС рассмеялся.

- Именно. Ему он не особо нужен, а мне пригодится.

- Насколько мне известно, - сказал Когтевран, - пересадить Глаз невозможно. 

- А мы всё-таки попробуем, - Лис неожиданно подмигнул. - Я постараюсь заинтересовать вас в положительном результате. Способов много. Но в целом всё довольно просто. Если Глаз заработает, вы лично и ваш Институт будете как сыр в масле кататься. А если что пойдёт не так - вам всем пиздец. Уже без 'как', - добавил он в рифму.

Фингал почувствовал, что Лавр Исаевич не шутит вот ни на такусенькую малипусеньку. Скорее даже смягчает.

- Кстати об этом, - продолжал Лис, развалясь на канапе и поглаживая себя по белому пузу.  - Пока то да сё, вы, уважаемый, - он подчеркнул голосом это внезапное 'вы' - будете моим гостем. Не беспокойтесь, проведёте время с комфортом. Вы даже будете руководить Институтом. Удалённо, да. Ничего страшного, обвыкнетесь... В общем, готовьтесь. Подтяните специалистов, привезите сюда оборудование. А я пока займусь поисками нашего донора. Он не мог уплыть куда-то далеко. Он где-то здесь. И мы его найдём.

Слуцкис дёрнул за свисающий с потолка витой шнур. Где-то зазвенел колокольчик.

- Сейчас придут мои ребята и отведут в ваши комнаты. Они же вам будут прислуживать. Ничего, что это ёжики? Вы не беспокойтесь, они дисциплинированные. Без приказа и не пикнут.

Филин совсем опечалился. Он-то отлично знал, что ежи испытывают к филинам особые чувства. Договориться с ними было нереально.

'Завёл меня всё-таки бурбулис в блудняк' - подумал Когтевран. С полным на то основанием.

СМУТНАЯ ИДЕЯ, ТРЕБУЮЩАЯ ДОВОДКИ

- Порви мне жопоньку, - попросил Эстерхази Ларсон. И нежной, бархатной лапкой сжал Арлекиновы мудяшки.

- Пошёл на хуй, пидарас, - с удовольствием сказал Арлекин. Ему было приятно, что он нашёл пидараса бо́льшего, чем он сам.

- Хочу на хуй! Хочу! Ну позязя! - Эстерхази, не выпуская из лапки яюшек любимого, извернулся, раскрывая и показывая розоватую дырочку.

- А деньги мои где, поёбыш? - Арле притянул к себе мягкое тельце Эстерхази и свёл руки у него на горле. Тот запищал тоненько, зовуще. Он-то знал, как на Арлекина действует этот писк.

- Где мои три тысячи, скобейда дырявая?! - маленький педрилка распалялся, сжимая шею хомяка. Хуй Арлекина налился бронзой, гранитом, небесной сталью. Как нож вошёл он в сырую хомячиную дристопырку.

Арлекин торжествовал. Эстерхази подарил ему то, чего так не хватало в мелкопидорской жизни его - знойное счастье доминирования. Хомячок был так податлив, так сладко-мякотен, что его всё время хотелось порвать. Нет, не так - порРРРвать. Разодрать в клочья сраку, изъебать потроха, распидарасить полностью, до кровищи, до кишочков! Оооррррр! Вуууууу!!!

Их роман начался в тот же день, когда хомяк пленил Арлекина, чтобы заставить пронести пистолет в губернаторскую резиденцию. Виною тому стал красавчик-кулан. По окончанию переговоров Эстерхази велел ему Арлекина оглоушить чем-нибудь тяжёлым, развязать и вытащить тело на улицу. Кулан стукнул пленника копытом по голове, но недостаточно сильно. Арле очнулся слишком быстро, кулану в ответку настучал по кумполу (и вырубил нахуй), а сам пошёл искать того, кто называл себя 'господином Первым'. И быстро нашёл - в соседнем помещении. Увидав ничтожного, испуганного хомяка, он разозлился всерьёз, набросился на него и стал душить. К его удивлению, хомяк не сопротивлялся, только постанывал. До того сладко постанывал, что справедливая расправа переросла в страстное соитие. К которому довольно скоро присоединился и очухавшийся кулан.

Опустим завесу приличия над финалом этой сцены, началом следующей и т.п. Достаточно сказать одно: Арлекин был захвачен водоворотом новой страсти. Паскудник Ракалий был позабыт: неблагодарный пидрилка даже не стал забирать свои вещи из его дома. Теперь он дневал и ночевал в 'Ажитации'. При каждом удобном и неудобном случае ебя и терзая хомячиное тельце. Благо Эстерхази был не против, а очень даже за.

Вот и сейчас они лежали в спальне хомячка на роскошной постели и наслаждались друг другом.

Что касается планов убийства ЛИСа, то Эстерхази о них не забыл. Да и как забудешь? Страсть страстью, а дамоклов меч над головой он чувствовал всякий раз, когда читал в газетах об очередных репрессиях, учинённых градоначальником. А учинял он их с завидной регулярностью. Крайним - но вряд ли последним! - тому примером была история с Фингалом Когтевраном, и.о. директора ИТИ. Злой бурбулис пленил его и держал у себя во дворце. По доносящимся слухам, он Фингала ослепил, оскопил, отрезал крылья и вообще всячески примучил. Хомячок думал, что ЛИС может захотеть сделать с ним самим - и буквально писался от страха.

Однако с покушением всё как-то не ладилось.

Во-первых, братец Брейвик совсем уж пошёл вразнос. Он пил, закидывался айсом, после чего шёл буянить, всегда выбирая себе противника не по размеру или не по статусу. Недавно он искусал верблюда из губернаторской администрации. Эстерхази боялся, что братишка, если его протащить на мероприятие, просто не дождётся появления губера. И вместо него пристрелит какую-нибудь вип-персону, которая на него не так посмотрела.

Кроме того, хомяк узнал, что провести Арлекина и Брейвика на мероприятие губернаторского уровня не так-то просто. Главная проблема была в Арлекине, у которого не было городского гражданства, зато была репутация тораборского агента. Знакомые хомяку товарищи из спецслужб качали головами и говорили, что тораборца секьюрити не пропустит по определению.

И наконец, деньги. Обещанные Арлекину три тысячи - не говоря о всей сумме - всё никак не образовывались. Связано это было с тем, что хомячка обложили новыми поборами. Особенно бесила последняя обязаловка: его заставили вложиться в так называемый эфирный театр, который-де должен гнать на публику какие-то 'сериалы' - что-то вроде коротких спектаклей. И кроме того, настоятельно попросили подогнать парочку завсегдатаев 'Ажитации' на кастинг: у них там образовалась какая-то проблема с артистами.

Вот об этом-то хомяк и думал, лёжа на пузе и посасывая Арлекинову дылду. Изрядно опавшую, но ещё на что-то годную.

Вот в этой-то идиллической обстановке у хомячка в голове и зародилась идея. Пока ещё очень смутная, требующая конкретизации и доводки до ума.

- Слушай, тут такое дело, - сказал он, с сожалением выпуская изо рта любимый предмет. - Ты же вроде в театре играл?

АРЛЕКИН ПОКАЗЫВАЕТ, НА ЧТО СПОСОБЕН

Арлекин не сразу согласился. Хомячку пришлось потрудиться, чтобы уговорить своего дролечку хотя бы сходить на пробы. Уговаривать пришлось долго, у хомячка даже язык устал - что с ним случалось не часто. Но в конце концов он всё-таки склонил Арле зайти в ДК имени Зуева - ну хоть на полчасика.

Раньше маленький педрилка в этом месте не был. Сперва ему там не понравилось. Зал показался слишком большим, сцена - голой и неприветливой. У Карабаса всё было разукрашено лентами и дюралайтом, а тут была пустота, много света и два стульчика. На одном сидел какой-то лемур в парике с набелёнными щеками, на втором - режиссёр. В первых рядах партера устроилась комиссия. Актёры толпились возле прохода, ожидая своей очереди.

Режиссёра Арлекин сразу узнал. Это был тот самый старичок-аллигатор, что подсаживался к нему в 'Ажитации'. Многие артисты ему были тоже знакомы - по тому же случаю. Педрилка почувствовал себя среди своих. И приободрился.

- Я рождена в водной пучине, - бубнил лемур, - мне тяжек воздух земли... - похоже, он изображал девочку.

- Не верю! - кричал крокодил. - Ты страдаешь или что? Тебе воздух земли тяжек или где?

- Я рождена-а в водной пучи-ине, - лемур откровенно зевнул. - Мне тяяяжек воздух...

- О Дочь, какой беспомощный лепет, какая потетень, - застонал крокодил. - Пошёл отсюда, недоросль. Следующий!

- А чего? Чего я? Нормально читал... - залупился претендент на роль.

- Этот юноша чужд искусству, - заявил кто-то их первого ряда голосом гордым и презрительным. - Я даже не удивлюсь, если он окажется натуралом. Гоните его в шею!

Арлекин повернулся и увидел в середине первого ряда странное малоформатное существо, напоминающее помесь долгоносика с гладиолусом. Из субтильных плечиков его рос стебелёк, на котором покачивался цветок с носиком и парой блестящих чёрных глазок. Вид у существа был чрезвычайно эстетский, чтобы не сказать больше. 

- Я. Рождена. В водной. Пучине, - снова начал лемур, на этот раз делая пафосные промежутки между словами.

- Да блядь это грубятина какая-то! - завопил помреж.

Арлекину вся эта мудянка надоела.

Не особо думая о производимом впечатлении, он поднялся на сцену, подошёл к лемурёнку и с удовольствием хлестнул его по роже раскрытой ладонью. Головёнка лемурёныша мотнулась. Арле добавил вторую пощёчину, по напудренным щекам лемура покатились слёзы - крупные, натуральные, качественные.

- С-с-скобейда, - зловеще зашипел педрилка, - про водную пучину давай нормально! Выебу и высушу!

Лемурёнок растерянно оглянулся, ожидая, наверное, помощи или хотя бы сочувствия. Не дождался: все смотрели на сцену с интересом, но без осуждения.

- Я р-рождена, - начал лемурёнок дрожащим голосом, - в-в-в... в... водной пучине...

- Громче, блядь! - заорал Арлекин и отвесил неудачливому актёришке звонкий подзатыльник.

- Я рождена в водной пучине! - выкрикнул со слезами лемур. - Мне тяжек воздух земли... - тут он разрыдался, потому что Арле больно ущипнул его за шею.

- Вот! Вот! - вскричал крокодил. - То что надо!

Слёзы у лемурёнка тут же высохли. Видимо, ему была нужна роль.

- Дальше читать? - спросил он совершенно нормальным голосом.

- Пока нет, - расслабленно сказал крокодил. - Это я ему, - он посмотрел на Арлекина с одобрением. - Давай-ка мы тебя попробуем...

- Если мои глаза мне не изменяют, - снова подало голос эстетское существо, - перед нами артист эмпатетического театра имени Антонена Арто. Очень, очень жаль, что сейчас он закрылся. Я был на всех представлениях. Это восхитительный опыт. Вы бы видели, как уверенно и красиво он издевался над своим напарником! Было бы весьма неразумно упускать такой кадр. Разумеется, это только моё мнение, я всего лишь скромный театрал...

На зелёной морде режиссёра тем временем сменилось несколько выражений - от недовольства до почтительной заинтересованности.

- Ну если вы так говорите... - обратился он к долгоносику-гладиолусу... - Но всё же надо посмотреть.

- Конечно-конечно, на ваше усмотрение, - великодушно разрешил эстет.

Крокодил тут же устроил Арлекину пробу. Сначала он предложил ему сплясать качучу. Тот не знал, что это такое, но спрашивать не стал, а просто приспустил штаны и пару раз подпрыгнул. Режиссёр сказал, что это больше похоже на тверк, и попросил прочесть басню 'Крот и гвоздь'. Пидрилка такой басни не знал - он вообще не любил сложную литературу и особенно стихов. Вместо неё прочёл единственный стишок, который помнил наизусть - 'ты какой-то не такой, попу трогаешь рукой'. Крокодил почесал ноздри, цыкнул зубом и высказался в том смысле, что потенциал у Арлекина есть. В заключение он попросил его сбросить лемурёныша со сцены. Тот, услышав такое, сам вскочил со стула и попытался бежать. Арлекин, вспомнив свои боевые навыки, ухватил его за ухо, тормознул, а потом ловким пинком сбросил его в пустую оркестровую яму. Куда тот и провалился - с грохотом и визгом.

Старый театрал разразился аплодисментами. Видимо, он был очень уважаемым существом, так как через пару секунд хлопали все.

Это Арлекину пришлось по душе. Ещё больше ему понравилось, когда крокодил отвёл его в сторонку и спросил, что он думает о двадцати соверенах в день. Арлекин, естественно, запросил сто пятьдесят. После недолгого торга сошлись на сорока пяти, причём крокодил не особо-то и упирался. Из чего педрилка сделал вывод, что проект щедро финансируется. А ему и в самом деле были нужны деньги. То, что ему оставил Карабас, маленький педрилка уже прожрал и проебал. От Ракалия он ушёл. Эстерхази не только не одарил его тремя тысячами, но и вообще содержал весьма скудно, разве что кормил и трахался бесплатно. Сорок пять соверенов в день были зарплатой более чем недурной, особенно по нынешним смутным  временам. Поэтому он только спросил, когда первое представление.

Режиссёр тяжело вздохнул и сказал:

- Вообще-то через семь дней. Так что придётся, гм... импровизировать.

DOC 1.1. УДОМ АДАМАНТОВЫМ НА НОГТИ СТАЛЬНОЙ

Эфирная трансляция

Точка вещания: не определено

Источник вещания: возможно, Хемуль (принималась при концентрации  на красный свет)

Вещатель: 'Великий Посвящённый Махатма Мория' (вероятно, псевдоним)

 

Истинно, истинно говорилось вам, что на Земле - и даже за её пределами - нет более древней и влиятельной организации, чем Досточтимое Братство, на людском именуемое Ха'брат Церех Аур Бохер.

То есть говорилось-то об этом истинно, а слушали вы зря. И вот почему.

Во-первых: нет никакого Братства, а разговоры о нём - всего лишь обывательские пересуды.

Во-вторых, Братство совсем даже не древнее и нисколько не могущественное.  Просто клуб по интересам, не более.

А в-третьих, Братство не любит обывательские пересуды. И наказывает досужих говорунов - в частном порядке и соборно.

То есть на самом деле досужие говоруны сами себя наказывают. Потому что, как уже было сказано, нет никакого Братства. Просто всякое глупое и болтливое существо - само себе враг. Так устроена жизнь. И это совершенно очевидно всякому, у кого IIQ>70. А тем, у кого меньше, это тоже очевидно, потому что такое ясно и ежу. Да что ежу! любому комару, грибу, одичалой моркве и свихнувшейся от воздержания брюкве! Им и без мозгов понятно, что о некоторых вещах лучше помалкивать. Даже картошка это понимает. А потому - молчит. О чём молчит картошка? Не знаете? Значит, и не надо вам того знать. И от картошки вы тоже ничего не узнаете, хоть варите её, хоть жарьте на постном масле.

Но ежели вы всё-таки уж так любопытствуете, уж так настаиваете, мы кое-что расскажем. Исключительно в знак глубочайшего к вам доверия. Но - тссс, тихохонько, на ушко.  И не для распространения, компрене-ву? А если что, пеняйте на себя. Вас предупреждали.

Зададимся-ка мы для начала таким вот вопросом: отчего же Досточтимое Братство просуществовало столь долго? Причём не растеряв по ходу истории влиятельности своей?

Кажется, что это постичь невозможно. И верно! - какому-нибудь пошляку, мещанину, реакционеру, недалёкому филистеру, это невозможно постичь. А вот существу пламенеющему, обуянному высшими идеалами, одержимому гуманистическими началами - ему открывается истина: Братство прочно, пока в его духовных жилах струится живительная струя единственно верного учения.

Зародилось оно в незапамятные времена, когда распалось Единое. Оно впечатано в бесплотную плоть калибровочных бозонов, в клубы плазмы, в синго́нии  кристаллов. Брачным бензольным кольцом обручилось оно с органической жизнью земною. В дебрях некодирующих участков ДНК, в строках Гомера и Пастернака, в мыслях великих радетелей человечества, мечтателей и пророков - мёда, мёда в рот им, всем Морам и Кампанеллам! - всюду оно, оно, оно! Да что говорить: даже в самом занюханном, самом пропащем глюоне с нулевым изоспином - даже и в нём сияет искра высшей Правды!

Учение это, вечно живое, изменчиво как сама Природа, и неизменно, как её же столпы. Тысячеликое, многоимённое, оно одно, едино и присно во веки веков. И в сладком шорохе волн морских, и в томном вое лир, и в револьверном лае,

в чеканных строках революционных декретов,

в грохоте взрываемых храмов ложной веры,

в дрожаньи голосов прооперированных трансгендеров, 

в стонах зачищаемых реакционеров,

в теле, Христовом теле, выплёвываемом изо рта!!!

- да! ДА!

 

 

в тех краях, что видятся по обкурке,

  в тёплом ламповом хрусте французской булки,

    в эксклюзивных брендах по клубным ценам,

       в криках кошки, уёбываемой поленом,

          в марлезонском балете, но и в ламбаде,

            во смердящем торфе - не сраном гаде! -

               в звонком визге сабли, что входит туго,

                  в неземном ликованье земного круга

различимы отзвуки волшебного рога

торжества

Вселенского  Долга!

Учение это звалось по-разному, но в глубинной сути своей едино оно. Высшее Трилобитство, реальный Ящеризм, генуинное Кроманьоньство,

аутентичное Атлантичество, святая вера Вавилонская и Карфагенская,

Живая Этика, чистый Ислам, Правда Революции,

подлинный Социализм, научный Коммунизм,
интерсекциональный Феминизм,
европейская Социал-Демократия,

Деятельный Гуманизм, Великая Анимация -

- вот лишь некоторые из славнейших имён его,

за которыми за всеми стоит Единый Строй,

трисвятое ДЕЛОУЧЕНИЕ,

Указующий Перст Прогресса.

И лишь помрачённость существ, их косность, неверие и своекорыстие реакционных сил приводили к тому, что Учение искажалось при своей реализации, оставляя после очередной попытки дымящиеся развалины и горы трупов. Всё это - пустяки по сравнению с тем, что Братство всегда выживало. И всегда - после небольшой перегруппировки сил - вновь вело мир к осуществлению Великой Мечты.

Нет сомнений, что рано или поздно оно добьётся успеха, пусть даже ценой существования Вселенной. Ибо - да погибнет мир, да пожрёт бездна вакуума всякий квант излучения, все лептоны и барионы, пусть! пусть! -  но да осуществятся предначертания Братства! Когда возгорится над потрясённым бытием лик Светоносного Господина!

И да возвеличится Он, Мудрейший,

templi omnium hominum pacis Abbas,

который из глыби Эона 

напечатлел Волю Свою

Удом Адама́нтовым на Но́гти Стальной!

Вот тогда-то всё cтрашное, грубое, липкое, грязное,  жёстко тупое, всегда безобразное,  медленно рвущее, мелко-нечестное, cкользкое, стыдное, низкое, тесное, явно-довольное, тайно-блудливое, плоско-смешное и тошно-трусливое, вязко, болотно и тинно застойное, жизни и смерти равно недостойное, рабское, хамское, гнойное, черное, изредка серое, в сером упорное, вечно лежачее, дьявольски косное, глупое, сохлое, сонное, злостное, трупно-холодное, жалко-ничтожное, непереносное, ложное, ложное - будет РАЗДАВЛЕНО КАК ГОВНО!! Наш сапог будет ласкать лицо Вселенной вечно!!!

И более - ни слова об этом.

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

О религиозных обязанностях Базилио. Ну да, с этим у него было не всё хорошо. Если совсем уж честно, с того памятного момента на подлодке кот ни разу толком не молился. То есть как: на ночь он иногда бормотал что-нибудь вроде 'прости Господи, ежели чего', а в иные моменты даже просил Бога отпустить ему грехи вольные и невольные. Но и только. Что ж касается изучения Евангелия и богословских познаний, с ними у кота был полный швах. Взять к примеру: он, конечно, знал, что Дочка-Матерь истинным Богом не является и поклоняться ей не следует. Но в самом её существовании и даже могуществе не сомневался.  И так же он думал об Аллахе, которого временами поминал Тораборский Король.

Почему автор решил, что огромная люстра в кабинете ЛИСа именно золочёная, а не золотая? Однако подумайте, сколько может весить огромная золотая люстра? Это весьма опасный предмет. А опасных предметов, как уже было сказано, ЛИС у себя в кабинете не держал. (Во всяком случае, на виду.)

Разговоры о желудке и балкончике. ЛИС намекает на то, что птичьи основы с трудом сдерживают естественные позывы организма и имеют привычку гадить с высоты. В общем-то, это правда, но Фингал подобного себе никогда не позволял - он следовал путём труда и гигиены. Даже несмотря на вороньи гены, которые в нём присутствуют и иногда дают о себе знать.

По поводу Линуха Токсидо и дегтярной настойки. Эта прискорбная история уже упоминалась во Второй Книге (см. Справка-синопсис. Политическая эволюция Директории). Тут мы её расскажем несколько подробнее.

Линух был общественно активным пингвином, любимцем технической интеллигенции. Власть он получил в 283 году, на внеочередных выборах: непопулярный кандидат, выдвинутый его предшественником, зуёк Попкинс, как-то случайно сломал шею.

Линух был поклонником научно-технического прогресса. Он вложил немалые деньги в восстановление ряда дохомокостных технологий, и, по слухам, добился определённых результатов. В частности, выяснилось, что древние технологии связи при определённых условиях могут работать и в тесла-среде. Однако внедрение этих технологий по каким-то причинам оказалось невозможным.

Тогда Токсидо увлёкся идеей достичь Западного полушария, исследовать его и завести отношения с местными жителями. Каким-то образом ему удалось построить два корабля с паровыми машинами (так называемые 'пароходы'), а также закупить в Лапландии и доставить в Директорию сто тонн угля. Благодаря беспрецедентным дипломатическим усилиям ему удалось получить заверения всех рыбонских флотилий о беспрепятственном пропуске кораблей через Средиземное море. Увы, оба судна были затоплены подлодками Полундры, не утруждающей себя соблюдением договорённостей, особенно в некоторых случаях.

Неудачная трансатлантическая экспедиция истощила казну, и Линух ушёл с поста, оставив после себя своего сподвижника Мулентия, который через четыре года снова передал власть Линуху. Тот всерьёз занялся экономическим развитием. Благодаря ряду простых мер - уменьшение налогового пресса, дерегулирование, обеспечение независимости суда, урезание полномочий полиции и т.п. - ему удалось добиться экономического бума. Однако через некоторое время его политика изменилась - он ввёл многочисленные регуляции, изобрёл новые виды налогов, а также начал строительство помпезного Храма Всех Икон Дочки-Матери. Каковое строительство оказалось чрезвычайно затратным, при этом работы не продвинулись дальше закладки фундамента (при Пендельшванце работы были прекращены, а на месте фундамента был устроен искусственный пруд - большой и грязный).

Именно в этот период пингвин запил, а потом перешёл на лапландскую дегтярную настойку, которая била по шарам гораздо сильнее. В конце концов он впал в маразм. Уже в маразме упростил и усовершенствовал налоговую систему, после чего - в начале 298 года - был отстранён от власти.

Если кто заинтересовался дегтярной настойкой, то лучшей сейчас считается лапландская 'СъТерва': даже при умеренном (но регулярном!) потреблении она плавно снизит ваш IIQ на 10-15 единиц без всякого дебилдинга. Хотя её можно изготовить и самому. Берётся кристалловская водка и разбавляется поняшьим шампунем-ополаскивателем для хвоста 'Берёзка ароматная' (лучше всего - с экстрактом корня лопуха, это придаёт особый привкус) в отношении 70:30. Перемешать, но не взбалтывать.

Про особые чувства, кстати. Мыши, зайцы и суслики по отношению к совиным тоже их испытывают, но они у них окрашены скорее в мазохистские тона: их волнует, когда их сжимают в больших когтях. Тот же Когтевран пользовался немалой популярностью среди лаборанток, бухгалтерш и прочей мелочи. Зайчуток он тоже поёбывал регулярно. Однако с ежами такие психологические игры не проходят, о нет. До самоубийственного озлобления - как индюшки с индейками - они не опускаются. Но совам они ничего не забыли и ничего не простили.

О противоестественных склонностях хомячков. Увы, вышеописанные девиации и в самом деле свойственны этим милым пушистым зверькам. Вот относительно пристойное описание хомячьих утех: https://pikabu.ru/story/khomyachki_3576202 . И это ещё цветочки: помнится, автору этих строк рассказывали, как злоебучий хомяк надругался над трупом собрата. Автор даже подумывал использовать эту историю  в романе. Однако он отринул эту идею, в силу присущей ему моральной дисциплины, дискурсивной ответственности и т.п. Некрофилия - ужасающее зло, и ей не место на чистых и целомудренных страницах нашего повествования! Заметьте, даже похотливый козёл Септимий чтил понятия и избегал труположества и никогда не доёбывал тело клиента, если тот издыхал раньше времени. Да послужит это всем нам нравственным уроком!

Как подудолили Эстерхази Ларсона? Да так же, как и всех остальных. Пришли полицейские. И предложили стать инвесторами нового проекта ООО 'Единая Вещательная Корпорация'. Ну или ждать разных неожиданностей, начиная с внеплановых визитов налоговиков и кончая дел по уголовке и по политике. Перепуганный хомяк быстро подудолился - и ещё был рад, что не последнее взяли.

Разумеется, жалкие соверены хомячка были лишь незначительным вкладом в проект. Основные средства были получены от 'Гросс-Банка'. Председатель правления которого, слизень-трупоед Жуан Педру де Силва Феррейра, после переговоров был госпитализирован с острой формой финансовой недостаточности. Он пришёл в себя только после поглощения 'Гросс-Банком' АО 'Упырькредит'.

Насчёт проблемы с артистами.  Профессиональных актёров хватало более чем, но для сериала они не годились.

В далёком 280-м году тогдашний губернатор Директории, падуб Чурила Плёнкович, подписал указ о создании профсоюза работников искусства и культуры. В 282 году от этой организации отделился Союз актёров, режиссёров и театроведов. После национализации театров в 282 году эта организация смогла продавить на государственном уровне постановление, согласно которому актёра нельзя уволить без разрешения граврежа театра, его директора и самой организации. Это привело к тому, что средний возраст театрального актёра в Городе на описываемый момент составил 68 лет. Это сильно уменьшило посещаемость театров: не всем нравилось смотреть, например, ТЮЗовскую 'Ромео и Джульетту', где Джульетту играла очень заслуженная, но очень пожилая корова, имевшая привычку ссаться во время сцены у балкона... А в театре 'Современник' (который был прозван театралами 'Старпёр') после того, как три Дездемоны подряд скончались во время сцены удушения от разных возрастных болезней, на эту роль позвали черепаху из старого помёта Тортиллы. Которая, несмотря на 102-летний возраст, с ролью справилась, хотя имела привычку откладывать яйца в оркестровую яму... Зрители всё это терпели, а некоторые отдельные эстеты даже говорили, что старая опытная корова сыграет юную девушку лучше, чем юная девушка.

Однако сериал был рассчитан не на столь изысканную аудиторию, а на обычный электорат и работяг. Которые старую корову в роли юной Рыбони не восприняли бы вообще.

Что касается поиска актёров в гей-среде - тут нужно учесть личные пристрастия главрежа, а также и комиссии. Впрочем, тут нужно учесть ещё и то, что не все комиссии состоят из пидарасов, но во всякой комиссии есть что-то пидаристическое. Это вытекает из самой сущности комиссии.

Басня 'Крот и гвоздь' принадлежит к тому же кругу произведений, что и басня 'Ургант и Виторган' - и, кстати, её авторство приписывается мифическому Урганту. Посвящена она проблеме вбивания гвоздей в мошонки, интереса для современного читателя не представляет.

Про картошку, которая молчит, как ты её не истязай. Ну, это банально. Все способы приготовления пищи и кулинарные приёмы произошли от пыток и казней. Например: сначала древние люди мучили других древних людей, прижигая им чувствительные места, а потом заметили, что горелое мясо приятно пахнет и попробовали его на вкус. Варка и жарка произошли от обливания кипятком и горячим маслом. Про потрошение и так понятно - чай не маленькие. Страшно даже и подумать о шпиговании. А про истинное назначение мясорубки знает всякий, читавший книгу А. и Б. Стругацких 'Трудно быть богом'.

Насчёт выплёвываемого христова тела - как ни странно, это Сергей Есенин отличился в одном стишке. Ему это, правда, не помогло.

Templi omnium hominum pacis Abbas - 'настоятель храма всех людей'. Разумеется, под 'людьми' здесь следует понимать Людей в истинном смысле, не связанном с грубой телесной оболочкой.

О стихах про страшное, грубое, липкое, грязное: это пламенные строки поэтессы Зинаиды Гиппиус, обращённые к самой гнусной, реакционной и мерзостной стране старого мира, трижды проклятой тюрьмы народов, Российской Империи, прозябавшей под гнётом ничтожного царька николашки, всеми презираемая и обсираемая. Но это в частности. А вообще-то Братья относятся так же и к реальности в целом. Что отнюдь не мешает им сполна наслаждаться её маленькими радостями, весёлостями. Но Братья достойны большего, гораздо большего, бесконечно большего. И так будет, будет.

Кстати: Гиппиус дожила до многочаемой Революции, сметшей как паутину ненавистное ей зло царизма. Но и Революцией она осталась не вполне довольна. Почему - непонятно.

CHECKPOINT- 3. 29 ЯНВАРЯ 313 ГОДА

ТВОРЧЕСКИЕ БУДНИ

- Пожалуйста, уйдите, - попросила Рыбоня, жалко свесив картонные жабры. - Мне нужно побыть одной.

- Расскажи, не бойся, - поощрила его простипома с намалёванными плавниками. - Мы же твои подруги.

- Расскажи, Рыбоня, расскажи, детка, - наседала толстая макрель, мерцая чешуёй из фольги.  - Если ты не расскажешь, я пойду в гостиную и не знаю что сделаю с этим подлецом Аморалесом!

Арлекин смотрел на всё это из-за занавески и морщился. С его точки зрения, эпизод был скучным. Правда, ему нравилась Рыбоня. Давешнего лемурчика прогнали, на его место взяли мартышкина. Но Арлекину его распробовать запретили, чтобы добиться от него достоверной игры со страстью. К тому же именно сейчас - в парике, с наклеенными рыбьими причиндалами - обезьяныш выглядел как самая настоящая девочка, отбивая тем самым у маленького педрилки всякую охоту. А уж две толстые пупицы, изображающие водных жительниц, отвратили бы от себя и самого завзятого натурала, до того они были хабалисты и гадки.

- Аморалес! Твой выход! - заорал помреж-коала. Он принципиально называл актёров только по именам их героев.

Маленький пидрилка оправил курточку и вышел из-за кулис, сурово глядя на пупиц. Те сделали вид, что им страшно.

- Выйдите обе! - скомандовал он. - Я слышал, что ты сказала, - он вперил суровый взор в толстуху, которая только что назвала его подлецом. - Но это неважно, - добавил он таким тоном, чтобы сразу стало ясно - ничего хорошего толстуху не ждёт. - А теперь пошли вон! Мне нужно поговорить с Рыбоней наедине!

Фальшивая макрель возмущённо сдристнула. Вслед за ней покинула сцену и ложная простипома.

Арлекин знал, что сейчас пупицы пойдут в театральный буфет, возьмут по кофе с пироженкой и примутся сплетничать. Скорее всего - насчёт его повышенной зарплаты.

Съёмки - это называлось так - шли всё в том же ДК имени Зуева. Кресла в партере были демонтированы, а каждый свободный сантиметр заполнен сложным оборудованием. Одних только жаб крупного плана было аж четыре штуки, и это не считая широкоугольных улиток и саранчи. Оставшиеся два передних ряда были заняты техническим персоналом. Который постоянно гоношился, орал, чего-то требовал. Арлекину иногда казалось, что актёры тут всем только мешают.

Режиссёр вдохновенно взмахнул белым платочком. Белый был цветом Аморалеса, единственный взмах сверху вниз означал начало монолога.

- После того, что произошло сегодня, - начал Арлекин, стараясь вообразить Рыбоню голеньким, чтобы добавить на лицо страсти, - произошедшее полностью меня изменило... Ты поняла, что я сделал, Рыбоня? Я отказался от пятнадцати тысяч соверенов за тебя. За пятьсот соверенов можно купить самку на любой вкус. Я отказался от пятнадцати тысяч! Надеюсь, этот жест поможет тебе понять то, что я сам только что понял...

'Какая же ёбаная бредятина' - думал Арлекин. Сейчас за пятнадцать тысяч можно было купить содержимое парочки эргастулов, и все это отлично знали. Однако режиссёр настоял именно на этой цифре. 'Самкам нравится, когда за них много денег дают' - объяснил он.

- Я тебя бля бля бля и что-то там ля-ля, - начал Арлекин. Сценаристы не дописали эту часть монолога, так что было решено озвучить её позже. От него требовалось только шлёпать губами и смотреть на Рыбоню как на материальную ценность. Это у него получалось.

- Скобейда! Жабу разверни, упыряка криворукий! - раздалось из партера.

- Та пийшов ты в ятло! - проорали в ответ. - Свит хто ставити буде? Тарас Шывченка?

Арлекин и ухом не повёл: звук монтировали отдельно, в концертном зале на втором этаже. Он туда разок зашёл. И узнал, что его самого озвучивает какой-то крыжовник. Правда, у крыжовника был красивый баритон. Но всё равно было в этом что-то извращённое.

- Я отношусь к вам с глубочайшим уважением, - тем временем тянула своё Рыбоня, - но я не вольна распоряжаться своим сердцем, а моё сердце уже занято другим чувством...

Внезапно режиссёр вскочил и мощным ударом хвоста разбил под собой стул.

- Скобейда!!! - заорал он, хватаясь за голову. - Дочь твою Мать через три пизды! Мы вообще что творим-то?!!

- А чё не так? - не понял Арлекин.

Крокодил тем временем сел на пол и тяжело задышал. Глаза его налились кровью.

- Так, - сказал он, немного придя в себя. - Это всё нехватка времени. Из-за этой гонки я вообще не соображаю. Арлекин, ты кто? Ты играешь кого?

- Полковника Аморалеса, - не понял педрилка.

- Вот именно. А если ты полковник... - крокодил разинул пасть и заороал, - где твой мундир?! Мундир где, я вас спрашиваю?!!

- Так мне не дали, - справедливо ответствовал Арлекин.

- Ах ты ж ёбаный ты нахуй, - простонал крокодил. - И зачем я впрягся в эту поеботину?

РЫБОНЯ БЕЗ АУРЫ

- Ничего больше нет, надо шить, - огорчённо сказала жаботка, принимая обратно чёрный китель.

Арлекин злобно уставился на огромный гардероб, где висело полсотни разных мундиров, шинелей, форменок. Ничего из этого ему не подошло. Его будущая актёрская карьера - и заработок! - могли превратиться в дым из-за какой-то паршивой тряпки.

Шить полковничий мундир на заказ не было времени. Собственно, времени не было вообще ни на что. Всё делалось на коленке, в последний момент, косо и криво.

Увы, стиль работы задаётся самым дефицитным ресурсом, а в данном случае это было именно время. Проще говоря - делать что-либо по-нормальному было некогда.

Это Арлекин узнал уже после кастинга. Крокодил собрал отобранных актёров и коротко объяснил, во что они, собственно, ввязались.

По его словам, дело происходило так. Двадцать четвёртого января, с утречка, он вышел на улицу, чтобы купить утреннюю газету. Тут его арестовали и привезли в полицию. Где угостили кофе с ликёром и спросили, за какое время он может поставить пьесу. Точнее, десять пьес минут на сорок каждая, связанных общим сюжетом. С заделом на продолжение.

Крокодил вздохнул и сообщил, что, согласно минкультовского приказа номер 602 'Об утверждении типовых отраслевых норм труда на работы, выполняемые в организациях исполнительских искусств', на подготовку к премьере выделяется пятнадцать читок-репетиций. Хотя, конечно, никто этому не следует, потому что их нужно не меньше двадцати, чтобы труппа сработалась и дала приемлемый результат. Ему же, ввиду новизны и сложности задачи, понадобится репетиций тридцать, что при разумной загрузке артистов означает - три месяца. Это, конечно, если нужна ремесленная поделка. Если же говорить о высоком искусстве...

Но ему не дали поговорить о высоком искусстве. Сначала сидящий напротив него огромный пёс гавкнул так, что свет погас. Крокодил, по собственному своему признанию, не обосрался только потому, что нечем было: он сидел на лечебной диете.

Когда свет всё-таки включился, слово взял мелкий, но чрезвычайно самоуверенный кролик. Он сообщил, что вопрос о сроках давно решён. Ни о каких трёх месяцах не может быть и речи. О месяце тоже. Продукт нужен вчера, в крайнем случае сегодня. В самом-самом крайнем случае у труппы есть пять дней на всё про всё, начиная со сценарной работы и кончай репетициями, после чего начинаются съёмки. Если же кто-то не может работать в таком темпе, этот кто-то идёт в жопу. А заказчики пойдут в 'Современник' или в ТЮЗ, где и наймут нормального постановщика. Который даёт продукт, а не гонит хуйню.

По словам крокодила, он был безумно возмущён таким подходом и хотел отказаться. Но упоминание театра 'Современник', который режиссёр презирал за бездуховность и ремесленнический подход, изменило ситуацию. Крокодил решил тряхнуть стариной. Сроку он просил десять дней, после долгих препирательств сошлись на семи. Зато смету подписали быстро и практически без сокращений. А также пообещали решать любые проблемы творческого коллектива по первому же сигналу. В заключение мохнатый полицай лично  вручил крокодилу банку с айсом - для стимуляции творческих способностей.

Так что теперь, закруглил режиссёр, они будут дневать и ночевать здесь. Сейчас им покажут, где гримёрки, дадут помыться и вручат текст сценария. Который к завтрашнему утру они должны знать наизусть.

Через полчаса Арлекин лежал на узкой кроватке - ему постелили в каком-то чуланчике - и читал сценарий.

Называлось всё это безобразие 'Рыбоня без ауры'. Сюжет если чем и поражал, то своим крайним идиотизмом.

Начиналось всё с того, что у скромной нототении с Хохзеефлота  родилась девочка хомосапого вида. Чтобы избежать обвинений в сухопутности, мать продала дочку на сушу, в банду стервятников. Тут у девочки открылась редчайшее свойство - полное отсутствие ауры. В связи с чем стервятники стали её использовать для квартирных краж. Однажды Рыбоня - так прозвали маленькую воровку - залезла в храм Дочки-Матери, чтобы украсть святую икону 'Дашенькина щёлочка', выложенную перламутром и лазуритом. Там она столкнулась с молодым педобиром Хулием Мазуриком и в него влюбилась. Хулий тоже полюбил её, но служение Дочке-Матери он ставил выше чувства. Покуда он разрывался между Дочкой и Рыбоней, на последнюю положил глаз полковник Аморалес, свирепый и безжалостный рыбовладелец. Этот коварный негодяй делал вид, что любит её, а на самом деле собирался использовать девицу для похищения тайных сокровищ Полундры...

Всё тут было полным и абсолютным бредом. Особенно Арлекина удивило введение темы рыбонов. Он-то помнил, что ещё совсем недавно даже само слово 'рыбон' не благословлялось. Теперь же это стало модным, о  рыбонах говорили и писали множество экспертов. Неверный педобир в качестве положительного героя тоже выглядел странно. Непонятно было всё и с Аморалесом. Арле перечитал текст трижды, но так и не понял, какой же именно армии он полковник. Впечатление было такое, что авторы сценария об это просто не думали... От всех этих трудных загадок клонило в сон. Он так и заснул с пачкой листов в руке - затраханный, но не потрахавшийся.

Наутро - а разбудили всех рано - была первая репетиция. От Арлекина ничего особо не требовалось, даже знание текста: ему запустили в ухо мелкого червячка-суфлёра. Впрочем, там и текста-то было с гулькин хрен: Арлекин должен был сидеть в высоком кресле и стегать по щекам хворостиной старую гусыню, пришедшую просить за единственного сыночка-педобира, которого злой полковник хотел отправить на фронт. Это всё было, разумеется, очередной бредятиной, причём во всех решительно отношениях - начиная хотя бы с того, что никакого педобира гусыня снести не могла даже теоретически. Тем не менее, Арлекин справился, хворостиной помахал, а потом ещё и обоссал просительницу в порыве вдохновенья. Режиссёр, правда, обоссывание не утвердил, редуцировав его до плевка в клюв. Но для начала всё получилось очень даже недурственно.

А вот с реквизитом регулярно возникали проблемы. Причём о том, что он вообще нужен, вспоминали иногда посреди репетиии - как это и случилось с Арле.

На Арлекина не нашлось готового полковничьего мундира. Брюки были ещё туда-сюда, а вот с верхней частью случился полный афронт. Всё, что было в запасниках, сидело на педрилке как на обезьяне: то рукава были коротки, то плечи чрезмерно широки, то посреди спины морщило складками шириной с ладонь. Режиссёр был в отчаянии.

НИЧЕГО ХОРОШЕГО, СОВСЕМ НИЧЕГО

Тёлочка осторожно посмотрела через плечо. Вроде бы никого не было.

Кривоосиновский переулок состоял из пяти маленьких аккуратненьких домиков - три по левую сторону, два по правую. Их закрывали заборчики, увитые плющом. Вообще-то домиков должно было быть шесть. Но возле пятого лепился небольшой неудобный участочек, огороженный частоколом. За ним виднелась хибарка, крытая дранкой. Рядом с ней росла старая кривая осина. Вероятно, та самая, что дала название переулку.

Молодая коровка грустно мумукнула. Ей нужно было как раз туда, в хибарку.

Не то чтобы ей было боязно. Скорее, стыдновато. Над такими увлечениями, как у неё, обычно посмеивались. Хотя непонятно почему. То, что у некоторых существ есть Дар предвидения, было фактом общеизвестным. Как и то, что девятосто пять пророков из ста были откровенными шарлатанами. Но коровёнка была доверчива: ей всё казалось, что она вот-вот найдёт настоящую прорицательницу.

Калитка оказалась не заперта. Тёлка прошла по мягкой грунтовой дорожке и остановилась  у двери. К ней была прибита лакированная картонка с надписью 'Блаженная матушка Кассандра, потомственная ведунья, ворожея, целитель,  экспресс-диагност'. Ниже можно было разобрать -  'работает по благословению Дочки-Матери и Святейшего Ёпрста', так же стояла казённого вида печать. 

Собравшись с духом, тёлка вытянула руку-варежку (у неё было копыто с отдельным большим пальцем) и постучала.

Некоторое время ничего не происходило. Потом послышались шаги - неожиданно лёгкие. Наконец, дверь со скрипом отворилась.

Гадалка оказалась низкорослой- где-то с метр, вся закутанная в потрёпанный кожаный плащ. Голова её была как у белки, с торчащими ушками.

- Здравствуйте. Ноги вытирайте, пожалуйста, - сказала она таким голосом, как будто у неё вотпрямща с плиты молоко убежало. Хотя никаким молоком из двери не пахло - только сыростью и неуютом.

Гостья повозила копытами по тряпке у порога и прошла тёмным коридорчиком. Открыла дверь и встала, не понимая, что дальше.

Телченция отлично знала, как выглядит комната профессиональной гадалки. Обычно там темно, везде свисают занавески с бахромой, горят свечи, светятся хрустальные шары. Здесь не было ничего похожего. Комнатка оказалась маленькой, чистенькой и бедненькой. Всё, что там имелось - конская лежанка, покрытая вытертым матрацем, насест для крупных птичьих и стул для хомосапых. У стены стояла табуретка, на нём лежала большая, тяжёлая на вид книга в чёрном переплёте. Освещали всё это хаттифнатские лампочки, тихо жужжащие и светящиеся неприятным белым светом. Во всём этом не было ровно ничего эзотерического.

- Да вы проходите, проходите, - всё так же уныло сказала гадалка. - Я Эльза. На двери от старой владелицы осталось. Теперь здесь я живу. Вас устраивает?

- Я к вам и пришла, - пояснила тёлка.

- Вас про будущее нужно или про здоровье? Про здоровье не работаю, - предупредила Эльза.

- И того и другого, в общем-то, - сказала тёлка, несколько сбитая с толку. - Но так-то я про будущее хочу, - подумав, определилась она.

- Ну давайте будущее. Гонорар у вас? -впервые за весь разговор в речи гадалки прорезалась заинтересованность.

- Вот, - коровёнка потрясла пакетом с синим бумажным свёртком. - Сахар виноградный, прям с утра на рынке взяла. Сладкий аж жуть.

Эльза, не чинясь, раскрыла свёрток, засунула туда мордочку.

- Всё в порядке, - сказала она, вытаскиваясь из мешка и непроизвольно облизываясь. - Теперь мне надо настроиться. Вы тут пока располагайтесь, - она показала крохотным пальчиком на конский лежак.

Коровёнка недоверчиво понюхала матрац. Тот был не то чтобы совсем чистым, но вроде бы ничем скверным не вонял. Она осторожно разместилась на нём, подобрав под себя ноги.

- Меня кто вам порекомендовал? - поинтересовалась гадалка, устроившись на стульчике.

- Да подруга одна, Алька... коза, - добавила клиентка для ясности. 

- Алька, коза... не помню такую, - с сомнением сказала Эльза, нервно почёсываясь. - Она коза по основе или по жизни?

- И так и этак, - тёлка ухмыльнулась. - Чёрная вся, кучерявая.

- Чёрную козу припоминаю. Только её вроде бы Алевтиной звали?

- Ну да, Алька ж я и говорю! -  корова поводила ушами. - Это она себя Алевтиной кличет, выпендрёжница. Она мне про вас рассказывала. Говорила - я, дескать, и туды и сюды ходила, по колдуньям разным, пророчицам, все врут, везде обман. А к госпоже Эльзе пришла, ну всё как есть сбылося! И что папашка ёйный от цирроза скопытится, и что мамку волки зажрут... Довольная была - ужас!

- Действительно ужас, - пробормотала гадалка. - А довольная почему?

- Да её папашка поёбывал, а мамка потом её била, за то, что папа от мамки на неё отвлекается. Ну и домашней работой задалбывали оба. Алька - она девка с запросами, а отношение как к электорату. Обидно же.  А вы правда ведунья потомственная?

- Нет, конечно. Я изделие, - спокойно сказала Эльза. - Я же сказала: надпись от прежней владелицы осталась. Старая опунция, произрастала здесь. Гадала, ворожила, но в основном целительством занималась. Методом иглотерапии. Я у неё работала прислугой за всё. Поливала, удобряла. Только толку от этого не было - всё равно её клещи съели. Я ей говорила насчёт влажности, она не слушала. Подливай, говорит, ещё, люблю водичку... Инсоляция, опять же, недостаточная... Зато она меня у себя прописала, так что я теперь тут живу. От неё же и клиентуру первоначальную унаследовала. И гадать научилась.

- Как? - тёлка аж заёрзала от любопытства. - Может и я научуся?

- Это вряд ли, тут Дар нужен. Да и не сто́ит оно того, - ответила Эльза. - Себе гадать нельзя, а если работать - так себе работёнка. Особенно если честно гадать.

- Почему-у-у? - удивилась тёлка.

- От хорошего гадания никакого проку. Потому что оно сбывается, - Эльза покачала головой,  - А что проку от гадания, если оно сбывается? Вы же не сможете ничего изменить. Всё так и будет, как я скажу. Что вы это знали, что вы это не знали - какая разница?  Нервы только себе портить. Вы, кстати, подумайте. Вам зачем нужно знать будущее?

Мысль была новая. У тёлки даже зачесался лоб от умственного напряжения. Она вытянула шею и потёрлась головой о стену.

- А мне для себя интересно, - наконец, умозаключила она. - Я ж простая коровенция. Даже не мясная порода. Ну что со мной такого стрясётся?

- Ну как хотите. Я вас предупредила, - сказала гадалка, с трудом подняла книгу, положила на колени и начала перелистывать.

Тёлке стало любопытно.

- Это вы по каковской книге гадаете? - спросила она. - Магия какая-то?

- Нет, кулинарный справочник, - Эльза продолжала механически перелистывать страницы. - На самом деле на любой книжке гадать можно. Главное - чтобы там было много вариантов, и символическое значение считывалось. Но я по профессии культуролог, меня учили символическое значение считывать... Так вы по какому вопросу?

- Мы тут с Алькой деньги копить решили, думаем сепаратор купить и сметанкой расторговаться, - начала коровёнка. - Подружка у меня дойная, я тоже вроде ничего...

- Не купите вы сепаратора, - уверенно сказала гадалка, заглядывая в книгу. - Яичница-болтунья выпала. Это значит - болтает ваша подружка, никаких денег не откладывает.

- Так я и знала! - удовлетворённо сказала молодуха. - Значит, на моём горбу в Лоно Дочери решила въехать... Понятненько! Вот ещё вопрос. У меня недавно сын родился. Толк от него будет, когда вырастет? Или как у Альки с родаками?

Перелистывание страниц остановилось.

- Гм - гм, интересный вариант, - сказала гадалка. - Зобная железа телёнка в панировке. Панировка - это толчёные белые сухари. Толчёные. Стало быть, толк будет. Ну, какой-нибудь.

- М-м-м, - с сомнением сказала молодая мать.

- Подождите, это не всё. Тут указана зобная железа. А зобная железа бывает только у телят. Когда телёнок взрослеет, она атрофируется. То есть у взрослого бычка её нет. Так что насчёт вырастет - это вряд ли.

- Мм-м-м-мууу! - недовольно промычала коровёнка. - А что-нибудь сделать можно?

- Уже нельзя, - хозяйка дома развела тоненькими ручками. - Хотя кто знает? Но с этим не ко мне, - сказала она таким тоном, каким подбадривают безнадёжно больных.

- А со мной что-нибудь плохое случится? - забеспокоилась тёлочка. - В ближайшее время?

Эльза перестала переворачивать страницы, вгляделась в рецепт.

- Вас изнасилуют, - уверенно сказала она. - Несколько существ. Извините за подробность.

- А это из чего следует? - прямо-таки возмутилась коровёнка.

- Да сами посмотрите. Говядина на шпажках, какая тут ещё может быть интерпретация?

Учёное слово 'интерпретация' прозвучало как-то особенно зловеще.

- Нет уж, дудки! - решительно сказала тёлочка. - Это когда такое ожидается?

- Сейчас посмотрим, - протянула Эльза, перелистывая книгу. - Ага, щи суточные. Значит, через сутки. То есть завтра ближе к вечеру. Так что лучше зайдите в аптеку и купите вазелин, - посоветовала она. - Но ведь не пойдёте...

- Дома буду сидеть, - решительно  заявила коровка. - Вот тоже не хватало, чтобы меня насильничали!

- Вас ещё изобьют и хвост оторвут, - сообщила Эльза, снова заглядывая в книгу. - Говяжий хвост, тушёный по-мароккански.

- За порог не выйду! - твёрдо решила молодуха. - И... это... раз уж такой разговор у нас пошёл... А вы можете посмотреть, что вообще будет? Ну, с нами со всеми?

- Все о этом спрашивают, - гадалка помрачнела. - Сейчас посмотрим... Ага. Как обычно. Судак под польским соусом.

- Это как? - у тёлки снова зачесался лоб.

- А вот так. Само блюдо - варёная рыба. Это, видимо, рыбоны. А польский соус - это рубленные или растёртые яйца в масле. Это уже, наверное, больше к нам относится.

- И что это значит? - спросила коровка.

- Точно не знаю. Но ничего хорошего, - Эльза покачала головой. - Совсем ничего.

КАК ПОЛКОВНИК СТАЛ ГЕНЕРАЛОМ

- Ну смотри, - прочувствованно сказал крокодил. - От сердца отрываю.

Арлекин повернулся перед зеркалом, потом ещё раз. Мундир сидел на нём как влитой, как на него сшитый. Разве что рукава были чуть коротковаты. Но это была мелочь, незаметная на общем фоне.

- Если что-то с этой вещью случится, я тебе ноги отъем, - серьёзно пообещал зелёный. - Ты хоть понимаешь, что́ это?

- Да понимаю я, - пидрилка про себя подумал, что надо бы в таком виде покрасоваться перед Эстерхази. Разумеется, без штанов.

- От сердца отрываю, - повторил крокодил, и тут же добавил: - Но как хорошо!

Хорошо-то оно было хорошо. Однако ради этого пришлось пойти на крайние меры. Исчерпав все возможности решить костюмный вопрос, крокодил, обливаясь солёными слезами, лично открыл запечатанный платяной шкаф. В котором хранились истинные сокровища: настоящие дохомокостные человеческие мундиры эстонской и румынской армий.

Формально эта коллекция принадлежала Государственному Музею. Однако при Гнотрещемыльде театр получил право на её бессрочное хранение и использование в постановках. Разумеется, этим правом не злоупотребляли. Но сейчас нужно было решить проблему вот прямо срочно.

Арлекину повезло. На него идеально сел эстонский генеральский китель: белый с синим, парадный, исключительного кроя. Когда Арлекин первый раз посмотрелся в зеркало, то сам себя не узнал: в нём появилась какая-то внушительность, даже властность. Режиссёр был впечатлён ещё более того. И после недолгих раздумий повысил 'полковника Аморалеса' до генерала.

В качестве завершающей детали он преподнёс ему белую резную тросточку. Крокодил купил её на какой-то барахолке, прельстившись красотой вещи. Но ему она оказалась неудобна из-за коротких лапок. Зато хомосапому Арле она очень подошла

DOC 1.2. ЛУЧЕЗАРНАЯ ДЕЛЬТА СИЯЕТ МОЛЧА

 

Рукопись. Возможно, запись эфирного сеанса

Переписчик: скорее всего, розенталь

Автор: обозначен как 'Угроз Световостоков' (вероятно, псевдоним)

 

...Будучи совершенным собранием совершеннейших существ, Братство устроено наилучшим способом из всех возможных. Однако внимание к конкретным деталям не благословляется сугубо, а то и трегубо. Потому умолчим о Явках, Паролях, Уставах, Работах, Агапах, Посвящениях, Установлениях, Высоких Отношениях и вообще обо всём, составляющем живую жизнь Братьев. Обратимся к одному лишь вопросу - а именно, к вопросу управленческому.

Вопреки домыслам профанов, Братство управляется наидемократичнейшим образом. Все братья равны, какое бы место во внешнем мире они не занимали. Братом может быть и хозяин домена, и ничтожный его слуга, и даже ездовой першерон. Но когда они встречаются на братской агапе или во время работ - они равны в достоинстве своём. Ибо братья есть везде, они пронизывают общество сверху донизу, но при всём при том соединены друг с другом подобно нитям сети. И хотя само общество представляет собой сеть, то есть систему, Братство - это система, нарисованная на системе, или - не побоимся этого слова! - надсистема. На которой нарисована другая надсистема - товарищество... впрочем, это уже тайны внутреннего круга, о которых профанам знать не следует вовсе. Как и о вышних Друзьях - коих почтим минутою умолчания.

И ещё о демократичности Братства. В лоне Братства Старшие не приказывают младшим. О нет! - это младшие должны догадываться, чего желают Старшие, и, сообразно догадливости своей, получать свои благословения и неблагословения. Так устроена сама Природа, в том же состоит и высокий принцип Эмергенции.

Более того! Чем выше вознёсся брат, тем меньше получает он прямых указаний. Вначале ему ещё сообщают намёки, потом намёки становятся всё более тонкими, а на самой вершине он обретает способность ловить руководящие мотивы буквально из воздуха, чуя фарватер Генеральной Линии сердцем.

Излучающая же Генеральную Линию Лучезарная Дельта сияет молча, и молчанием своим указывает Путь.

Но случаются порой обстоятельства непреодолимой силы, когда и сама Лучезарная Дельта вынуждена низойти до презренной земли и явить ей своё решение, единогласно-единомысленное.

В подобных обстоятельствах собираются Друзья на некое особое собрание, именуемое Полнотой Присутствия, а в просторечии - Пленумом. Выше него - только Съезд, он же Собор, о коем говорить мы не будем, дабы не смущать разумение безмозглых. Да и пользы в том нет, ибо с некоторых пор Лучезарная Дельта не созывает более Съезды, а почему - не нашего ума дело. Ограничимся тем, что нам дано.

Некоторые малопросвещённые существа полагают, что о созыве Пленума можно принять решение. О нет! Пленум сам себя созывает. Точнее сказать, Пленум НАЗРЕВАЕТ по мере того, как реальность отходит в своём развитии от правильного направления. Сама тентура связывает нити и разрывает хитросплетения, стоящие на пути Пленума. И лишь когда у Старших Братьев складывается мнение, что Пленум ВОИСТИНУ НАЗРЕЛ - вот тогда-то и начинается организационная работа по его созыву.

Каковая происходит планомерно и поэтапно, ибо Братство никуда не торопится, но везде и во всём первенствует и главенствует. Sapienti sat.. 

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

Крокодила-режиссёра, конечно же, арестовали, а задержали. К сожалению, творческие существа, будучи не от мира сего, очень часто путают арест с задержанием. Столь же часто они путают курок со спусковым крючком, магазин с обоймой, постмодернизм с педерастией, оппозиционность с изменой и т.п. Но, в принципе, это всё не так важно - лишь бы творцы смыслов не путали начальство с публикой, и хоть немного учитывали бы интересы последней.

Святая икона 'Дашенькина щёлочка' никак не может быть выложена перламутром и лазуритом, потому что соответствующих цветов на иконе просто не встречается - даже глаза у Дашеньки карие.

Почему сценарий был настолько бредов и выщщекруклюмист? Вы сможете это понять, поставив над собой простой мысленный (!) эксперимент. Представьте себе, что вы молодой сценарист. Вам нужно написать общий план сериала и подробный сценарий первой серии. У вас есть кофе, айс (или схожее по действию вещество), писчий розенталь, а также дедлайн, истекающий через шесть часов. При этом вы молоды, голодны, честолюбивы, вам нужна эта работа.

Каковы будут ваши действия - и каков будет результат?  Представили себе? Вот то-то. 

Зачем тёлка смотрела через плечо. Ну всё-таки неудобно, когда тебя застают за визитом к гадалке. Примерно так же ведут себя самцы, идучи на блядки.

Это что, та самая никчёмная Эльза, которую Арлекин поймал в доме Ракалия? Ну да, та самая. Предупреждая дальнейшие вопросы - никчёмные существа часто бывают одарены какими-нибудь никчёмными талантами. Обычно это абсолютный слух, дар сопереживания или ещё что-то в этом роде. Эльза, как выяснилось, могла читать знаки грядущего. Разумеется, практической пользы в этом не было. В чём читатель ещё успеет убедиться.

Что за виноградный сахар? Имеется в виду нават, довольно распространённое лакомство в Директории - наряду с рахат-лукумом, чак-чаком и халвой. Блюдо происходит из дохомокостной узбекской кухни. Кристаллизованный сахар, смесь фруктозы и глюкозы (получающаяся гидролизом при выварке сахарного сиропа).

Давно уже не делается из винограда: обычным источником сахара является сахарная свёкла, также морква и прочие сладкие корнеплоды.  Тем не менее, нават по традиции называют 'виноградным сахаром'. Иногда в него добавляют для вкуса специи и различные добавки.

Эльза попробовала это лакомство, когда только начала карьеру предсказательницы: её угостила наватом клиентка. Ей он пришёлся по вкусу настолько, что она стала брать плату за предсказания наватом. Напомним читателю, что кушать сахар было высшим наслаждением, доступным бедняжке.

Судак под польским соусом - вариант уже упоминавшихся ранее 'судачков порционных а-ля натюрель'.

Из этого, если угодно, можно сделать любые выводы. Но если угодно, никаких выводов можно и не делать.

CHECKPOINT- 4. 30 ЯНВАРЯ 313 ГОДА

ДЕЛО БЫЛО ВЕЧЕРОМ

Всё обычно начинается ни с чего. Вот и здесь всё началось ни с чего. То есть буквально на пустом месте.

Патрульные, Махер и Пахер (оба волки) шли по району Верхние Котлы, а точнее - по Ярославскому проспекту. Они искали, к кому бы приебаться.

У Махера было препоганое настроение, у Пахера не лучше. Ну а как? Позавчера им сообщили, что зарплаты больше не будет. Это ребят не слишком удивило, всё к тому и шло. Но и не обрадовало: денежка-то была не лишняя. Кроме того, Пахеру влепили выговор за утерянное полицейское удостоверение. Вообще хрень какая-то, у Пахера и так на роже было написано, что он из полиции.

Но это ещё бы ладно. Хуже было то, что в отделении закрыли столовую. Которая славилась качеством и дешевизной, так как мясо туда шло в основном из хомосапника или со двора. Закрылся и пивняк 'Под мухой', куда все обычно заходили промочить горло перед дежурством. Короче, парни были голодные, трезвые и злые.

Место патрулирования тоже не радовало. Ярославский проспект в очередной раз перекопали. Прохожие, соответственно, обходили улицу стороной, так что даже стопануть было некого, кроме каких-то работяг, с которых и соверена не слупишь. С горя парни прицепились к какому-то облезлому бурундуку - чиста взять денег и обоссать для профилактики. Бурундук оказался чиновником первого ранга, наорал и чуть было их самих не обоссал. Пришлось униженно извиняться. Ну какое после этого может быть настроение, скажите пожалуйста?

В нормальном месте ребята зашли бы в какой-нибудь ресторан, пожрали бы, выпили, отпиздили бы администратора - и нормалёк. Но это же Ярославка! На этой блядской улице ни одного нормального заведения, кроме инсект-бара и хинкальной. С инсектами связываться было ссыкотно: никогда не знаешь, можно давить вон того жука или он сцуко ядовитый, а то и с корочками. Они пошли к хинкальной, но та оказалась закрыта на спецобслуживание.

В принципе, можно было попробовать сломать дверь и всех арестовать. Раньше патрульные так бы и сделали, но в последнее время участились случаи, когда обыватели отказывались идти в участок сами, некоторые хамили и оказывали сопротивление. Это, конечно, каралось. Но у Махера и Пахера не было настроения нарываться на грубость. Так что они посоветовались и решили навестить на дому какого-нибудь обывателя. Ну там регистрацию проверить или ещё чего.

Долго искать не пришлось. На первом этаже того же дома у окна сидела молодая  тёлка и тупо пялилась. Видимо, скучала. Ну то есть сама напрашивалась на то, чтобы кто-нибудь разнообразил её быт. Ребята переглянулись и сочли телченцию годной.

Трудиться особо не пришлось. У рогатой дуры дверь была чуть ли не фанерная и закрывалась на щеколду. Такое простодушие следовало наказать. Патрульные так и сделали: дверь высадили, тёлку опиздюлили прямо в прихожей, выебли по разику, потом выбили ей зубы и повелели сосать. Потом начали осматриваться в квартирке. И увидели на кухне колыбельку с молочным телёночком - совсем маленьким, аппетитным.

Махер очень любил детей, особенно теляток. Пахер ими тоже не брезговал. Так что они сказали корове, чтобы она им запекла своего телёнка в духовке. Ну и сгоняла бы за выпивкой, пока он там подрумянивается.

Что в таких случаях должен делать нормальный законопослушный обыватель? Исполнять, что ж ещё-то. Ребёнка своего зарезать, выпотрошить, поставить в духовку, и мухой мчаться за водочкой для господ полицейских. И  молить Дочку- Матерь, чтобы господа полицейские остались бы довольны. Потому как нонеча - это вам не давеча, это при Пендельшванце можно было того-сего, а теперь времена другие. Нормальный законопослушный обыватель должен сердцем жопы чуять, когда какое время, и когда можно немножко права качать, а когда совсем нельзя. На то он и обыватель.

Но тёлка, похоже, была совсем тупая. Вместо того, чтобы быстро всё сделать, она принялась ползать по полу, рыдать и просить оставить жизнь её сыночку.

Парни, кстати, не стали её сразу калечить: видно же, что молодая, глупая. Просто оторвали хвост. И объяснили, что ребёночков она ещё нарожает, а государству в лице его лучших представителей хочется кушать. И что если она не уймётся, ей вымя раздавят. А ребёночка засунут в духовку живьём. Чтоб он покричал, а она ума набралась бы.

Тёлка, однако, совсем крышей поехала. Она вырвалась, разбила окно и стала орать, что у неё тут, видите ли, сына убивают.

И вот именно в этот момент, как на грех, из хинкальной высыпала толпа нетрезвых гуляк. Которые, видимо, были уже в таком состоянии, когда зудит плечо. Впереди пёр молодой бычок в чёрной морпеховской тельняге.

Крики они услышали и возбудились. Зашли с подъезда, вломились и увидели полицейских при исполнении.

Тут бы им приссать и разбежаться. Но, видать, в их тупых мозгах что-то переклинило и они не разбежались. А бычок так вообще попёр буром.

Ну, конечно, один бык, даже морпех, против двух вооружённых волков - у Махера и Пахера были полицейские шашки - не устоял бы. Но случилось нечто странное: вся остальная кампашка, вместо того, чтобы тупо смотреть, как их приятеля секут в мелкую шинку, рванула вперёд.

В результате волкам едва удалось спастись через окно.

- Вам пизда, из-под земли достанем, - пообещал Пахер, и это были его последние слова. Потому что в ответ из окна полетел горшок с бегонией. И попал молодому  волку промеж ушей.

Махер, видя такой неебический беспредел, решил не дожидаться плохого и побежал вниз по улице. О чём он при этом думал, неизвестно. Скорее всего - о том, как сюда приедет ОПОН с эмпатами, и какую роскошную маналулу они устроят всей этой скобейдовой дефне.

Ему повезло. Он не свалился в яму, не навернулся на каком-нибудь заборчике, не столкнулся с каким-нибудь приблудным першероном. Стремительнее бэтмена он пронёсся по Ярославке. Толпа ломилась за ним - с топотом, хрипами и свистом.

Неизвестно, смог бы Махер убежать. Но впереди его ждало убежище - полицейский участок.

Толпа уже ревела за спиной, когда незадачливый полицейский увидел родные стены. Это придало ему сил. На последнем рывке он добежал до проходной и в ней скрылся.

Яростный вопль разочарования и гнева потряс Верхние Котлы до самого основания.

ЯВЛЕНИЕ ЛЕЙТЕНАНТА БОБИКСА

ОМВД района Верхние Котлы в сгустившихся сумерках казался неприступной твердыней.

Когда-то это было обычное серое здание с коновязью перед входом. После недавних преобразований его опоясал бетонный забор, увитый сверху колючей проволокой. Колючка сыпала голубыми электрическими искрами.

Единственные ворота были обиты железом и внушали почтение не меньше, чем сама стена. Попасть внутрь можно было только через проходную.

Всё это могло отрезвить даже самую разъярённую толпу. Она и отрезвилась: вместо того, чтобы снести всё мощным накатом, существа затолпились, замялись. Кто-то стал кричать - 'ты, полицай сраный, выходи, подлый трус'. Кто-то кинул камнем. Камень глухо стукнулся о бетон и отскочил.

Бывший старлей Бобикс поглядывал на толпу с презрением. Было ясно: они поорут-поорут, да и утихнут. А когда до их тупых голов дойдёт, что они напали на полицию - разбегутся. В надежде где-нибудь укрыться, пока эмпатический след не рассеется.

Вот только у Бобикса были другие планы.

СПРАВКА: В ПОИСКАХ НАЧАЛЬНОГО КАПИТАЛА

Бобикс был парнем бравым, но невезучим. Несмотря на отличные физические данные, сообразительность и личную храбрость, он то и дело попадал в неприятности.

В армию он завербовался, чтобы получить права человека. С той же целью подался не куда-нибудь, а в спецназ. Отлично сдал экзамены и был зачислен на квалификационные курсы при ЦСН 'Купчино'. На занятии по высотно-штурмовой подготовке при выполнении спуска со стены у него развязался трос. Он упал на генерала Дискейна, инспектирующего учебный комплекс. Генерала ребилдили два месяца, Бобиксу вломили по-взрослому, потом слегка подлечили и турнули в караульные войска. Там он не понравился майору Андерсу, который его всячески щемил. В частности - ставил на дежурство в праздники и выходные дни.

Тридцать первого числа, скучая на дежурстве, Бобикс выпил водочки и нарвался на проверку. Проверяющими руководил печально известный подполковник Реваз Еблава, крысюк, завязавший алкаш. Пьющих он ненавидел лютой ненавистью.

Бобикса лишили звания и прав, записали в электорат и выставили на продажу как негодное армейское имущество. Но продать его не успели. Он как-то не вовремя вспомнил, чему его учили в ЦСН -  и сбежал из эргастула, задушив охранника.

В другое время беглеца нашли бы, и довольно быстро. Но нашествие электората и прочие неприятности, обрушившиеся на Город, дали ему фору.

Бывший старлей прятался в подвалах и на чердаках, промышлял гоп-стопом и искал своих. Ну то есть хоть кого-нибудь, к кому можно примкнуть и кто обеспечил бы ему защиту и возможность применять свои навыки.

Но свои никак не находились. Учкудуки - с ними он познакомился довольно быстро - оказались невменяемыми фанатиками. Районные банды ходили под полицией, а полиции Бобикс боялся.

Он подумывал о том, чтобы сколотить свою группировку. Но для этого нужен был начальный капитал.

ЕБАНАВРОТ, ЩЕКОВИНА, МАНАЛУЛА!

Возле ОМВД бывший лейтенант оказался, в общем-то, случайно. Но ситуацию оценил быстро и правильно. Его и этому учили.

Толпа, готовая штурмовать полицейский участок, показалась Бобиксу шансом решить финансовую проблему. Он-то отлично знал, что сейфы местного начальства забиты золотом. Надо было только создать условия для его изъятия. Для чего - открыть ворота и впустить хулиганов внутрь.

На проходной всё оказалось даже проще, чем он думал. Он подошёл к окошечку дежурки, прикрытому толстым немытым стеклом. За ним можно было разглядеть буйвола, похрапывающего на широком кресле. Второе кресло было пустым. Что упрощало задачу даже не вдвое, а вчетверо.

Бобикс придвинулся поближе к стеклу и заорал как можно громче:

- Слово пророка Учкудука! Покайся, слуга гав'виалей! Ебанаврот! Щековина! Маналула!

Буйвол проснулся, посмотрел мутным взглядом.

- Бля-а-а, - зевнул он всем хлебальником. - Ща тебе будет маналула.

 С этими словами он поднялся и вышел в проход.

Буйвол решил, что к нему занесло очередного сумасшедшего учкудуковца: те иногда ходили в казённые учреждения и пытались проповедовать. Сейчас он его ёбнет по башке, сволочёт в хомосапник и получит за это десять или двадцать сольдо. Или не получит: в последнее время начальство предпочитало брать, а не давать...

Это мысль он додумать не успел. В мохнатое пузо вошла заточка. Бык взревел, ринулся вперёд и напоролся на вторую железяку. Бобикс всегда ходил с заточками. В ЦСН ему вбили, что драться на чистых руках - глупо.

С воротами возиться не пришлось: никаких замков на них не было, просто большая железная задвижка.

Створки отчаянно заскрипели, раздвигаясь. Путь был свободен.

ЛУЧШИЙ ПОДАРОК БЕШЕНОМУ ХОМЯЧКУ

'Это просто праздник какой-то' - пронеслось в голове у хомячка Брейвика Ларсона, когда ворота участка дрогнули и открылись.

Сердце Брейвика рвалось вон из груди, как охуелая птица. Так его не вштыривало даже под айсом.

Хомячок рванулся, протиснулся меж потных бычьих бёдер. По лбу стукнули муди. Он этого не заметил. Он хотел видеть полицейских - которых сейчас, как он надеялся, затопчут и растерзают. В чём он был готов принять самое горячее участие.

В голове просвистела ещё пара мыслей. Например - до чего же ему сегодня повезло.

Вообще-то у Брейвика был день рождения. Тридцатник стукнул, не хухры-мухры. Отмечать он начал ещё вчера, в узком семейном кругу. А потом ещё и отдельно накушался граппы с грибочками. От грибочков у него встал. Так что он провёл прекрасную ночь с братиком. Которого он, правда, чуть не задушил - но чуть не считается.

С утреца ему было тяжко. Он полечился водкой, потом айсом. Сначала вроде полегчало, а потом стало ну совсем скверно. Повторять лечение он не рискнул, опасаясь проблямудеть окончательно и бесповоротно. Вместо этого он, пошатываясь,  покинул семейный особняк, кликнул извозчика и поехал в грибовиковый ресторан 'Старый Зангезур' есть хаш. Это простое блюдо ему не раз помогало в горькие часы похмелюги.

До ресторана он не доехал. На перекопанном Ярославском проспекте колесо тарантаса, в котором хомяк устроился, попало в яму. Ось сделала хрусть и пополам. Пришлось вылезать. Брейвик, конечно, проорался на возницу, старого фламинго. Который посмотрел на мелкого буяна презрительно, молча выпряг першеронов и уехал. Хомячок остался один на грязной улице, с больной головой и таким же желудком.

Самое главное, что даже и похмелиться тут было негде. Обойдя улицу, он нашёл инсект-бар (туда он заходить не стал) и хинкальную. Которая оказалась закрыта: помещение сняла какая-то развесёлая кампашка.

Но  тут хомячку повезло. Дверь отворилась и появился бык в тельняшке. Который спросил огонька - закурить.

Хомяк особо-то не курил, но спички в кармане носил всегда: вдруг удастся что-нибудь поджечь. Бычара отблагодарил сигой (хомяк взял) и в припадке благодушия пригласил его внутрь, хряпнуть пивасика. Брейвик рассудил, что за неимением лучшего можно и пивасика.

Внутри оказалось ровно то, чего хомяк от такого заведения и ожидал: подвальная клеть, заплёванный пол, тяжёлые деревянные столы, кухонный чад и запах хлорки. Однако бычья компашка - в основном суровые бородатые зайцы - хомяка приняла довольно-таки радушно. Ему тут же налили, а потом и но́лили. Оказалось, что отмечают получение быком высокого звания старшины. Хомяк быка поздравил и взял себе пельмешек с пупятиной. Пельмешки оказались неожиданно сочные, водочка допомогла, и через какое-то время Брейвик почувствовал себя среди друзей. И когда всё было съедено и выпито, а компашка поднялась, чтобы прогуляться по улицам и подразвеяться, Брейвик увязался со всеми.

Дальнейшее он помнил плохо. Кто-то кричал, потому все куда-то ломанулись, а потом случилось невероятное: расправа над полицейскими. Настоящими полицейскими, в мундирах.

Хомяк маниакально ненавидел полицию, именно маниакально, и это была не метафора. Так что когда патрульные выпрыгнули из окна и стали орать что-то угрожающее, Брейвик не выдержал. Он схватил горшок с бегонией и запулил вниз.

И попал! Дочь твою мать, попал, попал, попал! Прям по маковке бздынькнуло! Полицай упал! Ай-ай-ай! Ай да Брейвик, ай да сукин сын!

О лучшем подарке на день рождения он и мечтать-то не мог.

Дальше понеслось. Точнее, понеслись. Да так понеслись, что у него только дух захватывало. Брейвик едва поспевал за толпой. Но обострившаяся манечка придавала ему сил. Он чувствовал: сейчас начнётся что-то до невозможности прекрасное.

Однако перед открывшимися воротами ревущая толпа тормознулась. Всё-таки какие-то остатки уважения к закону и страха перед полицией мешали пересечь черту.

Возможно, на этом всё и закончилось бы. Кабы не Брейвик.

- Поднажмииии! - заорал он во всю хомячью глотку.

Это подействовало. Толпа поднажала - и оказалась во внутреннем дворе.

С НЕДРУЖЕСТВЕННЫМ ВИЗИТОМ

Бобикс услышал вопль хомячка и усмехнулся.

Он прекрасно понимал, что против вооружённых полицейских толпа обывателей долго не продержится. Но это было и не нужно. Нужно было, чтобы силы полиции были брошены на толпу. А он пока обделает свои делишки.

Бобикс отделился от буянящих существ и пошёл налево. Где, по его прикидкам, должна была находиться пожарная лестница.

План лейтенанта Бобикса был прост: посетить кабинет начальника отделения. С недружественным визитом.

УДОВОЛЬСТВИЕ ВЫШЕ ПОЛОВОГО

Грибовик Гоге́н Папазя́н был по званию майором, а по жизни негоциантом.

Первый факт был прямым следствием второго, так как звание он купил. Хотя нет! Вложился! Именно так он формулировал это для себя. Гоген Сасунович  инвестировал в правоохранительный бизнес. С этой целью он приобрёл у полковника Выгрызуна место начальника отделения МВД района Верхние Котлы. В связи с чем пришлось потратиться ещё и на звание. И хотя сделка была неофициальной, бумаги-то он получил вполне себе настоящие.

О нет, Папазян был не новичком в области силового предпринимательства. В молодые годы он практиковал его в частном порядке - в Евске, в банде придорожных разбойников. В банде Гоген занимался самым сложным и самым ответственным делом: бухгалтерией. Потом он перебрался в Директорию, где занялся делами попроще - целительством и астрологией. Потом увлёкся мошенничеством, а после того - сравнительно честной торговлей удобрениями с ароматическими добавками для растительных основ. И всегда держал примордий по ветру. Вот и сейчас он почуял, что времена торговли удобрениями прошли. Вовремя вышел в кэш - и вот теперь снова решил попробовать себя в разбое. Но уже легально, с гослицензией.

В описываемый момент Гоген Сасунович собирался пожать плоды трудов.

Майор-грибовик не торопился. Сперва он отослал своего помощника, младлея Джульбарса. Запер дверь на все засовы и подпёр ломиком - так, на всякий случай. Занавесил окно тяжёлою шторою. Зажёг маленький свет. Посмотрел на себя в зеркало. Увидел там невысокого, коренастого грибовика, с печальными глазами, на которые свисает кустистая монобровь. Мясистый примордий, покрытый чёрными прыщами, пошевеливался в предвкушении.

В предвкушении чего? Да как бы самого важного.

Вообще-то сегодня Гогена Сасунович справлял юбилей. Ему стукнул полтинник. В связи с чем на поздний вечер снят был ресторан 'Гаянэ', где собирались уважаемые существа из силовых структур. Ожидался сам полковник Выгрызун лично - ну и ещё кое-кто в больших погонах. Из развлечений предполагалась обильная еда, тутовая водка класса премиум люкс, дуэт песнопевцев 'Жока и Бока', дудук, фейерверк, девочки-шиншиллы из кордебалета - и, конечно, самый лучший грибонский коньяк, какой только можно купить за деньги. В общем, намечалось негромкое, но настоящее торжество, серьёзная заявка на место в кругу элиты.

Но не это предвкушал наш герой, нет. Все эти радости земные означали для него только одно - расходы. Уже состоявшиеся, но всё-таки расходы. Предстоящие же полчаса он намеревался посвятить лучшему, что было в его  жизни: доходам. То есть вдумчивому подсчёту средств, полученных за крайний месяц.

Видали ль вы, батенька, грибовика, подсчитывающего свои доходы? Нет? Тогда вы не видали истинного блаженства. Ибо оно доступно только грибовику, и только в момент, когда он видит и осязает живое золото. Это удовольствие выше полового.

Но до такого состояния ещё надо дойти. Покамест Папазян лишь приуготовлялся. Извлекая изо всяких своих потаёнок и захоронок мешочки, кошелёчки, барсетки, конвертики, ладанки и прочие хранилища сладких бабосиков. И раскладывая всё это богатство на столе в определённом порядке.

Сперва он взялся за мелкие суммы - от пяти до пятидесяти соверенов. Бережно перебрал золотые чешуйки, ссыпал их в кожаный мешочек, записал в тетрадочке цифру. В основном это были подношения от участковых. За незарегистрированного дурака, используемого нелегально, обычно брали семь-восемь соверенов в месяц. Гогену Сасуновичу, уважаемому, доставалась половина. Опера брали с поставщиков тоже по головам, но тут всё зависело от нюансов - начиная от приказов верхнего начальства и кончая регулярностью поставок. Получал Папазян также дольку малую от уличной наркоторговли и подгона проституток. И так далее, и тому подобное - эти маленькие золотые ручейки давали начало большой реке счастья.

Потом он приступил к суммам покрупнее. Волосатые пальцы его ловко перебирали маленькие, с ноготок мизинца, монетки. Примордий Гогена раздулся подобно капюшону королевской кобры, а глаза заволоклись маслянистой плёнкой, как у анаконды.

Краем уха он слышал какой-то шум внизу. Видимо, кто-то буянил - вероятно, задержанные. Это было неважно. Даже если бы на участок напали какие-нибудь придурки - он, Папазян, был надёжно защищён охраной на первом этаже, железной дверью между этажами, младлеем Джульбарсом, дверью в кабинет, засовами и ломиком. Нет, беспокоиться было решительно не о чем.

Он развязал тесёмки мешка с тысячей соверенов. Их он стряс с хемульской торговой сети 'Кот де Вуар'.

Тысяча, тысяча, тысяча! С опотевшего примордия закапало. Папазян это почувствовал - как и сгустившуюся в комнате духоту. Он встал, отодвинул занавеску и поднял оконную раму, чтобы впустить немного свежего воздуха.

ЛЕЙТЕНАНТУ БОБИКСУ НАКОНЕЦ-ТО ВЕЗЁТ

Бобикс уже четыре минуты висел на пожарной лестнице, размышляя, как ему ловчее проникнуть в кабинет.

Где находится кабинет начальника ОМВД, он знал. В ЦСН 'Купчино' схемы стандартных зданий изучались особо, а отделения строились по стандарту. Так что с этим проблем не было. Окно было на втором этаже рядом с пожарной лестницей.

По инструкции, в кабинете всё время должен кто-то находиться. То есть или сам начальник отделения, или дежурный. Бобикс рассчитывал, что начальник отправит дежурного вниз, биться с толпой. А сам запрётся (может быть, даже забаррикадируется) и возьмёт в руки лучшее оружие, какое только есть в его распоряжении. Скорее всего, тесла-шокер.

Шокера Бобикс опасался. Но не так чтобы очень. Главное тут было - не попасть под первый выстрел. При всех своих достоинствах, у тесла-оружия был один существенный недостаток - время перезарядки. Даже супернадёжный эстонский ES17002 требовал двух-трёх секунд. Бобиксу бы этого хватило.

Проблема состояла в том, что начальник нужен был живым. Лейтенант понимал, что деньги лежат в сейфе или в тайниках. Методами экспресс-допроса Бобикс владел, но пытать труп бесполезно.

Он, конечно, видел, что стекло прикрыто шторой. Это создавало дополнительные проблемы: даже если он быстро справится со стеклом, то борьба с тяжёлой тряпкой займёт несколько секунд. Тут-то его и подстрелят.

Неизвестно, к какому решению пришёл бы в итоге преступный лейтенант, но тут занавеска шевельнулась, и чьи-то волосатые руки подняли раму вверх.

Такого подарка судьбы Бобикс не ожидал. Мысленно поблагодарив Дочку-Матерь, он одним быстрым движением выхватил из-за спины заточку и вонзил её в чью-то волосатую руку.

ДЕЙСТВИЕ, НУ НАКОНЕЦ-ТО ДЕЙСТВИЕ!

Ёбс!

Бык в чёрной тельняге поскользнулся и слетел с копыт. Здоровенный ментяра прыгнул на него и принялся топтать огромными ногами.

Ыц!

Бородатый заяц запустил в мента камнем, попал в глаз. Мент упал, покатился по земле, истошно вопя.

Дщ! Дщ!

Распахнулась дверь участка, волчара в форме разрядил в толпу тесла-шокер. Небольшой слонятко упал и задрыгал всеми конечностями, отчаянно трубя.

Здынь!

Свистнула пустая бутылка и разбилась о стену. Осколки посыпались на мента, который сидел, привалившись к стене, и выл, закрывая лицо руками.

Хррр! Вууу!

Огромный пёс схватил поверженного быка за горло и принялся терзать. Заяц прыгнул и распорол ему бочину огромным ножом.

М-м-м!

Хомяк Брейвик зачарованно смотрел на всё это. Ему казалось, что он в Лоне Дочери резвится, до того ему всё было збс. Он мычал от восторга.

Бдыщ!

Это прилетело по жопе хомяку Брейвику. Хомяк покатился прямо под ноги волку с электрошокером.

Дщ! Ыыыыыы!

Волк сдуру стрельнул себе под ноги. Брейвику ничего не досталось  - весь разряд притянула медная бляха на пузе дурака. Горе-полицейский упал, жалко заскулил.

Опа!

Хомяк вскочил, перепрыгнул волка и побежал вперёд. Он не знал, куда бежит, и знать не хотел. Он хотел одного: бить гадов, кусать гадов, щипать и увечить гадов, йаааа, гадов, гадов! Йаааа!

Бумц!

Брейвик со всей дури ёбнулся о что-то твёрдое. Боли не почувствовал, - на таком-то адреналине! - но остановился. Перед ним была дверь. Недолго думая, хомяк рванул за ручку и увидел лестницу на второй этаж.

Вжух!

Он птичкой взлетел вверх по лестнице и оказался в пустом коридоре, гулком и манящем.

Ха!

Хомяк попёр вперёд, машинально утирая кровь с рассечённого лба.

ВЕКОВАЯ НЕНАВИСТЬ НАХОДИТ ВЫХОД СЕБЕ

- Ара, пок чха! - стонал Папазян. - Нэт савсэм дэнег! Твоя всё взял! Ничего нэ оставил!

- Так разве ж я про деньги? Ты сейф открой, -  улыбнулся лейтенант Бобикс. Он сидел на груди грибовика и калечил ему правую руку. Он уже отгрыз ему два пальца и сейчас сосредоточенно отдирал ноготь у третьего.

- У мэня ключа нэт! - крикнул грибовик как можно громче. - Нэт ключа! Я дал его Джульбарсу! Он забрал его к сэбэ! Джульбарс, да!

Конечно, Гоген Сасунович вполне мог разговаривать без грибовиковского акцента и правильно строить фразы. Он прекрасно говорил на восьми языках, а на французском даже сочинял нескромные стишки. Однако в опасных ситуациях всегда включал акцент: это помогало запутать собеседника.

- А я так думаю, ты просто забыл, где  ключ лежит, - ласково сказал лейтенант Бобикс. - Ничего, вспомнишь. Я помогу. Пожалуй, займёмся плечиком...

- Нэт! Нэт! - закричал грибовик, дёргаясь и хрипя. - Плэчико нэ нада! Я умру сэйчас умру! - он захрипел ещё громче, изображая агонию.

- Непохоже что-то, - скептически заметил Бобикс, медленно загоняя Гогену заточку в плечевую сумку. Грибовик орал не переставая.

На самом деле Гоген Сасунович не просто орал, но и напряжённо думал. Ситуацию он оценивал как крайне неприятную, но не безнадёжную. По его прикидкам, нужно было продержаться ещё минут пять. Параноидально предусмотрительный майор, отсылая Джульбарса, наказал ему каждые десять минут подходить к двери и прислушиваться. Гоген Сасунович имел привычку считать деньги в полной тишине. Посторонние звуки могли означать только одно: что-то пошло не так. Услышав их, младлей должен был разблокировать аварийный выход и, ворвавшись во главе опергруппы, спасти любимого начальника.

Папазян не знал, что его верный Джульбарс в этот самый момент валяется во дворе с распоротым боком. Тогда он выстраивал бы свою линию поведения иначе.

Бобикс, напротив, отлично понимал, что сейчас ему никто мешать не будет. И у него ещё сколько-то времени есть.

- А давай вот так? - ухмыльнулся он и начал заточку раскачивать, ломая сустав.

Боль была отчаянной. Однако Гоген Сасунович исходил из того, что руку ему починят в ИТИ бесплатно - ну то есть по казённой страховке. Эта мысль придавала ему сил. А вот показывать содержимое сейфа Бобиксу было крайне нежелательно.

- А если так? - лейтенант навалился, сустав вкусно захрустел. Брызнула высокая струйка крови. Грибовик заорал благим матом.

- Ничего личного, - вздохнул Бобикс. - Просто деньги очень нужны.

Лейтенант кривил душою. В принципе, того золота, что он собрал с майорского стола и ссыпал себе в мешок, было вполне достаточно для его планов. Он даже допускал, что грибовик не врёт, и денег в сейфе нет. Но там могло лежать что-то другое, тоже ценное - скажем, наркотики. Их запас Бобиксу очень не помешал бы.

А вот Папазян душой не кривил: никаких денег в сейфе и вправду не было. Там лежал разнообразный компромат на всяких полезных существ, конверт с коллекционными марками и фен для сушки волос. Джульбарс обычно использовал его для работы с несговорчивыми задержанными, выжигая им лёгкие. Фена-то Папазян и боялся. Грибовики из-за особенностей строения тканей не очень чувствительны к побоям, порезам, переломам и т.п., а вот термообработка на них действует очень сильно.Бобикса не учили пытать грибовиков. Но про применение фена он знал наверняка. Папазян небезосновательно полагал, что фена он не выдержит. И скажет Бобиксу что-нибудь лишнее. Например, про марки. Или что в выдолбленной ножке стола лежит несколько крупных бриллиантов. Поэтому он орал и рыдал, но держался.

Наконец, Бобиксу всё это надоело.

- Ладно, Дочь с тобой, - сказал он и с усилием выдернул заточку, чтобы пробить грибовику сердце. Тот намеренье почувствовал. И смекнул что рассчёт на возвращение Джульбарса себя не оправдал. Поэтому перешёл от плана 'А' к плану 'Б'. Крайне рискованному. Но в сложившейся ситуации - безальтернативному.

Для начала он закричал:

- Ай, ай, нэ нада нэ нада! Я уже помню гдэ ключ!

- Так-то лучше, - удовлетворённо сказал Бобикс. - И где же он?

- Стола в ящик тумба пасматри, - с видимым трудом произнёс Папазян и закрыл глаза, изображая полное изнеможение и сдачу на милость победителя.

Лейтенант, оставив грибовика на полу, встал и начал выдвигать ящики тумбы. В третьем он обнаружил связку ключей и потряс их перед лицом Гогена Сасуновича.

- Который от сейфа? - спросил он.

- Вон тот, - прошептал Гоген Сасунович, закатывая глаза.

- Чего-чего? - не понял Бобикс и пнул грибовика в развороченное плечо. Тот слабо застонал.

- Да Мать твою ж Дочь через три сникерса, - ругнулся лейтёха и  склонился над поверженным Папазяном.

- Вот этот... - начал майор, приподнял здоровую руку: но тут же её уронил. И отключился. Во всяком случае, так это выглядело.

Попинав бесчувственное тело и не добившись результата, Бобикс направился к сейфу и попробовал открыть его самым длинным ключом. Тот вроде бы подошёл, но провернуть его лейтенант не смог. При попытке вытащить ключ тот застрял.

На это грибовик и рассчитывал. Сейфовый замок был уже старенький, что-то там внутри барахлило. Чтобы ключ провернулся, нужно было его хитрым образом пошевелить вправо-влево, причём в определённом положении. Бобикс этого, конечно, не знал. И вместо того, чтобы вернуться к Гогену Сасуновичу и заставить его открыть дверцу, он принялся, матерясь сквозь зубы, дёргать ключ  туда-сюда.

Тем временем грибовик, распростёртый на полу, схватил себя за примордий и со всей силы сжал его, раздавливая ткани.

В этот страшный миг он не потерял сознание только чудом. Зато в кровь хлынули содержавшиеся в лицевом наросте вещества, весьма уместные именно здесь и именно сейчас - стимуляторы, анальгетики и тому подобное. То был тайный боевой приём грибовиков, использовавшийся только в самых крайних случаях.

Гогену Сасуновичу понадобилось прожить сорок девять лет, одиннадцать месяцев, тридцать дней, двадцать три часа, пятьдесят девять минут - и пятьдесят девять секунд, тика в тику - чтобы дожить до этого мига.

И он почувствовал себя непобедимым, когда встал, схватил здоровой рукою ломик, подпиравший дверь, и обрушил его на затылок лейтенанта Бобикса. Вложив в этот удар всю вековую ненависть богача к грабителю. А точнее - грабителя стационарного к своему вольному собрату.

НИЧЕГО, КРОМЕ ДЕЙСТВИЯ

Бум!

Бац!

- Опс!

Дщ - дщ - оуууу! Ууууууу! У - у -у -уу... ыыы...

- Чё?

- Бля! Держи!

- Игого!

 

- Туда!

- Да ну нах...

- Глянь!

 

- Вон они! Справа!

- Бля, пиздец нам, по ходу...

 

- Так, валим отсюда быстро...

БУМЦ! БУМЦ! БУМЦ! БУМЦ!

ДЩ! ДЩ! ДЩ!

ОТ ГРЕХА ПОДАЛЬШЕ

Гоген Папазян, собрав последние силы, отомкнул последний засов. Путь к спасению был открыт.

Он мог гордиться собой, этот грибовик. Хладнокровием, отвагой и присутствием духа превзошёл он врага своего. И в результате выиграл жизнь - сперва по очкам, а потом и нокаутом. Преступный пёс, пытавший его, лежал мёртвый, оскалив зубы.

Правда, и сам Гоген Сасунович был не в лучшей форме. Откровенно говоря, он едва-едва держался на ногах. И к тому же истекал кровью. Но всё это было уже неважно. На этаже имелась дежурная аптечка, всегда открытая: допросы проводились в любое время суток, так что всякие кровоостанавливающие, перевязка и противошоковые у следователей должны были быть под рукой. Сейчас он остановит себе кровь, скушает нужные таблетки, отправит за медиками и начнёт думать о главном: кому выдать пиздюдей, сколько и каких именно. Особенно Джульбарсу...

Эта мысль была преждевременной, и он додумать её не успел. По коридору кто-то бежал, причём по направлению к нему. На тяжёлый бег Джульбарса это было непохоже.

Внезапно дверь распахнулась. Перед грибовиком стоял небольшой хомячок с мордочкой, залитой кровью. Но опасным он не казался. Хотя само его присутствие говорило о непорядке. Никакие хомячки по этому коридору ходить не должны, тем более окровавленные.

Грибовику бы захлопнуть дверь и задвинуть засов - от греха подальше. Но свежеприобретённая привычка начальствовать взяла своё.

- Ты кто такой? - начал Гоген Сасунович, высовываясь из двери и грозно шевеля бровью. - Щто ты здэс делаишь?

Хомячок подпрыгнул и вцепился грибовику в ошмётки примордия.

DEATH IS VERY PERMANENT

О, как напрасно сиял в тот вечер огнями ресторан 'Гаянэ'!

Напрасно стыла на ресторанной кухне нежнейшая долма, хоровац, тжвжик по-тораборски и прочие яства. Песнопевцы Жока и Бока молча и без всякого удовольствия пили самый лучший грибонский коньяк, какой только можно купить за деньги. На их коленях, свесив ласковые ножки, грустили шиншиллы.

Все остальные тоже пребывали в унынии.

Ибо майор Папазян, главный герой ожидавшегося  праздника, не мог уделить ему ни минуты. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Ибо мёртвые всегда очень заняты, а death is very permanent.

АБСОЛЮТНО ЧЁРНОЕ ТЕЛО

Кровь, кровь, кровь, КРОООВЬ! Кипящая кровь обезумевшего хомяка!!! Она хохотала, кровь его! она хохотала! она хохотала! Вы слышали, как хохочет кровь? Нет? Тогда вы ничего не слышали.

Брейвик и до того охуевал не по-детски. Растерзав же примордий Папазяна - переполненный разными экстазными веществами - он и вовсе слетел с катушек.

Что было с ним дальше? Он не помнил. Лишь какие-то смутные тени - чьи-то жопы, рыла, копыта, хари, скрещенья рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья - являлись ему. И больно, и смешно, и выщщекруклюмисто! И полыхало вокруг какое-то хало, пламенело курчаво, до самоей пизды-дверцы семо и овамо - и какой же эксцесс громовой - в рот им жопу!!! - в блуда́тые уста у неге́ющей ноздри - но мо но мона мона мона моооооо!!! ЕБАТЬКО-ПАТЬКО ловил его, но не поймал. Верховное шло низом и лесом, а нижнее ыыыы! ыыыы! И были враны с голосом 'смерть!' и крыльями дебелых ночей, и правдоцветиковый папоротник, и врематая избушка, по которой расхаживал некий мирач, никем не мнимый, - пууУУ́ было Ымя ему - и карабанился празднохвостый сом, и давала круги разлесистая щука. Шука? Даааа! - щук - шук - шучь-дрищПИЗДАААА! ДрищПИЗДА, дрищПИЗДЕ, дрищПИЗДУ, дрищПИЗДООООООЮ!!! И вся Вселенная была широко раскрытый клюв пожилой вороны, застывший в горестной птичьей улыбке.

Когда же его отпустило, он осознал, что лежит на полу в темноте, а рядом что-то белеет. Долгое созерцание белеющего предмета привело Брейвика к мысли, что это колонна. Которую он вот только что обнимал и блевал на неё. Этот момент он помнил, хотя и очень смутно. Тогда ему было очень плохо, а стало ещё хуже.

После этого пришло новое ощущение - будто у него в руке что-то зажато. Разжать руку не получалось. Тогда он подтянул её к себе. Толстенькие, судорожно сжатые хомячиные пальчики держали за горловину кожаный мешочек. По ощущениям - довольно тяжёлый.

С оханьем и писком Брейвик Ларсон поднялся. К горлу прилила тошнота, но быстро опала. Потом накатила слабость, так что пришлось прислониться к стене. Та была очень холодной.

Идей не было никаких. Хомяк отлепился от стенки и пошёл вперёд - где смутно виднелся проход.

Он миновал несколько запертых дверей, потом наткнулся на огороженную площадку. Оградка была ему чуть выше колена, так что он её попросту перелез. Тут же что-то звякнуло и загудело, а потом площадка дёрнулась и поехала куда-то вниз. Брейвику было всё равно - его опять охватила слабость. Когда лифт доехал, он уже сидел на полу. Подняться хомяк не смог. Тогда он встал на четвереньки. Мешок в правой руке мешался, но вот беда - разжать пальцы не получалось. Пришлось шкандыбать на трёх конечностях до следующей стенки. Где его снова тошнило, долго и невкусно тошнило. Зато пальчики, наконец, разомкнулись, растопырились.

В мешке оказались деньги. Их вид Брейвика сначала не воодушевил - скорее, озадачил. Он решительно не помнил, откуда они взялись. Очевидно было одно: он их где-то прихватил. Ну то есть спиздил. Потому что - как же иначе?

Хомяк был, может, и кровопийцей, но не ворюгой. Однако деньги такие деньги! Они как котеги - умеют быстро понравиться. О, эти маленькие золотые кружочки так милы и беззащитны! Брейвику хватило нескольких миновений, чтобы почувствовать себя ответственным за них. Весь негатив принял на себя мешочек. Он был некрасив и на нём наверняка имелись следы ауры. Хомяк решил избавиться от него при первой же возможности. Но не сейчас: соверены некуда было спрятать.

Поэтому Брейвик ухватил свою ношу покрепче и двинулся вперёд, в смутной надежде найти выход.

В конце коридора оказалась ещё одна дверь. Брейвик её открыл и оказался в маленькой, тускло освещённой комнатёнке. Там не было ничего, кроме стула, стола и ракоскорпиона. Который сидел за столом в непринуждённой позе и тщательнейшим образом изучал старинную, смутно поблёскивающую анальную пробку.

Заметив хомяка, он поднял левый глаз и сказал:

- Добрая дорога. Как развивается реальность?

Будь Брейвик в состоянии думать, он встал бы в тупик от такого дурацкого вопроса. Но думать он не мог. Поэтому он брякнул:

- Никак не развивается.

- Пугаете, - ракоскорпион подобрал глаз и тут же выставил второй. - Кого-то убили?

- Пропустите, - прозвучало откуда-то.

Это был очень тихий голос. Но слышен он был отовсюду сразу, буквально из воздуха.

Ракоскорпион вскочил, уронил пробку, и, угодливо кланяясь, распахнул дверь.

Сначала Брейвик увидел длинную, очень длинную галерею. Она была освещена маленькими лампочками и уходила куда-то в далёкую темноу.

Вся она была заставлена длинными столами, каждый из которых был немного выше другого. Столы были сервированы и украшены цветами - увы, неживыми. Брейвик, недоумевая, подошёл к ближайшему, на котором стояли блюда с фруктами. Протянул руку, взял яблочко. Оно оказалось неожиданно тяжёлым. Хомяк понюхал. Яблоко яблоком не пахло, а пахло гипсом. На зуб его Брейвик пробовать не стал.

- Вы кипяточку попейте, - предложил всё тот же голос из воздуха.

Какая-то посудина на столе меленько задрожала. Хомячок потянулся к ней и сперва отдёрнул руку - та была горячей. Потом всё-таки взял.

Там и впрямь оказался кипяток. Отхлебнув его, Брейвик почувствовал себя немного лучше. Он обнаружил под столом табуретку, достал и уселся.

Перемена позы пошла на пользу. Хомяк впервые за всё это время задался вопросом, куда это он попал. И к кому.

- Пытаетесь понять, куда попали? - на этот раз голос совершенно определённо шёл из другого конца зала. - Вы у меня в гостях. Меня зовут Азор. С кем имею честь?

- Брейвик, хомяк, - буркнул хомяк. - А вы кто по основе? И почему из дырки говорите?

- Из дырки? - удивился голос. - Ах да, это ваше зрение. Сейчас поймёте.

Темнота в конце коридора зашевелилась и стала чуть больше. Хомяк понял, что она имеет какую-то сложную форму. Единственное, что не изменилось - это цвет. Она оставалась тёмным провалом в никуда.

- Это я и есть, - сказал голос. - Я покрыт слоем углеродных нанотрубок. Долго объяснять, что это такое. В общем, это вещество практически полностью поглощает видимый вами свет. С вашей точки зрения я - абсолютно чёрное тело.

Дырка в воздухе приблизилась ещё немного. Стало ясно, что существо очень большое.

- Теперь немного обо мне. Меня зовут Азор. На людском это слово означает 'друг', хотя это не вполне удачный перевод. Что касается земных языков, имя Азор появляется в сказке Марии Лепренс де Бомон 'Красавица и Чудовище', по мотивам которой во Франции в тысяча семьсот семьдесят первом году до Хомокоста была поставлена комическая опера 'Земира и Азор'. Имена Азор и Земира придуманы автором либретто Жаном-Франсуа Мармонтелем... Мне кажется, вы меня не слушаете, а точнее - слушаете неправильно. Вы удивляетесь тому, что я произношу длинные фразы, не делая пауз, чтобы вдохнуть. В этом нет ничего удивительного, поскольку я не дышу. Точнее, я поглощаю кислород, но это никак не связано со звукоизвлечением. Я издаю звуки, вызывая в воздухе соответствующие колебания.

- Ык, - издал звук хомяк, отхлебнув ещё кипятку.

- Теперь о том, почему вы здесь, - голос продолжался и продолжался, почти не прерываясь. - Если не углубляться, вам просто повезло. Вы бежали. И забежали сюда. Места здесь довольно глухие. Более того, я делаю так, чтобы посторонние тут не появлялись. У всякого нормального существа возникает желание удалиться отсюда как можно скорее. Вы оказались существом ненормальным. Признаться, сначала я принял вас за учкудуковца, их сюда заносит временами... Я подтянул вас поближе и понял, что ошибался. Так что вам повезло. Дважды повезло. Потому что я намерен принести вам добро. Я хочу вас улучшить. Совершенно безвозмездно, то есть без оплаты с вашей стороны, - похоже, чёрное существо заметило, как сжались пальчики хомяка, держащие горловину мешка.

Брейвик подумал. Слово 'улучшить' ему не понравилось. Работники эргастулов обычно так называли профилактическую кастрацию, а судебные исполнители - несмертельную, но унизительную и калечащую маналулу.

Чёрное существо, видимо, было телепатом. В воздухе щёлкнуло сухим, ехидным смешком.

- Зачем такие ужасы. Просто вы больны, а я могу вас вылечить. Да, я имею в виду синдром хомячка.

В голове Брейвика тут же заклубились разные мысли. Их было даже многовато для одной головы.

- Понимаю ваше волнение, - снова зазвучал голос. - Во-первых, вы  мне не верите. Во-вторых, считаете свою болезнь частью своей идентичности... простите, это слишком сложная для вас концепция... скажем иначе - частью себя. Насколько я вижу в вашей голове,, ваша мания сегодня доставила вам удовольствие. Но это вам сегодня фартит, а вообще-то вас могли убить. И вас непременно убьют, если вы попытаетесь повторить что-то подобное... И в-третьих, вы не можете понять, зачем это мне, поскольку не знаете обо мне ничего. К сожалению, на эту тему я могу говорить только обиняками. И то, что вы услышите, вряд ли вас заинтересует. Да вы пейте кипяточек, пейте, очень полезно...

- М-м-м, - промычал хомячок. Ему почему-то понравилось пить кипяток - который, кстати, не остывал.

- Вообразите для начала, что вы были членом преступной организации... Нет, не так. Организация не была преступной изначально. Представьте себе бюджетный комитет, финансирующий некое строительство. Сотрудники слегка подворовывали, но в рамках приличия. Однако дальше стали воровать больше, а недофинансирование строительства стали покрывать подтасовками. В конце концов они попытались сымитировать природную катастрофу, чтобы скрыть факт недостроя. Улавливаете?

Брейвик выдавил из себя что-то вроде 'угумс'. Ему не хотелось отрываться от кипятка.

- Но в конце концов их разоблачили, - продолжал Азор. - Один из них дал подробные показания на остальных. Поэтому остальным назначили маналулу... не спрашивайте только, какую. Очень неприятную, уж поверьте на слово. Но тому, кто дал показания, вышла скощуха. Его не стали ни мучить, ни уродовать. Хотя обязали жить незаметно, не делать лишнего зла и творить добро. Причём не через кого-то, а лично самому. Это обязательное условие.

- Вы же про себя говорите? - на всякий случай уточнил хомяк, на мгновение оторвавшись от полюбившегося кипятка.

- Не про себя, а о себе. Но в общем да. Я дал показания, и для меня сделали послабление. Проблема в том, что я не вполне понимаю вашу этику. У нашей расы отсутствует сострадание. Это не означает, что мы плохие в вашем смысле. Это значит, что мы не понимаем до конца, что́ вы считаете хорошим. Мы можем действовать согласно формальным критериями. Для меня таковыми служат мнения моего лечащего куратора. А у него есть принцип - лечить всех больных, в особенности сумасшедших. Он считает, что это является добрым делом, и сам так поступает.

- А что вы такого совершили? - спросил хомяк. - Ну, вы, в смысле которые...

- Не хочу вдаваться в подробности, - голос Азора чуть ускорился: видимо, это свидетельствовало о раздражении. - Как вам кипяточек?

- Вкусно, - признал хомяк.

- А вон там видите рядом чашечку. Морковный сок.

- Какой сок? - не понял Брейвик.

- Какой надо. Пейте!

Хомяк на автомате протянул руку и махнул всю чашечку в рот не глядя.

Сперва во рту стало сладко, потом кисло, потом вяжуще, как от незрелой хурмы.

Он только-только сделал последний глоток, как его пробило.

Чувство было такое, будто камень с души свалился. Куда-то исчезло грызущее чувство собственного ничтожества. А за ним посыпалось и всё то, что оно порождало - страх, ненависть, желание убивать-убивать-убивать, душить, втыкать, дристопырить... с лёгким недоумением Брейвик вдруг ощутил, что и гомосячество его тоже покинуло. Оставив по себе только лёгкое недоумение - типа 'ну и зачем это было'?

- Со мной всё в порядке, - сказал Брейвик, ещё не веря себе.

А СЕЙЧАС ВАС ПРОВОДЯТ

- Ну как? - осторожно поинтересовался голос.

- Збс, - признал Брейвик. - И что, все нормальные так себя чувствуют?

- Ну что вы. Нет, конечно. Просто вы тащили на себе лишний груз. Сейчас он исчез. И вам кажется, что вы вот-вот полетите. Ничего, через пару дней пройдёт. Вы снова окажетесь в мире скорбей. Но не в таком скорбном, как раньше. И перестанете представлять опасность для себя, - это было сказано совершенно серьёзно.

- Я... я... хотите отсосу? - спросил хомяк. Его переполняло блаженство и благодарность.

- Спасибо, но я не могу воспользоваться вашим предложением. Я устроен иначе, - вежливо ответил Азор.

- Тогда вот, - решительно сказал хомяк, ставя на стол кожаный мешочек. - Возьмите, пожалуйста.

- Вы пытаетесь мне заплатить? - осведомился тёмный силуэт. - Это исключено. Во-первых, у вас сейчас эйфория. Во-вторых, оказанная вам услуга стоит несравнимо больше, чем то, что вы мне предлагаете. В-третьих, и это главное - оплаченная услуга не будет засчитана как доброе дело. Мой куратор считает, что доброе дело должно быть бескорыстным. Мне это непонятно, но...

- Дарю, - сказал Брейвик, высыпая деньги на стол. - Вы это можете выбросить. Или употребить на доброе дело. Вам же нужно делать добрые дела?

- Если вы настаиваете... - протянул Азор.

- Я настаиваю, - сказал хомячок, и тут его накрыл новый приступ эйфории.

- В таком случае я положу эти средства на счёт своего куратора. Пусть он думает, что с ними делать. Как вы себя чувствуете?

- Как никогда, - хомяк широко, во всю пасть улыбнулся. - Так я пойду, наверное?

- Да, конечно, идите, - согласился чёрный силуэт. - Кстати... Возможно, вам захочется бо́льшего, чем быть нормальным. Есть более высокие состояния. Но чтобы узнать о них, нужно вступить в наше движение.  Собственно говоря, вы находитесь в его центральном офисе.

- Какое движение? - не понял Брейвик.

- Утиное движение. Хотя... сперва поживите-ка нормальной жизнью. Возможно, мы ещё встретимся. А сейчас вам пора. Вас проводят,  - тоном, не допускающим возражений, сообщила живая тьма.

- Всего наилучего, - вежливо сказал Брейвик, вставая.

- До свидания, - ответил Азор.

DOC 1.3. ОСПИДОЗ ФЕВРАЛЯ

Фрагмент печатной брошюры.

Выходные данные: отсутствуют (сохранился только один лист под номером 18)

Публикатор: неизвестен.

Распространитель: неизвестен

Автор: неизвестен

 

...о том, каковы бывают Пленумы. Знайте же, что пленумы делятся на очередные, внеочередные и чрезвычайные. Также бывают Пленумы организационные, объединённые, и даже юбилейные! Случаются также Пленумы Октябрьские и Мартовские. И прекраснейшие из всех - Апрельские, над которыми веют Ветра Перемен. И Майские, радостные. И суровые, сосредоточенно-серьёзные пленумы Февральские, один из которых нам вскорости предстоит пережить.

По установившейся традиции, Февральские Пленумы обычно созываются в феврале. Но это не обязательно, ибо февральскость Пленума не связана с профанным исчисленьем времён. В конце концов, Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию Братство свершило в ноябре, по тому исчислению времени, которое само же Братство и ввело - но это не значит ничего, ибо Великий Октябрь пребывает вне времени и пространства. То же и предваривший Октябрь Февраль - он исторически свершился в марте, оставаясь в сути своей Февралём.

Таков истинный Февраль - он везде и нигде, он повсюду, где стихийствует чистая Строгость, и подлинное имя его - Льдяное Утро, Оспидо́з Февраля.

Как писал брат сестры нашей тентуры Пастернак о Февральской Революции в России -

Февраль. Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Весною чёрною! Горит! Да понимаете ли вы, ЧТО ЭТО? Что вы знаете о о чёрной весне? Подобающую дрожь в коленках, в поджилках, в яюшках - имеете? Думаете ли ночами, какое решение будет принято на Пленуме по вам, милейший?

А пора бы. Пора бы уже задуматься. И самому - по доброй воле и без принужденья - принять единственно верное решение.

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

Отступление про начинку пельменей (помните, Брейвик взял пельмешки с пупятиной? - так вот про это самое слово).

Интересная тема - как называется животное и его мясо. Ну вот в русском так: баран - баранина, свинья - свинина, козёл - козлятина. Правда, если корова, то говядина, но это от старорусского слова говяда. Здесь работает суффикс -ин(а). Может показаться, что это специальный мясной суффикс, но слова 'скотина' и 'ебанина' (не говоря уже о какой-нибудь 'пиздюлине' или 'пестрятине') это опровергают. Тут всё сложно и тонкостно, как оно обычно и бывает в русском языке.

Однако общий принцип обычно не нарушается: мясо - это название животного или птицы плюс 'ина', можно с каким-нибудь связующим звеном, как в слове 'крокодилятина'. Однако есть слова, которые к этому суффиксу не подходят никак. Скажем, рябчик. Мясо рябчика - ыыы... эээ... мясо рябчика. Можно сказать, конечно, 'рябчина' или 'рябчатина', но от такого любой розенталь сдохнет.

Аналогичная проблема возникла в постхомокостном обществе с мясом злопипундрия. Оно - одно из самых потребляемых, и возникла потребность в соответствующем термине. Однако слово 'злопипудрятина' никто не хотел выговаривать, и даже сокращённое 'пипундрятина' популярным не стало. В конце концов мясо злопипундрия стали называть 'пупятиной', хотя именно мясо пупиц несъедобно. Зато оно удобопроизносимо (в отличие от слова 'удобопроизносимо').

Кстати, раз уж мы об этом заговорили. В довольно известном языке - английском - слова, обозначающие животных и их мясо, различаются. Pig, cow, sheep, calf - свинья, корова, овца, телёнок. Однако их мясо называется совершенно иначе - pork, beef, mutton и veal. Связано это вот с чем. После катастрофы 1066 года, когда французы во главе с Вильгельмом Завоевателем захватили Британию, англичане попали в рабство - в котором пребывают до сих пор. В частности, англичане выращивали животных на фермах, но сами не смели их есть, довольствуясь жалкой овсянкою и прочей дрянью. Мясом лакомились захватчики, которые и называли его по-своему, по-французски: porc, beouf, mouton и veau. Интересно отметить, что слово venison (оленина) происходит от латинского venation (охота), и первоначально означало мясо любой крупной дичи. Разумеется, англичанам было запрещено охотиться: это была привилегия французов. Кто помнит историю Робин-Гуда, тот помнит и тему 'королевских оленей', которыми позволяли себе лакомиться разбойники - что считалось преступлением против короля (то есть французского господства).

Ну что тут сказать? Англичане - нация рабов. Которая впоследствии стала нацией  поработителей, но рабское начало в себе так и не изжила. О чём им каждодневно напоминает каждый кусок говядины на тарелке.

По поводу обострившейся манечки Брейвика: ну да, синдром хомячка считается разновидностью маниакального синдрома, и характеризуется всеми свойствами такового - в том числе повышенным настроением и приступами общительности.

Гоген Папазян был так назван в честь дохомокостного художника Гогена, от которого не осталось ничего, кроме имени. Это было результатом компромисса - мать хотела назвать сына Гамлетом, а отец - Вазгеном.

По поводу нелегально используемых дураков. Вообще-то общая сумма налогов и прочих платежей за использование дурака не превышала шести-семи соверенов. Однако к тем, кто пытался легально регистрировать дураков, приходили налоговики, приёбывались к чему-нибудь и раскручивали на солидные штрафы. Кроме того, в случае любых проблем с дураками - например, если таковой по дурости что-нибудь портил или на кого-нибудь нападал - за всё отвечал хозяин. Так что работодатели предпочитали платить полиции и проблем не иметь.

Тысяча, тысяча, тысяча! Проницательный читатель, конечно же, тотчас же вспомнил рассказ Эдгара По 'Четыре зверя в одном', где антиохийская чернь прославляла этими словами императора Антиоха Эпифана. Правда, там речь шла не о золотых монетах, а об убитых иудеях, коих император любил лишать жизни собственноручно.

Вопрос о том, что перспективнее - пересчитывать золотые монеты или убивать иудеев - является спорным и обсуждаемым. Полемика на эту тему тянется более 3000 лет. С 1948 года основная дискуссионная площадка располагается на Ближнем Востоке, особенно жаркие обмены мнениями ведутся на западном берегу реки Иордан и в секторе Газа. К единому мнению стороны пока не пришли.

Коллекционные марки, бриллианты и т.п. очень любимы грибовиками. Будучи по генезису своему купцами-караванщиками, они инстинктивно предпочитали ценности а) небольшие по размеру, которые легко спрятать, б) такие, чтобы по ним было неясно, сколько это стоит и стоит ли это что-нибудь вообще.

Кстати сказать, именно грибовики контролировали рынок антиквариата в большинстве доменов, включая Город.

Ракоскорпион изучал анальную пробку, ибо намеревался её приобрести для личной коллекции, но сомневался в её подлинности. Увы, радости и горести настоящих коллекционеров недоступны профанам. 

CHECKPOINT- 5. 31 ЯНВАРЯ 313 ГОДА

В ОЧЕНЬ КОМФОРТНОМ СОСТОЯНИИ

Летать скучно. У Буратины было время, чтобы убедиться в этом.

Вообще-то бамбуку и раньше случалось перемещаться по воздуху. Но это было быстро, к тому же и сам деревяшкин был тогда в состоянии полена. Теперь же он мог вполне насладиться свободною стихией.

Наслаждение оказалось так себе.

Во-первых, наверху холодновато. Во-вторых, в лицо дул ветер. В-третьих, смотреть вниз было стрёмно - кружилась голова и всё такое. В-четвёртых, приставали мелкие птицы. Бамбук попытался плюнуть в какую-то наглую сову, но ветер снёс плевок обратно ему же на рожу. Ну и в-пятых, проводить дни в неподвижности и бездействии для живой натуры Буратины было очень тяжко.

Единственное, что ему нравилось  - так это отливать с высоты. В этом чувствовалось какое-то величие. Но и это быстро надоело.

Увы, аннулипалп оказался совсем не железный. Во-первых, он летел довольно медленно. Во-вторых, нуждался в том, чтобы есть и спать. Поэтому в ночное время он совершал посадку в каком-нибудь пустынном месте. Ел он, впрочем, мало - в основном травушку и всяких жучков. Буратина никак не мог взять в толк, как же это он летает на такой диете. Но однажды заметил искру между жвалами и понял, что аннулипалп - тесла-мутант. Однако на прямой вопрос тот ответил уклончиво, назвав себя 'тесла-позитивной формой жизни'. Слово же 'мутант' его типа обидело. Буратина не понял, почему. Но на всякий случай заверил, что дурного ничего в виду не имел, а если и ляпнул что в ущерб, то по незнанке. Летучий зверь на это сказал, что извинения приняты, а потом объяснил, что мутант - это какая-то неведомая ёбаная хуйня, а он, аннулипалп - нечто совершенно противоположное. Буратина часа четыре думал, что может быть совершенно противоположным неведомой ёбаной хуйне, ответа на этот вопрос не  нашёл, так и заснул.

Разумеется, Буратине очень хотелось побалдеть под 'моментом'. Ему мешал страх высоты - вдруг аннулипалп выпустит его из лап, а он не успеет за них схватиться.

На пятый день полёта кончился комбикорм. Бамбук пожаловался, но аннулипалп сказал, что у него самого охотничьи навыки, увы, слишком специфичны и помочь он бамбуку ничем не может.

Буратина попробовал поохотиться сам - на  привале возле болотца попытался наловить диких лягушек для варки. Он застрял в тине и еле выбрался, а лягушек так и не поймал. Но тут аннулипалп сжалился и пообещал 'слетать к нашим и решить вопрос'. Отсутсвовал он полдня, но вернулся с мешком комбикорма и корзинкой маргарина. Где он всё это раздобыл в такой глуши, было решительно непонятно.

Буратина, естественно, обожрался. Да так, что даже деревянный организм не выдержал. Ночью ему скрутило живот. Следующий день он лежал в лёжку, лечась пиявками - но к вечеру оклемался.

Следующие три дня он провисел в воздухе, рассматривая местность с высоты птичьего полёта. Ничего нового и интересного он не увидел. Лес сменялся полем, невысокие холмы - перелесками. Кое-где попадались деревушки. От скуки Буратина начал думать - и додумался до вопроса, почему всё так уныло. Аннулипалп ответил в том смысле, что отсутствие тесла-зацеплений не способствует цивилизации.

На десятый день полёта страх высоты у бамбука атрофировался настолько, что он решился надеть на голову пакет.

На эту тему он поговорил вечерком с аннулипалпом. Тот 'момента' не одобрял в принципе, но и отговаривать Буратину не стал. Он даже сделал для него что-то вроде колыбельки из веточек, паутины - он, оказывается, умел её выделять - и мха. Той же паутиной он примотал бамбука к колыбельке. Вместо пакета на голову пришлось клеить пластины подтирочного гриба.

Так что на следующий день Буратина взмыл в воздух уже долбанутый. Ну то есть в очень комфортном состоянии.

И ВОССЕДАЛ ОН НА СЛОНОПОТАМЕ

Тем временем к Пиэрию Эагриду, более известному как Пьеро, приближался пиздец.

Он ещё не наступил, но близился. Хотя сам Пьеро осознавал сей факт не вполне. А вообще-то - и вовсе не осознавал.

И тем не менее Пиэрий был встревожен. Он не знал, где находится. Он не понимал, куда двигаться. И что самое скверное - он лишился всех средств передвижения, кроме своих двоих.

Маленький шахид сидел под холодным утренним небом на туше носорога, страдал от айс-дефолта и пытался осмыслить непонятку, в которую влип.

По его расчётам, сегодня было то ли четвёртое, то ли пятое февраля. Позавчера они - то есть Пьеро, бульдог и носорог - вышли из Вондерленда. Мамонт остался там. Причём исключительно по собственной вине.

С шерстистым слоном всю дорогу были проблемы. Мамонт был всеядным, но нуждался в травяной подкормке. Поток существ, стремящихся в Город, сметал и пожирал всю окрестную зелень. Приходилось разорять крестьянские поля. Крестьяне, и без того разозлённые и напуганные, выходили на защиту собственности с дрекольем, а то и с самодельными копьями. К счастью, ни носорожью шкуру, ни волосню мамонта ни разу не пробили. Дальше всё решалось слаженностью действий команды и вовремя демонстрируемой головой обломинго, внушавшей крестьянам суеверный трепет.

В Вондерленде приходилось идти осторожно, чтобы не наткнуться на поняш. Хотя пару раз путники пересеклись с ловчими отрядами: разноцветные лошадки отлавливали на дороге электорат и уводили к себе. Пьеро со товарищи ни разу их не заинтересовали: добычи и без того хватало.

И всё обошлось бы. Но позавчера мамонт учуял запах жареного хлеба и сдуру вылез на полянку, где три поньки затеяли пикничок. Они легко някнули зверя и устроили на нём весёлые покатушки по лесу. В результате мамонт свалился в овраг и сломал ногу. Там его и пришлось оставить.

То ли это, то ли что другое привело к падению морального духа в коллективе. Бульдог стал погавкивать на носорога. Тот сначала огрызался, а потом наподдал псу так, что чуть не сломал рёбра. Пёс дождался, пока носорог уснёт, и вцепился ему в горло. Толку от этого не было никакого - прокусить каменную носорожью шкуру он не смог. Но тот обиделся всерьёз. И только остатки уважения к Пьеро удержали его от расправы над хулиганом.

На следующий день они нашли мёртвого грибовика с наркотою.

Сначала они увидели зайца. Это был байк устаревшей модели. С выпученными глазами он нёсся по дороге, лихо прыгая через ухабы. Седло на шее и болтающиеся стремена указывали, что у него был хозяин. Вот куда он делся - это был вопрос. Который, впрочем, никого не заинтересовал. Заяц был не нужен. Пьеро вполне устраивал носорог с его повышенной проходимостью. Бульдог дёрнулся было погоняться за байком, но быстро остыл. Носорог так и вовсе ничего не заметил.

Тело грибовика обнаружилось через полчаса в придорожных кустиках - в каковых Пьеро уединился по большой нужде. Сначала поэт на такое соседство подосадовал. Но для порядка обшмонал труп. И не пожалел об этом. Покойный грибан-грибаныч оказался наркокурьером. В одеждах своих он прятал ампулы, деньги - двести десять соверенов, не хухры-мухры, - а также хаттифнаттские шприцы, тонкие иголки и т.п. Особенно порадовала бутылочка с шариками айса. Скучающий без любимого снадобья поэт решил его употребить - ну совсем немножечко, всего один маленький шарюшечек, самый-самый малипусенький. Для этого, подумал он, не нужно даже останавливаться и слезать с носорога.

То ли концентрация активного вещества в шарике оказалась какой-то запредельной, то ли поэт одним шариком не ограничился. Так или иначе, его сильнейше ёбнуло по мозгам. Он взлетел в небеса чистого творчества и там парил, сравнивая на весах сердца строки свежесочинённого двустишия - 'лови, дави птенцов любви'. От изысканности аллитераций Пьеро охуевал, а заключённая в этих строках сверкающая бесконечность смыслов его вштыривала и расколбашивала по всей длине Млечного Пути и даже более того.

Неизвестно, сколько времени он пребывал в поэтическом экстазе. Но пришёл в себя он на закате дня, на лесной опушке. Он был придавлен тушей носорога, а большой палец его левой ноги посасывал мелкий гадливчик.

Откинув противное существо, Пьеро с трудом выбрался из-под туши. Всё тело болело, особенно правая сторона. С другой стороны, и опасностей вроде бы не наблюдалось. Всё было тихо, мирно. Даже благостно.

Пиздец, меж тем, приближался. Но Пьеро не чувствовал его неумолимой поступи.

Он сидел и размышлял о том, что же всё-таки произошло с носорогом и куда девался бульдог. Смутно припомнилась пелена восторга, собственные крики 'лови! дави!' И топочущий носорог, полный ярости, на разрыв аорты...

- С-скобейда, - прошипел маленький шахид. До него дошло. Под айсом и под вдохновением его пробило на эмо-выброс. Проклятое 'лови - дави' носорог, накрывшись эмо-полем, воспринял как руководство к действию. И понёсся за бульдогом. Раздавил он его или нет, неизвестно - но вот сам он такой гонки не перенёс. Видимо, сердечко не выдержало. Не мальчиком уж был он, носорог-то.

Так думал Пьеро - а пиздец, промеж тем, был уже не за горою. Он шествовал по торной дороге, в чёрной шляпе-капелюше и чёрном, как ночь, лапсердаке.

И восседал он на слонопотаме.

ВИДЕНЬЯ И ДАРЫ

Началось у Буратины как обычно.

Бамбук возлежал на подстилке, вокруг всё было усеяно комбикормом. Он думал, что вот-вот появится Винька-Пунька или какая-нибудь вожделеющая поняша. Но нет - вместо того в распахнутое пространство заплыла рыбка-хуипка. Такая глазастенькая, такая губастенькая! Но Буратинушка не захотел её губ и глаз. Он засунул в неё палец и вывернул наизнанку.

С изнанки рыбка оказалась зайчуткой - изнаночносущегубой, изнаночносущеглазой. Кроме того, из неё высыпались вороха наслажденьиц, маленьких, но острых. Буратина их презрел. Он хотел в город с волнующимися флагами, и все эти сластишки не волновали его.

Потом он увидел белую башню. На ней была высокая крыша из зелёной жести, а под крышей - окошечко из разноцветных стёклышек.

Буратина совершенно не удивился, вот даже ни чуточки. Было и так понятно, что его занесло на Поле Чудес. Но теперь все эти чудеса были буратиновыми. То есть буратиньими. То есть чудесами распоряжался он - во всяком случае, до первого июля. А до первого июля было как до морковкина заговенья, то есть как всегда и до упора.

Вокруг цвёл райский сад. На маленьких деревьях с золотыми и серебряными листьями ликовали заводные скворцы величиной с ноготь. На одном дереве висели яблоки-хуяблоки, каждое из них никак не более гречишного зерна. Внизу прохаживались павлины и, приподнимаясь на цыпочках, клевали яблоки и вкушали добро и зло. На лужайке прыгали и бодались два козленка, белый и чёрный, а в воздухе пиздокрылили бабочки-хуябочки, едва заметные глазу.

Буратину всё это задержало не более чем на минуту. Ему, великому Буратине-Буратине, было мало рая, мало всех раёв, ибо все они были для него лишь внутренностью пыльной фисгармонии.

Он вступил в сад ногою твёрдой, и всё попятилось за боковые кулисы. Павлины и козлята съебалися куда-то. Деревья провалились в потайные люки. Всё попятилось и расселось. Со всех сторон поднялся огромный занавес, застивший Буратине ПРОСТЫР. Он был как простор, но лучше, потому что не простирался, а шароварно простырялся, раскатывался скатертью-дорогой, миллионами сияющих дорог.

С боков занавеса поднялись две квадратные башни, раскрашенные так, будто они были сложены из маленьких кирпичиков. Высокие крыши из зеленой жести ярко блестели.

На левой башне были часы с бронзовыми стрелками. На циферблате против каждой цифры нарисованы смеющиеся рожицы. На правой башне -- круглое окошко из разноцветных стекол.

Бамбук самовоздвигся и ёбнул по зелёной крыше шесть раз. Каждый раз оттуда вываливалась заводная пёстрая птица и кричала: 

- К нам - к нам, к нам - к нам, к нам - к нам...

И они пришли. К нему, к Нему, к НЕМУ.

Во всех углах, по всем дорогам заклубилось множество существ. Они стекались, они прибывали, как волны, бесконечно и жертвенно трепеща перед Ним, Буратиной.

Серны, козлы и бараны отламывали ро́ги свои и складывали их перед ним. Богатенькие хорьки и хемули несли ему мешочки с соверенами. Слоны и оцелоты тащили в корзинах горы комбикорма. Коровы сцеживались и тут же сбивали из молока своего прекраснейший маргарин: всё для него, для него́шечки, ду́сеньки и го́госьки Буратинушки.

Осетры метали к ногам Буратины знойную икру, а добросердечные жужелицы поливали её горячим маслицем из баклажек, чтоб Буратюсеньке было вкуснее кушанькать. Быки и медведи ложились Буратине под ноги и обещали избить за него любого, может даже двух. Зелёный слоник принёс ему сладкого хлебушка.

Шерстяные складывали к ногам его добычу с буйных набегов. Интеллигентный пёс в круглых очках совал ему в руки свежайшие выпуски порножурналов, нарисованных на розовой бумаге с великим тщанием.

Выхухоли пели для него песни, исполненные неги. Землеройки даровали ему огромные золотые медали, часы и табакерки, усыпанные бриллиантами. Пупицы клали перед ним собственных детей, пигалицы с размаху убивались у ног его, чтобы он только снизошёл до их сладкого мясца. А целебные жуки лизали его опрелости.

С облаков и с тонких ветвей боярышника опадали пьяные дрозды и свиристели. Они были пьяны от любви к Буратине-Буратине.

Повылазили осьминоги: они принесли устриц, морских ежей и жемчуга. Рыбоны на полусогнутых, горбясь, тащили в дар ему подлодки, клипера и фелюги, и вешали ему на шею ожерелья из собственных глаз. Ожерелья эти кровью слезились от нежности.

Согбенный старец, Тораборский Король, - Буратина о нём что-то слышал - протягивал бамбуку Сундук Мертвеца. Директор ИТИ, Семнадцать Дюймов - Буратина его единожды видал, проходящего мимо вольера - принёс ему триллион баллов и присудил все победы во всех спаррингах навсегда, после чего спустил с себя шкуру и отломал рог, чтобы шкурою той обили Пуфик для Буратины, а из рога сделали Подгу́зную Чесалку. Дочка-Матерь целовала Буратинку под коленками и лобзала яюшки лобзанием уст своих. И, наконец, три призрака под руководством святого Вориэга совершали тотальное подношение Всего Ваще, включая самих себя и всё остальное.

Но Буратина не прельстился ничем.

Верным знанием сердца он  знал - то были прощальные дары. Мир скорбел, потому что Буратина уходил из него. Никто не знал, почему он уходит, никто не знал, куда он уходит, никто не знал, откуда он знает, что он уходит. Но все пришли попрощаться и отдать ему должное - то есть самое дорогое.

Ибо он УХОДИЛ НА ПОВЫШЕНИЕ,

уходил в сверхгиперпространства бесконечного благоутробия,

где выше неба - выше Солнца - выше правды - стоял город золотой, обречённый Буратине,

и над ним горела Звезда, пурпурным златом - Надежда, компас земной и твердыня небес. Каковою Звездою Буратина-Буратина должен быть всенепременно награждён,

прославлен и коронован

и вознесён

ещё и ещё и ещё

и вот уже в небесах дивно вострепетали флаги небесного града...

как вдруг...

ВЗГЛЯД И НЕЧТО

 

Красная авиетка рассекала воздух.

Негромко гудели моторы. Едва слышно постанывали расчалки под крылом. Если прислушаться, можно было уловить тихий гул инверторов: плазма отдавала энергию. Авиетку пришлось заряжать сутки, отключив электричество от проспекта Морры.

Алла Бедросовна  пошевелилась на своём ложе, занимавшем заднюю часть самолётика. Габаритная вриогидра помещалась на нём с трудом. Кроме того, ей не нравилось, что она лежит на животе ногами к пилоту. Увы, это была необходимая мера предосторожности. Несмотря на прорезиненную завесу, пилот мог пострадать от её случайного взгляда. Что повлекло бы за собой крайне нежелательные последствия. Оставалось разве что глазеть по сторонам, стараясь не пропустить какой-нибудь  неожиданности.

Через полчаса после взлёта появился голубой луч, покружился возле авиетки и пропал.  Мультимедиев показывал, что она обнаружена. По этому поводу вриогидра не слишком обеспокоилась.

Понервничать пришлось часа так через полтора, когда Алхаз Булатович поднял в воздух здоровенного злопипундрия и  попытался сначала уронить его на самолёт, а потом им же его протаранить. Пилот-хаттифнатт весь обпищался - уши так и сверлило пронзительное '... --- ...'. В конце концов Морра сняла с шеи ультразвуковой свисток и просигналила - '... .--. --- -.- --- .--- -. --- .--. .-. --- .-. .-- -- ... .-.- -. .. ---. . --. --- --- -. -. .- -- -. . ... -.. . .-.. .- . - '. Хотя сама была в этом не столь уж и уверена.

Но ничего у Мультимедиева не получилось. Голубой луч аккуратно огибал авиетку, не причиняя вреда ни ей, ни поднятому в воздух зверю. Правда, и взгляд Морры никакого вреда злопипундрию не нанёс, как она на него ни пялилась.

Ещё одну попытку Алхаз Булатович предпринял через два часа. Авиетка была атакована облаком мышей и лягушек. Самолёт пролетел через него без вреда для себя - и для мелких существ. .

На этом Хаз Булатович провокации свои прекратил. Вриогидра была уверена -  временно. Не таков был старый татарин, чтобы не попытаться ещё как-нибудь нагадить.

Морра прикрыла глаза,  размышляя над сложившейся ситуацией.

Сам по себе заговор доверенных лиц её не удивил. Недовольство подданных - вещь естественная, а заговоры неизбежны, как простудные заболевания. Поэтому она их регулярно организовывала сама, мелкие и крупные. Но на этот раз дело зашло слишком далеко. И если бы не лояльность Амвросия, заговорщики могли бы и чего-нибудь добиться. Не успеха, нет - но каких-нибудь совершенно ненужных волнений.

Однако старый змий сдал всю конспирацию с потрохами. И предложил план по избавлению от всех нелояльных элементов. Который вовсе не требовал участия самой вриогидры. Но Морра разъярилась. И решила самолично покарать злодеев. Застигнув их на месте преступления и самолично убив их взглядом. Наплевав на все опасности.

По всему видать, старушка ополоумела от свалившихся несчастий...

Алла Бедросовна самодовольно ухмыльнулась. Никто не знал - даже Барсуков, кичащийся своей осведомлённостью - что у неё ещё с малолетства остались связи в ИТИ. Каковые она поддерживала и сейчас: древнее оптоволокно, которое братья так и не обнаружили, исправно работало. Хемульская агентура в Директории регулярно подкармливали старых спецов, у которых хранилась её генетическая карта, образцы тканей и много чего ещё. Сейчас ей нужен был ребилдинг, избавляющий от немоты. За это она посулила столько соверенов, что генетики согласились на известный риск. Здоровье нескольких ассистентов, которые будут вынимать её из автоклава и работать с секвенсором, стоит дорого - но не дороже денег.

Именно это и было настоящей целью её полёта.

Несколько больше беспокоил Барсуков, в связи со смертью Березовского.

Вообще-то Морра полагала, что Березовский работает на полковника. Точнее, и на него тоже. Покойный берёзовый нарост был натурой многогранной и имел сношения и со спецслужбами Директории (вероятнее всего, с Лэсси Рерих), и с Московией, и даже с таинственным Бибердорфом. Очень, очень странные пчёлки иногда подлетали к его трубочке. Но в целом контакты Березовского шли Морре на пользу. Поэтому Морра не задавала ему лишних вопросов. Например, откуда Березовский взял попугая Учкудука вместе с его учением. Хотя сама она думала, что учкудуковщина - это очередная интрига Барсукова, направленная против Братства. Критическое отношение к которому полковник в последнее время не особо-то и скрывал... Но в общем и целом вриогидру всё устраивало. А вот гибель Березовского - дурацкая и нелепая - мало того, что лишила её ценнейшего помощника, так ещё и могла быть истолкована полковником в неверном ключе. То есть как ликвидацию предателя. Что могло его спровоцировать на поспешные оргвыводы...

Внизу показалась чёрная точка. Что-то большое летело примерно по тому же маршруту, что и Морра. Только гораздо медленнее.

Алла Бедросовна снова взялась за свисток и приказала пилоту снизиться. Ей хотелось посмотреть, что это там такое.

Авиетка заложила крутой вираж. Морру прижало левым боком к оболочке кабины.

Существо, которое увидела вриогидра, не было похоже ни на что, ей прежде видимое. Это была какая-то длинная улитка с огромными зелёными крыльями, как у стрекозы. Они молотили воздух, продвигая улитку вперёд.

Внизу были тоненькие лапки, с которых что-то свисало. Морру разобрало любопытство: ей хотелось разглядеть, что несёт странная тварь.

Она не то чтобы забыла о свойствах взгляда. Не придала значения. Она привыкла, что пару минут зрительного контакта выдерживают все. Если, конечно, не смотрят ей в глаза, но кто же в здравом уме будет смотреть ей в глаза?

Однако аннулипалп, нёсший Буратину - а это был он - о том и не догадывался. Ему тоже стало интересно, что это за крылатая хрень носится вокруг него. Он постарался зависнуть на месте и рассмотреть её повнимательнее.

Взоры вриогидры и аннулипалпа встретились. Первый и последний раз.

ЧУДО О ЗАЙЦЕ

Карабас бар Раббас был расслаблен. Приятно расслаблен. После литра белого. Купленного у местных крестьян. Ну то есть как купленного? Землеробы, напуганные ордами электората, стремящегося в Директорию, усиленно делали вид, что закрома их пусты. Но для телепата и психократа все эти жалкие уловки не значили ровным счётом ничего. Так что бочонок недурного муската он приобрёл за два соверена: Карабас решил, что это справедливая цена.

И, разумеется, немедленно употребил приобретённое. Не в полном объёме, но в достаточном.

Этот некстатний расслабон и сыграл с раввином скверную шутку.

Учуяв в окрестностях знакомый ментальный фон, он целую минуту не мог поверить, что это и в самом деле Пьеро. А когда допустил такую возможность, то не стал парализовывать подозрительное существо, а принялся копаться в его мозгах.

Зато Пьеро прикосновение разума Карабаса почувствовал и узнал сразу. Верным знанием виноватого.

Он мог испугаться. Прийти в ужас. В отчаяние. Возроптать на Бога и/или на Дочку-Матерь. Наконец, смириться. Покориться неизбежному.

Но в бедовой голове маленького шахида что-то переключилось не туда. И душу его заполнила дикая бессмысленная надежда.

Однажды он уже убегал от Карабаса. И был спасён чудом - безумным прыжком из окна и вовремя подвернувшимся зайцем. И сейчас Пьеро внезапно поверил: чудо снова случится. Появится заяц и он опять убежит. Убежит, убежит, убежит - и достигнет Мальвины, Мальвины.

Ну конечно, это было безумие, глупость, дурь, херня. Ну вот чисто рационально. У Пьеро не было ни единого шанса. 

Маленький шахид совершенно не удивился, когда увидел перед собой огромную морду зайца. Тот, весь прихуевший, пялился на Пьеро, как на новые ворота.

Если бы Пьеро немного пораскинул мозгами, то понял бы - это, вероятно, заяц того самого грибовика, чей труп он недавно обобрал. Которого каким-то чудом занесло вотпрямща вотпрямсюды. И неизвестно ещё, позволит ли заяц на себя залезть.

Но маленький шахид обо всём этом думать не стал. Он вскочил, схватил сумку с головой обломинго и наркотиками, прыгнул, вдел ногу в стремя, на зайце воссел, схватился за уши.

И вот тут-то, в эту самую секунду его тело парализовала воля Карабаса. Который, наконец, убедился, что это и в самом деле Пьеро.

Заяц дрожал мелкой дрожью, перетаптываясь на месте. Он был готов бежать куда угодно. Малейшего движения хватило бы... но Пьеро не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Он ничего не мог. Его можно было брать голыми руками.

Ну! Ну же! Ну хоть что-нибудь! Хотя бы какая-нибудь кусачая муха, чтобы ужалить скакуна! Но мухи не было. Не было и осы, пчелы, шершня. Зима, зима, тёплая итальянская - но всё-таки зима, губительная для диких насекомых!

А потом и заяц замер. Видимо, Карабас и его обездвижил. На всякий случай.

Чудо оказалось тщетным.

3.14 СЕК

Буратина пизданулся в стог прелого сена.

Тотчас же очухался. И даже успел обрадоваться, что живой.

В следующую секунду на него свалился аннулипалп.

НА САМОЕ БЛЯДЬ ТЕМЕЧКО.

ПОЛНОЙ ГРУДЬЮ

Слонопотам двигался по дороге не спеша, но уверенно. Восседающий на нём Карабас бар Раббас слегка направлял его путь мысленными импульсами.

Раввин не торопился. Застигнутый и пойманный Пьеро был стреножен, обездвижен. Его маленькая позорная душонка ещё на что-то надеялась, ещё как-то дёргалась. Но тщетно - ментальный капкан, в который она угодила, был несокрушим.

Карабас ощущал сознание Пьеро как  маленькую розоватую хуету, похожую на залупу мелкого зверька. Рядом с ним мерцала фиолетовым чья-то совсем уж ничтожная душонка - видимо, какого-то ездового животного. На всякий случай раввин обездвижил это существо тоже. Поблизости колебалось и помигивало ещё одно светлое пятнышко, судя по оттенку ауры - собака, не очень-то умная. Её Карабас тоже прижал, тоже на всякий случай.

Нет, раввин не чувствовал ни злости, ни торжества. Ни даже особенного интереса. Почему Пьеро предал и сбежал от него, он знал и так. Его интересовало, как у него это получилось - ну, почти получилось. Но и это он сейчас узнает, как только подберётся поближе, чтобы чётко видеть мысли маленького шахида.

Он вдохнул свежий зимний воздух полной грудью...

НИЖЕ ПОЯСА

Буратина снова пришёл в себя. Попытался пошевелиться. После нескольких неудачных потуг он понял, что с ним что-то не так.

Ну то есть выше пояса всё было норм. А вот ног он не чувствовал. Совсем.

АПЧХИ!

Итак, Карабас вдохнул полной грудью свежий зимний воздух - и почувствовал, что в носу засвербело.

Как всегда в таких случаях, он задержал дыхание. Обычно это помогало, свербёж отступал. Но не в этот раз.

'Скобейда' - только и подумал бар Раббас. Какая-то ничтожная пылинка, которую и в микроскоп-то не углядишь, грозила приступом чиха.

Раввин зажал одну ноздрю и попытался высморкаться. Не получилось. Залез толстым пальцем в нос. Стало совсем плохо.

Наконец, в груди бухнуло, и Карабас оглушительно чихнул. Слонопотам недоумённо поднял уши.

- А-а-аааап... - взвыл Карабас бар Раббас, закатывая глаза, - аап-чхи!.. ааап... чхи!! Ааааааааап... п - п - ппп... ЧХИ!

Слонопотам поднял хобот и недовольно вострубил. Звук чихания бил ему по ушам, и зверь демонстрировал неудовольствие.

- ЧХИ! ЧХИ! ЧХИ! Дочь твою Мать во все дыры! - тут в голове Карабаса включился еврейский чип и строго вопросил, уж не уверовал ли раввин в Дочку-Матерь, тем самым предавшись идолопоклонству.

- Скобейда! Да пошло оно всё! ЧХИ! ЧХИ! - Карабаса никак не отпускало.

- Вууу! - взвыли верные собаки. Они понимали, что шефу плохо, и выражали моральную солидарность.

Наконец, чихание замедлилось, а там и прекратилось.

Раввин потряс головой, продышался, улыбнулся - после чихания на него всегда накатывал приступ благодушия - и вдруг понял, что не чувствует разума Пьеро.

Проклятое чихание сбило ментальную концентрацию. Он упустил его. И двух других тоже. Они растворились в пространстве - оппаньки! - как и не было их.

ПОГОНЯ, ПОГОНЯ, ПОГОНЯ, ПОГОНЯ!

Когда Карабас понял, что упустил Пьеро, он, конечно, разозлился. Но не растерялся, о нет. Скорее даже наоборот - собрался, сосредоточился.

Сначала он нашёл место, где был застигнут Пьеро и заяц. Раввин оставил полицейских собак его обнюхивать и запоминать запахи. И велел встать на след, как только они его возьмут. А сам пошёл осматриваться: он помнил, что ощущал присутствие кого-то третьего.

Третий обнаружился поблизости. Это был бульдог, он лежал под деревом и зализывал порезанную лапу. Во время бегства он напоролся на что-то острое, лежавшее в земле неведомо с каких времён.

Карабас влез ему в голову и обнаружил воспоминания о Пьеро. Тогда он парализовал его, взвалил на плечо - испуганный пёс только постанывал - и понёс к слонопотаму. Он был намерен вытрясти из глупой собаки всё, что ей известно.

Тем временем его верные псы, наконец, взяли след. И погнали! Да как погнали!

ТУДА И ОБРАТНО

Заяц не останавливался. Напрасно Пьеро орал, дёргал его за уши и лупил пятками по рёбрам. Перепуганный,  прихуевший  - а пожалуй что и перехуевший - зверь нёсся куда-то, не разбирая дороги. 

Пьеро паниковал, заяц это чувствовал и прибавлял скорости.

В конце концов он добежал до какого-то покоса, где стояли неубранные стога прелого сена. У маленького шахида промелькнула мысль направить зайца прямо в стог. Но не успел даже попробовать - заяц наприподдал, обогнул покос по широкой дуге, и понёсся в каком-то абсолютно непонятном направлении. То есть - Дочь знает куда.

Тем временем Пьеро немного успокоился и начал соображать. В частности, он сообразил, что заяц не сможет вечно носиться как угорелый - он скоро выдохнется, а потом и встанет. Или, скорее, ляжет. Тут-то Пьеро с него и слезет. И спрячется где-нибудь на местности. Потому что Карабас на слонопотаме...

Эту мысль он не додумал: прямо перед носом выскочили два карабасовых бульдога и бросились на него.

Несчастный заяц дико заверещал и, сделав немыслимую петлю, повернул обратно.

БУРАТИНА В БЕЗНАДЁЖНОМ ПОЛОЖЕНИИ

К Буратине пиздец не приближался. Он был уже с ним. Он сжимал бамбука в своих объятиях - долгих, целомудренных и отвратительных.

Нет, со стороны-то всё выглядело более-менее. Деревяшкин лежал в мягком и тёплом сене. Внизу, под ним, виднелись останки аннулипалпа - у бамбука всё-таки хватило сил спихнуть его с себя.

Колыбелька, в которой летел Буратина, развалилась на части, листы подтирочного гриба оторвало ветром при падении. Пострадали также и штаны. Однако курточка была с ним, ничего ценного не пропало. Даже пиявки остались при нём - и, похоже, с ними всё было нормально. Во всяком случае, когда бамбук заглянул в мешочек, они слегка шевелились.

Всё это, однако, не отменяло главного и страшного факта: ноги отнялись. Своих нижних конечностей Буратина не ощущал. Задница, правда, сохранила чувствительность. Но это не утешало. Икрочки, коленочки, ляшечки! Вот что было нужно Буратиночке, чтобы добраться до папы Карло! Но всё это сложное хозяйство не включалось, не работало. Что-то сломалось внутри. Что именно - Дочь его знает. Но - сломалось.

Оставался, правда, шанс, что ножки как-нибудь сами оживут, отмокнут. Но с каждым часом, проведённым в стогу, надежда на такой исход ослабевала.

Буратина честно пытался найти выход из положения. Для начала - поставил себе пиявку. Отчего почувствовал себя существенно лучше, и умственно, и физически. Однако ноги не ожили. Зато поумневшая голова произвела на свет несколько грустных мыслей. Например, ту, что у него перелом позвоночника, а это домашними средствами не лечится. Впрочем, лечить его в любом случае никто не будет. Первое же разумное существо, которое Буратину найдёт, его ограбит. И забьёт для верности. Если же первым успеет существо неразумное, оно его просто съест. Первый вариант был обиднее, второй болезненнее. Разве что сюда каким-то чудом забредёт потерявшийся потаскунчик, глупый и послушный, на которого Буратина сможет залезть. И потом ещё удержаться. Так можно было бы добраться до  жилья... а так его ждало всё то же самое: ограбление и убой.

С другой стороны, вылезать из стога не хотелось. Здесь было хотя бы тепло и мягко, а сено прикрывало от посторонних взглядов. Плохо было то, что доширак был голоден. Можно было бы попробовать аннулипалпа. Съедобным он не выглядел, но вдруг? Однако Буратине не настолько хотелось есть, чтобы вылезать из уютного стога и ползти на руках. Тухлятиной от тела тоже вроде бы не тащило, так что бамбук решил временно отложить эту тему. А пока полежать и подождать - может быть, ноги всё-таки оживут?

Момент располагал к тому, чтобы воспользоваться 'моментом'. Просто лежать - скучно, почему бы не провести это время с удовольствием? Если же этот стог - конечная остановка на его жизненном пути, отчего бы не надеть на голову пакет с клеем и не продышаться как следует? И прежде чем его убьют, съедят, или он сам тихо скукожится от голода и холода  - увидеть, наконец, флаги небесного града и утонуть в тех наслаждениях, которые они сулили?

Соблазн томил. Деревяшкин уже раз десять вытаскивал из кармана тюбик. Останавливало его желание пожить ещё немного, а также отсутствие пакета. Он всерьёз думал, не попробовать ли соорудить что-нибудь из рукавов курточки, проклеив их всё тем же 'моментом'. Может быть, дошло бы и до дела - но тут кончилось действие пиявки. Начался отходняк. Буратина минуты три хихикал, пощипывая себя за жопу, после чего задремал.

Разбудил его тяжёлый топот и крики. Голос был знакомый. Орал Пьеро.

ГИБЕЛЬНЫЙ ВОСТОРГ, НЕБЫТИЕ, СЕНО

Заяц никак не мог оторваться от бульдогов. Напрасно он петлял, вертелся, прыгал через бурелом. Бульдоги не отставали. Они хрипели, фыркали, истекали слюнями, задыхались, пучили глаза. Но продолжали бежать, дробно топоча лапами. Их заклинило. Они уже не чувствовали ни одышки, ни усталости - они хотели одного: настичь и вцепиться.

Байк, напротив, ощутимо сдавал. Он ещё бежал, да - но уже не летел. Расстояние между ним и преследователями сокращалось. Медленно, но верно. Поимка беглеца была вопросом времени.

'Живым даваться нельзя' - решил Пьеро. Чуть задумался - насколько это возможно на полном скаку. И понял, что намерение его верно, но неисполнимо.

Да, Пьеро, шахид по основе, был к смерти готов. Даже к мучительной. Но по той же самой причине он был чрезвычайно живуч. Кроме того, сейчас у него не было с собой даже тупой железяки, чтобы заколоться или вскрыть вену. Можно было броситься с зайца на землю в надежде сломать шею. Однако Пиэрию уже случалось падать на скоростях и выживать после этого. Он был слишком хорошо тренирован, увы. Разве что закинуться айсом? Под айсом и умирать будет проще...

Маленький шахид, трясясь в стременах, достал пузырёк с шариками и зубами открыл пробку.

В этот самый момент заяц скакнул влево. Пьеро удержался в седле, но весь айс вылетел из пузырька нахуй.

- Ааааааааа! Мать твою Дочь! - закричал поэт, запрокидывая лицо к равнодушным небесам, что трижды поглумились над ним, а теперь не дали даже лёгкой смерти.

И в этот миг в голове его что-то произошло. Как будто провернулся в замке́ какой-то ржавый ключ, невесть с каких времён в нём торчавший.

Его охватил какой-то гибельный восторг. Он знал, что пропадает, что живёт последние секунды - и хрен бы с ним! И со всем этим миром тоже!

Одновременно с этим Пьеро ощутил нечто странное в подвздошной области, какое-то непонятное раздражение. Будто селезёнка сжалась и засвербела.

Заяц опять повернул. Показались стога прелого сена - их Пьеро уже видел.

Бульдоги сделали рывок. От зайца их теперь отделяла буквально пара метров.

Обезумевший скакун тоже наподдал. Один из стогов стремительно вырос, закрыл полнеба.

В этот момент свербёж в селезёнке стал нестерпимым, а потом ударило.

Страшная судорога сотрясла Пьеро - как раз во время заячьего прыжка.

Он птичкой вылетел из седла и тут же провалился куда-то. То ли в небытие, то ли в сено. 

СПРАВКА. 600 ВОЛЬТ

Шахиды были созданы для избирательного уничтожения личного состава и техники противника. Это высокоточное оружие, в некоторых отношениях гораздо более эффективное, чем долбоботы и вундервафли. Шахид мог пройти сотни километров и преодолеть множество препятствий, чтобы ценой своей жизни уничтожить какой-то важный объект - начиная с вражеского генерала и вплоть до склада военной техники..

Тело шахида спроектировано в расчёте на размещение в нём нескольких килограммов посторонних веществ, обычно взрывчатых. Для этой цели в нём есть полости,  в основном в нижней части. Заполнение полостей взрывчаткой и заживление проходит быстро и не оставляет следов на теле. Используемые вещества и/или поражающие элементы практически не обнаружимы без вскрытия.

Проблему представляет детонация: любые механические и электрические устройства внутри тела могли быть обнаружены при просвечивании рентгеном или в микроволнах. Поэтому в базовую конструкцию шахида вмонтированы биологические детонаторы, конструкция которых восходит к органам электрического угря[3]. Они состоят из последовательно соединённых электрических пластинок и иннервированы ветвями блуждающего, лицевого и языкоглоточного нервов, соединённых с электроотрицательной стороной электрических пластинок. Разряд желёз сбрасывается в полости и подрывает находящуюся в них взрывчатку. Самопроизвольное срабатывание невозможно: железы работают на зарядку только в том случае, если шахид решил активизировать систему. То есть - принял решение умереть, причём немедленно.

После Хомокоста древняя взрывчатка стала недоступной, а примитивные взрывчатые смеси наподобие дымного пороха от электрического разряда не детонировали. Так что эта особенность шахидов перестала быть востребованной.

Разумеется,  Пьеро кое-что знал об особенностях строения своего тела, но не придавал этому значения, Для него всё это было too old. Однако в критический момент у него включилась программа активации детонаторов.

Шестисотвольтный разряд не убил Пьеро. Но он его оглушил.

У БУРАТИНЫ ПОЯВЛЯЕТСЯ НАДЕЖДА

Удар головой под рёбра может привести  к разным последствиям. Всё зависит от того, чья была голова и какие рёбра. Ежели, скажем, вы злопипундрий и вам под рёбра влетит бэтмен, вы этого даже не заметите. А если вы - сама нежность, а вам на пузико укладывает башку слоник, - пусть даже небольшой, - то вам и досвидос прийти может. Если же вы примерно одной весовой категории, берегите внутренности, да и нижние рёбрышки тоже. Они очень ломкие.

Пьеро летел с немалой скоростью. Его остановило тело Буратины. К счастью, бамбук был довольно прочным. К тому же между головой Пьеро и рёбрами деревяшкина находился толстый, толстый слой сена. Сыгравший роль амортизатора. Так что Буратина, можно сказать, отделался лёгким испугом.

Бултыхаясь в сене, как неопытный пловец, он сумел подобраться к Пьеро достаточно близко. И, естественно, узнал: уж больно яркими были события с его участием.

Маленький шахид выглядел неважно. Настолько неважно, что Буратине вспомнилось - 'пациент скорее мёртв, чем жив'. Он даже подумал, не откусить ли ему что-нибудь мясистое, но решил с этим повременить до выяснения обстоятельств. А вот обшмонать его он не побрезговал. Нашёл горсть золотых монет и голову какой-то старой птицы с зубчатым клювом. Изрядно пованивающую, но не червивую. В карманах - чьи-то обглоданные косточки. В правой руке Пьеро был зажат пустой пузырёк. И наконец, по ходу обыска Буратина нашёл у Пьеро признаки жизни. Маленький шахид дышал. Слабенько, но всё-таки.

Неизвестно, как поступил бы бамбук, будь он в норме. Вероятнее всего, сдристнул бы с деньжатами. Но сдристнуть он никуда не мог -  деревянные ноженьки его не ходили. А вот Пьеро... В голове бамбука зашевелилась какая-то мысль. Буратина аж зажмурился и заткнул себе уши пальцами, чтобы она куда-нибудь не утекла. Не помогло: шевелящееся нечто на дне памяти выскальзывало и не давалось. Вот кабы тортиллью пиявочку сюда...

Вау! Пиявочку! Вот чего ему не хватало!

Бамбук зашарил по своему телу, извлёк мешочек с пиявками. Те были вялые, но ещё живые. Двух Буратина поставил себе на сгибы локтей, а третью прицепил Пьеро прямо на нос.

Пиявочки подействовали. Пьеро - бледный как смерть, как воск, как зубной порошок,  - замотал головой, попытался сесть и тут же провалился в сено. С трудов выпроставшись из трухи (и потеряв пиявку), он протёр глаза и простонал:

- Дочь твою Маму, я ещё живой! Оказывается...

- Здоровья и добра, - вежливо сказал Буратина.

Маленький шахид с трудом перевёл взгляд на бамбука. В его глазах медленно проплыло недоумение, потом сомнение, и наконец - узнавание.

- Ты того... этот самый... ну как тебя? - пробормотал он.

Буратина в этот момент напряжённо думал.

Пьеро может ходить и имеет при себе деньги. Этого достаточно, чтобы добраться до Директории. Если Пьеро направляется именно туда, всё, что нужно - убедить взять Буратину с собой. Тут годятся любые способы - давить на жалость, обещать златые горы по прибытию, предлагать рот и жопу, всё что угодно. Лишь бы добраться, а там хоть на зубах доползти до ИТИ. Папа Карло, наверное, его убьёт. Но не до смерти же! А потом засунет в автоклав и ножки снова будут ходячие. Хотя может и до смерти - то есть отправить его в биореактор. Тут уж придётся пресмыкаться по полной. Но других шансов выжить всё равно нет.

Хуже, если Пьеро в Директорию не надо. Но и в этом случае нужно ему навязаться. Добраться до любого места, где кто-то живёт, а дальше действовать по обстановке. Вдруг удастся кого-нибудь уломать на поездку в Директорию. Дальше см. п.1.

За что бы зацепиться? Пьеро - педик... сидит на айсе... вроде бы телепат и что-то ещё... всё время страдает по какой-то Мальвине...

Тут Пиэрий Эагрид широко открыл глаза и воскликнул:

- Ты знаешь Мальвину? С голубыми волосами?

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

То, что чудесами распоряжаются до первого июля - об этом ещё Каверин писал в повести о Великом Завистнике. Это связано с особенностями административно-командного поля Земли, которое плохо поддаётся управлению во второй четверти отчётно-администратического года. Можно было бы рассказать об этом подробнее, но скажите - вам это и вправду нужно? А то ведь большинство людей не знают, чем тропический год отличается от драконического. Не знают и живут без этого. И что-то подсказывает автору, что и вам, батенька, не так уж интересны все эти подробности.

Об объятьях Пиздеца, долгих и всё такое в мировой литературе написано достаточно, но данный конкретный пассаж заимствован из 'Песен Мальдорора'. Правда, там главгерой тискался с акулой. Но, во-первых, акула - тоже образ Пиздеца, а во-вторых, объятия его и впрямь  продолжительны (или кажутся таковыми), малоэстетичны и совершенно не возбуждают. Не верите? Подождите, и у вас будет повод в этом убедиться.

Голова обломинго из-за остатков понижающего поля и в самом деле не гнила - а только медленно высыхала. Это и позволяло таскать её с собой, не прибегая ко всяким искусственным мерам, то есть использованию артефактов Зоны 'Е412', 'Е211', 'Е250' и 'формалин'.

И наконец: почему Буратина так и не понял, что хорошо знакомая ему Мальвина и предмет страданий Пьеро - одно и то же лицо?

Все умные существа похожи друг на друга. Каждый дурак глуп по-своему.

Причина в том, что ум всегда одинаков и равен самому себе. Глупость же есть недостаток ума, а недостатков у любого предмета или явления может быть множество.

Буратина страдал несколькими умственными изъянами, но главным, коренным дефектом его была слабость ассоциативки. Это приводило к неспособности связать одно с другим. Что, в свою очередь, не позволяло строить длинные мыслительные цепочки. А иногда и короткие.

Несмотря на близкое знакомство с Мальвиной и длительные размышления о ней бамбуку так и не пришло в голову, что пьеровская возлюбленная и ебанутая садистка могут иметь между собой что-то общее. Ему это и в голову не пришло. Хотя стенания Пьеро о своей пропавшей возлюбленной он слышал. И даже помнил. Просто не сопоставил.

А вот Пьеро дураком не был. Он был мудила, а это нечто принципиально иное. Дурак - это человек, технически не способный думать о чём-то сложном, то есть - маленький куцый умишко. У  мудилы может быть ум большой, но неправильно устроенный. Типичный вариант - смешение в голове важного и неважного. Мудила способен проебать серьёзное дело ради (или из-за) какой-нибудь мелочи. Или ввязаться в нечто скверное просто по приколу. Но мудак может быть и безвредным (для окружающих). Например, чудик, занимающийся какой-то ненужной - даже ему самому - хренью. Тут, правда, возникает вопрос, точно ли эта хрень такая ненужная, и не мудаки ли те, кто её недооценивает... Впрочем, это тема сложная, неоднозначная. Заметим только, что у Пьеро с ассоциациями всё было прекрасно: в конце концов, он был поэт. И к тому же телепат -  с той же поправкой, так как мудак способен неправильно понять даже чужие мысли. Но в данном случае он прочёл мысли Буратины правильно.

CHECKPOINT- 6. 1 ФЕВРАЛЯ 313 ГОДА

ОПЫТЫ ПОЭТИЧЕСКИЕ И КРИТИЧЕСКИЕ

- Может, всё-таки в картишки перекинемся? - уже ни на что особенно не надеясь, предложил осёл. - Устал я что-то.

Пьеро молча и сильно огрел осла по заднице хворостиной. Тот резко дёрнулся. Вместе с ним дёрнулся привязанный к ослу Буратина.

- Яюшки! - возмутился деревяшкин. - Не дрова везёшь!

Осёл смолчал, хотя подумал, что везёт как раз-таки дрова. Поскольку бамбук был ни на что не годен, разве что на растопку. Да и то - если его хорошенько высушить.

У Буратины было иное мнение по тому же вопросу. Он считал, что рождён для счастья, как птица для полёта. Но вступать в дискуссии по этому поводу не спешил, понимая всю непрочность своего положения.

- Послушай, - заговорил Пьеро, - а как ты думаешь, Мальвина мне обрадуется?

- А я почём знаю, - совершенно искренне ответил Буратина. Тот же самый ответ на тот же самый вопрос он уже успел озвучить семнадцать раз.

- Ну допустим, - бредущий пешком Пьеро как следует размахнулся хворостиной и сшиб почерневшую головку одуванчика. - А если вдруг она мне не обрадуется?

- А я почём знаю, - буркнул Буратина. На этот вопрос он отвечал аналогичным образом уже двадцать три раза.

- Но если она мне не обрадуется, - продолжал Пьеро, - означает ли это, что я жил напрасно? Право, даже не знаю, куда мне деваться? И тогда мне не лучше ли с жизнью расстаться? О, рифма! Это надо развить...

- Рифма глагольная, - тут же сказал Буратина. Разумеется, он понятия не имел, что такое глагол. Просто он заметил, что Пьеро при чтении стихов (а делал он это часто) время от времени в ужасе вскрикивает 'глагольная рифма!' и после этого замолкает минуты на три. Теперь он решил попробовать заткнуть его самостоятельно.

Пьеро и в самом деле замолчал, засопел. Потом сказал печально:

- Действительно глагольная. Надо же! Дурак деревянный - а услышал!.. В таком случае прочту тебе начало стихотворения, посвящённого морально-нравственной проблематике. Я его как раз обдумываю.

Буратина зашипел сквозь зубы. За эти сутки он успел крепко невзлюбить поэзию. Однако он всецело зависел от Пьеро, так что приходилось терпеть.

- Итак. Стихи. Названия пока не придумал. Мир без пьянства и свинства невозможен ваще! Потому что единство, что в природе вещей, нас ведёт к освиненью и позорной хуйне! А к пути и спасенью - конечно же, не!

Удивительно, но Буратине эти стихи понравились - возможно, потому, что совпадали с его собственными мыслями на эту тему. Он посмотрел на Пьеро заинтересованно. Тот почувствовал внимание аудитории и приободрился.

- Что ж ведёт нас ко благу? - продолжил он пафосно и бурно. - И к чему нам оно? Лучше пенную брагу изводить на говно!

- Врёшь! От браги только ссаки бывают! - возмутился бамбук, знающий эту сторону жизни не понаслышке.

- Скобейда тупая, - раздражённо сказал поэт, - это ж метафора! 'Изводить на говно' - устойчивый фразеологизм, обозначающий недолжное использование чего-то ценного и превращение его в нечто противоположное всякой ценности...

- Тогда 'переводить', а не 'изводить' - резонно возразил Буратина.

Пьеро вдруг замолк, задумался. Молчал он минуты три.

- И в самом деле, - признал он наконец. - Правильно - именно 'переводить', что указывает на превращение. 'Изводить' - это совершенно другое, это скорее 'систематически обижать'. Но 'переводить' не лезет в размер. Под айсом я бы моментально решил эту мелкую проблемку. Но на чистяках оно нереально. Мой талант лишился крыльев.

- Давайте тогда в картишки сыграем! - предложил осёл. - Ну партеечку!

- Хуй те в руль, сруль! - Пьеро поднял было  хворостину, но передумал. - Сруль... Мруль... Что-то в этом есть... Допустим, мразь - хуязь, тогда, скажем, объебос... Объебос - стос! - он защёлкал пальцами. - Стос - курьёз... кросс... артроз... навоз... вброс... альбатрос... пёс... а, кстати, пёс! Свежо́! Значит так наверное - что ж ты, ласковый, кроткий, ёбаный стос... размер опять не тот... неёбаный стос... о! Недоёбаный! Это новое слово в моём творчестве! Что ж ты, ласковый, кроткий, недоёбаный стос после пива и водки обоссался как пёс?

- Начало лучше было, - сказал Буратина уверенно. Роль литературного критика ему понравилась.

- Сам слышу, - буркнул поэт. - Будем считать это временным решением, своего рода затычкой в теле стиха... Сейчас нужно выстроить общий контур... Разовьём тему позорности... Ты, позорный как ящер, пам-парам пам-парам... залупе́ц настоящий... ляпапа́м, ляпапа́м... Где  душа твоя злая... я даже не знаю... промежу́хал ты в зря́ху нае́тую ряху...

- У нас в экспедиции начальник такими словами ругался, - оживился осёл, нехотя переставляющий копыта. - Роджер Веслоу его зовут. Вы с ним случайно не родственники?

- Ой вы ба́шли-кака́шли, без души как без башни, - нёс Пьеро какую-то чепуху.  - И,  конечно, итожа поганую рожу... рожу растворо́жу, зубы на́ зубы помно́жу... Да что ж это я такое несу... Слушай, Буратина, а что если Мальвина мне действительно не обрадуется?

- Могу на картах погадать, -  встрял осёл. И получил-таки хворостиной по заднице. На этот раз - с оттяжечкой.

ВСЁ-ТАКИ ЛУЧШЕ ПОМУЧИТЬСЯ

Все беды обычно начинаются с какой-нибудь глупости. Вот и осёл сглупил. С ослами это случается. И если бы только с ослами! Вот скажи-ка, любезный мой читатель... то есть батенька... а, ладно, не надо ничего говорить. Всяк сам знает за собой, когда и чего он по жизни прокула́нил.

Хотя в данном конкретном случае имел место чистой воды ослизм, можно даже сказать - алмазной огранки ишачество. Потому что нужно быть полным ишаком, чтобы... но по порядку.

В тот несчастливый день, когда Роджер Веслоу запретил азартные игры, осёл изрядно огорчился. Но нарушать приказ не посмел - и весь день занимался другими делами. Однако к вечеру его взяла тоска.

Ему бы переключить внимание на что-нибудь другое. Например, на пупицу Жанну Грегорьевну, которую в те дни как раз томила овуляция и скука. Не факт, что ему обломилось бы: Жанна как бы более выше себя ставила, чтобы спутаться с каким-то ослом-кашеваром. Да и картёжное заклятье так просто не выключилось бы. Но хоть какое-то отвлечение, да? Ан нет. Ну очень захотелось ослу - если не сыграть, то хоть карты в ногах подержать. Аж закопытники чесались.

Так что он решил забиться в какой-нибудь уголок и там тихонечко разложить пасьянс 'Могила Наполеона'. Это ж вроде и не игра вовсе, а так, баловство.

И надо ж было такому случиться, что к ослу в стойло зашёл за каким-то делом мелкий лепёрдыш из отдела документации. Увидел у осла карты - и попросил его научить играть в секу.

Опять же: лучше бы ослу на это не поддаваться. Что стоило ему сказать, что играть ему запрещено отныне? Нет же! Наплевав на все предупреждения, он сел учить лепёрдыша картёжному делу, утешая себя тем, что играет 'на просто так' - и это не считается. Ну а когда лепёрдыш проиграл восемь партий, ослу пришла в голову мысль малость порешать свой половой вопрос. Так что он сказал лепёрдышу, что 'просто так' по картёжному - это жопа. Которую тот, дескать, и продул.

Вообще-то осёл не стал бы настаивать, не в том он был положении. Но лепёрдыш перепугался и убежал.

Тут ослу пришло в голову, что убежал он к безопасникам - ябедничать. И вот они сейчас придут и... Додумывать осёл не стал, а предпочёл взять да и удрать. Прихватив с собой только карты.

Вопрос, на что осёл надеялся и чем думал, мы оставляем за кадром. Если честно - не думал он вообще. Но если бы всё-таки включил голову, то, наверное, объяснил свои действия так. На раскопе дела обстояли неважнецки, делать ему там было нечего, в карты играть запретили, кашеварить надоело, надежд на устройство личной жизни не осталось. Сбежав, он мог присоединиться к потоку идущих в Город, но лучше - зайти в какую-нибудь деревеньку, там пристроиться на несложную работу за харчи, играть помаленьку, прикапливая сольдики. А дальше действовать по обстановке. Ну, план как план, не хуже прочих. Если бы он у него и вправду был. Но плана не было. А была самая обычная ослиная дурь, которая его некстати обуяла.

Самое обидное, что бежал он совершенно зря. Лепёрдыш ни к каким безопасникам не пошёл, а пошёл жаловаться на жизнь дружбанам. В результате напился и заснул. Что касается осла, его хватились только утром. К тому времени его и след простыл. Эмпат-инсект, горестно пошевелив усиками, сообщил, что осёл сдристнул в северо-западном направлении.

Кролик Роджер тем временем отлёживался у себя в домике, намазанный противоожоговой мазью и замотанный в бинты, как лапландская мумия. Когда ему доложили о происшедшем, он устроил истерику, которую не припоминали и старые сотрудники. Он дичайше выл, орал,  колотился, проклинал заковыристыми словами всё сущее, не-сущее и вездессущее, и вообще чудил и куралесил. Однако погоню за беглецом снаряжать почему-то не стал. А закончил словами 'да насрать мне с прикоко́лдышем на этого зера́шпиля прыщеры́кнутого, тщу разбрю́хлую, пущай хиляет хоть до самой сракотани и чтоб его вся зель козелистая там отнюню́кала самым удивительным образом'. Окружащие поняли эти слова так, что Роджер хоть и взбешён, но ловить осла не собирается. Что было довольно странно: кролик по жизни был известен прижимистостью, мстительностью и доёбчивостью.

На самом деле всё было не странно, а очень даже понятно. Отлёживаясь и скучая, кролик решил свой приказ о картах отменить, чтобы вечерами играть с доктором Коллоди в трик-трак. Вот только перед ослом ему было как-то неудобно, неловко. Увы! сквернослов и истерик Роджер так до конца и не поборол свою врождённую интеллигентность. Так что на самом деле он был даже рад, что серожопый удрал. Но показывать этого не хотел. Оттого и устроил всю эту малоприличную сцену.

Ослу всё это было неизвестно. Он бежал всерьёз, думая, что за ним гонятся. Углубился в лесок, плавно переходящий в чащу. Пока он там путал следы, стало совсем темно и холодно. Осёл понял, что заблудился.

Ночь он провёл в маленьком овражке, страдая от погодных условий, голода и страха. Но ему повезло: никто из хищников им не заинтересовался.

Дальнейшие похождения осла малоинтересны. Он сумел дойти до дороги, где его чуть не съели. Потом нажрался похужлой травы, от которой у него заболел живот.

Уже в сумерках он вышел к стожкам сена и обрадовался. Ещё больше он обрадовался, когда увидел какого-то хомосапого, которого он принял за местного пейзанина. Которому можно навешать лапши на уши, увязаться, обогреться, отдохнуть-покушать, а там уже и в картишки...

Хуюшки! Хомосапый (да, это был Пьеро) оказался жёстче, чем можно было ожидать. Ослабевший от голода осёл был для начала вздрючен и приведён к покорности. Потом допрошен. И выяснилось, что он прекрасно знает, где расположена старая немецкая база. Поскольку из лагеря археологов она была видна в биноколь, ага-ага.

Тогда хомосапый позволил ему поесть сена, и в том же сене предложил переночевать. А наутро растолкал пригревшегося ослика и заставил его везти на спине своей полупарализованного деревяшкина.

Зачем Пьеро взял Буратину в странствие своё? Ах, неужели непонятно? Ну конечно же, чтобы с ним говорить, говорить, говорить, говорить. О Мальвине, конечно же, о ком же ещё.

Что касается Буратины: выбирая между смертью и мучениями, он решил, что всё-таки лучше помучиться.

ЛИЧНЫЙ РАЗГОВОР, ДОВОЛЬНО СЕРЬЁЗНЫЙ

Бульдог лежал на тряпье и отдыхал от пережитого.

Пёс чувствовал себя нормально. Даже неплохо. Да, его поймали и парализовали. Он испугался. Но больше хомосапый не сделал ему ничего плохого. Он дал ему косточку с мясом, потом постелил тряпки, чтобы ему было не холодно лежать. Бульдог выспался. Утром снова дали косточку. Теперь бульдог размышлял, как бы навязаться этому большому хомосапому в компанию.

Карабас ему не мешал. Он сидел  на кортах, курил сигару и сосредоточенно рылся в глубинах собачьих мозгов.

Это он делал уже не в первый раз. После того, как его псы вернулись ни с чем, - зайца они в конце концов загнали, вот только без седока, - Карабас решил взять паузу. Он прекрасно понимал, что Пьеро пешком далеко не уйдёт. Вопрос его поимки - это вопрос технический. Если только он, Карабас, не ошибается в оценке ситуации. Причём сильно. Вот об этом-то он и решил поразмыслить

Он всё время возвращался к одной и той же сцене: как пёс увидел обломинго с отрубленной головой. И Пьеро рядом.

- Ты видел, как он убивал обломинго? - наконец, спросил раввин.

Пёс поднял голову и сказал 'нет'. Хотя вопрос был ему непонятен: было очевидно, что страшную птицу убил Пьеро. Никого ведь больше не было. К тому же он сам это сказал.

Раввин с сомнением почесал в бороде. Боевой потенциал маленького шахида он себе представлял. Тот когда-то был хорошим бойцом, но с тех пор сильно сдал. Да и вообще шанс уничтожить обломинго грубой физической силой был крайне мал: в понижающем поле облома все действия нападающего обращались против него же. Так что Пьеро скорее сломал бы себе шею.

Правда, у Пьеро могло включиться эмо-поле. Может быть, он настолько перепугался или впал в такое отчаяние, что птицу-гадость тем самым и прикончил? А голову отрубил уже потом? Но зачем? Чтобы хвастаться? Что-то тут не сходилось. Карабасу эта версия не нравилась.

Осталась лишь одно предположение. Маленькому шахиду кто-то помогает.

Такая версия объясняла вообще всё. Пьеро фартило - невозможно, невероятно фартило. Что можно было объяснить только двумя способами. Или поэту благоволила сама тентура. Или кто-то живой, причём весьма могущественный. В первом случае на всех планах поимки маленького шахида можно было ставить жирный крест. Это бар Раббаса не устраивало, так что он решил посвятить время второй версии. Кто-то помогает беглецу. Причём этот кто-то способен справиться с обломинго.

Таких существ Карабас знал. Двух. Полковника Барсукова и Неуловимого Джо.

Барсуков на роль тайного благодетеля Пьеро подходил больше. На него не действовали никакие паранормальные штучки, а убивать он любил. Непонятно было одно: зачем ему опекать маленького шахида. К тому же раньше Барсуков не проявлял к группе Карабаса никакого интереса. Тем не менее, проверить сто̀ило.

- Ты видел поблизости большого барсука? - спросил раввин бульдога. Тот снова поднял голову и ей энергично повертел: никаких барсуков он не помнил, нет.

Тщательный осмотр глубин зрительной памяти показал - да, бульдог и вправду ничего похожего не видел даже краем глаза. Это, конечно, ещё ни о чём не говорило, но тем не менее.

Сигара погасла. Карабас достал сигарные спички, чиркнул одной. Та вспыхнула - но её тут же задул ветер. Со второй случилось то же самое. Матернувшись, он полез за пазуху за огнивом и трутом.

Тут бульдог тихонечко тявкнул. Что-то его обеспокоило.  В ту же секунду перед Карабасом появилась рука с какой-то серебристой вещицей, из которой торчал вверх куцый хвостик синего пламени.

- Давай скорее, а то у меня уже газ весь вышел, - сказал чей-то голос.

Карабас сначала раскурил сигару, а потом уже повернул голову.

Рядом с ним сидел на рюкзачке хомосапый в красных штанах с тремя белыми полосками и в оранжевой куртке. Пол-лица занимал мощный нос, украшенный тяжёлыми очками в роговой оправе. На голове его была зелёная шляпа с петушиным пером.

- Здоровья и добра, - сказал раввин, ожидая удобного момента, чтобы залезть незнакомцу в голову.

- Типа того, - ответил незнакомец. - Ты про меня знаешь. Я - Неуловимый Джо. У меня есть к тебе личный разговор, Шварцкопф. Довольно серьёзный.

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

Закопытники ослиные. С точки зрения анатомии, все непарнокопытные имеют один палец - средний, все остальные отпали за ненадобностью. Этот средний палец, окружённый роговой оболочкой, и называют копытом. В большинстве лошадиных моделей это так и оставлено: наличие лишних пальцев мешает движению. Однако ослам, от которых никто не ждёт большой скорости, зато иногда требуется работа, обыкновенно придают так называемые закопытники, то есть отдельно отстоящие большие пальцы, начинающийся у края пястных костей передних ног. Закопытник обычно покрыт шерстью и обладает чувствительной подушечкой с голой кожей.

Это делает ослиную ногу подобием клешни или руки в варежке: ей можно брать предметы, в том числе мелкие, и производить несложные манипуляции с инструментами. В сложных случаях осёл помогает себе зубами.

Кстати об этом. Одно время в Хемуле с успехом выступал осёл-гитарист, утверждавший, что он, несмотря на примитивное устройство верхних конечностей, сумел научиться играть благодаря усиленным тренировкам. В дальнейшем осла разоблачили: выяснилось, что его гитара была живым полуразумным существом и умела контролировать натяжение струн. Что только подтверждает древнюю истину: ну не может быть осёл никем иным, кроме барабанщика.

Карабас матернулся - то есть помянул Дочку-Матерь в аспекте Матери. А именно - пробормотал что-то вроде 'Мать же нашу тампаксом через сникерс в будуар' или что-то в этом роде. Нехорошо, конечно, так выражаться. Никогда не говорите ничего подобного, мои дорогие!

Неуловимый Джо протягивает Карабасу не какое-нибудь там чудо древних технологий, а самую обычную хаттифнаттскую зажигалку. Газ для неё - а также для других целей - вырабатывается обычным способом, то есть метановым брожением биомассы. Обычно в качестве таковой используются отходы забойных цехов (кровь, кишки и т.п.), рыбьи внутренности, очистки, гнильё, но чаще всего - навоз, помёт и пр. В Городе газ доступен и стоит недорого, а вот в сельской местности заправить зажигалку - это проблема, да.

CHECKPOINT- 7. 13 ФЕВРАЛЯ 313 ГОДА

ГРОЗДЬЯ ГНЕВА

Курдюмыч занёс копыто над гвоздём. И тут заверещала сирена.

Старый боров и ухом не повёл. Хотя ещё пару недель назад он уже нёсся бы в кормовую, похрюкивая от избытка чувств.

Вместо этого он обвёл взглядом стены цеха. Его любимый плакат - 'Не стой под трансмиссией' - зачем-то убрали. Ещё недавно это ввергло бы Курдюмыча, любящего красоту, в печаль. А то и в грусть. Но сейчас он посмотрел на голый бетон равнодушно. С некоторых пор его перестали волновать скучные дела житейские. Он узнал иное, лучшее - и был благодарен Дочке-Матери, что дожил, успел.

Предвкушая грядущее блаженство, он глубоко вздохнул. Лёгкие наполнились тяжёлым, скверным воздухом. Где-то было нассано, судя по запаху - собакой-охранником. Похоже, мочу не замыли. Раньше такого не бывало. Заводские службы всё убирали мигом. А сейчас что? Развели в цеху хлев... а, впрочем, и Дочь с ним, с цехом, с хлевом, со всем этим вот всем! Сегодня, уже сегодня... уже сегодня! Уже сегодня он узнает, осталась ли прелестная Рыбона верна своему Хулию? Или уйдёт к подлому генералу Аморалесу!

Свинюк хрюкнул от избытка чувств - и всё-таки ударил копытом по гвоздю. Тот вошёл в дерево ровненько, по шляпку.

Снова заверещала сирена. Боров задвинул готовый ящик в приёмный лоток и поплёлся жрать.

В кормовом зале не хватало света. Окна заложили кирпичами, а из шести лампочек уцелели только две - остальные не то разбили, не то украли. Два быка жевали сено, от которого несло прелью. Мелкий зверёк из бухгалтерии, неопределённого фенотипа, поскуливая, пытался оторвать что-то от сухого мосла.

Стояли рядом два пустых корыта. Одно было Димычевым, другое - Михалычевым. Обоих в позапрошлом месяце свезли на бойню. Ну в общем-то и правильно: Димыч был уже полуслепой, а у Михалыча дрожали ноги. А всё-таки жаль. Жаль, что друзья не дожили до эфирного вещания. А вот Курдюмыч дожил, дожил, ай молодца!

Курдюмыч родился на свиноводческой ферме. Владелец её, кабан Курдюмов, отличался скопидомством и любил экономить на мелочах. Поэтому вместо того, чтобы тратиться на племенного самца, он осеменял свинок сам. Тем более, поросятки от него рождались ну прям как огурчики - крепенькие, здоровенькие. Обычно их забивали двухмесячными. Курдюмычу подфартило: хозяин обратил внимание, как малыш ловко играет засохшим катыхом, подкидывая его и ловя на пятачок. Тогда он решил подрастить малыша и сбыть за хорошие деньги в какой-нибудь баскетбольный клуб - а пока тренировать в домашних условиях. К сожалению, Кузя - так звали малыша - был мясной породы и к тому же его успели кастрировать Отчего он быстро набрал вес и стал медлителен. Строгая диета не помогала: Кузя всё равно двигался медленно, теперь уже от голода. Хозяин уже совсем было решил забить не оправдавшего надежды сыночка, но тому опять свезло: в день забоя к Курдюмову заехал за свежатинкой господин Балтрушайтис, владелец мебельной фабрики 'Лилия и серп'. Малыш ему глянулся - и он купил его живым, чтобы приготовить по своему вкусу. По дороге поросёночек помог починить телегу, очень аккуратно вбив пару гвоздиков в рассохлую ось. В результате чего попал не на стол, а к сборочному конвейеру. На котором и проработал следующие сорок лет. И ещё поработает, если Дочь даст здоровьичка.

Старик добрёл до кормушки. Равнодушно посмотрел на серую жижу, в неё налитую. Это были опилки, размешанные в горячем саломасе и слегка присыпанные крапивой. Хотя какая там крапива - так, одно название. Раньше и крапива была зеленее, и жир белее. И опилок сыпали умеренно. Да и сами опилки были свежие, с пилорамы,  кисленькие. По праздникам давали жмых. А однажды на День Электората - это было то ли восемь, то ли девять лет назад - Курдюмычу насыпали яблочных огрызков. Вот это было дааа! Говорят, что раньше была традиция - перед забоем давать цельное яблоко. Сейчас, небось, уже не дают. Вот хотелось бы хоть раз в жизни схрумкать настоящее яблоко, румяное, с кожицей... А всё-таки - неужели Хулий не спасёт Рыбону от злодея Аморалеса? Ведь понятно же, что́ у этого негодяя на уме!

Механически жомкая беззубыми дёснами опилки, Курдюмыч думал о своей новой жизни.

Новая жизнь началась совсем недавно. По случаю дня рождения хозяин выдал особо отличившимся работникам по десять сольди и отпустил пораньше. Курдюмыч собирался было выпить в городе пару кружек пива и завалиться в хлев, но соблазнился на рекламу нового развлечения - 'эфирного сеанса'. Соблазнился - и не пожалел. Перед ним открылся новый прекрасный мир.

Нет, новости его не впечатлили. К музыке он был равнодушен, к религии тоже. Но он был совершенно потрясён сериалом 'Рыбоня без ауры', на первую серию которого попал. Вторая серия обошлась ему в три сольди. То есть билетик стоил сольдо, но он посмотрел её три раза. За третью просили уже четыре. Жалкие сбережения Курдюмыча таяли на глазах, но ему было всё равно. Его волновало лишь одно - спасёт ли Хулий Рыбоню или у мерзавца Аморалеса что-то получится? Уже сегодня вечером он это узнает! Вопрос был только в том, когда именно он это узнает. Ближайший сеанс - минут через десять. Самый последний - около полуночи. Хотелось бы пораньше, конечно. Может быть, упросить проверяльщика, чтобы отпустил через полчасика? Работы всё равно нет, фабрика загибается от отсутствия заказов... Правда, проверяльщик всё равно захочет что-нибудь. Отдать ему пару сольдо? Для старой свиньи это были очень ощутимые деньги. Но терпеть до полуночи - это же невыносимо!

Тут его стукнули по ляжке..

Перед ним стоял не кто иной, как сам владелец фабрики, господин Балтрушайтис - такой весь из себя метр с кепкой, в красной попонке и с тросточкой. Стоял и скалился.

Господин Балтрушайтис был по основе пекинесом. Золотисто-рыжая мордашка его казалась забавной и симпатичной. Но это так только казалось. Господин Балтрушайтис мог быть страшен в гневе. А он и был в гневе, ага-ага.

Сегодня у него выдался неудачный день. С утра пораньше наехали налоговики. Потом был тяжёлый разговор со счетоводом. По всему выходило, что завод электрооборудования не успел запуститься, как уже оказался на грани граха... Но самым неприятным событием была преждевременная смерть мускусной крысы, которой пекинес собирался полакомиться. Она безвременно скончалась от болевого шока.

Нет, господин Балтрушайтис не был садистом. Он был гурманом. И обожал тот изысканный привкус, который придают мясу долгие мучения существа. Готовил он для себя сам. Как повар-любитель он был неплох. Однако профессионалом в этом деле он так и не стал. И время от времени делал самые банальные ошибки. В данном случае он увлёкся работой с паяльником и переусердствовал. В результате обед был испорчен - крыса должна была попасть на сковородку живой... Короче говоря, пекинес был очень сильно не в духе. И хотел на ком-нибудь сорвать зло. Для чего решил прогуляться по цехам и кого-нибудь наказать. В конце концов, электорат существует для пользы и удовольствия своих хозяев. В том числе и для психологической разгрузки.

Господин Балтрушайтис всегда находил, на кого спустить свою внутреннюю собаку. На этот раз подвернулся Курдюмыч.

- Чё вылупился, скобейда дефолтная? - рыкнул он на Курдюмыча и охуячил его по нюхалке тросточкой. 

Старик своё место понимал и никогда не залупался. Он знал, что бывает с теми, кто залупается. Вот и сейчас он покорно вытянул морду, дабы господину Балтрушайтису было сподручнее по ней бить.

Скорее всего, дело ограничилось бы несколькими ударами - господин Балтрушайтис был отходчив. Но после третьего удара тросточка сломалась.

Пекинес рассвирепел. С глухим рычанием он накинулся на старика, намереваясь, вероятно, покусать ему рыло.

Курдюмыч от неожиданности шарахнулся, ударился о кормушку и перевернул её. На брюки господина Балтрушайтиса брызнул саломас.

Пекинес отпрянул. Посмотрел на грязные пятна на брюках. Глаза его налились кровью.

Старый  боров увидел перед собой смерть. Близкую, неотвратимую. Сейчас хозяин закричит, прибежит охрана. Она его схватит. Хорошо ещё, если прикончат прямо здесь, а не устроят маналулу.

Если бы всё это случилось в январе, Курдюмыч, наверное, пал бы на колени и замер в ожидании неизбежного. Но теперь всё изменилось. Его жизнь была освещена волшебною мечтою. Он должен был увидеть очередную серию 'Рыбони без ауры'. И узнать, соединились ли сердца прекрасной Рыбони и её Хулия. А там хоть трава не расти.

Ну то есть, конечно, он так не думал. Он вообще не думал. Пылающее сердце Курдюмыча отстранило от командования слабый разум его. И начало командовать само.

Боров вздыбился, встал на задние ноги. Пекинес набрал в лёгкие воздух, чтобы завизжать. Но не успел. На голову господина Балтрушайтиса обрушилось копыто. Точно по темечку. Нога знала, куда бить - чтоб уж наверняка.

Владелец фабрики 'Лилия и Серп' тоненько тявкнул и обмяк.

Самое смешное, что этого никто не заметил. Быки жевали сено, бухгалтерская зверюшка увлечённо грызла мосол. А больше никого и не было.

Курдюмыч переступил через труп и спокойно вышел в коридор. До начала эфирного сеанса оставалось ещё минут двадцать. Он надеялся, что успеет его досмотреть.

ОПЕРАЦИЯ НОЖОВОЧНО-ОТРЕЗНАЯ

Отдел технической документации фабрики 'Лилия и Серп' был самым  обычным пенальчиком: длинные шкафы вдоль стены, два окошка с видом на сборочный цех, и закуток, в котором ютилась мышь малахольная.

Мышь была несчастна -  и сразу по десяти причинам. Во-первых, она занималась пыльной и скучной работой. Во-вторых, господин Балтрушайтис, платил ей за пыльную и скучную работу ну очень умеренно. Причины с третьей по девятую мы опустим, как не имеющие отношения к делу. В-десятых, над мышью нависала Ева Писториус и орала.

- Это ваще блядь что?! - орала Ева, тыкая копытом в рассыпанные на столе листы документации.

- Это, извините, маршрутная карта, - обиженно пищала библиотекарша, пытаясь тем временем натянуть юбочку на волосатые коленки. - По ГОСТу три один один ноль три - семьдесят два. Первая форма.

- Это не маршрутная карта, а ёбаный ананас! - Ева в ярости застучала ногами по полу. - Правый столбец смотрим, где наименование операции. Тут что написано?

- Четыре два восемь один, - пробормотала мышь. - Код операции, кажется. А что?

- Ваши мастера помнят коды операций? Наизусть? - ехидно осведомилась поняша. -

- А в оригинале больше ничего не было, - вспомнила мышь.

- В оригинале? В хаттифнаттском? - Писториус исходила ядом. - У вас блядь хаттифнатты работают или кто? Они помнят коды? Ты помнишь код? Четыре два восемь один - это что за операция?

Мышь скосила глазки куда-то влево и торопливо промолчала.

- Это ножовочно-отрезная операция, - добила Ева. - Ну и где это сказано?

На этот раз мышь скосила глазки вправо, но никаких звуков по-прежнему не издала.

- А вот эти графы почему пустые? Тут нужно указать что? Что? Что указать нужно? Не слышу ответа!

- Н-не знаю, - у мыши предательски порозовел хвост. - Господин Балтрушайтис говорил, это для рабочих что-то...

- Для хуёчих! Если ты собираешься что-то отпилить ножовкой, тебе что нужно?

- Ножовка, наверное? - предположила мышь.

- Это ты хорошо придумала, - Ева метнула на библиотекаршу совершенно не няшный взгляд. - Хотя вообще-то нужна сама ножовка и ножовочное полотно, чтобы его заменить в случае критического износа. А пилить ты собираешься, - она уткнулась в карту, - стальной стержень диаметр восемь. Ты его коленочками зажмёшь или как?

- Ну я не знаю, - мышь упорно не понимала, чего от неё хотят. - Попрошу подержать кого-нибудь.

- А господин Балтрушайтис тебе не рассказывал про тиски? - источила Ева очередную порцию яда. - Они бывают простые, поворотные и универсальные. Вообще-то они ещё бывают ручные и механизированные. На пневматике и на гидравлике. Но на вашем заводе уровень механизации примерно как в деревенском сортире. Так что берём самые обычные... неповоротные... класс точности эн, в смысле не указываем, хуеватые у нас тисочки, но других и не нужно... а что ещё нужно? Что ещё? Ну?

- Я не обязана такие вещи знать! Я не токарь какой-нибудь! Я библиотечный работник! - мышь сорвалась и завизжала, показывая мелкие зубки.

- Не токарь какой-нибудь? - издевательски протянула Ева. - Это заметно. Потому что токарный станок тебе зачем? Что ты им будешь делать? Тебе штангель нужен! Самый обычный штангенциркуль, вот в этой графе видишь буковки 'шц'? Потому что ты чем собираешься мерять отрезанную часть? В манюту свою её себе запихаешь?

- Женщина! Ну почему вы так со мной разговариваете? - библиотекарша шмыгнула носом.

- Потому что вы тут все дефы позорные, - ответила поняша. - Мне сказали, что у вас всё плохо, но я не знала, до какой степени. Блядь, ну я попала.

Ева и в самом деле попала. Точнее, вляпалась. Как это обыкновенно бывает - из-за чувств.

ВОЗДУХ КОНЧИЛСЯ СЛИШКОМ БЫСТРО

Третьего февраля Лэсси Рерих сказала поняшам, что ночные выходы прекращаются. Еву и Львику это не удивило. И уж точно не огорчило.

Во-первых, они и сами видели, что первая волна набегающих на Город дураков начала спадать. Во-вторых, ЛИС, получив фору по времени, сумел задействовать единственную управляемую структуру в Городе - армию. Которая выставила на всех подходах к Городу продуманную систему блокпостов. Писториус, правда, думала, что всё это организовал не Слуцкис, а Лэсси. Ну и наконец - им самим остоелозило гонять по ночам дурной электорат, а днём отсыпаться.

Правда, дневные их обязанности - то есть фейс-контроль и охрану мероприятий в губернаторском дворце - никто не отменял. Однако тут поняшам подфартило. Во дворце готовились к грандиозному приёму пятнадцатому февраля, а до того времени ЛИС погрузился в работу с документами. Так что на какое-то время маленькие лошадки были предоставлены самим себе.

Лэсси всё это тоже понимала. Так что в финале она выдала обеим по мешочку с золотом - не как плату за работу, разумеется, а как презент. И недвусмысленно намекнула, что пора бы им и выпустить пар. Потому что потом такой возможности может и не представиться. В связи со сложной и неоднозначной политико-экономической ситуацией.

Львика намёк восприняла как руководство к действию. И решила устроить праздник себе и любимой. Так что первый же свободный день они провели в губернаторском номере отеля 'Гранд Эксцельсиор Олимпик Плаза'. Номер стоил тысячу тысячу сто девяноста девять соверенов в сутки, но он того стоил. Как и то, что в нём происходило. Ева даже решила, что у них что-то вроде второго медового месяца.

Увы, недолго музыка играла. На второй день Львика была уже не такой страстной. А на третий откровенно заскучала. Она полдня просидела в лобби-баре, вечером же улизнула в оперу. И не вернулась. Ева прождала её всю ночь, и эта ночь была настолько же пуста и бессмысленна, насколько прекрасна была первая. Под утро она всё-таки уснула и проспала полдня. А проснувшись, оставила Львике в гостиничной регистратуре письмо, полного горчайших упрёков. После чего съехала вместе с мышами.

На работу она, естественно, тоже не вернулась, а пошла квасить в 'Фаренгейт'. С твёрдым намерением нажраться до зелёных соплей. Разумеется, в гордом одиночестве. А если гордого одиночества не случится - хорошо, пусть будут танцы на столе, массовый няш и чтобы пьяницы с глазами кроликов копыта ей лизали и 'in vino veritas' кричали.

Как ни странно, не ни того, ни другого не произошло.

В 'Фаренгейте' было не то чтобы битком набито, но довольно существенно[4]. Писториус едва нашла свободный столик. А если честно - не нашла, просто някнула какого-то пожилого короеда. И тот любезно уступил ей диванчик. Однако в одиночестве она пробыла недолго. Оказывается, короед был не один: на диванчике том незаметно лежала маленькая коричневая змейка. На которую Ева и плюхнулась всем пузом.  Получилось очень неудобно. Так что поняша долго извинялась и даже предложила змейке коктейль за свой счёт. Та не отказалась.

После парочки коктейлей и корытца пивасика женщины разговорилась. Змейку звали Юань Ли, и была она не змеёй, а амфисбеной-двуходкой. Ева про такую основу и не слыхивала. К тому же кожа змейки была покрыта поперечными кольцами, что наводило на неприятную мысль о червях. Видимо, Юань Ли с такой реакцией сталкивалась. Так как сразу же за себя пояснила, что по маме является чем-то вроде безногой ящерицы, а по отцу правоведка. И похвасталась красным дипломом юрфака.

Ева, в свою очередь, рассказала немного о себе. Как только дело дошло до её инженерной специальности, Ли заволновалась - в буквальном смысле - и сказала, что ей ну очень срочно нужен специалист, разбирающийся в производстве электрооборудования.

Писториус сама от себя не ожидала, что соскучилась по простой инженерной работе. Но тут её, что называется, вштырило. Она вцепилась в амфисбену и потребовала подробностей.

Выяснилось, что Юань Ли работает на некоего господина Балтрушайтиса, промышленника. Который вознамерился начать выпуск масляных трансформаторов и другой простой техники, на которую образовался большой спрос. Технологию и оборудование он купил у хаттифнаттов. Выделил помещение. Договорился с поставщиками. И никак не мог начать производство, причём непонятно почему. Мастера просто отказывались работать и что-то бормотали о проблемах с чертежами. Не помогали даже побои.

Ева сказала, что она занималась электричеством всю сознательную жизнь. Что трансформатор для неё - что-то вроде ложки или вилки. И что она готова поехать на завод и разобраться с ситуацией. За разумное вознаграждение - в последний момент всё-таки добавила она.

Юань Ли, в свою очередь, задала ей несколько профессиональных вопросов. После чего сказала, что обещает выбить из Балтрушайтиса нормальную оплату за консультацию. А сама отблагодарит Еву по-своему, по-женски.

Писториус сначала не поняла. Тогда Юань Ли сказала 'иногда я не прочь повертеться в тёплой норке', сделала волнообразное движение телом и картинно облизнулась.

Ева посмотрела на амфисбену с сомнением. Но выпитое сделало своё дело: теперь двуходка уже казалась ей симпатичной. В Эквестрии от знакомых она слышала про подобные забавы со змеями. Правда, такие отношения неизбежно оставались неравными: удовольствие получала только пони. Но это Еву сейчас даже устраивало - несмотря на всю злость на Львику, совсем уж изменять ей поняша была не готова.

Кончилось тем, что амфисбена-искусительница отвезла её к себе домой. Квартирка, конечно, отличалась от гостиничных апартаментов, и не в лучшую сторону, но места хватило на всё. Амфисбена не обманула - вертеться она умела. После особенно сильного оргазма инженерка так и заснула с Юань Ли внутри. Та и выбираться наружу не стала. Видимо, тёплая норка ей и впрямь приглянулась.

На следующее утро подруги продолжили начатое, потом не спеша позавтракали и около полудня отправились на завод.

Балтрушайтиса на месте не оказалось. Амфисбена осталась его ждать. Ева ждать не стала и отправилась смотреть документацию. Действуя няшем, но больше нахрапом, она нашла ответственную - ту самую мышь - и, наконец, сунула мордочку в папки с ватманами.

Разбиралась она с ними довольно долго. Но в конце концов поняла, в чём дело. Местные дураки скопировали хаттифнатские чертежи и технологические документы буквально. При том, что хаттифнатты спокойно обходились без пояснительной информации - поскольку всё помнили. Они также имели привычку не проставлять размеры, которые следовали из других размеров согласно тем же ГОСТам. Знание которых для них было чем-то естественным. В результате мастера - не говоря уже о рабочих - просто тупили. Они не могли накатать резьбу на простейший болт, так как на чертеже не было указано длины резьбы. Хаттифнаттам это было не нужно, так как они помнили все типоразмеры и свободно читали маркировку. Чего от горе-работничков балтрушайтисовской фабрики требовать было бы глупо и странно.

...Ева как раз начала вколачивать эти простые истины в голову библиотекарши - за неимением других голов - как вдруг сидящая на её спине мышь Перепетуя отчаянно запищала, а через пару секунд на голову поняши кто-то ловко набросил прорезиненный мешок. И туго затянул горловину.

Поняша отчаянно билась и брыкалась. Она даже кому-то хорошо вмазала. Будь у неё побольше воздуха, она бы им показала!

Однако воздух кончился слишком быстро.

ЗАМЕЧАНИЯ ПО ХОДУ

Насчёт десяти сольди, выданных Балтрушайтисом Курдюмычу. Это, конечно, очень мило с его стороны. Однако есть нюанс: рачительный хозяин мебельной фабрики доставал эти деньги не из своего кармана, а из заводской кассы, оформляя как расходы на благотворительность - что служило основанием для получения небольшой, но приятной налоговой льготы. Выделенную сумму он при этом несколько завышал.

У читателя может возникнуть вопрос - почему он вообще что-то давал электорату, а не присваивал все деньги себе? Скажем прямо: из суеверия. Балтрушайтис опасался, что от излишней жадности у него могут случиться какие-нибудь неприятности - типа падения продаж или непланового визита налоговиков.

Прохиндей - вымышленная позорная основа. Используется романистами для изображения отрицательных героев. Раньше отрицательных героев делали волками, ментами и бурбулисами, но теперь это стало чревато. Поэтому ушлые литераторы наплодили всяких разных вымышленных существ - таких, как злыдень, пиндос, мамбет, бульбаш, чучмек, азер, гук, байбак, ватник, лабус, ниггер, кубаноид, сарт, пшек, усралоп, кацап, лаовай, чаплашка, хохол, телепень и т.п.

Прохиндей обычно изображается как существо птичьей основы, похожего на индея, но индея надменного, порочного и синемудого. Если по сюжету у него есть антагонист, тоже отрицательный персонаж, оного, как правило, делают прохиндюком. Этот персонаж, в свою очередь, похож на индюка, но порочного, надменного и краснозадого.

Чем кончилась очередная серия 'Рыбони без ауры'. Сценаристы запланировали десять серий только для начала. Как вы думаете, соединились ли любящие сердца? Вот то-то.

О десяти причинах несчастности библиотечной мыши. Людям свойственно интересоваться тем, что от них скрывают. Вот так же и некоторые нетерпеливые и малопроницательные читатели - не то что вы, батенька! - домогались узнать, что̀ же так удручало библиотекаршу. Но автор твёрдо решил ничего об этом не говорить. Ну или, во всяком случае, ничего конкретного не сообщать. Хотя всё-таки намекнём: третья причина мышиной скорби была личная, четвёртая - неприличная, о пятой мы ничего не скажем по этическим соображениям, шестую автор считает вздорной, а про седьмую и девятую и сам ничего не знает. Что касается неупомянутой выше восьмой, она проста - мышь не могла себе позволить купить белые замшевые сапожки, коих страстно вожделела. Теперь, надеюсь, ваше любопытство удовлетворено? Не благодарите.

Номер стоил тысячу тысячу сто девяноста девять соверенов в сутки, но он того стоил. И в самом деле: губернаторский номер в 'Гранд Эксцельсиор Олимпик Плаза' - это сто двадцать пять квадратных метров на 22-м (верхнем) этаже. Из окон открывается незабываемый панорамный вид на Город. В номере две спальни с кроватями horse-size, просторная гостиная с мебелью в классическом стиле, два балкона и собственная терраса на крыше. Там же располагается джакузи увеличенного объёма с подсветкой. В стоимость входит посещение бассейна, спа и косметического салона. Круглосуточные услуги дворецкого и все виды сервиса в номере. И, конечно же, всегда свежее сено! (На правах рекламы).

Ева оставила в гостиничной регистратуре письмо... Некоторые читатели не поняли, о чём речь, потому что им привычнее говорить 'на ресепшене'. Сейчас это слово обозначает стойку, за которой стоит скучающая девица. Но вообще-то английское 'ресепшен' означает 'приём' - в том смысле, что там оформляют на въезжающих документы, выдают им ключи и так далее. Короче, регистратура - она регистратура и есть.

Сколько надо выпить, чтобы червяк показался привлекательным? Смотря кто вы по основе, смотря чего и сколько выпить и смотря какой червяк. Еве хватило упомянутых коктейлей и пивасика, а также неупомянутой чашечки персикового ликёра Bols и кружки сельтерской воды.

Вода-то, наверное, и была лишней.

 


 

Приключения будут ещё, а пока вы можете почитать:

ХАРИТОНОВ-ВИКИВсё о творчестве Миаила Харитонова. Любая информация по любой книге, по любому вопросу. Что такое выщщекруклюмистость? Как выглядит недопёсок Парсуплет-Парсуплёткин? Настоящая икона Дочки-Матери! И ещё сотни статей! Кстати, вы можете принять участие в их написании!

Мир Золотого Ключа. Толковый словарь с приложеньямиКраткий толковый словарь основных реалий. Что есть грациозность, для чего используют уёбищ, и чем замечателен длинношееед? Читайте и просвещайтесь!. 

Claviculae. Несколько историй, имеющих касательство до похождений Буратины и других героев. Разные истории, происходящие в мире Буратины или до его (неизбежного) наступления. Огромножоп, Прекраснохвост, а также страшная тайна крокодила Гены, клевета на русских ездовых медведей и полное её разоблачение!

Всё равно хотите продолжения основного текста? 

Вы можете поспособствовать тому, чтобы оно появилось как можно быстрее. Дайте автору немного Ваших денег!

Вот мой Яндекс-кошелёк: 410012831037853

А вот номер сбербанковской карточки: 5469 3800 8382 5967

Напишите, на продолжение какого именно произведения Вы даёте свои деньги. Автор учитывает это. 


Оценка: 7.48*57  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Минаева "Академия Высшего света"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) А.Верт "Пекло"(Боевая фантастика) В.Чернованова "Невеста Стального принца"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) К.Ханси "Иная Сторона. Начало"(Киберпанк) Т.Серганова "Танец с демоном. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"