Харитонов Михаил Юрьевич: другие произведения.

Убить Семитского

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 7.88*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Дань одной литературной традиции, заложенной Сергеем Лукьяненко. То есть, в общем, шутка.

Яне Боцман, с чувством

 

 

Близкое будущее. Израиль

 

Сумерки пришли в пустыню быстро и ненадолго. Мутное небо, подёрнутое пылью, слоилось и оседало куда-то за горизонт. Сквозь подступающую темень просвечивал плоский короткий месяц, и над ним - белая большая звезда.

Внизу стояли деревья, искорёженные ветром. Ветер здесь дул всегда - днём раскалённый, ночью холодный, но неутомимый, бессмысленный, беспощадный.

Марек Липкин потянул на себя оконную занавесь. Скрипнули кольца на латунной штанге. Стало ещё темнее.

- Не могу на это смотреть, - пожаловался он. - Какой-то марсианский пейзаж.

- По берёзкам тоскуете? - Семён Цыплак близоруко поднёс левое запястье к лицу, заскрёб длинными пальцами по клетчатой манжете, добираясь до часов.

- По пиниям, Сёма, по пиниям, - вздохнул Липкин, усаживаясь на любимый диванчик. - Берёзки - чего берёзки... Русские их тоже не очень любят на самом-то деле. Тоскана - вот это таки да.

- Сицилия тоже таки да, - откликнулась Зина Шаланда, отдыхавшая в соседнем кресле. -Монгибелло - вещь.

- Что вещь? - не понял Цыплак.

- Ну, Этна. Я фигею от Этны.

- Эмпедокл фигел от Этны и бросился в кратер, - напомнил Липкин. - Потом Гёльдерлин попытался описать этот жест в "Der Tod des Empedokles", но не вполне преуспел из-за шизофрении. Зато дал работу Якобу Голосовкеру, который довольно удачно перевёл...

Зина пискнула по-мышиному и зажала ушки. У Липкина бывали приступы эрудиции, она их не любила.

- Это эстетизм какой-то - в кратер, - Цыплак улыбнулся, во рту блеснула работа хорошего бостонского дантиста. - Кстати. Пол-шестого вроде, а уже темно.

- У тебя какое время на часах? - усмехнулся Липкин. - Хотя... погоди, сам скажу. Ты же говорил, что в Европу ездил. Пол-шестого, пол-шестого... Швейцария?

- Берн, - Цыплак достал мобильник, сверился, снял с руки часы и начал что-то осторожно подкручивать.

Липкин аккуратно отодвинулся от окна, осторожно скосил глаз на зинины ножки.

- Сё-о-о-омаа, - Зина сладко позевнула, грудь под розовой маечкой соблазнительно шевельнулась, как кошка под одеялом, - а ты сейчас где на постоянке живёшь? В юнайтет-стейтсе?

- Где ж ещё-то, - вздохнул Цыплак. - В Питте читаю матстатистику. В основном пакам и китаёзам.

- Пардоньте, давно хочу спросить. Как это в Америке? -  Липкин достал из коробочки маленькую конфетку и принялся её разворачивать.

- Как - что? - не понял Цыплак. - Обычная Америка, ты же был.

- Жить, - уточнился Липкин. 

- Да как у всех, в нашем возрасте. Если жить в Америчке, - Цыплак записклил по-бабьи, засеменил словами, явно кому-то подражая, - то в Ню-Йорчике, молодым, здоровеньким, и будет все спасибочки... А у меня, - сказал он нормальным голосом, - Питтсбург, полтинник и печень. И уроды.

- Уроды кто? - без интереса спросила Зина. - Паки? Китаёзы?

- Американцы. Я с них блюю. Иногда. Но уважаю.

- За что? - неожиданно заинтересовался Липкин.

- А почему ви спрашиваете? - контратаковал Цыплак, старательно изображая еврейский акцент в русском исполнении.

- Скажи мне, за что ты уважаешь американцев, и я скажу, что ты понимаешь в политике, - пожал плечами Липкин.

- Ну если ты так ставишь вопрос... Как бы это сказать. В общем, они как кубики. Можно ставить друг на друга, ничего не падает. Вместе получается Америка. Великая страна, чтоб её. Вот русские - как шарики. Объёма в каждом больше, чем у среднего амера, а поставить их друг на друга нельзя. Можно насыпать кучку, которая государство российское называется... и всё равно ни фига не держится.

- А евреи? - Марек прищурился.

- Мы как крючочки. Друг за друга цепляются, это да. Только построить из них ничего нельзя. На чужом дереве висеть - это пожалуйста, а так...

- Типично галутное мировосприятие, - констатировал Липкин. - Опровергаемое самим фактом существования еврейского государства.

- А мне нравится, - сказала Зина. - Крючочки. Хорошая метафора.

- Так всех нас в Прустов превращает стиль, - пробормотал Цыплак.

Старик встал, подошёл к окну, отодвинул пыльную штору. Выглянул наружу. Солнце ещё не совсем забилось за край, но звёзды уже высыпали блестящим роем.

- И где они там? - спросил он непонятно кого.

Телефон на тумбочке тихонько заиграл "Турецкий марш".

Старик с неожиданной ловкостью схватил трубку.

- Это Липкин. Подъехали? Ну сколько можно ждать, мы уже час тут, мой коллега летел через океан... Чего? Ну, пардоньте, я не знаю, такое отношение... - он бросил трубку и махнул рукой.

- Проблемы у них, -  сказал он в пространство. - С телевизором.

- Что такое? - забеспокоился Цыплак.

- Да как обычно, - Липкин махнул рукой. - Косорукие уроды. Ничего не могут сделать по-человечески.

- Хочу спросить, - Цыплак вытянул длинные ноги и положил одну на другую. Взгляд Липкина невольно задержался на белоснежных носках Цыплака и лакированных туфлях цвета спелой вишни.

- Ну спроси, - сказал он.

- Как ты вообще в игру попал? В смысле, у тебя профессия...

- Ты ещё скажи - возраст, - старик сложил губы твёрдой коробочкой. - А что делать, если у молодых воображение атрофировалось. Спасибо социальным сетям. Они очень облегчают процесс коллективной деградации.

- У меня сын в сетях торчит безвылазно, - пожаловался Цыплак.

- Ты с ним видишься? - поинтересовалась Зина.

- Ну как, видимся по воскресеньям, мои законные два часа. То есть я два часа сижу на диване и смотрю на его спину, как он там в фейсбуке живёт. Очень сближаемся через это, я считаю.

- Заведи скайп, - посоветовал Липкин.

- Уже. Мы по нему общаемся, пока мама не видит, - словом "мама" Цыплак как плюнул. - Кстати, он тоже играл.

- В "Грелке"? - уточнил старик. - В какой?

- В прошлой. Сломался на третьем задании. Sci-fi рассказ в двадцать слов, фантастическое допущение в конце.

- Это я помню, - усмехнулся Липкин. - Я дал шесть вариантов, прошёл с тремя.

- А я - восемь с одним, - встряла Зина. - Как там было, Марк Евгеньевич?

- Написать текст из двадцати слов, - процитировал Липкин, - образующий законченное сюжетное решение фантастического характера, с предъявлением фантастичности сюжета в конце текста. Там ещё все перессорились по формулировке - где начинается конец текста и что такое "законченное сюжетное решение".

- Я был в редкомиссии, - оживился Цыплак, - я предложил определение: "часть, по которой квалифицированной читатель может восстановить или домыслить целостную ситуацию, описываемую полноценным рассказом". И я считаю, что результат восстановления не обязательно должен быть однозначным. Ну смотри: пустая комната, женщина сидит на подоконнике и рыдает, заходит мужчина, она бьёт его по лицу. Почему? Потому что он ей изменил? Или это её брат, ну я не знаю, расист, что-ли, который не даёт ей выйти замуж за, ну я не знаю, за чернокожего? Если это в прошлом веке, - зачастил он, - тоже возможное решение...

- А если, - перебила Зина, -  женщина улыбается?

- Красиво, - оценил Цыплак. - "Возвращаясь с кладбища, она улыбалась", это кто-то предложил в секции хоррора. Пять слов. Зарубили - говорят, слишком много вариантов.

- Хемингуэй в своё время уложился в шесть слов, - напомнил Марек. - "For sale: baby shoes, never used". Законченный рассказ, очень душещипательно.

- Тоже неоднозначно, - Шаланда сморщила носик. - Аборт? Развод? Болезнь ребёнка?

- Размерчик не подошёл? - предположил Липкин.

- У Шукшина был рассказ про сапожки, - вспомнил Цыплак. - Работяга купил жене на всю зарплату, дефицит. Оказались малы. Не помню подробностей, но написано жёстко.

- Это очень советское, другие не поймут, - заметил Липкин. - Тут лучше Чехов. У него был текст, назывался "Роман". До сих пор наизусть помню. "Женихи, где вы?! Лёля хлопнула дверью, послала ко всем чертям горничную, упала на постель и больно укусила подушку".

- Гениально. Особенно вот это - "больно", - оценил Цыплак. - Ты смотри, подушке не больно, но было бы больно, если она была живая, типа собаки, потому что Лёля кусается со злобой, а на самом деле больно самой Лёле, потому что...

- Ну да, ну да, - отмахнулся Липкин. - А, кстати, что у тебя было с двадцатью словами и фантастическим допущением? Ты с чем прошёл?

- Сейчас... - Цыплак потёр лоб. - Вот. "Сэм в Австралию эмигрировал. Придурок. Кому мы там нужны? Я туда даже туристом не полечу. Земная гравитация - просто кошмар".

- Было. Роберт Хайнлайн, "Колумб был остолопом", - напомнила Зина. - У нас на старой "Грелке" за такое выкидывали с конкурса сразу.

- А у тебя что было? - Цыплак чуть придвинулся к девушке.

- Реализм мне дали, семь слов. Ну я сделала. "Умирая, мама просила выключить свет в коридоре".

Липкина передёрнуло.

- Я ещё советские коммуналки помню, - объяснил он. - Там такое на самом деле бывало.

- На самом деле, - Зина провела рукой по подбородку, - моя мама перед смертью именно это и говорила. Про свет в коридоре, свет в уборной, газ завернуть, ещё чего-то...

- Это в Москве? - вздохнул Липкин.

- В Донецке. Осколком задело.

Все замолчали. Стало слышно, как под потолком жалобно поскуливает одинокий кондиционер.

- Старая "Грелка", кстати, нормальная игра была, - Цыплак осторожно помассировал шею ребром ладони. - Что-то голова побаливает...

- Луке скажи спаси-и-бо, - Зина сладко потянулась.

- Ну сразу Лука, - заворчал Марек. - Чуть что - Дозоренко. Без него, между прочим, вообще ничего бы не было. Сидели бы мы в интернете и графоманили. Ну, я бы ещё немножечко стрелял, - добавил он.

Цыплак усмехнулся. Про старика вся команда знала, что он тратит уйму денег на тир. При этом стрелял он из рук вон плохо, и если ему и удавалось куда-то попасть, то разве что случайно. Однако он продолжал упорно тренироваться. На все вопросы он отвечал нечто в духе "мне нравится процесс, а не результат".

- Зато мы хотя бы что-то писали, - заметила Шаланда. - Сёма, ты когда последний раз нормальный текст писал, не игровой?

- Не помню, - легко признался Цыплак. - Всё равно никто не читает.

- Вот именно, - Липкин почесал щёку, поросшую неопрятной седой щетиной. - Никто ничего не читает. И не слушает. И не смотрит, кстати. Все... как сейчас в России говорят... втыкают. Да, вот именно. Втыкают. Что в книжку, что в телевизор, что в интернет - втыкают. Как в задницу... пардоньте, Зина.

Снова запел телефон.

- Это Липкин. Где? Третья студия? Идём-идём, сейчас будем... Ну как, готовы? - обратился он к притихшим коллегам. - Порвём?

 

* * *

"Грелка" в её нынешнем виде выросла из литконкурса "Рваная грелка", зародившегося в недрах графоманского сервера для любителей фантастики. Первоначально это был конкурс коротких рассказов, которые оценивали сами писатели рассказов. Потом он эволюционировал до полноценного литконкурса с жюри и фанатами. От прочих он отличался только жёстким временным лимитом - текст на заданную тему нужно было писать в онлайне, минуты за три. Оценки давало жюри с участием онлайновых зрителей, те и другие были придирчивы и при этом невнимательны, так как материала приходилось просматривать много. Поэтому конкурс тяготел к короткой и очень короткой форме. Поскольку же интерфейс был удобен, а тусовка - разношёрстной и при этом комфортной, то желающих попробовать себя в сочинительстве не убывало. Владельцем сервера был небезызвестный Лука Дозоренко, некогда писатель-фантаст, а ныне владелец многочисленных и требующих внимания активов: двух софтверных фирм, металлургического завода в Австралии, гостиничного комплекса в Тегусигальпе и киевского телеканала "Перемога".

На этом-то самом канале подрабатывал Олесь "Чек" Дэвов, известный киевский шоумен и тусовщик. К тяжёлому и малоприбыльному литературному труду этот красавчик не имел касательства: он начал зарабатывать на жизнь как диджей, быстро заработал за выдающуюся вертлявость кликуху "Чеканашка" - каковую и сделал своим сценическим именем, сократив его до Чекана, а потом до Чека. Олесь Чек пропрыгал года два, пока его не заметили на телевидении и не дали пять минут вечернего времени: крутить музыку и говорить про неё же. Выяснилось, что Чек вообще-то неглуп, эрудирован и остр на язык. Так он попал сначала в киевский КВН, потом в телеигру "Що? Де? Доколи?", а дальше он вовремя заделался телеперсонажем с собственными проектами. Это радикально решило его финансовый вопрос. Так что жил Олесь кучеряво - об учиняемых им безобразиях ходили легенды, а коллекционный чёрно-розовый "Ягуар" знал весь гламурный Киев.

В игру Олесь попал совершенно случайно, по причине невесть где подхваченного гриппа и очередной ссоры с очередной подругой. Пребывая в меланхолии - то бишь кушая вискарик и втыкая в комп -  он случайно забрёл на сервер конкурса, в секцию хоррора. Там как раз была объявлена тема блиц-миниатюры: изобразить сцену магического перехода в альтернативную историческую реальность, желательно с милитаристским уклоном, максимальная длина текста - восемь слов, исключая предлоги и частицы. Дэвов, не задумываясь, настучал прямо в форму отправки "летёха ударился о пентакль и обернулся поручиком" и выиграл. Ему понравилась и он перешёл на следующее задание, уже сюжетное - нужно было сочинить онтологию мира на тему "Богатые тоже плачут", в жанре сайнс-фикшн. Олег поднапрягся и придумал мир, в котором все люди подключены к специальному мотивирующему приборчику, контролирующему их самочувствие. У бедных оно было тем лучше, чем больше усилий они затратили, а у богатых определялось состоянием счетов, так что все финансовые неурядицы они имели в ощущениях. Главный герой, соответственно, постоянно плакал - от боли в печени, подключённой к Токийской бирже... Комиссия сюжетом не впечатлилась, но сама игра Дэвова увлекла. Он вернулся в секцию хоррора и там развлекался, пока вискарик всё-таки не взял верх.

На следующее утро, отпоившись элеутерококком, Чек навёл справки о владельцах сервера. Разведав дело, он позвонил в Лондон Луке Дозоренко, с которым был знаком по всяким евротусовкам, но, по счастью, ни разу не поцапался. Дозванивался он долго и упорно, но дозвонился и был узнан. После чего предложил Луке сделать "Грелку" в формате интернет-телевидения, а себя - ведущим.

- Никому не интересно читать готовое, - убеждал он Луку, - а вот как человек придумывает идею и под неё слова ищет - на это будут смотреть. У меня чуйка есть: покатит!

- Бумажку напиши, - буркнул Дозоренко, и колёса завертелись.

Во всяком случае, такова была легенда, распространяемая Олесем. Что касается Дозоренко, тот ничего не подтверждал, хотя и не опровергал. Он вообще не любил разговоров о своих делах, предпочитая обсуждать чужие книги.

Новая телеигра величалась "антилитературным телеконкурсом". "Анти" было уместно: соревнование законченных литературных произведений, пригодных для чтения, и даже их написание категорически запрещалось правилами. Команда работала либо с короткими фрагментами текстов, либо с чистыми идеями и сюжетными решениями. Последнее оказалось особенно востребованным - как выяснилось, публичное творчество, не разбодяженное пейзажистикой и душеписательством, оказалось достаточно зрелищным. Первая же игра набрала довольно приличную аудиторию. В четвёртую уже пошла сторонняя реклама, права на десятую купил российский телеканал "Культура". Таким образом, передача выбралась на большой экран. Правда, с её принадлежностью так и не определелилсь: съёмки по-прежнему велись в Израиле, но вещание шло в основном на российскую аудиторию. Лука оправдывал это какими-то сложными экономическими соображениями - которые, впрочем, никого особо не волновали.

Первое время игра держалась на Олесе и энтузиастах с сервера. Потом появилась первая звезда экрана - Липкин. Откуда он вообще взялся, никто толком не знал. Известно было только, что старик - настоящий учёный, занятый чем-то невероятно сложным на грани физики элементарных частиц и квантовой биохимии. Однако через некоторое время старый желчный еврей стал любимцем публики.

Кроме эрудиции и иронии - чем ныне удивить трудно - у старика был свой стиль. Он был мастером заголовка и первой фразы. В одной игре выпало задание - отписать первый азбац начала русской повести девятнадцатого века из народного быта, в лесковском стиле. Липкинская команда победила благодаря ударной фразе капитана: "поутру, в храме на Крутицах, венчались раба Божия Наталия и страх Божий Димитрий". Ему же принадлежало казуистическое начало "варианта романа Толстого "Анна Каренина", с уклоном в психиатрию" - "Все женщины сходят с ума по-разному. Анна сошла с ума как все". Он был автором философского афоризма "кто пьёт шоколад, тот не играет в балет", универсального лозунга "тыру - пыр!" (молодые жители Новосибирска выходили с ним на монстрацию), а также подражания Бродскому, начинающему словами "У страны - недержанье стакана обеих рук". Всё это было не то чтобы что-то супер-пупер, но Марек выдавал всё это в прямом эфире, быстро и не задумывась. Что в сочетании с неподражаемо-верблюжьим выражением лица и соответствующими манерами оказывало свой эффект.

Потом всплыла и воссияла Зина Шаланда, уроженица Донецка, предмет эротических мечтаний фанатов игры. Та была профессионалкой пера, идейной вдохновительницей и мотором литературной тройки Шаланда-Володихин-Жарковский, пишущих под коллективным псевдонимом "Аркадий Закатченко". В игру её затащил Олесь, положивший на неё глаз. Взаимности сластолюбивый шоумен так и не добился - как, впрочем, и все остальные. Несмотря на многообещающие внешние данные, Зина была не по той части. Зато с появлением Шаланды в игре появилась изюминка. Впрочем, изюму в Зине хватало на десяток кексиков.

Зина обратила на себя внимание блестящим выполнением задания "роман о переживаниях человека, не нашедшего себя в жизни, пять слов", уложившись в три - "Опять пятница. Зачем?" Она же сочинила - в прямом эфире - начало психологической новеллы "я сидела на стоящем эскалаторе и держалась за прошлое", детскую книжу "Груша какает морковкой", дала за две минуты определение женскому оргазму - "долгое короткое замыкание", а также придумала название для сборника рассказов известной русскоязычной писательницы Инги Рубинчик: "Бурая корова по колено во мгле". Рассказ с таким названием Инге пришлось-таки написать; критики признали его лучшим в сборнике.

Цыплак к литературе не имел отношения: он занимался распределениями вероятностей. Писательством увлекалась его жена-итальянка, изводившая годы жизни на тщетные попытки повторить литературный успех Роулинг. В какой-то момент ей пришло в голову попытать счастья в стиле Дэна Брауна с его криптографическими загадками. За загадками она и обратилась к мужу. Тот придумал интересный математический метод "разделения секрета", а заодно заинтересовался писательским делом. Интерес привёл его на сервер "Грелки", где он дебютировал мини-рассказом о домашнем животном из двадцати слов: "Я мечтал о нежной, пугливой зверюшке, за которой не надо убирать и которую не надо кормить. Бог услышал: рождественской ночью из платяного шкафа вылетела моль".

Дебют оказался удачным. Через полгода Цыплак появился на экране.

 

* * *

В бункере остро ощущался дефицит воздуха. К тому же откуда-то несло псиной и горелой изоляцией.

- Проблемы у нас. С телевизором, - сказал человек, известный в некоторых кругах под именем "учитель Аврум".

- Что такое? - недовольно спросил Аркадий Рыбник. Он проверял пулемётную ленту, набитую блестящими патронами.

- Да как обычно, - Аврум махнул рукой. - Косорукие уроды. Ничего не могут сделать по-человечески, - он показал на маленький аппаратик, стоящий на полочке у двери. По экрану ползли жёлтые полосы.

- Звук хоть нормально? - Рыбник закончил с лентой и принялся за вторую.

- Нормально вроде, - Аврум задел стоящую у стола сапёрную лопатку, та упала с недовольным дзыньком. - Услышим.

- Слушай, ну совсем кумар стоит, - Рыбник с тоской оглядел зелёные стены бункера.

- Это ты не ночевал в перуанской крытке, - наставительно сказал Аврум. - Вот там людям действительно нечем дышать, кроме своих носков. Причём они есть не у всех. Смекаешь?

- Тьфу на тебя, - сказал Аркадий как-то очень по-русски. - Ну сколько можно?

- В эту минуту здесь, - наставительно сказал Аврум, - в следущую - в Кнессете. Синьора Za обещала, что на этот раз точно.

- Четвёртого отбоя я не переживу, - буркнул Рыбник. - Слушай, а армейские как?

- Держат нейтралитет, - Аврум, кряхтя, согнулся, чтобы достать лопатку. - Но сугубо между нами: их тоже всё достало. И если кто-нибудь пустит кровь, они не будут особенно возражать. Тут решает позиция АМАН. А они - за. Ну, в смысле, за Синьору.

- А ШАБАК?

- Они там все за неё. Их достали эти обезьяны, а у них связаны руки. Сеньора Za обещала, что руки им развяжут. Полностью.

- Всё-таки мы здорово рискуем, - задумчиво сказал Рыбник, подтягивая к себе поближе квадратную коробку с ручкой.

- Осторожнее, - сказал Аврум. - Это инвертор.

Рыбник посмотрел на коробку с опасливым уважением. 

- Надеюсь, мы не будем работать этой штукой по евреям? - спросил он.

- Надеюсь, нам не придётся, - ответил Аврум. - Хотя по тем, кто в Кнессете, уже бесполезно. Они там все такие.

Боевик ухмыльнулся - понимающе, криво, зло.

 

* * *

Как всегда перед началом, студия выглядела необжитой и пустынной. Оператор-араб с седой бородкой клинышком что-то гортанно выкрикивал в далёкие небеса, откуда на длиннейшем кронштейне спускали осветительское "корыто". Толстогузая дама, заведующая гостевыми скамьями, рассаживала на первые ряды выводок грудастых тёлочек. Два негра, кряхтя и ругаясь по-французски, тащили игровой стол.

- Здесь нам не рады, - констатировала Шаланда, махая перед собой туристской брошюркой.

- Не нервничай, - усмехнулся Марек. - Не первый раз.

- Всё-таки прямая трансляция, - Зина сделала страдающее лицо. - Я сейчас как больная медуза. На меня даже Сёма не смотрит.

- Зин, твои слова ранят меня по самые гланды, - Цыплак сделал вид, что приближается с вожделением и клацнул челюстью. Шаланда вильнула бёдрами.

- Приветики-кукусики, - раздалось сзади.

- Кукусики, Олесь. Ты тут, смотрю, поселился, - девушка повернулась к ведущему.

На сей раз Олесь был в красной рубахе, завязанной узлом на плоском животе, теснейших белых штанах, рельефно облегающих крепкие ноги, и зелёных мокасинах на босу ногу. Всё вместе напоминало то ли итальянский флаг, то ли моцареллу с помидорами и базиликом.

- Щ-щикарные мы какие. А платочек на шеечку? - не сдержался Липкин.

- Арафатку? Ща сделаем, - сказал Дэвов.

- Типун тебе на язык, - буркнул Цыплак.

- Всех уволю, - пообещал Олесь. - Зина, ты моя кыся.

- Кыся не в твоём вкусе, - напомнила Шаланда.

- Выиграешь, будешь в моём, - предложил Олесь. - "Завтра мы идём тратить все свои, все твои деньги вместе" - пропел он строчку из старой песни, сладко подмявкивая.

- Моих тебе хватит на полчаса, - предположила Зина.

- Зина, мурёночек, ты меня недооцениваешь, я управлюсь минут за десять, интернет-магазины - просто прелесть что такое в этом смысле... Ой, - в кармане Дэвова застрекотала мобилка. Он достал её, прижал к уху, и, не убирая с лица приветливого выражения, принялся материться.

Стол тем временем поставили на место. Знаменитая игрушечная рулетка с прыгающей козочкой, разноцветные сектора, места для конвертов с заданиями.

К столу подошла девушка, поставила на свои места музыкальные знаки - статуэтки в виде скрипочки и трубы - и бокалы с минералкой. На бокалах была эмблема фирмы Дозоренко.

- Можно я присяду, - непонятно у кого попросил Липкин, и, не дожидаясь разрешения, присел.

- Здрасьте, евреи, - раздался голос из темноты.

Олесь последний раз выругался в трубку и развернулся в сторону пришедшего.

- И тебе не кашлять, дородный добрый молодец. Гой ты еси.

- Ты тоже не аид, и не надо делать вид, - из темноты на свет выбрался рыжий конопатый детина в длинном сером свитере. Зина, как обычно, подумала, что к нему было бы очень применимо старинное слово "орясина".

- Иван, ты на этот раз откуда? - спросил Цыплак.

- От верблюда. В смысле из Триполи, - объяснил Иван. - Там интересно.

- Опять кого-то убили? - уточнил Липкин.

- Отож, - Иван степенно разместился на соседнем стульчике. -  Революция всё-таки.

- Там всегда революция, - вздохнул Марк Евгеньевич. - Не понимаю я этого интереса. Люди режут друг друга, а вы это снимаете.

- Обыватель любит кровь и смерть, - предположил Цыплак.

- Пусть обыватель купит себе банку белых мышей и головы им откусывает, - предложил Липкин.

- Кто с Иваном не знаком? - поинтересовалась Зина.

- Ну я вот лично не представлен, - напомнил Цыплак. - Хотя в сети...

- В сети не считается, - решительно заявила Зина. - Господа-товарищи, перед вами Иван Францевич Кандыба, журналист, по горячим точкам. Иван, этот длинный поц таки зовётся Цыплак и у него в голове формулы. И ещё немножко сочиняет.

Конопатый детина ухмыльнулся.

- Та же фигня, - сказал он.

Иван Кандыба влился в конкурс при драматических обстоятельствах. Во время очередной заварушки в Конго он вместе со съёмочной группой оказался под городом Гомо, где попал в плен к "майи-майи". Те обращались с пленниками относительно прилично и съели всего двоих, пока группу не выручили французы, которым Кандыба сбросил координаты - наивные африканцы не отобрали у него спутниковый интернет-коммуникатор. В течении двух дней, пока было непонятно, успеют ли французы, пока очередь дойдёт до него, Иван от нечего делать шарился в интернете и случайно наткнулся на сервер литконкурса. Текущим заданием было написать мини-пьесу в двадцать слов, где действие разворачивалось бы вокруг темы расового, социального или религиозного неприятия, с конфликтом поколений и с обязательным упоминанием ЛГБТ-тематики. Кандыба предложил вариант - "Алло, папа! Я женюсь на Зейнаб. Да, она говорит по-английски. Что? Хорошо, я вернусь к Бобу. Что? Спасибо.", и прошёл в четвертьфинал, выписал изящный сюжет на задание "любовь в мире с неньютоновской гравитацией". Там его всё-таки обошли, зато он взял первое место на спецконкурсе "Экстремальная кулинария" - за рецепт приготовления шашлыка из крысы, замаринованной в аккумуляторной кислоте. С тех пор он и подсел на "Грелку" - и уже не слезал. Теперь Кандыбе предстоял экранный дебют. Неудивительно, что он волновался.

Олесь расхаживал перед зрительскими рядами, давая обычные наставления.

- Так, все мобильники выключили? Я прошу - выключить или в авиарежим, а не просто заглушить. У нас тут аппаратура. Все, пожалуйста, выключили, у нас прямой эфир... Просьба - я начинаю аплодировать, все хлопаем. Я кончаю аплодировать - все прекращают. Понятно? Я начинаю аплодировать - все хлопаем, все. Я кончаю - больше не хлопаем. Одно замечание - досвидос. Понятно?

- По-русски орут как в Москве, - Зина нагнулась и сняла туфли. У неё была примета - всегда снимать туфли перед первым раундом.

- Или в Праге, - усмехнулся Иван, почёсывая вспотевшую шею. - Или в Загребе. Или где ещё наша не пропадала.

- Везде наша пропадала, - согласилась Зина. - Слушай, а я ведь боюсь.

- Я тоже, - признался Цыплак.

- До эфира три минуты! - сообщил Олесь в микрофон. - Все выключили телефоны?

На студийном экране запрыгала реклама, потом пошла заставка.

- Правила как? Не изменились? - заволновался внезапно Липкин.

- Не должны, - Кандыба закончил с шеей и запустил пальцы в вихры. - Сначала предварительное, потом случайное задание, потом от жюри.

- А в жюри кто? - не отставал Липкин.

- Как обычно. Лука председатель, Свиридин, наверное, будет, Аралов, Пойхе...

- Свиридов же умер давно, - удивилась Шаланда.

- При чём тут Свиридов? Свиридин, критик этот самый...

- Ой, ну да. Нервничаю я что-то.

- Б-ббомммм! - раздалось над студией. Все притихли.

Выскочил вертлявый Олесь, раскланялся и запел-задвигался, представляя тех и этих - исполняя обычный номер ведущего перед аудиторией. Аудитория реагировала правильно, когда надо - хлопала, когда не надо - молкла.

- Смотри, - шепнула Зина Цыплаку, - Семитский в комиссии.

- Странно, - удивился Цыплак. - Раньше не ездил.

Раздалось новое "б-ббомммм".

- Тестовое задание! - объявил Олесь. - Внимание на экран!

Появилось изображение: старая фотография, велосипедистка в пышной юбке, оседлавшая велосипед с огромным передним колесом, лихо скатывается с горы. Вуалетка взлетела наверх и развивалась, как маленькое знамя.

- Внимание, задание! - Олесь сделал небольшую интригующую паузу. - Докажите, что эта фотография сделана пришельцем из будущего. Минута на обсуждение!

На сей раз вместо "бом-м-м" прозвучало "дзынь", и сразу же за этим Липкин поднял руку.

- Досрочный ответ? - Дэвов вопросительно приподнял бархатную бровь.

- Ну, - Липкин кашлянул, выпил воды из стакана. - Подобная конструкция - так называемый "пенни-фартинг", большеколёсный велосипед. Они были популярны в восемьсот восьмидесятых годах, к началу двадцатого века его вытеснил безопасный велосипед с цепной передачей. Значит, снимок сделан в девяностые. Но в то время выдержка фотопластин требовала как минимум секунды. То есть динамичные снимки делать было нельзя. Дама скатывается с горки с приличной скоростью. Вуалетка не могла бы выйти такой чёткой. Да и вообще всё изображение было бы смазанным. Значит, снимок был сделан более современным аппаратом. Вот, собственно, - закончил он.

Олесь обернулся к залу и хлопнул в ладоши. Зал ответил вялыми шлепками.

- Ладно, квалификационную секцию прошли. Но это так, затравочка. Теперь будет посложнее, - пообещал Олесь. - Первое задание.

Заиграла песенка, заскакала козочка.

- Что-то мне стрёмновато, - шепнула Зина.

Взревела труба и козочка остановилось. Золотое копытце было занесено над розовым конвертом с надписью на русском.

Олесь схватил конверт, разорвал наискось и отрепетированным жестом скомкал и бросил ошмётки куда-то в темноту, из-под взгляда камер.

- Интересно, очень интересно, - обнадёжил он. - Итак, пишет нам хороший человек из Иркутстка, член фан-клуба любителей фантастики...

Зина прикусила нижнюю губу, чтобы не отвлекаться на ненужную информацию. Она хорошо знала, что лишние сведения в такой момент сбивают с толку, так как мешаются с важными - ты думаешь над заданием, а у тебя в голове, как неприбранный мусор, болтается, что его прислала какая-нибудь Марь-Иванна из Владикавказа.

- Итак, задание! Дана первая фраза рассказа: "Сергей Владимирович достал из холодильника чайник и положил туда кошелёк". Обосновать действия героя. Жанры - реализм, сайнс-фикшн, никакой магии. Три минуты на размышление! Время - пошло!

- Главгерой - математик, - тут же предложил Цыплак. - Занимается... ну, скажем, теорией категорий. Аутист, внешний мир воспринимает через абстракции. Кладёт все небольшие предметы в холодильник. От еды до кошелька. Потому что помнит, что какие-то вещи надо класть в холодильник, но не помнит, какие... Я примерно такого человека лично знаю, - добавил он, видя, что идея не вызвала энтузиазма,.

- Да фигня, - вступил Кандыба, - просто холодильник не работает и используется как шкафчик. Потому что закрывается плотно, с прокладкой. А это важно, потому что там полно насекомых. Муравьи, например, они всё грызут. Где-нибудь в Африке... или в Южной Америке. В Бразилии есть муравьи очень противные...

- С реализмом понятно, давайте фантастику, что-ли, - вступил Липкин.

- Телепортация, - сказала Зина. - Через суперпуперпространство. Которое стабильно только при температурах меньше минус пяти. Поэтому телепортацию можно производить только через холодильники. Используются для мелких покупок. Герой купил чайник и расплачивается.

- Весь кошелёк кладёт? И почему кошелёк? - не понял Кандыба.

- Кредитка при телепортации портится. Размагничивается, - нашлась Зина. - А кошелёк именной, на нём имя владельца, внутри - номер заказа.

- Годно, - оценил Липкин. - И что расплачивается - хороший ход. Но мы пойдём другим путём, - он достал огромный носовой платок и шумно высморкался на камеру. Зрители предсказуемо зашумели.

- Пардоньте, у меня хронический насморк, - прокомментировал Марек. - Ну мы таки готовы.

Зал затих.

- Главный герой сдаёт холодильник нелегальному мигранту из Европы, - начал он и сделал паузу. - То есть с Европы. Это спутник Юпитера. У них там своя цивилизация, довольно развитая, вот только сейчас - экономический кризис и перенаселённость. Ростом они примерно полметра, но очень сильные.И крепкие. Могут работать при температурах от минус ста пятидесяти до плюс ста по Цельсию. Но жить постоянно - отдыхать, спать и так далее - они могут только если ниже нуля, иначе перегреваются. Не любят яркий свет, поэтому работают в основном по ночам. Завоз их с Европы ограничен, зато полно нелегалов, которые за всё берутся - и на стройках шарашат, и улицы чистят, и всё такое... В общем, герой сдаёт европейцу холодильник. Кошелёк он туда положил, чтобы мигрант, когда вернётся, заплатил за постой.

- А чайник что там делал? - заинтересовался Олесь.

- Ну а как же? Чай он там пьёт. "Липтон" со льдом, - объяснил Липкин.

Зал зашумел - упоминание конкретных торговых марок могло пойти за продакт плейсмент. Олесь нахмурился.

- Почему "Липтон"? Обоснуйте сюжетно.

- А разве он не для инопланетян выпускается? - поинтересовался Липкин. - Люди же такое пить не могут?

Из зала раздались смешки и свист.

Довольный Олесь сделал движение руками - тише, дескать, тише.

- Ну что, - сообщил он через минуту, сверившись с планшетом, - зрителям нравится. Шестьдесят девять процентов говорят, что вы с задачей справились. Будем паузу брать или второе задание?

- Второе! - решила Зина за всех.

 

* * *

Переговорная была обклеена пёстрыми обоями с рисунками Пауля Клее из серии "Кошка и птица". Это никого не обманывало: стальные стены всё равно давили. По сути, комната представляла собой железную клетку.

Израильтянка, известная в некоторых кругах под именем "Синьора Za", перевела взгляд выше. Там висели часы и датчик уровня углекислоты. В переговорной не было вентиляционной системы. Перед началом сюда приносили баллон и продували помещение кислородом. Этого хватало на полчаса разговора вдвоём. Американцы считали, что за полчаса можно решить любую проблему - или хотя бы понять, что она не решается на этом уровне.

Ноги в туфлях затекли, но Синьора Za старалась не подавать вида. Мебели в комнате всё равно не было. Американцы считали, что отсутствие стульев очень помогает конструктивному диалогу. Исключений не делалось ни для кого. Если женщина хочет играть в мужские игры, она должна играть в них по мужским правилам. В общем-то, Синьора была с этим согласна.

Серый человек в сером костюме имел иное мнение. Согласно досье, собранном ШАБАКом, он считал, что место женщины - на кухне и в постели. Кроме того, он верил в демократию и прочие глупости. Правда, он был евреем, но в данной ситуации Синьора Za предпочла бы гоя.

- Подведём промежуточные итоги, - говорил серый. - Вы утверждаете, что политический строй вашей страны в ближайшее время изменится. Не приводя ни подробностей, ни доказательств. И хотите, чтобы мы не вмешивались. Собственно, это всё, что вы мне сообщили. Если отжать всю воду.

- Именно, - подтвердила Синьора Za.

- Позиция нашего правительства такова. Мы не даём гарантий невмешательства, - сказал серый человечек в сером костюме.

- Я не идиотка и у меня хороший слух, - ответила - Я поняла позицию вашего правительства. Теперь позвольте донести до вас мою. Очень важно, чтобы ваше правительство не торопилось. Просто не торопилось. Не угрожало нам, не кидало на нас какие-нибудь бомбы. Вообще не делало бы резких движений. Хотя бы пару дней.

- А потом? - осведомился серый человечек в сером костюме.

- А потом, - Синьора Za обещающе улыбнулась - вам не захочется этого делать.

 

* * *

На этот раз копытце зависло над конвертом с ивритскими квадратными буквами.

- Чёрт, евреи, - не выдержал Липкин.

- Ты громче это скажи, - посоветовал ему Цыплак.

- Пишет нам Мария Ивановна из Хайфы... - начал Олесь. Зина снова сжалась, стараясь пропустить всё лишнее мимо ушей.

- Сочинение! - провозгласил, наконец, Дэвов. - От вас ждут сюжета романа. Тема: еврейская культура и религия. Конкретизация - кашрут. Пищевые запреты, - добавил он на всякий случай. - Онтология мира должна содержать объяснение того факта, что евреи соблюдали кашрут при любых гонениях...

- Ну насчёт факта я не стал бы... - тихо заметил Цыплак.

- ...без ссылок на иудаизм. Жанр - детектив, научная фантастика, мистика. Без магии. Обязательна любовная линия.

- Фу-фу-фу, - Зина поморщилась. - Мистика без магии - это всё равно что кофе без кофеина.

- Идеи есть? - строго спросил Липкин.

- У меня заготовочка есть, - сообщил Иван. - Сюжет кто будет делать?

- Детектив - моя тема, - решила Зина. - А что там интересного в кашруте? Что свинину не едят?

- Да ладно свинина, - начал было Иван, - там интереснее...

- Пять минут на размышление! - объявил Олесь. - А пока мы можем, наконец,  насладиться рекламной паузой!

На огромном экране проскакала козочка, после чего на первый план выскочила банка с греческим мёдом, потом якобы фермерское подсолнечное масло "от Бабы Дуни", потом отдых в Египте, доступный ипотечный кредит, ещё какая-то хрень, и всё завершилось огромным сияющим логотипом "Дозоренко-медиагрупп", генерального спонсора передачи.

Наконец, реклама кончилась. К этому моменту команда оживлённо перешёптывалась. Зрители нервничали.

- Ответ писателей! - возгласил Олесь. - Кто отвечает?

- Можно я? - с наигранной робостью сказала Шаланда.

- Давай ты, - предложил Дэвов.

- Ну смотрите, такая история, - начала Зина Шаланда. - Мужчина... назовём его Аркадием, например... он женат, но у него периодически романы на стороне. Ничего серьёзного, жену он любит, просто редко видит, потому что она всё время на работе. Работает в какой-то биологической лаборатории, он её оттуда несколько раз забирал на машине.

- Где происходит действие? - уточнил Олесь.

- В Москве, - уточнилась Шаланда. - Ну и вот, однажды он отправляет эс-эм-эску одной своей подруге - типа "Люда, люблю, скучаю, хочу тебя". И уже когда нажал на  ввод, понял, что по ошибке отправил на телефон жене. Бывает. Едет домой в жутких чувствах - будет скандал. Но дома его жена, Инга... назовём её Ингой, например... ведёт себя как обычно. Он в непонятках, а потом за ужином она говорит, что случайно забыла мобильник на работе. И он понимает, что мобильник с эсэмэской лежит в неё в комнате, и завтра она увидит и прочтёт. Он говорит, что у него есть дело в городе, и он может забрать её мобилку с работы. Она радуется, звонит на работу охране, говорит - придёт Аркадий, пропустите его. Охранники Аркадия знают, говорят - пропустим. Он едет, по дороге у него начинает бурчать в животе. Кое-как доезжает до ингиной работы, его пропускают, идёт в кабинет, забирает мобилку, стирает эсемеску, и вдруг чувствует, что сейчас ему срочно нужно в туалет. Бежит в ближайший и зависает там на полчаса - ну вот так скрутило... Вылезает, а на охране - другие люди, незнакомые, и вообще какой-то стрём. В него начинают стрелять, он бежит...

- Это в России-то охрана стреляет? - Дэвов поднял бровь. - Им же нельзя.

- Да, вот именно, но тем не менее стреляет, - продолжила Шаланда. - Короче, он понимает, что влип во что-то очень стрёмное. Но успевает скрыться. На следующий день выясняется, что в лаборатории случился пожар. Инга в шоке. Объясняет мужу, что она почти решила очень важную задачу, и тут...

- Сюжет пропускаем, - распорядился Дэвов.

- Это почему? - насупился Липкин.

- Потому что зрителям скучно, - внятно объяснил ведущий. - У нас посещаемость падает. Давайте сразу разгадку. Иван?

- Ну, - Кандыба почесал подбородок. - Там, короче, вампиры.

Олесь театрально застонал.

- Ну очень свежо, - сказал он наконец.

- Ты погоди, ты послушай, - перебил Кандыба. - Вампиры, значит. Такие классические, долгоживующие, пьющие кровь, подавляющие волю, все дела. Но! Вампир может перестать пить кровь. Если он не пьёт её долго, он со временем теряет свои способности и становится типа человеком. Хотя он всё равно превосходит людей, но уже не на столько. И вот очень давно часть вампиров отказалась от кровопийства и решила истребить всех остальных кровопийц. Вот они и стали евреями.

Зал зашумел. Дэвов удовлетворённо улыбнулся.

- Так, уже интересненько. А при чём тут кашрут?

- Ну как же, - зачастил Иван. - Самым главным, естественно, является запрет на употребление крови. Отсюда правила кашрута, запрещающие кровь. Чтобы не соблазнялись. Потом запретили всякое мясо, по вкусу напоминающее человеческое, свинину особенно...

- А ты сравнивал? - заинтересовался Олег. - Хотя да, в этих командировках...

- Кстати, кровавый навет на самом деле не  совсем навет, - вступил Липкин. - Некоторые евреи возвращаются к вампиризму. Но их карают свои же. Тайная еврейская организация. Которая с вампирами борется.

- И эта борьба ведётся веками, - вклинилась Шаланда. - Тут ещё католики причём. Христиане же причащаются, а истинное причастие - это кровь. Всякие там епископы, тайные ритуалы, вот это вот всё... понимаете?

Притихший зал ответил разнородным гулом.

- А в этой самой лаборатории разрабатывали средство против вампиризма, вызывающее аллергию на свежую кровь... - начал было Цыплак.

- Всё, всё понятно, - перебил Дэвов. - Добро в итоге победит? В смысле - правильные хорошие евреи?

- Если дослушаете, - ответил Цыплак.

- Не, уже не нужно, - Олесь показал всем планшет с цифрами. - Телезрители проголосовали. Шестьдесят два процента считают, что вы с идеей справились.

- Смазанно получилось, - снедовольничала Шаланда. - Я такой сюжет придумала, самой понравилось.

- Всё-всё-всё, проехали, - распорядился Олесь. - Ну что, приступим к настоящей работе?

Стало тихо. Третье задание обычно бывало действительно трудным.

Поднялся Лука. Посмотрел в камеру, потом на присутствующих.

- Огласить задание доверяем Юрию Михайловичу Семитскому! - объявил он и сел.

- Кажется, я знаю, - пробормотал Липкин.

Юрий Михайлович был известной легендой фэндома. Начинал он ещё в прошлом тысячелетии, как участик клуба любителей фантастики. Потом он создал издательство с не вполне приличным названием ТП, издававшем всякую всячинку. Но настоящая слава пришла к нему с той поры, когда сам Дозоренко - он тогда ещё что-то писал - в одном из своих романов прихлопнул персонажа с фамилией то ли Семеницкий, то ли Семесский. Семитский решил, что речь идёт о нём, но не обиделся, а взял с Луки обещание убивать его во всех романах. Лука пообещал - и слово своё сдержал. Вслед за ним убивать Семитского начали все кому не лень, самыми изощрёнными способами. Его сжигали лазерами, варили заживо в кипятке, отдавали на растерзание птеродактилям, извлекали из него мозг, чтобы убить отдельно, делали его бессмертным и убивали многократно, а также засовывали его в прошлое и в будущее, чтобы убить его копьём Батыя или световым мечом Скайуокера. В общем, над ним издевались как только могли - а слава его росла и росла. В настоящее время он заведовал издательскими делами Дозоренко.

Семитский поднялся, огладил аккуратную бородёнку, выдержал паузу.

- Итак, третье задание! - объявил он. - Короткий рассказ. Убийство Семитского. Оригинальным способом. Не имевшим аналогов в русскоязычной литературе. Максимальный объём - сто двадцать слов, не считая предлогов и прочей хрени. Всё.

- Ёпрст, - тихо выдохнул Цыплак. - Это пипец.

- Может, заморозить его? - предложила Шаланда для затравки. - Или запечь в кляре?

- Потоком античастиц хлопнуть, - предложил Липкин.

- Способом, не имеющим аналогов, - напомнил Кандыба. - Слушайте, а он от старости когда-нибудь помирал?

- Убить же, - напомнила Шаланда.

- Так я и говорю! Запихнуть в какую-нибудь капсулу с ускоренным временем, он там всю жизнь проживёт... чёрт, у Дьяченко было.

- А если время пустить наоборот? Ну типа в младенца и дальше? В сперматозоид его? -предложил Цыплак.

- Зина, запиши, - распорядился Липкин. - Так, в чёрную дыру бросать не будем, это пошло... а, кстати, двойники? Сделать ему двойника и пусть они друг друга убивают?

- У Олдей было, - вздохнула Шаланда. - А если переместить его разум в какую-нибудь старушку с неизлечимой онкологией?

- Было у Макса Фрая, - вздохнул Липкин, не любивший Макса Фрая. - А, вот: сделать ему аллергию на воздух. Или на воду. Или... как там у тебя было - на кровь? Вот на кровь. На собственную.

- Во-первых, чушь, а во-вторых, у Дозоренко в "Митохондрии" было. Хотя там у героя на соль и сахар аллергия. Но всё равно неоригинально...

Время шло, участники игры бормотали. Зрители нервничали. Олесь демонстративно пил гранатовый сок из пакета. Семитский ухмылялся.

Внезапно и грозно взвыл чей-то мобильник. Дэвов окрысился: он всегда держал в эфире дисциплину и таких безобразий не допускал.

Когда же он увидел, что мобильник вытащил Марек Липкин, у него и вовсе глаза полезли на лоб. Уж от кого - от кого, но вот от Липкина он такой гадости не ожидал совершенно.

- Алё, - сказал Липкин, потом произнёс несколько слов на иврите и положил телефон на стиол.

- Я готов ответить, - сказал он.

Дэвов, выйдя из поля зрения камер, молча показал ему кулак.

- Сто двадцать слов, чтобы убить Семитского, - начал Марек, - это много.

Шаланда посмотрела на старика с испугом. И было от чего: благообразное лицо Липкина было бледным и решительным. Она никогда не видела его таким.

- Обойдусь двадцатью. Хотя можно было и в десять уложиться. Или вообще в три. Пардоньте, Юрий Михайлович.

Он поднял левую руку, в которой был маленький чёрный пистолет.

Шаланда успела вспомнить, что Липкин левша.

Грохнуло, и Семитский осел, прижимая руки к груди. Какая-то девушка со зрительских рядов пронзительно завизжала.

 

* * *

Группа Шмулевича нанесла удар первой. Собственно, многого и не понадобилось - несколько очередей в потолок и немного побитых стёкол. Депутаты Кнессета были разумными людьми и знали, как вести себя в окружении террористов.

Второй удар пришёлся по правительственным учреждениям и узлам связи. Собственно, больших усилий не потребовалось - агенты Синьоры Za были везде. Возмущались только арабы и прочие несознательные элементы. С ними расправились по-еврейски: быстро и бескровно.

После захвата телецентра путчисты сделали первое заявление. Как это обыкновенно бывает в таких случаях, оно было коротким и невнятным. Никому не известный человек заявил, что Израиль погряз в коррупции, а его правительство предаёт идеалы и интересы еврейского народа, поэтому власть временно переходит к "группе патриотически настроенных офицеров". После этого в эфир пустили старую запись одного из выступления Меира Кахане, а потом - какого-то бородатого фанатика со стеклянными глазами, призывающего убивать арабов.

В полночь того же дня наспех сколоченная коалиция арабских стран объявила Израилю войну.

 

* * *

Шторы были задёрнуты, но свет всё-таки пробивался - как обычно, мутный, пыльный. За окном - но как бы внутри тяжёлой ткани - шевелилась какая-то тень: большая, не страшная.

Зина сидела, поджав ноги, в липкинском кресле. Рядом отдыхал Семён Цыплак, всё в тех же вишнёвых туфлях, в которых он был в день переворота.

Сам Марек лежал на любимом диванчике и щёлкал пультом, переключая телеканалы.

На экране телевизора маршировали бесконечные колонны израильских штурмовиков в красных рубахах и коричневых штанах. С главной трибуны Третьего Храма - пока что была возведена только часть стены, но трибуна уже была - выкрикивал что-то израильский фюрер Аврум Шмулевич.

- Конечной политической целью нашего движения является воскрешение мёртвых и проведение суда над ними... Евреи должны встать перед ангелами и выше ангелов... Мы строим Храм, и в самое ближайшее время век сей прекратится...

- Марек, включи Animal Planet, - попросила Зина.

- Пардоньте, не сейчас, - Липкин потёр щёку. - Я хочу это видеть.

Он снова щёлкнул пультом, и на экране появилась Синьора Za.

- Государство Израиль встало на путь исполнения своего долга перед Всевышним, - говорила она. - До прихода Мошиаха я временно принимаю на себя его обязанности, первейшей из которых - установление естественных границ Святой Страны, предначертанных в Торе. Гоим должны немедленно очистить эти территории и выплатить евреям положенные компенсации, размер которых сейчас определяет Верховный Раввинат. Пока что мы оцениваем их в три четверти совокупных запасов золота Земли...

Липкин переключил канал на CNN.

- Саудовская Аравия подписала акт о полной и безоговорочной капитуляции, - сообщил диктор. - Израильский диктатор Захава Гальюн заявила, что арабский мир раздавлен, и что так будет с каждым, кто посягнёт на еврейское государство.

- Всё-таки Захава дурында, - старик сложил губы твёрдой коробочкой. - Но с яйцами. Этого не отнять. Столько лет притворяться левой... это не каждый сможет.

- Ну и чего? - Шаланда посмотрела на собеседника без всякого удовольствия. - Теперь у вас есть Израиль от Нила до Евфрата. И этот, как его, Третий Храм. Ну и кому от этого лучше стало?

- Знаешь, Зина, - сказал Липкин, подумав, - есть такая штука в психологии - незакрытый гештальт. Вот у меня в жизни был незакрытый гештальт. В молодости я был влюблён в одну девушку. Нет, даже не влюблён. Мне просто очень хотелось её трахнуть, - он замолчал.

- И? - не выдержала первой Зина.

- И уже здесь, в Израиле, я её нашёл. Уже не девушкой, конечно, и всё такое. Но я это всё-таки сделал, - он опять замолчал.

- И? - снова вступила Шаланда.

- Мне стало очень хорошо, - признался старик. - Не от секса, а потому что закрыл вопрос. Вот так и с евреями. Пусть у нас будет Третий Храм, Нил и Евфрат. Тем более - мирным путём. Мы никого не убивали.

- Некоторые считают, что инвертор хуже, - заметила  Зина. - Хотя мне пофиг. Геи тоже бывают нормальные. Хотя бы не пристают.

- Убили вообще-то, - вздохнул Цыплак. - Саудовцы всех казнили, кто под луч попал. Даже принца какого-то своего. У них с этим строго.

- Это их идиотские законы, а не наши, - не согласился Липкин. - Ещё раз. Мы. Никого. Не.  Убивали. Мы просто внесли небольшие изменения.

- А как ты додумался до такой штуки? - спросил Цыплак.

- Да случайно получилось, - сказал Липкин. - Когда попробовал облучить обезьян торсионным лучом с частотой дзета-ритма. Вот никто не ожидал, что у них изменится сексуальная ориентация. Всё-таки квантовая биология ещё не полноценная наука, - признал он. - Многого мы ещё не знаем.

- С территории Палестинской автономии по гуманитарному коридору эвакуированы последние натуралы, - сообщил диктор. - Сотрудники миссии ООН утверждают, что необходимо начать эвакуацию женщин и детей, особенно мальчиков. Кувейт требует срочного созыва Совета Безопасности...

- А откуда там натуралы? - не поняла Шаланда.

- Мутанты какие-нибудь, - предположил Цыплак. - Выродки, как у Стругацких в "Обитаемом острове"...

- О чёрт! - простонала Шаланда, сжимая виски ладонями. - Вот это мне что напоминает! Игру! Мы сидим и придумываем сюжет на заданную тему: военный переворот в Израиле, приход к власти гиперсионистов, обязательно гомосексуальная тематика...

- Известный интеллектуал и критик сионизма Ноам Хомский назвал торсионное гомоизлучение самым отвратительным орудием геноцида, когда-либо созданным человечеством, - сообщила дикторша.

- А вот это выключи, - попросил Липкин.

Зина вытянула вперёд руку со своим пультом. Телевизор угас.

- Вот что мне не нравится в этих же-ка-панелях, - проворчал старик, - как они выключаются. Старый телевизор, когда выключаешь, делает как бы такой хлопок. Ну, статическое электричество разряжается. Мне его не хватает.

- Можно программку слепить, - посоветовал Цыплак. - Будет такой звук.

- Не то, - поморщился старик. - Это будет совершенно не то.

Все замолчали. Стало слышно, как воет и скребётся в стекло ветер.

- Всё-таки Семитского жаль, - осторожно заметил Семён. - Нехорошо получилось.

- Я же сто раз говорил - это был холостой выстрел! Хо - лос - той! - старик впервые за всё это время сделал губы коробочкой. - Я и стрелять-то не умею, - напомнил он. - И в человека выстрелить, в живого... Я просто хотел подать сигнал. Чёрт возьми, это я изобрёл инвертор! И выпросил себе малюсенькую привилегию - подать сигнал к перевороту. Я поставил это условием своего дальнейшего участия в этой авантюре, - он немного успокоился.

- Надо было в воздух, - сказала Зина.

- Ну я и собирался... Но упустить такой случай! Ну не знал я, что у него сердце слабое! И что он так... близко примет.

- Но как жест это было красиво, - заметила Зина. - Его столько раз убивали в книжках. Так что убить его на самом деле - это... это ново.

- Скажи ещё - свежо, - грустно усмехнулся Липкин. - Если честно, я вот именно этого простить себе не могу.

- А знаешь, это понятно, - вступил Цыплак. - Всё-таки, когда тебя всё время убивают в книжках, невольно начинаешь думать. О чём-то таком. Вот он и поверил.

- У меня есть друг, - подал голос молчавший до сих пор Иван Кандыба. - Прошёл Абхазию, две чеченских, первую украинскую и Сирию. Ранения были. В плен попадал. Всякое, в общем, было. Как жив остался, сам не понимает. Но ни одного перелома. Вот не было переломов. И поехал он на Кубу отдыхать. А там на него с потолка упала гусеница. Он заорал, свалился с кровати. И сломал руку.

- Ну и как? - спросил Семён.

- Не понравилось, - ответил Кандыба.

- Это к чему? - не понял Семён.

- От судьбы не уйдёшь, - наставительно сказал Иван. - Хотя, конечно, Семитского жаль. И темы жаль. Его ещё столько раз можно было убить.

- Слушайте, у меня идея, - оживилась Зина. - Мы тут с ребятами роман пишем, ну, этот, закатченковский... Там нужно одного типа воскресить. Ну, космонавта их анабиоза... Сделаю его Семитским. Как бы в память традиции.

- Думаешь, новую создать? Не пойдёт, - авторитетно сказал Цыплак. - Такие вещи по заказу не делаются.

Телефон на тумбочке тихонько заиграл "Турецкий марш".

- Телевизионщики, - сказал Липкин. - Ну что, готовы? Порвём? 


Оценка: 7.88*8  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"