*   *   *
Обновление 04.05.2026

— Куда они делись?! – прошипел Волан-де-Морт, ощупывая воздух перед собой своими паучьими лапами.

— Понятия не имею, шеф, – устало ответил Малфой-старший. – Как сквозь землю провалились.

Высокий статный блондин прошёл через все стадии ужаса последовательно, не пропустив ни одной, и накрутил себя до такой степени, что уже наполовину жалел, что их с Беллатрисой план до сих пор не раскрыли. Единственная причина, по которой Волан-де-Морт не замечал состояния своего главного помощника, состояла в том, что за последние недели лич окончательно съехал с катушек, зациклился на идее убийства Поттера и с реальностью пересекался исключительно эпизодически.

— Учитывая, что под нами Отдел Тайн, это более чем вероятно, – проскрежетал Безносый. – Мы не должны позволить им занять комнату с Времяворотами!

— А пророчества?! Там же ещё есть пророчества! – вскричала Беллатриса, заламывая руки.

— Что у нас в целом по школе? – обратился Волан-де-Морт к Малфою.

— Общежития под нашим контролем, – ответил тот, взглянув на запястье, на котором поблёскивала наручная копия часов Уизли, только стрелки были оснащены фотографиями Пожирателей Смерти, и указывали они на сектора с названиями колледжей. – Были небольшие проблемы в Когтевране.

— Что-то серьёзное?

— Там та самая дверь, которая вместо честного пароля всякие загадки задаёт. Эйвери минут на пятнадцать застрял, пытаясь сообразить, что поднимается на четырёх ногах, а спускается на трёх. Так бы они там и долбились в эту дверь, если бы Джагсон не сообразил применить «Бомбарду»… В общем, нет теперь у Когтевранского общежития двери.

Лич упёрся взглядом своих кровавых водоворотов в потолок.

— Рейд по спальням учителей оказался безрезультатным, – продолжил Малфой. – Мы взяли несколько мелких сошек, но самых важных учителей в спальнях просто не оказалось.

Предвидя следующий вопрос, Малфой принялся обильно потеть.

— И где они?

Интуиция не обманула напомаженного колдуна. В ознаменование этого факта он принялся потеть ещё сильнее.

— МакГонагалл, Флитвик… Мы думаем, они с Поттером. Я имею в виду, они были вместе с ним десять минут назад, во время вашей схватки; с чего бы им сейчас разделяться?

— Что с этим гигантом-полукровкой, Хагридом? – Волан-де-Морт по-прежнему не отрывал взгляд от потолка, и Малфой принялся гадать, хороший это симптом или не очень.

— Мы завалили вход в его каморку и заколотили окно. Он спал так крепко, что не проснулся от шума. Его хижина патрулируется молодцами Фенрира Сивого, если он попробует доставить нам неприятности, мы об этом сразу узнаем.

— Отлично, – похвалил оперативников Безносый. – Теперь самое время отправиться в Отдел Тайн.

— А вы знаете, как туда пройти? – вздёрнул бровь Малфой и сам украдкой бросил взгляд на потолок, пытаясь понять, что в повреждённой активаторами заклинаний потолочной лепнине могло настолько привлечь внимание Тёмного Лорда.

— Я думаю, надо начать с Тайной Комнаты и пробиваться оттуда вниз, – ответил тот. – Сгоните всех детишек в Главный Зал. Оставьте там полдюжины наших, готовых на всё. Пусть ещё полдюжины патрулируют коридоры, мне не нужны сюрпризы вроде выскочившей неизвестно откуда МакГонагалл с палочкой наперевес. Остальные — за мной, в Тайную Комнату!

— Может быть, сказать ребятам Фенрира оттянуться внутрь замка? – с оттенком надежды предложил Малфой.

— Ты предлагаешь отвести оборотней в зверином облике внутрь здания?! Чтобы они тут сошли с ума от запахов и принялись метить территорию?! Ни в коем случае. Пусть держат периметр. Так, мой верный Люциус, у меня для тебя есть ещё одно задание, – лич с видимым трудом оторвал взгляд от раскрошенной лепнины потолка. – Узнай, что поднимается на четырёх ногах, а спускается на трёх!

*   *   *

— Динь-дон, динь-дон, начался твой страшный сон, – мелодично прозвенели башенные часы.

Молли Уизли открыла глаза и спустилась в гостиную. Так и есть, — две из множества часовых стрелок указывали на сектор «В смертельной опасности». Молли, улыбнувшись в темноте от предвкушения, плеснула в лицо водой, набросила на себя мантию камуфляжной раскраски, всунула ноги в боевые сапоги со стальными вставками, наскоро пригладила мокрыми ладонями волосы и со всей дури пнула своего мужа под рёбра:

— Артур, подъём! Пожиратели Смерти напали на «Хогвартс»!

*   *   *

Бонд мерил ногами Выручай-Комнату:

— Итак, что мы имеем?

В суматохе погони, почти физически ощущая наступающих на пятки преследователей, Бонд пожелал оказаться в комнате, в которой можно спрятаться, поэтому вся компания вломилась не в старый привычный штаб клуба «Эндорфинная эйфория», — спортзал, совмещённый с тиром и оружейной, — а в помещении размером со стадион, забитом всевозможным барахлом, спрятанном от персонала школы и других учеников. Учителя, спасённые из лап Пожирателей Смерти, разбрелись по рядам, рассматривая богатейшую коллекцию артефактов. Дамблор ревниво наблюдал за тем, как отряд авроров методично каталогизирует содержимое комнаты, внося в особый список особо опасные предметы.

— Шкаф Исчезательный, серийный номер SK-1408, – произнёс Йорксон, заглядывая внутрь. – В нерабочем состоянии, жуки подточили опорную балку телепортатора. Эй, Бэнди, у нас есть сведения, какой шкаф связан с SK-1408?

Бэнди перелистнул несколько страниц в каталоге, бегло просмотрел их, а затем открыл чистый разворот и вписал в него несколько фраз. Страница быстро начала заполняться ровными строчками ответа. Джеймс Бонд притормозил и вытянул шею, пытаясь прочесть текст.

— Да, шкаф с серийным номером SK-0217, четыре года назад находился в распоряжении Бэрка, стоял в задней части его магазинчика.

— То есть мы можем отсюда выбраться? – встрепенулся Флитвик. – Телепортатор — ерунда, опорную балку я репарну за минуту, я ж не пятикурсник какой-нибудь…

Хельги Филипссон обходил Выручай-Комнату, держа в руке прибор, который выглядел, как осциллограф, изображённый человеком, который не знает, что такое осциллограф.

— Профессор Дамблдор, не могли бы вы рассказать мне об этом предмете?

Дамблдор поднялся из ветхого кресла, к спинке которого была приколота написанная Филчем записка «А вот эту гадость спрятать куда-нибудь подальше».

— Насколько я понимаю, это бюст Эфраима Блэка, великого мага времён Войны Вампиров и Оборотней за благосклонность красавицы Изабеллы Лебедевой-Свон, в честь которой названа наша незабвенная Беллатриса Лестрейндж…

— Корона, профессор, корона, – поправил его Хельги, демонстрируя Альбусу показатели своего прибора. – Это артефакт настолько чёрной магии, что по сравнению с ней некромантия — просто фокусы для детского утренника.

Дамблдор потянулся к надетой на бюст короне, но опомнился, обернул руки рукавами и снял корону, не касаясь металла кожей.

— Тут что-то написано, – посетовал он, подставляя корону под свет лампы.

Проскользнувший под руками Бонд протянул прима-декану кусочек фланели, остро пахнущий ружейным маслом. Хельги благодарно сверкнул глазами и принялся стирать с металла пыль и грязь.

— Wīsdōm micel metes, manna hord mǣst, – прочитал аврор, и кожа его лба собралась в монументальные складки. – Кто-нибудь знает древние языки?

— Гермиона знает, – с абсолютной уверенностью ответил Бонд. – Она гарантированно сможет перевести. Она «Беовульфа» в оригинале читала в качестве лёгкой развлекательной книжки перед сном.

— Откуда ты это взял?

— Она разговаривает во сне.

Джинни вспыхнула, как помидор. Гермиона отпихнула Бонда в сторону и прищурилась, разглядывая корону:

— Это древнеанглийский, примерно времён короля Артура или чуть позже, но до норманнского завоевания. Гарри прав, мой любимый «Beoƿulf» написан на очень похожем языке. У нас здесь рифмованная строка, написанная аллитерационным стихом, в котором два слова полустишия начинаются с одного и того же звука, традиционная стихотворная форма древнегерманской и кельтской поэзии. Wīsdōm — wisdom и есть, «ум», «интеллект», «мудрость». Micel — «великий», «обширный». Metes — «измерение» в родительном падеже. «Manna» — это родительный падеж от mann, «человек». «Hord» — «запас», «сокровищница», «сокровище». Mǣst — «наибольший», «величайший», от этого слова произошло наше most.

 — «Интеллект великого измерения человека запас наибольший», – подытожил Хельги. – Бред какой-то. Бэнди, у нас есть в каталоге что-нибудь похожее?

— Уже ищу, шеф… Вот: «Мудрость многая есть величайшее сокровище человека», литературный перевод «Ума палата дороже злата». Вы в порядке, профессор Дамблдор? Вы неожиданно побледнели… Статья «Диадема Кандиды Когтевран». Мифический артефакт, считается утерянным на рубеже X-XI веков, существование независимыми источниками не подтверждено. По легендам, значительно усиливает интеллектуальные способности, повышает интуицию, расширяет способности к запоминанию и сопоставлению информации. Единственный артефакт, приписываемый лично Кандиде Когтевран.

Дамблдор уронил корону обратно на голову Эфраима Блэка и сделал шаг назад, стремясь казаться как можно менее заметным.

— Она что, туда чью-то душу запихнула?! – поднял брови Хельги, водя щупом своего «осциллографа» вокруг диадемы. – Я считываю эманации души.

— Возможно, – пожал плечами Бэнди и принялся перелистывать свою книжицу. – Во времена Мерлина ещё и не такое случалось. Что поделать, дикие времена! Отсутствие нормальной стоматологии, базовой гигиены и представлений о здоровом сбалансированном питании могут привести к чему угодно.

— Эйра, ты у нас главная по бижутерии, взгляни-ка на эту цацку.

Хельги убрал щуп и нахмурился, разглядывая экранчик своего осциллоскопа. Пиктская ведьма Эйра Туисил, которая, как успел выяснить Бонд, специализировалась на низкоэнергетических взаимодействиях, предметной магии и артефакторике, подошла к бюсту многострадального Эфраима Блэка. От внимания суперагента не укрылось то, как она брезгливо поддёргивала юбку, аккуратно перешагивая через груды не поддающегося опознанию барахла. Бонд, конечно, получил чувствительный удар локтем по рёбрам от Гермионы, но вид небрежно поддёрнутой бронированной юбки, на кожаных ремнях которой переливались колдовским бирюзово-зелёным светом необычные символы, начертанные, казалось, с полным пренебрежением к числу и к ортогональности обычных измерений, и подбитых сталью туфелек на трёхдюймовом каблуке того стоил.

— Ну-к, кажите, что имеемо мы… – Разговаривала ведьма с очень сильным акцентом, грубым и гортанным; понимать её было сложно. – Ух ты. Диковина, так, интересно, но очень плохой. Боль, смерть вижу я.

— Брось ты эти свои провинциальные замашки, ведьма-чернокнижница, – скривился Хельги. – Семнадцатый век помнишь? Сожгу. В четвёртый раз, между прочим!

— Как прикажете, – усмехнулась Эйра, отключая акцент. – Артефакт интересный. – Она достала из притороченного к поясу мешочка щепотку переливающейся разными цветами пыли и обсыпала ей диадему. Пыль образовала несколько облаков вокруг зубцов, между облаками протянулись обрисованные пылью разноцветные нити; картина очень напоминала магнитные силовые линии, проявленные при помощи железных опилок на листе бумаги. Бонд смотрел во все глаза. Эйра коснулась идеально наманикюренным ногтем одной из линий, голубовато-серебристой:

— Материал — золото с большой примесью серебра, «электрум», количество примесей типично для самородного золота горной Шотландии. Я думаю, что золото для этой короны было намыто в одной из рек Хайленда, – ведьма зачерпнула тем же ногтем немного пыли из этой линии и втянула её носом, – скорее всего, в районе Мористона-Несс. Металлическая работа довольно тонкая, филигрань, инкрустация гранатами и бирюзой, над висками укреплены два довольно крупных янтаря. Основы украшений заданы гравировкой по мягкому металлу. Резюме: это кельтская ковка, ориентировочно девятый-десятый век нашей эры, до норманнского завоевания. Корона принадлежала достаточно важному лицу, раз уж в те времена тотальной раздробленности он сумел объединить в одном украшении редкое золото из Шотландского нагорья и крупный янтарь с побережья.

Эйра отпустила нить и легонько коснулась ногтем сверкающих облачков вокруг зубцов короны:

— Явно выделяются два периода наложения чар: первый — очень старый, я датирую его временем изготовления металлической основы артефакта, потому что часть заклинаний вплетена в кристаллическую структуру металла. – Ноготь прошёлся вокруг центрального зубца. – Тем более что вот здесь, — видите? — при изготовлении короны ювелиром… В смысле, кузнецом была допущена ошибка, и зубец чуть не отломился, а заклинания, укрепляющие эту часть металла, переплетены с заклинаниями первого этапа наложения чар. В общем, можно с большой долей уверенности утверждать, что эту корону делал не слишком умелый металлург с помощью очень хорошего мага, и чары накладывались прямо в процессе работы над украшением.

— Это мог быть Мерлин? Он, вроде, был ещё жив.

— Мерлин… – Эйра щёлкнула пальцами, и Бэнди подал ей свой каталог. Эйра закрыла книжку, открыла её снова, и та сама распахнулась на сильно засаленном развороте, к которому, очевидно, обращались чаще других. Ведьма прошлась глазами по строчкам и впилась взглядом в схему, похожую на изображение – Нет. Школа похожая, думаю, это мог бы быть ученик ученика Мерлина, но не сам Великий Трикстер.

— Что делает первый уровень чар?

— Несколько вещей. Янтарь, судя по всему, зачарован на управляемую обратную связь с мозгом и даёт контроль внимания, снижение отвлекаемости[1]. Бирюза располагается напротив центров в лобных долях, улучшает рабочую память, язык, логические навыки. Гранаты подавляют негативные эмоции, снижают эмоциональность в целом, стимулируют взвешенный подход[2]. Заклинания, вплетённые в золото, улучшают доступ к памяти. В целом, эта диадема зачарована так, чтобы усиливать умственные способности носителя.

— А второй уровень чар?

— А вот тут уже сложнее. – Ведьма извлекла из поясной сумки крошечный флакон из горного хрусталя, в котором слабо опалесцировала вязкая жидкость, и вытряхнула каплю этой жидкости на золото. Жидкость тут же вскипела и превратилась в тонкую струйку лилового пара. Эйра втянула её тонким носом и закашлялась. – Наведены примерно три десятка лет назад, и от них прямо-таки смердит магией смерти и разложения. Что-то очень мерзкое. И в самом деле, кажется, в артефакте заточена душа.

Хельги снова провёл вокруг диадемы щупом своего осциллографа:

— Нет, это не целая душа. Гимель-поток не доходит до нижнего предела. Это часть души. Зато вав-коэффициент аж перехлёстывает!

— Часть души, чёрная магия, эманации смерти, разложения, некромантии… – Бэнди перелистнул несколько страниц и провёл пальцем по заполненным убористым почерком строчкам. – Гимель низкий, вав высокий… Это крестраж.

— Крестраж, – выдохнула Гермиона. – Мерлинова борода, настоящий крестраж! Я уж думал, никогда их не увижу.

Дамблдор постарался стать как можно менее заметным.

— Я тоже на это надеялся, – скривился Хельги. – Мерзость, подлежащая уничтожению. Каэрвин, мы можем найти того, кто сотворил этот крестраж?

— Легко, – ответил Каэрвин Льюлин, пожилой аврор, прихрамывающий на правую ногу. Он подошёл к столпившейся вокруг диадемы группе, надел латексную перчатку на руку, взял диадему и посмотрел на неё сквозь извлечённый из кармана мантии большой огранённый кристалл. – Показатели гимель- и вав-потоков уникальны, можно сделать простейший пеленгатор и использовать триангуляцию, чтобы отследить связь одного куска души с другим. В конце концов, именно связь кусков души используется, чтобы восстановить в нашем мире оставившего крестражи малефика.

— И поскольку его собственная душа связана с крестражем, мы легко найдём самого малефика, – резюмировал Хельги Филипссон. – А когда мы его найдём, он пойдёт под суд, а крестраж…

— Адское пламя, – мгновенно ответил Каэрвин. – Собственно, адское пламя годится для уничтожения всего, чего угодно, а у нас полно средств борьбы с адским пламенем. Получится жарко и дымно, зато безопасно и с гарантией.

Джеймс Бонд подёргал прима-декана за рукав мантии:

— А если у него было больше одного крестража?

— Кто в здравом уме сотворит больше одного крестража? – взметнул вверх брови Флитвик.

— Кто в здравом уме вообще будет сотворять крестраж? – парировал Бонд. – Мы говорим о ком-то, кто уже перешагнул границы разумности. Что ему в таком случае мешает создать несколько крестражей? – Джеймс снова подёргал Хельги за рукав. – Можно ли отследить вашей триангуляцией другие куски этой же души?

— Не проблема, – отмахнулся Каэрвин. – Доставьте меня в штаб, и я за полчаса соберу вам пеленгатор.

— Тогда осталось только сделать ноги из этой дыры, – резюмировал профессор Флитвик и поддёрнул рукава своей мантии. – Ну-ка, дайте мне посмотреть на этот исчезательный шкаф… Бэрка в ближайшем будущем ожидает неприятный сюрприз.

*   *   *

Пожиратели Смерти, возглавляемые своим бессменным командиром, сбрендившим на почве мести Поттеру, продвигались вглубь школьных подземелий, пытаясь прорваться к скрытому под школой Отделу Тайн.

Поднятый по тревоге Орден Феникса при поддержке группы быстрого реагирования аврората и отряда магов-полицейских из органов обеспечения порядка стягивал периметр вокруг школы. В первых рядах шёл Артур Уизли, горящий желанием отомстить Пожирателям за ту опасность, которой они подвергли его детей. Сразу за ним шла в бой Молли, поджидающая начала схватки, чтобы аваднуть надоевшего муженька.

Оборотни под руководством Фенрира Сивого отходили к замку, сжимая кольцо. Они благоразумно не ввязывались в схватку, понимая, что при численном перевесе десять к одному их размажут и даже не заметят. Вместо того, чтобы принимать бой на открытой местности, они собрались наплевать на требования Безносого, скрыться внутри замка и атаковать нападающих, которые будут неизбежно вынуждены разделиться на мелкие группы.

Согнанные в Большой Зал ученики делали вид, что очень боятся своих сторожей. На самом деле члены клуба «Эндорфинная эйфория» шёпотом спорили, какой из двух десятков предложенных планов внезапной атаки окажется наилучшим.

Группа из десяти авроров во главе с прима-деканом, нескольких профессоров и школьников, к вящему неудовольствию Горбина и Бэрка, организованно эвакуировалась из Выручай-Комнаты.

Оставшиеся добровольцами в качестве арьергарда двое новеньких из команды Хельги Филипссона, присоединённых к ней специальным письмом из Министерства Магии прямо перед рейдом в школу, — те самые, из-за которых прима-декан вместо десятерых авроров стал командовать двенадцатью, — Джон и Джим синхронно сбросили неудобные и непривычные мантии, оставшись в чёрном камуфляже и разгрузочных жилетах, извлекли на свет божий свои пистолет-пулемёты, сноровисто вставили в шахты магазины, передёрнули затворы и ухмыльнулись тонкими, злобными и не предвещающими Пожирателям Смерти ничего хорошего улыбками.

Тем временем бронетанковые войска британской армии при поддержке пехотных частей и авиации начали боевое развёртывание в рамках инспирированных Эм манёвров, по чьему-то нелепому решению проходящих недалеко от Эдинбурга.

И очередная история Джеймса Бонда потихоньку сворачивала к своему окончанию.

[1] Полная и абсолютная фантастика. При помощи транскраниальной стимуляции постоянным током можно слегка улучшить работоспособность, в рамках 5-10%, не более того, в основном за счёт подавления отвлекающих факторов и усиления концентрации. Никакие методы, физические, химические или магические, не дадут более существенных улучшений на нынешнем уровне развития науки. Так что к этим абзацам надо относиться как к наукообразному бреду.

[2] Стимуляция субталамического ядра может дать такой эффект в реальности, но она проводится инвазивным методом, вживлением электрода — сквозь весь мозг к самому его основанию. Кроме того, эта стимуляция может дать ещё сотню других побочных эффектов. Мы ещё очень мало знаем о своём мозге.