Уралов Александр: другие произведения.

Я - после смерти

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
  • Аннотация:
    Я медленно плыву по воздуху вдоль рельсов, ощущая запах нагретого солнцем креозота, которым пропитаны новенькие шпалы.

  
   Александр Уралов (Хуснуллин)
  
  
   Я медленно плыву по воздуху вдоль рельсов, ощущая запах нагретого солнцем гудрона, которым пропитаны новенькие шпалы.
   Как и в детстве, я внимательно рассматриваю мелкий щебень, облитый чёрной маслянистой жидкостью, - мы считали, что гудрон - это тоже "застывшая смола" и даже пробовали жевать кусочки, отколотые от огромной окаменевшей кучи.
   Просто я вычитал где-то, что индейцы жевали смолу... и рассказал об этом всей нашей шайке...
   Гудрон.
   Он зловеще булькал в котлах. Иногда на его поверхности проскальзывали едва различимые язычки пламени, - неподвижное жгучее солнце заливало белым пыльным светом всё вокруг.
   Здоровенные, голые по пояс, дочерна загорелые дядьки шуровали в копоти и дыму огромными совковыми лопатами, разбрасывая щебень и поднимая облака белой горячей пыли.
   А потом гигантский закопчённый каток, грохоча и выбрасывая из трубы сгустки тьмы, управляемый кем-то, сидящим невыносимо высоко на маленьком жёстком сидении, неотвратимо прокатывал раз и другой красивые неровности, в которых можно было увидеть и горные цепи, - на вершинах горели тревожные сигнальные огни и всадники-рыцари уже скакали на подмогу, - и ущелья, - в них таились гнусные враги-пигмеи,- и красивые серые замки, покрытые таинственной белой пылью.
  
   Сквозь меня проходит паровоз. Я всплываю вверх, посмотреть, как страшно движутся его мощные стальные, блестящие маслом рычаги, а дым из трубы, сырой октябрьский ветер, вопреки всем нашим детским рисункам, отдувает вперёд, туда, куда паровоз ещё только едет...
  
   А из стрелки, из самой жуткой её части, которая может зажать тебе ступню, - если ты будешь шляться по рельсам и опять не выучишь уроки, - торчит ботинок на шнуровке с окровавленной костью неизвестного мне мальчишки - я тогда был в пионерском лагере и гордый Генка рассказывал мне, завидующему, как он был на похоронах. И врал, что сам помогал оттащить перерезанного почти пополам парня. А когда я спросил его - как МАШИНИСТ вёл себя? Генка смутился и ответил, мол, уехал, а хрена ли ему здесь торчать? Пацан сам виноват... а у поезда груз важный - атомные бомбы... И я понимал, что Генка врёт про целеустремлёного машиниста... но и что? я сам был вдохновенным сказочником и пацаны, старше на год-два-три, слушали меня, открыв рты... причём в самом буквальном смысле этого слова...
   - Я испугался, - говорит мне незнакомый белобрысый мальчишка, - надо было дёргать ногой изо всех сил, а я слабо трепыхался... видя, как паровоз с остановившимися визжащими колёсами наваливается на меня... и смутно понимал, что описался... и стыдился...
   - Может, поэтому ты и не смог вытащить ногу? - спрашиваю я.
   - Наверное, - улыбается он. - Мне было двенадцать... и мне было стыдно и очень-очень страшно.
  
   А потом паровозы потихоньку исчезли... даже тот, старый, мрачно стоявший на тупиковой ветви. Мы облазили его весь, а Сашка даже пытался залезть в трубу, но убоялся гнева матери... очень уж несло копотью. Мы были бесстрашными "неуловимыми мстителями", мчавшимися в кабине сквозь адское пламя горящего моста... и враги уже настигали нас, - Бурнаши на крыше!!! - и Мишка Музафаров ревел, когда выяснилось, что ему осталась только роль Ксанки... ибо Сашка Гурба уже был Данькой, я - Валеркой-гимназистом, поелику начитан и в очках, а Генка с гордостью именовал себя Яшкой-цыганом.
   А усатый Буденный ждал нас с орденами... и мы пели, возвращаясь в сумерках домой:
  
   - И пока я хожу
   Езжу на войне,
   Ты, Маруся, не верь
   Са-та-не!
  
   И дружно, во всё горло:
  
   - Через год на печи
   Ложками звенят
   То ли пять, то ли шесть
   Са-та-нят!..
  
   Если подняться повыше, в густое синее небо, то можно увидеть всех четверых, копошащихся на чёрной стальной туше. И разглядеть рядом берёзу, в ветвях которой таится штаб... четыре доски от забора, укреплённые кем-то в развилке... а забраться можно по многожильному кабелю, завязанному узлами. Кое-где изоляция лопнула и видны разноцветные жилки... девчонки плетут из них кольца и браслеты... и даже ожерелья наподобие гривен.
  
   На березе мы - отважные космонавты или бесстрашные исследователи, путешествующие на машине времени. Два времени интересуют нас, времена рыцарей и Великая Отечественная война. Эх, жаль, что мы родились так поздно. Мы бы показали этим проклятым фашистам!!!
   И великий фильм "Четыре танкиста и собака", надолго вытеснивший все остальные темы для игр! В час показа очередной серии - летние улицы, на которых не видно ни одного школьника... разве только кого несчастного насильно выставили по хозяйственным делам...
  
   Будущее... мы все - каждый из нас! - отчётливо видим его! Я твёрдо знаю, что стану только космонавтом! Или танкистом... а может и хрононавтом... и воочию увижу величественные здания из бронзы и хрусталя, вздымающиеся выше самых высоких облаков.
   Это - Озёрск ХХIII-го века!!!
  
   Я спрыгиваю с забора и объясняю ребятам, что такое слайдер, бластер и нуль-переход. Через минуту боевое звено слайдеров с рёвом летит на бреющей высоте сражаться с гигантскими железными динозаврами, которых Гитлер тысячами напустил на Нашу Советскую Родину... и мы проходим через нуль-переход и ловим Гитлера в подвалах берлинских подземелий, кишащих ужасающими чудовищами...
   Вечером, уже засыпая, я представляю себе космические корабли и Магеллановы Облака. Книга Станислава Лема о корабле "Гея" на котором несколько тысяч землян отправляются далеко в космос, кажется мне слишком скучной и я сержусь... а где же приключения?!. "Магеллановы Облака"... и всё-таки эта книга тянет меня к себе... нет-нет, я перечитываю её... я готовлюсь к Будущему, которое наступит, как только придёт ХХI век.
   И я высчитываю, что в 2001 году мне исполнится... сорок два года. Я буду уже стариком. Старик!!! Я понимаю, что мне останется совсем мало времени для того, чтобы насладиться Будущим... и я расстраиваюсь. Но засыпаю я всё-таки с мыслью, что советские учёные всё равно изобретут к тому времени пилюли молодости. И мы всегда будем встречаться... все вместе... и будем снова играть вчетвером...
  
   Смотрите-ка, и старый каток тут, как тут!
   И деревянная высокая горка на нём. С горки в новогоднюю ночь мы спустили старого козла, - ох и воняло же от него куревом и перегаром! Козёл тряс бородой и требовал красного вина - мужики всегда вливали ему в глотку полстакана и угощали окурками. Шерсть у него была свалявшейся и вонючей... и девчонки визжали, когда рогами он пытался наподдать кому-нибудь вбок... но, съехав в этой орущей куче шубок, телогреек и курток, варежек и шапок, красных щёк, валенок и синих носов, козёл ускакал по льду куда-то в темноту и больше мы его не видели...
  
   Девчонка в пирсинге пробегает прямо передо мной, перескакивая через ослепительно вытертые рельсы. Лучик солнца вспыхивает на дешёвом камушке в пупке. В наушниках квакает Эминем.
  
   Я поворачиваю к дому. Вон он, второй этаж, - как же я завидовал Сашке! - его балкон выходил во двор... и сквозь гущу тополиных крон видны были все пути и все составы, медленно грохочущие по стрелкам. Ночью внезапно и резко включался голос откуда-то с небес: "Третий! На второй путь! На второй, не слышишь, что ли?!" - но только с Сашкиного балкона видна была мачта с громкоговорителями, торчащая из крыши жёлто-коричневого домика.
  
   В окнах нашего дома гордо выставлены самодельные колонки и победоносно ревут битлы и "Deep purple" - "Дип Парпл! А переводится, как "глубокие колодцы"", - горячо уверял Сашка. Старушки на лавочках у подъездов грозят сухими кулачками. А мы вдвоём стоим на балконе второго этажа и делаем вид, что не замечаем бабушкины угрозы, пуская мыльные пузыри... и ребятня внизу ловит их и хохочет, а кто-то уже и ревёт - в глаз брызнуло. Мы вытаскиваем тазик с водой и выливаем её вниз, стараясь, чтобы тонкой струйки хватило на всех. Пьяненький дядя Паша в пиджачке, надетом прямо на засаленную майку, звенит медалями, пытаясь станцевать чечётку, - за спиной у него свисают меха гармошки. Но это уже позже, в ласковом и тёплом сентябре 1967-го.
   - Опять ты, б...дь, нажрался, скотина! - голосит с балкона третьего этажа его простоволосая, розовая жена.
   - Помолчи, дура! Имею полное право!
  
   На третьем этаже прямо на подоконнике открытого окна торчит громоздкая эстонская радиола и свисает на телефонном двужильном шнуре-"лапше" выносной динамик.
   - Говоря-а-ат, не повезё-о-от,
   Если чёрный кот дорогу пе-рей-дёт!..
  
   Я улыбаюсь. Общага! Цокает пинг-понг в подвале... где потом мы с Сашкой толкали штангу, а после хлопали из мелкокалиберной винтовки в этом же зале, из которого наша 32-я школа сделала тир для учащихся.
  
   Потрёпанный мерседес углом вплывает в прозрачный москвичок, сиротливо приткнувшийся к краешку огромной лужи на добрую треть двора. В самые жаркие дни лужа всё-таки высыхала и в углах поребрика, в слоях её пересохшего донного мусора, дорывшись до самого асфальта, мы находили "дореформенные" монетки - десять, двадцать копеек... почти такие же, как и новенькие - 1961-го года, только цифры были в рамочке....
   Такой двугривенный вполне заменял собой трёхкопеечную монетку, если хочешь выпить газированной воды с сиропом из автомата. Иногда поздно вечером, меня немного мучает совесть и я даю себе слово не искать более этих старых монеток... но когда на нас накатывает очередная неизбежная волна кладоискательства, я с увлечением принимаю участие в поисках.
  
   А вот и строительный вагончик, возле которого равнодушные строители слушают лекцию человечка в потёртом костюме... 1958-й... "Величественная Программа строительства коммунизма..." - говорит он... и сидящий на гусенице бульдозера мужичок чиркает спичкой, раскуривая потухшую беломорину. Дом почти готов. Крупнопанельное строительство... по городу колесят огромные панелевозы и густой мат тучей обволакивает опрокинувшуюся на ухабе машину. Растерянный водитель нервно ерошит волосы. "Деревня, б...дь! - орёт на него прораб. - Ты у меня на говновозе сгниёшь, паразит!"
  
   Я проплываю сквозь наслоившиеся друг на друга временные пласты. Вот и Генка, радостно несущий к себе домой картонную коробку с ГДР-вской игрушечной железной дорогой... выклянчил у меня поиграть на денёк... а вернул только через месяц...
   И сладко вскрикивает в ночных кустах акации рыжая девчонка... вот теперь ты - женщина...
   Общага!
   И хмурые менты тащат к труповозке повесившегося тихоню...
   - Я же её больше жизни любил, а она с Гришкой, сука... - шепчет мне на ухо смутно видимый силуэт. Я не помню его... почти не помню. Невысокий, вроде бы...
   А вот милицейскую труповозку и стрекозу, севшую на запылённое ветровое стекло я помню отчётливо... вон она, стоит там, где сейчас раскорячился чей-то джип...
  
   И мы, переезжающие в новенький дом, только что переделанный из общаги в жилой, - Ленина, 83... самая окраина молодого города, выросшего "по велению партии" среди лесов, озёр и гор Южного Урала... стране нужно атомное оружие!
   И грохочут по проспекту многотонные самосвалы... и отец жалуется на то, что после ночной смены уснуть невозможно... и едкая чёрная пыль просачивается сквозь рамы, покрывая свежеокрашенные подоконники. А мама хлопочет на кухне, гордая тем, что "своя квартира"! Первая в нашей жизни - полностью своя.
  
   Я вижу, как свежеет черепица и светлеют проёмы чердачных окон, как деревья втягивают ветки и становятся ниже. Мелькают похороны - на табуретки ставят гроб, в котором каменно желтеет чей-то мёртвый профиль, - весело орут по подъездам свадьбы... "а теперь - испытание для жениха! Каждая ступенька - ласковое словечко для жены!" И мы бежим в школу... и мама кричит вдогонку: "А ну-ка шапку надень! Живо! Простыть захотел?" и медленно, зигзагами тащимся после уроков... заглядывая во все водосточные трубы, мечтая и грезя - вот вырасту большой!
   И мечтаю о велосипеде... чтобы, как у Сашки Гурба - старенький и лёгкий спортивный... и на мой первый в жизни юбилей - десятилетие - я вскакиваю в шесть утра и бегу босиком по холодному полу на кухню: вот он!!! Новенький, в смазке, моментально перепачкивающей и руки, и майку... и ногам холодно... и я сажусь в ледяное седло, и ставлю босые ноги на педали... а в дверях уже стоит взъерошенный со сна отец и мама в самодельном, пошитом по выкройкам таллиннского журнала "Моды", халатике улыбается - с днём рождения!
   Эх! И почему я родился в апреле! Сейчас бы сесть - и поехать!!! А на улице снег... снег...
   ... плечи обжигает солнце - я лечу на своём "Школьнике" - догони! что? кишка тонка?! Удочка брякает по хромированному рулю и испуганно звякает звонок - ребята-а-а!!! Делай, как я!!! Я - лётчик-истребитель...
  
   Я проплываю сквозь струи горячего летнего ветерка и выхлопы новенького "запорожца" - мы плющим носы в боковые стёкла - о! новенький! мы такого ещё не видели! А я вру напропалую, что уже видел, и даже катался в нём... ну, там, далеко, у дяди в Алапаевске... А "запорожец" пахнет свежестью, когда сдержанно-гордый хозяин распахивает дверцу, приглашая мужиков осмотреть салон...
  
   И мы увлечённо машем мётлами на апрельских субботниках, поднимая кошмарные клубы пыли в подвалах... потом сморкаешься чёрными катышками - и это почему-то смешно! "Айда листья жечь! Дядя Мухтар сказал, что сейчас бензину плеснёт!"
  
   А вот и вся шатия-братия сидит на теннисном столе. Они играют "в ножички" и лениво спорят о том, что я, наверное, всё-таки помру: "Тётя Нина в больнице с ним, прямо в палате разрешили жить. Значит, помрёт... у нас так бабушка умерла"
   - Я тогда на похоронах венок понесу.
   - И я тоже!
   - Не дадут. Они же тяжёлые... взрослым дадут...
  
   - Аллё! Генка! Сашка тётининин из больницы вернулся! Пошли к ним! Тётя Нина пирог стряпает!
  
   Вон и я, пробирающийся по чердаку с биноклем. Мы сидим с Сашкой Гурбой у слухового окна на горячей черепице и я рассказываю ему о книге "Пещерный лев"... о том, как Ун и Зур в доисторические времена путешествовали, охотясь и сражаясь в таинственной стране.
   - Давай, сыграем, - говорит Сашка. - Ты будешь Зур - ты же слабее и младше на два года. А я буду Ун. А почитать дашь? На два дня, а то у меня тренировка завтра... в секции.
   Я не против:
   - Надо топоры сделать каменные. И копья. И лук со стрелами.
  
   И мы бежим по гулким доскам чердака к люку. И - кубарем - с четвёртого этажа вниз... где уже мается Генка, потерявший друзей. Мы грабим Генку, вынесшего из дома кусок манника, и втроём несёмся через рельсы...
   "Интересно, а как этот кремний выглядит... по-настоящему?" - думаю на ходу я.
   Но топоры и копья мы делаем из вездесущего щебня...
  
   Генка пробегает прямо сквозь меня... сквозь штакетник, поставленный в 80-х вместо нашего любимого забора, на котором порвано немало штанов... и сижено на его зубчиках немало... и переспорено, и перемечтано...
  
   И - позже - горячая девичья шея... томительные, невыносимо томительные поцелуи...
  
   Ночь. День. Солнце. Дождь. Ветер.
   Вечер.
  
   И столик под тополем... и дядя Паша играет на гармони "Тёмную ночь"... и водка поблёскивает в темноте стеклянной бутылкой...
   - Так по спине пулей и чиркнуло, слышь, Егор? Прямо по спине и прошло, как бритвой!
   - ...соседу моему кишки вырвало... это под Прагой уже...
   - Х...ли ты мне говоришь?! Я сам три раза в танке горел! Третий Украинский это был!
   - А ну, брысь отсюдова, пацаны! Нечего вам на ночь тут слушать!
   - Мамки-то, заругают, поди...
   - При пацанах не матерись, Пашка. При пацанах, говорю, не матерись...
  
   И сквозь сумерки, сквозь запах акаций, сквозь горький паровозный запах и сладкий папиросный дым, сквозь неясные призрачные громады лет:
  
   - Са-а-ша!! Домо-о-ой! Дети, Саша с вами?
   - Я ещё немного поиграю, мам!.. Ну, мама-а-а!
   - Домой говорю!
  
   - Ладно, иду... Иду, говорю!
  
   И я иду домой.
  
   Домой!
  
  

Популярное на LitNet.com Н.Зика "Портал на тот свет"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 2, инферно"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"