Хиневич Александр Юрьевич: другие произведения.

Неизведанные гати судьбы. Глава 72

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 9.57*32  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение. "Неизведанные гати судьбы". Глава 72. Обновление от 01/06/2020.
    Все обсуждения и комментарии по данной главе, прошу делать в общем разделе рассказа.

  Неизведанные гати судьбы
  
  Глава 72
  
  Поселение "Урманное"
  В Алтайском Белогорье
  
  После того, как местные власти почти всех жителей переселили в город, мне показалось, что привычный мне мир уже никогда не будет прежним. Чтобы как-то отогнать от себя плохие мысли, я много времени проводил с Вереславой в Управе, обучая её различным языкам, и рассказывая ей древнейшие предания, а также старинные былины и легенды народов мира. Так продолжалось примерно около трёх месяцев, а потом я стал замечать, что девочка всё реже появляется у меня в Управе. Как впоследствии оказалось, Арина заметив у дочки тягу к древним знаниям, всё чаще и чаще стала задерживать Вереславу в больничке, где начала передавать старшей дочери древние знания по целительству.
  Чтобы не сидеть в одиночестве в своём кабинете, перечитывая доставленные почтальоншей газеты, я стал надолго уходить в лесной урман на охоту. Там у меня хотя бы была возможность пообщаться с потомством Урчаны. Сама Урчана пропала сразу же после отъезда Ивана, и что с ней случилось так никто не узнал. Рыськи всегда меня сопровождали и подсказывали где можно взять хорошую добычу. Ведь они прекрасно знали, что часть добытого на охоте им достанется.
  Во время одного из выходов на охоту, у меня неожиданно появилась новая цель в жизни. Я как-то забрёл на старую лесную дорогу, где когда-то встретил раненых анархистов из Томска. Мне вдруг очень захотелось найти тот заброшенный путь к новому таёжному поселению, в которое, во время голода в стране, переселились многие жители Урманного, и мои сёстры-близняшки в том числе.
  Место где разгружались подводы с поселянами, я обнаружил довольно быстро, а вот путь к старой гати, ведущей к новому поселению, мне так и не удалось найти, словно бы его никогда не существовало. Неудача меня не остановила, в каждый свой выход в урман, я приходил на данное место и вновь искал заброшенный путь. Ведь я помнил, что мой отец посещал новое поселение.
  Вернувшись в Урманное с добытым на охоте кабанчиком, я узнал от Арины, зашедшей в мой кабинет, что приезжала наша почтальонша. Она привезла свежие газеты и три письма для меня. Целительница также сообщила, что уже предупредила работницу почты о том, что приходящие письма для остальных жителей нашего поселения, надобно теперь доставлять в наше артельное представительство находящееся в Барнауле.
  Предложив Арине Родаславне выпить чашку чаю, я занялся чтением писем.
  Первое письмо было от супруги. Кроме добрых и нежных слов, Яринка мне написала, что двух наших дочек, Младославу и Настеньку, направили хирургами в полевые госпитали. Анеюшку назначили главврачом санитарного поезда, и только лишь одна Злата осталась трудиться хирургом в Московском военном госпитале. От Златы Яринка узнала, что у старших сыновей "бронь", и они пока продолжают трудиться инженерами, на тех же предприятиях, что и до войны. Вот только о том, где находится наш Всеволод, она ничего не смогла разузнать, ибо он ещё в самом начале войны был направлен переводчиком в штаб одной из армий, воюющих на западном фронте. В самой концовке письма моя супруга написала, что её военный госпиталь уже сформирован, и на завтра назначена их отправка в сторону фронта.
  Второе письмо было очень кратким. Его написал Ванечка. Сообщил, что у него всё хорошо, его определили в полковую разведку. Он уже успел отличиться, за что получил от вышестоящего командования не только звание лейтенанта, но и медаль "За отвагу".
  А третье письмо написал мне Анисим Авдеевич. Дед сообщил, что они всех наших поселян разместили в здании представительства. Женщин и девчат власти распределили по больницам и госпиталям, а всех детей старше тринадцати лет, направили работать на патронный завод. С едой пока что никаких проблем нет. Все поселяне и работники представительства питаются в артельной столовой. Местные власти хотели подселить в наше представительство эвакуированных с запада, но увидев, что свободных комнат нет, отказались от данной затеи.
  Отложив письма, я спросил у Арины Родаславны:
  - Как вы тут без меня три дня прожили?
  - Нормально. В нашу больничку двух мальчишек из Лесхоза привезли, их на делянке сосной придавило. Так что нам с Вереславой вообще скучать некогда было. Я от больных отходила, лишь чтобы покушать на всех приготовить, да дочерей накормить. И вот сейчас, я ненадолго отлучилась дабы вам письма передать.
  - А мальчишек лесхозовских покормила?
  - Их в первую очередь, покормила. Они же худющие оба. Им оказывается уже по пятнадцать лет, а выглядят как двенадцатилетние. Накинулись оба на еду, словно с голодного края сбежали. Я объяснила им, что еду у них никто не отнимет, а ежели они хотят быстрее поправиться, то должны кушать медленно, тщательно всё пережёвывая. Не понимаю я, Демид Ярославич, почему местные власти детей отправляют на лесоповал? Мальчишки ведь лишь чудом остались в живых.
  - Местные власти не только на лесоповал неокрепших детей отправляют. Анисим Авдеич мне в письме написал, что городские власти всех наших поселянских детей, старше тринадцати лет, направили работать на патронный завод. Для фронта нужно много патронов, вот власти края и нашли выход из положения, используя детский труд.
  - Что же они сами-то к станкам не встали?
  - Не барское енто дело у станков стоять, они руководить привыкли.
  На этом наш краткий разговор закончился, ибо Арина Родаславна, поблагодарив за вкусный чай, ушла, сославшись на дела в больничке.
  На следующий день, загрузив в пролётку побольше копчёных запасов, я поехал в город.
  
  Город Барнаул
  Алтайского края
  
  Проверив как обустроились все наши поселяне в артельном представительстве, я попросил Лукьяна Анисимовича показать мне, где в городе находится ближайший военный госпиталь. Он сопроводил меня именно в тот госпиталь, где трудились часть наших девчат и женщин.
  Едва мы заехали во двор госпиталя, как к пролётке подошёл курящий пожилой мужчина в застиранном белом халате, накинутом поверх военной формы. Поздоровавшись с нами, мужчина первым делом поинтересовался, "кого мы привезли?". По заданному вопросу я понял, что перед нами военный врач.
  Поздоровавшись с пожилым мужчиной, я ответил:
  - Мы не привезли раненых, уважаемый. Я заехал узнать, как мои целительницы и лекарки из Урманного здесь трудятся? Я Глава поселения, вот и решил посмотреть, как в городе обустроились мои люди. Зовут меня, Демид Ярославич.
  - Так это ваши барышни?! - удивился пожилой врач. - Могу вас только поблагодарить за них, Демид Ярославич. Даже не знаю, что бы мы без их помощи делали бы. Сами наверное понимаете, лекарств в госпитале катастрофически не хватает, а ваши барышни обычными лечебными травами и самодельными настойками многих тяжелораненых с того света к жизни вернули. Я сначала был категорически против всего этого деревенского знахарства, но увидев положительные результаты и количество выздоравливающих, я как главврач этого военного госпиталя, разрешил барышням применять их народные методы. Выздоравливающим сейчас требуется усиленное питание, чтобы восстанавливать силы, но продуктовые пайки нам выделяются строго по установленным нормам.
  - Думаю, что в данном вопросе я смогу вам помочь, товарищ военврач.
  - Это чем же, вы нам сможете помочь?! - удивился пожилой главврач госпиталя.
  - У меня в пролётке находятся копчёные продукты, заготовленные нашей артелью. Я привёз их для тяжелораненых и медиков вашего госпиталя. Вы сможете организовать своих людей, чтобы всё перенесли на кухонный склад и ничего из привезённого не украли? Никаких документов мне от вас не надобно. Считайте сие моей личной помощью.
  - Да-да, конечно. Сейчас всё организуем. Скажите, Демид Ярославич. Я могу вам чем-нибудь помочь?
  - Скорее всего, сможете. Я хотел бы наедине пообщаться с теми, кого к вам прямо с фронта в госпиталь доставили.
  - Зачем это вам? - насторожился главврач госпиталя.
  - Понимаете, уважаемый. Все мои дети, а их у меня девять, и супруга, сейчас где-то воюют. Дочери и супруга у меня хирурги, и также, как и вы, возглавляют военные полевые госпиталя. Вот мне и хотелось узнать, что в действительности происходит на фронте. Вполне возможно, кто-то из ваших тяжелораненых, мог в полевых госпиталях повстречать моих родных.
  - Я понял вас, Демид Ярославич, - сказал мне главврач госпиталя. - Постараюсь помочь вам в этом деле.
  Вскоре главврач предоставил людей, а Лукьян Анисимович организовал разгрузку копчёных продуктов. Пока все были заняты, военврач отвёл меня в отдельную комнату, возможно, это был его рабочий кабинет, куда по одному стали приходить выздоравливающие бойцы и командиры. Видать главврач госпиталя им успел всё объяснить, насчёт меня и наших целительниц, так что все военнослужащие общались со мною более доверительно и открыто...
  
  Поселение "Урманное"
  В Алтайском Белогорье
  
  В самом конце осени, всю землю вокруг нашего поселения укрыло аршинным слоем снега. Мне уже тяжело было ходить на лыжах охотиться на дальний урман, поэтому я расставил ловчие петли и силки только лишь в лесах на среднем и ближнем урмане. Рысьи семейства приглядывали за моими ловушками, и отгоняли небольшие стаи волков, что появились в наших лесах. Пришлось устроить небольшую охоту на серых. Выделанные волчьи шкуры я потом отдал Арине Родаславне. Она сшила из них, для себя и дочек, тёплые волчьи шубейки и шапки.
  В начале зимы ударили сильные морозы и рысьи семейства снова поселились в моём овине на заднем дворе. Добытого за осень, хватало не только для питания четверых людей в поселении, но и для кормления рысей. Лишь когда начались снегопады немного потеплело.
  В средине зимы в поселении вновь появилась почтальонша. Она привезла большую пачку газет, всё что не смогла к нам доставить ранее, и радостно сообщила, что "провалился немецкий план окружения и взятия Москвы. Красная армия нанесла сокрушительное поражение немецким войскам на подступах Москвы, после чего перешла в наступление и отбросила врага больше чем на сто километров. Нашими частями занято и освобождено от немцев четыреста населённых пунктов". Новости обрадовали только Арину, ибо меня больше в тот момент волновало отсутствие писем от моих детей и супруги.
  Когда почтальонша, попив чаю, уехала на санях в соседнюю деревню, я занялся просмотром газет. Едва я отложил в сторону вторую по счёту газету, как Арина Родаславна задала мне вопрос:
  - Демид Ярославич, а почему вас не обрадовала победа Красной армии под Москвой? Я же видела какое у вас было грустное лицо, когда почтальонша говорила нам о победе.
  - То что у меня в тот момент "было грустное лицо", ты очень верно подметила, Арина, да вот только вывод неверный сделала. Я тогда думал о том, по какой причине, за столько времени, ни одного письма от моих детей и супруги не пришло? А насчёт победы под Москвой, ты, Аринушка, сама задумайся. Ежели у нас такая сильная армия, как пишут все газеты, то как же она могла допустить, чтобы германские войска от границы ажно до самой столицы добрались? То что наши войска наконец-то нанесли поражение германцам, скорее всего, радостное известие для многих людей, особенно для тех, кто находится далеко от мест, где происходят бои и сражения. Но война енто не спортивное соревнование на стадионе, где каждый человек переживает за свою команду и радуется её победам. Война - енто боль, кровь, грязь, голод и смерть. Ты задумайся на минутку. Сколько молодых парней отдали свои жизни в той победной битве под Москвой? Сколько жён, матерей, дочерей, да и просто невест, получат похоронки на своих родных и любимых? А сколько народу уже получило похоронки, пока войска немцев продвигались к Москве? Вспомни, ты очень обрадовалась победе Красной армии над Финляндией, после того, как получила похоронку на своего любимого мужа Василия?
  - Не было у меня тогда никакой радости, ни от той зимней войны, ни от победы в ней.
  - Вот и у меня также. Я когда начал просматривать газеты, то меня заинтересовал вопрос. Почему никто не пишет про простых людей, которых нынешние Кремлёвские власти, бросили на произвол судьбы в областях нынче занятых врагом? Во всех газетах сообщали, что Красная армия временно оставила многие города, деревни и сёла. Но в них почему-то ничего не сообщалось о том, что стало с простыми людьми, которым просто некуда было бежать от войны. Помяни моё слово, Аринушка. Тех людей, которых нынешние власти бросили на занятой врагами территории, энкаведешники и чекисты впоследствии будут обвинять в том, что они дескать жили под немцами в оккупации, а значит, все они являются "германскими шпионами" и "врагами народа". Представь, сколько народу вновь пойдёт по этапам в лагеря.
  - Неужто всё так и будет?
  - Власть никогда не признает свою вину и допущенные ошибки. Так было во все времена. У представителей власти всегда простой народ виноват. То он не выполнил их "мудрых приказов и постановлений", то в армию отправил служить плохих и необученных бойцов. Среди высшего военного руководства, точно такое же отношение к нижним чинам. Наверное помнишь слова одного командующего армией: "Берегите лошадей, солдат бабы ещё нарожают"? Если сражения проиграны, то вся вина лежит на простых бойцах и младших командирах, которые не выполнили поставленную им задачу. Выживших в тяжёлых боях бойцов и младших командиров, высшее военное руководство станет обвинять в трусости и предательстве, ибо они все не умерли на поле боя, чтобы остановить полчища врагов. А вот ежели случилась где-то победа над врагом, то енто произошло исключительно благодаря гениальности высшего военного руководства. Ведь они же благодетели, ночами не спали, а в своих кабинетах разрабатывали стратегические планы ведущие Красную армию к победе. Вот возьми газетку, что я только что просмотрел. В ней как раз про разгром немецких войск под Москвой статья написана. Ты обязательно обрати своё внимание на то, что в данной статье перечисляют только лишь одних генералов, под командованием которых Красной армии удалось одержать победу под Москвой. Ежели енти генералы, такие гениальные полководцы, то почему они германцев ещё на нашей границе не остановили?
  - Демид Ярославич, а вы примерно догадываетесь, почему Красная армия отступала?
  - Причин отступления может быть несколько, Арина. От просчётов высшего командования в верхах, ведь они строили планы воевать малыми силами на чужой территории, до предательства и нежелания воевать непосредственно в войсках. Я не говорю, что все поголовно воинские части Красной армии не хотели воевать с врагом, напавшим на нашу родину. Простые бойцы, а также младшие и средние командиры, получив приказ стоять насмерть, его выполняли и сражались с врагом не жалея своих жизней. Вот только когда они погибали, уже некому было останавливать германские войска. А высшее командование Красной армии так быстро отступало, что порой даже забывало отдать приказ на отход своих войск на новые позиции. Я ничего не придумал. Об ентом мне рассказали бойцы и командиры, которых тяжелоранеными вынесли с поля боя их товарищи, и отправили лечиться в госпиталь.
  - Вы сказали, что в Красной армии были и такие люди, которые "не хотели воевать". А разве настоящие мужчины могут отказаться защищать свою родину и своих близких?
  - Арина, а их разве кто-нибудь призывал "защищать свою родину и своих близких"? Их вели в бой умирать "за Советскую власть", "за коммунистическую партию большевиков" и "за товарища Сталина". Сама подумай на досуге, будут ли призванные в армию рабочие, чьи семьи пострадали от действий чекистов, или дети раскулаченных крестьян и ограбленных властями колхозников, добровольно сражаться и умирать за енто? Нет! Вот они и не сражались, а просто шли и сдавались в плен немцам. Яростно сражались, с напавшими на нашу страну вражескими войсками, именно те бойцы и командиры, которые своим сердцем понимали, что они защищают свою родину, свой народ, своих боевых товарищей, а также своих близких. А на политические лозунги различных комиссаров перед боями, они просто не обращали никакого внимания.
  - Как вы думаете, Демид Ярославич, ушедшие в армию поселяне тоже яростно сражаются с германцами?
  - Да. Иначе и быть не может. Ведь они знают, что защищают свою родину и оставшихся дома в Урманном своих родных и любимых.
  Наш разговор прервала появившаяся в моём кабинете Вереслава, усердно отряхивающая снег со своей шубки.
  - Мамочка, там два дяденьки из деревни, больную девочку на санях привезли в больничку.
  Арина тут же облачилась в свою волчью шубу, и взяв дочку за руку покинула мой кабинет, а я продолжил просматривать газеты привезённые почтальоншей...
  
  В самом конце зимы, я сидел в Управе и ждал, когда Вереслава придёт ко мне на занятия по русскому языку, но девочка почему-то задерживалась. Она появилась в моём кабинете примерно через полчаса, после назначенного времени.
  - Почему опаздываешь на занятия, красавица? - спросил я девочку.
  - Дядя Демид, я не опаздывала. Я мамочке в нашей больничке помогаю. К нам опять двух поломанных лесхозовцев, старики из деревни на санях привезли. С лесхозовцами наш Ярик домой с войны возвернулся. Ему мамочка щас перевязки делает, и горячим взваром его отпаивает. Ярик в дороге застудился немного. Мамочка послала меня предупредить, что он к вам вскоре в Управу подойдёт. Мне надолго задерживаться не велено, надобно в больничку возвращаться, и мамочке помогать.
  - В таком случае, Вереславушка, беги, помогай матери, а занятия мы проведём, когда у тебя времени свободного побольше будет.
  - Хорошо, дядя Демид, - сказала девочка, и выбежала из моего кабинета.
  А я вышел в холодные сени, ведущие на задний двор за Управой, долил воды в самовар до полного, запалил в нём наструганную щепу и подсоединил самодельную трубу, выводящую дым на улицу. Вскоре вода в самоваре закипела. Отсоединив трубу, я отнёс самовар в свой кабинет и установил его на стол.
  Едва я закончил заваривать чай в заварнике, как в кабинет зашёл прихрамывая Яр. Он был в командирской шинели с двумя лейтенантскими кубарями в петлицах. Вот только в левом рукаве шинели, вместо кисти руки, виднелась забинтованная культя.
  - Здравия, Демид Ярославич, - первым поздоровался Ярик, и снял шапку. Я сразу увидел, что он стал совсем седой. - Вот вернулся домой, ибо списали меня военврачи подчистую.
  - Здравия, Яр. С возвращением, - сказал я, и обнял своего поседевшего помощника. - Давай я помогу тебе снять шинель. У меня в Управе тепло. Печь хорошо всё прогревает.
  - Не нужно, мне помогать, Демид Ярославич. Я уже сам научился, снимать и одевать её, - Яр быстро снял шинель и повесил её на вешалку.
  - Присаживайся за стол. Сейчас я тебя хорошенько накормлю, напою свежезаваренным чаем, а ты мне потом всё подробно расскажешь. Начиная от твоего призыва в Красную армию, до самого возвращения в наше поселение. Ты даже не представляешь, как же я рад, что ты пришёл домой!
  - За то что я пришёл домой на своих двоих, надобно благодарить вашу дочку Младославу Демидовну. Енто она не позволила хирургам в госпитале оттяпать мне ногу по колено, - сказал Яр, присаживаясь за стол, - а то бы я был сейчас однорукий и одноногий. Младослава сама у меня из ноги осколок и все мелкие частицы удалила, всю рану от гноя очистила, а затем выходила и в строй возвратила. Пусть я, после операции, и охромел немножко, зато с обеими целыми ногами остался. Я вашей дочери теперь всю жизнь благодарен буду.
  В этот момент в мой кабинет заглянула Вереслава.
  - Дядя Демид, мамочка послала узнать, вам надобно чего-нибудь?
  - Ты вовремя появилась, красавица. Принеси с кухни котелки с обедом. Надо Яра накормить.
  - Поняла. Я щас быстро всё принесу.
  После того, как мы с Яриком хорошо покушали, малышка Вереслава быстро убрала со стола всю пустую посуду, и унесла её на кухню. Двери в мой кабинет остались открытыми, скорее всего, любопытная Вереслава решила послушать рассказ, о боевых подвигах нашего поселянина.
  Когда мы выпили по стакану цейлонского чая, я услышал рассказ Яра:
  "Когда мы приехали в Барнаул на какой-то сборный пункт, один из командиров отвёл меня к небольшой группе таких же как мы призывников, численностью в два десятка человек, и сказал, что назначает меня старшим данной группы. Мне было приказано смотреть за порядком, и чтобы призывники не напились. Потом он добавил, что вскоре должен подойти командир, прибывший за пополнением.
  Я сразу решил познакомиться с парнями и мужиками нашей группы, вполне возможно, мне с ними потом в бой идти придётся. Они все оказались городскими и очень сильно удивились, что старшим группы назначили "деревню", как выразился один из них.
  - Послушайте, Яр Яросветич, а почему вас назначили старшим? - спросил меня мужчина лет тридцати, который представился как Антон Павлович. Его тогда ещё другие призывники с улыбкой спрашивали, а не "Чехов" ли у него фамилия? Как оказалось нет. Иванов у него была фамилия.
  - Возможно потому, Антон Павлович, что я сержант запаса, а может быть из-за того, что любое оружие мне привычно.
  - Ты что "Ворошиловский стрелок"? - бесцеремонно влез в наш разговор парень, который назвался Никитой Столяровым. - Сколько очков из ста выбиваешь?
  - Не понимаю, о чём ты спрашиваешь, Никита.
  - Как это не понимаешь?! - очень удивился парень. - Ты что, никогда не сдавал нормативы на значок и не стрелял из винтовки Мосина в тире по мишени?!
  - Почему? На военных сборах мне приходилось стрелять из винтовки Мосина, но нам там выделили только по пять патронов для данного вида оружия. Все пять мишеней я поразил точно в центр.
  - Значит ты всего пять раз в жизни из винтовки Мосина выстрелил? - не унимался Никита.
  - Никита, я уже больше десяти лет занимаюсь промысловой охотой в артели. Сначала у меня был японский карабин "Арисака". У нас в артели им все дети и женщины владели, а последние лет шесть я охотился с американским "Винчестером". Так что у меня времени стрелять по мишеням в тире вообще не было. Пока вы в городе учились стрелять по мишеням в тире, я охотился в урмане на кабанов и маралов.
  - Так бы сразу и сказал, что ты охотник, - почему-то грустно сказал парень.
  - Странный ты человек, Никита. Когда бы я вам про енто сказал? Мы же только сейчас друг друга в первый раз увидели и познакомились.
  Наш разговор прервался, так как к группе подошёл командир с сопровождающим бойцом.
  - Кто старший группы? - спросил командир.
  - Я старший, сержант запаса Тарусов, - чётко по-военному ответил я командиру.
  - Всё верно. Именно вашу группу мне отдали. Так, товарищи призывники, я ваш командир, лейтенант Светлов. Зовут меня Сан Саныч. Всем понятно? - увидел наши кивки, он сказал своему сопровождающему: - Так, Курочкин, оформляй старшего сержанта Тарусова командиром первого отделения первого взвода. Он сам потом отберёт из группы десять человек в своё отделение, а остальных во второе отделение оформишь.
  - Товарищ командир, разрешите обратиться? - спросил я нашего командира, так как он не верно услышал моё воинское звание.
  - Некогда, Тарусов, некогда. Все вопросы и разговоры потом. Нас уже состав на путях ждёт. Командуйте группе погрузку на автомашину. Вон та, самая ближняя к нам, - он рукой указал на полуторку стоящую у ворот сборного пункта. - А мне ещё у военкома надо все бумаги забрать и за вас расписаться.
  Пришлось выполнять приказ командира. Вся наша группа и Курочкин, погрузились в кузов полуторки. Курочкин быстро записал в свою тетрадь все данные призывников, а затем напомнил мне, чтобы я не забыл набрать себе бойцов в отделение. После чего, он привалился к кабине, и сразу же заснул. Видать боец не высыпался последнее время.
  Когда Курочкин записывал данные призывников, то я всё внимательно слушал и запоминал, чтобы понять, что из себя представляют люди из нашей группы. А когда мы поехали к вокзалу, то я сделал вид, что тоже уснул, а сам прислушался к разговорам в нашей группе. Для себя я отметил Ивана Степного, который работал поваром в заводской столовой, Степана Перовского, слесаря из мастерских, и двух братьев, Николая и Мирона Соболевых, которые работали в тире Осовиахима, где городская молодежь сдавала зачёты по стрельбе из винтовки, а ещё Антона Павловича. Не знаю, чем-то он мне понравился. Наверное своим спокойствием и рассудительностью. Больше всех мне не понравились Никита и Савелий Болотный. Именно Болотный при знакомстве обозвал меня "деревня". Слишком болтливые они оказались. Спорили со всеми по любому вопросу, будто всё на свете знают, а политическими лозунгами сыпали, словно передовицы из газет читали.
  Разговоры прекратились, когда наша машина остановилась возле вагона-теплушки в конце состава. Прозвучала команда покинуть машину и грузиться в вагон. В вагоне были установлены деревянные двухъярусные лежаки, сбитые из досок. Я выбрал себе нижнюю лежанку и положил на неё свой заплечный мешок, а верхнюю лежанку надо мной занял Антон Павлович. Остальные почему-то стояли у входа и не знали что выбрать.
  - Вы почему в проходе стоите и не занимаете места? - спросил я у парней из нашей группы.
  - Так Никита сказал, что сейчас придёт командир и всем покажет их места.
  - Я не понял, у вас разве Никита стал командиром? Мы с Антоном Палычем места заняли, а боец Курочкин занял места для себя и нашего командира. Я прав, товарищ Курочкин?
  - Совершенно верно, товарищ старший сержант.
  - Вот видите. Занимайте побыстрее места, а то вскоре машины еще призывников привезут, и тогда вам точно мест не достанется.
  Мои слова подействовали и вскоре вся наша группа разместилась. Боец Курочкин мне вновь напомнил про приказ нашего командира.
  - Я уже отобрал пятерых, товарищ Курочкин. Можете их записать в моё отделение. Антон Павлович Иванов, Иван Степной, Степан Перовский и два брата, Николай и Мирон Соболевы.
  - Нужно срочно ещё пятерых выбрать, так как мне засветло надо все документы оформить.
  - Понял, - ответил я Курочкину и прошёл по проходу к нижнему лежаку, на котором сидело пятеро хмурых молодых ребят.
  - Чего нахмурились, парни?
  - А чему радоваться? Мы только фабрично-заводское училище закончили. Думали на завод пойдём работать, чтобы родителям помочь младших братьев и сестёр прокормить, а нас в армию забрали. Гришкиной матушке аж с сердцем плохо стало, когда повестку в военкомат принесли. Хорошо мимо девушка шла, она как увидела что тётя Нина падает, подхватила её и точки на руках ей стала нажимать. Когда тёте Нине стало полегче, девушка ей сказала, чтобы та в артельное представительство сходила и к любой целительнице за помощью обратилась, - за всех ребят мне ответил крупный парень Всеволод с фамилией Мальков. - Теперь нашим семьям некому помогать, помрут они от голода, пока мы на фронте погибать будем.
  - Что-то рано вы помирать собрались, соколики? Пойдёте в моё отделение, ежели я вашим семьям смогу помочь? Только чур все мои приказы выполнять не рассуждая.
  - А вы точно поможете нашим? - спросил Григорий.
  - Да. Только мне нужно от вас адреса, где ваши родные живут.
  - Это мы быстро напишем, товарищ старший сержант, - сообщил мне Всеволод, и достал из своего мешка тетрадку и карандаш.
  Через несколько минут, я на обратной стороне листа с адресами, написал письмо Анисиму Авдеевичу, чтобы он присмотрел за семьями моих бойцов, и не дал им умереть с голоду. Ребята внимательно смотрели что я пишу, и к концу написания письма, их хмурые лица просветлели.
  Едва я закончил писать, как мы все услышали, что к нашему вагону подъехала машина.
  - Идите к Курочкину, он вас запишет в моё отделение, а я пока к шофёру схожу, и передам с ним письмо в наше артельное представительство.
  - Это где тёте Нине должны помочь? - задал вопрос Мальков.
  - Да, - ответил я Всеволоду, и выпрыгнул из вагона.
  Водитель оказался знакомым, он частенько приезжал к нам за продуктами для деловых. Он обещал, что сразу с вокзала завезёт письмо в представительство. Гриша стоял у двери вагона и всё слышал. Так что, когда я вернулся в наш вагон, все пятеро ребят уже записались у Курочкина в моё отделение. А примерно через пять минут в вагоне появился наш командир.
  - Курочкин, как тут обстановка?
  - Всё нормально, товарищ командир. Товарищ старший сержант уже призывников к себе в отделение набрал, а я составил списки на два отделения пополнения.
  - Хорошо. Сейчас загрузятся с машины ещё полтора десятка призывников, так что и на них составь отдельный список. Они у нас во второй взвод пойдут. Тарусов, - обратился командир ко мне, - там в кузове полуторки четыре молочные фляги с водой. Организуйте погрузку фляг в вагон.
  - Сделаем, товарищ командир, - ответил я, и собрав своё отделение занялся выполнением приказа...
  
  В какой город наш состав прибыл через несколько дней, я не знаю. Выгружались мы ночью, потом нас куда-то повезли на машинах. Мне запомнилось, что разместили нас в какой-то школе, а утром всем выдали новую форму и документы. Как оказалось меня во всех документах прописали как старшего сержанта. Я никому не стал указывать на ошибку, раз наш командир решил, что я старший сержант, значит пусть так и будет. Вскоре появился старшина, он выдал всем положенное по списку и сказал, чтобы все пришили петлицы и знаки различия.
  Через два часа нас покормили, а потом все призывники в здании школы приняли присягу. После обеда, нас вновь построили и начали всем подряд выдавать винтовки Мосина, но выдавать стали почему-то с третьего взвода.
  - Товарищ командир, разрешите обратиться? - спросил я нашего лейтенанта Светлова.
  - Чего вам, Тарусов?
  - Нам же по штату на отделение полагаются: пулемёт, два автомата, "Наган" для командира, а остальным бойцам винтовки. А тут как я вижу, только лишь винтовки Мосина выдают.
  - Забудьте, товарищ старший сержант. Скажите спасибо, что нам хоть Мосинские винтовки привезли. Вы сами-то, что из оружия предпочитаете?
  - "Наган" и американский "Винчестер", - увидев удивлённое лицо своего командира, я тут же быстро добавил. - А на летних двухмесячных военных сборах, мне понравились самозарядная винтовка Токарева и автоматическая винтовка Симонова. Можно сказать, что я в СВТ-40 и в АВС-36 просто влюбился.
  - Так вы хорошо знаете эти винтовки?
  - В них нет ничего сложного, товарищ командир, они просто уход за собой любят.
  - Тогда берите своё отделение и следуйте за мной. Получите пять СВТ-40 и шесть АВС-36. Вы своим бойцам сами расскажете, как ими пользоваться и как за ними необходимо ухаживать, а пулемётов и автоматов нам вообще не привезли. Так что у вас АВС вместо них будут.
  - А "Наган" мне выдадут?
  - Нету "Наганов". Всем командирам "ТТ" выдали. Так что, вы как младший командир, пока винтовку Симонова получите.
  - Понял.
  Спустя полчаса мы собрались всем отделением в классе, и начали приводить полученное нами оружие в порядок. Патронов мы к винтовкам не получили, их обещали привезти через два дня. Пока мои бойцы ветошью убирали пушечное сало, я внимательно смотрел, чтобы они не растеряли мелкие детали от оружия. В этот момент дверь в класс открылась, и в неё зашли двое, ротный писарь Курочкин и молодой человек лет двадцати пяти, в форме политрука.
  - Вот, товарищ политрук, первое отделение первого взвода. Они под руководством старшего сержанта Тарусова изучают винтовки СВТ-40 и АВС-36, - доложил политработнику наш писарь.
  - Товарищ старший сержант, сколько у вас в отделении комсомольцев?
  - Не знаю, товарищ политрук, но сейчас выясним, - и обратившись к бойцам, я сказал: - Кто состоит в комсомоле, поднимите руку? - но никто так и не поднял руки. - Нет среди моих бойцов комсомольцев, товарищ политрук.
  - А вы сами, товарищ старший сержант, почему не вступили в комсомол?
  - Так я же в таёжном поселении жил, а в нашей глуши, кроме анархистов, с царских времён, никого из других политических организаций не было.
  - И вас Советская власть не уничтожила? - начал закипать политрук.
  - А за что нас уничтожать, товарищ политрук? Мы вместе с большевиками сражались против зелёноармейцев. За енто, товарищ Дзержинский и товарищ Сталин, взяли наше поселение и всех жителей под свою защиту. Вы что? Против товарища Сталина что-то хотите сказать?
  От услышанного политрук опешил, закашлялся, и быстро вышел из класса. За ним улыбаясь, на выход направился наш ротный писарь Курочкин. Прежде чем закрыть за собой дверь, писарь показал всем большой палец, в знак одобрения.
   Не прошло и пяти минут, как в класс прибежал, красный как варёный рак, наш командир.
  - Вы что тут устроили, Тарусов? - начал кричать лейтенант Светлов. - Сейчас в штаб прибежал политрук, и заявил, что не допустит, чтобы в Красной армии командовали анархисты, которые не только выступают против вступления в комсомол, но призывают к анархии, и порочат светлое имя товарища Сталина.
  - Товарищ командир, Сан Саныч, разрешите всё рассказать честно и подробно?
  - Рассказывайте, товарищ старший сержант.
  - Ваш политрук врун, каких свет не видывал, - и я рассказал командиру, какой разговор у нас на самом деле состоялся с политруком. - Вам мои слова могут подтвердить не только все бойцы моего отделения, но и наш ротный писарь Курочкин.
  - А насчёт товарища Сталина тоже правда?
  - Мы с нашим Главой поселения предполагали наличие в Красной армии таких идиотов, как ваш политрук. Потому и сфотографировали постановление о защите нашего поселения и жителей, которые подписали товарищ Дзержинский и товарищ Сталин, - я достал из сидора фотографию и показал её командиру. - Каждый поселянин, ушедший в армию, получил такое фото. Так что сами можете видеть, какой непорядочный и лживый у вас политработник. Тем более, ни я, ни бойцы моего отделения, не заставляли товарища политрука изучать труды Бакунина, и гордо нести идеи анархизма в массы.
  - Я могу взять фотографию, чтобы показать её нашему командиру роты и начальнику штаба?
  - Только с возвратом, товарищ командир. Если политрук её уничтожит, можете смело его расстрелять, как скрытого троцкиста, замышляющего недоброе против товарища Сталина.
  - Лихо вы завернули. Кстати, Тарусов, как правильно звучит ваше имя и отчество? А то, у писаря Курочкина почерк очень трудно разобрать. Только он в своих записях разобраться может.
  - Яр Яросветич. Моего отца Яросветом зовут. Он сейчас тоже в армии, и где-то с германцами воюет.
  - А в армию вас почему так долго не брали?
  - Не знаю, товарищ командир, наверное из-за моего знания шести иностранных языков. Я на военных сборах случайно услышал, что меня для помощи разведчикам придерживали, потому-то в какой-то спецсписок внесли. Ведь я же таёжный охотник, а значит бесшумно смогу пройти там, где другие не смогут.
  - Так, Тарусов. Слушайте мой приказ, про знание иностранных языков и про то, что вы у нас таёжный охотник, никому не говорить! Поняли меня, товарищ старший сержант?
  - Так точно, товарищ командир.
  - Вот же блин горелый, он ещё и по старорежимному отвечает. Один чёрт, хрен я вас теперь кому-то отдам, Тарусов. Вместе воевать будем. Вы мне честно скажите, воевать уже приходилось?
  - Только с бандитами. Мы налёты крупных банд на наше таёжное поселение отражали. Так что за меня можете не переживать, товарищ командир. Для меня, что враг пришедший на нашу землю, что кабан в лесу, одинаковая цель.
  - Так. Всем бойцам слушать меня внимательно. Вы нашего разговора не слышали. И хорошо запомните, от старшего сержанта ваши жизни зависят, так что слушайтесь его как родного отца.
  Через час командир нашего взвода вернул мне фотографию и сообщил, что произошедшее ЧП дошло до командира полка, и тот приказал политруку даже не приближаться к нашему взводу.
  Спустя несколько дней, нам выдали патроны и сухие пайки, после чего, наш полк отправили на фронт.
  
  Первый бой, лично мне, ничем особо не запомнился. Мы сидели в окопах и отражали атаки немцев. За весь день мы отразили шесть атак. Третий взвод умудрился подбить четыре немецких бронетранспортёра. Бойцы немного пообвыклись и уже к вечеру не кланялись каждой свистящей рядом пуле. Можно сказать, что нашему взводу в первом бою очень повезло, ни одного убитого, и всего трое легкораненых.
  Зато второй взвод нашей роты понёс большие потери. Как мы потом узнали, там немецкий снайпер тяжело ранил командира взвода, лейтенанта Горяченко. После его ранения и отправки в медсанбат, командование на себя взял политрук, отстранив от ентого дела командира первого отделения. Хотя сержант должен был принять на себя командование согласно устава. Политрук поднял бойцов в атаку, отправив их на германские пулемёты, но толку не добился, лишь погубил половину второго взвода. Когда политрук вновь стал подымать оставшихся бойцов в атаку, то пуля немецкого снайпера нашла голову дурака.
  Командир нашей роты матерился как сапожник, и сказал всем младшим командирам, что если бы не немцы, то он сам бы расстрелял политрука перед строем, за его бессмысленную атаку.
  Несколько дней немцы ходили в атаку, но так и не смогли прорвать нашу оборону. Не знаю что за германская часть стояла перед нами, но артиллерии и танков у немцев не было, а четыре бронетранспортёра наш третий взвод уничтожил ещё в первый день боя.
  Чтобы бойцы моего отделения не расслаблялись, я приказал им, в перерывах между боями выкопать в лесу землянки, в пятидесяти саженях позади наших окопов. Когда лейтенант Светлов спросил, куда я посылаю своих бойцов, то я ему рассказал и пояснил, что в случае авианалёта, мои бойцы там переждут бомбёжку, а потом вернутся в окопы. Услышав мои объяснения, командир приказал всему первому взводу копать укрытия в лесу на случай бомбёжки. Глядя на наш первый взвод и другие взвода занялись тем же самым.
  Видать немцам надоело так воевать, и они вызвали свою авиацию. Бомбили наши позиции, можно сказать, с утра до вечера, с перерывом на обед. Вот только никого в наших окопах не было. Погиб от немецкой бомбёжки всего один человек. Им оказался наш взводный, лейтенант Светлов. Как оказалось, он вылез из своей землянки по большой нужде, и когда сидел в кустах ему в голову прилетел осколок от авиабомбы. Мы его потом похоронили с почестями в одной из воронок.
  Уже вечером меня вызвал к себе наш командир роты, и приказал принимать командование первым взводом, так как среди командиров отделений, я самый старший по званию. Ротный писарь Курочкин тут же всё вписал в мои документы, с указанием номера приказа командира роты.
  На следующий день, мы отбили ещё две атаки немцев. Когда всё затихло, ротный вызвал меня к себе и спросил, есть ли у меня во взводе разведчики? Я ответил, что и сам если надо могу сходить на разведку. Ротный удивлённо посмотрел на меня, а затем подумал и сказал мне, чтобы я взял в разведку всё своё отделение.
  
  Мы подобрались к позициям немцев довольно близко. Проблема была в том, что от леса, где мы спрятались, до стоящих немецких палаток, было около тридцати-сорока саженей. Всё енто пространство было открытым, и даже ночью нас бы заметили, так как германцы все ночи пускали осветительные ракеты. Да ещё дорога шла рядом с лесом, где мы находились.
  Но удача в тот день была на нашей стороне. Пока мы думали, как подобраться к палаткам, где находятся германские командиры, от них неожиданно отъехала легковая угловатая машина с открытым верхом. В ней находились шофёр и офицер.
  Прямо возле кустов, где я был, раздался хлопок и машина остановилась. По услышанному разговору, я понял, что немцы прокололи колесо. Шофёр сказал господину майору, что он быстро заменит колесо. Решение я принял быстро. Берём германцев по-тихому. На такой случай все мои бойцы сделали палки с навязанными тряпками, чтоб оглушить противника. Я подал знак, и через минуту оба немца связанные лежали передо мной, а рядом с ними стоял портфель с документами и картами. Затем, мои бойцы затолкали машину в лес, чтобы её не было видно, ни с дороги, ни от германских палаток. Забрав свои трофеи мы окружным путём решили вернуться на наши позиции.
  За полверсты до места нахождения нашей роты, мы услышали, что по лесной дороге едет машина. Поручив Антону Павловичу присматривать за нашими пленными, я приказал остальным приготовиться к бою. Когда грузовая машина поравнялась с нами, по моему приказу бойцы открыли огонь. Буквально через несколько секунд, шестеро немцев превратились в покойников. Братья Соболевы, аккуратно всё осмотрели, а потом подали знак, что можно подходить. В кузове грузовика мы обнаружили четырёх старших командиров Красной армии, руки которых были связаны сзади верёвками. Отдав приказ бойцам на сбор у убитых германцев оружия, документов и продовольствия, я сам залез в кузов германского грузовика, и постарался привести всех наших командиров в чувство. Вскоре мне удалось добиться успеха. Передо мной сидели член Военного Совета армии, два штабных полковника и батальонный комиссар. Их звания подтвердились теми документами, что мы забрали у уничтоженных немцев.
  - Вы кто? - первым спросил меня батальонный комиссар.
  - Разведка. За немцами на охоту ходили. Наша добыча нас в лесу ждёт. Нам помешала ента машина, вот мы её и остановили. Даже не ожидали, вас тут связанными увидеть.
  - Доставьте нас к своему командиру.
  - Ничего не имею против, товарищи командиры, тем более тут полверсты осталось пройти.
  
  Когда мы вышли к нашим окопам, мне навстречу вышел командир роты.
  - Докладывайте, старший сержант, как сходили в разведку?
  - Нормально сходили, товарищ капитан. Взяли живыми двух немцев, один из них офицер в чине майора, второй его шофёр. А вместе с ними доставили полный портфель с документами и военными картами.
  - А кто там позади вашей разведгруппы стоит?
  - Енто мы на обратном пути, походя у немцев отбили. Там член Военного Совета армии, два полковника и батальонный комиссар. Они попросили доставить их к моему командиру, вот я вам их и передаю, вместе с документами изъятыми у убитых немцев.
  Когда мы проснулись, меня опять вызвали к нашему ротному. Я зашел в его командирскую палатку и доложился. Там же я заметил всех младших командиров нашей роты, а также четырёх старших командиров, которых мы спасли от немецкого плена. Тот, что числился членом Военного Совета армии, громко объявил:
  - Смирно! За проявленное умение командовать в бою, приказываю, присвоить старшему сержанту Тарусову Яру Яросветичу звание младший лейтенант!
  - Служу трудовому народу, - только и смог я ответить.
  - Вот и служите также дальше, товарищ младший лейтенант, - сказал член Военного Совета армии, а потом пожал мне руку.
  Следом за ним, мне пожали руку все остальные старшие и младшие командиры в палатке. Ротный писарь Курочкин тут же забрал мои документы на замену.
  В общем повоевать мне в звании младшего лейтенанта, и на должности командира взвода разведки, удалось несколько месяцев, пока во время артобстрела мне шальной осколок в ногу не прилетел. Пока ждали машину, у меня рана гноиться начала. А когда меня в полевой госпиталь доставили, который разместился в здании сельской школы, то хирурги хотели мне ногу по колено отрезать.
  Как я уже говорил, меня и мою ногу спасла ваша дочь, которая была главврачом госпиталя.
  Когда я вернулся в разведвзвод к своим ребятам, то они очень обрадовались. Ведь за время моего командования, мы никого не потеряли убитыми. Если у нас кто и выбывал на короткое время из строя, то енто было лишь по ранению.
  Вот только на ентот раз мне удалось повоевать всего лишь один месяц. Во время бомбёжки наших новых позиций, осколком от взорвавшейся авиабомбы, мне начисто срезало кисть левой руки. Мои бойцы ремнём перетянули мне культю, чтобы я кровью не истёк, а потом отправили в расположенный неподалёку госпиталь. Ко мне приезжал командир роты, он привёз документы, в которых было сказано, что меня повысили в звании до лейтенанта. Капитан мне также по секрету сообщил, что написал на меня представление на орден. Но я так и не дождался награждения. Кое-как подлечив, медицинская комиссия списала меня подчистую из рядов Красной армии. Получив документы и продуктовые карточки, я поехал домой. Вот и весь мой рассказ."
  - Сейчас, что собираешься делать, Ярик?
  - Пойду домой. Милянка наверное уже все глаза выплакала, меня ожидаючи.
  - Твоей Миляны нет в поселении, Яр. Все жители таёжного поселения, нынче живут в нашем артельном представительстве в Барнауле. В Урманном остались только я, да Арина с детьми. Если хочешь, то можешь пожить пока в Управе или в своём доме, а как появится транспорт до города, то тогда сможешь и до своей Миляны доехать.
  - Хорошо, Демид Ярославич. Я поступлю, как вы сказали. Поживу в Управе. Отчий дом долго протапливать придётся.
  - Тогда иди отдыхай, Воин, диван из твоего кабинета никто не убирал.
  Мой помощник ушёл отдыхать, а я остался в кабинете, обдумывая услышанный рассказ Яра.
  
  
Оценка: 9.57*32  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com LitaWolf "Избранница принца Ночи"(Любовное фэнтези) К.Лисицына "Чёрный цветок, несущий смерть"(Боевое фэнтези) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Тополян "Механист"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "К бою!" С.Бакшеев "Вокалистка" Н.Сайбер "И полвека в придачу"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"