Смирнова Кристина: другие произведения.

Сумасшедший

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сказка о том, что бывает, если сумасшедший влюбляется.

  ЧЕРНОВИК.
  
  Вступление.
  
  Удручающий пейзаж: за окном огромный парк, скидывающий последние листочки под порывами холодного, осеннего ветра, смешанного с дождем.
  Дождь.
  В насмешку этот день из года в год отмечен промозглым дождем, заливающим пожухлые желтые листья. День, который я проклинаю и благодарю. Эти чувства - в равной степени до сих пор борются внутри. Ведь кого можно так неистово любить?
  Того, кого всем сердцем ненавидишь.
  - С годовщиной. - Горячие губы этого сумасшедшего, касаются скулы, а тело оплетают большие руки.
  Красив...
  Думаю, по привычке рассматривая его отражение в окне на фоне столь ненавистной, затяжной осени.
  Волосы отросли, челка лезет в прищуренные глаза. Жмурится, вдыхая запах моей кожи, скрывая блеск сумасшедших, глубоких глаз.
  Все так же красив... и все такой же - сумасшедший.
   - Ненавижу этот день. - Шепчу, прикрывая глаза. Отклоняю голову, беззащитно обнажая шею. Доверяю.
  - Знаю. - Еще один смелый поцелуй, касается уже моей щеки. - Но для меня этот день самый важный...
  - Ты сумасшедший.
  - Нет, я болен. - Выдыхает в ухо, и еще тише, на грани слышимости добавляет. - Тобой... - Пальцы, мягко охватывая подбородок, поворачивают голову, а властные, но отчего-то особенно нежные, в этот день губы, накрывают мои.
  Не закрываю глаза, не в этот день, с какой-то маниакальностью слежу за тенями на его лице, что отсветами мелькают от буйной, поздней грозы.
  Красивый... сумасшедший... мой.
  Потребовалось много времени, прежде я смогла это понять. Еще больше времени потребовалось принять, все... как есть. Он - мой. Я - его. Хочется сказать: так сложилась судьба, но нет - так решил лишь он...
   Ловлю.
  - Это только начало, а мне уже все осточертело. - Виталька пинает камень, утренний ветер игриво пробирается под полы ветровки, отчего парнишка, как воробей нахохливается. Смешной. Родной. Кусочек дома, что поддерживает в большом, незнакомом городе.
  - А мне понравилось, особенно история у Андрея Васильевича.
  - Заучка. - Виталька хмыкает, сплетает холодные пальцы с моими и целует, холодными губами.
  Мимолетная ласка, наверное, самое приятное в жизни. Мама говорит: любовь живет пять лет, дальше только привычка и уважение. И немного нахмуривая тонкие брови и скрывая улыбку добавляет: Наслаждайся моментами доченька, их очень мало бывает во взрослой жизни. Я верю и помню, когда Витальку отправили к бабушке в деревню на лето. Оставив меня с воспоминаниями на целых три месяца.
  - Сам такой. - Обиженно отзываюсь и в отместку добавляю. - Тебя никто не заставлял ехать и поступать.
  Он горько вздыхает и неожиданно лукаво улыбается.
  - А как же любовь? - Безнадежно добавляет и тут же морщится от моего слабенького удара кулачком.
  - Говнюк. - А Виталька все больше улыбается.
  Он не собирается оспаривать мое оскорбление, только хохочет приобнимая за плечи. У нас с ним всегда так было и встречались мы с ним с класса восьмого, что собственно уже составляет не много не мало - четыре года. Когда возник вопрос по поводу будущего обучения, он поступил как мужчина, безапелляционно сказал: Я туда, куда и ты. Все умилились.
  Любовь, говорили взрослые, качая головами и улыбаясь.
  Любовь.
  Знали мы. Детская, неловкая постепенно перерастающая во взрослую, осмысленную. Поцелуи, первый секс, дрожь двух тел, для которых перестает существовать остальной мир, потому как у них появляется одна тайна для двоих: у них любовь.
  Красив ли он?
  Кидаю быстрый взгляд на упрямо вздернутый нос, влажные, сочные губы, красные пятна на бледной коже втянутых щек, выгоревшие на солнце длиннющие ресницы, прикрывающие блеск зеленых глаз, кучерявая челка, норовившая залезть в глаза. Нет. Определенно не красавец, но в нем была харизма, скрашивающая все недостатки и не проходящая улыбка после нескольких часов бурчания, на раннюю побудку, а еще был легкий нрав, что кружил девчонкам голову.
  - Вот это тачка...
  Мечтательно протянул Виталька, кивая в сторону, на стоянку, где уже по привычке скапливалась молодежь перед очередным учебным днем. Кто курил, бросая по сторонам не приязненные взгляды, кто стоял кучкой, рассматривая красивую, блестящую машину. Мой безразличный взгляд скользнул по железу и прикипел к небольшой, шумной компании парней и девушек. Видимо на машине появился их друг, которого к слову, они давно не видели. Кто с искренней улыбкой пожимал руку, а кто и ободряюще брал парня в захват, похлопывая по широкой спине. Не знаю почему, но я улыбнулась картинке искренней радости от встречи.
  - И достается же уродам. - Виталька вздохнул и потянул меня в серое, высокое здание, где перед входом привычно в лицо ударил нагретый кондиционированный воздух. - Блин, можно я тут останусь на пару часиков?
  - Пошли нюня! - Половчее перехватила его руку и потянула.
  - Злая ты.
  Это был обычный учебный день и отчего-то все же важный. Он помнился до сих пор, наверное, своей беспечностью и привычностью, а может, и нет. Может он запомнился той компанией, что радостно встречала своего сокурсника.
  Андрей Волков.
  Шептались девчонки, прижимая ладони к румяным щекам, пытаясь подавить улыбки. Каждой достался комплимент, улыбка...
  У парня явно водились деньги и не малые, но если честно, мало кто отзывался о нем как о высокомерном пижоне. Он был милым, улыбчивым, общительным, не высокомерным. Я видела его в окружении сокурсников, и что самое удивительное, он с большим удовольствием общался с любым, даже так призираемыми всеми ботаниками. Да и вообще был просто хорошим парнем, не смотря на свое финансовое превосходство. Он был красив и он был взрослым, что собственно только добавляло ему баллов. Получал второе высшее, только почему очно, сплетники причин не называли. Собственно меня мало это волновало, я по обыкновению слушала все эти сплетни в пол уха, пытаясь нормально позаниматься на свободной паре в библиотеке.
  Что-ж, в тот день и меня не обошло знакомство с Андреем Волковым. Оно было странным.
  - Ловлю. - Воскликнул он, ухмыляясь, бросая несколько собственных книг на пол и перехватывая меня, стопку, которую я получила на нас с Виталькой в библиотеке. На выходе из которой я благополучно запнулась о порог. - Поймал.
  Смеется он, аккуратно прижимая меня и успев перехватить несколько книг. Он высокий. Он очень крепкий, и руки большие. Теплые. Пригибается, складывая книги, что успел спасти, помогая выпрямится, заглянуть в его темно карие глаза. Смотрит в ответ, и смех его резко обрывается, а глаза... не знаю... в них проскользнуло, что-то жуткое, странное, но тут же пропало. Он улыбнулся, и прежде чем отпустил мою талию, его руки дрогнули.
  - Спасибо... - Прошептала и скорее всего, покраснела от своей неловкости. Всегда так.
  - Андрей. - В противовес, представился парень, пристально разглядывая меня.
  - Аня. - Тихо представилась и тут же заметила спешащего к нам Витальку.
  - Заучка, не могла меня подождать? - Виталька ловко обогнул Андрея, забирая из рук остатки стопки.
  Отвлеклась, помогая ему, а когда повернулась, поблагодарить спасителя, он уже уходил. Отчего-то подумалось, что это хорошо.
  - Что этому хлыщу нужно было? - Серьезно спросил Виталька.
  - Предотвратил посадку моего лица на пол. Спас несколько книг, от той же участи.
  - Послал же Боженька... мало того, что заучка, так еще и неловкая.
  - Не подскажешь, почему я тебя еще терплю?
  - Любовь, она знаешь какая коварная? - Лукаво подмигнул и звучно чмокнул в губы.
  Он именно таким мне и запомнится - теплым, смешливым, моим..., тогда еще моим.
  Поймал.
  - Мама!
  Врываюсь в обезличенный коридор, испугано ища глазами худую фигурку мамочки. Она сгорбилась и разом постарела на несколько лет. В темных волосах, то тут, то там мелькают блики седины.
  - Мамочка!
  - Тише Нют. - Я обнимаю ее. - Выгонят еще.
  - Ты можешь мне рассказать, что случилось? - Всхлипываю, давясь слезами, которые, наконец, хлынули из глаз. В голове какой-то шум, и беспорядок после того, как мне позвонила соседка посреди ночи и передала, что отца и еще нескольких шахтеров засыпало в шахте.
  - Я сама еще ничего не знаю ребенок. - Мамочка у нас сильная, она не плачет, пытается сохранить холоднокровие в сложных ситуациях, но я же вижу, с каким трудом ей дается этот ровный тон. - Обвал на шахте. Оперируют уже несколько часов. - Ее голос дрогнул. - А, что оперируют, толком не говорят.
  - Господи.
  Все на что меня хватает. Мама усаживает меня на стул и садится рядом, пожимая мою ладонь, опять горбясь. Мы сидим тут долго. Наступает утро, начинают сновать люди, больница в провинциальном городке быстро заполняется галдящими людьми и только ближе к обеду из отдела хирургии выходит взмыленный высокий мужчина с крупными чертами лица.
  - Петрова Нина Андреевна? - Он усталым взглядом обводит коридор, а мама уже рядом с ним заглядывает в эти усталые глаза, с отчаянной надеждой сжимая трясущиеся губы. - Ваш муж вне опасности, нам удалось остановить внутреннее кровотечение, позвоночник в нескольких местах имеет опасные трещины, и еще есть подозрение на защемление нервов, но тут уже мы не властны.
  - О чем вы? - Настойчиво спрашивает мама.
  - Впрочем, рано конечно судить, нужно дожидаться пробуждения... - Хирург мнется, а потом подавлено добавляет. - Возможно ваш муж уже не сможет ходить. Простите.
  - Что? - Мама хватается за сердце, а я подаюсь вперед, обнимая ее и усаживая на опостылевшие стулья.
  - Мамочка!
  - Ничего доченька. - Губы белые.
  - Что-то можно сделать? - Давлю на мужчину, что подобрался ближе к маме и пережимая кисть считает ее пульс, посматривая на часы.
  - Не знаю. Говорю, еще рано делать выводы. Можно конечно сразу по приходу в сознание попробовать изыскать хорошего нейрохирурга, да только... - И все понимают эту загадочную тишину. Навряд-ли какой-то "хороший" нейрохирург попрется в глушь спасать шахтера. Нет, конечно, если ему предложить денег... интересно сколько нужно? Хотя какая разница, их один черт нет! - Да потом на реабилитацию... - Очередная загадочная тишина.
  Загадочным оказался этот хирург, но добрым, сам уставший, но все же сходил за водой маме, за одним принес успокоительного, добродушно похлопал по плечу и скрылся в своей вотчине явно спеша сдать смену и отправится отдыхать. А мы с мамой остались ждать, когда папа отойдет от наркоза, а еще ждать результатов осмотра, молиться. Нам ничего более и не осталось.
  Периодически разминая затекшие ноги я спускалась на первый этаж, от звониться Витальке, соседке Раисе Павловне, старушке, что позвонила мне в общежитие. Всем, кому наше горе было не безразлично, а еще купить воды. Собственно ей я чуть и не захлебнулась, когда услышала:
  - Анюта?
  Обернулась, сомневаясь меня ли спрашивают, немного пугаясь знакомых, темно карих глаз.
  - Андрей? Что тут делаешь? - Недоуменно спрашиваю нахмуриваясь. Он не отвечает, смотрит пристально в глаза, словно решая что-то для себя, а потом усмехается, так жутко, непривычно, что неосознанно я делаю несколько шагов назад, наступая какой-то женщине на ногу, отчего тут же смущаюсь собственной неловкости и разбухшим языком прошу прощения.
  - Отец еще не очнулся? - Не замечая моей неловкости и проявляя странную осведомленность, спрашивает он.
  - Что ты тут делаешь?
  - Ловлю момент. - Отвечает он приближаясь. - У меня предложение.
  - Какое?
  - Твоего отца после пробуждения доставят в хорошую больницу к лучшим хирургам. Я узнавал, шансы не плохие, да и снимки Федор Николаевич добродушно передал им на совещание...
  Не пойму, почему меня так отталкивает неуютный, маниакальный взгляд Андрея.
  - Если...?
  - Умная девочка... - Он криво улыбается. Расчетливо, жестко, как человек, видящий свою цель и готовый прямо сейчас забираться на головы и идти по ним. - Если ты станешь моей. - Добавляет он, а кривая улыбочка так и не сходит с красивого лица.
  - Я не шлюха! - Зло выплевываю, пытаясь сдержать порыв со всей силы проехаться по его лицу. Пижон. А казался милым... хотя какой милый, тот его взгляд...
  - Шлюх у меня и без тебя много. Я женюсь на тебе. - Говорит этот сумасшедший, сверкая блестящими глазами.
  - Ч...то? - Не удается мне справиться с шоком.
  - Что слышала. Мы прямо сейчас, пока твой отец не пришел в себя, идем и расписываемся, я вызываю бригаду, что забирает твоих родителей в клинику, а потом ты перевозишь свои вещи ко мне. - Его не смущает мой ошарашенный вид, довольно скалясь, он спрашивает. - Как тебе план?
  - У меня есть любимый парень. - Злобно тыкаю я в его грудь тонким пальцем.
  - Уже нет. - Пожимает плечами и передает мне небольшой листок, на котором растянутыми закорючками выделены буквы очень знакомым подчерком. Злой подчерк, два слова отрывистых, хлестких.
  "Мы расстаемся"
  - Что? - В очередной раз, недоумевая, спрашиваю.
  - Ему нужна была моя машина, мне нужна ты. - Просто отвечает сумасшедший. - Не расстраивайся, очередной продажный подонок. Таких много.
  - Он не такой! - Шиплю я и трясущимися руками, обвинительно тыкаю его телефоном, зажатым в руках. - Я только что с ним говорила!
  - Кишка тонка признаться? - Смеется он. - Боже он жалок. Набирай. - Смело добавляет, выхватывая телефон из рук, потому как я и без его советов уже набрала Виталика. - Не разочаровывай меня окончательно и поступи как мужик! - Рычит он в трубку и передает ее мне с милой, змеиной улыбкой.
  - Виталя, что несет этот псих? - Мои руки трясутся, а губы начинают дрожать, когда в ответ я слышу смущенную тишину, а потом неожиданно злой голос.
  - Пошла ты нахрен! Достал меня и твой долбанный институт, и ты со своим нытьем! - Гудки.
  - Боже... - Выдыхаю я, пытаясь не фокусироваться на этом сумасшедшем, не задумываясь над тем, что все, что сказал этот ненормальный, правда, что парень, которого я боготворила четыре года такой... какой? - Это мало что меняет.
  - Ладно. Все равно ты станешь моей. Я подожду, когда у тебя не будет иного выбора. - Лаконично добавляет и немного отступает.
  Это лаконичность и пугает меня. Твердая, уверенная, странная, особенно в его исполнении и на кие-то доли секунд я задумываюсь, зачем ему это все? Я понимала желание затащить в постель, понимала желание присвоить, что-то чужое, но не понимала больного, лихорадочного взгляда прикипевшего ко мне.
   Я не была красавицей. Никогда. И даже правильно подобранная одежда, каблуки и макияж не выделял меня из толпы посредственностей. Я не была серой мышью, что часто можно встретить на страницах пошловатых романчиков, не была скромницей, как и лидером. Я была среднестатистической девочкой восемнадцати лет, не верующей в любовь с первого взгляда, не верящей в сказки, где к бедняжке на помощь приходил принц. Я вообще была по жизни прагматиком и старалась смотреть на вещи - такие, какие они есть на самом деле.
  - Зачем тебе это?
  - Надо. - Он приподнял бровь, следя за мной.
  - Это странно. Ты делаешь мне предложение, взамен помощи моему отцу? - Он просто кивает, не утруждая себя ответом. - Ты сумасшедший. - Заключаю, делая еще один осторожный шаг назад, он в ответ еще больше улыбается. Так открыто и так по сумасшедшему, словно в подтверждение неаккуратно произнесенным словам.
  - Нет, Анюта. - Мое имя получается как-то гортанно, глубоко и очень ласково. - Я болен... - Он прикрывает сумасшедший блеск карих, глубоких глаз. - Тобой.
  Я устаю от напряжения и не особо спешу еще о чем-то с ним говорить, разворачиваюсь, поднимаясь на второй этаж к маме, долго не могу выкинуть его слова из головы. Вижу потерянную маму, сгорбившиеся плечи. Мы обе понимаем, что инвалидов в нашем шахтерском городке достаточно. Что жизнь с ними не так проста, не потому, что всплывает множество проблем, а именно из-за капризов. Уязвленной гордости. Сколько таких семей? Множество. И не все смогли справиться с горем, не все смогли это пережить, оставшись полноценной семьей. Боюсь думать о том, что в какой-то момент я могу, идя домой наткнуться на спившегося отца, где-то во дворе.
  - Он справится. - Словно подслушав мои мысли, заверяет мама. - Мы справимся.
  Хочет казаться твердой, непробиваемой, только смотрится это странно на постаревшем за эти жалкие часы лице.
  - Конечно мамочка. - Шепчу в ответ, прижимая ее руки, целуя, ухожу.
  Справимся, ведь мне дают шанс. Еще призрачный, но все же шанс. Я готова рискнуть, не дожидаясь безвыходного положения. Это в любом случае произойдет... мысли, они уже не могут покинуть голову. Спускаюсь вниз. Андрей стоит на том же месте, даже не скрывая довольства.
  - Согласна. - Отвожу слезящиеся глаза в сторону, не в состоянии вытерпеть этого победного выражения на его лице.
  Его пальцы уверенно вплетаются в мои, немного сжимая, приближаясь ко мне не понижая тона говорит...
  - Попалась...
  
  Свадьба?
  - Пересядь вперед!
  Командует мой владелец, открывая двери темного внедорожника. Хочется себя пожалеть. Но на самом деле ничего, кроме его взгляда, опасного еще ничего не произошло. Послушно пересаживаюсь, крутя в своей голове мысль о том, что я попала в дурдом. О том, что вся эта ситуация мне не нравится, не нравится предательство Виталика, о котором я стараюсь не думать. Стараюсь не думать о сумасшедшем, который с не проходящей улыбкой и блеском глаз, вальяжно устраивается за рулем. Победитель. Он не пытается стереть это выражение лица. Не понимая, что причиняет мне боль. Мысли о том, что все же продалась - раздражают. В этих мыслях моя параллель тесно переплетена с поведением Витали. А Андрей дурак... не нужно было дарить машину, всего лишь поставить мне условия и я бы сама к нему пришла, ради семьи. Сама бы бросила Виталю. Такая же продажная. Мерзкая.
  - Зачем машина, тут до ЗАГСа три минуты ходьбы. - Ворчу, впиваясь побелевшими пальцами в ремень. На улице... льет как из ведра холодный, осенний дождь. Как раз под мое настроение.
  - За тем.
  - Точно! - Верещу от безумной мысли, растягивая непослушные губы. - Здесь где-то камера? Это все, чтобы прикольнуться? - С надеждой озвучиваю вдруг пришедшую идею.
  Он недоуменно приподнимает брови.
  - Зачем мне это?
  - Откуда я могу знать? Пришел не с того ни с сего. Это не нормально! Люди так не поступают, особенно, если стремятся построить отношения!
  - Отношения? - Смеется он, легко лавируя в небольшом потоке машин. Центр города, все же. Хмурится, уголки губ опускаются вниз. Взгляд перетекает ко мне. - Как их можно строить, когда твои глаза ловят каждый его взгляд? Засранца, который продал тебя за машину. Да и само построение отношений... долгий процесс, а я хочу все и сразу.
  - Честный предприниматель, который готов заключить сделку на живой товар?
  - Ну, насчет честного - перебор, а сделка заключается только с обоюдного согласия. Ты согласилась, я готов. Все очень просто и легко. - Веселится он, резко поворачивая руль и припарковывая своего монстра рядом с одноэтажным, старым, сложенным из досок, зданием местного ЗАГСа, выкрашенного в темно красный.
  Вопрос как он так свободно ориентируется в нашем городке, вспыхивает и пропадает под гнетом других его странностей.
  Замолкаю, выскакивая из машины и скрываясь под козырьком. Становится любопытно, как же все это произойдет? Даст взятку?
  - Пойдем. - Приближается неспешно, хватая мою ладонь, и заводя меня как нашкодившего ребенка за скрипучие двери.
  Здесь... не то, чтобы красиво... скорее торжественно. Красные ковровые дорожки, выстланы на пути к залу бракосочетания. Триколор шариков, подвешен в каждый угол. Стол у окна и множество стульев. Видимо для того, чтобы гостям было, где присесть перед церемонией. Нам на встречу из смежного кабинета выходит грузная женщина в строгом пиджаке и нелепо красной помаде на доброжелательно растянутых губах.
  - Чем могу помочь?
  - Нам бы зарегистрировать свои отношения.
  - Ох молодые. - Добродушно качает головой женщина и с улыбкой пропускает нас в нутро светлого кабинета. - Хорошо, нужны ваши паспорта, заявление и оплата госпошлины. Церемонию бракосочетания будете проводить?
  - Нет, нам бы по быстрей.
  - Невтерпеж... - Вздыхает, словно, припоминая, что-то приятное.
  Следуют проволочки с бумагами, оплатой. Стою, удивляюсь упрощенной до не возможности процедуре. От меня только требуется, что подпись. И вот уже ему, не мне, вручают свидетельство, поздравив, не задав даже вопроса, а согласна ли я?
  Согласна. Куда-ж мне деваться? И никаких взяток...
  - Странная свадебка вышла. - Я еще и киваю собственным мыслям, после того как его рука в очередной раз перехватывает мою ладонь. - Хотя чего еще я могла ожидать... - Многозначительно тяну.
  Теперь на безымянном пальце ловит блики тонкий ободок из белого золота, с кружевом по центру и витиеватыми словами под ободком, которые я к сожалению не могу рассмотреть. Женское любопытство, будь оно не ладно... перекрывает даже горькую обиду на порушенный мой маленький мирок.
  Я искренне любила Виталю, а может, и сейчас люблю, если закрыть глаза на обиду. Искренне верила, что не придаст. Полагала, что в общем и не нужна кроме него никому, а оно вот как вышло... странно, если не сказать по дурацки... и все же я люблю его.
  Думаю, что это все, но после того, как он выводит меня из ЗАГСа, приостанавливается, и слегка толкнув, впивается в губы. Наверное, от шока, я не сопротивляюсь, а еще не могу закрыть глаз, рассматриваю его лицо.
  Красив...
  Думаю я. Да и целуется хорошо. Губы жесткие, но движение их нежное, ласкающее. Чувствуется опыт. Не всегда же он был сумасшедшим.
  Со вздохом он отрывается и ловит в плен этими невозможными, глубокими глазами, облизывает собственные губы, а пальцы, держащие ранее скулы, скользят по моим губам.
  - Это лучше всего, что я себе представлял. - Шепчет, наклоняясь и оставляя еще один, почти целомудренный поцелуй. - Сладкая и нежная.
  Да... и зубы я не чистила полдня.
  Мелькает мстительная мысль и тут же пропадает, под его взглядом, пристальным, жгучим. Театр где все актеры сумасшедшие и я получила в нем роль. По другому не назвать.
  Хирург с крупными чертами лица лично встречает Андрея на подступах к больнице.
  - Сейчас наберу Алексея. - Кивает Андрей и после приветствия передает трубку хирургу, который с большим энтузиазмом начинает разговаривать с собеседником на языке терминов и хмурого молчания. Спустя длительное время хмурый хирург сообщает недоуменно, что вертолетная площадка готова, отключается, ежась от брызг ледяного дождя, закинутого под козырек проворным ветром.
  Я продрогла до самых костей, но не смею прерывать, боюсь пошевелиться. Андрей наблюдает за всем с улыбкой, так и не выпустив мою ладонь.
  Поднимаемся по коридору, и тут я прихожу в себя, тормозя и сумасшедшего и хирурга.
  - Нельзя так!
  - Поздно, сделка уже заключена. - Нервно шипит Андрей, блестя на меня сумасшедшими глазами.
  - Успокойся ненормальный... мама, ей на сегодня хватит потрясений. - Пытаюсь вырвать из его руки ладонь, содрать кольцо, которое отчего-то жжет чувствительно кожу. - Она же не знает о Витале... не знает о тебе... не поймет. - Опускаю виноватые глаза к полу и жду его решения.
  - Уговорила. Как только твоему отцу будет хоть немного лучше, ты меня представишь.
  Киваю и бурчу себе под нос "Кто-бы подсказал, как это сделать?"
  - Папа, мама, знакомьтесь мой муж Андрей. - Он поднимает мой подбородок, а затем аккуратно, поглаживая пальчик, снимает кольцо. - Поверь, эта фраза объяснит, если не все, то многое.
  - Наверное. - Вдыхаю полной грудью, кажется "потеря" кольца благотворно влияет на способность дышать.
  - Федор Николаевич, вы же можете сказать, что внезапно нашлась квота на хирурга, или как это у вас правильно называется?
  Федор Николаевич, флегматично пожимая плечами, продолжает подъем, но Андрей не спешит отпускать меня, все так же поглаживая безымянный палец.
  - Запомни - это первая и последняя уступка, на которую я иду.
  - Запомню. - Горько улыбаюсь и тише добавляю. - Ты же заплатил за спектр услуг.
  Жду, что его смутит эта фраза, так и не дождавшись, вырываю свою руку и поднимаюсь к маме.
  Потеряна.
  Мой мир изменился. Кардинально, быстро. Поездка в неуютной тишине к общаге, два часа. Сбор вещей под его пристальным надзором и надзором смущенных соседок, обомлевших и не способных задавать вопросы. Квартира... обычная. Три комнаты, мебель подобрана со вкусом... холостяка. Приставка, рядом с огромной плазмой, диван. Спальня - кровать обычная, правда, двуспальная заправлена темным покрывалом, что так гармонично сочетается с расцветкой ковра. Светильники по бокам, встроенные шкафы - мне выделена целая секция, в которой сиротливо смотрится три небольшие стопочки. Аскетичная кухня в светло фиолетовом фоне, блеск стальных ручек от подвесного плафона с асимметричными рисунками по контурам. Ванная - никаких джакузи, душ, но достаточно просторный, по серебренному кафелю змеятся черные стебли выдавленных цветов. Немного странно, но на мой не искушенный взгляд - красиво. Еще одна комната, похожая на кабинет, тут темновато, пахнет бумагами и новой мебелью.
  - Умеешь готовить? - С улыбкой интересуется.
  - Нет. - Грубовато отвечаю я, стараясь стереть его улыбку с лица.
  - Не страшно. Сегодня, закажем пиццу, а завтра посмотрим. Ты пьешь кофе? - Спрашивает, доставая две больших кружки. Ответ ему не интересен. А кофе я не пью. Не люблю, говорят: мое мнение изменится ближе к экзаменам. Что-то подсказывает, что раньше. В его ящиках не видно ни одной пачки чая. - Первое время поживем в квартире, нужно подобрать место для строительства дома. - Словно оправдываясь, рассуждает сумасшедший, готовя кофе на двоих.
  Расслаблен, спокоен, удовлетворен. Странное поведения для того, кто знакомится с человеком. Хотя о чем я? Ситуация сама по себе странная. До сих пор жду, что меня кто-то разбудит...
  - Мне интересно, что входит в обязанности жены? - Смелея, кидаю вопрос раздраженным, уставшим голосом, вдыхая теплый пар идущий с кружки. Кривлюсь, возвращая кружку на стл и возвращаясь на место, немного позади него.
  Сидит за столом, а я стоя немного в стороне, вижу, как каменеют его плечи, как резко рука одним ударом отправляет в полет кружку с горячим напитком, как на фиолетовых лилиях растекается темные ручьи, осколки со звоном разлетаются, а воздух наполняется ароматом кофе.
  - Обязанности? - Рычит, вставая и приближаясь ко мне. Припирает к стене. - Обязанности? Так вот, моя девочка... ты верно подметила: я заплатил за спектр услуг... - Его пальцы обхватывают подбородок, а колено раздвигает мои ноги. Другая рука чуть подсаживает под ягодицы, заставляя оплести его тонкую талию, словно, срабатывает какой-то женский инстинкт, наличие коего, для меня сокровенное открытие. Проклятые глаза не могут оторваться от жестких губ. Не наслаждаюсь их видом, скорее опасаясь пропустить опасное искривление. - За полный спектр...
  - Анд... - Пытаюсь что-то сказать, объясниться, но меня наглым образом затыкают целуя.
  И в этот раз нежности в этом поцелуе нет, одна какая-то болезненная необходимость заставляющая сминать мои губы. Мне хочется быть сильной оттолкнуть, застесняться, в конце концов, но кажется... у него действительно полный спектр. Тело, не спрашивая откликается, туманя разум, и воспламеняя кровь. Шаркаюсь об него, как какая-то кошка. Неспособная сдержать стонов, задыхающаяся и достигающая совершенно невероятного оргазма так быстро, что становится стыдно... от крика, от дрожи, что не могу сдержать, не могу расцепить пальцы, вплетенные в его мягкие волосы, не способная разжать бедра. А сумасшедший легко покусывая мою скулу не собирается отпускать. Кажется, его все устраивает и без продолжения.
  - Моя девочка... - Прикусывает мочку уха. - Это самое малое, что я способен тебе дать. Только впусти меня... разреши завоевать твое сердце... присвоить. Я не разобью, не смогу... болен тобой.
  Начало вечера было бурным, а ночь проходит целомудренно, не считая его рук оплетающих мое тело. Неуютно. И пахнет он не то, чтобы плохо... по другому, сопит непривычно. Терплю и жар, и смущение, когда посреди ночи в ягодицы отчетливо начинает упираться... хочется вылезли из его рук... гиблое дело, прижимает сильней, не просыпаясь. Шаркается прямым носом по шее щекотя, глубоко вздыхает, член наливается, начинает пульсировать. Не двигаюсь, чтобы не спровоцировать и засыпаю, только когда на часах глухо простучит пять часов.
  - Вставай. - Трогает за плечо, а внос упирается огромная, белая кружка с нелепым красным сердечком по центру и витиеватой надписью по низу "Вечера, подаренные тобой, могут сравниться только с ночами, любовь моя" - Я приготовил бутерброды. - Смущенно улыбаясь, сообщает, глотая блестящими глазами сантиметры обнаженной кожи.
  - Спасибо. - Хрипло и немного сонно отвечаю, прижимая огромную кружку к груди, как какую-то преграду.
  - Привыкай. - Лаконично отвечает, выходя из спальни.
  Спешу собраться, пока есть такая возможность уединиться. Встречает меня на кухне, забирая из рук уже пустую посуду, одаривая жестким поцелуем.
  - Ближе к выходным съездим к моим, познакомим тебя.
  Не отвечаю, застегивая осенние кеды и по привычке отдавая ему во владение собственную ладонь и пальцы. Все дело в недосыпании, да и устала я уже крутить пальчиком у виска. Переубеждать - бесполезное занятие.
  Институт...
  Серое промозглое утро, студенты, курящие кучками перед крыльцом. Его сокурсники встречают на стоянке и не ожидают моего появление. По этому, когда я выхожу, веселые голоса смолкают, а настороженные взгляды бегают от меня к нему. Девушки, что оккупировали Андрея с обеих сторон, проходятся по мне оценивающе, высокомерно. Было бы обидно, если бы я с самого начала не знала, что ничем особенным не выделяюсь. Высоких, стройных ног - нет. Глаза светло то ли зеленые, то ли голубые, крапинки опять же - какие не разберешь карие или черные. Тонкие, потрескавшиеся от жестких поцелуев губы. Обычные ресницы, что ровными прутьями торчат, не собираясь подкручиваться к верху, даже с помощью туши. Темно русые волосы, не обладающие особой густотой, что немного не достигают лопаток, но ниже плеч. Грудь... фактически доросла до первого размера. Попа - немного больше. А вот талия - тонкая, жаль прячется под безразмерным худи.
  Посредственность. Но я не возражаю, в прочем и внимания я не добивалась. Жила в собственном, удобном мире...
  - Знакомьтесь... - Не скрывает ухмылки победителя и снова тянется за моими пальцами. Не просто переплетается с ними, а еще демонстративно целует безымянный. Там, где кольцо, что ловит блики даже в пасмурный день. - Моя жена Анюта. - И столько гордости в этих трех словах...
  Взгляды друзей ошарашенные. Молчание немного затягивается, но кажется, его это совсем не волнует.
  - Поздравляю...
  Пробует какая-то девушка, смешно отступая от нас, и толпа знакомых отмирает, брызгая поддельной радостью поздравляя, пытаясь выяснить подробности, немного обижаясь на отсутствие приглашения, скрытность... далее следует попытки со стороны парней увидеть красоту, что собственно рассмотрел их друг, к слову пользующийся успехом у девушек. Попытки разговорить, которые я игнорирую. Думают, что я высокомерная. Все не так. Потерянная, дезориентированная. Не слышу вопросов, глупо хлопая прямыми ресницами, и рассматривая хитрые, сумасшедшие глаза абсолютно счастливого человека, сжимающего мою руку.
  - Да откуда вам было знать? - Смеется он. - Я же, как увидел ее три дня назад, так пропал, а вот вчера женился...
  Дальше все проходит мимо меня... на стоянку выруливает его бывшая машина. Красивая серебристая. В лобовом стекле отражаются голые ветви тополей, паркуется. Не так далеко от нас, Виталя неспешно покидает салон, блестя солнцезащитными очками, на половину лица... ему они идут, я долго их выбирала... в подарок. Замечает нас, отворачивается, неспешной походкой идя к серому зданию... походкой победителя. Но глупость, она же как полотно крепко обнимает излюбленную голову и ненависть, что расцветает во мне не направлена на живых, что принимают решения, а на железяку эту блестящую, на которую оказывается можно променять живую, говорящую меня.
  Больно. Слеза, наверное, от порывистого ветра, путается небольшой каплей в ресницах. Не стереть, не смахнуть, а Андрей словно почувствовав, оплетает большими руками, прижимая к твердому телу. Хочется вырваться из этих объятий ... его сумасшествие всему виной боли. Умение играть слабостями людей.
  Чужой. Но теплый, большой. Не будь я эгоисткой, восхитилась бы, а так только больно...
  - Пойдем, провожу? - Тихо шепчет он, вытягивая меня из кольца его друзей.
  Двигаемся под взглядами, еще бы Андрея Волкова, знают если не все, то многие, я вот и сама любопытствовала. Искренне восхищалась складом его добродушия.
  - Откуда ты знаешь мое расписание? - Глухо спрашиваю у кабинета социологии.
  - Следил. - Отвечает просто, без запинок, заводя меня в аудиторию. Честный и прямой. Здесь почти все, но сердце останавливается при виде Виталика, сидящего на задних рядах. Не на нашем месте. - Умный парень. - Флегматично хмыкает Андрей, не стараясь понизить тембр глубокого голоса. Каждое слово отравлено. Мстительный.
  Однокурсники, не все, но многие уже на местах, удивлены нашими переплетенными пальцами, которые он в очередной раз целует.
  Ему мало моих пальцев... подозреваю, что это публичная порка Виталика. Его тело становится непозволительно близко к моему, пальцы запрокидывают голову, а губы не в пример утреннему жесткому поцелую, аккуратно невинно кружат, легко прикасаясь, не переступая грань, смещаясь на щеки, ниже и в завершение сладостный укус в скулу.
  - Не хочу уходить. - Бурчит, где-то сверху сдавливая мое тело в приеме удушения и потираясь подбородком по моей макушке.
  - Вали. - Беря с него пример бурчу. И на краткую доли секунды, не хочу его отпускать.
  Он как стена спрятал меня от... всего... Виталика, любопытных студентов. От мира. И через боль прорастает маленький росток симпатии. Маленький, не устойчивый, который я затаптываю пониманием, что в мире, где он меня купил симпатии не должно быть. Там место холодному, расчетливому уму. Был бы он еще у меня.
  Уходит не оборачиваясь. Бросая меня на растерзание, которое отстрочено из-за звонка. Пары? Если бы могла, я бы слушала преподавателя, но в моей голове совсем другое... жизненное. Поэтому время летит мимо, да и перемена, если честно так же... периодически отмахиваясь от любопытных вопросов. Виновник торжества пусть дает объяснения, а мне сомнительное хвастовство не по нраву. Да и чем здесь хвастаться - продажностью? Полагаю, для многих это не будет секретом. Тут как в поговорке: Знают двое - знают все.
  Надеюсь, что подойдет Виталя, объяснится, но и этого не происходит. Смотрю иногда в его сторону, а он игнорирует мои взгляды. Так словно между нами и не было этих четырех лет. Однокурсники пытаются, что-то выяснить, но что он отвечает, не слышу, да и не хочу, наверное. Игнорирование, тот же ответ... не привиделось, не померещилось, да и машина эта... пропади она пропадом... Андрей на нее, даже не взглянул.
  После пар одиноко бреду на улицу вцепившись в ручку рюкзака, что еще немного и потащится по полу, вслед, думаю, как буду попадать в его квартиру, как переживу этот вечер... но думать не приходится Андрей встречает, обнимая меня за талию и спешно целуя в губы.
  - Мне плохо без тебя. - Так жалко это прозвучало, что пришлось срочно задрать голову и поймать все тот же сумасшедший блеск глаз, облизывающий мое лицо, вглядывающийся в глаза.
  - Сумасшедший. - Улыбнусь, сама не поняв чему? А он и не станет отрицать...
  Гены неандертальцев.
  - Ваш сын сумасшедший!
  Говорю в попытке добить откровенностью невысокую женщину, что встречает нас на пороге загородного дома.
  Само место тихое, удаленное от города, сокрытое огромными лапами елей и толстым забором по периметру. Коттедж в два этажа, но даже в пасмурных сумерках светлый и фонит теплом. Женщина с улыбкой открывает двери, но улыбка сменяется легким удивлением, когда она замечает меня и крепкую хватку руки его сыном.
  - Привет ма, знакомься моя жена Анюта. - Он пропускает меня вперед, слегка подталкивая. Легкое удивление на лице мамы перерастает в шок. - Милая знакомься, София Андреевна - мама. Меня кстати в честь деда назвали, он у нас военным был. Строгий, но справедливый мужик...
  - Ошиблись. - Киваю, намекая насчет имени и справедливости, что явно забыли в нем воспитать.
  - Знаю. - Говорит, смеясь, расшнуровав мои кеды. - Я в отца характером...
  - И повадками... - Как-то понимающе качает головой ошарашенная мама.
  Тут я и выдаю: Ваш сын сумасшедший!
  - Да уж вижу... - Глаза огромные, взгляд отрешенный. - Этим он тоже в отца пошел...
  В мире странностей, такая реакция уже не удивляет.
  - Кто там в меня пошел?
  Появляется обсуждаемая личность. Высокая, сбитая в плечах. Андрей на него очень похож, особенно блеском сумасшедших глаз. Только у мужчины этот блеск ласкает жену. Взгляд сына подарен мне.
  - Папа, моя жена Анюта! - Гордо заявляет сумасшедший, сумасшедшему, немного придвигая меня вперед. Словно выставляя напоказ. Отец не удивлен, с уважением тянет:
  - Красавица. - Оборачивается к жене, покачивая головой. - Соня, ну, говорил же тебе, зачем ты рассказываешь ему...
  - Так романтично же получилось?
  - Романтично. - Кивает мужчина. - Любуйся, каким романтиком вырастила сына. - Немного смешливо добавляет, и звучно хлопая в ладоши продолжает. - Так, что встали на пороге, а ну руки мыть и за стол знакомиться! И выпусти ты уже ручку бедной девочки, небось, уже и штампы организовал? - Андрей самодовольно пожимает плечами, вызывая очередную ухмылку родителя. - Ну, так и подавно, далеко не уйдет!
  Их тут целых трое - ненормальных...
  Подумалось мне, но мнение я изменила, очень быстро и история у его отца с матерью действительно вышла романтичной, произошедшей под железным занавесом СССР. Любовь возникшая у студента, посещающего далеких родственников в СССР и молодой студентки, которую буквально он выкрал из страны и увез в далекую Англию. В общем, она и против не была, только он все равно опасался отказа, вот и выкрал. Поженились в спешке, а через девять месяцев появился их старший Владимир, а потом уже и Андрей.
  - Вот милый! - Ядовито добавляет Соня. - Моя история просто романтична, а твои наставления по поводу девушки от которой "снесет крышу", совсем были не к месту! Говорила же он впечатлительным рос!
  - Упрямым он рос! В меня все повадки. Говори, ни говори, как захочет, так и сделает.
  - Это точно. - Кивает мама.
  Их взгляды возвращаются нам, оценивая, с добродушными ухмылками.
  - Не переживай Анюта, и не бойся. Андрей, он и в правду весь в отца, не обидит, только охранять будет, да ревновать ко всему. - И словно извиняясь, добавляет. - Гены неандертальцев.
  - Скорее всего, Софья Андреевна...
  - Да уж ладно тебе, ты меня либо Соней называй, либо мамой, близкие, как ни как.
   -Ага. - Нервно икнула. Того и гляди глаз, который начал дергаться перед встречей, выскочит от счастья.
  - А меня только папа, Свеном, все равно язык сломаешь!
  - Хорошо?
  - Конечно хорошо! - Зычно проговаривает, как мне кажется по началу, но потом, все же понимаю, что хоть речь на первый взгляд чистая, но все же проскакивает акцент.
  И вечер продолжается, но не кажется обременительным, скорее немного странным и чуточку веселым. Поэтому когда они нас провожают, я все же смущенно называю их папой и мамой, благодарю за прием, обещаю познакомить с собственными родителями в ближайшее время и заключаю про себя, что хоть они и сумасшедшие, но все же приятные люди.
  - Вы там давайте, с детьми не тяните. - Лукаво добавляет его мама.
  - Ага, сынок, кстати, это еще один безотказно срабатывающий метод привязки... - Подшучивая, добавляет его папа. И только я одна вижу, что он Андрей эти слова воспринимает всерьез.
  - И не собирался тянуть. Привязать нужно. И чем скорее, тем лучше. Мне кажется, потом спокойней будет. - Хмыкая, отвечает этот сумасшедший и тянет меня к машине, задумавшуюся о целомудрии нескольких дней, что прожили мы вместе.
  В прочем насчет целомудрия в наших отношениях, я немного промахнулась. Да и нельзя это было назвать сексом, скорее - животным соитием, после громкого, эмоционального... напряжения копившегося несколько дней и выплеснутом бензином, на открытое пламя - этим же вечером.
  - Ты ненормален, раз считаешь, что в ближайшем будущем я рожу тебе! - Психанула, когда он сказал об этом матери, а отцу добавил, что привязать меня нужно, и чем быстрее, тем ему спокойней.
  Там в гостях я сдержалась, в машине была тиха. Для того, чтобы накопить побольше гнева хватит только одних мыслей: о брошенной учебе, о его необдуманно брошенных словах, что работа мне без надобности - он вполне способен меня обеспечить... о том, что в его представление поспешная свадьба, это только первый шаг к знакомству. Было много слов, произнесено, некоторые задели, некоторые испугали, еще одни шокировали. Но самое удивительное было в том, что ему такой порядок вещей казался нормальным. Да и родители его, после шока смирились, приняли всю ситуацию.
  Скидываю на пол худи, срываю резинку с волос, бросаю там же, врываюсь в ванную, хлопаю дверью, не способная, другим способом слить яд. А дверь, что я не успела закрыть на защелку, выпадает, вслед за мной, чуть не задев по плечу.
  Двигается на меня как бык, глаза огромные, разъярённые, дыхание частое, сбитое, скулы пятнами покрасневшие, напряжённые.
  - Да я ненормальный. Да больной. - Приближается, припирая меня в самом дальнем углу душа. - Сумасшедший. Да делаю все не правильно... - Хватает мои руки, упертые в его грудь, закидывает к верху, прижимая свое тело ближе. - Да, я купил тебя у парня... - Опять его колено раздвигает мои ноги, интенсивно потирая меня по центру, заражая резкостью движений. - Да шантажировал... - Взгляд безумца, должен пугать, но как не странно, только возбуждает, блуждая по лицу, оглаживая кожу шеи, плечи. - Но знаешь, если бы ты не поддалась... я все равно, помог бы твоему отцу... - Фиксирует запястья в одной руке, а вторую ведет по щеке. Большим пальцем опускается на губы, поглаживает их по кромке, я вместо того, чтобы отклониться от этого пальца, немного высовываю язык, чтобы удовлетворить потребность, попробовать его кожу на вкус. Именно сейчас это так важно для меня. Необходимо, узнать, что значит чувствовать вкус его кожи. - Главной моей целью в тот день было: дать понять тебе кем был тот, кого ты боготворила. Дать понять, что он тебя бросил, а я вот он. Рядом. И всегда буду. А ты посмотрела на меня так затравленно, испуганно, словно видя мою зависимость от тебя. Я же дура, дышать без тебя не мог. - Его губы дрожат, а глаза уже не просто блестят сумасшествием, они им сверкают ярче звезд. - И с тобой не могу. Спирает глотку от счастья. - Он пытается ухмыльнуться, но улыбка прерывается тяжелым вздохом, когда я немного всасывая кончик пальца, все же пробую кожу.
  Солоноватая, грубая кожа, немного шершавая от мозоли, но... вкусная.
  Его слова медленно, но доходят до меня, а я краткие секунды перебарывая, что-то горячее, что рвется изнутри, вырываю руку у дезориентированного парня и проезжаюсь ей по его щеке. В глазах его вспыхивает, то странное, жуткое, что я увидела, впервые познакомившись с ним. Не успеваю оценить этот взгляд, напугаться, он целует... так что сначала становится практически больно, а потом, когда его вкус взрывается во рту становится невыносимо сладко и горько.
  Не хочется, но я отвечаю на поцелуй, переставая контролировать себя, ритм, жизнь. Растворяюсь в нем, его руках, пальцах, которые не гладят кожу, скорее сминают ее, с усилием, стараясь притянуть как можно ближе, растворить в себе, завоевать...
  Да только завоевывать меня не нужно, собственные пальцы впиваются в воротник рубашки, выдирая пуговки с мясом, раскрывая тело для себя. Не знаю, когда же он успевает приспустить не только свои штаны, но и избавить меня от собственных, наверное, в момент, когда его зубы впились в мой юркий язычок и губу. Следующее, что я ощущаю, долгожданный толчок в меня. Не могу сказать какой у него размер точно, но чувствую, что мне даже больше, чем достаточно и поэтому когда он делает следующий дикий толчок, я начинаю стонать, от кайфа, от боли, от ощущения его влажного тела под моими ногтями, что впиваются куда-то в район лопаток, от желания повторения необузданного толчка. Не отстает, хотя и старается заглушить, то ли рычание, то ли скулеж, кусая мои плечи и шею.
  - Пожалуйста... - Задыхаясь, шепчу, как какая-то гребанная похотливая героиня порно. Не знала, что бывает вот так хорошо, не смотря на омерзительность ситуации. - Еще.
  И сама же подаюсь на встречу. Неудобно. Стою практически на носочках, цепляясь за плечи, вжимаясь в него, растворяюсь, ощущая приближающийся взрыв.
  Это не секс, даже близко, это самое настоящее сумасшествие, что кажется, проникло под кожу при соприкосновении. Да в прочем и неважно, наверное, что это, потому как мне этого слишком много и долго оказывается с ним и не нужно. А оргазм практически вырубает меня, выключая от долбанной сети жизни. Куда-то туда, где яркий свет бьет по чувствительным глазам, а тело вибрирует точными импульсами болезненного наслаждения.
  Больно и сладко.
  - Твою же мать... - Стонет он где-то там, в мире смертных, сжимая мое тело в огромешных руках и влажно выцеловывая одному ему известные маршруты по моей шее. - Хоть бы не сдохнуть. - А сам стоит как скала, еще и меня придерживает, чтобы я кучей не свалилась к его ногам, потому как сама стоять я не могу.
  Отдышавшись, он аккуратно берет на руки, все так же продолжая слепо тыкаться губами, во все, что попадет и относя на кровать, где собственно уложит, оботрет, целуя бедра и колени и устроиться сзади не переживая о том, что забыл надеть трусы. Впрочем, не мне его осуждать, на мне осталась только порванная майка и носки. И в этот раз я не усну, меня просто выключит и с трудом включит под его сонное бурчание в попытке найти телефон и вырубить будильник. Я отойду быстрее его, высвобожусь и выключу бренчание, а потом завалюсь рядом с ним и стану вяло вспоминать о вчерашнем странном, диком дне.
  Не удивлюсь, припоминая, об отсутствии защиты при сексе, тому, что кончил он в меня. По этому поводу - он свои мысли четко, ясно донес: детей не просто хочу, а надо и чем быстрей, тем лучше. И выполнит же сумасшедший. Не думая, не заморачиваясь.
  - Андрей?
  - Хмр.рр. - Что-то невнятное пробурчит, глубже закапывая нос в мои спутанные волосы. Наверное я такая красивая сейчас, что страшно.
  - Андрей...
  - А?
  - Давай подождем с детьми? - Покорно, немного смущаюсь, спрашиваю. Вчерашний опыт доказал, что срыв и крик, может привести к неожиданным последствиям. - Ты пойми, мне нужно закончить учебу, не для работы... - Успела вставить. - Для себя, нужно знать - я что-то стою. Не просто денег. Да и прижиться нам с тобой не помешает. Беременным нельзя волноваться, а я еще так до конца и не переварила собственную жизнь. Не приняла ее.
  - Анюта...
  - Ты пойми, я хочу их, правда хочу, но чуть попозже, когда с отцом будет все в порядке, со мной.
  - Ладно. Только о презервативах можешь забыть. С тобой я их не стану одевать! Без компромиссов.
  - Агрессор. - Хотела быть строгой, а получилось как-то добродушно, но я исправилась на следующих словах. - Вставай, на учебу надо. - И пнула его по колену. Он лишь улыбнулся, наверное, понимая, то, во что я еще не верила.
  Он стал мне ближе. На какие-то миллиметры проник ко мне в душу. Такой непримиримый, сумасшедший, с замашками неандертальцев...
   Семейная жизнь.
  - Охренеть.
  Шепчет в ухо, обдавая мятным запахом, оплетая талию большими руками и прижимаясь возбужденным членом мне... как раз чуть выше поясницы. Высокий скотина.
  - Ты умеешь готовить. - Еще один интимный шепот в чувствительное, покрасневшее ухо и он ворует блин из тарелки.
  - Эй. - Пытаюсь поспасть лопаткой по его пальцам. Промахиваюсь. Холодильник всегда забит под завязку, но вот желание прикасаться к продуктам, появилось только сегодня, когда он подарил мне пушистый кактус со смешными маленькими красными цветочками по круглому верху и сказал, что увидел и подумал обо мне.
  "- Очень похож на тебя. Колючки, конечно есть, но мягкие, даже нежные..."
  А потом поцеловал, так, что голова закружилась.
  - Я знал, что ты лучшая. - Гордо улыбается, когда целый блин перерабатывает за две секунды.
  - Ага, не только трахаюсь отменно, еще и готовить умею. - Хмыкаю, как-то горько.
  - Дура. - Он подходит, поднимает за подбородок. - Потому, что единственная. - Кивает головой и с улыбкой добавляет. - Я год заказывал еду на дом не переживая из-за того, что для тебя, не существовало кухни.
  - Я не хотела тебе готовить. - Упрямо поднимаю подбородок еще выше, на что он только улыбается.
  Сумасшедший.
  - Знаю моя девочка. - Улыбается, так, словно отвоевал еще один миллиметр в моей душе. Возможно, так оно и есть. Ведь я все реже думаю о ненависти к нему.
  Вспоминаю с улыбкой то, как он устроил мне встречу с родителями в реабилитационном центре на день рождение папы. Неожиданно. Дал возможность объясниться с родителями, не влезая. Не подавляя. Помню, растерялась, заикаться и мямлить начала, а он пожал мне ладонь. Без слов выражая поддержку. Я все рассказала, честно, не украшая действительности, а мама всего лишь спросила - счастлива ли я. И неожиданно даже для самой себя ответила, что да. Странно счастлива.
  Помню, как ближе к вечеру в просторную комнату вошли его родители с небольшим подарком в руках и упрямым стремлением, наконец, познакомиться с родственниками - Запоздалое сватовство, как пошутил отец Андрея. В тот вечер помнится именно семейным уютом.
  ***
  Помню, как в первый раз почувствовала разрушающее чувство ревности...
  Его однокурсница. Высокая, статная брюнетка. Доверчиво наклоненное тело, дающее хороший обзор на третий размер груди и никак ни меньше, оголенной сверх меры. Узкие бедра оплетает юбка карандаш, оставляя на виду колени. Ножка слегка напряжена, выдвинута вперед, словно красуясь, перетекает носочек на пятку. Каблук. Улыбка, на розовых, сочных губах, лукавый взгляд, что вместо преследования его пальца, указывающего на очевидные ошибки, следит за его губами. А он кажется и не замечает этого.
  Поднимает взгляд от тетради, скользит равнодушными карими глазами по ней, и только увидев меня, стоящей чуть в стороне - эти глаза загораются свойственным ему сумасшествием. Не слушая уже ее, всовывает, сминая тетрадь, в растерявшиеся руки, подходит ко мне облапывая нагло, прижимая и выдыхая: Подыхаю без тебя. Целует, жестко и сладко, так что хочется подогнуть пальчики на ногах.
  - Ненормальный. - Улыбнусь, перебирая темные пряди на его больной голове.
  Думала со временем у него это пройдет, успокоится. Нет, кажется, только обостряется с каждым днем и кажется, я уже привыкла к симптомам.
  ***
  - Ненавижу. - Кричу и бью кулаками по каменной стене его груди.
  У меня ПМС, повод, что кажется важным тогда сейчас уже и не вспомнится, взрыв. Разбила заварник. Хорошо, что не попала в него. Увернулся.
  Это сейчас я понимаю, что хорошо, тогда мне хотелось его убить. С начала, а потом я осознала, что боже ты мой! Рабства то в России нет. Сейчас схвачу первые попавшиеся вещи, и уйду. Громко хлопнув дверью. Пусть подыхает...
  Схватила, помчалась на выход, а он сидит, припирая входную дверь, огромной фигурой, не сдвинешь. Кричу, мечусь, хватая за руки, тяну. Бесполезно. Сидит. Хмурит брови. Не выдерживаю, сначала пинаю его, а потом кидаюсь, пытаясь ударить по лицу. Не ладонью, пальцы словно кто-то чужой во мне, сводит в кулак.
  Перехватывает, аккуратно прижимая к своей груди, встает, скручивая мои руки, удерживая. Поднимает, тащит брыкающуюся к кровати. Падает вместе со мной, немного придавливая весом.
  - Не пущу слышишь! - Замираю. Не от слов, от влажного следа, что оставила его кожа. На его сумасшедших глазах слезы, что текут ручьями. Взгляд затравленный, больной. - Бей! - Высвобождает мою руку, прижимая к собственной скуле, кулаком. - Хочешь, кусай, обзывай. Делай, что хочешь. - Его губы дрожат, до тех пор, пока он упрямо их не поджимает. - Я все равно не отпущу.
  Он плачет, тихо и безмолвно, затравленно смотря в мои глаза. А я уже и бить его не хочу, только касаюсь пальцами шершавого подбородка, стирая горячие струйки слез.
  - Ненавижу. - Шепчу. Так для острастки и отвожу взгляд.
  - Знаю. И все равно не отпущу.
  - Сумасшедший...
  Он молча соглашается, обнимая меня. Впрочем, и я его, вдыхая уже привычный его запах.
  Помню, я тогда впервые проснулась в его объятиях, не только после изматывающего секса, с мыслью, что его объятия - место, где я хочу быть. Не потому, что так надо, а потому что мне хочется.
  ***
  Помню, как простыла и на третий день болезни, обнаружила его играющим в приставку, хотя у его однокурсника сегодня день рождения.
  - Ты почему встала? - Хмуро поинтересовался, удивленно вскидывая брови.
  - А ты почему дома? - Спросила в противовес, садясь рядом с ним на пол, и подгибая под себя ноги.
  - Ты моя жена, и ты болеешь. - Пожимает плечами, заворачивая меня в теплый плед, перетягивает с пола на свои колени. Целует в макушку, как маленькое дитя. - И делать там мне без тебя нечего.
  - Это повод. - Хмыкаю, согреваясь в его руках.
  - Целых два, чтобы остаться рядом с тобой.
  - Сумасшедший.
  - Ага. - Не вижу, но знаю, лыбится. - Хочешь чая с медом?
  - Спрашиваешь. - Улыбаюсь в ответ.
  Аккуратно пересаживает на диван, поправляя съехавший плед, целует и удаляется на кухню.
  Красивый.
  Ловлю себя на рассматривании его задницы, упакованной в светлые джинсы и улыбаясь непонятно чему.
  ***
  И еще огромное множество других воспоминаний, теплых, волнующих или злых и мстительных. Но вторых уже меньше. Все таки, молодое сердечко подтаивает, оголяясь, стремясь к тому, кто это сердце аккуратно будет удерживать. К тому кто, кажется, каждый день готов это мне доказывать. Не словами, их как не странно в нашей с ним жизни не так и много. Больше делами и упрямством, замешанным с огромной долей терпимости.
  И после года я почти готова в это поверить. Готова сказать на нашу годовщину: я влюбляюсь в тебя...
  Но молчу с утра, отвечая на его поцелуи, подаваясь вслед движениям рук и губ, отдавая всю себя как в первый раз. Растворяясь от еще одного оргазма за чередой, таких же ярких, на грани... но даже после, молчу, с улыбкой собираюсь в институт. В промозглый осенний день. В дождь, что не может стереть блуждающую, мечтательную улыбку.
  - Волков! - Привлекает внимание девушка, выходящая из белой тонированной машины.
  - Лизка! - Удивляется он. Впервые выпуская мою ладонь из руки по неестественной причине.
  Делает пару шагов, как привязанный, а девушка почти с разбега прыгает к нему в объятия, обнимая за шею.
  - Лизка! - Сдавливает итак тонкую талию брюнетки, что уткнулась ему почти в шею и улыбается, раскачиваясь из стороны в сторону.
  - А ты однако вырос, бугай! - Отцепляется от него, и щелкает по носу.
  - Ну, да. - Отвечает добродушно и вспоминая обо мне оборачивается. - Знакомься, моя... эм... - Мнется он, отводя взгляд. - Жена.
  - Оу. - Добавляет смущенно брюнетка, но тут же прячет ее за лживой, добродушной улыбкой на пухлых, естественного, темно красного цвета губах. - Не знала. Быстро же ты... Лиза... - Пытается придумать, чтобы сказать.
  - Эм... - И он туда же, но тут уже отмираю я, съедаемая ядом ревности.
  - Вы вероятно встречались. - Киваю собственным словам и рассуждаю дальше. - И возможно расстались по обстоятельствам не зависящим от вас.
  - Ты рассказал? - Недоуменно.
  - Нет. - Твердо заверяет Андрей, доверчиво бросая на Лизу взгляды. Не такие, какими смотрит на меня, но все же... мне все равно больно. - Мы с Лизой встречались в Америке, в старшей школе.
  - Три года, пока отца не перевели в другой штат.
  - Он у нее международный дипломат.
  Рассказывают они, почти синхронно, перебивая друг друга, улыбаясь, только одним им известным фактам из общего прошлого.
  - Я искала тебя.
  - Нашла.
  - Я замерзла. - Обращаю на себя его рассеянное внимание. Уверяю себя, что не должна ревновать к старой любви, о, я знаю точно, что это она, но все равно ревную. - Увези меня на учебу, и сходите, поболтайте, где-нибудь. У тебя все равно свободный день. - Выдавливаю из себя улыбку. В ответ на его, искреннюю. Словно пощечина. Напоминающая о том, что мне не должно быть так больно, о том, что я должна затоптать любой росток влюбленности, что зацвел в душе.
  - Хорошая идея, запрыгивай Лизка.
  Поездка, кажется каторгой с притянутой за уши нетерпеливой тишиной. Они оба молчат, но для того, чтобы понять их нетерпение не нужно слов. Его пальцы нервно тарабанят по рулю, в такт как ему кажется, музыки, она закусывает губы, смотря по сторонам. Неловко. Им. А мне больно. Как впервые от предательства Витальки, только чуть острей.
  Вываливаюсь, стремясь избавить их, себя. Из фойе вижу, как она пересаживается на переднее сиденье, черная машина стартует... какая же это марка? Так и не спросила...
  День... проходит, занятия тянутся и заканчиваются одними только мыслями о нем. Удивляясь тому, что он не приехал за мной после пар. Оказывается, привыкла.
  Не вернулся и ночью домой. Сон в его объятиях - еще одна привычка.
  Ждала его, глупая. Ходила от стены к стене, нервно сжимая мобильный. Не звонила, гордая же.
  И дождалась, глупая.
  Помятый, не бритый, с похмелья. Красный росчерк по краю белоснежной рубашки. Правда без запаха духов... хотя и без оного не легче.
  - Анюта... - Потянулся ко мне. Увернулась, отошла.
  Смотрела в его затравленный взгляд, появившийся после прихода.
  - Анюта все не так...
  - Не так. Я знаю Андрей. Не сомневайся. - Поворачиваюсь, идя в комнату. Идет следом. Останавливается на пороге, возможно увидев ту гребанную кружку с нелепым сердцем, расхлопанную на мелкие осколки, а может, увидев собранную сумку. - Ты, скорее всего, перепил, заснул у нее. Так же оно бывает? Не отвечай. Прости. Это просто яд, что всю ночь накапливался. - Оборачиваюсь, приближаясь, скольжу по скуле, стирая еще один след. - Ты хороший Андрей. И как бы это все не выглядело, так бы со мной не поступил. Я знаю Андрей.
  - Анют...
  - Нет. Ты послушай. - Отворачиваюсь. Смотреть в его глаза больно и немного стыдно. - Я хочу уйти. Я уйду. Сейчас ты не остановишь меня. Не сможешь. И ты в этом не виноват. Сам представь, где я и где девушки, что раньше тебя окружали? Сколько их Андрей? Не отвечай! Я сломалась на первой. И чиниться не буду, изведу ревностью и тебя и себя. Это больно Андрей, так что дышать не чем, да и не хочется, но отчего-то духу не хватает взять баночку таблеток в руки. Но ведь так будет не всегда?
  - Дура. Ничего не было! - Хватает, сдавливая предплечья. В ответ звенит пощечина, раскрашивая так и не стершийся след от помады.
  - Я все равно уйду. - И вместо привычного рыка и тяжелых объятий он отстраняется.
  - Иди. - Выдыхает он, опуская голову к полу, горбя плечи, пропуская меня.
  Еще один непредвидимый удар. Но я иду, гордо задрав подбородок. Скала. Сказала - сделала. И даже дверью не хлопнула, гадая в своей голове: Изменил или нет, кинется сразу к ней или немного выждет? А может, не станет звонить... робко пробивается мысль, вызывая горькую улыбку. Плохо быть прагматиком по жизни. Особенно когда молодое сердце, разбитое на мелкие осколки, а все равно поет о любви.
  Вперед суровая реальность.
  Он приезжает один. Я не слежу, просто снимаю квартиру, окна которой выходят на стоянку института. С общагой не повезло: мест нет. И задерживаюсь я только потому, что ровно в половину восьмого возвращается сосед с большой собакой с прогулки. Боюсь и соседа и собаку. И в окно я смотрю, только для того, чтобы убедиться, что он пройдет. А взгляд сам собой зацепится за Андрея. Будет провожать до тех пор, пока он не скроется за дверями.
  Все такой же общительный, веселый. С далека и не рассмотришь всего остального. Не убедишься, какие чувства в его глазах. Но я пытаюсь. Каждый раз тщетно рассматривая. Полагаю, скоро стану счастливой обладательницей бинокля.
  - Маленькая, глупая Анюта... - Горько покачаю головой вслед шепоту. - Забыл он тебя как дурной сон. Забыл. Не сомневайся. И ты забудешь со временем...
  Я бы, наверное, уже и забыла, не лови я обрывки ядовитых слов девушек, что приходят на наш этаж полюбоваться на "брошенную". Оскалится. Ну, еще бы, они целый год об этом мечтали, предугадывали. Недавно слышала, что я его беременностью привязала. Куда делся ребенок и почему за год не вырос живот, не пояснялось. Потом говорили, что приворожила... ну еще бы... а как бы он клюнул на такую как я?
  Все обошлось, вернулась его первая любовь, и все встало на места, чары рассеялись.
  Зло оправдалась в голове, сняла, наконец долбанное кольцо. Вернуть лично, духу не хватило, отправила заказным письмом, с глупой надеждой чиркнув обратный адрес. Собственно по этому поводу ни раз себя за время пути домой проклинала. Зря конечно, ничего не произошло.
  Утром осмелела, подошла к Витале, что кидал в мою сторону взгляды.
  - Мне интересно... - Начала, не зная как задать вопрос, мучавший меня целый год, а потом плюнула и выпалила все как есть. - Виталь ты хотя бы меня любил?
  - Любил. - Он кивнет. - И люблю. - Смело добавит, протягивая руку, от которой я уклоняюсь. - Мы продадим машину, купим небольшой домик, нам хватит.
  Смеюсь. Так искренне, по сумасшедшему, словно заразившись от Андрея.
  - Купим домик, посадим дерево, родим сына, а потом ты снова меня продашь, чтобы приобрести машину, желательно семейный минивен. А я вернусь, ты же в этом не будешь сомневаться?
  - Анюта... - Строго начинает он, на что я отмахиваюсь.
  - Дурак ты Иванов. Настоящий, что ни на есть. Я же как представлю, что ты ко мне прикасался, так меня выворачивает.
  - А от его прикосновений я смотрю ничего? Жива, благоухаешь?
  - Да ничего. По началу вроде брыкалась, а потом втянулась. Он же совсем не такой как ты. Взрослый, уверенный. - Улыбаюсь. - А может все дело в том, что я - такая же как ты. Я же Виталя тоже продалась. - Пожимаю плечами. - И мне даже очень понравилось... быть с ним... быть его.
  Когда я стала стервой? И почему этого не заметила? Вопросы, которое я тут же отмету, замечая тень боли в его глазах.
  В этом его отличие. Андрей не умеет прятать чувства, и боль там наравне хозяйничает с сумасшествием. И сам прямолинейный. Простой.
  Кидается на меня, в попытке ударить, но достичь не успевает, кто-то перехватывает его руку. С боку, как в каком-то дешевом фильме, появляется защитник. Задерживаю дыхание, грезя повернуть голову и увидеть своего ненормального муженька, да только вижу какого-то мужика, совсем на него непохожего. Суровая реальность, бьет по голове не хуже Тайсона.
  - Слушай парень, топай отсюда успокаиваться. Девушек бить нельзя. - Виталя слушается без слов, пропадая в недрах коридора, а новый знакомый смотрит на меня.
  Высокий, черные волосы, крупные черты лица, только взгляд мягкий, карий.
  - Так вот какая ты роковая зеленоглазка! - Парень... скорее уж мужчина улыбается, пригибая голову к плечу, а я раздраженно поведу плечами, морально готовясь послать по пешему маршруту еще одного, решившегося попытать счастье с "бывшей" Андрея. - Владимир. - Представляется он с выразительным акцентом, и легким наклоном головы. - Брат того слюнтяя, что своими слезами утопил уже ковер в гостиной родителей. Между прочим, из-за тебя!
  - Отпустите. - Пытаюсь вырвать руку, но не выходит.
  - Ну уж нет, зеленоглазая. Пока вас обратно не сведу, не отпущу. Мать грозится еще одного брата родить, потому как Андрюха сдохнет со дня на день, а я уже старый, чтобы нянчиться и воспитывать. Будь доброй, пожалей меня. Я же Андрюхино взросление с горем пережил.
  Тянет меня из моего блока в блок юристов, и по ходу не стесняется материться на исковерканном русском. Звенит звонок на пару. Думаю спасение, оказывается наказание. Владимир - еще один с умственными отклонениями в этой семейке. Втаскивает в аудиторию, где около тридцати пар глаз, тащит наверх к одним спящим.
  Орет громче преподавателя: Потолок падает. Припечатывает по затылку широкой ладонью. Андрей вскакивает, обводит мутным взглядом, фиксируясь на Владимире, недоуменно переводит взгляд на меня. Еще больше недоумения.
  Владимир выталкивает меня вперед.
  - Говори! - Зычно приказывает. Приподнимаю бровь.
  - Что говорить? - Переспрашиваю, аккуратно отодвигаясь от ненормального мужика.
  - Андрей я тебя люблю. Дура, что ушла не разобравшись. Сегодня все исправлю и вернусь и ты давай, возвращайся, а то родители от тебя вешаются.
  - Много. Я все слово в слово не повторю.
  - Не повторяй, главное суть передай, этого хватит. - Киваю, припоминая, что-то насчет того, что с сумасшедшими лучше соглашаться и поворачиваюсь к Андрею.
  В общем, такому же растерянному как и я. Не знаю, догадывается ли он, что это не моя инициатива?
  - Это. - Информативно начинаю я и затихаю, смотря на острые скулы, синяки под глазами, сами глаза красные, воспаленные. Губы сухие и какие-то потрескавшиеся... но до сих пор такие желанные. - Почему ты не удержал?
  Спрашиваю, вместо чуши, что должна повторить.
  - Ты была серьезно настроенной. - Пожимает плечами, выдыхая и сжимая кулаки. - Решившейся. Не было ни одного шанса, доказать свою невиновность. Лизка же другой совсем стала. Расчетливой. Сама бы пришла и напела бы о проведенной ночи. А так и петь тебе не надо.
  - И что же было?
  - Честно? - Отводит взгляд от моего кивка. - Не помню. Знаю, что не спал с ней и все. Но проснулся голым.
  - Почему уверен, что не спал?
  - Да не стоит у него на других! - Весело добавляет Владимир, поднимая ладони к верху, словно сдаваясь и добавляет. - У нас это семейное и я по личному опыту. - Оправдываясь добавляет.
  - В общем, грубо, но не бессмысленно. - Добавляет Андрей, тихо, не уверенно. - Она, давняя подруга в утерянном прошлом. А ты была настоящей, единственной. Плохо мне без тебя.
  Мнусь. Желая поверить его словам и ненавидя себя за это. Вздрагиваю, обращая внимание на не естественную тишину вокруг. Профессор, невысокий округлый мужчина с залысиной и тот нервно утирая выступивший на лбу пот, нас слушает. Ждет развязки.
  - Может, выйдем, поговорим? - Неуверенно спрашиваю, и получаю в ответ кивок. Владимир остается, вольготно устраиваясь на опустевшем стуле и усмехаясь чему то своему, провожает нас взглядом. Коридор, а что говорить я не знаю, или знаю, но долго уговариваю переступить через гордость. Он не выдерживает первым.
  - Анют, знаю, что потерял твое доверие, оказался не достоин, но молю, дай пожалуйста еще хотя бы шанс. - Приближается, дрожащими руками сковывает мои пальцы. - Мне же плохо без тебя, так что сил на жизнь не остается.
  - Дурак ты Андрей. Так бы задрать гордо подбородок, да уйти с прямой спиной, чтобы подох, да сама же за тобой пойду. - Тянусь к его скуле, а он освобождает пальцы, но не выпускает руку из хватки. - Сумасшедший. - Добродушно улыбаюсь, поглаживая вместо привычно шершавой щетины гладкие толстые волоски. - Но мой. - Твердо добавляю, приближаюсь ближе к нему в объятия.
  - Твой. С первого и до последнего взгляда. - Улыбаюсь, вдыхая его запах и нагло вышаркивая слезы о его кофту.
  - И рожать я буду только девочек. - Смущенно добавляю. - Не дай бог, сын в тебя пойдет, я поседею раньше времени. - Он смеется. Легко. Тихо.
  - Не важно, лишь бы быстрей.
  Целует дрожащими губами щеки, нос скулы. Милый, непримиримый, сумасшедший, мой.
   Конец сказочной истории.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"